Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни"
Художественный мир рассказа «Оборот жизни», созданный Шмелёвым, имеет природное (осенний день) и историческое (война) время, распадается на прошлое время событий и настоящее «событие рассказывания», имеет локальное, деревенское природно-социальное пространство, в локусе которого находятся двое людей...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Русская литература. Исследования |
|---|---|
| Datum: | 2010 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russian |
| Veröffentlicht: |
Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України
2010
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/105403 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" / Т.В. Филат // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2010. — Вип. XIV. — С. 111-122. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-105403 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Филат, Т.В. 2016-08-12T11:14:34Z 2016-08-12T11:14:34Z 2010 Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" / Т.В. Филат // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2010. — Вип. XIV. — С. 111-122. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. 2218-7472 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/105403 821.161.1: 82-32 / Шмелев Художественный мир рассказа «Оборот жизни», созданный Шмелёвым, имеет природное (осенний день) и историческое (война) время, распадается на прошлое время событий и настоящее «событие рассказывания», имеет локальное, деревенское природно-социальное пространство, в локусе которого находятся двое людей: автор-повествователь и фокализатор-нарратор столяр Митрий, связанные ситуацией «рассказчик-слушатель». Он семантически насыщен, многолюден и событиен, концептуально калейдоскопичен, но един и целен. Художній світ оповідання «Обіг життя», створений Шмельовим, має природний (осінній день) й історичний (війна) час, розпадається на минулий час подій і теперішню «подію розповідання», має локальний, сільський природно-соціальний простір, у локусі якого знаходяться двоє людей: автор-оповідач і фокалізатор-наратор столяр Митро, пов'язані ситуацією «оповідач-слухач». Він семантично насичений, багатолюдний, концептуально калейдоскопічний, але єдиний і цілісний. Shmelyov’s artistic world of the story “Turn of Life” has a natural (autumn day) and historical (war) time; it disintegrates into past time of events and present “ event of telling”, has a local, rural natural-social space, in the locus of which there are two persons: author-narrator and focalisator-narrator, carpenter Mitriy, linked by a situation “narrator-listener”. It is semantically saturated, populous and full of events, conceptually kaleidoscopic but united and integral. ru Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України Русская литература. Исследования Поэтика литературы ХIХ – середины ХХ века Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" Художній світ оповідання І. Шмельова «Обіг життя The Artistic World of the Ivan Shmelyov’s Story “Turn of Life” Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" |
| spellingShingle |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" Филат, Т.В. Поэтика литературы ХIХ – середины ХХ века |
| title_short |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" |
| title_full |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" |
| title_fullStr |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" |
| title_full_unstemmed |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" |
| title_sort |
художественный мир рассказа и.шмелёва "оборот жизни" |
| author |
Филат, Т.В. |
| author_facet |
Филат, Т.В. |
| topic |
Поэтика литературы ХIХ – середины ХХ века |
| topic_facet |
Поэтика литературы ХIХ – середины ХХ века |
| publishDate |
2010 |
| language |
Russian |
| container_title |
Русская литература. Исследования |
| publisher |
Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України |
| format |
Article |
| title_alt |
Художній світ оповідання І. Шмельова «Обіг життя The Artistic World of the Ivan Shmelyov’s Story “Turn of Life” |
| description |
Художественный мир рассказа «Оборот жизни», созданный Шмелёвым, имеет природное (осенний день) и историческое (война) время, распадается на прошлое время событий и настоящее «событие рассказывания», имеет локальное, деревенское природно-социальное пространство, в локусе которого находятся двое людей: автор-повествователь и фокализатор-нарратор столяр Митрий, связанные ситуацией «рассказчик-слушатель». Он семантически насыщен, многолюден и событиен, концептуально калейдоскопичен, но един и целен.
Художній світ оповідання «Обіг життя», створений Шмельовим, має природний (осінній день) й історичний (війна) час, розпадається на минулий час подій і теперішню «подію розповідання», має локальний, сільський природно-соціальний простір, у локусі якого знаходяться двоє людей: автор-оповідач і фокалізатор-наратор столяр Митро, пов'язані ситуацією «оповідач-слухач». Він семантично насичений, багатолюдний, концептуально калейдоскопічний, але єдиний і цілісний.
Shmelyov’s artistic world of the story “Turn of Life” has a natural (autumn day) and historical (war) time; it disintegrates into past time of events and present “ event of telling”, has a local, rural natural-social space, in the locus of which there are two persons: author-narrator and focalisator-narrator, carpenter Mitriy, linked by a situation “narrator-listener”. It is semantically saturated, populous and full of events, conceptually kaleidoscopic but united and integral.
|
| issn |
2218-7472 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/105403 |
| citation_txt |
Художественный мир рассказа И.Шмелёва "Оборот жизни" / Т.В. Филат // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2010. — Вип. XIV. — С. 111-122. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT filattv hudožestvennyimirrasskazaišmelevaoborotžizni AT filattv hudožníisvítopovídannâíšmelʹovaobígžittâ AT filattv theartisticworldoftheivanshmelyovsstoryturnoflife |
| first_indexed |
2025-11-26T18:48:13Z |
| last_indexed |
2025-11-26T18:48:13Z |
| _version_ |
1850768917154234368 |
| fulltext |
Выпуск XIV (2010)
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
111
УДК 821.161.1: 82-32 / Шмелев
Т.В. ФИЛАТ
(Днепропетровск)
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР
РАССКАЗА И.ШМЕЛЁВА «ОБОРОТ ЖИЗНИ»
Аннотация.
Филат Т.В. Художественный мир рассказа И.Шмелёва «Оборот жизни».
Художественный мир рассказа «Оборот жизни», созданный Шмелёвым, име-
ет природное (осенний день) и историческое (война) время, распадается на про-
шлое время событий и настоящее «событие рассказывания», имеет локальное,
деревенское природно-социальное пространство, в локусе которого находятся
двое людей: автор-повествователь и фокализатор-нарратор столяр Митрий, свя-
занные ситуацией «рассказчик-слушатель». Он семантически насыщен, много-
люден и событиен, концептуально калейдоскопичен, но един и целен.
Ключевые слова: художественный мир, концепт, калейдоскопичность, при-
родное время, историческое время, автор-рассказчик.
Анотація.
Філат Т.В. Художній світ оповідання І. Шмельова «Обіг життя».
Художній світ оповідання «Обіг життя», створений Шмельовим, має природ-
ний (осінній день) й історичний (війна) час, розпадається на минулий час подій і
теперішню «подію розповідання», має локальний, сільський природно-
соціальний простір, у локусі якого знаходяться двоє людей: автор-оповідач і фо-
калізатор-наратор столяр Митро, пов'язані ситуацією «оповідач-слухач». Він
семантично насичений, багатолюдний, концептуально калейдоскопічний, але
єдиний і цілісний.
Ключові слова: художній світ, концепт, калейдоскопічність, природний час,
історичний час, автор-оповідач.
Summary.
Filat T.V. The Artistic World of the Ivan Shmelyov’s Story “Turn of Life”.
Shmelyov’s artistic world of the story “Turn of Life” has a natural (autumn day)
and historical (war) time; it disintegrates into past time of events and present “ event of
telling”, has a local, rural natural-social space, in the locus of which there are two per-
sons: author-narrator and focalisator-narrator, carpenter Mitriy, linked by a situation
“narrator-listener”.
Русская литература. Исследования
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
112
It is semantically saturated, populous and full of events, conceptually kaleidoscopic
but united and integral.
Key words: artistic world, concept, natural time, historical time, author-narrator,
kaleidoskopeness.
Художественный мир И.Шмелёва, созданный в его романах, привле-
кал и привлекает внимание исследователей. Тут накоплены интересные
концепции, наблюдения, выводы. Художественный, или «внутренний»,
мир, как его номинирует Д.С.Лихачёв [1], малой прозы писателя изучен
значительно меньше, хотя и в нём сосредоточены многие особенности
шмелёвского мировосприятия, миропонимания, интерпретации и эстети-
ческой, поэтологической трактовки.
Рассказ «Оборот жизни» (1915), как и всякое произведение, являет со-
бой «единое событие общения автора, героя и читателя» [2,173]. Он ярко
представляет своеобразие шмелёвских концептов и приёмов художест-
венной трактовки военной действительности нефронтовой России перио-
да Первой мировой войны. В этой трактовке органично сочетаются гума-
нистический подход, патриотизм, антивоенная направленность, точные
злободневные наблюдения писателя с раздумьями о «вечном ритме бы-
тия», как точно выразился А.П.Черников [3,16], объединяясь с настойчи-
вым желанием Шмелёва найти нравственные законы бытия, жизнепове-
дения человека. Эта тенденция отчётливо проступает во всех рассказах
писателя о войне, становится константой художественного мира Шмелё-
ва периода 1912-1917 гг., справедливо выделенного А.П.Черниковым в
особый этап творческой эволюции писателя [3,14]. Она присутствует и в
рассказе «Оборот жизни», оплодотворённом шмелёвским представлени-
ем о многоликости жизни с её внешней будничной простотой и внутрен-
ней сложностью и напряжённостью, полной драматизма. Эта концепция
воплощается в калейдоскопичности – верно отмеченной А.П.Чернико-
вым черте шмелёвской манеры [3,18], реализуется в повествовательной
структуре, построенной на экземплицидности – системе разных жизнен-
ных примеров, о которых сообщает главный рассказчик произведения
столяр Митрий. Он – классический фокализатор, если воспользоваться
термином Ж.Женетта [4,204-206], выражающий свою точку зрения на
людей и события действительности, наблюдатель и интерпретатор рас-
Выпуск XIV (2010)
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
113
сказанных им жизненных историй жителей его округи времён войны и
своей жизни. Монологическая речь столяра Митрия предстаёт как уст-
ная, обращённая к конкретному слушателю – автору-повествователю, чьи
внутренние монологи – своеобразная реакция на увиденное и услышан-
ное, отличающаяся стремлением к аналитическому объяснению и обоб-
щениям, адресованным себе и читателю.
Художественный мир рассказа «Оборот жизни», название которого
отвечает высокой оценке поэтики шмелёвских заглавий, данных
И.А.Ильиным [5], точно и верно передаёт концепцию, определяющую
военный период в жизни народа. Она объединяет рассказы о Первой ми-
ровой войне, о которых А.П.Черников писал: «Изображение «пестроты»
повседневного существования служит вдумчивому исследованию бытия,
воссозданию картин жизни народа в один из драматических моментов
его истории» [3,20]. Слово «оборот», заявленное в заглавии, концепту-
ально-ключевое, прямо повторяется в тексте [6,127], объединяет разные
«истории» земляков Митрия, им рассказанные, передаёт его понимание-
определение изменений, вызванных войной, с чем по ходу наррации со-
гласится автор-повествователь.
Художественный мир рассказа «Оборот жизни», в центре которого –
само «событие рассказывания» [2,173], а наррация построена на чередо-
вании информации «рассказывающего» (Митрий) и «повествующего
субъекта» («автора-повествователя») [2,174], формируется восприятием и
интерпретацией двух людей: автора-повествователя-слушателя и рас-
сказчика столяра Митрия. Его монологическая речь доминирует в тексте,
являя столь излюбленный Шмелёвым сказ, имитирующий живую речь и
создающий своеобразие языковой личности нарратора, и имеет, если
воспользоваться определениями В.Виноградова [7,47], лирико-
эмоциональный и информационно-повествовательный характер. Но на-
чало рассказа ведётся автором-повествователем и представляет собой его
видение осенней природы, отмеченное, как это часто у Шмелёва, любо-
ванием пейзажем: «Осенние дни. Тихо и грустно. Ещё стоят кое-где в
просторе бурых пустых полей… забытые маленькие шеренги крестцов
нового хлеба… Тихи и мягки просёлочные дороги… Тихи и осенние ро-
щи в позолоте, мягки и теплы, строги и холодны за ними, на дальнем
взморье, сумрачные боры. И так покойно смотрит за ними даль, чистая-
Русская литература. Исследования
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
114
чистая, как глаза ребёнка… Всюду чуткий покой погожих осенних
дней…» [6,275].
В начальном элегическом пейзаже подчёркиваются тишина и покой,
что создаётся градацией, повтором слов «тихо», «тихи», «покойно», «по-
кой». Это – ключевые предметы пасторального пейзажа, деревенский
характер которого определяют слова «бурые пустые поля», «шеренги
крестцов нового хлеба», «просёлочные дороги», «неслышная телега».
Пейзаж красочен, в нём повторяются эстетически значимые и оценочные
слова, производные от слова «золото»: «золотятся», «золотая пыль», «по-
золота», «золотая бумага» [6,275]. Эти слова отражают цветное воспри-
ятие мира автором-повествователем, в сочетании с повторением слов
«тишина» и «покой» создают пейзаж-настроение: описание приобретает
функцию передачи психологии восприятия, а сравнения («как забытые
маленькие шеренги», «даль, чистая-чистая, как глаза ребёнка») и олице-
творение ( берёзы, которые «идут и дремлют») свидетельствуют о поэти-
ческом даре восприятия природы автором-повествователем, создавая
важную черту его образа. Пейзаж дан в пространственной перспективе
(отмечается «даль») и во временной характеристике («осенние дни»). Но
отмеченная гармония природы во временной перспективе, как считает
автор-повествователь, будет нарушена: «налетит» ветер, «закрутит и за-
хлещет» – «и побегут в мутную даль придорожные берёзы, и заплачут
рощи» [6,275]. Эти финальные строки пейзажного фрагмента, который
является дескриптивной экспозицией рассказа, подчёркивают времен-
ность пасторальной красоты природы, она не служит простым контра-
стом к состоянию мира людей, о котором речь пойдёт далее, а образует с
ним некое единство динамического, противоречивого бытия людей и
природы – концепт, часто встречаемый в произведениях Шмелёва.
Фиксируется и пространственная точка обозрения пейзажа: «Мы си-
дим на голом бугре за селом. Отсюда далеко видно» [6,275]. Начальный
пейзаж рассказа, увиденный автором-повествователем, дан как простран-
ственно-временной аналог «первичного», реального мира, описывает ме-
сто действия, где протекает «событие рассказывания», это пространство с
его людьми и событиями становится объектом наррации столяра Митрия.
Художественная дескрипция места события рассказывания одновремен-
но характеризует субъекта – автора-повествователя, носителя психологи-
Выпуск XIV (2010)
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
115
зированного поэтического видения, и пасторализированное локальное
пространство. А истории, рассказанные основным нарратором «Оборота
жизни», – столяром Митрием, помимо информации о жизненных собы-
тиях и судьбах людей, сосредоточенных на этом пространстве в рамках
военного времени, тоже его одновременно характеризуют: Митрий явно
не приобщён к книжной культуре, но наблюдателен, терпим, гуманен,
мудр и наделён стоицизмом. Двойная функциональность, основанная на
сочетании описаний и рассказов с характеристикой их носителей – авто-
ра-повествователя и рассказчика Митрия, присуща художественному ми-
ру рассказа «Оборот жизни». Введённая после пейзажной зарисовки мо-
нологическая речь основного нарратора фиксирует смену повествова-
тельных инстанций: возникает разграничение автора-повествователя и
героя-нарратора на уровне стилистической организации речи. Но их объ-
единяет общий взгляд на мир, ибо автор-повествователь соглашается с
Митрием, вводя подтверждающее «да» [6,276], или подхватывает, со-
глашаясь, его оценку («шабаш» – 6,275). Хотя лексика, строй речи ос-
новного нарратора отличаются от речи автора-повествователя, однако он
соглашается с выводами, данными столяром в конце первого монолога:
«Война, брат… она зацепит. Ещё какое будет!» [6,276]. «Да. Крепко и
глубоко зацепила невиданная война» [6,276]. Эта общность оценки вой-
ны объединяет рассказчика с повествователем отношением к кардиналь-
ной социальной проблеме времени создания рассказа «Оборот жизни».
Монологи Митрия представляют собой имитацию устного рассказы-
вания, где присутствуют перебои речи, незаконченные фразы, междоме-
тия. Шмелёв, как известно, был мастером эстетического преобразования
народной разговорной речи в её основных видах, отмеченных
Ф.П.Филиным [8]. В монологах столяра Митрия, народного обозревателя
действительности, которого интересуют судьбы людей, живущих в его
родном пространстве (важный аспект художественного мира персонажа и
его характеристики), доминируют особенности устной народной разго-
ворной речи: многоточия, восклицания, повторы, отклонение от логики
повествования, «скачки», обрывистость, разговорное словоупотребление,
лексические повторы, вводные выражения: «А это Сутягино, крыша-то
красная… Такое торжество было! да свадьба. Женился сын, офицер… на
неделю приехал с войны жениться. Откладывать-то неудобно было… с
Русская литература. Исследования
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
116
гувернанткой жил. Ну, понятно… Мамаша ихняя не дозволяла. А тут на-
до оформить по закону… Сегодня жив, а там… Разбирать нечего, край-
ность» [6,275]. Многие черты стилистики сказа в «Няне из Москвы»
(1934-1935), отмеченные Е.Г.Рудневой [9,56-61], проступают в рассказе
«Оборот жизни». Опорными словами-понятиями первого монолога Мит-
рия выступают «война» и изменение, «оборот жизни», который она при-
несла в судьбы знакомых ему людей, односельчан. Если Митрий опери-
рует конкретными жизненными примерами «оборота жизни»: женитьба
офицера на гувернантке, получившего от матери разрешение на это из-за
войны, женитьба стариков на молодых девушках, судьба женитьбы трак-
тирщика на Настюшке – события, как он считает, связанные с войной, то
автор-рассказчик осмысливает «оборот жизни» периода «невиданной
войны» в общем плане, констатирует, что «со стороны» [6,276] особых
изменений «привычной жизни» деревни не заметно, ибо он сначала судит
по внешним признакам, а не «изнутри» деревенской жизни, как Митрий.
Автор-рассказчик приводит детали деревенского быта, которые ему ка-
жутся неизменными: «погромыхивают в базарные дни телеги», «уходит и
приходит в обычный час стадо», «бродят лениво… татары», «ворожат
бабьи глаза, раскидывая на травке под ветлами яркий ситец», «возят на-
воз на пары», «отбивают косы» [6,276]. Однако, как бы возражая себе,
автор-рассказчик признаётся: «А если вглядеться…», то ясно, что всё из-
менится, «заговорит в них иная жизнь. Да уж и теперь говорит…»
[6,276]. Наблюдательный рассказчик, один из тех, о которых он говорит,
более информирован о жизни своих односельчан, чем автор-
повествователь, выступающий слушателем, «посредником» между Мит-
рием и читателями, которым он воспроизводит рассказы столяра. Но ав-
тор-рассказчик, вбирая в свой внутренний мир эмпирические «истории»
Митрия, анализируя их в процессе динамического общения и «самооб-
щения», приходит к общим верным суждениям и выводам о жизни де-
ревни в военные годы. Шмелёв изображает психологический процесс
осмысления услышанного автором-повествователем по мере развития
рассказов Митрия. В ходе повествования, построенного на чередовании
внутренней речи автора-повествователя и «слышимых» им монологов-
рассказов Митрия, он далеко не сразу убеждается в явных изменениях
«оборотов жизни» в деревне: «А всё те же, как будто, избы и ветлы, и
Выпуск XIV (2010)
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
117
рябины» [6,277]. Правда, вводное «как будто» фиксирует сомнения авто-
ра-рассказчика в неизменности жизни деревни. И хотя он начинает отме-
чать: «И ещё новое. Красный попов дом теперь голубой…» [6,277], – од-
нако всё ещё находится во власти внешних наблюдений как человек
пришлый. И.Шмелёв, воссоздавая психологию восприятия не столько
увиденного, сколько услышанного, показывает, как оно влияет на автора-
повествователя, создавая динамику его внутреннего мира. Художествен-
ный мир этого героя глубоко психологизирован, составлен из внешних
наблюдений, «слушания», рефлексии и аналитических обобщений, воз-
никающих на материале рассказов Митрия. В них война почти всегда
выступает как фактор, меняющий жизнь людей: одному достаётся капи-
тал убитого брата [6,278], у другого отобрали имущество, ибо он, нахо-
дясь на войне, не может отдать долг [6,278], у третьего – сын на войне и
некому за яблонями следить [6,280], молодые девушки должны выходить
за стариков [6,276] и т.д. Художественный мир Митрия густо населён
людьми разных социальных статусов, имущественного положения, воз-
растов и судеб, но осмысливается в одном ракурсе – «поворота жизни»
из-за войны. Выслушав многие «истории», образующие пёстрый калей-
доскоп жизни деревни в военное время, автор-рассказчик соглашается с
концепцией Митрия: «Рассказывает и рассказывает столяр про округу, и
сколько нового в незаметной жизни, сколько перерыто и вывернуто за
один год…» [6,279]. Рассказчик убеждает своим «словом» автора-
повествователя, и это воздаёт внутреннюю и внешнюю динамику повест-
вования, подчёркивает значимость «события рассказывания» – центра
рассказа «Оборот жизни». Шмелёвская вера в силу слова, столь важная
для эстетики писателя, как верно полагает О.В.Быстрова [10], реализует-
ся в итоге конкретной ситуации «рассказчик-слушатель»: Митрий убеж-
дает в своих выводах автора-повествователя. Сначала разобщённые
внутренние миры автора-повествователя и рассказчика Митрия сходятся
в оценочном суждении, объединяют их, создавая разнообразие и целост-
ность художественного мира рассказа.
И.Шмелёв изображает и отношение автора-повествователя к больно-
му Митрию. Автор-рассказчик с сочувствием описывает портрет больно-
го Митрия, соглашаясь с ним, что ему скоро «шабаш» [6,276], что столя-
ру на изменения «поглядеть не придётся» [6,276]. «Оборот жизни», вы-
Русская литература. Исследования
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
118
званный войной, затрагивает и главного нарратора, столяра, который по-
лучил большой заказ на изготовление того, что требует война, – гробов и
крестов [6,277], что его не радует. Все рассказанные в монологах «исто-
рии» иллюстрируют «поворот» жизни, который затронул всех, как под-
чёркивает Митрий: «Да и везде теперь оборот, как ни промерь…» [6,277].
Автор-повествователь в ответ на замечание столяра об «обороте», затро-
нувшем всех людей, отмечает неизменность природного мира – «всё те
же… и ветлы, и рябины» [6,277], но вынужден согласиться, что мир лю-
дей подвергся «обороту», что наступило «такое движение всего, беда!»
[6,277], как выражается Митрий.
«Там… на войне-то лес рубят! – говорит он, и его жуткое жёлтое лицо
покойника мудро и необычно вдумчиво словно вот-вот провидит. – А тут
щепа да стружка летит» [6,279]. Митрий подробно рассказывает о своей
жизни, болезни, признаётся, что не испытывает страха перед смертью
[6,279]. Комментируя его судьбу, автор-рассказчик вновь описывает вос-
приятие природы, где, как и в начальном пейзаже, ключевыми, повто-
ряющимися словами выступают «грустно», «тихо», которые передают
его мировосприятие: «И кругом грустно и тихо. Стоят крестцы нового
хлеба (сквозной образ пейзажа рассказа). И они грустны. И грустны
осенние рощи в позолоте» [6,280] (выделено мною – Т.Ф.). Но если ху-
дожественное видение мира природы автором-рассказчиком окрашено в
лирические, элегические тона, то его восприятие покорного столяра
Митрия, тяжело работающего, спокойно ожидающего смерти, бурно-
эмоционально, насыщено серией риторических вопросов: «Кто его таким
сделал? Почему не кричит, не жалуется, не проклинает жизнь, какую
пропил? И как же он может, приговорённый, спокойно тесать кресты и
сбивать гробы на последнем пороге? Что это – сила какая в нём или ра-
бья покорность? [6,280]. Автор-повествователь не даёт ответа, рисуя
двойственность характера Митрия как яркого представителя народа. Ве-
дя внутренний диалог с собой, автор-повествователь сам себе отвечает:
«Нет, не рабья покорность, и не скажешь – что же? Откуда же в нём та-
кое, чего достигают лишь избранные, глубоко проникшие в сокровенную
тайну – жизнь-смерть? Или уж столяр Митрий так много понял нутром,
много страдал, что поднялся над жизнью, философски посвистывая? Не
умеет её ценить. Нет, умеет» [6,281]. И далее автор-повествователь ха-
Выпуск XIV (2010)
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
119
рактеризует деревенского столяра как человека, любящего и знающего
природу, своеобразного мудреца: «С полей, что ли, этих набрался ласко-
вой грусти, смешка и тишины душевной» [6,281]. Наблюдатель и истол-
кователь деревенской жизни, фокализатор, философ, Митрий оценивает-
ся автором-рассказчиком как воплощение народной мудрости в отноше-
ниях к жизни и смерти, к природе, с которой он органически слит: Шме-
лёв создаёт яркий народный характер рассказчика и объекта восприятия
и оценки автором-повествователем. Обрисовывая внутренний мир этого
персонажа, данный в его речи, Шмелёв передаёт и свою концепцию лю-
дей и мира, сложного в своей простоте, многомерного, калейдоскопично-
го, предметного и духовного. Художественный мир рассказа «Оборот
жизни» в своих пространственно-временных параметрах предстаёт как
аналог «первичного», реального мира, где обрисован внутренний, духов-
ный мир двух персонажей произведения – автора-повествователя и рас-
сказчика Митрия, в словесном оформлении разный, но семантически
близкий. При этом столяр как бы входит во внутренний мир автора-
повествователя.
Шмелёв вводит и изменяющийся в течение суток (природное время)
пейзаж одного и того же обозреваемого места с одними и теми же при-
родными деталями, но данными в разное время, а потому иначе освещён-
ными, следуя за поэтикой импрессионизма, где темпоральность входит в
передачу специфики пейзажа: «Солнце покраснело, покраснели и рощи,
и крестцы и берёзы большой дороги» [6,281]. Возникает восприятие
Митрия, который на протяжении долгого времени говорил о войне, и это
влияет на его видение пейзажа: «Воюют-то там, что ли? – устало спра-
шивает Митрий, показывая на сизо-багровый закат в тучах. – Та-ак…
Чисто кровь с дымом! Вот мы тут посидели по пустяку, а там уж… кре-
сты и тешут» [6,282]. И вновь разное восприятие пейзажа этими персо-
нажами содержит помимо его описания и психологическую функцию их
характеристики.
Художественное время рассказа «Оборот жизни» состоит из времени
событий, рассказанных «историй» Митрия, которые происходили в неда-
лёком прошлом в течение одного года [6,279] и протекали за временны-
ми рамками «события рассказывания». О них повествуется как о свер-
шившихся фактах, и они – предмет наррации и рефлексии рассказчика,
Русская литература. Исследования
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
120
автора-повествователя и читателя. События введены калейдоскопично,
без учёта временной последовательности, предстают в рамках «остано-
вившегося времени». Само «событие рассказывания» протекает в услов-
ном настоящем, которое дано в движении природного времени. «Исто-
рии» Митрия – объект его наррации и рефлексии автора-повествователя
и читателя, они создают пёстрый, но общий поток жизни деревенской
округи в военное время. Событийная ткань, представленная в монологах
Митрия, лишена внутренней темпоральной последовательности, она пе-
редаёт спонтанность его рассказа и объединена общим пространством и
рамками одного года войны [6,279]. Цементирует «истории» не только
субъект рассказывания, но и единое время-пространство, в котором жи-
вут герои как репрезенты деревенской России.
В рассказе «Оборот жизни» художественный мир создается не столько
суммой «вставных историй», сколько концептом, объединяющим их и
заявленном в заглавии. Целостность художественного мира рассказа ос-
нована не только на единстве времени, ключевым образом которого ста-
новится «оборот жизни», и места – деревенского пространства, но и тем,
что они осмысливаются с «точки зрения» рассказчика – представителя
простых деревенских жителей – столяра Митрия с его мудрым понима-
нием тех сдвигов, бытовых, социальных, психологических, которые при-
несла война даже в отдалённые от военных действий районы России.
Позднее, в «Лете Господнем» (1927-1931, 1934-1944), как верно отмечает
И.Харламова, возникает «не сумма очерков, объединённых общим назва-
нием», а «единый, целостный художественный мир» [11,248], построен-
ный на общей концептуальной основе. Думается, что «Оборот жизни» –
это ранняя предваряющая «Лета Господнего» шмелёвская художествен-
ная структура, авторский художественный мир, калейдоскопический,
разнообразный, но единый в своей концептуальной основе, который эс-
кизно намечен в рассказе 1915 г.
Итак, художественный мир рассказа «Оборот жизни», созданный
Шмелёвым, имеет природное (осенний день) и историческое (война)
время, распадается на прошлое время событий и настоящее «событие
рассказывания», имеет локальное, деревенское природно-социальное
пространство, в локусе которого находятся двое людей: автор-
повествователь и фокализатор-нарратор столяр Митрий, связанные си-
Выпуск XIV (2010)
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
121
туацией «рассказчик-слушатель». Оба выступают интерпретаторами, но
Митрий сосредоточен на эмпирике жизни, а автор-рассказчик – на его
обобщающем осмыслении. Сама структура наррации рассказа , постро-
енного на «вставных историях», создающих эффект калейдоскопичности,
о людях, живущих в одной деревенской округе, реализует основную
шмелёвскую концепцию жизни как сложную, пёструю, взаимосвязанную
картину народного бытия, близкого природе, но изменённую социальным
фактором – войной. Основным носителем этой концепции становится
столяр Митрий, но её разделяет и автор-рассказчик. И хотя языковой мир
у них разный, отражает разные социально-культурные уровни, они не
противостоят друг другу, а объединены общностью миропонимания. При
этом автор-повествователь удивляется и восхищается мудростью и стои-
ческим отношением к жизни и смерти деревенского смертельно больного
столяра, который доверительно рассказывает ему о своих наблюдениях
над жизнью односельчан. Локальность места и времени художественного
мира рассказа, где событийный план сосредоточен в «историях» Митрия,
а организует произведение «событие рассказывания», таит в себе боль-
шие обобщения, метонимически представляя в «малом пространстве»
общие процессы жизни народа в период войны. И.Шмелёву удаётся в
рамках малой прозы во внутреннем мире произведения ярко отразить
менталитет и жизнеповедение людей реального мира, художественно-
концептуально осудить войну, воссоздать народную мудрость отношения
к природе, к проблеме «жизнь-смерть». В основе структуры наррации –
ситуация рассказчик-слушатель, они связаны своеобразным диалогом,
который построен как сочетание слышимой монологической речи столя-
ра Митрия и внутренней речи автора-повествователя, адресованной чита-
телю. Заглавие рассказа – «Оборот жизни» – концептуальная цитата из
просторечия деревенского столяра, оно как бы несёт в себе народное
точное определение изменения, которое принесла война. Рассказ центри-
рован двумя разными, сменяющими друг друга нарраторами, что создаёт
динамику обрисовки художественного мира произведения представите-
лями разных социально-культурных кругов, но объединённых при всём
различии их «языка» общим взглядом на мир и людей. Художественный
мир «Оборота жизни» семантически насыщен, многолюден и событиен,
концептуально калейдоскопичен, но един и целен.
Русская литература. Исследования
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
122
ЛИТЕРАТУРА
1. Лихачёв Д.С. Внутренний мир художественного произведения // Вопросы
литературы. – 1968. – №8.
2. Теория литературы: Учеб. пособие для студ. филол. фак. высш. учеб. за-
ведений: В 2 т. – М., 2004. – Т.1.
3. Черников А.П. Великий мастер слова и образа // Шмелёв И.С. Оборот
жизни. Светлая страница. – Калуга,1995.
4. Женетт Ж. Повествовательный дискурс // Женетт Ж. Фигуры: В 2 т.– М.,
1998. – Т. 2. – С. 60-280.
5. Ильин И.А. Одинокий художник. Статьи. Речи. Лекции. – М.,1993.
6. Шмелёв И.С. Оборот жизни. Шмелёв И. Светлая страница. – Калуга,1995.
– С.275-282.
7. Виноградов В.В. Проблема сказа в стилистике // Виноградов В.В. О жизни
художественной литературы: Избр. труды. – М.,1980.
8. Филин Ф.П. О просторечном и разговорном в русском литературном язы-
ке // Филологические науки. – 1979. – №2.
9. Руднева Е.Г. О стилистике сказа в «Няне из Москвы» И.С.Шмелёва // Ху-
дожественный мир И.С.Шмелёва и традиции славянских литератур: XII Крым-
ские международные Шмелёвские чтения. – Симферополь, 2004. – С. 56-61.
10. Быстрова О.В. «Вначале было слово, и слово было у Бога…» (Слово в
творчестве И.Шмелёва) // Там же. – С. 77-83
11. Харламова И. Художественное пространство и время в произведении
И.С.Шмелёва «Лето Господне» // Актуальные проблемы филологической науки:
взгляд нового поколения. – М., 2002. – Вып.1.
УДК 821.161.1: 82-3 / Белый
Г.Е. ПРУСЕНКО
(Киев)
МЕТАТЕКСТУАЛЬНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
ПРОЗЫ АНДРЕЯ БЕЛОГО 1916-1922-го ГОДОВ
Аннотация.
Статья Г.Е. Прусенко «Метатекстуальные параметры прозы Андрея Белого
1916-1922-го годов» сфокусирована на проблеме определения специфических
характеристик метапрозы Андрея Белого 1916-1922-го годов на примере рома-
|