Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы
Saved in:
| Date: | 2007 |
|---|---|
| Main Authors: | , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут економіки промисловості НАН України
2007
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/16113 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы / Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко // Економічний вісник Донбасу. — 2007. — № 3(9). — С. 131-141. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859792517223940096 |
|---|---|
| author | Бережная, Т.Ф. Ляшенко, С.В. |
| author_facet | Бережная, Т.Ф. Ляшенко, С.В. |
| citation_txt | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы / Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко // Економічний вісник Донбасу. — 2007. — № 3(9). — С. 131-141. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| first_indexed | 2025-12-02T12:01:28Z |
| format | Article |
| fulltext |
2007’3
131
Менеджмент інновацій
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ И СИСТЕМА ОБРАЗОВАНИЯ В КИТАЕ:
РЕТРОСПЕКТИВА И ПЕРСПЕКТИВЫ
Т.Ф. Бережная,
г. Луганск
С.В. Ляшенко,
г. Донецк
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
Таблица 1
Влияние реформ на ВВП [1 , с. 51]
ВВП
Годы
Население,
млн человек млрд
юаней
млрд
долл.
ВВП на душу
населения,
долл./год
1978 962,6 362,4 43,8 45,50
1980 987 451,8 54,6 55,31
1985 1058,5 896,4 108,3 102,31
1990 1143,3 1854,8 224,1 196,01
1993 1185,2 3456 417,5 352,26
1995 1211,2 5847,8 706,5 583,30
1998 1248,5 7834,5 946,5 758,10
1999 1259,1 8206,7 991,5 787,46
2000 1267,5 8940,4 1080 852,07
2001 1276,3 9593,3 1159 908,093
2002 1284,5 10240 1237,1 963,09
2004 1300 13652 1650 1269,23
Уже не первый год все мировое сообщество пора-
жают масштабные реформы и убедительные результаты
преобразований в китайской экономике. В чем же за-
ключается формула успеха КНР? На этот вопрос пыта-
ются ответить множество исследователей, выдвигая на
передний план те или иные факторы. Дискуссии по дан-
ному вопросу зачастую сопряжены с самым болезнен-
ным идеологическим спором XX в. о преимуществах и
недостатках рыночной или плановой экономики. Одна-
ко на фоне радикальных, а по своей сути — революци-
онных российских реформ по методу шоковой терапии
системные рыночные преобразования в Китае, носящие
постепенно-поэтапный, можно даже сказать эволюци-
онный характер, выгодно отличаются в первую очередь
своей социальной ориентированностью.
Под руководством Дэна Сяопина в Китае в фев-
рале 1978 г. была принята программа «четырех мо-
дернизаций» до 2000 года, предусматривающая к 1980
году создание самостоятельной промышленности и
механизацию сельского хозяйства; к 1985 — завер-
шение перестройки народного хозяйства; к 2000 —
выход в число передовых стран мира по уровню раз-
вития народного хозяйства. Китаю удалось перевы-
полнить плановые показатели. Реальный ВВП к 2000 г.
вырос не в 4 раза, а в 6,5 раза (табл.1).
Налицо и существенный социальный прогресс, со-
провождавший китайские экономические реформы: за-
метно улучшились условия жизни всех слоев населения,
повысился образовательный и культурный уровень наро-
да, расширился кругозор людей. С конца прошлого века
в стране взят курс на всеобщее девятилетнее образование
(неполное среднее), и не исключено, что уже в ближай-
шие 10—15 лет Китай станет страной поголовной грамот-
ности, что резко улучшит условия для модернизации.
Китайские реформы имеют также идеологичес-
кое значение. Как пишет А.Бельчук, «крах советского
и восточноевропейского социалистического экспери-
мента однозначно интерпретируется большинством по-
литиков и ученых как тотальное поражение коммуни-
стической идеи в соревновании с капитализмом. Ки-
тайские руководители и теоретики не согласны с та-
кими выводами, утверждая, что они от коммунисти-
ческой идеи не отказываются, поскольку успехи стра-
ны доказывают ее потенциал, а крах советской и вос-
точноевропейской социально-экономической системы
означает лишь неудачу определенных моделей социа-
листического (коммунистического) развития. На та-
ких позициях стоит и Вьетнам, чьи экономические ус-
пехи менее впечатляющи, чем китайские, но достиг-
нуты в принципе теми же методами» [2, с. 86].
132
Економічний вісник Донбасу
В основу сельскохозяйственной реформы, начав-
шейся сразу после пленума 1978 года, была положе-
на система подворного подряда, прямо увязывающая
доходы крестьянского двора с объемом произведен-
ной им продукции. Уже к концу 1984 года 99% про-
изводственных бригад, сформированных на основе
дореформенных коммун и выступающих прежде все-
го в роли посредника между государством и кресть-
янским двором, и 99,6% крестьянских дворов исполь-
зовали систему полной ответственности за произ-
водство. Производительность труда в крестьянских
хозяйствах резко выросла, прежде всего, за счет уси-
ления частной заинтересованности крестьян в резуль-
татах производственной деятельности. Просто когда
вышел закон о наделении крестьян индивидуальными
участками, население в явочном порядке разделило
почти все угодья, а государству пришлось объявить о
долгосрочной аренде.
За время реформ производство сельскохозяй-
ственной продукции выросло в 4 раза. Причем в таких
отраслях, как производство минеральных удобрений или
производство мяса, прогресс еще более значителен.
Китай является крупнейшим потребителем продоволь-
ствия, а также его производителем, и наращивает экс-
порт многих сельскохозяйственных культур.
Улучшаются не только количественные, но и ка-
чественные показатели. «Падает традиционно высо-
кая доля полеводства (при росте в абсолютных вели-
чинах), зато возрастает объем выработки скотовод-
ства — примерно в 6 раз, рыболовства — примерно
в 4 раза, лесного хозяйства — примерно в 3,6 раза.
Доля полеводства в общей продукции аграрно-
го сектора снизилась с 80 до 58%, скотоводства —
увеличилась с 15 до 28,5 %, а рыболовства — с 1,6
до 10,3%» [3, с. 198].
Успехи в промышленности еще более впечатля-
ющи, чем в сельском хозяйстве. За период с 1990 по
2000 г. объем инвестиций в промышленность вырос
почти в 7 раз, достигнув 17 трлн юаней. В 19 раз уве-
личился за годы реформ объем промышленного про-
изводства. Удалось преодолеть крен в сторону тяже-
лой промышленности, характерный для командных
экономик: «К настоящему времени доля легкой про-
мышленности сравнялась с долей тяжелой промыш-
ленности. С начала реформ объем производства лег-
кой промышленности возрос в 25 раз, а тяжелой — в
15 раз» [3, c.198].
Китайская обрабатывающая промышленность
непрерывно модернизируется, и Китай выходит в ми-
ровые лидеры по производству многих современных
технологий. «Высочайших высот достигло производ-
ство электроники, компьютеров, информационного
оборудования. Все более важную роль начинает иг-
рать авиастроение, космическая промышленность,
атомная промышленность» [3, с. 198].
Одним из основных условий ускорения эконо-
мического роста и модернизации стало привлечение
иностранных инвестиций. Причем схема привлечения
ПИИ противоречила рекомендациям Всемирной тор-
говой организации. Государство, привлекшее более
300 млрд долл. иностранного предпринимательского
капитала, не соблюдало ни принцип национального
режима (зарубежному капиталу предоставлялись зна-
чительные тарифные и налоговые льготы по сравне-
нию с местными производителями), ни принцип наи-
большего благоприятствования (дополнительные пре-
ференции имели зарубежные этнические китайцы-
предприниматели), ни принцип равных условий на всей
территории государства (разных типов территориаль-
ных форм внешнеэкономической открытости в Китае
насчитывалось не менее пяти), ни принцип равного
доступа к рынку (предприятиям с иностранным учас-
тием, как правило, был закрыт самостоятельный сбыт
продукции в КНР). Кроме того, Китай в законодатель-
ном порядке определял зарубежным инвесторам обя-
зательства по использованию в производстве мест-
ных комплектующих, доле экспорта в продажах и т.п..
Обратной стороной модернизации, как пишет
В. Иноземцев, является то, что «китайская экономи-
ка, если сравнивать ее с американской и японской,
развивается по пути, который позволяет признать ее
даже не субъектом копирования, а полем приложения
новых технологических достижений» [4, с. 28]. Вскоре
Китай станет первой страной в мире по промышлен-
ному производству и по экономическому развитию в
целом. Но существует ряд факторов (детонаторов),
которые могут помешать Китаю войти в «клуб лиде-
ров» (стать страной «первого мира», войти в «золо-
той миллиард») и спровоцировать какие-либо кризи-
сы: экономические, политические, военные. Эти де-
тонаторы можно разделить на несколько групп: внеш-
неэкономические и внутриэкономические, внешнепо-
литические и внутриполитические.
К внешнеэкономическим детонаторам можно
отнести возможность мирового финансового кризи-
са развалить неокрепший еще национальный фондо-
вый рынок, что приведет к краху фондовых бирж,
обострению проблем с плохими кредитами, исчерпа-
нию национальных валютных резервов, отток ино-
странного капитала. Но экономика Китая продемон-
стрировала свою прочность во время азиатского фи-
нансового кризиса и, наверное, сможет минимизиро-
вать последствия кризиса. Вторым детонатором явля-
ется мировой энергетический кризис, сопровождаю-
щийся длительным ростом цен на нефть, что может
привести к росту издержек, инфляции, падению экс-
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
2007’3
133
порта. Третий детонатор — экспортоориентированность
экономики Китая — обрекает его на зависимость от
конъюнктуры на мировых рынках и, в частности, от
состояния главного потребителя китайской продукции
— США. Сокращение мирового спроса на китайские
товары может привести к катастрофическим послед-
ствиям для экономики Китая.
Учитывая Китайский ВВП ($ 1689,6 млрд по об-
менному курсу), к внутриэкономическим угрозам
можно отнести, во-первых, экстенсивный путь раз-
вития, хотя при 700 млн трудоспособных граждан,
более 90 млн. из которых официально признаются
безработными, при средней заработной плате 0,6—1,3
долл. в час, маловероятно, что мыслиться иной путь.
Этот фактор приведет к повышению нагрузки на ок-
ружающую среду, т.к. «благодаря промышленному
росту за последние годы Китай превратился в одного
из ведущих импортеров сырьевых товаров, и спрос
на сырье продолжает быстро расти. … Экономичес-
кий рост Китая оказывается очень материало- и энер-
гоемким — по той простой причине, что значитель-
ную часть роста обеспечивают металлургия, нефтепе-
реработка, химическая промышленность. И при том,
что своих ресурсов явно не хватает, энергетические
потребности страны постоянно растут» [5, с. 18], так-
же встанет вопрос повышения заработной платы что
приведет к росту издержек и будет способствовать
снижению темпов экономического роста. Во-вторых,
это отсутствие внутренних стимулов к инновациям.
Китай использует преимущественно импортированные
или скопированные технологии. Согласно данным
В. Иноземцева, «в 2001—2003 гг. его компании по-
лучили в 6 раз меньше патентов, чем корейские, и в
30 раз меньше, чем японские. Предпринимаются лишь
робкие попытки начать производство собственного
программного обеспечения» [4, с. 31]. Китайская эко-
номика становится «сборочным цехом» крупных кор-
пораций. И, наконец, возможность финансового кри-
зиса из-за неэффективности кредитования государ-
ственных предприятий.
Внешнеполитические детонаторы. Между-
народная политическая обстановка для Китая представ-
ляется весьма благоприятной. Территориальные спо-
ры улаживаются, проблема Северной Кореи под кон-
тролем по схеме «экономическая помощь в обмен на
ненагнетание», отношения с США содержат элементы
сотрудничества на основе фактора «своего» в эконо-
мике и противоборства на основе фактора «чужого»
в политике и идеологии и испытывают регулярные на-
пряжения из-за взрывоопасной тайваньской пробле-
мы… Однако напряженность такого рода балансиру-
ется углубляющейся экономической взаимозависимо-
стью, определяющей пределы ухудшения отношений
между Пекином и Вашингтоном, а также налажива-
нием взаимодействия по отражению новых угроз».
Отношения с Японией напряжены в связи с толкова-
нием японской агрессии в Китае в японских учебни-
ках истории. Хотя отчасти они уравновешиваются раз-
витием взаимной торговли и интересами японского
капитала в Китае.
Отношения с Евросоюзом и Россией наименее
конфликтоопасны.
Внутриполитические детонаторы: полити-
ческие и идеологические разногласия внутри
китайского руководства, коррупция, напряжен-
ная социальная ситуация в китайских городах,
проблема Тайваня.
Конечный результат реформ еще неясен, но уже
сейчас проглядывают контуры Китая как одной из ве-
дущих экономик мира. И что самое главное — в стра-
не удалось реализовать единственно правильную схе-
му проведения реформ, когда инициативы «верхов»
подкреплены согласием и оптимизмом «низов». В
едином созидательном порыве власть и общество
удачно синтезировали дерзость и восточную мудрость,
решительность и осторожность, амбициозность и тру-
долюбие, непоколебимую веру в особый путь к эко-
номическим вершинам и особое предназначение Под-
небесной на глобальной политической арене. Именно
это созидательное настроение, то, чего нам так не хва-
тало все 15 лет, и можно считать одним из главных
факторов успеха китайских реформ, в том числе в
образовательной сфере.
Любую образовательную реформу невозможно
вырвать из общего контекста социально-экономичес-
ких перемен. Чтобы предвидеть ее успех, готовность
общества принять и реализовать ее, необходима офор-
мившаяся потребность социума и экономики в новом
качестве образования. Вообще точкой отсчета китай-
ских реформ является 3-й пленум ЦК КПК, провозг-
ласивший в декабре 1978 г. принципиально новый курс
развития страны. Вот только некоторые штрихи этого
курса, дабы понять, с какими потребностями эконо-
мика Китая подошла к началу модернизации образо-
вательной сферы.
Проведение реформ первой волны было намече-
но в нескольких отраслях экономики, но приоритетом
стала аграрная сфера. И это не случайно, ведь 80%
населения в то время проживало в деревне. В начале
80-х годов в ходе деколлективизации были упраздне-
ны народные коммуны, составлявшие основу сель-
скохозяйственного производства, и осуществлен пе-
реход к системе семейного (арендного) подряда; зна-
чительно усилена химизация сельского хозяйства,
введены протекционистские государственные заку-
почные цены; взят курс на подъем сельской промыш-
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
134
Економічний вісник Донбасу
ленности через развитие волостно-поселковых пред-
приятий. Эти меры, конечно же, не решили всех про-
блем в данной сфере, остающейся самым узким мес-
том в китайской экономике, но позволили существенно
увеличить обеспечение огромного населения страны
собственным продовольствием и значительно поднять
уровень жизни крестьян. За 1978—1995 гг. их дохо-
ды увеличились почти в 12 раз.
Параллельно с аграрной реформой началась мо-
дернизация денежно-кредитной системы. Китайским
правительством был предпринят очень рискованный
(по российским меркам) отказ от антимонетарной
политики развития и реализована концепция форси-
рованной монетизации экономики и общества. За
1978—1995 гг. прирост денежной массы в 2,6 раза
превышал темпы прироста ВВП, средняя денежная за-
работная плата выросла в 9 раз.
В результате продуманных антиинфляционных
мер резких скачков цен (более 6% в год) удалось из-
бежать. Рациональностью характеризуется и процесс
формирования многоукладности в экономике. Китай-
ское руководство не пыталось сначала разрушить (при-
ватизировать) старый дом (государственный сектор),
а на его руинах создавать новый (частный сектор).
Страна пошла по пути реформирования и повышения
эффективности функционирования государственного
и коллективного укладов, а параллельно эволюцион-
ным путем на собственной инвестиционной основе
формировался частный уклад. Значительным подспо-
рьем в этом послужила государственная программа
развития малого бизнеса. В результате удалось избе-
жать пореформенных экономических провалов, харак-
терных для стран, бессистемно приватизировавших
государственную собственность.
Стержневым направлением нового курса стала
новая внешнеэкономическая стратегия, ориентирован-
ная на демонтаж прежних самоизоляционных меха-
низмов и активное включение страны в мирохозяй-
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
Таблица 2
Некоторые экономические показатели реформ в КНР [6]
ВВП в текущих
ценах
Внешняя торговля, млрд долл. Год
Население,
млн человек
млрд
юаней
млрд
долл.
ВВП на душу
населения, тыс.
долл. оборот экспорт импорт
1978
1985
1990
1995
2000
2004
962,6
1058,5
1143,3
1211,2
1267,5
1300,0
362,4
869,4
1854,8
5847,8
8940,4
13651,5
43,8
108,3
224,1
706,5
1080,0
1650,0
0,046
0,102
0,196
0,583
0,852
1,269
20,6
69,6
115,4
280,9
474,3
1154,8
9,8
27,4
62,1
148,8
249,2
593,4
10,9
42,3
53,3
132,1
225,1
561,4
ственные связи подобно тому, как это сделала в свое
время Япония. Невысокая стоимость и избыток рабо-
чей силы, результативная внешнеэкономическая по-
литика способствовали успешному вовлечению ки-
тайской экономики в процесс международного раз-
деления труда, нахождению своих ниш в транснацио-
нальных цепочках добавленной стоимости. За период
реформ оборот внешней торговли увеличился в 56 раз,
объем экспорта — в 60, импорта — в 51 раз (см.
табл. 2).
Среднегодовые темпы прироста ВВП за период
реформ составили 9,7% — самый высокий показа-
тель в мире. Запланированное китайским руковод-
ством увеличение ВВП в 4 раза за 1980—2000 гг. было
достигнуто уже к 1995 г. К этому же рубежу можно
отнести окончание первой волны реформ, по итогам
которой высветились узкие места преобразований. Во-
первых, качество рабочей силы и ее структура не со-
ответствовали потребностям обновляющейся эконо-
мики. Массовый импорт техники и технологий не да-
вал ожидаемого эффекта ускоренного внедрения но-
вого технологического уклада, и одним из основных
тормозов стал острейший дефицит квалифицирован-
ных кадров. Во-вторых, четко обозначилась дальней-
шая бесперспективность сохранения ресурсозатрат-
ного характера производства.
Решить эти проблемы можно было, только скор-
ректировав курс реформ. В первоочередном порядке
необходимо было коренным образом реконструиро-
вать народнохозяйственный комплекс и перейти от
экстенсивного к интенсивному типу развития, то есть
к принципиально новому качеству развития произво-
дительных сил. В марте 1996 г. был принят 9-й пяти-
летний план экономического и социального развития
КНР и перспективная программа до 2010 г., допол-
ненные впоследствии прогнозами до 2020, 2030 и
2050 гг. Поставленная задача — ликвидировать к
2020 г. разрыв с развитыми странами в науке, обра-
2007’3
135
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
зовании и экономике — не могла быть осуществлена
при старой, элитарной по своей сути системе образо-
вания. Стране был нужен массовый приток молодых
и образованных кадров, критическая масса которых
смогла бы в перспективе привести к замене модели
экономики, воспроизводящей заимствованные науч-
но-технические достижения, моделью, стимулирую-
щей генерацию собственных достижений. Была по-
ставлена задача — с помощью ускоренного развития
науки и образования уйти от консервативного воспро-
изводства ремесленных сил к приоритетному разви-
тию механических и электронно-технических произ-
водительных сил, в том числе через реализацию про-
грамм по индустриализации деревни и научно-техни-
ческой революции в промышленности и сельском
хозяйстве. Стратегический курс, выбранный компар-
тией Китая на XV съезде в 1997 г., провозгласил: «На-
ука и образование приведут страну к процветанию».
Таким образом, к решительным образователь-
ным новациям Китай подошел с уже оформившейся
насущной экономической потребностью. Политичес-
кая элита, анализируя итоги первой волны реформ,
пришла к пониманию того, что стратегия ускоренно-
го развития производительных сил не имеет практи-
ческих шансов на реализацию без формирования эф-
фективной системы ликвидации неграмотности и мас-
совой подготовки кадров. Вместе с существенно воз-
росшими запросами и финансовыми возможностями
государства, экономики и общества это придало ре-
форме совершенно особый характер. Из числа ведом-
ственной, реализуемой в значительной степени по
меркам и под давлением правящей партии или пра-
вительства, как это было, например, в России конце
90-х годов, она изначально перешла в ранг общена-
циональной задачи. Это предопределило настроение
образовательного сообщества, сосредоточившего все
силы на активной реализации реформы.
Ярко выраженная англосаксонская модель мно-
гоуровневого образования КНР не ставила задачей
архитектурную перестройку с целью повышения кон-
курентоспособности на мировом образовательном
рынке (как это было, например, в России). Необходи-
мо было в первую очередь изменить количественные
и качественные параметры функционирования этой
системы. Следует отметить, что реформе предшество-
вал содержательный подготовительный этап. Тогда
были сформулированы принципиальные контуры ре-
формы, создан соответствующий настрой для ее по-
зитивного восприятия китайской общественностью и
образовательным сообществом. Основополагающи-
ми документами стали постановление Госсовета «О
реформе структуры образования» от 1985 г. и приня-
тая в 1993 г. Программа модернизации системы обра-
зования КНР. Была поставлена задача ликвидировать
к концу столетия неграмотность подрастающего по-
коления и ввести обязательное девятилетнее базовое
образование, сформировать эффективную систему
подготовки специалистов, в первую очередь низшего
и среднего звена, перейти к массовому высшему об-
разованию, трансформировать чисто государственную
образовательную систему в государственно-обще-
ственную.
Последняя задача предполагала формирование
многоукладности в образовательной сфере, где наряду
с государственными (традиционно находящимся в ве-
дении министерства образования) стимулировалось
создание новых государственных (но уже ведомствен-
ной и провинциальной принадлежности), обществен-
ных и частных учебных заведений. Заметим, что идея
многоукладности не нова для китайского образования.
По своей сути она возродила многовековую практику
сосуществования казенных и неформальных частных
учебных заведений, широко применявшуюся вплоть до
50-х годов прошлого века, когда частные учебные за-
ведения были разом национализированы.
В формирующемся негосударственном секторе
образования, не имевшем доступа к бюджетным сред-
ствам, основным источником существования естествен-
но стали средства, взимаемые с учащихся и их роди-
телей. Благодаря существенному росту доходов обще-
ство вначале достаточно спокойно отреагировало на
появление платного частного образования, тем более,
что альтернатива в виде бесплатного для населения ба-
зового среднего образования в государственном сек-
торе была сохранена, а доступность его за счет откры-
тия новых школ в провинциях даже увеличилась.
Но, к сожалению, задача сохранения бесплатно-
го образования в государственном секторе не была
заложена в программу реформ. И это не случайно.
Финансирование системы образования в начале 90-х
годов на уровне 2,2% ВВП не позволяло решить зада-
чу массовой подготовки кадров, необходимо было в
кратчайшие сроки задействовать ресурс самофинан-
сирования системы. В результате платным стал дос-
туп практически ко всем уровням образования, кро-
ме базового среднего, получение которого гаранти-
ровалось государством. Не ограничиваемый государ-
ством процесс коммерциализации довольно быстро
захлестнул старшую и среднюю школу и среднее про-
фессиональное образование.
Более осторожно протекала коммерциализация
сферы высшего образования. Только в 1996 г. начал
осуществляться переход к повсеместному платному
высшему образованию в государственных вузах. Это-
му предшествовал период накопления опыта приема
в соответствии с оплачиваемым бюджетом госзака-
136
Економічний вісник Донбасу
зом и квотируемого на первых этапах приема на кон-
трактной основе за счет предприятий и граждан. С
1987 г. квота на «контрактный» прием составляла 5%
госзаказа, с 1992 г. она была увеличена до 25%. С
1996 г. в государственной (регулярной) высшей шко-
ле Китая плату вносить стали все, но была сохранена
градация на «бюджетных» и «контрактных» студентов
через дифференциацию платы за обучение и дальней-
шую ответственность перед бюджетом.
Так, при обучении на первой ступени — бакалав-
риате — «бюджетники» стали возмещать незначитель-
ную часть стоимости (около 480 долл. за четыре года),
а «контрактники» — полную стоимость обучения (по
естественно-научным специальностям около 3,5 тыс.
долл. за четыре года). Но при этом у «бюджетников»
возникало встречное обязательство перед государ-
ством — отработать по специальности и полученному
направлению не менее трех лет в отличие от «контрак-
тных» выпускников, имевших возможность самостоя-
тельно выбрать себе работодателя. Основной принцип
доступа к этим категориям обучения практически иден-
тичен российскому — по объему знаний, продемонст-
рированных при поступлении в вуз, никак не завязан-
ный на другие факторы, например, социальное проис-
хождение, уровень доходов семьи и др.
Уменьшилась ли с введением всеобщей платно-
сти доступность образования? Китайские чиновники
убеждены, что практически не уменьшилась: введен-
ная плата посильна для значительной части населения,
ведь за чертой бедности находится всего 4,6% насе-
ления, к тому же доступность обеспечивается комп-
лексом страховочных мер, которые будут рассмотре-
ны далее. Думается, однако, что платность значитель-
но уменьшила доступность образования выше базо-
вого среднего по крайней мере для половины наиме-
нее обеспеченного китайского населения. Несмотря
на значительный рост доходов, 16,6% населения су-
ществовало в 2001 г. менее чем на 1 долл. в день,
46,7% — менее чем на 2 долл. Для этой части населе-
ния нереальна плата за обучение даже на «бюджет-
ном» месте в вузе, не говоря уже о «контрактном»
образовании.
Но надо отдать должное китайскому руководству,
разработавшему в кратчайшие сроки достаточно эф-
фективный механизм, обеспечивший доступность об-
разования для малообеспеченных слоев населения.
Эффективный, конечно же, по меркам развивающих-
ся государств, поскольку более чем за 10 лет актив-
ной коммерциализации образовательного процесса,
например, в Украине, России и других странах СНГ
ничего подобного так и не удалось сделать.
Одним из основных страховочных средств дос-
тупа к получению любой квалификации в КНР явля-
ется созданная в банковском секторе система обра-
зовательного кредитования населения. Ее отличитель-
ные особенности — упрощенная процедура получе-
ния кредита, низкая процентная ставка, субсидируе-
мая государством и не превышающая уровня инфля-
ции, и — самое главное — возможность списания
кредита при согласии выпускника отработать опреде-
ленный срок по распределению в наиболее удален-
ных и наименее экономически развитых провинциях.
Правда, растущая доля невозвращенных кредитов
вследствие законодательной непроработанности меха-
низма их возврата ограничила ранее масштабный до-
ступ к образовательным кредитным ресурсам, но сам
характер системы заслуживает одобрения и дополни-
тельного изучения.
Крайне интересен опыт КНР по использованию
дополнительных ресурсов госбюджета для помощи
малоимущим, демонстрирующим значительные успе-
хи в учебе, через систему грантов. В первую очередь
это наиболее масштабная государственная програм-
ма «Надежда». Гранты по ней выдаются беднякам-от-
личникам на завершающих этапах обучения на без-
возвратной основе. За 10 лет с момента ее старта в
1989 г. гранты были выданы на сумму 200 млн долл.
За счет средств данной программы не только решает-
ся прямая адресная помощь малоимущим, но и повы-
шается в целом доступность среднего образования для
сельской молодежи. 7 тыс. новых сельских школ —
итог инвестиционной компоненты программы «Надеж-
да». Программа «Матери Китая» ориентирована на
повышение уровня образования и социального стату-
са женской части населения. Гранты выдаются девуш-
кам из малообеспеченных семей на получение пол-
ного среднего и высшего образования.
Немаловажным средством доступа к высшему
образованию стала система внутривузовских посо-
бий. В соответствии с законодательством вузы обяза-
ны 10% от полученных внебюджетных средств направ-
лять на пособия малоимущим студентам. Через такие
пособия перераспределяются немалые средства. Так,
в 2002 г. в совокупности по всем государственным
регулярным вузам фонд помощи достиг 875 млн долл.,
или более 5% их валовых расходов. Из этих средств
было выдано 7,3 млн пособий.
Другое немаловажное страховочное средство —
стипендия, выдаваемая только отличникам учебы. Сти-
пендия существенная (около 120 долл. в год в сере-
дине 90-х годов) и не случайно соответствует «бюд-
жетной» плате за обучение того периода. В дальней-
шем размер платы за обучение неоднократно повы-
шался, но одновременно с ней увеличивалась и сти-
пендия, которая всегда оставалась эквивалентной пла-
те, вносимой «бюджетными» студентами. По сути, вы-
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
2007’3
137
сокий размер и конкурсность получения стипендии
обеспечивают, кроме стимулирования высоких резуль-
татов учебы, и некую селекцию (за счет сопряжения
«бюджетного» контингента с обязательным распреде-
лением) наиболее способной части молодежи для ра-
боты в государственном секторе экономики. Таким
образом, старый механизм государственного распре-
деления в Китае не был полностью демонтирован, как
у нас, а обновлен рыночным инструментарием реали-
зации, охватывающем как «бюджетных» (в обязатель-
ном порядке), так и «контрактных» (в добровольном
порядке) выпускников.
Значительной вехой образовательной реформы
стало обнародование в 1997 г. так называемой «Про-
граммы 211», давшей старт подготовке вузов к кон-
курсу на включение в число лучших вузов, которые
должны будут получить существенные преференции,
в первую очередь дополнительное финансирование.
Кодировка программы символична: первые две циф-
ры означают XXI в., третья — создание одной сотни
ведущих университетов, которые смогут обеспечить
успех китайской высшей школы на внутреннем и меж-
дународном рынках образовательных услуг. Таким
образом, началась двухлетняя подготовка к введению
категорийности вузов и дифференциации средств гос-
поддержки различным их категориям.
Что же представляла собой государственная выс-
шая школа Китая, когда перед ней была поставлена
столь серьезная задача? Абсолютные цифры впечат-
ляют. В 1997 г. насчитывалось 1020 университетов и
институтов, где обучалось 5,9 млн студентов, что в
1,6 раза больше, чем в 1990 г. В магистратуре обуча-
лись и занимались исследованиями 176 тыс. моло-
дых ученых. Профессорско-преподавательский кор-
пус составлял более 400 тыс. человек, из них 9% —
профессора и 28,5% — доценты. Эти показатели сви-
детельствуют о существенных сдвигах в системе выс-
шего образования, если не соотносить их с числен-
ностью населения. Так, например, в 1997 г. в расчете
на 10 тыс. населения в Китае насчитывалось 50 сту-
дентов и магистрантов (для сравнения: в России —
370, США — 500), в вузах страны обучалось всего
6% от численности населения соответствующей воз-
растной группы (в России — 57, США — 81%), ин-
декс уровня образования населения КНР 0,80 соот-
ветствовал уровню Албании, Боливии, Индонезии.
Говоря о создании категории ведущих вузов,
руководство КНР предполагало необходимость их
перспективного позиционирования среди лучших
мировых университетов. Но реалистично ли ставить
перед каждым десятым вузом задачу достигнуть ми-
рового уровня? На что рассчитывали правящие круги
Китая, поднимая планку столь высоко? Ведь ВВП на
душу населения в 1997 г. едва перевалил за отметку
750 долл. Как можно потеснить североамериканские
университеты с «образовательного Олимпа» (в рей-
тинге 200 лучших университетов мира 59 американ-
ских), если в США ВВП на душу населения — более
33 тыс. долл., а годовой бюджет ведущих универси-
тетов, таких как Гарвард, Оксфорд, Кембридж, соиз-
мерим с бюджетом всей высшей школы КНР?
Идеологи «Программы 211» отдавали себе от-
чет, что данная задача утопична, во всяком случае для
всей сотни вузов, и нереальна в ближайшей перспек-
тиве. Однако желание китайского руководства создать
университеты XXI в., которые бы смогли обеспечить
имидж и приоритетное место стране в формирующейся
глобальной «экономике знаний», вполне прагматично
и дальновидно: без амбиций не будет и результатов,
без стратегической цели не будет выверенной такти-
ки, будет лишь имитация движения вперед.
Такую логику рассуждений подтверждает даль-
нейший ход реформы. В мае 1998 г. на праздновании
100-летнего юбилея Пекинского университета пред-
седатель КНР Цзян Цземин сформулировал «Програм-
му 985» (98 — год, 5 — месяц обнародования) с иде-
ей формирования новой категории элитных вузов и
достижения ими уровня лучших университетов мира
в ближайшие 10—20 лет. В этой программе был сде-
лан существенный акцент на научно-исследовательс-
кую деятельность элитных университетов, через при-
оритетное развитие которой и предполагается дости-
жение ими мирового уровня.
Заявленная в программах «211» и «985» цель
нашла первое воплощение в решении ЦК КПК и Гос-
совета КНР, фиксирующем беспрецедентное обязатель-
ство начиная с 1998 г. и на протяжении последующих
пяти лет увеличивать долю расходов на образование
из центрального бюджета ежегодно на 1 процентный
пункт, из бюджетов провинций — на 1—2 п.п. Нельзя
сказать, чтобы данное решение неукоснительно вы-
полнялось, но следует признать, что наращивание об-
разовательных расходов в КНР стало государствен-
ным приоритетом: в 2003 г. они составили уже 3,28%
ВВП.
Законодательное оформление «Программа 985»
получила в принятом Госсоветом КНР «Плане меро-
приятий по подъему образования навстречу XXI веку»
(1999 г.). В документе сформулирована также задача
ввести к 2010 г. полное среднее образование молоде-
жи городов и экономически развитых провинций,
смещен приоритет в сторону высшего профессиональ-
ного образования, поставлена задача активного при-
влечения в высшую школу ведущих зарубежных спе-
циалистов, детализирован процесс введения катего-
рийности вузов и др.
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
138
Економічний вісник Донбасу
Что касается последнего пункта, то 100 универ-
ситетов, вошедших в число ведущих, получили до-
полнительное финансирование — почти 1,9 млрд долл.
на четыре года (годовые расходы бюджета на всю сис-
тему образования составляли в 1999 г. 19,8 млрд
долл.). Каждому вузу причиталось в среднем около
4,7 млн долл. в год — сумма, конечно, немалая, но в
целом не обеспечивающая прорыва. Это было очевид-
но, поэтому предусматривались значительные допол-
нительные ассигнования элитным вузам, имеющим
шансы достичь к 2010—2020 гг. мирового уровня. На
первом этапе были отобраны 9 элитных вузов, на вто-
ром этапе их число увеличилось до 34, сейчас их 38. В
пользу этих университетов стала перераспределяться
треть всех бюджетных расходов на научные цели по
линии министерства образования. На основе конкурса
инновационных проектов они получили гранты, раз-
мер которых был дифференцирован в зависимости от
масштабности заявленных проектов, но в целом по-
зволял всем получателям добиться существенной мо-
дернизации научно-образовательного процесса.
Говоря об организационно-структурном аспекте
реформы, нельзя не сказать о содержательном видо-
изменении китайского образования. В первую очередь
следует остановиться на поставленной системе обра-
зования задаче усиления воспитательной работы с
молодежью. Здесь отчетливо видны две однонаправ-
ленные тенденции, последствия которых представля-
ют для китайского руководства серьезную проблему.
Во-первых, взяв курс на внешнеэкономическую
открытость страны, еще готовясь к вступлению в ВТО
(оно произошло в ноябре 2001 г.), Китай стимулиро-
вал политику «открытых дверей» и в сфере образова-
ния. В пореформенный период устойчивыми стали
потоки масштабного выезда студентов для обучения
за рубежом (с 1978 г. на учебу в 100 с лишним стран
выехало более 370 тыс. человек), регулярных стажи-
ровок преподавателей в западных университетах и
массового приглашения в страну зарубежных препо-
давателей высокой квалификации. Около трети китай-
ских студентов после получения престижных дипло-
мов и степеней возвращаются домой (к настоящему
моменту вернулось более 100 тыс. человек). Многие
из них получают выгодные предложения продолжить
научно-педагогическую деятельность.
Но суть проблемы в том, что за период обучения
молодежь получает не только знания, но и впитывает
ценности «буржуазного» мира и отходит от социалис-
тического курса. Такие преподаватели, не говоря уж
о зарубежных специалистах, менее всего склонны к
идейному воспитанию студенчества в духе привержен-
ности политическим идеалам социализма. Приходя-
щие на образовательный рынок Китая зарубежные
образовательные учреждения, число которых после
вступления страны в ВТО постоянно увеличивается,
также дистанцируются от идейно-нравственного вос-
питания подрастающего поколения.
Во-вторых, содержание китайского образования
видоизменяется в направлении копирования западно-
го контекста. Это отчетливо проявляется прежде все-
го в подготовке специалистов гуманитарных профи-
лей. Сканирование западных дисциплин, образова-
тельных программ, методов и методик обучения не-
избежно привносит в китайскую модель молодого
специалиста несвойственные ей ранее черты «инди-
видуалистической» и «эгоцентричной» направленно-
сти англо-американской модели.
Эти процессы, протекающие на фоне все возра-
стающей агрессии западных штампов вседозволен-
ности, половой распущенности, психической неурав-
новешенности, очень волнуют китайское руководство.
В программных документах последних лет формули-
руется задача поставить идейно-нравственное воспи-
тание во главу угла деятельности всех образователь-
ных учреждений, активизировать формирование ка-
чественных характеристик личности, в том числе че-
рез укрепление физического и психического здоро-
вья учащихся.
Что касается непосредственно содержательной
стороны образовательного процесса, то с середины
80-х годов в этом направлении ведется планомерная
работа. Например, в сфере высшего образования на-
блюдается отход от чрезмерно узкой специализации
выпускников. Как итог — сокращение в два раза чис-
ла специальностей за счет их укрупнения. Шесть лет
назад запущено новое поколение учебных планов с
увеличенной до 70% долей фундаментальных дисцип-
лин. Не менее активно принятая в 1998 г. программа
обновления знаний выполняется и на других уровнях
системы образования.
Образовательная реформа в Китае идет полным
ходом. Уже сейчас можно уверенно констатировать,
что задача кардинального повышения образовательно-
го уровня населения решается успешно. По абсолют-
ным показателям система образования КНР ныне одна
из самых масштабных в мире. Различными уровнями
и формами образования охвачено около 260 млн чело-
век, или 20% всего населения. Это существенный ре-
зультат реформы. Для сравнения: в РФ различными
формами обучения охвачено более 25% населения.
Наиболее значительны успехи в базовом сред-
нем образовании. Китай вплотную подходит к реали-
зации задачи всеобщего 9-летнего среднего образо-
вания: степень охвата соответствующей возрастной
группы увеличилась с 40% в 1990 г. до 92% сейчас.
Но говорить о ликвидации неграмотности всего
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
2007’3
139
населения Китая было бы преждевременным. Несмотря
на то, что коэффициент неграмотности (удельный вес
неграмотных в возрасте 15 лет и старше в общей чис-
ленности этой возрастной группы) имеет ярко выра-
женную положительную динамику — с 22% в 1990 г.
понизился до 14,8% в 2000 г., все же он остается очень
существенным, особенно среди женской части насе-
ления: с 32% в 1990 г. он уменьшился только до 22%
в 2000 г. Для сравнения: по данным последней пере-
писи, уровень неграмотности российского населения
составляет 0,2%.
Что касается охвата молодежи полным средним
образованием, то в соответствующей возрастной груп-
пе он составляет всего около 70% охвата базовым
средним образованием (в РФ — 95%). Доступу мо-
лодежи, в первую очередь сельской, к этому уровню
образования препятствует, безусловно, его платность.
Принципиально ситуация здесь может измениться толь-
ко при переходе к гарантированному государством
бесплатному доступу к данному уровню образования,
как это практикуется во всех развитых странах. На-
сколько известно, такая задача еще не ставится. По
оценкам специалистов, перейти к всеобщему полно-
му среднему образованию при сохраняющейся дина-
мике увеличения государственных расходов КНР смо-
жет ориентировочно к 2010 г., после решения этой
задачи в городах и развитых провинциях.
В сфере высшего и послевузовского образова-
ния наблюдаются реальные сдвиги. Только за 1995—
2004 гг. число обучающихся на уровне бакалавриата
по традиционной (очной) форме увеличилось в 4,6
раза. Растет спрос на получение высшего образова-
ния среди работающих: более чем вдвое увеличилась
численность обучающихся на этом уровне без отрыва
от производства. Все ощутимее заинтересованность
молодежи в получении послевузовского образования.
До 90% выпускников вузов, получивших диплом
бакалавра, желают поступить в магистратуру и около
14% выдерживают конкурс. С 1981 г. подготовлено
свыше 110 тыс. докторов наук (эта степень в КНР
соответствует нашей степени кандидата наук) и более
820 тыс. магистрантов, что позволило кардинально
улучшить кадровую обеспеченность отраслей обра-
зования и науки.
Вместе с тем при всех положительных сдвигах
считать доступ к высшему образованию массовым
пока нельзя. Степень охвата соответствующей возра-
стной группы этим уровнем образования увеличилась
с 6% в 1997 г. до 13% в 2001 г. и 19% в 2004 г. (в
России этот показатель превысил 70%). Однако сле-
дует учесть динамизм современного похода за знани-
ями в КНР. Так, высшей школе для увеличения чис-
ленности студентов и магистрантов с 50 до 160 в рас-
чете на 10 тыс. населения понадобилось всего 7 лет
(1998—2004 гг.), в то время как нашей стране — 21
год (с 1946 по 1967 г.). Не единожды проверенная
стратегия «гонки за лидером» (в данном случае за
США и Россией) в сфере образования реализуется в
Китае очень эффективно.
Произошли изменения в финансировании систе-
мы образования. Как уже упоминалось, в КНР взят
курс на приоритетное наращивание образовательных
расходов как из центрального бюджета, так и из бюд-
жетов провинций. Планы Госсовета КНР — довести
расходы на образование из консолидированного бюд-
жета к 2010 г. до 5% ВВП. С учетом беспрецедентно-
го наращивания самого ВВП Китай имеет все шансы
достичь уровня образовательных расходов наиболее
развитых стран в 7% уже к 2020 г. На этом фоне рос-
сийские расходы консолидированного бюджета на об-
разование, застывшие на отметке 3,5% ВВП без ка-
ких-либо перспектив роста, блекнут, абсолютно не под-
тверждая провозглашенную на самом высоком уров-
не приоритетность развития российского образования.
В актив образовательной реформы в КНР следу-
ет записать неуклонный рост заработной платы пре-
подавательского корпуса. С 1984 по 2004 г. в сред-
нем по системе образования она возросла в 18 раз.
Задача, которую в России намечено решить только к
2008 г., в китайской высшей школе уже решена —
профессор в среднем получает больше 1 тыс. долл. в
месяц. Китайское руководство мыслит прагматично:
такой уровень оплаты труда педагогов не благотвори-
тельность, а скорее способ трансформации негатив-
ного восприятия образовательным сообществом ре-
формы в позитивное, средство для созидательного
настроя этого сообщества, что в конечном итоге яв-
ляется залогом успешности самой реформы.
Болезненной темой для китайского общества яв-
ляется коммерциализация сферы образования. Этот
процесс наблюдается не только в негосударственном
секторе, где это вполне естественно, но и в государ-
ственном, хотя извлечение прибыли в качестве цели
функционирования учебного заведения запрещено за-
конодательством КНР для обоих секторов.
Чтобы понять масштабы коммерциализации, не-
обходимо сопоставить государственные и частные
расходы на образование. В 2002 г. валовые расходы
на образование составили 66,4 млрд долл., в том числе
государственные — 37,7 млрд долл. (56,8%) и част-
ные — 28,7 млрд (43,2%). В государственной выс-
шей школе пропорция приблизительно та же: в вало-
вых расходах в сумме 14,7 млрд долл. доля государ-
ственных составила 52,8%, частных — 47,2%. В
2003 г. валовые расходы в целом на всю систему об-
разования увеличились на 13%, до 75,2 млрд долл.
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
140
Економічний вісник Донбасу
При этом весь прирост был обеспечен увеличением
государственных расходов, которые составили уже
62% валовых расходов. Частные же расходы даже
уменьшились до 38%. При таком динамизме прирос-
та государственных ассигнований на нужды образо-
вания вполне ожидаема стабилизация, а затем и умень-
шение доли частных расходов. Пока же проблема ком-
мерциализации этой сферы сохраняет свою актуаль-
ность: расходы на образование поглощают 12,6% се-
мейного бюджета среднестатистической китайской
семьи. Размеры негосударственного сектора пока не-
значительны. В 2002 г. в 62 тыс. негосударственных
учебных заведениях, в том числе в 1335 вузах, обу-
чалось 11,2 млн человек, а это только 4,4% всех уча-
щихся. Однако не стоит забывать о непредсказуемых
для системы образования последствиях вступления в
ВТО [6].
Опыт выделения и финансирования ведущих ву-
зов КНР также крайне интересен. Ведь Украине еще
только предстоит сформировать авангард универси-
тетов. Кроме того, данный опыт демонстрирует высо-
кую вероятность последующего сужения этой когор-
ты до 20—30 элитных вузов уже с существенными
финансовыми преференциями. Но что дала дифферен-
циация высшей школе Китая? Значительные дополни-
тельные ассигнования позволили решить таким вузам,
в первую очередь элитным 38 университетам, целый
комплекс проблем, традиционно возникающих при
длительном хроническом недофинансировании. Суще-
ственно модернизирована учебно-лабораторная база,
отремонтированы старые и построены новые учебные
корпуса, закуплено за рубежом новейшее оборудо-
вание, позволяющее проводить исследования на ми-
ровом уровне, и т.д. Значительно обновлена вузов-
ская инфраструктура: введены в строй новые места
проживания и отдыха студентов, центры массового
повышения физической культуры и спорта, создана
новая учебно-научная информационная сеть и т.д. Кро-
ме кардинального улучшения материальной базы, эти
вузы практически решили проблему обеспеченности
кадрами высшей квалификации: большинство препо-
давателей повысило квалификацию за рубежом, для
руководства научными направлениями привлечена
лучшая зарубежная профессура. Естественно, такие
вузы смогли потеснить остальные в конкурсах на на-
учные гранты, существенно увеличить конкурс на
преподавательские и научные вакансии, а также под-
нять конкурсную планку для абитуриентов. По сути,
они стали абсорбировать лучшие научно-педагогичес-
кие кадры страны (в том числе за счет перелива этих
кадров из прочих вузов, где естественно обострилась
кадровая проблема) и снимать сливки в виде наибо-
лее способной части абитуриентов.
Итогом мощных финансовых вливаний и после-
дующих модернизационных процессов стало позици-
онирование элитных китайских вузов в мировой уни-
верситетской «табели о рангах». В рейтинге 200 луч-
ших университетов мира за 2004 г. представлены уже
7 китайских вузов. Лидирует на 17-м месте Пекин-
ский университет, на 42-м — Гонконгский универси-
тет науки и техники, на 62-м — университет Синьхуа,
на 84-м — Университет Гонконга, на 154-м — Китай-
ский университет науки и техники, на 192-м — Нан-
кинский и на 196-м — Фуданьский университет. Сле-
дует признать это колоссальным успехом китайского
высшего образования. Из постсоветских универси-
тетов в этот рейтинг вошел только МГУ им. М.В. Ло-
моносова, размещенный на 92-м месте.
Руководство КНР намерено всячески стимули-
ровать дальнейшее продвижение этих вузов. Плани-
руется повышение рейтинга Пекинского и Синьхуа
университетов. Для этого с 2004 г. действует пятилет-
няя программа приглашения в эти два университета
по 50 лучших зарубежных исследователей с беспре-
цедентно высокой даже для развитых стран оплатой
— 120 тыс. долл. в год. При такой мощной концент-
рации ресурсов вполне ожидаемо в скорой перспек-
тиве позиционирование этих вузов на одной ступени
со Стэндфордским, Йельским и Принстонским уни-
верситетами, занимающими 7—9 строчки мирового
рейтинга.
Оборотной стороной медали в процессе диффе-
ренциации является проблема дальнейших перспек-
тив государственных вузов, не попавших в число ве-
дущих. «Программа 211» уготовила им достаточно
грустные перспективы дальнейшего развития по од-
ному из трех сценариев.
Первый — слияние с ведущими университетами
по территориальному или отраслевому признаку. Вто-
рой — перевод значимых для провинций вузов из
центрального в местное подчинение с финансирова-
нием из бюджета провинций либо их перевод в со-
вместное ведение. Эти два сценария сейчас активно
реализуются. Уже в 2003 г. в ведении министерства
образования осталось только 72 вуза, в ведении всех
других министерств — 117, а провинциям придется
финансировать 1154 вуза. Третий — самый драмати-
ческий сценарий — закрытие отстающих вузов. Пока
он не осуществляется, но устрашающий его эффект
заставляет вузовский менеджмент изыскивать все
возможные средства для повышения эффективности
научно-образовательной деятельности, дабы уйти с
последних рейтинговых позиций. Но, в конце концов,
закрытие или, что более реально — приватизация ву-
зов, которые не смогли самостоятельно выстоять в
конкурентной борьбе, окажется неизбежным. Такова
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
2007’3
141
будет плата за преференции при ограниченных ресур-
сах развития.
В целом можно считать, что в результате образо-
вательной реформы Китай достиг значительных успе-
хов в совершенствовании человеческого потенциала и,
что самое главное, в формировании нового качества
экономического роста и социально-экономического
развития страны. Опыт Китая высвечивает подходы к
образовательной реформе, которые, по мнению авто-
ров статьи, могут быть поучительными для многих стран
переходного периода: 1) основные цели образователь-
ной реформы должны быть ясны и воспринимаемы всем
обществом, а предопределяться они должны уже офор-
мившейся социально-экономической потребностью;
2) необходим существенный подготовительный этап ре-
формы для проведения публичных сверочных и кор-
ректировочных процедур, формирования новых для
реформируемого объекта структур; 3) ставящиеся стра-
тегические ориентиры должны быть масштабны и ам-
бициозны — общество должно понимать, на что по-
тратятся дополнительные финансовые ресурсы; 4) на-
чинать преобразования следует с формирования зна-
Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко
чительной массы их сторонников и проводников в са-
мом реформируемом объекте, в том числе через со-
здание для них мощных стимулов; 5) образовательная
реформа обречена на провал без значительных допол-
нительных финансовых ресурсов.
Литература
1. Курбатов В.П. Опыт Китая. КНР: модерни-
зация экономики и сотрудничество с Россией // Рос-
сийский экономический журнал. — 2005. — №2. —
С. 48—59. 2. Бельчук А. Вновь об оценке реформ в
Китае // Мировая экономика и международные отно-
шения. — 2005. — №4. — С. 86—93. 3. Василь-
ев Л.С. История религий Востока: Учеб. пособие для
студентов вузов. — Второе изд., перераб. и доп. —
М.: Высш. шк., 1988. — 416 c. 4. Иноземцев В.
Китайский экономический феномен: состояние и пер-
спективы // Проблемы теории и практики управления.
— 2004. — №2. — С. 27—33. 5. Власова О., По-
пов В., Хазбиев А. Великий поход // Эксперт. —
2005. — №25. — С. 15—20. 6. Economist. — 2005.
— 27 December. — P. 5—8.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-16113 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1817-3772 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-02T12:01:28Z |
| publishDate | 2007 |
| publisher | Інститут економіки промисловості НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Бережная, Т.Ф. Ляшенко, С.В. 2011-02-07T08:57:02Z 2011-02-07T08:57:02Z 2007 Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы / Т.Ф. Бережная, С.В. Ляшенко // Економічний вісник Донбасу. — 2007. — № 3(9). — С. 131-141. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. 1817-3772 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/16113 ru Інститут економіки промисловості НАН України Менеджмент інновацій Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы Article published earlier |
| spellingShingle | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы Бережная, Т.Ф. Ляшенко, С.В. Менеджмент інновацій |
| title | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы |
| title_full | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы |
| title_fullStr | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы |
| title_full_unstemmed | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы |
| title_short | Экономические реформы и система образования в Китае: ретроспектива и перспективы |
| title_sort | экономические реформы и система образования в китае: ретроспектива и перспективы |
| topic | Менеджмент інновацій |
| topic_facet | Менеджмент інновацій |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/16113 |
| work_keys_str_mv | AT berežnaâtf ékonomičeskiereformyisistemaobrazovaniâvkitaeretrospektivaiperspektivy AT lâšenkosv ékonomičeskiereformyisistemaobrazovaniâvkitaeretrospektivaiperspektivy |