Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина
In the article are examining the sources of realism in Pushkin`s artistic system. As an example are using descriptions of Caucasus in the “Journey to Arzrum during campaign in 1829”. Method of contrast is researching as a fundamental method of creation of expressiveness.
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2003 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russian |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2003
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/114883 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина / Н.П. Иванова // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 42. — С. 158-161. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-114883 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Иванова, Н.П. 2017-03-19T10:41:51Z 2017-03-19T10:41:51Z 2003 Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина / Н.П. Иванова // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 42. — С. 158-161. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/114883 In the article are examining the sources of realism in Pushkin`s artistic system. As an example are using descriptions of Caucasus in the “Journey to Arzrum during campaign in 1829”. Method of contrast is researching as a fundamental method of creation of expressiveness. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Факультет иностранной филологии. Проблемы современного языкознания Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина |
| spellingShingle |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина Иванова, Н.П. Факультет иностранной филологии. Проблемы современного языкознания |
| title_short |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина |
| title_full |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина |
| title_fullStr |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина |
| title_full_unstemmed |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина |
| title_sort |
пейзажи "путешествия в арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе а.с. пушкина |
| author |
Иванова, Н.П. |
| author_facet |
Иванова, Н.П. |
| topic |
Факультет иностранной филологии. Проблемы современного языкознания |
| topic_facet |
Факультет иностранной филологии. Проблемы современного языкознания |
| publishDate |
2003 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
In the article are examining the sources of realism in Pushkin`s artistic system. As an example are using descriptions of Caucasus in the “Journey to Arzrum during campaign in 1829”. Method of contrast is researching as a fundamental method of creation of expressiveness.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/114883 |
| citation_txt |
Пейзажи "Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года" как отражение истоков реализма в художественной системе А.С. Пушкина / Н.П. Иванова // Культура народов Причерноморья. — 2003. — № 42. — С. 158-161. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT ivanovanp peizažiputešestviâvarzrumvovremâpohoda1829godakakotraženieistokovrealizmavhudožestvennoisistemeaspuškina |
| first_indexed |
2025-11-25T20:43:28Z |
| last_indexed |
2025-11-25T20:43:28Z |
| _version_ |
1850530794882203648 |
| fulltext |
Силин В.В.
КОНТЕКСТУАЛЬНОЕ И ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ
158
24. Словарь литературоведческих терминов. Ред. Л.И.Тимофеев и С.В.Тураев. – М.: Просвещение,
1974. – С. 155.
25. Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: Сов. Энциклопедия, 1990. – С. 238.
26. Науман, Манфред. Литературное произведение и история литературы. – М.: Радуга, 1984. – С.198.
27. Лотман Ю.М. Роман А.С.Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий. – Л.: Просвещение, 1980. – 416
с.
28. Бахтин М.М. Проблемы содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве//
Вопросы литературы и эстетики. – М.: Худ. лит., 1975. – С. 24.
Бахтин М.М. Ук. соч. – С. 35–36.
29. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. Изд. 4-е. – М. : Сов. Россия, 1979. – 318 с.
30. Хализев В.Е. Ук. соч. – С. 291.
Иванова Н.П.
ПЕЙЗАЖИ «ПУТЕШЕСТВИЯ В АРЗРУМ ВО ВРЕМЯ ПОХОДА 1829 ГОДА» КАК
ОТРАЖЕНИЕ ИСТОКОВ РЕАЛИЗМА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЕ
А.С. ПУШКИНА
In the article are examining the sources of realism in Pushkin`s artistic system. As an example are using de-
scriptions of Caucasus in the “Journey to Arzrum during campaign in 1829”. Method of contrast is researching
as a fundamental method of creation of expressiveness.
Проблема творческого метода на протяжении последних десятилетий является одной из основопола-
гающих проблем литературоведения. Применительно к пушкинскому творчеству пик исследований такого
рода пришелся на 60 – 80-е годы ХХ века, когда издавались работы Г.А. Гуковского «Пушкин и русские
романтики» (1965 г.), А.М. Гуревича «Лирика Пушкина в ее отношении к романтизму» (1971 г.), Г.П. Ма-
когоненко «От Фонвизина до Пушкина. Из истории русского реализма» (1969 г.), Б.С. Мейлаха «Творче-
ство А.С. Пушкина. Развитие художественной системы» (1984 г.). В этих работах вопрос о чертах роман-
тизма и реализма в творчестве поэта исследователи решали в основном исходя из проблематики, идейного
содержания и рассмотрения системы образов пушкинских произведений. Эти же исследователи указывали
на важность обращения к поэтике в ходе анализа эволюции художественной системы писателя или поэта.
Поэтику и стиль пушкинских произведений изучали В.В. Виноградов («Из истории стилей русского исто-
рического романа (Пушкин и Гоголь)», 1958 г; «О художественной речи Пушкина», 1967 г.), Б.М. Эйхен-
баум («Проблемы поэтики Пушкина», «Путь Пушкина к прозе», 1969 г.), но они не проводили отдельных
исследований, посвященных пейзажу как одному из важнейших элементов поэтики литературного произ-
ведения. Между тем, «пейзаж, портрет, движение чувства – наиболее подходящие для морфологического
описания категории, в них виднее неотъемлемые и специфические черты каждого поэта» [1, с.214]. Этот
вывод Б.А. Грифцов сделал в 1924 году, как раз в то время, когда в Харькове существовала занимающаяся
исследованием вопросов поэтики литературоведческая школа А.И.Белецкого (широко известна его работа
«В мастерской художника слова» (1927 г.), в которой есть специальная глава «Изображение живой и
мертвой природы»), а в Ленинграде вышла работа В.М.Жирмунского «Байрон и Пушкин. Из истории ро-
мантической поэмы», посвященная вопросам сравнительной поэтики. Но позже форма была принесена в
жертву содержанию, и идеи этих исследователей не получили дальнейшего развития. В 90-е годы, когда в
филологии особую актуальность приобрели такие категории, как ментальность и когнитивность, не только
в российском, но и в украинском литературоведении наметился новый всплеск интереса к пейзажу, ведь
именно этот элемент поэтики позволяет анализировать литературное произведение как составную часть
художественной системы автора. Об этом свидетельствуют работы Д.С.Лихачева «Диалог в природе как
признак жизни и одухотворения в литературе» (1997 г.), Э.М. Афанасьевой «Поэтика пейзажа в русской
молитвенной лирике» (1999 г.), О.В. Васильевой «О художественном пространстве и времени» (1993 г.),
А.П. Грачева «Пейзаж как явление интертекста» (1999 г.), Н.Д. Ивановой «Содержание и принципы фило-
логического изучения пейзажа» (1994 г.), Н. Копистянскої «Аспекти функціонування простору, просторо-
вої деталі в художньому тексті» (1997 г.). Вопрос же об отражении в пушкинских картинах природы эво-
люции художественной системы автора по-прежнему остается открытым. Одним из важнейших этапов та-
кой эволюции, как утверждает Б.М.Эйхенбаум, является переход от поэзии к прозе, а следовательно,
«можно с уверенностью утверждать, что проза Пушкина явилась как переход от стиха и что поэтому она
должна отличаться особыми признаками, которые… резко отделяют ее от специфических свойств стихо-
творной речи» [2, с. 40]. Таким образом, задачей статьи является анализ тех «особых признаков» пейзажей
«Путешествия в Арзрум во время похода 1829 года», которые позволяют пронаблюдать за истоками появ-
ления черт реализма в пушкинском творчестве. Задачи статьи: 1) сопоставление восприятия Кавказа Пуш-
киным в 1820 и 1829 годах; 2) анализ деталей пейзажных зарисовок, позволяющих проследить эволюцию
восприятия Кавказа как следствие эволюции мировоззрения А.С. Пушкина.
Исследователи пушкинской поэтики анализируют на примере кавказских пейзажей путь поэта от
романтизма к реализму, относя к романтическим картины природы поэмы «Кавказский пленник» (1820-
1821 гг.), а к реалистическим – пейзажи «Путешествия в Арзрум» (1830–1835 гг.). Безусловно, за 15 лет,
Факультет иностранной филологии
Проблемы современного литературоведения
159
гг.), а к реалистическим – пейзажи «Путешествия в Арзрум» (1830–1835 гг.). Безусловно, за 15 лет, про-
шедших с начала работы над первой из южных поэм до завершения «Путешествия», произошла эволюция
художественной системы А.С. Пушкина. Это сознавал и сам поэт, так как в «Путешествии…» он писал:
«Здесь нашел я измаранный список «Кавказского пленника» и, признаюсь, перечел его с большим удо-
вольствием. Все это слабо, молодо, неполно; но многое угадано и выражено верно» [3, Т.3, с.380]. В каче-
стве основных аргументов реалистичности прозаических описаний Кавказа литературоведы приводят от-
каз от изображения условно-литературного пейзажа и документальность картин кавказской природы. Так,
В.Б.Шкловский называл «Путешествие в Арзрум» «книгой, как будто бы написанной вне всякой литера-
турной условности» [3, Т.2, с.21] и считал сам выбор прозаической формы описания Кавказа свидетельст-
вом стремления поэта преодолеть традиционно романтическое восприятие этого края. А так как сам Пуш-
кин утверждал, что «точность и краткость – вот первые достоинства прозы» [4, с.28], то «в его прозаиче-
ских произведениях описания природы встречаются редко и отличаются большой сжатостью, он словно
избегает их, даже тогда, когда они сами собою просятся под перо» [5, с.295]. По утверждению
К.К.Арсеньева, «сдержанность, скромность таких эскизов соответствует общему тону пушкинской прозы,
точно протестующей, своею величавою простотою, против изысканности и манерности тогдашних мод-
ных беллетристов» [5, с.296].
Однако документальность и сдержанность описаний отнюдь не являются свидетельством отсутствия
их экспрессивности. Б.С.Мейлах совершенно справедливо говорил о том, что «чертой новаторства Пуш-
кина было открытие такого способа изображения жизни, когда все явления, каждая деталь проникнуты
могучей энергией оценки, энергией приятия или отрицания, отчетливо выраженного субъективного (но не
субъективистского) отношения автора» [6, с.134]. Видимо, в данном случае следует говорить об ином спо-
собе создания экспрессивности. Оценка происходящего содержится, как правило, не в прямом описании
чувств по поводу увиденного и не в комментариях, сопровождающих изображение окружающего мира, а в
отборе деталей и их композиции. Очевидно, для понимания мотивов и принципов такого отбора необхо-
димо сначала выяснить мотивы самой поездки Пушкина на Кавказ в 1829 году.
Как известно, впервые поэт увидел Кавказ и Крым во время Южной ссылки в 1820 году, когда прие-
хал туда вместе с семьей Раевских. «В письме брату от 24 сентября 1820 года Пушкин так описал это зна-
менательное для него путешествие: «Жалею, мой друг, что ты со мною вместе не видал великолепную
цепь этих гор; ледяные их вершины, которые издали, на ясной заре, кажутся странными облаками, разно-
цветными и недвижными; жалею, что не восходил со мною на острый верх пятихолмного Бешту, Машука,
Железной горы, Каменной и Змеиной… Суди, был ли я счастлив: свободная, беспечная жизнь в кругу ми-
лого семейства; жизнь, которую я так люблю и которой никогда не наслаждался – счастливое полуденное
небо; прелестный край; природа, удовлетворяющая воображение – горы, сады, море; друг мой, любимая
моя надежда увидеть опять полуденный берег…» [7; с.59]. Заметим, что впечатления от поездки по Кавка-
зу и Крыму обобщены самим поэтом. Видимо, с годами отношение поэта к этому «прелестному краю» не
изменилось, потому что в период другой – Михайловской – ссылки в 1825 году, вспоминая своих друзей в
очередную лицейскую годовщину и обращаясь к В.К.Кюхельбекеру в стихотворении «19 октября», Пуш-
кин писал:
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о славе, о любви [3, т.1, с.356].
Таким образом, романтическое восприятие этого края сохраняется, коль скоро Кавказ упоминается
рядом с именем Шиллера и такими традиционно романтическими ценностными ориентирами, как буря,
слава, любовь. И, видимо, именно это восприятие заставляет поэта в наполненном «трагическими проти-
воречиями» 1829 году без разрешения свыше, «сломя голову», как пишет Ю.М.Лотман, ехать на Кавказ.
Сам Пушкин так объяснил эту свою поездку:
Желал я душу освежить,
Бывалой жизнию пожить
В забвенье сладком близ друзей
Минувшей юности моей.
Я ехал в дальные края;
Не ……. жаждал я;
Искал не злата, не честей
В пыли средь копий и мечей [3, т.1, с.510].
Что искал? Видимо, ту самую «свободную, беспечную жизнь; жизнь, которую так любил и которой
никогда не наслаждался». Воспринимая Кавказ как мир, живущий по иным законам, («…душевных наших
мук / Не стоит мир; оставим заблужденья!» – призывал Пушкин Кюхельбекера пeред упоминанием о Кав-
казе), желая вернуться в мировосприятие 1820 года, поэт, по воспоминаниям декабриста А.С. Гангеблова,
«во время пребывания в отряде… избегал новых встреч и сходился только с прежними своими знакомы-
ми, при посторонних же всегда был молчалив и казался задумчивым» [7, с.156].
Итак, мы понимаем, почему Пушкин поехал на Кавказ в 1829 году. Но теперь другой, не менее важ-
Иванова Н.П.
ПЕЙЗАЖИ «ПУТЕШЕСТВИЯ В АРЗРУМ ВО ВРЕМЯ ПОХОДА 1829 ГОДА» КАК ОТРАЖЕНИЕ ИСТОКОВ
РЕАЛИЗМА В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЕ А.С. ПУШКИНА
160
ный, вопрос: нашел ли он то, что искал? Откуда эта молчаливость и задумчивость? Пейзажи «Путешест-
вия в Арзрум» свидетельствуют, как представляется, о справедливости одного неутешительного вывода,
сделанного, правда, уже в ХХ веке: «По несчастью или счастью, истина проста: никогда не возвращайся в
старые места». И в этом смысле пушкинская документальность наполнена экспрессивностью, которую,
пользуясь термином Р.О.Якобсона, можно назвать экспрессивностью «обманутого ожидания», но по от-
ношению к самому автору, а не к читателю.
Еще при подъезде к Кавказу Пушкин хотел убедиться в том, что все осталось по-прежнему: «В Став-
рополе увидел я на краю неба облака, поразившие мои взоры ровно за девять лет. Они были все те же, все
на том же месте. Это – снежные вершины Кавказской цепи» [3, т.3, с.376]. Да, кавказские горы на преж-
нем месте, но и только. Уже в Горячих водах поэт «нашел большую перемену», и это заставляет его на-
чать сравнивать Кавказ 1829 года с Кавказом 1820 года, уже в самом начале «Путешествия…» сказав о
1829 годе «в мое время». Он ждал, что вернется в то, свое, время, когда «черпали кипучую воду ковшиком
из коры или дном разбитой бутылки» [3, т.3, с.376]. Но теперь все иначе: «Бульвар, обсаженный липками,
проведен по склону Машука. Везде чистенькие дорожки, зеленые лавочки, правильные цветники, мости-
ки, павильоны» [3, т.3, с.376]. Чистенькие дорожки, липки, лавочки, мостики – как несвойственны пуш-
кинским картинам природы эти уменьшительно-ласкательные суффиксы, поэтому и звучат они с какой-то
грустной иронией разочарованного в своих романтических ожиданиях человека. Но это далеко не все. Ес-
ли раньше «источники, большею частию в первобытном своем виде, били, дымились и стекали с гор по
разным направлениям», то сейчас «ключи обделаны, выложены камнем». Былая вольность скована, и вот
главное доказательство этого: «на стенах ванн прибиты предписания от полиции». Это даже по-своему
комично, и поэтому с явной иронией звучит итог этого описания: «везде порядок, чистота, красивость» [3,
т.3, с.376]. А далее следует признание Пушкина, подтверждающее и усиливающее подтекст пейзажа:
«Признаюсь: Кавказские воды представляют ныне более удобностей; но мне было жаль их прежнего ди-
кого состояния; мне было жаль крутых каменных тропинок, кустарников и неогороженных пропастей, над
которыми, бывало, я карабкался. С грустью оставил я воды и отправился обратно в Георгиевск» [3, Т.3,
с.376]. Время свободно текущих ключей и неогороженных пропастей прошло, и окружающие Бешту горы
воспринимаются путником как его вассалы.
Однако изменился не только окружающий мир, но и люди. Пушкин описывает крепости «со рвом, ко-
торый каждый из нас перепрыгнул бы в старину не разбегаясь» [3, т.3, с.376]. И это неизбежное для каж-
дого человека невеселое наблюдение сопровождает описание старых крепостей «с заржавыми пушками, с
обрушенным валом, по которому бродит гарнизон куриц и гусей. В крепостях несколько лачужек, где с
трудом можно достать яиц и кислого молока» [3, т.3, с.377]. Таким образом, в восприятии Пушкина уве-
личивается дистанция между «его временем» и нынешним посещением Кавказа: теперь 1820 год назван
уже стариной, а ведь прошло не так уж много времени – 9 лет. Видимо, изменения, произошедшие с ок-
ружающим миром и людьми, заставляют чувствовать этот временной разрыв как весьма значительный.
Итак, можно сделать вывод о том, что основным средством создания экспрессивности пейзажей «Пу-
тешествия в Арзрум» является контраст. И следующее тому подтверждение – описание крепости Минарет
– «первого замечательного места» на Военно-Грузинской дороге: «Приближаясь к ней, наш караван ехал
по прелестной долине, между курганами, обросшими липой и чинаром. Это могилы нескольких тысяч
умерших чумою. Пестрелись цветы, порожденные зараженным пеплом. Справа сиял снежный Кавказ…»
[3, т.3, с.377]. Вот такая «прелестная» долина на фоне сияющих белизной Кавказских гор. Казалось бы,
вот она, излюбленная романтиками идея о вечности природы и бренности всего земного. К примеру, в
этом же 1829 году в стихотворении «Брожу ли я вдоль улиц шумных…» Пушкин писал:
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять [3, т.1, с.456].
Но в «Путешествии в Арзрум», написанном, кстати, по материалам впечатлений уже после 1829 года,
даже сам мир природы, увы, невечен. И мы не только встречаем «следы разоренного аула» и видим, что
«легкий одинокий минарет свидетельствует о бытии исчезнувшего селения». Этот минарет возвышается
«на берегу иссохшего потока» [3, т.3, с.378]. «Бывший некогда главным в Большой Кабарде аул» Татартуб
неуклонно движется по пути умирания: с одной стороны, «внутренняя лестница еще не обрушилась», с
другой – с площадки минарета «уже не раздается голос муллы».
Вспомним об ассоциировании Кавказа со славой в 1825 году. Теперь Пушкин пишет, что на развали-
нах минарета нашел «несколько неизвестных имен, нацарапанных на кирпичах славолюбивыми путешест-
венниками» [3, т.3, с.378]. Здесь вновь грусть и ирония: видимо, в его время славу понимали несколько
иначе.
Вероятно, феномен «обманутого ожидания» привел к тому, что Пушкин видит Кавказ уже под другим
углом зрения: он склонен предполагать худшее. К примеру, видя в горах пастуха на расстоянии, когда
«чуть видные стада кажутся насекомыми», он предполагает в нем «быть может, русского, некогда взятого
в плен и состарившегося в неволе» [3, т.3, с.378]. И Терек воспринимается как лишенное свободы, бью-
щееся, стремящееся вырваться на волю существо: «Стесненный Терек с ревом бросает свои мутные волны
Факультет иностранной филологии
Проблемы современного литературоведения
161
через утесы, преграждающие ему путь». «Не доходя до Ларса, я отстал от конвоя, засмотревшись на ог-
ромные скалы, между коими хлещет Терек с яростию неизъяснимой» [3, т.3, с.380]. «Мрачной прелестью
природы» называет поэт эту картину. Он уже не склонен видеть в Кавказе «пристанище романтического
духа». Напротив, теперь он опровергает и рассеивает романтические легенды, связанные с географиче-
скими названиями Кавказа, и делает это достаточно резко, называя их сказками: «Против Дариала на кру-
той скале видны развалины крепости. Предание гласит, что в ней скрывалась какая-то царица Дария,
давшая имя всему ущелию: сказка. Дариал на древнем персидском языке значит ворота. По свидетельству
Плиния, Кавказские ворота, ошибочно называемые Каспийскими, находились здесь. Ущелие замкнуто
было настоящими воротами, деревянными, окованными железом» [3, т.3, с.381]. Окованные железом во-
рота вместо сказочной царицы. Или еще: «Недалеко от селения Казбек переехали мы через Бешеную бал-
ку, овраг, во время сильных дождей превращающийся в яростный поток. Он в это время был совершенно
сух и громок одним своим именем» [3, т.3, с.380]. В.В.Виноградов назвал это толкование разрушением
«их ложноромантической этимологии».
Но феномен «обманутых ожиданий» накладывает отпечаток не только на нынешнее (1829 года) вос-
приятие Кавказа: «Скоро притупляются впечатления. Едва прошли сутки, и уже рев Терека и его без-
образные водопады, уже утесы и пропасти не привлекали моего внимания» [3, т.3, с.382]. Происходит го-
раздо более грустное событие: слишком тяжело разочарование, и Пушкин, возможно, невольно обесцени-
вает и сами впечатления 1820 года, приведшие его на юг: «Я столь же равнодушно ехал мимо Казбека, как
некогда плыл мимо Чатырдага» [3, т.3, с.382]. А как же «прелестный край; природа, удовлетворяющая во-
ображение – горы, сады, море»? А как же элегия, написанная ночью на корабле у берегов Гурзуфа? Все
это от равнодушия? Видимо, нет, хотя с позиций психологии это очень хорошо объяснимо, ведь таким об-
разом человек хочет разрешить не дающее ему покоя противоречие между желаемым и действительным и
не считать ожидания обманутыми.
Таким образом, пушкинские документальность, точность и экономность описаний природы вовсе не
исключают их экспрессивности. Это реалистические описания, но их нельзя рассматривать вне контекста
жизненного и творческого пути А.С.Пушкина. Кроме того, по наблюдению В.Б.Шкловского, речь идет о
новом приеме раскрытия предмета описания – «исследовании предмета посредством чередования его вос-
приятий». И на примере изображения Кавказа в пушкинских произведениях мы видим это особенно ярко:
отказ от романтизма не произошел в художественной системе поэта мгновенно и безболезненно, он явился
закономерным следствием изменения его мироощущения, и прием контраста, а также описанный феномен
«обманутых ожиданий» в изображении Кавказа дают нам возможность убедиться в этом. Этот вывод до-
казывают также изображения Грузии и Армении, что является материалом дальнейших исследований.
Источники и литература
1. Грифцов Б.А. Пушкинский пейзаж // Грифцов Б.А. Психология писателя. – М., 1988. – С.213–233.
2. Эйхенбаум Б.М. Путь Пушкина к прозе // Эйхенбаум Б.М. О прозе. – Л., 1969.
3. Пушкин А.С. Сочинения в 3-х томах. – М., 1987.
4. Шкловский В.Б. Повести о прозе. В 2-х томах. – М., 1966.
5. Арсеньев К.К. Пейзаж в современном русском романе // Арсеньев К.К. Критические этюды по русской
литературе. – СПб, 1888. – Т. 2. – С. 294 –336.
6. Мейлах Б.С. Творчество А.С.Пушкина. Развитие художественной системы. – М., 1984.
7. Лотман Ю.М. Александр Сергеевич Пушкин. – Л., 1983.
8. Виноградов В.В. Стиль прозы Лермонтова // Литературное наследство. – М, 1941. – Т.43–44. – С.517–
629.
9. Якобсон Р.О. Поэзия грамматики и грамматика поэзии // Семиотика. – М., 1983.
Вдовиченко И.И., Любимцева Т.В.
ПАВСАНИЙ В КОНЦЕ XX ВЕКА
This article is dedicated to the Pausanias’ s “Description of Greece”, which has lately become a subject of
wide interest.
Сейчас принято определять индекс популярности и научной продуктивности ученого по показателю
цитирования – насколько часто его труды используют в своих исследованиях другие ученые, как часто
ссылаются коллеги и последователи на его весомое мнение, на новые материалы, которые он ввел в науку.
Почетное место в десятке самых цитируемых авторов античности занимает Павсаний. Ни одно сочинение,
касающееся античной истории, культуры, литературы и мифологии не обходится без использования све-
дений, содержащихся в его «Описании Эллады». С эпохи Возрождения сочинение Павсания пользуется
большой популярностью среди любителей античности и ученых, причем, последний пик интереса к нему
приходится на последние десятилетия XX века. В чем причина такой популярности? Чем интересен наше-
|