Клинотрон как объект воспоминаний

Gespeichert in:

Bibliographische Detailangaben
Datum:	2007
1. Verfasser:	Корниенко, Ю.В.
Format:	Artikel
Sprache:	Russisch
Veröffentlicht:	Інститут радіофізики і електроніки ім. А.Я. Усикова НАН України 2007
Online Zugang:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/10903
Tags:	Tag hinzufügen Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:	Клинотрон как объект воспоминаний / Ю.В. Корниенко // Радіофізика та електроніка. — 2007. — Т. 12, спец. випуск. — С. 14-20. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1859794497757511680
author	Корниенко, Ю.В.
author_facet	Корниенко, Ю.В.
citation_txt	Клинотрон как объект воспоминаний / Ю.В. Корниенко // Радіофізика та електроніка. — 2007. — Т. 12, спец. випуск. — С. 14-20. — рос.
collection	DSpace DC
first_indexed	2025-12-02T12:50:17Z
format	Article
fulltext	__________ ISSN 1028-821X Радиофизика и электроника, том 12, спец. вып., 2007, с. 14-20 © ИРЭ НАН Украины, 2007 КЛИНОТРОН КАК ОБЪЕКТ ВОСПОМИНАНИЙ Ю. В. Корниенко Институт радиофизики и электроники им. А. Я. Усикова, НАН Украины, 12, ул. Ак. Проскуры, Харьков, 61085, Украина E-mail: ire@ire.kharkov.ua Двадцатый век называли веком пара, ве- ком электричества, веком авиации, атомной энер- гии, кибернетики, полупроводников, освоения космоса. Несколько глубже посмотрел на это Ста- нислав Лем и назвал его веком технологии. Но была у него и ещѐ одна грань: это был век радио. Радио изобрѐл А. С. Попов, и это было признано в своѐ время учѐными Запада. Теперь, когда стало модным ставить под сомнение дос- тижения прошлого и чуть ли не осмеивать их, многие стали замалчивать этот факт и даже отри- цать его. Но он продолжает оставаться фактом: первая передача депеши с помощью электромаг- нитных волн состоялась в опытах Попова. С тех пор начался бурный прогресс радио- техники. Даже первые искровые радиопередатчики были не примитивным сооружением каменного века, а плодом остроумной творческой инженер- ной мысли. Но подлинный расцвет радиотехники начался после создания электронной лампы. В од- ном из номеров журнала "Electronics" начала 1990-х гг. на фотографии можно видеть девяно- столетнего Владимира Кузьмича Зворыкина, в то время почѐтного президента фирмы RCA, на фо- не огромного стеллажа, сплошь заполненного электровакуумными приборами его изобретения. Зворыкин был учеником Рожанского, ра- ботавшего одно время в Харьковском универси- тете. Ещѐ одним из его учеников был А. А. Слуцкин, так же работавший в Харьковском университете, а позже возглавивший Лаборато- рию электромагнитных колебаний в знаменитом УФТИ. На базе этой лаборатории в 1955 г. уси- лиями А. Я. Усикова и С. Я. Брауде при поддерж- ке академиков Б. Е. Патона и А. И. Берга был соз- дан Институт радиофизики и электроники Ака- демии наук УССР. На заре радиотехники для связи исполь- зовались сверхдлинные волны длиной в первые десятки километров с частотой в первые десятки килогерц. С появлением электронных ламп были освоены длинноволновый и средневолновый диа- пазоны (длиннее 200 м). Затем, в 1920-е гг., были освоены короткие волны (10 - 150 м), позволив- шие обеспечить дальнюю связь благодаря отра- жению от ионосферы. В этом была заслуга Мар- кони. Однако исследователи продолжали продви- гаться в область всѐ более коротких волн. Ими руководило не только стремление к познанию нового, но и практические потребности, возникав- шие в разных областях техники, например, в ра- диолокации. Для генерации волн короче 1 м обыч- ные электронные лампы были уже мало пригодны, и надо было искать новые способы генерации. Был придуман клистрон с возбуждением резонатора сгруппированным электронным пучком, генератор Баркгаузена-Куртца с колебательным движением электронов сквозь сетку, находящуюся под анод- ным напряжением, и магнетрон, бывший поначалу как бы его магнитным аналогом. Значительные успехи в деле создания магнетронов дециметрово- го диапазона были достигнуты в тридцатые годы прошлого века в Лаборатории электромагнитных колебаний УФТИ. В конце 1940-х гг. появилась лампа бегущей волны (ЛБВ), а в начале 1950-х гг. - лампа обратной волны (ЛОВ). Это были элек- троннолучевые приборы подобные клистрону, однако, с взаимодействием электронов с высоко- частотным полем, распределѐнным вдоль замед- ляющей системы (приборы О-типа с длительным взаимодействием). С помощью перечисленных приборов был освоен очень популярный в то время 3-см диапазон. Но на повестку дня уже ставилась задача освоения миллиметрового диапазона. Под эту задачу и был создан ИРЭ АН УССР. Работа над этой задачей в ИРЭ началась сразу в трѐх направлениях: маломощные высоко- стабильные генераторы для гетеродинов, генера- торы средней мощности с электронной пере- стройкой частоты в широком диапазоне и мощ- ные импульсные генераторы. Так появились клистроны миллиметрового диапазона (А. Н. Чернец, М. И. Бабенко, Л. В. Огаркова), клинотрон (А. Я. Усиков, Г. Я. Левин, А. Я. Кириченко, А. И. Бородкин, Г. А. Лысов, С. А. Чурилова) и знаменитые "трутневские маг- нетроны", работавшие в "харьковском режиме" (И. Д. Трутень, И. Г. Крупаткин). Но в этой статье речь пойдѐт только о втором направлении, о кли- нотроне и его драматической истории. В качестве генератора с широкой элек- тронной перестройкой больше всего подходила ЛОВ. Еѐ изобрѐл Митрофан Фѐдорович Стель- мах, сотрудник одного из московских научно- исследовательских институтов. Это изобретение было засекречено, и в историю в качестве изобре- тателя ЛОВ вошѐл Компфнер. Стельмах посоветовал использовать его изобретение в миллиметровом диапазоне (для mailto:ire@ire.kharkov.ua Ю. В. Корниенко / Клинотрон как объект воспоминаний _________________________________________________________________________________________________________________ 15 чего требовались новые технические решения). Г. Я. Левин, руководитель группы в лаборатории Усикова, последовал этому совету. Так начались исследования в этой области, проводимые в ИРЭ АН УССР. В приборах О-типа с длительным взаи- модействием эффективная передача энергии от электронного пучка к волне достигается, когда скорость электронов близка к скорости волны. При типичных значениях анодного напряжения порядка одного киловольта скорость электронов составляет величину порядка одной десятой ско- рости света. Такой должна быть и фазовая ско- рость волны, которая в обычном гладком волно- воде всегда больше скорости света. Для умень- шения фазовой скорости применяют различные виды волноводов с периодической границей. В сантиметровом диапазоне для этой цели приме- няют спираль. В миллиметровом диапазоне спи- раль становится конструктивно неудобной, и вместо неѐ применяют гребѐнку или лесенку, по- мещѐнную в прямоугольный волновод. Г. Я. Левин использовал в качестве за- медляющей системы гребѐнку. Поскольку высо- кочастотное поле быстро убывает по мере удале- ния от гребѐнки, электронный пучок старались сделать потоньше, расположить поближе к гре- бѐнке и направить строго параллельно ей. В 1956 г. группа Г. Я. Левина работала над темой под шифром "Боксит". Требовалось создать ЛОВ 8-мм диапазона с заданными пара- метрами. В ходе выполнения темы было обнару- жено, что, наклоняя пучок под углом к замед- ляющей системе (порядка 1°), можно достичь заметного повышения генерируемой мощности. Левин назвал это клинотронным эффектом. Так началась история клинотрона. Поскольку этот раздел номера посвя- щѐн сразу двум вещам - воспоминаниям и на- учно-популярному повествованию, - я осме- люсь совместить оба эти жанра в одной статье. Насколько удачным окажется этот эксперимент, я не знаю и заранее прошу извинения за возможные промахи. В феврале 1958 г. я получил назначение в ИРЭ и пришѐл работать в группу Г. Я. Левина. Меня приняли хорошо. Моей первой обязанно- стью было регулярно докладывать на семинаре группы некоторые сведения из книг и журналов. Этим достигалось сразу две цели: ввести меня в курс дела и повысить собственный уровень гра- мотности, используя для этого физика-теоретика. К моим докладам относились дружелюбно и ува- жительно, даже когда мне случалось выступать недостаточно подготовленным. С этого времени история клинотрона стала протекать у меня на глазах. В силу причин, которые будут ясны из дальнейшего, мне было не суждено внести ощу- тимый вклад в работу над клинотроном. Но его история стоит у меня перед глазами, как будто это происходит прямо сейчас. Группа Г. Я. Левина располагалась в не- большой комнатке. Когда заходишь, слева, ближе к окну стояла большая установка, за которой все- гда кто-то работал. Стучал форвакуумный насос, стелился холодный пар из дюаров с азотом. У края стола располагался большой электромагнит. Между его полюсами находился исследуемый генератор. Обычно это был клинотрон. На стел- лаже, над серединой стола, стоял старинный уже тогда осциллограф ЭО-7. Со временем он стал любимым осциллографом А. Я. Кириченко, кото- рым он пользуется до сих пор. (Кто не верит, мо- жет зайти к нему в лабораторию.) На экране ото- бражалась зависимость генерируемой мощности от анодного напряжения. Горизонтальная раз- вѐртка была синусоидальной, и надо было надле- жащим образом адаптировать свой зрительный аппарат, чтобы правильно понять изображѐнную на экране картинку. Недалеко от окна стоял рабочий стол Г. Я. Левина. На нѐм, помимо кучи бумаг и како- го-нибудь свежего изделия из ЭПО (эксперимен- тально-производственный отдел), стоял телефон- ный аппарат. Он постоянно звонил, и Г. Я. Левин еле успевал отвечать. Небольшой рабочий разго- вор Григория Яковлевича с сотрудником растяги- вался надолго, потому что за это время ему успе- вали позвонить несколько раз. Особенно страдали от этого рабочие совещания, которые он прово- дил часто, поскольку все статьи и заявки, которые писал, привык согласовывать с мнением коллек- тива. Однажды, сидя на таком совещании, я дал себе слово, что, когда сам стану руководителем, не допущу такой обстановки. Но прошло время, я сам стал руководителем группы, и у меня всѐ по- вторилось один к одному. Я любил наблюдать, как работают экспе- риментаторы. Они соглашались объяснять мне, что происходит. Однажды, ещѐ в самом начале моей работы, А. И. Бородкин наладил установку и сказал Г. Я. Левину, что прибор работает хоро- шо. Григорий Яковлевич взял со стола какую-то лампу накаливания с длинной спиралью и внѐс еѐ в луч, исходящий от прибора. Спираль загоре- лась. Я с интересом смотрел на это. - Что, никогда не видел такого? - спросил Левин с некоторым торжеством. Я-то был не лыком шит и такое видел, поскольку у меня дома был любительский УКВ- передатчик. Зрелищем, как горит никуда не под- ключѐнная лампа, меня удивить было нельзя. Но лампа горела как-то странно. Я присмотрелся и понял, что она горит пунктиром, как бы чѐтками. - Какая здесь длина волны? - спросил я Григория Яковлевича. Ю. В. Корниенко / Клинотрон как объект воспоминаний _________________________________________________________________________________________________________________ 16 - А как ты думаешь? - Это неправдоподобно, но, по-моему, меньше сантиметра... Левин и Бородкин переглянулись. Я ис- пугался, что сказал какую-то глупость. - Правильно, - сказал Левин. - Восемь миллиметров. Только этого не надо популяризи- ровать. - А откуда берутся такие волны? Если это не секрет... Я не помню точно, что он мне ответил, но до сих пор хорошо помню его выражение лица. Левин был горд достижением своей группы. Но одного только технического успеха ему было мало. Он хотел понять физический ме- ханизм работы своего прибора. Для этого нужны были теоретики. Но сотрудники теоротдела не очень стремились сотрудничать с ним. У них бы- ли другие, более интересные для них задачи. Удобнее было иметь "лабораторного теоретика", подчинѐнного руководителю группы и заведую- щему лабораторией, которому можно было задать желаемую тематику исследований. Так я оказался причастен к теории клинотрона. Начинать пришлось с хорошо известной книги В. И. Лопухина и статьи В. Н. Шевчика, в которой предлагалась простейшая нелинейная теория ЛОВ. Статья была простая, понятная и полезная, и мы с Ю. А. Беловым пытались вос- пользоваться еѐ идеей для построения подобным же образом теории клинотрона. Раньше нас такую теорию построил и напечатал в секретном сбор- нике А. С. Тагер. Но к моменту еѐ выхода мы уже понимали, что такая теория пригодна весьма ог- раниченно, так как при оптимизации прибора по КПД параметр нелинейности, который полагается малым, перестаѐт быть таковым. Левин настоял, чтобы я написал об этом письмо Тагеру. Куриро- вать эту акцию он поручил Бородкину. Письмо я написал и даже заклеил в конверт с адресом. Свой внутренний протест я выразил тем, что спросил Александра Иосифовича: - А можно послать письмо доплатным? - Можно, - как сейчас, помню, ответил он. - Но тогда надо вдогонку ещѐ и хрюкнуть. В начале 1959 г. мы с Беловым уже хо- рошо понимали, что при наилучшей передаче энергии от пучка к волне параметр взаимодейст- вия электрона с волной нельзя считать малым. Этот факт ещѐ долгие годы игнорировался или встречался враждебно, как мне кажется, потому, что мешал массовому производству диссертаций. На эту тему мы написали статью, первую в нашей научной биографии. Сначала статья была доло- жена на семинаре в группе Левина. Она вызвала живой интерес и даже некоторую радость от того, что от лабораторного теоретика наконец-то поя- вился какой-то толк. Выслушав доклад и обсудив его, Левин счѐл возможным вынести его на семи- нар лаборатории и повторить в присутствии А. Я. Усикова. Узнав об этом, Александр Яковле- вич пожелал предварительно побеседовать со мной. Я пришѐл к нему в кабинет и, стоя у доски, рассказал все наши соображения. Усиков остался доволен и в качестве напутствия сказал: - Не говорите сложно. Говорите просто и доходчиво. Как Павел Эренфест. И он рассказал, как в 1930-е гг. в Харьков приезжал Эренфест и какое яркое впечатление произвѐл он своими лекциями. Это была моя пер- вая обстоятельная беседа с А. Я. Усиковым. На семинаре лаборатории было решено, что работу следует опубликовать. Для этого по действующим правилам еѐ надлежало доложить на учѐном совете. Однако теоретические работы сначала должны были пройти проверку на семи- наре теоротдела. Для этого нужен был рецензент. Усиков попросил заведующего теоротделом про- фессора В. Л. Германа найти на роль рецензента объективного человека. Но сначала у меня со- стоялась дискуссия с самим Германом. Он был человеком, преданным математике, питавшим любовь к точным решениям и относившийся с некоторым подозрением ко всякого рода прибли- жѐнным методам. Поскольку в нашей работе фи- гурировало приближение заданного поля и урав- нение энергетического баланса, это определило настороженное отношение Германа к статье. - Что это за приближение? - говорил он. - Мы даже не знаем, к чему это приближение. - Как к чему? К решению точной задачи. - А где она, эта задача? Кто еѐ сформули- ровал? Об энергетическом балансе разговор был ещѐ труднее. - Понимаете, - говорил он, - из каких-то бухгалтерских соображений вы написали это уравнение, а теперь пытаетесь делать из него ма- тематические выводы. Тут я обиделся не на шутку и поспешил свернуть разговор. И только недавно понял, что обижаться было не на что: просто он остроумно обыграл употребление слова "баланс". На семинаре теоротдела Герман изложил ситуацию и сказал: - Нужен человек, который был бы по оп- ределению объективным. И предложил В. М. Конторовича. Конто- рович был знаком с клинотроном лучше других сотрудников теоротдела, одно время он сотруд- ничал с Г. Я. Левиным и по его просьбе куриро- вал мою деятельность. Но он был знаком ещѐ и со мной. Поэтому он наотрез отказался: - Я не могу быть объективным. Роль рецензента досталась Э. А. Канеру. Он был весьма недоволен этим, рассматривал Ю. В. Корниенко / Клинотрон как объект воспоминаний _________________________________________________________________________________________________________________ 17 статью придирчиво и возмущался каждым мел- ким промахом в еѐ оформлении, а тем более, в изложении. Я отвечал решительно, с готовностью стоять до конца. По ходу разговора я заметил, что при всѐм своѐм раздражении Канер воспринимает мои утверждения вдумчиво и готов менять свою позицию под давлением логики. Он действитель- но оказался объективным рецензентом. И только в одном вопросе мне пришлось полностью усту- пить ему. Во время беседы я перепутал листы статьи. - Ты даже листы перекладывать не уме- ешь! - с возмущением воскликнул Канер. - Научи, если ты умеешь, - ехидно отве- тил я. - Хорошо, - сказал Канер. - Я тебя научу. Вот, смотри. И он стал перекладывать листы, предва- рительно переворачивая их. В результате, после просмотра статьи листы оставались в прежнем порядке. С тех пор я всегда пользуюсь этим приѐмом и учу ему молодых сотрудников. Статью мы послали в "Радиотехника и электроника". Вскоре мы получили неприязнен- ную рецензию. Формально она не была отрица- тельной, и редакция только просила разбить ста- тью на параграфы. Но мы были молодыми и го- рячими. Мы обиделись на недружественный тон рецензента и некоторые, как нам показалось, под- тасовки в утверждениях и статью в редакцию не вернули. Многие годы она ходила в Институте по рукам, и каждый очередной диссертант спраши- вал у меня разрешения воспользоваться ею. Пока не настали новые времена... Если амплитуда высокочастотного поля не зависит ни от времени, ни от продольной ко- ординаты, уравнение движения электрона совпа- дает с уравнением колебаний физического маят- ника и решается в квадратурах (хоть пользы от этого не так уж много). В клинотроне же, даже при этих условиях, уравнение движения содержит в правой части экспоненциальный множитель и потому не решается в квадратурах. На это мне указывали многие товарищи. Но амбиции часто мешают адекватному восприятию реальности. Поэтому в 1959 г. я целый месяц провѐл в интен- сивных поисках точного решения. Одновременно я предлагал это упражнение многим своим при- ятелям. Дело принимало серьѐзную спортивную окраску, и тот, кто найдѐт точное решение, дол- жен был стать своего рода чемпионом. Однажды эту задачу получил от меня ко- рейский студент Цой Сун Чер. Через некоторое время он объявил, что нашѐл точное решение. Мы с ним долго проверяли выкладки, занимав- шие общую тетрадь, и в конце концов нашли ошибку. Он был очень огорчѐн и спросил меня: - Тебе что нужно, точное решение или его свойства? - Конечно, свойства, - ответил я. - Так я тебе их исследую. Качественными методами. Вскоре это исследование появилось. Это было красивое, изящное исследование. В частно- сти, там было показано, что, когда электрон дос- тигает гребня волны, которого не может преодо- леть, происходит захват электрона, а не отраже- ние от гребня в обратную сторону. (Только не- давно у меня нашлось время проверить это чис- ленным счѐтом. Утверждение оказалось верным.) Таким образом, мы увидели, что в этих задачах можно многое сделать качественными методами. Но для получения количественных результатов нужен был численный счѐт. А между тем, наше знакомство с вычислительной техникой было основано на газетных статьях и популярных брошюрах (которые, кстати, тогда были опреде- лѐнно лучше современной профессиональной литературы). В нашем непосредственном поле зрения был только университетский "Урал" (без номера) с производительностью сто операций в секунду (оперативная память была на магнитном барабане, вращавшемся со скоростью 100 оборо- тов в секунду). Я предложил Г. Я. Левину осваивать чис- ленный счѐт. Он поддержал этот курс и поручил мне подготовить задачу и заключить договор на еѐ решение с ВЦ ХГУ. Я заключил договор на 10 тыс. рублей (это было до реформы 1961 г.). Формулировка технического задания начиналась со слов "Осуществить следующий итерационный цикл". Через некоторое время меня вызвал в тео- ротдел университетский профессор А. Я. Повзнер, работавший в ИРЭ по совместительству. (Когда- то он читал у нас методы матфизики. Был очень строгий, и мы его боялись как огня.) Повзнер ждал меня у доски. Разговор начался с вопроса: - Что это за бумажку вы принесли на ВЦ? Чем он закончился, я здесь излагать не буду. В промежутке я рассказал ему постановку задачи и ответил на некоторые его вопросы. Прошло более полугода, об этом догово- ре я уже забыл и думал совсем о другом, когда, проходя мимо университета, встретил И. Е. Тарапова, бывшего тогда заведующим уни- верситетским ВЦ. - Что же вы не заходите? - воскликнул он. - Или уже потеряли интерес к задаче? - Да в общем-то, нет, - немного растерян- но ответил я. - Но я думал, что дело уже заглох- ло... - Совсем наоборот! Мы сейчас как раз занимаемся ею. Ю. В. Корниенко / Клинотрон как объект воспоминаний _________________________________________________________________________________________________________________ 18 Прошло ещѐ немного времени и мне вру- чили результат в виде рулона бумажной ленты, на которой была напечатана искомая функция вме- сте со значением параметра нелинейности в ре- жиме наибольшего КПД. Его значение совпадало с моим результатом, полученным за одну ночь получисленным методом с использованием лога- рифмической линейки. И всѐ-таки этот эпизод преподал мне важный урок и запомнился надолго. Никакого итерационного цикла в алгоритме не было. Задача была решена очень изящно и совсем другим спо- собом. Здесь совершенно явно просматривался почерк математика высокого класса. Я спросил, кто он. Мне назвали В. А. Марченко. Левину очень хотелось вовлечь теорети- ков в исследование природы "клинотронного эф- фекта". Ещѐ при выполнении темы "Боксит" ему удалось привлечь В. Л. Германа к составлению отчѐта. Герману удалось найти точное решение задачи о распространении плоской электромаг- нитной волны в однородной плазме при наличии однородного постоянного магнитного поля. У него получалось, что передача энергии от элек- тронов волне возможна только в том случае, если угол между волновым вектором и направлением магнитного поля отличен от нуля. Это вызвало у Левина энтузиазм, и он включил раздел Германа в свой отчѐт в качестве приложения (хотя к кли- нотрону это на самом деле не имело отношения: события разыгрывались в открытом пространст- ве). Когда я пришѐл в его группу, он вскоре пору- чил мне ознакомиться с этим приложением. Я детально не вникал в него, но внимательно про- читал и понял, что это работа математика, кото- рый искренне любит точные решения. Я его по- нимал: у меня тоже ещѐ не угасла студенческая любовь к точным решениям, хотя до таких высот мне подниматься не удавалось. После этого Левин захотел, чтобы я по- говорил об этой работе с Германом. Я задал ему несколько мелких вопросов для приличия, а по- том спросил то, что меня действительно интере- совало: - Предполагается ли где-нибудь опубли- ковать этот результат? Герман ответил задумчиво, с какой-то неловкостью и даже грустью в голосе: - Видите ли... Каждый человек имеет много намерений... Теперь это приложение уже полвека пы- лится на полках, а качественное исследование движения клинотрорна так и вовсе неизвестно где. Тем не менее, Левину кое-что удалось в части привлечения теоретиков. В 1959 г. в закры- том сборнике трудов ИРЭ появились работы В. М. Конторовича и В. Я. Малеева по линейной теории клинотрона. Я в то время был ещѐ моло- дым специалистом и относился к таким работам с некоторым высокомерием, поскольку линейная теория не дотягивает до уровня хорошей нели- нейной теории. В частности, она не позволяет описывать стационарный режим генератора, а потому не даѐт возможности найти КПД - того, что дороже всего экспериментатору. Только спустя много лет я понял, что эти работы следовало не критиковать, а всячески хва- лить. Потому что они уступали хорошей нели- нейной теории, которой нет и до сих пор, но пре- восходили по уровню культуры все остальные нелинейные теории, как существовавшие, так и появившиеся позже. Однажды, выступая на семинаре теор- отдела по поводу теории электронных приборов СВЧ, А. Я. Повзнер сказал: - Если бы кому-то удалось описать всѐ это на корректном математическом языке, это был бы большой вклад в науку. Эта фраза авторитетного специалиста- математика была большой моральной поддерж- кой тем, кто хотел попробовать свои силы в этой области, в частности, мне. Было понятно, что двигаться надо в на- правлении развития метода Крылова- Боголюбова-Митропольского и его распростра- нения на случай уравнений в частных производ- ных, прежде всего, волнового уравнения. С этим методом я был знаком благодаря моему руково- дителю дипломной работы Якову Борисовичу Файнбергу. Он настоял на том, чтобы я ознако- мился с книгой Боголюбова и Митропольского "Асимптотические методы в теории нелинейных колебаний". - Ну что? Правда, красиво? - спросил Файнберг. Я, правду говоря, понял красоту идеи не- сколько позже, когда работал уже сам. Эту идею мне удалось распространить на одну из простей- ших задач, связанных со слабо нелинейным вол- новым уравнением. Эту статью я послал на суд Ю. А. Митропольского, не выражая какой-либо определѐнной просьбы. Через пару недель я по- лучил толстый пакет из редакции журнала "Доповiдi АН УРСР". Там была моя статья, пред- ставление Митропольского и записка из редак- ции, в которой меня со скрытым возмущением спрашивали: "Неужели вы не могли прислать ста- тью в редакцию сами, не обременяя Митрополь- ского?" Эта статья вышла в 1962 г., и как я узнал позже, Файнберг давал еѐ, в числе других мате- риалов, на изучение своим дипломникам. Однажды, ещѐ до выхода статьи, в Доме учѐных был очередной городской семинар по теорфизике. Был хороший летний день, и в пере- рыве мы вышли на улицу. Ко мне подошѐл Канер, Ю. В. Корниенко / Клинотрон как объект воспоминаний _________________________________________________________________________________________________________________ 19 панибратски взял меня под руку, подвѐл к Повзне- ру и сказал: - Александр Яковлевич! Этот человек по- лучил интересный результат по теории нелиней- ных уравнений, но стесняется говорить об этом. И Повзнер, тот самый Повзнер, которого мы боялись как огня, сказал мне любезно, совсем не так, как тогда у доски: - Если вы захотите поговорить со мной, можете звонить в любое время. Но вскоре он уехал в Москву, и я его так больше и не видел. Ещѐ один факультативный штрих. Когда мы пришли на первый курс физмата, математику у нас читал добрейший Яков Павлович Бланк (Le géomètre russe Blank, как было написано в одной французской статье). Старшекурсники вводили нас в курс дела, и в числе прочего мы услышали такое. Бланк в зачѐтке расписывается: "Я - Бланк". А Повзнер расписывается: "А я - Повзнер!" Как уже видно из сказанного здесь, тот, кто ожидал от теоретиков нелинейной теории клинотрона, был обречѐн на долгое ожидание. Догадываясь об этом, экспериментаторы стали сами пытаться строить простейшие теории, чтобы как-то объяснить природу клинотронного эффек- та. Эти попытки развивались в двух направлени- ях. Одни вслед за Левиным хотели видеть в этом некий загадочный новый физический эффект. Другие считали его чисто геометрическим и свя- зывали с тем, что благодаря наклону пучка все электроны успевают в своѐ время попасть в об- ласть сильного высокочастотного поля и там эф- фективно передать ему часть своей энергии. Пер- вую диссертацию по клинотрону защитил А. И. Бородкин. В ней он склонялся к первой точ- ке зрения. Следующей была диссертация А. Я. Кириченко, в которой он несложными рас- чѐтами подтверждал вторую точку зрения. Эти дискуссии продолжались долго и не полностью исчерпаны даже на сегодняшний день. Правда, в загадочный физический эффект теперь уже мало кто верит, но никто не опроверг предположение, что в экспоненциально нарастающем поле элек- трон при определѐнных условиях может отдавать энергию более эффективно, чем в поле с посто- янной амплитудой. Для решения этого вопроса, также как и ряда других вопросов о тонкостях обмена энерги- ей между пучком и волной, нужен обстоятельный численный счѐт. Раньше он был совершенно не- доступен из-за слабости вычислительной техни- ки. Теперь такой проблемы нет. Но есть другое препятствие: за истекшие полвека сменились по- коления теоретиков, и новое поколение не так уважительно, как старое, относится к строгим аналитическим методам, предпочитая, чтобы ма- шины, как в классической утопии, выполняли трудную работу за человека. Мне запомнилась одна стихийно возник- шая дискуссия на учѐном совете между Ф. Г. Бассом и В. П. Шестопаловым. Басс гово- рил, что численные методы плохо раскрывают физическую сторону вопроса, и надо больше внимания уделять аналитическим методам. - Да куда вы годитесь со своими анали- тическими методами! - возмущался Шестопалов. - Вы можете построить теорию только с малым параметром, а в практических задачах эти пара- метры никогда малыми не бывают. И когда ну- жен практический расчѐт, вы ничего сделать не можете. - Физическая теория, - отвечал Басс, - нужна не для расчѐта, а для понимания физиче- ских закономерностей. А физические закономер- ности хорошо видны в теории с малым парамет- ром и плохо - в результатах численного счѐта. Я с удовольствием слушал этот спор, не имея желания вмешаться в него, чтобы не нару- шить его первозданную прямолинейность. Каждый из них находил очень точные слова, чтобы выра- зить свою сторону истины, но подлинная истина проступала только в единстве обеих точек зрения. Но этот разговор был уже существенно позже, а в описываемое здесь время выбора меж- ду аналитическими методами и численным счѐ- том ещѐ не было. Те избранные, которые имели привилегированный доступ к вычислительной технике, ещѐ не всегда хорошо понимали, как рационально воспользоваться ею. Как, впрочем, и в случае аналитических методов. Например, ино- гда получение дисперсионных уравнений для многочисленных вариантов замедляющих систем отнимало у людей те силы, которые при более интеллигентном подходе можно было использо- вать для решения актуальных нелинейных задач. Что же касается меня, то забота о средст- вах вычислительной техники увела меня далеко в сторону. В 1964 г. институт получил современ- ную машину "Минск-2" (при некотором моѐм участии), на которой уже можно было делать кое- какие серьѐзные расчѐты. Но я к этому времени занимался уже совершенно другим, а моѐ взаимо- действие с Левиным постепенно угасло. Вместо меня у него появились другие лабораторные тео- ретики: И. Л. Вербицкий, М. В. Мильчо, В. И. Михайлов и другие. Но теория теорией, а "древо жизни" про- должало зеленеть. Г. Я. Левин со своей лаборато- рией, а в апогее - отделом ШГ (широкодиапазон- ного генерирования) продолжал совершенство- вать своѐ детище и осваивать с его помощью всѐ более короткие волны. Его знали во всех концах страны и приезжали к нему отовсюду. Когда я Ю. В. Корниенко / Клинотрон как объект воспоминаний _________________________________________________________________________________________________________________ 20 общался с ним, в поле зрения почти всегда был какой-нибудь гость издалека. Однажды на всесоюзной конференции к нему обратился представитель другой организа- ции. Ему нужен был для исследований клинотрон Левина и какая-то измерительная аппаратура Е. М. Кулешова. С Кулешовым он уже догово- рился и хотел сказать об этом Левину, но перепу- тал фамилию и сказал: - Григорий Яковлевич! Я только что раз- говаривал с Левиным... - И что же он вам сказал? - с живым ин- тересом спросил Левин. Однажды в лабораторию приехал науч- ный сотрудник из Саратова, уже получивший однажды клинотрон и успешно использовавший его. Левин поинтересовался, как он работает. - Хорошо работает, - ответил гость, - только всѐ съедают гидрометеоры. - Кто съедает? - с возмущением спросил Левин. Григорий Яковлевич часто делал докла- ды на всесоюзных конференциях о своих дости- жениях. В них всегда звучал энтузиазм и готов- ность идти дальше по этому пути к новым успехам. И вот сейчас, когда я сижу за компьюте- ром и пишу эти строки (а старый дешевенький компьютер по производительности превосходит весь мировой парк машин того времени), за ок- ном стоит точно такая же погода, как в марте без года полвека назад. Я регулярно приходил тогда утром на работу, шѐл в уникальную уфтинскую библиотеку и там занимался - нет, не клинотро- ном, а изучением матанализа по Фихтенгольцу для математиков, тем, чего не успел сделать во- время. Левин прекрасно знал об этом, но никогда не подавал вида. Он считал, что чем грамотнее будет лабораторный теоретик, тем больше будет пользы для лаборатории. Потом мы с Беловым выходили из ре- жимного института, шли по весенней улице в сад Шевченко или в центр и по дороге вели горячие дискуссии о теории электронных приборов. "Хороша была наша эпоха!.." Рукопись поступила 14 февраля 2007 г.
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-10903
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1028-821X
language	Russian
last_indexed	2025-12-02T12:50:17Z
publishDate	2007
publisher	Інститут радіофізики і електроніки ім. А.Я. Усикова НАН України
record_format	dspace
spelling	Корниенко, Ю.В. 2010-08-09T14:50:07Z 2010-08-09T14:50:07Z 2007 Клинотрон как объект воспоминаний / Ю.В. Корниенко // Радіофізика та електроніка. — 2007. — Т. 12, спец. випуск. — С. 14-20. — рос. 1028-821X https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/10903 ru Інститут радіофізики і електроніки ім. А.Я. Усикова НАН України Клинотрон как объект воспоминаний Article published earlier
spellingShingle	Клинотрон как объект воспоминаний Корниенко, Ю.В.
title	Клинотрон как объект воспоминаний
title_full	Клинотрон как объект воспоминаний
title_fullStr	Клинотрон как объект воспоминаний
title_full_unstemmed	Клинотрон как объект воспоминаний
title_short	Клинотрон как объект воспоминаний
title_sort	клинотрон как объект воспоминаний
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/10903
work_keys_str_mv	AT kornienkoûv klinotronkakobʺektvospominanii

Клинотрон как объект воспоминаний

Institution

Ähnliche Einträge