Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии

В статье рассматриваются примеры историко-географических ошибок и фальсификаций казачьей истории; затрагиваются вопросы исторической топографии населённых пунктов, археологического исследования мест сражений, особенностей расселения и колонизации казаками новых земель, формирования территорий казачь...

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Date:	2009
Main Author:	Авраменко, А.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Інститут історії України НАН України 2009
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/13193
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии / А. Авраменко // Історико-географічні дослідження в Україні : Зб. наук. пр. — 2009. — Вип. 11. — С. 52-63. — Бібліогр.: 26 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-13193
record_format	dspace
spelling	Авраменко, А. 2010-11-01T16:01:06Z 2010-11-01T16:01:06Z 2009 Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии / А. Авраменко // Історико-географічні дослідження в Україні : Зб. наук. пр. — 2009. — Вип. 11. — С. 52-63. — Бібліогр.: 26 назв. — рос. XXXX-0022 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/13193 930.2+911+947 В статье рассматриваются примеры историко-географических ошибок и фальсификаций казачьей истории; затрагиваются вопросы исторической топографии населённых пунктов, археологического исследования мест сражений, особенностей расселения и колонизации казаками новых земель, формирования территорий казачьих войск и специфики их административно-территориального деления. Обосновывается необходимость создания «Атласа истории казачества» и упоминаются уже опубликованные исторические карты по данной тематике. The article covers the following historical and geographical issues of the Ukrainian and Russian Cossacks’ history: mistakes and falsifications with regard to the Cossacks’ history; problems of historical topography of settlements, archaeological study of battles locations, peculiarities pertaining Cossacks’ settling and colonization of new territories for their troops and communities and administrative division. The publication proves the necessity related to making the “Cossacks’ History Atlas”. ru Інститут історії України НАН України Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии Debatable Issues of the cossaks’ history in THE LIGHT OF historical geography Article published earlier
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection	DSpace DC
title	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии
spellingShingle	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии Авраменко, А.
title_short	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии
title_full	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии
title_fullStr	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии
title_full_unstemmed	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии
title_sort	дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии
author	Авраменко, А.
author_facet	Авраменко, А.
publishDate	2009
language	Russian
publisher	Інститут історії України НАН України
format	Article
title_alt	Debatable Issues of the cossaks’ history in THE LIGHT OF historical geography
description	В статье рассматриваются примеры историко-географических ошибок и фальсификаций казачьей истории; затрагиваются вопросы исторической топографии населённых пунктов, археологического исследования мест сражений, особенностей расселения и колонизации казаками новых земель, формирования территорий казачьих войск и специфики их административно-территориального деления. Обосновывается необходимость создания «Атласа истории казачества» и упоминаются уже опубликованные исторические карты по данной тематике. The article covers the following historical and geographical issues of the Ukrainian and Russian Cossacks’ history: mistakes and falsifications with regard to the Cossacks’ history; problems of historical topography of settlements, archaeological study of battles locations, peculiarities pertaining Cossacks’ settling and colonization of new territories for their troops and communities and administrative division. The publication proves the necessity related to making the “Cossacks’ History Atlas”.
issn	XXXX-0022
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/13193
citation_txt	Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии / А. Авраменко // Історико-географічні дослідження в Україні : Зб. наук. пр. — 2009. — Вип. 11. — С. 52-63. — Бібліогр.: 26 назв. — рос.
work_keys_str_mv	AT avramenkoa diskussionnyevoprosyistoriikazačestvavsveteistoričeskoigeografii AT avramenkoa debatableissuesofthecossakshistoryinthelightofhistoricalgeography
first_indexed	2025-11-26T23:39:52Z
last_indexed	2025-11-26T23:39:52Z
_version_	1850781749310652416
fulltext	52 УДК 930.2+911+947 Анатолий Авраменко ДИСКУССИОННыЕ ВОПРОСы ИСТОРИИ КАЗАЧЕСТВА В СВЕТЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ В статье рассматриваются примеры историко-географических ошибок и фальсификаций казачьей истории; затрагиваются вопросы исторической топографии населённых пунктов, археологического ис- следования мест сражений, особенностей расселения и колонизации казаками новых земель, формирования территорий казачьих войск и специфики их административно-территориального деления. Обо- сновывается необходимость создания «Атласа истории казачества» и упоминаются уже опубликованные исторические карты по данной тематике. Несмотря на различные толкования предмета, задач и методов исторической географии, все исследователи, работающие в этом направлении, занимаются локализацией исторического процесса, привязкой к конкретным территориям с целью поиска за- кономерностей взаимодействия человеческого общества и географи- ческой среды в различные эпохи. При этом географы делают упор на изучение конкретной физической и социально-экономической геогра- фии в различные периоды, а историки изучают географические аспек- ты исторического процесса во всех его проявлениях, почти не затра- гивая историю природы. Картографирование исторического процесса является и в том и в другом случае важнейшим средством познания, имеющим свою специфику и требующим специальной подготовки. Один лист квалифицированно составленной карты позволяет увидеть то, что невозможно понять и наглядно представить себе после про- чтения десятков страниц текстовой информации. В идеале такая карта должна не просто служить иллюстрацией, а выявлять новые законо- мерности, показывать направление дальнейшего научного поиска. К сожалению, абсолютное большинство исторических карт, пред- ставляющих Россию, Украину и сопредельные страны, не отража- ет реальной роли казачества в их истории: чаще всего присутствует лишь фрагментарная информация. Ещё хуже, когда эта информация 53 заведомо ложная. Так, В. В. Куцеев в книге «Этническая история ка- заков» использовал традиционные учебные исторические карты, на которых разместил бродников, запорожских и даже «московских» ка- заков в понравившихся ему лично местах1. В новейшем учебном по- собии К. Г. Малыхина по истории Дона2 приводится «Карта казачьих земель», которая на самом деле таковой не является. Это карта «Ка- закии» (почему-то автор воспроизвёл её на итальянском языке, хотя известны и русскоязычные версии), существовавшая лишь в вообра- жении группы казаков-эмигрантов. Никакого отношения к реальной исторической географии казачьих земель данная карта не имеет. Наиболее запутанный вопрос – происхождение казачества. Все попытки выйти за пределы легенд и казачьей мифологии в поисках достоверной информации о казачестве до XV в. не приводят к поло- жительному результату. Киевский историк В. А. Брехуненко с полным основанием пишет о необходимости окончательно отбросить так на- зываемую «бродницкую теорию» происхождения казачества, так как «генетической связи между последним сообществом и тем немного- численным славянским или ославянившимся элементом, который встречается на Дону в княжеские времена, быть не могло»3. А. Б. Го- ловко, употребляя термин «бродники-казаки», всё же признаёт, что «между бродниками XI–XII вв. и казачеством XV–XVI вв. были су- щественные отличия»4. Вплоть до XV в. общая тенденция вела к рас- ширению почти обезлюдевшей полосы между Доном и заселёнными приграничными районами. Исследования черниговского историка С. А. Лепьявко5 убедительно доказали, что украинское казачество до конца XVI в. было аморфным пограничным военно-промысловым формированием. Несомненно, что казачество было полиэтничным, при явном преобладании славянского элемента. Изучение ландшафтных условий, в которых формировалось ран- нее казачество, в значительной степени позволяет понять его образ жизни, быт, боевые навыки и традиции. Однако было бы ошибкой ав- томатически переносить объекты, упоминаемые в источниках, на со- временную ландшафтную среду. Работы С. В. Кирикова об изменении природы Европейской части СССР в связи с историей и бытом насе- лявших её народов с конца X до середины XIX в.6 дают богатый ма- териал по данному вопросу, но требуют продолжения. Для изучения формирования хозяйственных ареалов как сферы взаимодействия че- ловека и природы, а также систем расселения и планировочной струк- туры населённых пунктов нужны совокупные усилия историков, гео- 54 графов, биологов, почвоведов, археологов и др. Примеры подобных комплексных исследований в нашей стране единичны. В последние годы археологи Украины внесли значительный вклад в изучение истории казачества. Раскопки на месте битвы при Бере- стечко (1651 г.) позволили И. К. Свешникову получить много новой информации о казачьем вооружении, обуви и одежде, а также уточ- нить некоторые существенные детали топографии и хода сражения7. Экспедиция под руководством киевского археолога Д. Я. Телегина установила точное местонахождение лагеря войска С. Наливайко 1596 г. у р. Солоница. Проводились раскопки на острове Хортица, на местах Каменской и Алешковской Сечей. В Киеве в 1997 г. даже было издано учебное пособие по археологии эпохи украинского казачества XVI–XVIII вв.8 Российские учёные в этом отношении явно отстают. Известно, что при заселении казачьими станицами территории Кубани военное начальство диктовало непременные условия плани- ровочной структуры исходя из задач обороны и несения службы. По- этому станицы неоднократно переносили на новые места, обносили рвом и валом с плетнём, в самой станице регламентировалась плани- ровка улиц, площадь садов в усадьбе казака не должна была превы- шать определённые размеры. Особый интерес представляет топогра- фия Запорожской Сечи – уникального населённого пункта и крепости, где длительное время проживали лишь казаки, не имевшие семей, и где появление женщин не допускалось, чтобы не создавать себе об- узу в условиях постоянной военной опасности. Первым историко- топографические исследования Сечей провёл Д. И. Эварницкий (Яворницкий) ещё в конце XIX в. Семейные казаки-запорожцы, имев- шие хозяйство, предпочитали жить в зимовниках (хуторах), сущность которых наиболее детально изучил А. Л. Олейник (в том числе с точки зрения исторической географии и топографии)9. Привычные условия хозяйства переносились на новые места рас- селения. Так, нижнюю часть Прикубанья и степное пространство до р. Ея с 1792–1794 гг. заселили черноморские казаки, перенёсшие сюда традиции Запорожья: несмотря на постоянную борьбу с хуто- рами и категорические предписания войскового начальства жить в своих куренных селениях, черноморцы создавали тысячи хуторов- зимовников, хотя это было крайне опасно в связи с хищническими набегами горцев. Напротив, казаки-линейцы, заселившие среднюю и верхнюю Кубань узкой полосой, жили крупными станицами, где легче было обороняться. Здесь основу составили донские казаки и русские 55 однодворцы, привыкшие к военному быту и дисциплине. На р. Яик (Урал) длительное время казаки жили только в укреплённом Яицком городке (что также диктовалось соображениями обороны) и лишь впо- следствии стали появляться другие населённые пункты. На огромных пространствах Сибири, где проживали лишь служилые, а не вольные казаки, все их переселения регламентировались начальством. Если во время присоединения Сибири казаки двигались авангарде, открывали новые земли, составляли первые карты, создавали остроги и зимовья как центры управления и обороны, то в последующем казачье насе- ление жило особыми слободами в городах, а также в разбросанных селениях. С начала XIX в. большинство казаков Сибири было пересе- лено на укреплённые линии для защиты границ, а в настоящее время их потомки разорваны государственной границей между Россией и Казахстаном, что было следствием сознательной политики советского руководства10. В Западной Европе небольшие государственные территории и вы- сокая плотность населения не позволяли угнетаемым людям бежать в незаселённые труднодоступные районы, что заставляло бороться за свои права, причём наиболее энергичная часть населения концентри- ровалась в городах и добивалась там признания вольностей. Бескрай- ние просторы России и слабая заселённость территории приводили к уходу на окраины наиболее энергичной части населения, стремившей- ся к вольной жизни. Это облегчало государству и феодалам усиление эксплуатации в центре страны, а затем шло наступление на окраины. Именно поэтому крупнейшие народные восстания, ядром которых было казачество, начиналось на окраинах России. Аналогично все крупнейшие украинские восстания от К. Косинского до Б. Хмельниц- кого начинались в казачьей среде на далёкой окраине Речи Посполи- той, а в случае поражения повстанцы уходили в Запорожскую Сечь. Наступая на окраины, российские и польские власти стремились не только ликвидировать казачьи вольности, но и ассимилировать казачество, привлечь его на государственную службу. Аналогич- но происходили процессы в тех странах, где имелись некие аналоги казачества (граничары, секеи и др.)11. Казачьи области, прижатые к границам, вытягивались в ленту от Чёрного моря до Тихого океана, что создавало защитный пояс для государства, но также облегчало по- литический контроль над казачеством. Аналогичная картина наблю- далась и в Австрийской империи, где подобной лентой вытягивались земли граничаров. 56 Изучая самые различные стороны исторического процесса, иссле- дователь сталкивается с необходимостью локализации используемых данных на карте, выяснения административной принадлежности из- учаемой территории, уточнения границ, сопоставимости сравнивае- мых площадей. Без привлечения картографических материалов такая работа бессмысленна, причём использование старых карт требует обя- зательного переноса информации на современную картографическую основу12. Составление исторических карт, безусловно, является слож- нейшей исследовательской процедурой, ибо требует колоссальной эрудиции и специальных навыков. Несомненно также, что историче- ская карта, отображающая концепция автора-составителя, по-своему интерпретирующего исторической процесс, отражает и уровень исто- риографии своего времени (то есть, времени создания карты). Заим- ствуя результаты исследований многих авторов, привлекая дополни- тельные источники, создатель исторической карты, конечно, не гаран- тирован от ошибок и пробелов. Так, при всех несомненных заслугах Ю. И. Лозы в украинской исторической картографии, в школьном историческом атласе Украины он допустил ряд существенных ошибок на трёх картах, показывающих Черноморское казачье войско13. Крайне неточно им показан морской переход казаков-переселенцев в 1792 г. (флотилия двигалась вдоль берега). На трёх картах центр Черноморского казачьего войска подписан как «Екатеринодар (Кара- сунский Кут)», как будто город имел 2 названия (с.19, 25). На самом деле Карасунский Кут – всего лишь место, где был основан город. На карте «Земли Черноморского казачьего войска (1792–1860 гг.)» по- казаны куренные селения по состоянию на 1842 г., но не упомянуто, что с этого года они назывались станицами. При этом селение Неза- маевское превратилось в Незамайковское (эта ошибка встречается в трёх картах), а 10 куренных селений (Величковское, Деревянковское, Джерелиевское, Корсунское, Леушковское, Менское, Мышастовское, Нижестеблиевское, Титаровское и Щербиновское) с 1809–1823 гг. получили приставку «Старо-», чего не учёл автор карты. Станица Петровская стала центром Таманского округа не «после 1841 г.», а в 1843 г. Границы округов также не соответствуют действительности: во-первых, деление на три округа (вместо четырёх) было установлено в 1842 г., во-вторых, столь точные границы как на карте Ю.И. Лозы, могли появиться лишь после размежевания земель в Черномории, то есть не ранее 1870 г. Кстати, в подобном атласе Института передовых технологий для 9 класса14 (с.7) административно-территориальное 57 деление Черномории выглядит гораздо более странно: неверно даны и внешние и внутренние границы, Ейский и Таманский округа показа- ны как смежные, чего в действительности не было, центрами округов почему-то оказались Темрюк и Ейск (вместо Петровской и Уманской). Словно продолжая запутывать читателя, в том же атласе ИПТ Азов- ское казачье войско разместили не в Екатеринославской губернии, а в Таврической (с.3)! Такие фантазии в атласе неуместны. В атласе Ю.И. Лозы для 8 класса территория Азовского казачьего войска показана правильно (с.18). Восточнее Черноморского казачьего войска было бы целесообраз- но показать 5 станиц, основанных в 1802 и 1804 гг. на р. Кубани быв- шими казаками упразднённого Екатеринославского казачьего войска (Воронежская, Ладожская, Тифлисская, Казанская, Темижбекская). Эти земли представлены Ю. И. Лозой на карте «Украинские земли в 1-й пол. XIX в.» в атласе для 9 класса15 как «украинская сплошная этническая территория» (с.3), по-видимому, вследствие того, что упо- мянутые станицы были основаны выходцами из Украины. На самом деле эти казаки были из русских однодворцев – особой категории служилых людей. Интересно, что на последующих картах Ю. И. Лоза уже исключил данную территорию из населённых украинцами зе- мель. Без всяких оснований на этой и последующих картах граница между Черноморией и Таврической губернией показана между косой Тузла и Таманским полуостровом. Это соответствует современной границе России с Украиной, но в то время коса была продолжением полуострова и полностью принадлежала Черноморскому, а затем Ку- банскому казачьему войску16. Изучение административно-территориального деления казачьих регионов представляет особую сложность, что хорошо видно на при- мере Северного Кавказа. Массовое переселение казаков на Северный Кавказ в конце XVIII в. и появление здесь Черноморского казачьего войска, Хопёрского, Волжского, Кубанского и Кавказского линейных полков неизбежно повлекло за собой бесконечные административно- территориальные преобразования. Однако до сих пор они рассма- тривались исследователями лишь в самых общих чертах. Если по территории современного Краснодарского края имеется справочник, опубликованный кубанскими архивистами в 1986 г.17, то в ставрополь- ских изданиях приводятся лишь предельно краткие сведения. В двух изданиях «Очерков истории Ставропольского края»18 даже не упоми- нается, что в 1797–1802 гг. территория Ставрополья входила в Астра- 58 ханскую, а не в Кавказскую губернию. Для исследователя же такое указание было бы ориентиром в поиске архивных документов за соот- ветствующий период. Ни в «Очерках», ни в книге «Край наш Ставрополье» (2-е издание «Очерков») невозможно получить вразумительный ответ на вопросы: были ли округа введены в Кавказской области в 1822 г. или в 1827 г.; был ли Александровск центром уезда (или округа) до 1822 г. или до 1830 г., когда он стал заштатным городом; когда в Кавказской обла- сти количество округов сократилось с четырёх до трёх; где находился центр управления Главного приставства магометанских кочующих на- родов; когда станица Сабля стала селом, а Грушёвская – станицей и т.д. Впрочем, существенные пробелы и ошибки содержатся и в специ- альном справочнике «Основные административно-территориальные преобразования на Кубани (1793–1985 гг.)». Напрасно здесь будет искать читатель даты образования и центры управления Нижне- Прикубанского, Тахтамышевского и прочих приставств. Ошибочно утверждается, что в 1880 г. из Кавказского уезда в Закубанский были переданы станицы Некрасовская, Новолабинская, Тенгинская и посё- лок Геймановский (на самом деле – в Екатеринодарский уезд). Далеко не всегда говорится о переименованиях населённых пунктов или пе- реносе их на другое место. Ничего не говорится об административно- территориальном делении церковного, судебного, акцизного и прочих ведомств. Существующая научная и справочная литература не даёт ясно- го представления о совпадении или несовпадении гражданского и военно-казачьего административного деления в определённые перио- ды. Известно, что часть территории Ставропольской губернии при- надлежала Кавказскому линейному казачьему войску. Однако расши- рение территории этого войска за счёт «Новой линии» в Закубанье не привело автоматически к увеличению площади Ставропольской губернии (до 1847 г. – Кавказской области). Образованные в 1860 г. Кубанская область и Кубанское казачье войско также территориально не совпадали. Лишь после передачи по указу 30 декабря 1869 г. 12 ста- ниц, находившихся за пределами области, в гражданское ведомство Ставропольской губернии, войсковая казачья территория стала нахо- диться полностью в пределах Кубанской области. Как правило, исследователи не обращают внимания на то, что при образовании 5 уездов Кубанской области (указ от 30 декабря 1869 г.) границы бывших трёх округов Черномории совершенно не совпадали 59 с границами уездов. Нигде не говорится и о том, что приказом военно- го министра №161 в 1878 г. количество военных отделов Кубанского казачьего войска было сокращено до трёх (Екатеринодарский, Май- копский и Уманский), после чего было невозможно какое-либо совпа- дение территорий и отделов. Эти факты не отражены и в обобщающих «Очерки истории Кубани с древнейших времён по 1920 г.»19. Вопреки существующим представлениям о стабильности административно-территориального деления Кубанской области по- сле реформы 1888 г., изменения границ отделов и прочих администра- тивных единиц продолжались. Более того, возрастал разрыв между территориальными структурами управления различных ведомств, что создавало определённые трудности, как для населения, так и для ад- министрации. Подобная картина наблюдалась также в Терской обла- сти, Ставропольской и Черноморской губерниях. Приводимые в научной литературе статистические данные по округам, уездам и отделам Северного Кавказа будут некорректны без предварительного выяснения вопроса о сравнимости площади и границ одной и той же административной единицы за разные годы. Существенную помощь в этом мог бы оказать региональный справоч- ник по административно-территориальному делению, но его создание требует коллективной работы группы специалистов из разных горо- дов и учреждений. Пока лишь созданы подробные карты изменений административно-территориального деления Кубани за 1794–1860 и 1870–1917 гг.20, не имеющие аналогов, но эта работа требует продол- жения и многочисленных дополнений. Накопленный к настоящему времени материал позволяет перей- ти к многоплановому историко-географическому анализу казачества, что непременно предполагает картографирование. Так, по каждому казачьему войску необходимо создать карты, показывающие измене- ния внешних и внутренних административных границ, центры управ- ления и комплектования полков и сотен, развитие экономики в каза- чьих областях, размещение казачьих учебных заведений, монастыри и церкви, места сражений, различные сохранившиеся и исчезнувшие памятники истории и культуры, географию населённых пунктов (со всеми переименованиями), расселение и деятельность казачества в эмиграции и т.д. Полученные результаты имеют не только научно-справочное зна- чение, но важны также для преодоления распространённых заблуж- дений, для восстановления исторической правды, для обучения и 60 воспитания казачьей молодёжи, которая должна знать историю каза- чества. Лишь недавно во 2-м томе «Очерков традиционной культуры казачеств России» были опубликованы 4 научно-справочные карты А. М. Авраменко, позволяющие получить суммарное представление о территориях казачьих войск и сообществ XV – начала XX в. от Украи- ны до Тихого океана21. Одна из этих карт («Украинское казачество в XV–XIX вв.») на украинском языке была переиздана недавно в кол- лективном труде «История украинского казачества»22. Но для полноты картины давно назрела необходимость в создании «Атласа истории казачества»23, на что уважаемые атаманы не находят возможности вы- делить деньги. Для будущего атласа недавно была опубликована не- большая серия карт: «Сибирские экспедиции и посольства казаков в конце XVI – начале XVII в.», «Якутский пеший городовой казачий полк в XIX — начале XX в.», «Катеринославське козацьке військо (1787–1796 рр.)», «Усть-Дунайське Буджацьке козацьке військо», «Но- вороссийское казачье войско (до 11.VII.1856 г. – Дунайское)», «Бузьке козацьке військо», «Азовське козацьке військо», «Размещение частей Кубанского казачьего войска в начале 1914 г.»24. В настоящее время завершается работа над книгой «Историко-географические очерки ка- зачьих регионов России и Украины». В целом, изучение казачества (в том числе историко-географическое) развивается более успешно в Украине, так как здесь эта тематика счи- тается приоритетной и поддерживается на официальном уровне. До- статочно сказать, что в 1998 г. был создан Научно-исследовательский институт казачества, в составе двух рабочих групп в Киеве и Запо- рожье, а вскоре появились отделения института в других городах. Неудивительно, что вышло уже два издания солидной однотомной энциклопедии «Украинское казачество»25. Ничего подобного нет в России. Научно-исследовательские институты казачества в Новочер- касске и Оренбурге держатся лишь на энтузиазме их учредителей, а изданная в 2003 году в Москве энциклопедия «Казачество»26 не вы- держивает никакого сравнения и нуждается в радикальной переработ- ке. Федеральные власти России относятся к казачеству без особого энтузиазма, в Москве казачья тематика почти не находит поддержки, отсутствует координация исследований. Российские учёные, зани- мающиеся казачьей проблематикой, должны тесно сотрудничать с украинскими коллегами, но это наблюдается редко. Целесообразно создать российско-украинский координационный центр исследований по казачьей тематике, проводить совместные научные конференции, 61 разработать согласованные международные исследовательские про- граммы. Важное место в этих программах должна занимать историко- географическая проблематика. 1 Куцеев В.В. Этническая история казаков. – Краснодар, 1995. – С.69, 112. 2 Малыхин К.Г. История Донского края: Учебное пособие. – М.; Ростов н/Д, 2006. – С.64. 3 Бpехуненко В.А. Роль українського козацтва у ґенезі донської козач- чини та геополітичні інтереси України // Запорозьке козацтво в українській історії, культурі та національній самосвідомості. – Київ – Запоріжжя, 1997. – С.164. 4 Головко О.Б. Проблема дослідження історичних попередників україн- ського козацтва // Історія українського козацтва: Нариси. Т.1. – К., 2006. С.36. 5 Леп’явко С.А. Козацькі війни кінця XVI ст. в Україні. – Чернігів, 1996; Леп’явко С.А. Українське козацтво в міжнародних відносинах (1561–1591). – Чернігів, 1999; Леп’явко С. Великий кордон Європи як фактор становлення українського козацтва (XVI ст.). Запоріжжя, 2001. 6 Кириков С.В. Изменения животного мира в природных зонах СССР. Ч.1. Степная зона и лесостепь. М., 1959; Кириков С.В. Промысловые животные, природная среда и человек. М., 1966; Кириков С.В. Человек и природа степно- го Причерноморья с геродотовского времени до начала XIX в. // Антропоген- ные факторы в истории развития современных экосистем. М., 1981; Кириков С.В. Человек и природа степной зоны. Конец X – середина XIX в. (Европей- ская часть СССР). – М., 1983. 7 Свєшніков І.К. Битва під Берестечком. Лівів, 1993; См. также: Авраменко А.М. Битва при Берестечко (1651 г.): проблемы картографирования // Поляки в России: XVII–XX вв.: Материалы международной научной конференции. Краснодар, 10–11 июля 2002 г. – Краснодар, 2003. – С.18–32, 2 цветных плана сражения. 8 Археологія доби українського козацтва XVI–XVIII ст.: Навч. посібник. – К., 1997; См. также: Телегін Д.Я. Часи козацькі. Січі запорозькі. За письмо- вими та археологічними джерелами. Київ, 1997; Винокур І.С., Телегін Д.Я. Археологія України: Підручник для студентів історичних спеціальностей ви- щих навчальних закладів. – Видання 2-ге, доп. і перероб. – Тернопіль, 2005. Розділ XIII: Пам’ятки козацьких часів. 9 Олійник О.Л. Запорозький зимівник часів Нової Січі (1734–1775). – Запоріжжя, 2005; См. также рецензию: Авраменко А.М. Исследование о за- порожском зимовнике // Культурная жизнь Юга России. – Краснодар, 2006. – №3. – С.76–79. 62 10 Подробнее см.: Авраменко А.М. Территории // Очерки традиционной культуры казачеств России. – Т.I. – М.; Краснодар, 2002. – С.188–213; Авра- менко А.М. Земли казачьих войск и сообществ на территории Украины // До- нецький вісник Наукового товариства ім. Шевченка. – Т.5. – Донецьк, 2004. – С.474–488; Авраменко А.М. Территории казачьих войск [Карты:]: 1.Украин- ское казачество в XV–XIX вв.; 2.Казаки Дона, Северного Кавказа и Поволжья в XVI – начале XX в.; 3.Казаки Приуралья, Западной Сибири, Степного края и Семиречья и в конце XVI – начале XX в.; 4.Казаки Восточной Сибири и Дальнего Востока в XVII – начале XX в. // Очерки традиционной культуры казачеств России. – Т.II. – М.; Краснодар, 2005. 11 Леп’явко С.А. Угорські аналоги українського козацтва // Запорозьке ко- зацтво в українській історії, культурі та національній самосвідомості. – Київ – Запоріжжя, 1997. – С.182–189; Леп’явко С.А. Аналоги українського козацт- ва у західному світі // Історія українського козацтва: Нариси. Т.1. – К., 2006. С.102–115. 12 Галкович Б. Г. Методика изучения картографических источников XVIII в. // Историко-географический сборник. Вып. 1. – Краснодар, 2007. – С.36–66. 13 Україна. Історичний атлас. 8 клас. / Концепція атласу та авторське опра- цювання мап – Юрій Лоза. Київ: Мапа, 1998. С.18–19, 25. 14 Атлас з історії України. 9 клас. / Упорядники: О.В. Гісем, Д.В. Ісаєв, О.О. Мартинюк. Київ: Інститут передових технологій, 2000. 15 Україна. Історичний атлас. 9 клас. / Концепція атласу та авторське опра- цювання мап – Юрій Лоза. Київ: Мапа, 1999. 16 Подробнее см.: Авраменко А.М. Історія Кубані в сучасних українських атласах // Донецький вісник Наукового товариства ім. Шевченка. – Т.8. – До- нецьк, 2005. – С.90–100. 17 Основные административно-территориальные преобразования на Куба- ни (1793–1985 гг.). Краснодар, 1986. 18 Очерки истории Ставропольского края. Т.1. С древнейших времён до 1917 г. – Ставрополь, 1986; Край наш Ставрополье: Очерки истории. Став- рополь, 1999; См. также рецензию: Авраменко А.М., Матвеев О.В. Итоговая книга об истории Ставропольского края: достижения и упущенные возмож- ности // Голос минувшего: Кубанский исторический журнал. – 2003. – №1/2. – C.76–86. 19 Очерки истории Кубани с древнейших времён по 1920 г. / Под ред. В.Н. Ратушняка. – Краснодар, 1996. 20 Авраменко А.М. Административно-территориальное деление и поли- ция Прикубанских земель в 1794–1860 гг.; Административно-полицейское деление Кубанской области и Черноморского округа в 1870–1888 гг.; 63 Административно-полицейское деление Кубанской области и Черноморской губернии в 1888–1917 гг. // Очерки истории органов внутренних дел Кубани. 1793–1917. Краснодар, 2002. (Цветные карты-вклейки в конце книги). 21 Авраменко А.М. Территории казачьих войск [Карты:]: 1.Украинское казачество в XV–XIX вв.; 2.Казаки Дона, Северного Кавказа и Поволжья в XVI – начале XX в.; 3.Казаки Приуралья, Западной Сибири, Степного края и Семиречья и в конце XVI – начале XX в.; 4.Казаки Восточной Сибири и Дальнего Востока в XVII – начале XX в. // Очерки традиционной культуры казачеств России. – Т.II. – М.; Краснодар, 2005. 22 Історія українського козацтва: Нариси. Т.1. – К., 2006. 23 Авраменко А.М. Атлас истории казачества: идея, концепция и структу- ра // Казачество России: история и современность. Тезисы Международной научной конференции г. Геленджик (8–11 октября 2002 г.). Краснодар, 2002. С.4–7. 24 Авраменко А.М. Новые карты для Атласа по истории казачества // Историко-географический сборник. – Вып. 1. – Краснодар, 2007. – С.145–152. Некоторые из этих карт в несколько искажённом виде были изданы ранее в книге «Українське козацтво: Мала енциклопедія» (Вид. 2-е, доп. і пере- роб. – К.; Запоріжжя, 2006. С.60 (Бузьке козацьке військо), с.170 (Дунайське (Новоросійське) козацьке військо), с.324 (Чорноморське козацьке військо на Кубані у 1802–1842 рр.), с.325 (Кубанське козацьке військо. 1860–1917 рр.), с.595 (Усть-Дунайське Буджацьке козацьке військо). 25 Українське козацтво: Мала енциклопедія. – К.; Запоріжжя, 2002; Українське козацтво: Мала енциклопедія. – Вид. 2-е, доп. і перероб. – К.; Запоріжжя, 2006; См. также рецензии: Авраменко А.М. Первая энциклопе- дия украинского казачества // Записки науково-дослідної лабораторії історії Південної України Запорізького державного університету: Південна Україна XVIII–XIX століття. Вип.7. Запоріжжя, 2003. С.323–330; Фролов Б.Е., Чума- ченко В.К. Разговор по существу // Культурная жизнь Юга России. Краснодар, 2003. №4 (6). С.65–71. 26 Казачество: Энциклопедия. / Гл. ред. А.П. Федотов. М., 2003; См. также рецензию: Чумаченко В.К. Казачья энциклопедия: попытка №3 // Культурная жизнь Юга России. Краснодар, 2004. №4. С.79–86.

Дискуссионные вопросы истории казачества в свете исторической географии

Institution

Similar Items