На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы

На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы

Автор сопоставляет северную границу распространения греческих и италийских (в том числе этрусских) импортов VII—VI вв. до н. э., с данными о территориях центральноевропейских «варваров», собранных в античной традиции, в основном — у Геродота. На основе приведенных фактов предполагается, что у дел...

Full description

Saved in:
Bibliographic Details
Published in:Археологія і давня історія України
Date:2019
Main Author: Хохоровски, Я.
Format: Article
Language:Russian
Published: Інститут археології НАН України 2019
Subjects:
Статті
Online Access:https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/163075
Tags: Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы / Я. Хохоровски // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2019. — Вип. 2 (31). — С. 197-254. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
id nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-163075
record_format dspace
spelling Хохоровски, Я.
2020-01-23T17:44:57Z
2020-01-23T17:44:57Z
2019
На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы / Я. Хохоровски // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2019. — Вип. 2 (31). — С. 197-254. — рос.
2227-4952
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/163075
904 (4)“638”
Автор сопоставляет северную границу распространения греческих и италийских (в том числе этрусских) импортов VII—VI вв. до н. э., с данными о территориях центральноевропейских «варваров», собранных в античной традиции, в основном — у Геродота. На основе приведенных фактов предполагается, что у делосцов, под названием «гиперборейцев» понимались сообщества, населявшие территории с северной стороны Карпат, в бассейне Вислы и Варты, с традициями характерными еще для модели культур урновых полей эпохи поздней бронзы. Состояние географических и культурных знаний и масштабы взаимопроникновения средиземноморского и варварского миров были, вероятно, гораздо большими, чем об этом можно судить, исходя из количества, ассортимента и познавательного потенциала предметов «импорта» — археологических следов взаимодействия этих миров.
Comparing the northern boundary of the distribution of Greek and Italian imports from the 7th—6th centuries with the state of knowledge about Central European «barbarian» territories encapsulated in the antique tradition and conveyed primarily by Herodotus allows for an insight into the relationships between these two worlds.
ru
Інститут археології НАН України
Археологія і давня історія України
Статті
На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
At the Far Fringes of the Antique World — the Hyperboreans of Central Europe
Article
published earlier
institution Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection DSpace DC
title На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
spellingShingle На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
Хохоровски, Я.
Статті
title_short На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
title_full На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
title_fullStr На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
title_full_unstemmed На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы
title_sort на далеких окраинах античного мира: гиперборейцы центральной европы
author Хохоровски, Я.
author_facet Хохоровски, Я.
topic Статті
topic_facet Статті
publishDate 2019
language Russian
container_title Археологія і давня історія України
publisher Інститут археології НАН України
format Article
title_alt At the Far Fringes of the Antique World — the Hyperboreans of Central Europe
description Автор сопоставляет северную границу распространения греческих и италийских (в том числе этрусских) импортов VII—VI вв. до н. э., с данными о территориях центральноевропейских «варваров», собранных в античной традиции, в основном — у Геродота. На основе приведенных фактов предполагается, что у делосцов, под названием «гиперборейцев» понимались сообщества, населявшие территории с северной стороны Карпат, в бассейне Вислы и Варты, с традициями характерными еще для модели культур урновых полей эпохи поздней бронзы. Состояние географических и культурных знаний и масштабы взаимопроникновения средиземноморского и варварского миров были, вероятно, гораздо большими, чем об этом можно судить, исходя из количества, ассортимента и познавательного потенциала предметов «импорта» — археологических следов взаимодействия этих миров. Comparing the northern boundary of the distribution of Greek and Italian imports from the 7th—6th centuries with the state of knowledge about Central European «barbarian» territories encapsulated in the antique tradition and conveyed primarily by Herodotus allows for an insight into the relationships between these two worlds.
issn 2227-4952
url https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/163075
citation_txt На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы / Я. Хохоровски // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2019. — Вип. 2 (31). — С. 197-254. — рос.
work_keys_str_mv AT hohorovskiâ nadalekihokrainahantičnogomiragiperboreicycentralʹnoievropy
AT hohorovskiâ atthefarfringesoftheantiqueworldthehyperboreansofcentraleurope
first_indexed 2025-11-25T23:29:18Z
last_indexed 2025-11-25T23:29:18Z
_version_ 1850584272645128192
fulltext 197ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) УДК: 904 (4)“638” Я. хохоровски НА ДАЛЕКих ОКРАиНАх АНтиЧНОГО МиРА: ГипЕРБОРЕЙЦЫ ЦЕНтРАЛЬНОЙ ЕВРОпЫ автор сопоставляет северную границу распро- странения греческих и италийских (в том числе этрусских) импортов VII—VI вв. до н. э., с данными о территориях центральноевропейских «варваров», собранных в античной традиции, в основном — у Геродота. на основе приведенных фактов предпо- лагается, что у делосцов, под названием «гипербо- рейцев» понимались сообщества, населявшие тер- ритории с северной стороны Карпат, в бассейне Вислы и Варты, с традициями характерными еще для модели культур урновых полей эпохи поздней бронзы. Состояние географических и культурных знаний и масштабы взаимопроникновения среди- земноморского и варварского миров были, вероят- но, гораздо большими, чем об этом можно судить, исходя из количества, ассортимента и познава- тельного потенциала предметов «импорта» — ар- хеологических следов взаимодействия этих миров. Ключевые слова: центральная Европа, гречес- кий и этруский импорт, торговые пути, этничес- кая география, гиперборейцы. Находка группой исследователей из Жешовс- кого университета под руководством профессора Сильвестра чопека греческой амфоры на горо- дище эпохи раннего железа возле д. Хотынец (Chotyniec) у реки вишня, правого притока сред- него Сана в юго-восточной Польше (Czopek et al. 2017, p. 291—305), является одним из самых ярких открытий в центрально-европейской ар- хеологии за последнее время 1. Сенсационность 1. Информацию об этой сенсационной находке еще до ее научной публикацией, не учитывая сооб- щений в средствах массовой информации и пред- варительных сведений о раскопках, я получил благодаря доброжелательности профессора Силь- вестра чопека и его сотрудников, за что глубоко им благодарен. этой находки объясняется, прежде всего, значи- тельным расстоянием, приблизительно в 700— 1000 км по прямой линии, от места ее обнаруже- ния до предполагаемого места происхождения. Оно может быть локализовано среди греческих колоний на побережье черного моря, а возмож- но — и в северо-восточной части Средиземно- морского бассейна. Осмысление чрезвычайного и, несомненно, совсем неожиданного характера этого открытия, явится в будущем, наверное, предметом многочисленных исследований, ко- торые со временем предпримет коллектив, об- наруживший эту амфору. Среди многих тем, которые могут стать отправными пунктами для интерпретации находки из Хотынца, важней- шими будут, несомненно, ее география и столь же характер — значит та же амфора, как ем- кость для вина или оливкового масла, которая могла с ними перемещаться и в морском, и в су- хопутном транспорте 2. См.: Czopek, S. , Trybała-Zawiślak, K., Trąbska, J., Trybalska, B., Adamik-Proksa, J., Burghardt, M., Ocadryga-Tokarczyk, E., Tokarczyk, T. , Rajpold, W. 2019. The first finding of a Greek amphora in Po- land. American Journal of Archaeology (в печати); Czopek, S. 2019. Enklawa scytyjskiego kręgu kul- turowego w południowo-wschodniej Polsce. Przegląd Archeologiczny (в печати). А также: http://www. ur.edu.pl/uniwersytet/aktualności/32381,chotyniec- odkrywa-swoje-sekrety, доступ: 03.09.2018; Pierwsza grecka amfora odnaleziona na ziemiach polskich! Archeologia Żywa, https://archeologia.com. pl/2017/07/28/pierwsza-grecka-amfora-odnaleziona- na-ziemiach-polskich, доступ: 30.01.2019. 2. Для культуроведческих рассуждений значение имеет не столько присутьстве, на территории «варваров», амфор как емкостей, но их содержи- мое (вино, масло) и возможность употребления этих продуктов в определенном регионе.© Я. ХОХОРОвСКИ, 2019 198 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 1. западногальштат- ские (раннекельтские) «княжеские» усадьбы на фоне распространения гре- ческих (амфоры — крас- ные точки) и этрусских (кувшины с клювовидным сливом — зеленые точ- ки) импортов: 1 — Mont Lassios; 2 — Champ-du- Château; 3 — Châtillon- sur-Glane; 4 — Britzgyberg; 5 — Münsterberg; 6 — Üetliberg; 7 — Heuneburg; 8 — Hohenasperg; 9 — Marienberg; 10 — Ipf (по Krause 2011, fig. 1) Рис. 2. Распространение «греческо-провансальских» амфор в западной Европе (по Kimmig 1983, fig. 27) 199ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Даже поверхностный обзор такого рода нахо- док из эпохи раннего железа (VIII—V вв. до н. э.) в Центральной Европе и на прилегающих к ней территориях, относящихся к средиземноморской цивилизации, создает весьма неоднозначную картину, не позволяющую сформировать целост- ный взгляд на контакты «варварских» сообществ европейского «интерьера», с городскими произ- водственными центрами юга Европы. Следуя с запада, ближайшим местом в западной Европе, с похожими по времени с открытием из Хотынца находками амфор, является знаменитый Хой- небург (Heuneburg), гальштатская крепость в верховьях Дуная (Истра), гипотетически иден- тифицируемая с «городом Пирены» Геродота (рис. 1) 1. здесь в слоях II—Ia найдено свыше 150 фрагментов, которые принадлежат мини- мум 12 «греческо-провансальским» амфорам 1. Об этом свидетельствует заметка автора «Исто- рии»: «Ведь река Истр начинается в стране кель- тов у города Пирены и течет, пересекая Европу посередине» (Herod., 2; 33). (рис. 2), происходящим, предположительно, из Массалии и датирующимся 550—500 (или воз- можно: 525—475) гг. до н. э., а также 67 фраг- ментов аттических чернофигурных сосудов, да- тирующихся в пределах 580—480 гг. до н. э. (в основном 520—490 гг.) (van den Boom, Pape 2000, S. 43—70; Böhr, Shefton 2000, S. 1—42; Kurz 2006, S. 11—15, Abb. 7; Eggert 2011, S. 126—127). Находки аттической черно- и краснофигур- ной керамики, являются важным признаком аристократической субкультуры, которая пред- ставлена на раннекельтских усадьбах местных правителей (Fürstensitze — Reichenberger 1994, Abb. 20 — карта), и особенно — в погребальном инвентаре «княжеских» гробниц, располагав- шихся рядом (например, краснофигурные кили- ки из кургана в Клейнаспергле (Kleinaspergle), датирующихся около 450 г. до н. э. (Böhr 1988, S. 176—190; Schaaf 1988, S. 191—195) (рис. 3). Их распространение охватывает регион от Монт Лессуа — викс (Mont Lassois — Vix) в Северной бургундии (рис. 4), до городища Ипф (Ipf) на востоке вюртемберга (Pare 1989, Abb. 11; Krause Рис. 3. Клейнаспергле (Kleinaspergle), избран- ные элементы оснащения «княжеской» гробницы (по https://.baden-wuerttemberg. de/rps/abt8/seiten/ pressmitteilung.aspx?rid=118, доступ: 19.04.2019) 200 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 4. Находки аттичес- кой чернофигурной кера- мики в западной Европе (по Kimmig 1983, fig. 28) Рис. 5. Ипф-бугфельд (Ipf-Bugfeld), аттический краснофигурный килик (по Krause 2011, fig. 20) Рис. 6. Находки аттичес- кой керамики с террито- рии чехии (по Trefný 2011, fig. 2 и 4) 201ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы 2011, Abb. 1; 20) (рис. 5). Самые северо-восточ- ные находки этого типа (рис. 6), происходят из западной части чешской котловины (Trefný 2011, р. 271—306) (рис. 7). Роскошная столовая керамика, представляет, однако, совсем другую категорию находок, чем тарная посуда, к которой относятся амфоры. Их находки не встречены за линией Монт Лессуа / викс — Хойнебург (Krause 2011, Abb. 1). Исходной точкой этого импорта была как Массалия, так и т. н. «Caput Adriae», район греческих колоний Адрия (Adria) и Спина (Spina) у устья р. По (Krause 2011, Abb. 22). Несколько далее к северо-востоку распростра- нялся импорт этрусской керамики т. н. типа буккеро («buchcero») (рис. 8). Если не прини- мать во внимание спорную находку с Костельца (Kościelec) в Центральной Польше (Куявы) (von Hase 1992, Abb. 17), то они достигают Централь- ной Тюрингии и верхней Австрии (Kneisel 2012, Abb. 290; Ettel 2017, Abb. 10). Усиление контак- тов с Италией приходится здесь лишь на период HaD; более ранний этрусский импорт в запад- ногальштатской среде весьма немногочислен (Reichenberger 1994, S. 190). Очевидно, зона ре- Рис. 7. Греческие и эт- русские импорты из тер- ритории чехии на фоне коммуникационных путей VI—V вв. до н. э. (колеч- ки маркируют находки аттической керамики) (по Trefný 2011, fig. 18) Рис. 8. Находки керамики buccero в юго-западной Европе (по Kneisel 2012, fig. 290) 202 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті цепции продуктов этрусских производственных центров была бы значительно шире (von Hase 1992, S. 235—266), если учитывать изделия из метала (Łuka 1957—1959, карты 1—3; von Hase 1989, S. 1031—1061; Kneisel 2012, Abb. 293). Особенно выразительным маркером является присутствие бронзовых кувшинов с клювовид- ным сливом («Schnabelkannen»), распростра- нение которых доходит до линии реки Мозели в среднем течении Рейна, и до верховьев реки Лабы в чешской котловине (Bouloumié 1982, p. 183 — рис.; Bouzek 1982, Abb. 2—3; 1992, Abb. 1—10, 13; 2007, fig. 9; Chvojka, Hrubý, 2007, Abb. 12: 3; Krause 2011, Abb. 1) (рис. 9). Однако, похоже, как и распространение керамики типа «buchcero», оно определяет только границы зоны, охваченной наиболее интенсивными контак- тами с этрусским культурным центром (Jerem 1996, Abb. 7a). вне этой зоны, к северо-востоку, характер этих взаимодействий, ассортимент за- имствованных изделий и пути их проникнове- ния являются предметом постоянных дискуссий (Bugaj 2010, p. 112—113). Характер импортов здесь обусловлен разными причинами. Напри- мер, привлекательностью и ценностью предме- та, но — прежде всего — общественно-экономи- ческим контекстом, в том числе общественной ролью элит. в случае предметов массового упо- требления, например, фибул, на масштабности их распространения может сказываться явле- ние подражания первичным образцам. Еще более сложной выглядит ситуация в севе- ро-западных регионах балканского полуостро- ва, где накладываются друг на друга греческие и этрусские (италийские) влияния. Особенно они сосредоточены, как в своеобразной линзе, в гальштатских группах на территории сегод- няшней Словении. Куда, однако, как кажется, широко не проникал товарообмен, для которо- го характерно, прежде всего, использование емкостей типа амфор. Греческий импорт пред- ставлен здесь одиночными находками черно- фигурной, краснофигурной и чернолаковой ке- рамики, например, Коритница (Koritnica), Мост на Соче (Most na Soči) или Поштела (Poštela) в Словени. Эти сосуды происходят из ионийских мастерских (Mihovilić 1995, Abb. 15 — карта; Teržan 1995, S. 131—133, Abb. 1—14) (рис. 10). в коротким хронологическом промежутке кон- ца VIII — начала VII в. до н. э., и первоначаль- но — немногочисленная, появляется здесь и апулийская расписная керамика (Batović 1976, p. 58—61, fig. 19—22, карта 5; Mihovilić 1995, fig. 14 — карта; Teržan 1995, Abb. 15), которая, однако, чаще встречается (рис. 11), в основном в комплексах второй половины VII—VI вв. до н. э. (Gabrovec, Mihovilić 1987, p. 311). Она также известна и в древностях Нижнекраинь- ской («dolenjskej») группы (Gabrovec 1987, fig. 2: 23 — карта 1) (рис. 12) 1. Апулийская распис- 1. Отдельные находки и их подражания происходят также из более поздних комплексов Нижнекра- инской группы, например, Ново Место — Капите- лийская Нйива (Novo Mesto — Kapitelijska njiva), Словения (Križ, 1997, p. 31—32). Рис. 9. Находки кувши- нов с клювовидным сли- вом в западной Европе (по Kimmig 1983, fig. 32) 203ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Рис. 10. Распространение греческой чернофигурной и чернолаковой (колечка) а также краснофигурной (треугольники) керамики в северо-западной части балканского полуострова (№ 14 — Novi Pazar) (по Teržan 1995, fig. 14) Рис. 11. Распространение апулийско-даунийской расписной керамики в кон- це VIII и начале VII вв. до н. э. (треугольники), а так- же в развитом VII и VI вв. до н. э. (колечки) в северо- западной части балканс- кого полуострова (по Ter- žan 1995, fig. 15) 204 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті ная керамика представлена также среди ком- плексов из Истрии (в т. н. Истрийской группе) (рис. 13), где известны находки посуды с гео- метрическим орнаментом из юго-восточной Италии — Апулии (населенной племенами даунийцев и япигов-мессапов — Kimmig 1983, Abb. 13; Pawlak 2012, fig. 1 — карта), появля- ющиеься уже в IX—VIII вв. до н. э. (Gabrovec, Mihovilić 1987, p. 308, T. XXXI: 14; Teržan 1995, Abb. 15). в более поздние периоды (VII—VI вв. до н. э.) ассортимент импортной апулийской керамики становится здесь еще более разнооб- разным (Gabrovec, Mihovilić 1987, p. 311—313, fig. 17: 24; T. XXXII: 1). Похожей выглядит си- туация на соседних с Истрией островах и на побережье Северо-восточной Адриатики, ко- торую населяли исторические племена либур- нов (т. н. либурнийская группа). Украшенная геометрическим орнаментом, и чернолаковая керамика из Апулии, появляется здесь в VIII— Рис. 12. Стична (Stična), апулийске кратеры (по Turk, Murgelj 2008, fig. 1a, 2a, 6a, 7a) Рис. 13. Распростране- ние апулийской распис- ной керамики (колечка) и кинжалов типа mahaira (треугольники) в североад- риатической зоне (Caput Adrie) (по Mihovilić 1995, fig. 14) 205ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы VII вв. до н. э. (Batović 1987, p. 350, T. XXXVI: 1, 3—4; XXXVIII: 1), а ее ассортимент, как и в Ис- трии, постепенно увеличивается в рамках пос- ледующих контактов (Gabrovec, Mihovilić 1987, T. XXXII: 1; XXXIII: 1—2; XXXIV: 2; Batović 1987, p. 350—351, T. XXXVI: 2, 6—8, XXXIX: 8; Teržan 1995, Abb. 15). Не вызывает сомнения, что Истрия и территории либурнов были одним из ключевых пунктов в торговых контактах между южной и северной частью Адриатики (Mihovilić 1995, S. 283, fig. 1). в континенталь- ной части, вне либурнийской территории, в зоне, заселенной яподами (Drechsler-Bižić 1987, карта 3), италийский импорт ограничивается в основном изделиями из металла (Drechsler- Bižić 1987, p. 400—407, fig. 22—24; Teržan 1995, Abb. 15). На территории Словении, в комплексах Ниж- некраинской группы, в памятниках типа: Стич- на (Stična), Магдаленска Гора (Magdalenska gora), Ново Место (Novo Mesto) появляется тоже керамика типа «buchcero» а также ее подра- жания и роскошная этрусская металлическая посуда (Gabrovec 1992, S. 203—218, Abb. 10; 13). Хорошим ее примером является бронзо- вая миска, украшенная рельефным орнамен- том, найденная в так называемой гробнице с доспехом («Panzergrab») в Стичне (Gabrovec 1966, Abb. 5: 4) (рис. 14). большое распростра- нение получило, прежде всего, применение самой технологии «буккеро-неро» («bucchero nero»), представляющей, включая образцы ке- рамики с геометрическим расписным орнамен- том (Mihovilić 1995, Abb. 13 — карта) (рис. 15), характерное явление адаптации средиземно- морских образцов: греческих, апулийских и этрусских, в гальштатской среде восточно-аль- пийской зоны. Отдельная проблемма — мас- совое распространение здесь фибул (и других металлических элементов костюма), а также украшений, имеющих италийское происхожде- ние (Gabrovec 1992, Abb. 2, 5, 8—9, 14). в зоне юго-восточных Альп, особенно начи- ная со второй половины VII в. до н. э., этрусские (италийские) влияния хорошо прослеживают- ся и в вооружении, прежде всего — защитном Рис. 14. Стична (Stična), избранные элементы оснащения т. н. захоронения с доспехом (Panzergrab) (по Gabrovec 1966, fig. 4—7) 206 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті (Egg 1980, Abb. 4 — карта; 1996, S. 67, Abb. 8) (рис. 16) 1. Особенно характерно распростране- ние с VI в. до н. э. негауских (Negova) шлемов (рис. 17), подражающих этрусско-италийским образцам (Teržan 1995, S. 85—86, Abb. 5). в этом контексте стоит упомянуть о предполагаемой на- ходке этрусского шлема с гребнем возле деревни завадинцы (завадинці) (рис. 18: 3), на север от 1. Объем данной статьи не позволяет детально рас- смотреть массовое распространение бронзовых элементов костюма и украшений италийско- го происхождения в комплексах юго-восточных гальштатских групп. Каменца-Подольского (Кам’янець-Подільський) (von Merhart 1969, Abb. 6: 3, карта 3; von Hase 1989, Abb. 7 — карта; 1992, Abb. 6) 2. возможно об этом направлении распространения бронзовых 2. При условии достоверности этой находки, кото- рая выявлена далеко от зоны ее главного рас- пространения (von Merhart 1969, карта 3). в этом контексте можно однако вспомнить также и о на- ходке фрагментов шлема с гребнем возле шкоцян (Муша Яма) (škocjan — Muša Jama), в западной Словении (Guštin 1979, T. A), элементы украше- ний которого (мотивы водной птицы) имеют ана- логии среди этрусских шлемов с гребнем из Ита- лии (von Merhart 1969, Abb. 6: 1—2). Рис. 15. Распростране- ние расписной керамики, украшенной черно-крас- ными поясами в североад- риатической зоне (Caput Adrie) (по Mihovilić 1995, fig. 13) Рис. 16. Распространение италийских шлемов с по- лем (по Egg 1996, fig. 8) 207ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Рис. 18. Примеры этрус- ских шлемов с гребнем: 1 — Cornento-Tarquinia; 2 — Италя; 3 — завадин- цы; 4 — škocjan-Mušja ja- ma; 5 — Capodimonte; 6 — Sala Consiliana (по: 1—3 и 5—6 — von Merhart 1969, fig. 6; 4 — Guštin 1979, tab. A) Рис. 17. Распространение шлемов типа Negova (по Teržan 2008, fig. 60) 208 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті изделий из этрусских мастерских, свидетельс- твует тоже очередная предпологаемая находка этрусского зеркала из Хайдубёсёрмены-зелемер (Hajdúböszörmény-Zelemér) возле Дебрецина, в Северо-восточной венгрии (Szilágyi 1951—1952, S. 449) 1. в Центральной Европе концентрацию 1. Позднее Mихали Пардуц ошибочно (?) интерпре- тировал его как скифское (Párducz 1960, p. 533, прим. 28, Pl. XXIX — карта). металлического импорта италийского происхож- дения наблюдаеться тоже на территории Поль- шы в южной великопольше (Łuka 1957—1959, карта 1—3). К наиболее характерным находкам относится клад из Малых восковиц (Woskowice Małe) возле Намислова (Namysłów), на границе Силезии и великопольши (Łuka 1959, p. 9—10, fig. 4). в его состав, кроме прочих предметов (рис. 19), входят три поперечно ребристые ведра (цисты) италийского происхождения (Gedl 2001, Рис. 19. восковице Мале (Woskowice Małe), клад I — пример комплекса с италийскими импортами (по Gedl 2001, tab. 56—59) 209ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Taf. 59: 1—3; Hansen 1995, Abb. 6 — карта) и двое удил с псалиями, близкие к т. н. типу «бо- лонья» (Bologna) (Gedl 2001, Taf. 58: 5—6), также, вероятно, подобного происхождения (von Hase 1969, S. 23—25, Taf. 11: 122—127; 12: 128—131). Появление этих находок италийского импорта так далеко на севере (рис. 20) связано, предпо- ложительно, с привлекательностью балтийского янтаря, дистрибуция которого способствовала, в разные периоды древней истории, развитию тесных контактов в формате Север—юг (Łuka 1957—1959, p. 94). в сложении системы вооружения в среде галь- штатских и иллирийских элит на северо-запад- ных окраинах балкан, вне местной традиции и италийских влияний, существенную роль сыгра- ли образцы военного ремесла греков. Относится это, и к шлемам т. н. греко-иллирийского типа, и к импортам коринфских или халкидикских шле- мов (Teržan 1995, S. 86—89, Abb. 5—10) (рис. 21). Рис. 20. Распространение италийских поперечно ребристых цист, найденных в кладах (колечки) и погребениях (квадраты) на территории Европы (по Hansen 1995, fig. 6) Рис. 21. Распространение шлемов типа Negova, а также шлемов иллирийского, фри- гийского и халкидикского типов (по Teržan 1995, fig. 5) 210 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 22. Каптоль (Kaptol), курган IV, пог- ребение 1: инвентарь захоронения с крема- цией (по: 1, 4, 7, 8, 9—16 — Vejvoda, Mirnik 1973, tab. 2 и 3; 1a, 2—3, 6, 7a, 17—18 — Potrebica 2008, tab. 1; 5, 8a — Kromer 1986, fig. 12: 7) Примером могут служить находки из Каптольа (Kaptol) на территории Славонии (Хорватия) в междуречье Савы и Дравы, где среди богатого погребального инвентаря, рядом со шлемами иллирийского типа, найдены поножи (курган IV — рис. 22), а в другом комплексе (курган X — рис. 23) — шлем коринфского типа (Vejvoda, Mirnik 1973, T. 2: 1—2, 7: 5; Potrebica 2012, Pl. 1: 1—2, 5 и 2: 1—3). Похожие находки выявлены и в могильнике Донья Долина (Donja-Dolina) над Савой в северной боснии (Marović 1976, fig. 1 — карта, T. I: 2—3), и также из Гласинаца (Glasinac), Арарева громила (Arareva gromila — рис. 24) (Benac, Čović 1957, p. 20, T. XXXX— XXXXI). Халкидикский шлем обнаружен пр. в местности вршац (Vršac) в восточной воево- дине (Teržan 1995, S. 124, Abb. 10 — карта) 1. Скорее всего, распространение этих элементов вооружения было связанно не только с функци- онированием адриатического судоходства и су- ществованием колоний Епидамнус (Epidamnos) и Аполлония (Apollonia) (рис. 25), основанных около 600 г. до н. э. (Boardman 1981; Bakhuizen 1986, p. 174 — карта; Teržan 1995, S. 87—89, Abb. 5; Jerem 1996, Abb. 6), но и с сухопутными дорогами, которые проходили по оси вардар- Морава (Potrebica 2008, fig. 3) (рис. 26). Об этом 1. здесь отмечается только самые северные находки импортов определенного типа. может свидетельствовать не только локализация части находок шлемов иллирийского типа на балканском полуострове (Egg 1996, Abb. 9), но в особенности, концентрация т. н. «греко-илли- рийских» богатых комплексов, представленных, в основном погребальным инвентарем элитар- ных гробниц поблизости оси вардар — Мора- ва в центральной части балкан (Popović 1975, p. 14 — карта; Palavestra 1987—1988a, p. 84; Potrebica 2012, fig. 4 — карта) (рис. 27). К наибо- лее характерным из них относится «княжеская» гробница в Новом Пазаре (Novi Pazar) в южной Сербии (Mano-Zisi, Popović 1969), в погребальном инвентаре которой найдена чернофигурная ке- рамика (ольпа и килик), датированная послед- ними десятилетиями VI — началом V в. до н. э. (Popović 1975, p. 42—43, fig. 14—15; Vasić 1987a, p. 645, T. LVII: 12) (рис. 28). Это, по сути дела, на- иболее северная находка греческой керамики та- кого типа в центральной части балкан (рис. 10). Похожих границ к северу достигают находки ко- ринфской керамики 2, а ионийская керамика со- средоточена в основном на территории Гласина- 2. в литературе можно найти также информацию о двух коринфских арибаллах, которые хранятся в музее в Сомбатхей (Szombathely), однако доказа- тельства, что они найдены на территории венг- рии, отсутствуют (Harmatta 1968, S. 157; Popović 1975, p. 43). 211ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы ца (Kromer 1986, Abb. 11) (рис. 29). Еще дальше к северо-востоку расположен только «княжес- кий» некрополь в Атенице (Atenica) возле чача- ка (Čačak) (рис. 30), где в инвентаре кургана II (погребение с повозкой) представлены ойнохойя, орнаментированная горизонтальными красно- коричневыми лентами (Djuknić, Jovanović 1966, p. 12, Pl. XXVII: 1), а кроме того — базисные на- конечники стрел скифского типа1 и удила типа векерзуг (Vekerzug) (Djuknić, Jovanović 1966, Pl. XXIV: 1—5, XXV: 5) (рис. 31—32). Комплекс в целом изначально датировался последней четвертью VI в. до н. э. (Djuknić, Jovanović 1966, p. 24). Однако теперь для него предлагают более раннюю хронологию, вплоть до второй четвер- ти VI в. до н. э. (Kemenczei 2004, S. 89) 2. Среди греческого импорта из гробницы в Новом Паза- 1. близкие типологически и хронологически нако- нечники стрел скифского типа также найдены в гробнице Печка баня (Pećka Banja) (Ljuština, Ninić 2017, fig. 6: 6). 2. в литературе можно также встретить мнение о более поздней (первая четверть V в. до н. э.) да- тировке гробницы в Атенице (Vasić 2007, p. 559— 561). ре, кроме представленной уже чернофигурной посуды, надо назвать бронзовый кратер (Popović 1975, fig. 16), для которого можно привести ана- логии из знаменитого «княжеского» некрополя в Требниште (Trebenište) на северо-восток от Охриды. в том числе два чернофигурных леки- фа, два килика, два бронзових кратера, тренога, бронзовая гидрия и халкидикский шлем (Popović 1975, fig. 4—12; Kromer 1986, Abb. 10; Potrebica 2008, T. 5), датирующиеся концом VI в. до н. э. (ПоповиЋ 1994, p. 101—103, 244—245). Они сви- детельствуют, что Халкидика была одним из ис- ходных районов греческого культурного влияния на территории Центральных балкан (Popović 1975, p. 37—38; Potrebica 2008, fig. 3 — карта). более многочисленное насыщение импортом, в «периферийной зоне греческих культурных вли- яний» (Jerem 1996, Abb. 2), в принципе, закан- чиваются на территории Пелагонии (МикулчиЋ 1964—1965, p. 209—226). Нет однако данных, подтверждающих использование на этой терри- тории глиняных амфор 3. 3. Исключением является находка бронзовой амфо- ры из местности Петилеп (Petilep) в Пелагонии (МикулчиЋ 1966, fig. 11). Рис. 23. Каптоль (Kaptol), курган X, погребение 1: инвентарь захоронения с кремацией (по: 1—11 — Vejvoda, Mirnik 1973, tab. 7; 1a, 4a — Kromer 1986, fig. 12: 8—9) 212 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 24. Арарева Громила (Arareva gromila), курган, погребение 1: инвентарь захороне- ния с кремацией (избранные элементы) (по Benac, Čović 1957, tab. XXXX—XXXXI) Рис. 25. Пути перемеще- ния греческих импортов в западной части бал- канского полуострова (по Kromer 1986, fig. 9) 213ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Рис. 26. Коммуникаци- онные пути на балканах в VII—V вв. до н. э. (по Potrebica 2008, fig. 3) Рис. 27. Распространение позднеархаических гречес- ких импортов в централь- ной части балканского полуострова (по Potrebica 2008, fig. 4) 214 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Концентрация балканских бронзовых им- портов эпохи раннего железа, в основном ук- рашений и металлических элементов костюма (рис. 33), а также находок керамики типа баса- раби (рис. 34), на большой венгерской низмен- ности (Kemenczei 1988, S. 93—113), особенно вдоль реки Тисы, вплоть до Кошицкой котло- вины (Miroššayová 2010, fig. 4; 2010a, fig. 4), подтверждает интенсивность контактов этой территории с балканами. Кроме того, значение пути вардар — Морава — Тиса подчеркивает- ся характером таких находок как подкурганное «княжеское» захоронение из Артанд-зомлин пуста (Ártánd-Zomlin puszta) на восточной ок- раине большой венгерской низменности к се- веро-западу от Орадя (Oradeа). в этой могиле, вместе с оружием (чешуйчатым доспехом, ум- боном щита, наконечником копья, чеканом) (рис. 35) и элементами парадной конской сбруи с фаларами и удилами типа векерзуг (рис. 36: 3—12), а также комплектом золотых украше- ний (диадема, накладки-бляшки, браслеты и бусы — рис. 37), находился бронзовый ка- зан. И, что в этом случае крайне показатель- но — бронзовая гидрия (рис. 36: 1—2) (Párducz 1971). Изначально гидрию из Артанда дати- ровали 570/560 гг. до н. э., связывая ее про- исхождение с мастерскими в Спарте (Szilágyi 1965, p. 386—390). Однако позже появилось предположение о более ранней дате — пос- ледней четверти VII в. до н. э. (Stiebbe 2004, S. 38). Связь этой находки с функционировани- ем центрально-балканского торгового пути не вызывает никаких сомнений (Kemenczei 2009, Рис. 28. Нови Пазар — Петрова Црква (Novi Pazar — Petrova Crkva): избранные элементы инвентаря «кня- жеской» гробницы (по: 1—3 — Popović 1994, N 217—218, 225; 4—8 — Popović 1975, N 14—16, 26, 28) 215ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы S. 70) 1. захоронение в кургане из Артанда, из- начально датированном 550—530 гг. до н. э. (Párducz 1971, Pl. 20/1), теперь хронологически сближают со временем изготовления гидрии (Kemenczei 2009, S. 70). Комплекс из Артанда имеет аналогии в «княжеском» семейном не- крополе из Пилатовичи (Pilatovići) около го- рода Ужице (Užice) в западной Сербии. в бо- ковой гробнице этого некрополя, среди прочих вещей, также найдены фрагменты бронзовой 1. вероятно, с этим торговым путем также связана находка греческой гидрии в реке боржава (Posta 1914, p. 19—20) возле бене (бене), около берегова (Попович 2006, с. 57—58, fig. 35), первоначально датированная 470—440 гг. до н. э. (Szilágyi 1966, p. 103—104). Однако, учитывая аналогии, в т. ч. среди известных находок греческой бронзовой по- суды из реки Супой (Супій) в местности Песчаное (Піщане), возле золотоноши, которые датируются не раннее чем V в. до н. э. (Ганина 1970, с. 84— 85, рис. 42, 44), гидрию с бене следует, вероятно, связывать с младшим горизонтом иллирийских «княжеских» захоронений (Vasić 2003, p. 115) и датировать, скорее всего, первой половиной (на- чалом?) V в. до н. э. гидрии, изготовленной в Спарте в конце VII в. до н. э. А также — фрагменты бронзового кот- ла, бронзовая фигурка коня, которая интерпре- тируется как украшение щита (?), наконечники стрел скифского типа (Vasić 2003, p. 120—121; Ljuština, Ninić 2017, fig. 6: 3). Комплекс трех гробниц этого некрополя датируется второй— третьей четвертью VI в. до н. э., и представляет старший горизонт иллирийских «княжеских» гробниц на центральных балканах, связанный с временем около середины — третьей четвер- ти VI в. до н. э. (Vasić 2003, p. 115) 2. Тип нако- нечников стрел скифского типа из гробницы в 2. К этому горизонту относятся также находки из погребения в Арарева Громила (Arareva gromila) в Гласинаце (Glasinac), в богатом инвентаре кото- рого открыт коринфский шлем (Vasić 2003, p. 115). К младшему горизонту иллирийских «княжес- ких» гробниц, датированному в целом концом VI — первой третью V в. до н. э., относятся, упо- мянутые выше гробницы из Атеницы и похожий комплекс с Печка баня из западной Метохийи с тремя шлемами иллирийского типа (Vasić 2003, p. 115). Рис. 29. Распространение коринфской (колечка) и геческо-ионийской (тре- угольники) керамики в юго-западной части бал- канского полуострова (по Teržan 1995, fig. 13) Рис. 30. Атеница (Atenica): план и реконструк- ция курганов I и II (по Djuknić, Jovanović 1966, tab. XXVIII, XXX и XXXV) Рис. 31. Атеница, курган II: избранные элементы инвентаря центрального захоро- нения (украшения и ойнохойя) (по Djuknić, Jovanović 1966, tab. XXI, XXIII, XXVI) 217ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Пилатовичи (Ljuština, Ninić 2017, fig. 6: 3) бли- зок однако к типичным формам, представлен- ным в комплексах типа Репяховатой Могилы (Реп’яхова Могила) у с. Матусов (Ильинская, Мозолевский, Тереножкин 1980, рис. 6, 14). Следовательно, этот комплекс, можно датиро- вать более ранним временем, не позже начала, или возможно — первой четверти VI в. до н. э. (Полiн 1987, с. 26—28). Тем же временем, ве- роятно, следует датировать и гробницу из Ар- танд, что более соответствует новой хронологии гидрии из этого комплекса. Еще более показательной, в этом контекс- те, оказывается специфика упомянутых выше комплексов из Атеницы (богатый погребаль- ный инвентарь подкурганных захоронений с металлическими оковками повозок, удилами типа векерзуг и наконечниками стрел скиф- ского типа — Djuknić, Jovanović 1966, tab. I— XL), которые перекликаются погребениями с повозками в могильнике Сентеш-векерзуг (Szentes-Vekerzug) в южной части Альфёльда (Alföld) (Párducz 1952, p. 144—146, Pl. XLII—L). Особый характер связей могильника Сентеш- векерзуг с балканами, подчеркивается и свое- образными формами найденных здесь фибул (рис. 38: 13—18). Они типичны для территорий соседствующих с югом венгерской низменнос- Рис. 32. Атеница, курган II: избранные элементы инвентаря центрального захоронения (оружие и конская сбруя) (по Djuknić, Jovanović 1966, tab. XXIII—XXV) Рис. 33. Распространение бронзовых изделий севе- ро-западнобалканского происхождения IX—VI вв. до н. э. в бассейне Тисы и Среднего Дуная (по Kemenczei 1988, fig. 1) 218 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 34. Находки кера- мики типа бассарабь на большой венгерской низ- менности (по Miroššayová 2010, fig. 4) Рис. 35. Артанд-зомлин (Ártánd-Zomlin): избран- ные элементы инвентаря «княжеской» гробницы (оружие) (по Párducz 1971, tab. 10—16) 219ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы ти. Относится это замечание, прежде всего, к весьма специфическим щитковидным фибулам (Párducz 1954, Pl. VIII: 1—1a; XVI: 23; XXII: 1—2; 1955, Pl. V: 12; Kemenczei 2004, S. 85—87, Abb. 5: 2, 7, 16), аналогии которым известны в могильнике Донья Долина над Савой в Се- верной боснии (Čović 1987, T. XXVI: 4—5). в частности, в комплексах, которые датируются началом периода HaD (Gabrovec, Čović 1987, p. 903 — табл.), т. е. второй половиной VII в. до н. э. (Teržan 1998, S. 515; Trechsel 2004, S. 319 — табл.). балканский характер имеет и большинство фибул других типов, которые использовались в то же время на территории большой венгерской низменности. Например, фибулы однопружинной формы; дугообразные, с прямоугольной ножкой; с ножкой в виде бео- тийского щитка, или дугообразной формы, но двухпружинные (Chochorowski 1985a, S. 72— 73; Vasić 1995, Abb. 11 — карта; Kemenczei 2004, S. 79—89). Правда, в культурной среде эпохы раннего железа на большой венгерс- кой низменности, восточнее Дуная, фибулы не были широко распространенными категориями предметов (Patek 1993, Abb. 26—32; Kemenczei 2004, S. 79), что связано со спецификой исполь- зованного здесь костюма, особенно мужского (Chochorowski 1985a, S. 72; 1987, p. 185—188). впрочем, в женском убранстве 1, здесь домини- ровали образцы, заимствованные из иллирий- ской среды северных балкан 2. Одним из важнейших факторов культурных изменений эпохи раннего железа на террито- рии восточной части Карпатского бассейна, в том числе и большой венгерской низменности, является «скифизация», наглядно включаю- щая эти земли в исторические процессы, проис- 1. в могильнике Сентеш-векерзуг фибулы были най- дены только в женских захоронениях (Kemenczei 2004, S. 85—87). 2. возможно, это явление связано с межгрупповыми контактами т. н. процедуры брачного обмена или же — дополнительно — похищением «пленниц», которые впоследствии становились частью общи- ны (путем принудительного или добровольного удочерения). Рис. 36. Артанд-зомлин: избранные элементы инвентаря «княжеской» гробницы (гидрия, котел и конская сбруя) (по Párducz 1971, tab. 1, 4, 7—9) 220 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 38. фибулы балканского происхождения из Карпатского бассейна: 1 — Nyíregyháza-Közvágohíd; 2— 3 — Szeged-Öthalom; 4 — Doroslovo, погр. 141; 5 — Tîrgu Mureş; 6 — Marişelu, погр. 5; 7 — Cipău, погр. 4; 8 — Cristeşti, погр. 7; 9 — Simeria; 10 — Sfîntu Gheorghe; Gimbaş: 11 — погр. 14; 12 — погр. 20; Szentes- Vekerzug: 13 — погр. 57; 14 — погр. 30; 15 — погр. 125; 16 — погр. 71; 17 — безинвентарный; 18 — погр. 61; 19 — Tiszavasvári-Dózsa telep, погр. 23 (по Kemenczei 2004, fig. 1—7) Рис. 37. Артанд-зомлин: избранные элементы инвентаря «княжеской» гробницы (украшения) (по Párducz 1971, tab. 17—20) 221ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы ходившие на причерноморских пространствах. Не вникая в чрезвычайно сложный характер этого явления, необходимо, однако, подчерк- нуть, что существенным его фактором были миграции групп населения из причерномор- ских и кавказских территорий (рис. 39). Эти группы были носителями основных признаков скифской культурной модели: типа вооруже- ния и способа ведения войны, существенной хозяйственной и символической роли коня, а также символики магических представлений «звериного стиля», составляющих карпатский вариант «скифской триады». Ресурс их куль- турного универсума и общественно-экономи- ческих стратегий включал в себя первичные традиции, связанные с точкой исхода, а также, созданные в процессе переселений обществен- ные практики и заимствованные (в некоторой степени «по пути») атрибуты материальной культуры, и наконец — культурные достиже- ния, перенятые от местного этнического суб- страта на «целевых» территориях миграции. в климатических условиях, более сухой и теп- лой — в Центральной Европе — фазы субат- лантического периода, в VII—VI вв. до н. э. (Gyulai 1996, S. 127; Хохоровски 2011, рис. 22; Dzięgielewski 2017, p. 314), степные территории Альфёльда (венгерская пуста) стали экологи- ческой нишей для пастушьих (или изначально оседлых, но вынужденных мигрировать в усло- виях военного давления) сообществ, ищущих пространства — имеющие пастбища и источни- ки воды для отгонного пастушества — соответс- твующие их собственной стратегии выживания. Это был самый западный эпизод широкого ис- торического процесса, основанного на активи- зации степных сообществ от Центральной Азии и западной Сибири до кавказско-понтийских территорий (рис. 40), вызванный, в значитель- ной степени, экологическим давлением в пери- од климатических изменений позднего суббо- реала и раннего субатлантика (Молодин 2010, с. 22—24; Хохоровски 2011, с. 319—336). Муль- тикультурный и многоэтнический характер этого процесса, а также огромная территория распространения, подчеркиваются появлени- ем в Центральной Европе в это время таких эк- зотических находок как элементы вооружения тагарской культуры, характерные для среднего течения Енисея (Chochorowski 2014, fig. 10). «Скифизация» восточной части Карпатского бассейна и соседних территорий была постепен- ным процессом, который совершался на протяже- нии всего VII в. до н. э. в некоторой степени, она Рис. 40. Схема продвиже- ния «азиатской» волны ко- чевников скифской куль- туры (по Скорый 2003, рис. 7) Рис. 39. Схема продвиже- ния «кавказкой» волны ко- чевых скифов (по Скорый 2003, рис. 22) 222 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті была синхронизирована с процессами формирова- ния регионов Причерноморской Скифии. Начался этот процес с появления на территории Трансиль- вании по крайней мере уже в начале VII в. до н. э. небольших могильников т. н. трансильванской группы с захоронениями воинов с комплектами вооружения скифского типа: колчанами стрел с ха- рактерными формами наконечников и короткими мечами-акинаками (Vasiliev 1980; Chochorowski 2014, p. 21). Эти явления сопровождались воен- ными конфликтами, в результате которых были уничтожены, по крайней мере — некоторые из еще тогда существовавших 1, постгавских укреп- ленных поселений (Vasiliev 1995, p. 154—155). 1. большинство оборонных поселений культуры Гава (Gáva) перестали функционировать еще раньше, в основном в период HaB3, в связи с кризисом ее по- селенческих структур, вызванных давлением «пред- скифских» («киммерийских») групп степняков, появишихся в Карпатском бассейне уже во второй по- ловине X в. до н. э. (Chochorowski 2015, p. 256—257). ближе к середине VII в. до н. э. (Смирно- ва, 1993, с. 198—199) на Предкарпатье фор- мируется т. н. западноподольская группа, носившая синкретический характер и вклю- чавшая в себя местные позднеголиградский и позднечорнолеский этнический субстрат, в которой скифский элемент несомненно играл роль доминирующего общественного фактора (Sulimirski 1936, p. 29; Smirnova 1998, S. 460). в памятниках этой группы впервые в этой части Европы появляется сероглиняная гончарная керамика греческого происхождения (Смирно- ва, 1999, с. 53—54). Самим ранним комплек- сом, в котором выявлена кружальная посуда, является курган 1 в Круглике (Круглик), на юг от Хотина (рис. 41), датированный последней третью или последней четвертью VII в. до н. э. (Смирнова, 1999, с. 47, рис. 4). Сероглиняная кружальная керамика в западноподольской группе выявлена также в составе керамичес- ких комплексов поселений (рис. 42). Одним из Рис. 41. Круглик, курган 1. Самый древний запад- ноподольский погребальный комплекс с серогли- нянной кружальной посудой (по Смирнова 1999, рис. 2—4) 223ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы наиболее изученных памятников этого типа является поселение в Долинянах недалеко от упомянутого Круглика (Смирнова, 1999, с. 53, рис. 5—6). Среди идентифицированных здесь форм кружальной посуды в основном представ- лены большие сосуды с s-образным профилем типа Круглик, характерные для этого региона, а также черпаки с высокой петлеобразной лен- точной ручкой. На сегодняшний день не уста- новлено точное количественное соотношение кружальной и лепной керамики на всех памят- никах западноподольской группы. Из предва- рительных исследований всего лишь следует, что, например, в Долинянах она составляет четвертую часть или даже 30 % керамического материала (Смирнова, 1986, с. 40). Только в том случае, когда поселение исследовано большой площадью (Смирнова, 1998, с. 53, рис. 1), мы можем утверждать, что такая керамика «весь- ма многочисленна» (Смирнова, 1999, с. 53). С точки зрения анализируемых здесь процессов особенно интересен тот факт, что на этом па- мятнике также найден (Смирнова, 1999, с. 50) «фрагмент плечика клазоменской ам- форы с широкими красными полосами по жёлто-коричневой глине» (выделено автором — Я. х.), который, по-видимому, соот- ветствует технологическим и стилистическим признакам упомянутой, в начале этих рассуж- дений, амфоре из Хотынца. Эта находка в та- ком случае является одной из ее ближайших территориальных аналогий. вместе с мелкими фрагментами роскошной столовой керамики, в т. ч. со следами коричневого лака, находка «клазоменской амфоры» из поселения Долиня- ны, датируется, вероятнее всего, первой поло- виной VI в. до н. э. (Смирнова, 1999, с. 50—51). Находки греческой товарной (амфоры) и сто- ловой расписной керамики, известны также и на поселениях Иванэ-Пустэ (Іване-Пусте) и залесье (залісся), расположенных рядом, на северо-восток от впадения реки збруч в Днестр (Ганина 1965, с. 109, рис. 1: 10; 1984, с. 74, рис. 4: 1—6) (рис. 43). Культурным фоном это- го явления считается присутствие греческого импорта, в том числе и амфорной тары, среди находок, происходящих с раннегетских, сильно укрепленных поселений типа Станчести-бото- шани (Stănceşti-Botoşani), Котнари (Cotnari) в северной Молдавии или бутучени (Butuceni), при впадении реки Реут в Днестр (рис. 44), которые процветали с VII в. и особенно — в VI в. до н. э. в северной и центральной Молда- вии (Preda 1973, карта 1—5; Simon 1992, p. 25; Niculiţă 1996, fig. 20). На территории Среднего Поднепровья им- порты греческой расписной керамики а так- же амфорной тары, уже в последней четверти VII в. до н. э. проникают в северные районы ле- состепи (Онайко 1966, с. 51; Ковпаненко и др. 1989, с. 52; Крыжицкий и др. 1999, с. 78—79). На Подолье роскошная расписная столовая керамика восточно-греческого происхождения появляется уже в 70—60 гг. VII в. до н. э., о чем свидетельствуют находки фрагментов посуды (рис. 45), орнаментированной в позднегеомет- рической манере, на Немировском городище (Немирівське городище, Немирів) в верховьях реки южный буг (вахтина 1996, с. 86—87). Од- нако, удивительным остается тот факт, что на Немировском городище нет находок сероглиня- ной кружальной столовой керамики, характер- ной для западного Подолья (Смирнова, 1999, с. 55). Этот факт может свидетельствовать, что Рис. 42. Находки серо- глинянной кружальной посуды в Среднем Под- нестровье: 1 — Новоселка Гримайловская; 2 — Сер- ватинцы; 3 — залесье; 4 — Иванэ-Пустэ; 5 — Ли- сичники; 6 — Круглик; 7 — Долиняны; 8 — Не- мировское городище; 9 — чобручи; 10 — Куртени (по Смирнова 1999, рис. 1) 224 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Рис. 44. Греческий импорт VI—III вв. до н. э. восточ- нее и южнее Карпат (на- ходки из VI—V вв. — нуме- рация согласно оригинала карты): 4 — Bărboşi; 7 — Bărboasa-Onceşti; 31 — Cotnari; 32 — Coţofenii di Dos; 39 — Frumuşiţa; 70 — Rugineşti; 77 — Stînceşti; 86 — Tei-Bucureşti; 91 — Zimnicea (по Preda 1973, fig. 5) Рис. 43. Греческий импорт из поселе- ний западоподольской группы, залесье (по Ганина 1965, рис. 1; 1984, рис. 4) 225ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы для распространения технологии производства этой керамики существенное значение име- ли контакты с греческими причерноморски- ми центрами, связанными с торговыми путя- ми, которые проходили западнее, по внешней стороне Карпат, вдоль Днестра и Прута через Молдавию. здесь идет речь только о контактах с мастерскими Ольвии-борисфена (остров бе- резань) (Крыжицкий и др. 1999, с. 37—40) при впадении реки южный буг в черное море или Истрии в Добрудже. в дискуссии на эту тему (Chochorowski 1996, p. 122—124; Смирнова 1999, с. 55—56) большинство аргументов ука- зывают на Ольвию-борисфен и окружающую ее территорию хоры. Свидетельствует об этом, прежде всего, присутствие в погребальных ком- плексах западноподольской группы бронзовых импортов в виде так называемых «ольвийских» зеркал, которые изначально производились в греческих мастерских (Sulimirski 1936, T. V: 1—2; X: 1; XI: 11) 1. Независимо от разногласий, касающихся их происхождения и хронологии (Крыжицкий и др. 1999, с. 67—68), не вызыва- ет сомнения их многочисленное присутствие в инвентарях погребений некрополя архаичес- кой Ольвии (Скуднова 1988, кат. 87, 136, 170, 1. Существенным аргументом является также ши- рокое развитие местной сероглиняной керамики в среде ольвийского полиса в раннем, архаич- ном периоде его существования (Скуднова 1988, с. 19). 174, 245, 258) (рис. 46—47), а также тот факт, что Ольвия-борисфен является исходной точ- кой их дистрибуции (Кузнецова 2002, карта 15) (рис. 48). Интересно, что зеркала «ольвийского» типа известны также и на территории Тран- сильвании (Vasiliev 1980, Pl. 24: 3—5; 25: 1—2) (рис. 49), однако сероглиняной гончарной ке- рамики в комплексах Трансильванской груп- пы нет вообще. Это свидетельствует убедитель- но, что процесс генезиса западноподольской и Трансильванской групп носил однозначно раз- ный характер 2, а распространение кружаль- ной керамики связано с активностью гончаров, технические умения которых в сфере исполь- зования (высокооборотного) гончарного кру- га получили свое применение в «ольвийских» мастерских. Тогда как широкомасштабная про- изводственная деятельность развивались для местных потребностей на западноподольских поселениях (Смирнова, 1999, с. 54). Увенчанием процесса «скифизации» вос- точной части Карпатского бассейна является формирование на территории венгерской низ- менности культурной группы, известной в ли- 2. Трансильванская группа возникла еще до основа- ния первых греческих колоний на северо-западном побережье черного моря (Истрия — по-видимому в 657/656 гг. до н. э., Ольвия-борисфен — 647/646 гг. до н. э.), западноподольская группа — синхронно и несколько позже этих событий (Chochorowski 1996, p. 135). Рис. 45. Немировское городище, находки греческой керамики (по вахтина 1996, рис. 1—2) 226 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті тературе под названием «культура Векерзуг» («Vekerzug-Kultur» — Chochorowski 1985a) или «скифообразной группы альфельда» («skythisch geprägter Alföld Gruppe») (Kemenczei 2009). Независимо от разворачивающейся дискус- сии, касающейся хронологии ее возникнове- ния (Chochorowski 1998, S. 480—481; 2014, p. 27; Kemenczei 2009, S. 111—112), не вызы- вает сомнения, что ее ранние комплексы за- метно младше, чем ранние находки в Тран- сильванской и западноподольской группах. Подтверждением этого является факт, что повсеместно присутствующие в захоронениях воинов в Трансильвании и на западном По- долье, наконечники стрел, представляющие горизонт Репяховатой Могилы, которая счи- тается одним из ведущих комплексов третье- го этапа развития раннескифской культуры, датируемого второй половиной VII — первой четвертью VI в. до н. э. (Полiн 1987, с. 26—28; Смирнова 1993, с. 101—102), для венгерской низменности является чрезвычайной редко- стью. Одним из очень немногих памятников этого типа, является два захоронения из шаио- сентпетер (Sajószentpéter), на северо-запад от Мишкольца. По форме двух (!) архаических на- конечников стрел, а также пряжек-пронизок и застежки (Kemenczei 2009, S. 133, Taf. 59: 5—8, 12—13) их можно действительно отнести к упо- мянутому выше горизонту (Chochorowski 2014, p. 27). Самые ранние находки скифского типа появляются здесь, очевидно, на протяжении второй половины (по-видимому, ближе к концу) VII в. до н. э., или на рубеже VII—VI в. до н. э., Рис. 46. Архаический не- крополь Ольвии, инвен- тарь могилы 170 (по Скуд- нова 1988, № 170) Рис. 47. Архаический не- крополь Ольвии, инвен- тарь могилы 245 (по Скуд- нова 1988, № 245) 227ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Рис. 48. Схема возможных направлений перемеще- ния зеркал т. н. «ольвий- ского типа» (по Кузнецова 2002, карта 15) Рис. 49. зеркала т. н. «ольвийского типа» из Трансильвании: 1 — Răseruci; 2 — Păuca; 3 — Jacu; 4 — Ghindari (по Vasiliev 1980, tab. 24, 25) 228 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті в основном, в северо-восточной части большой венгерской низменности (Chochorowski 1984, S. 119—121, Abb. 8) 1. Достаточно быстро про- цессы формирования нового культурного явле- ния охватывают всю территорию Альфельда, а также северную часть Малой венгерской низ- менности. Эта группировка имеет ярко выра- женный синкретический характер и представ- лена в основном большими биритуальными могильниками, которые иногда насчитывали около 500 захоронений (Chochorowski 1985a, S. 136—149, Karte 6). 1. Следует помнить, что представленная в этой пуб- ликации хронология, созданная еще в 1980-е гг., должна быть исправлена, согласно критериям изменений датировки архаичного этапа скифс- кой культуры, введенными в литературу немного позже и примененными также для хронологии находок скифского типа Карпатского региона (Смирнова 1993, с. 101—118; Chochorowski 1998, S. 477—481). Существенным фактором формирования культуры векерзуг являются также, так назы- ваемые «скифские набеги», то есть военное про- никновение вооруженных «по скифски» групп захватчиков, которые затронули некоторые территории северо-западной части Централь- ной Европы от Трансданубии, через Моравы и Моравские ворота, вплоть до Нижней Лужицы (рис. 50). Результатом этого было уничтожение укрепленных поселений, являющихся хозяйс- твенно-политическими центрами местного на- селения, лежащих на путях перемещений этих мобильных ватаг, и даже запустение некото- рых территорий (Chochorowski 2014, p. 32—43, fig. 19 — карта). Хронологические рамки этого процесса определяются датами уничтожения городища в Смоленицах (Smolenice) (юго-запад- ная Словакия) и в вицине (Wicina) (западная Польша), которые представляли крайние точ- ки «скифских набегов» и в то же время оказы- ваются лучше всего исследованными. в случае с городищем в Смоленицах — это конец VII в. Рис. 50. Скифоидные культурные группы и находки скифского оружия в поселениях на территории Цен- тральной Европы: 1 — Трансильванская группа; 2 — западноподольская группа; 3 — культура векерзуг; 4 — находки скифских наконечников на поселениях; 5 — уничтоженные захватчиками укрепленные посе- ления; 6 — находки скифских наконечников в пещерных убежищах; 7 — находки скифских наконечников в скальных убежищах; 8 — Witaszkowo. Каталог стоянок: 1 — Bükkszentlászló-Nagysánc; 2 — Celldömölk- Sághegy; 3 — Velem-Szentvidhegy; 4 — štitáre-Žibrica; 5 — Velký Lysek; 6 — Tlstá hora; 7 — Smoleníce- Molpír; 8 — Křenovice; 9 — štramberk-Kotouč; 10 — štramberk-Kotouč-Čertova díra; 11 — Sobótka-Góra Ślęża; 12 — Strzegom-Breitenberg; 13 — Kargowa; 14 — Wicina; 15 — Polanowice; 16 — Görlitz-Landeskrone; 17 — Ojców-Góra Koronna; 18 — Ojców-Zamek; 19 — Podzamcze-Góra Birów; 20 — Strzegowa-Biśnik; 21 — Pi- aseczno-Okiennik; 22 — Rzędkowice-Okiennik; 23 — Kruszwica-Ostrów Rzępowski; 24 — Czarnów / Kamieniec; 25 — Provodov-Rýsov; 26 — Zelená hora (по Chochorowski 2014, fig. 19) 229ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы или рубеж VII/VI вв. до н. э. (Chochorowski 2014, p. 36—37), в случае вицины — 570/560 гг. до н. э. 1 Это был период военных грабитель- ских набегов, охватывающий около 40—50 лет 1. Дендрохронологические исследования (более 1600 проанализированных образцов) позволили установить, что деревянные укрепления этого городища были сооружены в 737/736 гг. до н. э. в 90/80-х гг. VI в. до н. э., при перестройке (закон- ченной в 587/586 гг. до н. э.), укреплялась и инф- раструктура городища (в т. ч. дороги). Последние следы ремонтов относятся к 571 г. до н. э. (Krąpiec, Szychowska-Krąpiec 2013, p. 371—374). Следо- вательно, они были сделаны через 15 лет после последнего генерального ремонта. После этого город был уничтожен. Можно, предположить, что его уничтожение произошло уже после 571 г. до н. э., или — самое позднее — около 15 лет после последних следов ремонта, но до того времени, когда деревянные элементы инфраструктуры не требовали еще следующего ремонта. Отсюда де- лаем вывод, что это случилось не позже, чем око- ло 560 г. н. э. здесь надо добавить, что нападаю- щие, которые уничтожили вицину, использовали колчанные наборы, состав которых отвечал в при- нципе наборам из погребений 1 и 2 Репяховатой Могилы (Ильинская, Мозолевский, Тереножкин 1980, рис. 6, 14). возможно, при несколько боль- шим количестве трехлопастных форм. Самые полные аналогии комплексам скифских наконеч- ников стрел из Смолениц и вицины, а также из других памятников этого типа, происходят все- таки из погребений воинов в западноподольской и Трансильванской группах. Однако, нужно пом- нить, что комплексы наконечников стрел найден- ных на поле боя и на пепелищах городищ, явля- ются случайной суммой экземпляров, которые происходят из разных колчанов. Это усложняет сравнительный анализ. (два поколения воинов), в котором участвовали хорошо обученные военному искусству группы захватчиков. Их движущей силой была ак- тивность элит с ментальностью, типичной для скифской (кочевнической) модели культур- ного поведения. О присутствии военных элит в среде культуры векерзуг, свидетельствуют находки золотых и электронных украшений в виде стилизованных изображений оленей (рис. 51), некогда помещенных на горитах (или щитах?) из курганов в Тапиосентмартон (Tápiószentmárton) и Мезекерештес-зельдха- льомпуста (Mezőkeresztes-Zöldhalompuszta). Они представляют символику, тесно связанную с основными канонами скифского культурного самосознания, хотя уже изложенную в местной («карпатско-дунайской») манере с художествен- ной точки зрения. Похожий смысл имеет также находка из виташкова (Witaszkowо), располо- женного вблизи уничтоженного поселения ви- цина, которая является сокрытым в земле кла- дом (вероятно военной добычей), состоящим из элементов парадного личного снаряжения воина-вождя, участника военных действии (Bukowski 1977, p. 134—160) 2. Показательной чертой процесса формирова- ния новой культурной группировки на терри- тории венгерской низменности было резкое, увеличение демографического потенциала по отношению к более раннему субстрату, который 2. Требуется, однако, верификация, принятой в свое время, хронологии этой находки (конец VI — на- чало V в. до н. э.; Bukowski 1977, p. 160) с учетом датировки захвата и уничтожения городища в вицине (около 570/560 гг. до н. э.). Рис. 51. Атрибуты престижа из элитных захоронений культуры векерзуг: 1 — Мезекерештес-зельдхальомпуста (Mezőkeresztes-Zöldhalompuszta); 2—3 — Тапиосентмартон (Tápiószentmárton) (по Kemenczei 1998, fig. 21—22) 230 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті в этом регионе представляли в основном сооб- щества т. н. группы Мезечат (Mezöcsát) (Patek 1993, S. 22—46; Romsauer 1999, S. 167—176), а также постгавские и посткиятицкие поселенчес- кие образования (Chochorowski 1984, S. 154— 155). Не вызывает сомнения, что в рамках этих процессов произошло перемещение населения западноподольской, а также трансильванской групп на территорию венгерской низменнос- ти, что объясняет тоже постепенное исчезнове- ние этих групп на основных территориях, на протяжении VI в. до н. э. (Chochorowski 2014, p. 27—28). Однако, возникает вопрос, были ли эти процессы (включая волну разрушительных набегов) результатом военной активизации на- селения западноподольской и Трансильванс- кой групп, или они обуславливались аким-то внешним импульсом. в этом контексте можно указать на явление «повторного» заселения Ле- состепного Поднепровья «кавказской» волной скифов, вернувшихся из Передней Азии, вы- тесненных оттуда в конце VII — начале VI в. до н. э. (Скорый 2003, с. 88—89). Это объясняет явные стилистические и семантические сходс- тва магических атрибутов боевого снаряжения в виде стилизованных изображений оленей из Тапиосентмартон и Мезекерестеш-зельдхаль- омпуста с образцами, представленными в суб- культуре военной элиты скифского образования на Северном Кавказе (Fettich 1928, p. 33—34, tabl. VI—VII; Алексеев 2012, с. 64, 69). Нельзя считать, что скифская военная инфильтрация в районы, расположенные между Трансданубией и Нижней Лужицей, была простым продолже- нием этих процессов. Скорее всего, они сыграли роль еще одного, добавочного импульса активи- зирующего кочевые военные элиты, и влияюще- го, по принципу цепной реакции, на динамику переселений, миграций и эпизодов военного ха- рактера в степной зоне. И достигающих ее за- падного анклава на венгерской низменности 1. Историческая повторяемость этого процесса про- явилась также в скифское время, как финаль- ный эффект формирования новой «этнической карты» кавказско-понтийского региона 2. 1. Этого рода активизация могла быть результатом различных общественно-политических процессов, вызванных как мобилизацией общества, то есть объединением вокруг конкретных целей (напр., присоединением к военным экспедициям). Так и дезинтеграцией, например, конфликтами, ко- торые вынуждали часть общества искать новые территории для проживания, или новые занятия (например, изменения в типе ведения хозяйства и образе жизни) (Chochorowski 2014, p. 43). 2. в этом контексте также стоит отметить не очень многочисленные, но известные связи между во- енной элитой западноподольской группы и этни- ческой средой культуры векерзуг, которые просле- живаются среди прочих в таких комплексах, как Перебыковцы (Перебиківці), курган 2 (Смирнова 1979, с. 41—51, рис. 5—10) или Коцюбинчики, кур- ган 2 (бандривский 2009, с. 30—38, рис. 1—4). Практически с самого начала развития реги- ональных групп культуры векерзуг на терри- тории венгерской низменности в ее комплек- сах присутствует сероглиняная кружальная керамика (Chochorowski 1996, p. 129—131, fig. 5). Она представляет к тому массовое яв- ление (рис. 52), составляя около 30 % от об- щего количества керамического материала (Chochorowski 1985a, S. 48—49; 1996, p. 116). Минералогические анализы со всей очевид- ностью (принимая во внимание тоже массовую частотность кружальной керамики) подтверж- дают факт ее местного производства (Dušek 1979, S. 125—138). Процентное соотношение кружальной керамики на памятниках разное, что может указывать на то, что ее производили в специализированных мастерских, а пример- но в могильнике Сентеш-векерзуг достигает даже около 50 % (Chochorowski 1996, p. 131, fig. 1 — карта). Набор кружальных форм вклю- чает категории блиские образцам греческого гончарства, иногда весьма типологически схо- жие с его продукцией (например, сосуды, похо- жие на лекифы или кратеры — Romsauer 1991, p. 364, fig. 2—3; Chochorowski 1996, p. 120), но в основном демонстрирует локальную специ- фику, основанную на типологических связи- ях с местной керамикой (Chochorowski 1985a, S. 48—51). четко также фиксируются связи с формами, выполненными в гончарных мастер- ских, производящих сероглиняную керамику на территории западного Подолья; например, наличие специфических для этого региона сосу- дов типа «Круглик» (Chochorowski 1996, S. 121, Abb. 2) (рис. 53). все указывает на то, что серо- глиняная кружальная керамика культуры ве- керзуг является в целом продолжением и раз- витем производственного процесса, начатого в гончарных мастерских западного Подолья. Кажется, маловероятным, что бы на характер ее формирования (и особенно распространение самой технологии гончарного круга), повлияли импульсы с юга, через центральные балка- ны. Если на территории среднего вардара (в т. н. девделийской группе) и распространяется кружальная керамика под влиянием ионийс- ких центров уже в начале VII в. до н. э. (Vasić 1978a, p. 703, T. LXXII: 1—2, 8—9; LXXIII: 10— 11), то она отличается как покроем форм, так и техникой обработки (например, розкраской горизонтальными полосами). Дальше к севе- ру кружальная керамика известна только, как уже упоминалось, в комплексе «княжеской» гробницы в Атенице (Djuknić, Jovanović 1966, Pl. XXVI: 1). Однако, то что отличает культуру векер- зуг от западноподольской группы в области рецепции изделий греческой культуры — это отсутствие импортов товарной (амфор) и столо- вой (расписной, лакированной) керамики. Это внушает иной характер контактов и торговли с миром греческих колоний северо-западного по- 231ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Рис. 52. Распространение сероглинянной кружаль- ной керамики в VI—V вв. до н. э. в Центральной Ев- ропе, количество экзем- пляров: 1 — 1; 2 — 2—5; 3 — 6—20; 4 — 21—50; 5 — свыше 50 (по Chochorowski 1996, fig. 1) Рис. 53. Тапиоселе (Tápiószele), инвентарь захоронения 462 с сероглинянной кружальной керамикой (по Chochorowski 1996, fig. 5) 232 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті бережья черного моря. Дополняет это наблю- дение, присутствие на территории венгерской низменности специфических изделий торев- тики (например, эмблематов в виде стилизо- ванных изображений оленей), происходящих, вероятней всего, из мастерских, которые рабо- тали в зоне формирования признаков греко- фракийского художественного стиля. Нельзя усключат, что здесь мы имеем дело с симптома- ми проявления торговых и культурных связей, направленных вдоль Дуная к зоне культурно- го скифо-греческо-фракийского пограничия 1. Особого внимания заслуживает тоже высо- кий уровень местного ювилерного исскуства, а также признаки местного стекловарения (Chochorowski 1985a, S. 134—135). здесь, как и в западноподольской группе, известны тоже импорты бронзовых зеркал «ольвийского» типа (Chochorowski 1985a, S. 75—76, Abb. 19: 1). Гре- ческие импорты предметов роскоши (например, гидрия из Артанда) 2 спорадически проникают сюда с юга, через центральные балканы, а еди- ничные импорты из северной Италии поступа- ют через юго-восточные альпийские районы. Не совсем ясно, откуда появляются на террито- рии венгерской низменности раковины каури, которые массово встречаются в комплексах культуры векерзуг и часть стеклянной продук- ции (бусы). Таким образом, районы Альфельда, несомненно, являются местом, где пересекают- ся контактные пути всех направлений и, как следствие, здесь складывается эффект наложе- ния культурных импульсов. возникает вопрос, отразился ли этот особый статус великой венгерской низменности в кон- тактах «варварской» Европы с миром средизем- номорской цивилизацией (главным образом, через ее черноморский вариант) в сознани тог- дашних «знатков» по этнической и культурной географии континента? Это относится и боле широких размышлений, заключеных например в вопросе; знали ли создатели или дистрибью- торы более или менее эксклюзивных товаров, проникавших вглубь «варварского интериора», куда и к кому они попадают? Как известно, Ге- родот (IV: 49) описывая реку Дунай (Истр) и его южные притоки, достигает реки Карпис (Сава?, Драва?) и Альпис (Драва?, Инн?) 3 после чего замечает неопределенно: «Ведь Истр течет через всю Европу, начинаясь в земле кель- тов — самой западной народности в Европе после кинетов. Так-то Истр пересекает всю 1. здесь можно обратит внимание на стилисический характер изобажений на известной матрице из Гарчинова в северо-восточной булгарии (Fettich 1934, Pl. I—IV). 2. бронзово-железный чешуйчатый доспех из курга- на в Артанде, также не может являтса местным производством. 3. Некоторые интерпретаторы Геродота (Harmatta 1968, S. 154) отождествляют Карпис и Альпис с Савой и Дравой. Европу и впадает в море на окраине Скифии». все указывает на то, что знания «Отца истории» об областях, расположенных к северу от Дуная, заканчиваются рекой Марис (Муреш / Марош?) и агафирсами (Геродот, IV: 49), которых, на мой взгляд, следует однако локализировать на вне- шней стороне Карпатской дуги в Молдове 4. в этом контексте интригует точное и полное кон- кретов описание Геродота (V: 9), касающееся народа сигиннов 5. Тем более удивительно, что автор «Истории» однозначно заявляет, описы- вая фракию: «О том, какие племена обитают дальше к северу от Фракии, никто достоверно сказать не может. Области за Истром, по- видимому, необитаемы и беспредельны. Впро- чем, об одной только народности за Ис- тром я могу получить сведения (выделено автором — Я. х.): эта народность — сигинны» (Herodot V: 9). Сопоставление этого сообщения с информацией, содержащейся в аргонавтике Аполлона Родосского (ок. 295—215 гг. до. н. э.) (IV: 316—327), позволяет локализировать «на- родность сигиннов» на «Лаврийской равнине», где «местные пастыри» — как сообщал поет — при виде судна Аргонавтов от страха «покину- ли безмерные стада» (Хохоровски 2017, с. 234). Географические координаты, содержащиеся в аргонавтике, однозначно указывают на то, что под названием «Лаврийской равниной» надо понимать большую венгерскую низмен- ность, точнее — ее южную часть. здесь и долж- на быть размещена реально существовавшая 4. Не вдаваясь в дискуссию, способную породить раз- личные мнения (Chochorowski 1987b, S. 139—173; Vulpe 2004, S. 473—482), следует лишь отметить, что отождествление реки Марис с рекой Марош / Муреш сомнительно, так как Геродот (IV: 49) упо- минает о Марис в контексте (и по соседству) скиф- ских рек. Надо напомнит также о роли агафирсов в войне с Дарием (конец VI в. до н. э.) (Геродот, IV: 102, 119, 125) и в династических конфликтах скифских «царей» в первой половине V в. до н. э., в которых определенную роль изграли агафирсы (Геродот, IV: 78). Это потверждает факт, что в кон- це VI — первой половине V в. до н. э. они были настоящей политической и военной силой в отно- шениях со скифами. Следовательно, они должны были представлять в равной степени реальный демографический и поселенческий потенциал, расположенный по соседству с территорией Ски- фии (Chochorowski 1993, p. 254). Между тем, тер- ритория Трансильвании, которая находится за Карпатами (откуда — в случае подобной иденти- фикации — должна течь река Марис) и с конца VI в. и, безусловно, в V в. до н. э. была практичес- ки полностью обезлюжена (Chochorowski 2009, p. 111). 5. Характеристика сигиннов Геродота (V: 9), не- сомненно, воспринята им от греков Северного Причерноморья и имеет характер информации, услышанной историком лично: «об одной только народности за Истром я могу получить (выде- лено автором — Я. х.) сведения». 233ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы во времена Геродота 1 этническая группа «си- гинны». Этнографическая характеристика сигиннов, описанных Геродотом (V: 9), удивительно детали- зирована, особенно как в отношении к народности, которая проживала на окраинах, известного авто- ру «Истории» (тогдашним грекам) мира: «Впро- чем, об одной только народности за Истром я могу получить сведения: эта народность, — си- гинны. Одеваются они в мидийскую одежду. Кони у сигиннов, как говорят, покрыты по всему телу косматой шерстью в 5 пальцев длины. [Кони эти] маленькие, низкорослые и слишком слабо- сильные, чтобы возить на себе человека. Запря- женные же в повозку, они бегут очень резво. По- этому люди в этой стране ездят на колесницах. Пределы земли сигиннов простираются почти до [области] энетов на адриатическом море. Они считают себя [потомками] мидийских пе- реселенцев. а как они попали туда из Мидии, я не могу объяснить. Впрочем, пожалуй, все мо- жет случиться за столь огромный промежуток времени. Cигиннами, впрочем, лигии, живущие к северу от Массалии, зовут мелких торговцев, а жители Кипра — копья». Совокупность куль- 1. Точнее говоря, во времена, когда в сознании инфор- маторов, а возможно и в источниках (например, «Pe- riegesis» Hekataiosa?), на которых основывался автор «Истории», накапливались знания на эту тему. турных особенностей, приписываемых сигиннам, должна была четко отличать их от окружающих сообществ и увековечить в сознании современни- ков. весьма удивительно в этой характеристике то, что она блиско соответствует археологическо- му образу культуры векерзуг, и особенно ее груп- пы в южной части Альфельда, чьим эталонным памятником является могильник Сентеш-векер- зуг (Chochorowski 1985b, S. 214, Taf. 5 — картa). Археология подтверждает использование здесь, осбенно мужчинами 2 «мидийской одежды» (брю- ки, перетянутый поясом кафтан, островерхий го- ловной убор), повозок как транспортного средства (рис. 54), запряженных низкорослыми конями, ведущими свое происхождение от тарпана, и вы- сокого уровня железоделательного производства, продуктами которого были характерные наконеч- ники копий, называемые на Кипре «сигиннами» (Chochorowski 1987a, p. 185—197) 3. Преоблада- 2. Женщины использовали наряд, состоящий из платья и накидки, застегнутых застежками, чаще всего в балканском или гальштатском стиле, или булавками. 3. Термины «sigyne», «sigynos» и «sybina» для опреде- ления копья также существовали в македонском и иллирийском языках (Harmatta 1968, S. 156). функ- ционирование контактного пути через центральные балканы подтверждается присутствием «скифского» оружия в этой зоне, но происходящего из среды куль- туры векерзуг (Ljuština, Ninčić 2017, p. 245—254). Рис. 54. Примеры захоронений коней или символических депозитов конских черепов: 1 — Тапиоселе, погр. 162 (по Chochorowski 1985, рис. 49); 2 — Сентеш-векерзуг (Szentes- Vekerzug), погр. 13; 3 — Сентеш-векерзуг, погр. 12 (по Párducz 1952, tab. XLII и L) 234 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті ние животноводства в структуре экономичес- кой деятельности населения культуры векер- зуг (Chochorowski 1985a, S. 133—134) находит подтверждение в конкретном упоминании Аполлона Родосского o «местных пастырях», которые при виде судна Аргонавтов «покинули безмерные стада». Хорошо задокументирова- ны и тесные контакты групп населения вен- герской низменности с районами, лежащими на окраинах юго-восточных Альп вплоть до территории, занятой в древние времена эне- тами 1 к северу от Адриатики (Chochorowski 1985b, S. 247—254, Taf. 5 — картa; Teržan 1998, S. 521—536). в результате этих контактов в северных районах Италии появились породы низко — и среднерослых лошадей, происходя- щих от тарпана (Teržan 1995, S. 93; Dular 2007, S. 737—752; Kmetová 2014, p. 214—218, 255— 257), которые через территорию энетов 2 попа- дали тоже в Грецию, где с VII в. до н. э. поль- зовались репутацией быстрых и победоносных рысаков (Harmatta 1968, S. 153—157). Иконог- рафические изображения из круга художни- ков «искусства ситул» доказывают (Lucke, Frey 1962, Taf. 13, 15, 63, 75), что в этой зоне возни- 1. По Геродоту (V: 9): «Пределы земли сигиннов про- стираются почти до [области] энетов на адри- атическом море». 2. Эхо этого явления достигает времени Страбона, который упоминает, что у венетов была: «слабость к разведении коней» (V: 1, 4), которые «больше от- личаются быстроходностью, нежели красотой» (V: 1, 9). чие колесниц (heniotos) принимающие участье в скачках рысаков (Kromer 1980, S. 235—236), отличались от других островерхим головным убором (Хохоровски 2017, с. 238—239). Этот ти- пичный элемент мидийской / скифской (кочев- нической) одежды раскрывает личность возни- чих, указывая на сигиннов. Репутация сигиннов как «мелких торгов- цев», достигшая территории лигиев, живущих к северу от Массалии, подтверждается обшир- ной сетью сверхдальних торговых контактов, соединяющих большую венгерскую низмен- ность с отдаленными иногда территориями. в дополнение к уже упомянутым маршрутам, ведущим в направлении Италии и далее, через Адриатическое море, в Грецию через греческие колонии Адрия и Спина или через централь- ные балканы вдоль оси Моравы и вардара в направлении Эгейского моря 3, отчетливо про- слеживается маршрут на север в сторону янтар- ных земель балтийского моря над Гданьским заливом (рис. 55). Он вел от северного бассей- на реки Тисы через Карпатские перевалы, вдоль Сана или вислоки и Дунайца (рис. 56), через центральную Польшу и далее к балтий- 3. Нельзя исключить, что это был важный сухо- путный маршрут, которым доставляли в Грецию быстрых и выносливых коней, существовавший параллельно с предлагаемой Яношем Хормат- той — «венетийской дорогой» (Harmatta 1968, S. 156—157), связанной с адриатическими морс- кими путьями, которыми и доставляли сигинских рысаков вплоть до Спарты. Рис. 55. Торговые пути эпохи раннего железа в бассейне вислы и Одера: 1 — пути VIII—VII вв. до н. э.; 2 — пути VII—VI вв. до н. э.; 3 — пути VI—V вв. до н. э., (по Chochorowski 1978, fig. 4) 235ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы скому морю (Chochorowski 1978, p. 367—369, fig. 4 — картa) 1. Именно этой дорогой в изуча- емую эпоху попадал на территории венгерской низменности, а также на балканы (Palavestra 1987—1988b, p. 205—210) 2, балтийский ян- тарь, массово встречаемой в погребальных 1. Контактную дорогу вдоль Сана утверждает рос- положение находок сероглиненной кружальной керамики в юго-восточной Польше (рис. 52), тат как «дунаецкий» путь доказывает концентация в этой зоне находок бронзовых изделей так назы- ваемого «станоминского типа» характерных для Центральной Польшы (рис. 56). 2. Янтарные бусы в ожерельях массово появляются в «княжеских» захоронениях, например, в Ате- нице (Djuknić, Jovanović 1966, Pl. XVI; XX: 1—15; XXI: 15—23). инвентарьях культуры векерзуг 3, а в Привис- ленское Поморье в свою очередь — экзотичес- кое раковины Каури (Kneisel 2012, Abb. 153) 4. Показательным является также присутствие в центральной Польше, а также в зоне побе- режий Гданьского залива, элементов конской упряжи характерных типов (рис. 57), исполь- зовавшихся в то время на территории венгер- ской низменности (Chochorowski 1985b, Abb. 7: 30, Taf. 5 — картa). Очевидно, что в этом слу- 3. балтийское происхождение янтаря подтверждено спектральным анализом, сделанным, например, для находок из могильника в Хотине (Chotín) в юго- западной Словакии (Beck, Dušek 1969, S. 247—217). 4. Существуют и другие примеры взаимных контактов между балтийской зоной и центральной Польшей а территорией венгерской низменности (Krzysiak, Dzięgielewski, Garbacz-Klempka 2017, p. 263). Рис. 56. Распространение т. н. «станоминских бронз» (Станомин; Stanomin) эпохи раннего железа, произведенных в метал- лургических центрах на территории Куяв и вие- ликопольши, в бассейне вислы и Одера (по Chocho- rowski 1978, fig. 3) Рис. 57. вымыслово (Wymysłowo), инвентарь урнового захоронения поморской культуры с удилами типа векерзуг (по Jasnosz et al. 1959, tab. 24) 236 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті чае речь может идти только о распространении коней, выращиваемых в Альфельде и взнузды- ванных при упатреблении характерных удил 1. Несомненно, после периода военных волнений, вызванных «скифскими набегами», ставшими причиной поселенческого и культурного кри- зиса в узловой, восточно-гальштатской зоне «янтарного пути» (Трансданубия—Моравы— Моравские ворота—Силезия) (Chochorowski 1978, p. 356—363; Teržan 1998, S. 518—526), не поздне чем с половины VI в. до н. э., ключевая роль в обменных отношениях между балтий- ским Севером и центральными балканами принадлежала группировкам из венгерской низменности. все указывает на тот факт, что сигинны быстро вродились в центральноевро- пейское окружение и стались активными, иг- рая здесь существенную роль на торговых пу- тях. Особенным образом получили известность достижениями в отрасли специализированного разведения коней (Sherratt 1993, fig. 12), пред- ставляющего существенную инновацию в евро- пейском запасе хозяйственных стратегии. Ка- саеться это тоже области железооброботки или роли посредников в торговле железными изде- лями 2, ценившими на отдаленных территорях и ассоциированными с этнонимом их дистри- бьюторов (Chochorowski 1987a, p. 195—197). Несомненно, существенное значение по- лучили контакты населения из территорий Альфельда с жителиями греческих колоний северо-западного побережья черного моря, особенно с Ольвией и ее окрестностями 3. Это 1. Характерно, что удила с псалиями типа векер- зуг, найденные в погребении поморской куль- туры в вымыслово (Wymysłowo), недалеко от Гостыни (Gostyń) в великопольше (Jasnosz et al. 1959, Pl. 24), сравнительно небольшого размера. Длина грызла ограниченная псалями достига- ет около 12 см. Подобное расстояние характерно для удил этого типа с венгерской низменности (Chochorowski 1985a, Abb. 40: 7). Отсюда следу- ет, что эти удила использовались для обуздения относительно небольших лошадей, разводимых в Альфельде. здесь стоит отметить, что аналогич- ных размеров также, например, удила с псалия- ми греческого типа, использованные на балка- нах (Benac, Čović 1957, Taf. XXVI: 1; Dehn 1980, Abb. 1: 3; Werner 1988, Taf. 27: 198) или типа ве- керзуг, найденные в кургане в Атенице (Djuknić, Jovanović 1966, p. 12, Pl. XXV: 5), а также в осна- щении погребальных обьектов группы ферид- жиле (Ferigile) (Vulpe 1967, Pl. XVI: 3, 4; XXII: 8—10). 2. Производившими примерно в альпийских мета- лургических центах, которые в начале эпохи же- леза открыли «карьеру» известного в античном мире ferrum Noricum. 3. Янош Хорматта (Harmatta 1968, S. 157) предла- гал также существование в 30-х гг. VI в. до н. э. контактного пути, ведущего с территории сигин- нов вдоль нижнего Дуная до Истрии в Добруджу, что не кажется маловероятным, хотя столь ре- альным является также сухопутная дорога через Трансильванию вдоль Олты. могло быть даже в определенной степени про- должением взаимоотношений, установленных с сообществами греков северочерноморского региона через кочевнические элиты из запад- ного Подолья еще во второй половине VII в. до н. э. Именно благодаря этим контактам «ольви- ополиты» получили знание о специфических культурных поведениях сигиннов, «экзоти- ческих» с точки зрения традиции карпатской среды, в том числе и о их «мидийском» — фак- тически кавказском — происхождени (Хохоров- ски 2017, с. 239—242). Они же, скорее всего, по- делились этими знаниями с Геродотом. Ответ на вопрос: что послужило существенной пред- посылкой для установления и поддержания этих контактов, находится вероятно в сфере культурного менталитета кочевнических элит, чье присутствие ярко фиксируется в социаль- ной структуре культуры векерзуг, особенно в ранний период (конец VII — первая полови- на VI в. до н. э.). Это относится тоже к сильно выраженному в сымволических поведениях, архетипу воина-всадника, главным образом лучника (погребения с колчанами или стрел- ковыми наборами), а также проявлений полез- ной и символической роли коней (отдельные погребения лошадей, присутстве удил в погре- бальных инвентарьях). Суть этих отношений лежит в основе стратегии социокультурного поведения кочевнических элит. Основываясь свое значение на формациях конных воинов, они стремились предпринимать военные дейс- твя, в том числе — грабительские набеги, при- носившие экономическую прибыль. в реалиях Центральной Европы единственное, что име- ло основную ценность в торговле «варваров» с греками были пленные-рабы 4. Похоже, что торговля быстрыми и выносливыми конями, разводимыми на степных пастбищах Альфель- да, которыми прославились сигинны, в случае тарговли с северочерноморскими греческими колониями не могла играть большой роли5. Не случайно экономические контакты с греками Северного Причерноморья удерживали свое 4. захват «пленных» на территориях, бывших це- лями скифских набегов, могло стать причи- ной локального обезлюживания этих регионов (Chochorowski 2014, fig. 21 — карта, 22). 5. Основным признакам переделов торговли «ло- шадьми сигиннов» является распространение специфичных удил типа векерзуг, представляю- щих собой локальное структурное решение фор- мы уздечки и способа взнуздывания, типичных для этого времени среди групп, проживавших в венгерской низменности (Chochorowski 1987a, p. 190—195), но неизвестных в северочерномор- ских районах. Конечно, нельзя исключить, что в районах с хорошими местными традициями взнуздывания коней и развитья собственных форм узды, лошадей иностранного происхож- дения, в том числе «сигинских лошадей», могли взнуздывать в соответствии с местными стандар- тами. 237ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы значение в период грабительских и разруши- тельных набегов в районы к северо-западу от венгерской низменности (Chochorowski 2014, fig. 19 — картa). Это было тоже время форми- рования и консолидации нового синкретичес- кого культурного сообщества на территории Альфельда, несомненно, полиэтнического по своей сути. Именно тогда в среде кочевников Альфельда установился социальный статус элит и атрибуты их субкультуры, в основе ко- торой, помимо прочих, лежали в главном сим- волы скифской культурной тождественности, например, эмблемы в виде стилизованных изображений оленей из Тапиосентмартон и Мезекерестеш-зельдхальомпуста или рыбы из бекешчаба (Békéscsaba), изготовленные в гре- ческих мастерских (?) близких территориально и стилистически фракийским художественным традициям. Позже эти контакты с греческими центрами северо-западного побережья черного моря ослабли 1. в среде культуры векерзуг, с одной стороны, проявляется феномен локаль- ной эволюции и трансформация скифских культурных традиций, с другой — четкая изо- ляция к отношении к северочерноморскому па- кету культурных явлений и поворот в сторону гальштатского, в особенности — юго-восточно- альпийского культурного круга. в этот период в структуре археологических источников намно- го слабее фиксируется тоже роль элит. в этой синкретической культурной реальности при- шлый этнический элемент, включая кавказс- ких сигиннов, сохранил свою этническую иден- тичность вплоть до появления кельтов в этом регионе в первой половине IV в. до н. э. (Zbožil 1959, p. 392; Chochorowski 1987a, p. 207). Краткий обзор самых северных по росполо- жении в европейским интериоре, импортов — изделий из греческих и этрусских (италийских) производственных центров, не дает возможнос- ти для исчерпывающего, познавательно логи- ческого диагноза, но дает возможность сделать несколько существенных наблюденй. Появле- ние в VI в. до н. э. древнегреческой товарной и роскошной керамики в Хойнебурге на вер- хнем Дунае составляет археологический фон для довольно смутного — но все-таки сущест- вующего — представления об этой территории, поскольку у Геродота есть упоминания о реке 1. Контакты группировок из восточной части Кар- патского бассейна с греческими центрами северо- западного побережья черного моря являлись явно инцидентальными (временными), зависимыми от исторического контекста, а не постоянными, ос- нованными на устойчивой структуре экономиче- сих взаимозависимости. вопреки высказываным иногда предложениям некоторых исследователей (Sherrat 1993, fig. 12; Отрешко 1994, с. 118), не существуют никакие предпосылки, которые до- пускают мнение, что основой этих связей являлся импорт в Причерноморье трансильванской меди, железа или соли. Истр, вытекающей из «земли кельтов» и «горо- де Пирены». Конечно, существенная суть этих связей заключается не в наличии самих амфор, а в характере их содержимого: вина и масла. Их потребление может указывать на какие-то культурные отношения, которые означали для «варваров» определенный уровень «средизем- номорской роскоши». Об этом стремлении ин- тегрировать средиземноморский «образ жиз- ни» в субкультуру гальштатских элит хорошо свидетельствуют наличие роскошной столовой керамики и бронзовых сосудов, например, кра- тера из викс, для ритуала жертвоприношений (священной тризны) в захоронениях гальштат- ских «князей». что касается территорий Подолья, то торго- вые контакты, развивающиеся со второй поло- вины VII в. до н. э., о которых свидетельствует появление амфор и греческой столовой кера- мики, не отражены в состаянии информации об этих территорьях и их обитателях, пред- ставленных в «Истории». Хотя Геродот (IV: 48) хорошо знает реки впадающие в черное море и Дунай, которые протекают по внешней сто- роне Карпатской дуги через Молдавскую воз- вышенность, а также пересекают валашскую низменность, его знания, по-видимому, не рас- пространяются так далеко как греческий (оль- вийский?) «импорт» на Подолье. Это тем более интригующе, что автор «Истории» мог лично много засвидетельствовать в Северном При- черноморье, например, благодаря пребыванию в Ольвии и четырехдневному «путешествию» вверх по южному бугу (Hypanis) вглубь Ски- фии. О степени взаимных культурных контак- тов между греками Северного Причерноморья и населением западного Подолья во второй по- ловине VII в. и первой половине VI в. до н. э., свидетельствует довольно распространенная техника кружального производства т. н. се- роглияной посуды. возможно, существенным является факт, что эта сфера экономической деятельности носит утилитарный характер и связана с практикой повседневного сущест- вования, которая не меняла глубже качества жизни в более широком социальном измере- нии, например, достигающим престижных поведений, а в главном — статуса елит. Поэ- тому можно предположить, что с точки зрения культурного сознания греков эта придпосылка (культурна черта) не составляла особого инте- реса и не вызвала никаких интригирующих на- блюдений. Следовательно, теоретически нель- за исключить, что привоз здесь вина и масла в амфорах (так как раскошной столовой посуды), был связан не столько со стремлением местных елит получит греческий — средиземноморский «вкус» жизни, но с присутствем на территори Подолья мастеров-гончаров, по происхождени связаных с приченоморскими производитель- ными центрами. Действуя в чужом с точки зре- ния культурной таждественности мире, подде- 238 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті реживали они связь с материнской средой тоже для привоза продуктов существенных с точки зрения их кулинарных традиции. Совершенно инная ситуация присуща свя- зям сообществ венгерской низменности с миром средиземноморской цивилизаций в VII—VI вв. до н. э. Греческий и этрусский эксклюзивный «импорт» является здесь уникальным явлени- ем 1. в то время, как знания, накопленные в среде северочерноморских греков до времен Ге- родота, сосредоточены исключительно на одной этнической группировке — сигиннах. Эти зна- ния полны этнографических деталей и пред- ставляют синтетический образ этого народа, в том числе и его пришлый характер в местной среде. Геродот даже осознает хронологическое расстояние, которое разделяет его времена с моментом «прибытия» сигиннов на эти терри- тории «из Мидии», хотя он не может объяснить это явление: «Они считают себя [потомками] мидийских переселенцев. а как они попали туда из Мидии, я не могу объяснить. Впрочем, пожалуй, все может случиться за столь ог- ромный промежуток времени» (Herodot V: 9). Аполлон Родосский (IV: 316—327), упомина- ет тоже в аргонавтике синдов — как соседей сигиннов на «Лаврийской равнине», которые в древности были известны как народ, входящий в структуру этнической меотской группировки на Таманском полуострове (Herodot IV: 28). Это усиливает тезис «о мидийском», точнее кавказ- ском (Хохоровски 2017, с. 241), происхождении сигиннов. И в то же время вновь подчеркивает их статус «чужака» на территорию венгерской низменности. Кажется, что именно «экзотика» культурных обычаев, значимость цивилизаци- онных достижений сигиннов и их отличитель- ные особенности в местной среде придали им особый статус и известность. Анализ механиз- мов передачи этой информации в среду севе- рочерноморских греков зависит, в частности, от того, допускаем ли мы возможность того, что 1. Наряду с упомянутыми выше греческими и этрус- скими импортами, можно еще указать на находки умбрийских бронзовых культовых статуэток, на- пример, в шомльохедь (Somlóhegy) и Кестхели- Добого (Keszthely-Dobogó) (Szilágyi 1992, S. 223, Abb. 1—2), или фрагментов шлема в вашкерестеш (Vaskeresztes) (Fekete 1982, S. 136—137, Abb. 7— 8). К этой группе предметов следует отнести так- же поперечноребристые цисты италийского про- исхождения, например, находку из вашкерестеш (Szilágyi 1992, S. 229, Abb. 5—7). Хотя наиболее известные находки этого типа представлены ком- плексом из 14 цист в кладе из Курд (Kurd) (Egg 1996, Abb. 14), по мнению J. Gy. Szilágyi (1992, S. 228), они могли быть изготовлены как подра- жания за пределами Италии. Еще более сложной является проблема идентификации изделий ита- лийских мастеров среди массово представленных на этих территориях мелких украшений, напри- мер, фибул (Fekete 1982, S. 129—137, Abb. 7—8; Gabrovec 1992, Abb. 5). греки могли плавать вдоль Дуная, по крайней мере, до «Лаврийской равнины». Ответ нахо- дится в одном из вариантов решения вопроса: является ли поход «аргонавтов» вверх по Ду- наю литературным вымыслом или реальной возможностью, которая, например, указывает на опыт судоходства у греков Истрии 2. «Инициатива» налаживания контактов с греческими колониями северо-западного побе- режья черного моря, несомненно, была, однако, делом кочевнических элит, особенно активных в периоды грабительских набегов в 625/600— 570/560 гг. до н. э. Существенным импульсом, конечно же, были экономические соображе- ния — поставка пленных-рабов на греческие рынки3. Это был одновременно и момент фор- мирования социально-экономического потен- циала первых северочерноморских колоний, в основе которого в эту эпоху, как в случае с Оль- вией (Крыжицкий и др. 1999, с. 72—81), лежа- ла аграрная экономика. Этот процесс требовал, несомненно, важного импульса, которым ста- ло увеличение демографического потенциала, приток рабочей силы (блаватский 1954, с. 38— 49; Кругликова 1984, с. 160—161) 4. Для кочев- нических элит, существовавших в этнической среде Альфельда, участие в торговле с греками, было важным фактором создания своей эконо- мической и социальной позиции, о чем свиде- тельствуют престижные атрибуты богатства, например — золотые эмблемы. Материальные реквизиты аристократической субкультуры служили также возможностью проявить свою культурную идентичность, основывающую- ся как на скифских религиозных традициях, так и на эксклюзивных продуктах скифского, греческого или гальштатского происхождения (Тапиосентмартон, Мезекерештес-зельдхаль- омпуста, бекешчаба, Артанд). Торговые кон- такты с причерномоскими центрами были уста- новлены еще во второй половине VII в. до н. э. на территории западного Подолья, в рамках обычного товарообмена. близкий персональ- 2. По мнению Яноша Хорматты (Harmatta 1968, S. 157) задокументированная в античной тради- ции письменная информация о сигиннах, попала в среду северочерноморских греков в 30-е гг. VI в. до н. э. через Истрию. Стоит отметить, что в системе каботажного судоходства вдоль западных берегов Эвксинского Понта, Дунай (Истр) а точнее — его устья, представляли собой важный ориентировоч- ный пункт (Гайдукевич 1969, с. 12—14). 3. здесь надо вспомнить о давнем высказывании в. Д. блаватского (1954, с. 32): «Важнейшим ис- точником рабства у местных племен Северно- го Причерноморья были военные столкновения между ними». 4. Согласно в. Д. блаватскому (1954, с. 38—39), на- пример, в IV в. до н. э.: «в районе Феодосии сущес- твовали… типично античные рабовладельчес- кие хозяйства средних размеров, в которых было примерно два десятка рабов-землепашцев» (выделено автором — Я. х.). 239ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы ный характер этих контактов подчеркивает за- имствование от греков технологии гончарного производства 1, распространенной затем пере- селенцами из Подолья на территории венгер- ской низменности, отчасти независимо уже от ее первоначального центра. Это был массовый процесс, связанный с практикой экономичес- кой деятельности, а не элемент «экзотики» или только атрибут аристократической субкульту- ры. Он создавал правда признаки отличия на- селения культуры векерзуг от среднеевропейс- кой окружающей культурной среды, но не стал затравкой для изменения производительных процессов (хотя бы в области гончарного про- мысла) в более широком измерении 2. Так как «историю» не создают ни торговцы, ни гончары, создают ее элиты. Сопоставление этих различных механизмов распространения материальных изделий, рас- крывающих средиземноморское цивилизаци- онное влияние в Центральной Европе подра- зумевает, как кажется, что это был не совсем случайный процесс, напоминающий преслову- тое «разбрасывание засохших листьев ветром Истории». Ключом к пониманию этой ситуа- ции может быть первенствующая роль «вар- варских» элит, которые были инициаторами и «агентами» контактов с греческими и этрус- скими производственными центрами, строя на этом свой престиж и заимствуя оттуда средства и атрибуты для создания аристократической субкультуры. чаще всего как в Альфельде, так и на балканах, это атрибуты, связанные с расширением ассортимента оборонительного вооружения, подчеркивающего статус и прида- ющего эффективность военной деятельности. в западно-гальштатской культурной среде про- является выразительная тенденция к накоп- 1. Столь широкое распространение кружальной техно- логии в гончарном производстве было связано либо с пребыванием представителей (мастеров) «варвар- ских» общин с территории западного Подолья в гончарных мастерских, функционировавших в ко- лониях или в их поблизости, либо с присутствием греческих гончаров на поселениях западноподоль- ской группы. в противном случае, процесс «обуче- ния» этой технической инновации был бы гораздо более продолжительным. На территории Молдовы, отделяющей западное Подолье от северо-западного побережья черного Моря, не зафиксировано столь раннего присутствия сероглиняной кружальной ке- рамики и признаков постепенного проникновения технологии гончарного производства, так рано, как на западном Подолье, т. е. уже со второй половины VII в. до н. э. (Chochorowski 1996, p. 123—124). Та- ким образом, это не процесс постепенного распро- странения инноваций из первоначального центра, а явление образования вторичного центра на тер- ритории западного Подолья. 2. за пределами культуры векерзуг и ее влияний (Czopek 1993, p. 487—502; Chochorowski 1996, fig. 1 — картa), на территории северной части цен- тральной Европы гончарная керамика, появляет- ся только вместе с кельтами после 400 г. до н. э. лению и экспонированию ритуальных и полез- ных атрибутов, как элемента эксклюзивности «придворной жизни», широко проиллюстриро- ванной, например, в «искусстве ситул» (Lucke, Frey 1962, Taf. 1—3, 5, 64, 67—68, 73, 75—76; Kromer 1980, S. 225—240). Греческие колонис- ты и этрусские мастера, реализуя собственные экономические стратегии, дали возможность «варварским» элитам создать и укрепить свои общественно-политические позиции. Проявляется здесь еще и другая сторона об- суждаемого вопроса. Речь идет о культурном и даже пространственном самосознании потреби- телей средиземноморских продуктов, живших в глубине европейского «варварского» интериора. Рассматривали ли они материальные импорты, только как более или менее полезные в различ- ных сферах хозяйственной и культурной жизни предметы-вещи, случайно «путешествовавшие» в рамках межгруппового обмена, или они пони- мали их первоначальный культурный контекст и смысл? знали ли они географию их проис- хождения? Идя дальше, проявляли ли хотя бы некоторые из них, принадлежавшие к более прогрессивной части населения, предшествен- ники тогдашних инноваций присутствующие во всех сообществах, в том числе и традиционных (Moszyński 1958, p. 473—475) — преднамерен- ные попытки сокращения культурного разрыва, например, за счет дальних путешествий? 3. И, наконец, были ли общественные (не только ин- дивидуальные) основания для таких действий? в целом же — существовала ли какая-либо культурная связь между потребителями и про- изводителями «импортов»? К сожалению, исследовательский потенци- ал археологических источников и состояние их изучения не позволяют ответить на указан- ные выше вопросы. Античная литературная традиция собранная, например, в труде Геро- дота, (несомненно, достоверная — учитывая географический и хронологический контекст накопления содержавшихся в них и обсужда- емых здесь сведений) также немного нам по- могает. Однако, перефразируя формулировку самого Геродота (IV: 11) «существует еще и третье сказание, ему я сам больше всего до- веряю», не стоит оставлять эти вопросы без по- пытки ответа. Речь идет об описанных в «Ис- тории» (Herodot IV: 36) легендарных, «крайне северных» гипербореях, анонимных этнически сообществах, занимавших самые северные ок- раины известного грекам мира (Chochorowski 2013, p. 143—144). Автор «Истории» упомина- ет о них в контексте своего рассказа о скифах, собственно, о географии этнической Скифии, трактуя их как своеобразное «обрамление» со- зданной картины (Herodot IV: 32): «О гипербо- реях ничего не известно ни скифам, ни другим 3. О далеких путешествиях скифов, связанных с тор- говлей, вспоминает, например, Геродот (IV: 24). 240 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті народам этой части света, кроме исседонов. Впрочем, как я думаю, исседоны также ничего о них не знают; ведь иначе, пожалуй, и скифы рассказывали бы о них, как они рассказыва- ют об одноглазых людях (аримаспах — замет- ка Я. х.). но все же у Гесиода есть известие о гипербореях; упоминает о них Гомер в «Эпи- гонах…». Из информации о местоположении упомянутых здесь исседонов следует (Herodot IV: 25—27), что они занимали какие-то терри- тории за «высокими, недоступными горами» (Уралом?) на границе известного и неизвестно- го миров. «Итак — пишет Геродот (IV: 27) — о исседонах у нас есть еще сведения. Выше иссе- донов, по их собственным рассказом, живут одноглазые люди (аримаспы — заметка Я. х.) и стерегущие золото грифы». Если «стерегущих золото грифов» принять за мифологический эквивалент «скифо-сибирской» культурной мо- дели сообществ территорий Алтая и западного Саяна, в верховьях Оби и Енисея (Полосьмак 1994; c. 6—10, рис. 1; 2001, с. 33—35; Parzinger 2006, S. 586—619; Парцингер 2017, с. 310— 316), с ярко выраженным в зооморфной симво- лике мотивом грифона (Parzinger 2008, S. 40), то находящихся по соседству исседонов, как и гипербореев, тоже стоит включить в этничес- кую мозаику пограничья западной Сибири и Центральной Азии. Еще больше о географическом и этническом контексте сибирских гипербореев мы узнаем из цитируемого в «Истории» сообщения Аристея (Herodot IV: 13): «По его рассказам, за исседо- нами обитают аримаспы — одноглазые люди; за аримаспами — стерегущие золото грифы, а еще выше (значит: севернее — заметка Я. х.) за ними — гипербореи на границе с морем. Все эти народы, кроме гипербореев (выделено автором — Я. х.), постоянно воюют с соседя- ми (причем первыми начали войну аримаспы). аримаспы изгнали исседонов из их страны, за- тем исседоны вытеснили скифов, а киммерий- цы, обитавшие у Южного моря, под напором скифов покинули свою родину». Отсюда следу- ет, что сибирские гипербореи не были участни- ками процесса этнических миграций в степной зоне (и лесостепи?), носивших характер цепной реакции, что привело к переселению «азиатс- ких» скифов на Кавказско-Причерноморские территории, и вытеснению оттуда киммерий- цев (Herodot IV: 11). Следовательно, если при- нять литературное изображение этого процесса за исторический факт, то сибирских гипербо- реев, вероятно, можно рассматривать как осед- лый этнос, занимавший районы за предела- ми «коридора» великой Степи (в лесной или лесостепной зоне?). Так или иначе, сибирские гипербореи никаким образом не могли быть соседями северо-причерноморских скифов во времена Геродота. Это вытекает из уже упомя- нутых свидетельств, но прежде всего из описан- ной Геродотом (Herodot IV: 17—22) географии этнической Скифии. вне зависимости от спора относительно интерпретации этого сообщения (например: Рыбаков 1979; Мозолевський 1996, с. 51—66; 2005, с. 43—57), нет никаких сомне- ний в том, что ни в определенной Геродотом эт- нической структуре Скифии, ни среди ее ближ- них и дальних европейских соседей, нет места для каких-либо «гипербореев». в этом контексте весьма интригующей оказы- вается другая информация Геродота, касающаяся гипербореев, тем более что, согласно однозначно- му заявлению автора «Истории», получена она не от северочерноморских греков, а от делосцев, т. е. жителей острова Делос в Эгейском море, который во времена Геродота играл чрезвычайно важную политическую и культурную роль 1, т. е. из самого сердца Греции (Herodot IV: 33): «Гораздо больше о гипербореях рассказывают делосцы. По их сло- вам, гипербореи посылают скифам жертвенные дары, завернутые в пшеничную солому. От ски- фов дары принимают ближайшие соседи, и каж- дый народ всегда передает их все дальше и дальше вплоть до адриатического моря на крайнем за- паде. Оттуда дары отправляют на юг: сначала они попадают к додонским эллинам, а дальше их везут к Малийскому заливу и переправляют на Евбею. Здесь их перевозят из одного города в дру- гой, вплоть до Кариста. Однако минуют андрос, так как каристийцы перевозят святыню прямо на Тенос, а теносцы — на Делос. Так-то, по рас- сказам делосцев, эти священные дары наконец прибывают на Делос». Приведенный фрагмент сразу вызывает ос- новной вопрос: о каких гипербореях и каких скифах рассказывают делосцы? ведь в дру- гом месте Геродот (IV: 32), имея в виду при- черноморских скифов (!), подчеркивает: «О гипербореях ничего не известно ни скифам, ни другим народам этой части света». Если посредниками в передаче жертвенных подно- шений гипербореев в храм на Делосе должны быть причерноморские скифы, то почему они не воспользовались традиционным греческим морским путем, ведущим от босфора фракий- ского в гавани Истрии и устья Истра, через устье Днестра (Тирас) и далее в направлении других северочерноморских колоний. Или ка- ким-либо другим судоходным путем, ведущим из черного Моря в Эгейское (Гайдукевич 1969, с. 11—19). Направление сухопутного (?) мар- шрута, ведущего от причерноморских скифов в Адриатику, и дальше — по традиционному морскому пути (Jerem 1996, Abb. 6; Mihovilić 1995, Abb. 1), от устья По, до Доданы в Эпире, а затем, через материковую Грецию, на остров Евбею, и только оттуда на Делос, кажется, в 1. Остров Делос был одним из главных центров куль- та Аполлона, где существовал знаменитый, извест- ный во всем тогдашнем мире оракул. в 478—454 гг. н. э. он был столицей так называемого Морского со- юза во главе с Афинами, так называемой Делосской Симмахии (Bravo, Wipszycka 1988, p. 287—288). 241ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы этом случае иррациональным с географичес- кой точки зрения. Решение этой дилеммы мо- жет быть только одно: «скифы» из сказания делосцев — это сообщества со скифообразной культурой (в том числе употребляющие мидий- скую / скифскую одежду), на территории вен- герской низменности. Гиперборейцы, впоследс- твии, это вероятно, местное оседлое население, занимавшееся земледелием («жертвенные дары, завернутые в пшеничную солому»), про- живавшее по соседству со «скифами» с венгер- ской низменности, и связанное с ними «торго- вым» обменом. А также сакральной передачей вотивных даров. Торговый путь к Эгейскому морю, ведущий через центральные балканы по линии Тиса—Морава—вардар, предостав- ляя возможность обмена товарами, способс- твовал также передаче информации, которые попадали к грекам, между тем — делосцам. Не удивляет тогда, что в Греции (включая Делос) население венгерской низменности, выделя- ющееся из окружающей среды «мидийской одеждой», считали скифами. Это культурное отличие центрально-европейского анклава ко- чевников засвидетельствовали и художники из т. н. круга «искусства ситул», оставив такие иконографические свидетельства, как образ лучника в «мидийской» одежде на бронзовой оковке пояса из Мольника (Molnika) (Teržan 1998, Abb. 10). Или островерхие головные убо- ры сигиннских возничих колесниц (heniotos) в сценах соревнований рысаков, изображенных на ситулах с Куферна (Kufern) и болоньи-Ар- ноальди (Bologna-Arnoaldi) (Lucke, Frey 1962, Taf. 13, 15, 75) 1. Очевидно, хорошо задокумен- тированный археологическими и исторически- ми источниками контактный путь, ведущий через территории гальштатского населения с юго-восточной окраины Альп и адриатических территорий, в некотором смысле также контро- лируемый сигиннами, использовался для пе- редачи вотивных даров от среднеевропейских гиперборейцев на Делос. возникает следующий вопрос: какое насе- ление скрывалось под общим термином «ги- перборейцев», используемым жителями Де- лоса во времена Геродота? Уже сам характер этого своеобразного «этнонима» локализирует их где-то на самом дальнем, неизвестном «Се- вере». Об их местоположение свидетельствует очевидно и тот факт, что посредниками в пе- редаче священных даров были «скифы», т. е. сообщества, занимавшие регион венгерской низменности (в том числе сигинны), со скифс- кой моделью культурного поведения, наиболее яркой визуальной особенностью которой было «ношение мидийской одежды» («одеваются они в мидийскую одежду» — Геродот V: 9). Счита- 1. Нельзя исключать, что подобная сцена изображена и на цилиндрическом сосуде-цисте из Морицинга (Moritzing) (Lucke, Frey 1962, Taf. 13). Представлен- ные на ней колесницы с двойной упряжкой, иконог- рафически являются, по существу, дублированием подобной сцены, изображенной на ситуле из Куфер- на (Kufern). К сожалению, на цисте из Морицинга не сохранились изображения возничих. Рис. 58. Политические центры и торговые пути на юго-восточно альпийских территориях в гальштатс- кий период (по Egg 1999, fig. 4) 242 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті ется мало вероятным, чтобы под названием «гиперборейцев» скрывались сообщества из-за внешней стороны Карпатской дуги от валашс- кой низменности, до северной Молдовы и даже Подолии, из-за тесных связей со средой при- черноморских греческих колоний (Preda 1973, fig. 5 — карта). здесь кстати, надо поместить также, хорошо известных по Геродоту — ага- фирсов (Herodot IV: 104). в свою очередь, на- селение гальштатского культурного круга, заселявшее районы к западу от Карпатского бассейна, существовало в среде автономной сети торговых путей (рис. 58—60), ведущих в сторону Caput Adrie, Северной Италии и Мас- Рис. 59. Направления главных контактных пу- тей юг—север в старший гальштатский период (HaC — начало HaD1): 1 — бронзовые миски (phiale) с ребристым орнаментом (Rippenschale); 2 — глав- ные археологические сто- янки (по Parzinger 1995, рис. 11) Рис. 60. Направления главных путей юг—север в поздний гальштатский период (Ha D1 — HaD3), ос- новные позднегальштат- ские стоянки, в основном оборонительные поселе- ния (по Parzinger 1995, рис. 12) 243ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы салии (Parzinger 1995, Abb. 11—12; Jerem 1996, Abb. 5). Любое посредничество «скифов» в поэ- тапном обмене товаров, здесь вообще не было нужным. Таким образом, наиболее вероятно, что под названием «гиперборейцев» у делос- цов понимались сообщества, населявшие тер- ритории с северной стороны Карпатской дуги, которые в VI—V вв. до н. э. были связанны с населением культуры векерзуг из венгерс- кой низменности, торговыми путями, ведущи- ми в сторону янтарных балтийских регионов (рис. 61). Основанная в значительной степени на земледельческом хозяйстве, экономическая стратегия населения раннего железного века в бассейне вислы и варты, с традициями, ха- рактерными еще для культурной модели куль- тур урновых полей эпохи поздней бронзы, как кажется, может отвечать символике вотивных даров, приносившихся гиперборейцами в храм на далеком Делосе. Это обозначает не только присущее населению бассейна вислы осозна- ние факта существования культовых мест над- регионального статуса в средиземноморском мире, но также и признание общих ценностей в сфере религиозного менталитета. Рассказ делосцев о дарах гиперборейцев, имеет много подробностей, включая имена «де- виц», отправленных ими к святилищу, и опи- сание обстоятельств появления этого обычая (Herodot IV: 33): «В первый раз, говорят делос- цы, гипербореи послали с дарами двух девушек, по имени Гипероха и Лаодика. Вместе с ними были отправлены провожатыми для безопас- ности девушек пять гиперборейских горожан. Это те, кого теперь называют перфереями и весьма почитают на Делосе. Однако, когда посланцы не вернулись на родину, гипербореи испугались, что посланцев всякий раз может постигнуть несчастье, и они не возвратятся домой. Поэтому они стали приносить священ- ные дары, завернутые в пшеничную солому, на границу своих владений, и передавать соседям с просьбой отослать их другим народам. И вот таким образом, как передают, дары от- правлялись и наконец прибывали на Делос». Привлекает внимание мотив беспокойства ги- перборейцев о судьбе посланников с вотивны- ми дарами, подверженных опасностям долгого пути. Подобная картина условий путешествий в тогдашние времена, как кажется, звучит и в описаниях фукидида (История, I: 6; 1—2), пос- вященных «доисторическим» временам Элла- ды: «Дело в том, что жители всей Эллады хо- дили тогда вооруженными: жилища не были Рис. 61. Центральноевропейский торговый путь балтийское Море—балканы в VI—V вв. до н. э.: 1 — рас- пространение греческих амфор; 2 — распространение италийского (в том числе этрусского) импорта; 3 — тор- говый путь висла—Тиса—Морава—вардар; 4 — дорога священных даров, гиперборейцев в храм на Делосе 244 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті защищены, пути сообщения не безопасны, что и ввело в обычай жить с оружием, как живут варвары (выделено автором — Я. х.). Те части Эллады, в которых ведут еще и теперь такой образ жизни, свидетельству- ют о существовании некогда подобных обыча- ев у всех эллинов». здесь возникает вопрос: сак- рализовала ли замена реального путешествия послов, сакральной процедурой поэтапной пе- редачи вотивных даров, другие формы обмена? Или действительно обращение к религиозным предпосылкам могло послужить нейтрали- зации угроз, исходящих от уровня агрессии и состояния постоянного военного напряжения (перманентного конфликта?), тоже характер- ного, по мнению фукидида, для варваров? Попытка сопоставления северной границы распространения средиземноморских импортов в VII—VI вв. до н. э., с состоянием знаний о тер- ритории центральноевропейских «варваров», на- копленных в основном, в «разговорной» античной традиции, собранной Геродотом 1, в конечном 1. задача автора настоящей статьи, как и его компе- тенция, далеки от того, чтобы спровоцировать дис- куссию, касающуюся достоверности информации Геродота или же критики использованных им ис- точников, часто инициируемой, как можно отме- тить, для их опровержения. Сопоставляем только археологические факты и соответствующие им по значению, по нашему мнению, литературные произ- ведения, познавательная ценность которых сама по себе не может быть проигнорирована (Hartog 2009). Однако, полагаем, что для полноты картины стоит привести слова о рассказе Геродота признанных мастеров литературы факта — документальной пуб- лицистики и репортажа: «В мире Геродота — писал Ришард Капусьцински — практически единствен- ным депозитарием памяти есть человек. Для того, чтобы узнать то, что осталось в памяти, нужно прийти к человеку, а если он живет далеко от нас, мы должны отправиться к нему, тронуть- ся в путь, а уж, когда встретимся с ним — поси- деть вместе и послушать, что он нам скажет, вы- слушать его, запомнить, может — записать. Так начинается репортаж… Итак, и Геродот путе- шествует по свету, он встречает людей и слуша- ет то, что они рассказывают. Они говорят ему, кто они, повествуют свою историю. но откуда они знают, кто они, откуда они? ах, рассказыва- ют, что слышали это от других, в первую очередь, от своих предков. Те передали им свои знания, так и теперь они совершают то же по отношению к другим… Потом все это назовут легендами и ми- фами, но в тот момент, когда людям рассказы- вают это или слушают об этом, они верят, что это святая правда, самая действительная дейс- твительность» (Kapuściński 2004, p. 77). Нельзя также не отметить еще один признак правдивости информации Геродота, касающегося культурного поведения различных «варварских» народов. Это не только метод сбора сведений, но и отношение авто- ра «Истории» к смыслу культурных различий, при- сущих «чужим»: «Если бы дать возможность всем народам на свете выбирать самые лучшие из всех обычаи и нравы, то каждый народ, внимательно рассмотрев их, выбрал бы свои собственные. Так, счете, не приводит к какому-либо «однозначному диагнозу» этого явления. Однако, несмотря на то, что здесь нельзя проследить тесной связи, эти два свидетельства изучения «варварской» Европы, средиземноморскими сообществами (а точнее, их наиболее активными, любознательными пред- ставителями), остаются в какой-то степени вза- имосвязаны друг с другом. Предшественниками и, наверное, организаторами процедур обмена со стороны «варваров», были, в основном, пред- ставители элиты. вне досягаемости их действия, распространение товаров средиземноморских мастерских и их подражаний могло принимать по своей природе характер «затухающей волны». Там, где элиты не играли существенной социаль- ной роли, так как гальштатские «князья» или ко- чевнические (скифские) «вожди» из территории Альфельда (например, в среде сообществ с тра- дициями культур урновых полей в северной час- ти Центральной Европы), протекание предметов престижного обмена могло носить сакральный характер. в основе сакрализации лежало, на- верное, обращение к ценностям и религиозным символам (и проявлениям религиозности), ана- логичным (общим?) для Греческого юга и «вар- варского» Севера Европы. Средиземноморская и «варварская» часть Европы составляли, однако, культурное (идейное) единство, связанное струк- турами взаимной зависимости, как сообщающи- еся сосуды, прочность которых уменьшалась по мере удаления от первичных и вторичных «цен- тров». Состояние географического и культурно- го сознания и масштабы взаимопроникновения обоих миров были, вероятно, гораздо большими, чем об этом можно судить, исходя из количества, привлекательности и познавательного потенци- ала, сохранившихся предметов «импорта» — ма- териальных археологических следов взаимной заинтересованности этих миров. каждый народ убежден, что его собственные обы- чаи и образ жизни наилучшие. Поэтому как мо- жет здравомыслящий человек издеваться над подобными вещами! (выделено автором — Я. х.)» (Herodot III: 38). Такое отношение сегодня, как и вчера, может рассматриваться как образец гу- манитарного объективизма и уважения к «инород- ности», но и свидетельствовать также о скрупулез- ности повествования Геродота о «варварах» Не без оснований среди различных мнений, касающихся достоверности рассказов Геродота, появляются тоже терпкие и скептические замечания о самом методе научной рефлексии: «Оказалось, что Геродот был во многом прав. Особенно в нашу эпоху безумных деконструкций, когда новое поколение историков считает нужным прохаживаться по поводу древ- них авторов до тех пор, пока информация, кото- рую они сохранили (а передача информации была единственной целью их тяжких исследований и писаний), не обесценится. Теперь считается, что у древних авторов важен только «дискурс», подсо- знательно навязываемые информационные схемы ради создания определенных контрастов и «оппози- ций», востребованных обществом, в котором жил конкретный историограф» (Ascherson, 2002, p. 90). 245ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы ЛитЕРАтУРА Алексеев, А. ю. 2012. Золото скифских царей в собрании Эрмитажа. Санкт-Петербург: Государс- твенный Эрмитаж. бандривский, Н. С. 2009. Новые открытия памят- ников искусства Северного Причерноморья. в: вах- тина, М. ю. (ред.). Боспорский феномен. Искусство на периферии античного мира. Материалы меж- дународной конференции. Санкт-Петербург: Нестор- История, с. 30-38. блаватский, в. Д. 1954. Рабство и его источники в античных государствах Северного Причерноморья. Советская археология, XX, с. 31-56. вахтина, М. ю. 1996. Греческая расписная кера- мика из раскопок Немировского городища. археоло- гiя, 4, с. 85-93. Гайдукевич, в. ф. 1969. О путях прохождения древнегреческих кораблей в Понте Эвксинском. Краткие сообщения Иа ан СССР, 116, с. 11-19. Ганiна, О. Д. 1970. античнi бронзи з Пiщаного. Киïв: Наукова думка. Ганiна, О. Д. Поселення скiфского часу у селi Iва- не-Пусте. археологiя, XIX, с. 106-117. Ганiна, О. Д. 1984. Поселення ранньоскiфскоï доби поблизу с. залiсся. археологiя, 47, с. 68-79. Геродот. 1999. История в девяти томах. Перевод и примечания Г. А. Стратановского. Москва: Ладо- мир, АСТ. Ильинская, в. А., Мозолевский, б. Н., Теренож- кин, А. И. 1980. Курганы VI в. до н. э. у с. Матусов. в: Тереножкин, А. И. (ред.). Скифия и Кавказ. Киев: Наукова думка, с. 31-63. Ковпаненко, Г. Т., бессонова, С. С., Скорый, С. А. 1989. Памятники скифской эпохи Днепровского Ле- состепного Правобережья (Киево-Черкасский реги- он). Киев: Наукова думка. Кругликова, И. Т. 1984. Сельское хозяйство и про- мыслы. в: Рыбаков, б. А. (ред.). античные государства Северного Причерноморья. Москва: Наука, с. 154-161. Крыжицкий, С. Д., Русяева, А. С., Крапивина, в. в., Лейпунская, Н. А., Скржинская, М. в., Ано- хин, в. А. 1999. Ольвия. античное государство в Северном Причерноморье. Киев: ИА НАНУ. Кузнецова, Т. М. 2002. Зеркала Скифии VI— III века до н. э. Москва: Индрик. МикулчиЋ, И. Архаjске некрополе jужне Пелаго- ниjе. 1964—1965. Старинар, XV—XVI, с. 209-226. Мозолевський, б. М. 1996. Проблеми етнiчноï географiï Скiфiï. археологiя, 4, с. 51-66. Мозолевський, б. М. 2005. Етнiчна географiя Скiфiï. Київ: Корвин Пресс. Молодин, в. И. 2010. Экологический «стресс» на рубеже» II—I тыс. до н. э. и его влияние на этно- культурные и социально-экономические процессы у народов западной Сибири. в: черная, М. П. (ред.). Культура как система в историческом контексте: Опыт Западно-сибирских археолого-этнографичес- ких совещаний. Томск: Аграф-Пресс, с. 22-24. Онайко, Н. А. 1966. античный импорт в При- днепровье и Побужье в VII—VI вв. до н. э. Москва: Наука. Археология СССР. Свод археологических ис- точников, Д 1—27. Отрешко, в. М. 1994. Про основи экономiки бере- занського поселення. археологiя, 2, с. 112-122. Парцингер, Г. 2017. Элитный скифский курган Аржан-2 в Туве: итоги изучения. в: чугунов, К. в., Парцингер, Г., Наглер, А. царский курган скифско- го времени аржан-2 в Туве. Новосибирск: ИАЭт СО РАН, с. 302-326. Полiн, С. в. 1987. Хронологiя ранньоскiфських пам’яток. археологiя, 59, с. 17-36. Полосьмак, Н. в. 1994. «Стерегущие золото гри- фы» (ак-алахинские курганы). Новосибирск: Наука. Полосьмак, Н. в. 2001. Всадники Укока. Новоси- бирск: Инфолио-Пресс. Попович, I. 2006. Закарпаття за доби ранного залiза. Kraków; Lwów: Uniwersytet Jagielloński. ПоповиЋ, Љ. б. 1994. античка грчка збирка. београд: Народни Музеj београд. Рыбаков, б. А. 1979. Геродотова Скифия. Исто- рико-географический анализ. Москва: Наука. Скорый, С. А. 2003. Скифы в Днепровской Право- бережной Лесостепи (проблема выделения иранско- го этнокультурного элемента). Киев: ИА НАНУ Скуднова, в. М. 1988. архаический некрополь Ольвии. Ленинград: Искусство. Смирнова, Г. И. 1979. Курганы у села Перебыков- цы — новый могильник скифской архаики на сред- нем Днестре. Труды Государственного Эрмитажа, XX, с. 37-67. Смирнова, Г. И. 1986. Скифское поселение у с. Долиняны (раскоп «у тока»). в: Смирнова, Г. И. (ред.). Древние памятники культур на террито- рии СССР. Ленинград: РГЭ, с. 137-140. Смирнова, Г. И. 1993. время появления скифов в Карпатском регионе. Actes du XIIe Congrès Interna- tional des Sciences Pré­historiques et Protohistoriques. Bratislava, 1—7 Septembre. Nitra, 1991, 3, с. 198-203. Смирнова, Г. И. 1998. О работах на раннескифс- ком поселении у с. Долиняны в 1985 и 1987 гг. архе- ологический сборник Государственного Эрмитажа, 33, с. 33-48. Смирнова, Г. И. 1999. Еще раз о серой кружаль- ной керамике из раннескифских памятников Сред- него Поднестровья. археологический сборник Госу- дарственного Эрмитажа, 34, с. 44-57. Страбон. 1964. География в 17 книгах. Перевод, статья и комментари Г. А. Стратановского. Москва: Наука. фукидид. 1981. История. Перевод и примечания Г. А. Стратановского. Ленинград: Наука. Хохоровски, Я. 2011. Экологический «стресс» в западной Сибири и культурный «шок» в Кар- патской Котловине в конце бронзового века. в: Молодин, в. И., Хансен, С. (ред.). «Terra Scythica». Материалы международного симпозиума «Terra Scythica» (17—23 августа 2011 г., Денисова пеще- ра, Горный алтай). Новосибирск: ИАЭт СО РАН, с. 319-336. Хохоровски, Я. 2017. Кавказ и Карпатский бас- сейн в раннем железном веке (проблема происхожде- ния сигиннов). археологiя i давня iсторiя Украïни, 2 (23), с. 228-244. Apollonios Rhodios. 1940. Die Argonauten. Verdeut- scht von Thassilo von Scheffer. Leipzig. Ascherson, N. 2002. Morze Czarne. Poznań: Zysk i S-ka. Bakhuizen, S. C. 1986. Between Ilyrians and Greeks: the cities of Epidamnos and Apollonia. Iliria, 1, p. 165-177. Batović, š. 1976. Le relazioni culturali tra le sponde adriatiche nell’eta del ferro. In: Suić, M. (ed.). Jadran- ska obala u protohistoriji. Kulturni i etnički problemi. Zagreb: Arheološki Institut, p. 11-93. Batović, š. 1987. Liburnska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 339-390. Beck, C. W., Dušek, M. 1969. Die Hernkunft des Bernsteins vom thrakischen Gräberfeld von Chotín. Slovenská Archeológia, XVII, p. 247-258. 246 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Benac, A., Čović, B. 1957. Glasinac. II: Eisenzeit. Sarajevo: Landesmuseum. Boom, H. van den, Pape, J. 2000. Die massa- liotischen Amphoren. Römisch-Germanischen Forsc- hungen, 59: Importe und mediterrane Einflüsse auf der Heuneburg. Heuneburgstudien, S. 43-70. Boardman, J. 1981. Kolonien und Handel der Griechen. Vom späten 9. bis zum 6. Jahrhundert v. Chr. München: C. H. Beck. Bouloumié, B. 1982. Remarques sur la diffusion d’objets grecs et Etrusques en Europe Centrale et Nord-Occidentale. Savaria. A vas Megyei Múzeumok Értesítője, 16, p. 181-192. Bouzek, J. 1982. Antike importe im Gebiet der heutigen Tschechoslowakei. Savaria. A vas Megyei Múzeumok Értesítője, 16, S. 193-201. Bouzek, J. 1992. Die Etrusker und Böhmen. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etrurien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Al- pen sowie ihre Einflüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.—5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 361-369. Bouzek, J. 2007. Jaký byl doopravdy obchod v pravěku? Studia Archeologiczne, XL, p. 19-32. Böhr, E. 1988. Die grichische Schalen. Forschungen und Berichte zur Vor- und Frühgeschichte in Baden- Würtemberg, 30: Das Kleinaspergle. Studien zu einem Fürstengrabhügel der frühen Latènezeit bei Stuttgart, S. 176-190. Böhr, E., Shefton, B. 2000. Die grichische Keramik der Heuneburg. Römisch-Germanischen Forschungen, 59: Importe und mediterrane Einflüsse auf der He- uneburg. Heuneburgstudien, XI, S. 1-42. Bravo, B., Wipszycka, E. 1988. Historia starożytnych Greków. Do końca wojen perskich. Warszawa: PWN, I. Bugaj, E., 2010. Wczesnogreckie przedstawienia fig- uralne i ich oddziaływanie w kręgu kultury halsztack- iej. In: Gediga, B., Piotrowski, W. (ed.). Rola głównych centrów kulturowych w kształtowaniu oblicza kul- turowego Europy Środkowej we wczesnych okresach epoki żelaza. Biskupin; Wrocław: MAB, p. 99-125. Bukowski, Z. 1977. The scythian influence in the area of lusatian culture. Wrocław; Warszawa; Kraków; Gdańsk: Ossolineum. Chochorowski, J. 1978. Ze studiów nad okresem halsztackim na ziemiach polskich. Archeologia Polski, XXIII, p. 355-375. Chochorowski, J. 1984. Die Vekerzug-Kultur — Fra- gen ihrer Genese und Chronologie. Acta Archaeologica Carpathica, XXIII, S. 99-161. Chochorowski, J. 1985. Die Vekerzug-Kultur. Char- akteristik der Funde. Warszawa; Kraków: PWN. Chochorowski, J. 1985a. Die Rolle der Vekerzug- Kultur im Rahmen der skythischen Einflüsse in Mitte- leuropa. Praehistorische Zeitschrift, 60: 2, S. 204-271. Chochorowski, J. 1987. Rola Sigynnów Herodota w środowisku kulturowym wczesnej epoki żelaza na Nizinie Węgierskiej. Przegląd Archeologiczny, 34, p. 161-218. Chochorowski, J. 1987a. Zur Bestimmung des Sied- lungsraumes und der Ursprungs von Agathyrser. Acta Archaeologica Carpathica, XXVI, S. 139-173. Сhochorowski, J. 1993. Ekspansja kimmeryjska na tereny Europy Środkowej. Kraków: Uniwersytet Jagielloński. Сhochorowski, J. 1996. Problem recepcji elementów kultury antycznej (greckiej) w Kotlinie Karpackiej w VI w. p. n. e. Na marginesie dyskusji o genezie tzw. szarej ceramiki toczonej. In: Сhochorowski, J. (ed.). Problemy epoki brązu i wczesnej epoki żelaza w Europie Środkowej. Księga jubileuszowa poświęcona Markowi Gedlowi. Kraków: Oficyna Cracovia, p. 115-147. Chochorowski, J. 1998. Die Vekerzug-Kultur und ihre östlichen Beziehungen. In: Hänsel, B., Machnik, J. (ed.). Das Karpatenbecken und die Osteuropäische Steppe. München, Rahden Westf: Marie Leidorf GmbH, S. 473-491. Chochorowski, J. 2009. «Halsztatyzacja» wschod- niej części Kotliny Karpackiej. In: Czopek, S., Trybała- Zawiślak, K. (ed.). Tarnobrzeska kultura łużycka — źródła i interpretacje. Rzeszów: Mitel, p. 89-118. Chochorowski, J. 2013. Scytyjskie znaleziska w jaski- ni Býčí skála. In: Kolenda, J. (ed.). Z badań nad kulturą społeczeństw pradziejowych i wczesnośredniowiecznych. Księga jubileuszowa dedykowana Profesorowi Bogusławowi Gedidze w osiemdziesiątą rocznicę urodzin przez przyjaciół, kolegów i uczniów. Wrocław: IAE PAN, p. 125-148. Chochorowski, J. 2014. Scytowie a Europa Środkowa — historyczna interpretacja archeologicznej rzeczywistości. Materiały i Sprawozdania Rzeszowsk- iego Ośrodka Archeologicznego, XXXV, p. 9-58. Chochorowski, J. 2015. Późnobrązowe osiedla obronne w północno-wschodniej części Kotliny Kar- packiej — główne problemy badań. In: Garncarski, J. (ed.). Pradziejowe osady obronne w Karpatach. Krosno: Muzeum Podkarpackie w Krośnie, p. 245-272. Chvojka, O., Hrubý, P. 2007. Höhenfundstellen der Bronze- und Hallstattzeit in Südböhmen und ihre An- knüpfung zum internationalen Handelsaustausch. Studia Archeologiczne, XL: Long Distance Trade in the Bronze Age and Early Iron Age, S. 71-88. Czopek, S. 1993. Die älteste Drehscheibenkeramik aus Südpolen. Bericht der RGK, 74, S. 487-502. Czopek, S., Trybała-Zawiślak, K., Tokarczyk, T., Ocad- ryga-Tokarczyk, E., Burghard, M., Adamik-Proksa, J., Rajpold, W. 2017. Pierwsze sprawozdanie z weryfika- cyjnych badań na grodzisku z wczesnej epoki żelaza w Chotyńcu. Materiały i Sprawozdania Rzeszowskiego Ośrodka Archeologicznego, XXXVIII, p. 291-306. Čović, B. 1987. Grupa Donja Dolina — Sanski Most. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 232-286. Dehn, W. 1980. Einige Bemerkungen zu hall- stattzeitlichen Trensen Sloweniens. Zbornik posvečen Stanetu Gabrovcu ob šestdesetletnici. Situla, 20: 21, S. 325-332. Djuknić, M., Jovanović, B. 1966. Illyrian princely necropolis at Atenica. Čačak: The national Museum Čačak. Drechsler-Bižić, R. 1987. Japodska grupa. Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 391-441. Dular, J. 2007. Pferdegräber und Pferdebestat- tungen in der hallstattzeitlichen Dolenjsko-Gruppe. Scripta praehistorica in honorem Biba Teržan. Situla, 44, S. 737-752. Dušek, S. 1979. Mineralogisch-archäologische Un- tersuchungen zur hallstattzeitlichen Drehscheibenk- eramik der Südwestslowakei. Slovenská Archeológia, XXVII, S. 125-138. Dzięgielewski, K. 2017. Late Bronze and Early Iron Age communities in the northern part of the Polish Lowland (1000—500 BC). In: Urbańczyk, P. (ed.). The Past Societies. Polish lands from the first evidence of Human Presence to the early middle ages. Warszawa: IAE PAN, p. 296-340. Egg, M. 1980. Zum Helmfragment von Magdalen- ska gora. Zbornik posvečen Stanetu Gabrovcu ob šestdesetletnici. Situla, 20: 2, S. 241-249. 247ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Egg, M. 1996. Zu den Fürstengräbern im Osthall- stattkreis. In: Jerem, E., Lippert, A. (eds.). Die Osthall- stattkultur. Acten des Internationalen Symposiums, Sopron, 10.—14. Mai 1994. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, p. 53-86. Eggert, M. K. H. 2011. Retrospektive: Archäologie in kulturwissenschaftlicher Sicht. Die «Fürstensitze» der Späthallstattzeit. Münster; New York; München; Ber- lin: Waxmann. Ettel, P. 2017. Höhensiedlungen der Spätbronze- und älteren Eisenzeit an der Saale bei Jena und in Mit- teldeutschland. In: Beljak-Pažinová, N., Borzová, Z. (eds.). Sedem decé­nií Petra Romsauera. Nitra: UKF, S. 61-78. Studia Historica Nitrensia, 21: Supplemen- tum. Fekete, M. 1982. Angaben zu Kontakten zwischen Italien und Transdanubien. Savaria. A Vas Megyei Muzeumok Értesítője, 16, S. 129-144. Fettich, N. 1928. A Zöldhalompusztai szkíta lelet. Budapest: Franklin-Társulat Nyomdája. Fettich, N. 1934. A Garcsinovói szkíta lelet. Buda- pest: Magyar Történeti Múzeum. Gabrovec, S. 1966. Zur Hallstattzeit in Slowenien. Germania, 44: 1, S. 1-48. Gabrovec, S. 1987. Dolenjska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 29-119. Gabrovec, S. 1992. Etruskischer Niederschlag in Slowenien. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nörd- lich von Etrurien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Einflüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.—5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 219-234. Gabrovec, S., Čović, B. 1987. Zaključna razmatranja. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 901-928. Gabrovec, S., Mihovilić, K. 1987. Istarska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 293-338. Gedl, M. 2001. Die Bronzegefäße in Polen. Stuttgart: Franz Steiner. Prähistorische Bronzefunde, II: 15. Guštin, M. 1979. Notranjska. K začetkom železne dobe na Severnem Jardanu. Ljubljana: Narodni Muzej v Ljubljani. Gyulai, F. 1996. Umwelt und Pflanzenbau in Trans- danubien während der Urnenfelder-, Hallstatt- und Latènekultur. In: Jerem, E., Lippert, A. (ed.). Die Os- thallstattkultu Acten des Internationalen Symposiums, Sopron, 10.—14. Mai 1994. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, S. 127-136. Hansen, S. 1995. Aspekte des Gabentauschs und Handels während der Urnenfelderzeit in Mittel- und Nordeuropa im Lichte der Fundüberlieferung. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkher im Bronze- und Früheisenzeitlichen Südosteuropa. München: Berlin: Hansa-Druck Kiel, S. 67-80. Harmatta, J. 1968. Früheisenzeitliche Beziehun- gen zwischen dem Karpatenbecken, Oberitalien und Grichenland. Acta Archaeologica Academiae Scien- tiarum Hungaricae, XX, S. 153-157. Hartog, F. 2009. The Mirror of Herodotus. The Rep- resentation of the Other in the Writing of History. Ber- keley: University of California. Hase, F.-W., von. 1969. Die Trensen der Früheisen- zeit in Italien. München: C. H. Beck. Prähistorische Bronzefunde, XVI: 1. Hase, F.-W., von. 1989. Etrurien und das Gebiet nordwärts der Alpen in der ausgehenden Urnenfelder- und frühen Hallstattzeit. Secondo Congresso Interna- zionale Etrusco. Firenze 26 Maggio — 2 Giugno 1985, II, S. 1031-1061. Hase, F.-W., von. 1992. Etrurien und Mitteleu- ropa — zur Bedeutung der ersten italisch-etruskischen Funde der späten Urnenfelder- und frühen Hall- stattzeit in Zentraleuropa. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etrurien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Einflüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.—5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 235-266. Jasnosz, S., Jażdżewski, K., Pieczyński, Z., Poklews- ki, T., Szafrański, W., Ząbkiewicz-Koszańska, H. A. 1959. Age du bronze et periode de Hallstatt. Inventaria Archaeologica, Pologne, III, p. 17-24. Jerem, E. 1996. Zum Forschungsstand der Os- thallstattkultur. In: Jerem, E., Lippert, A. (eds.). Die Osthallstattkultur. Acten des Internationalen Sympo- siums, Sopron, 10.—14. Mai 1994. Budapest: Archaeo- lingua Alapítvány, S. 11-28. Kapuściński, R. 2004. Podróże z Herodotem. Kraków: Znak. Kemenczei, T. 1988. Zu den Beziehungen zwischen dem Ungarischen Donau-Theißraum und dem NW-Bal- kan in der Früheisenzeit. Folia Archaeologica, XXXIX, S. 93-113. Kemenczei, T. 1998. Die Große Ungarische Tiefe- bene vor und während der skythischen Eroberung (10.—4. Jh. v. Chr.). Schätze aus der Keltenzeit in Un- garn. Kunst im Karpatenbecken im 1. Jahrtausend vor Christus. Eberdingen: Keltenmuseum Hochdorf / Enz, S. 39-50. Kemenczei, T. 2004. Bemerkungen zu den Fibeln der Skythenzeit. Communicationes Archæologicæ Hun- garæ, S. 79-103. Kemenczei, T. 2009. Studien zu den Denkmälern skythisch geprägter Alföld Gruppe. Budapest: Magyar Nemzeti Múzeum, 410 S. Kimmig, W. 1983. Die griechische Kolonisation im westlichen Mittelmeergebiet und ihre Wirkung auf die Landschaften des westlichen Mitteleuropa. Jahrbuch des RGZM, 30, S. 5-78. Kmetová, P. 2014. Deponovanie koní na pohrebi- skách z doby halštatskej v priestore Panónskej panvy. Bratislava: Univerzita Komenského v Bratislave. Kneisel, J. 2012. Anthropomorphe Gefäße in Nord- und Mitteleuropa während der Bronze- und Eisenzeit. Studien zu den Gesichtsurnen, Kontaktzonen, Chronol- ogie und sozialer Kontext. Bonn: Köthen GmbH. Krause, R. 2011. «Fürstensitze» — princely seats. Early celtic hillforts in Central Europe: sta- tus, hierarchy and diversity (6/5th century BC). в: Молодин, в. И., Хансен, С. (ред.). «Terra Scyth- ica»: Материалы международного симпозиума (17—23 августа 2011 г., Денисова пещера, Горный алтай). Новосибирск: ИАЭт СО РАН, p. 130-148. Krąpiec, M., Szychowska-Krąpiec, E. 2013. Analiza dendrochronologiczna drewna z badań grodziska w Wi- cinie w latach 2008—2012. In: Jaszewska, A., Kałagate, S. (ed.). Wicina. Badania archeologiczne w latach 2008— 2012 oraz skarb przedmiotów pochodzących z Wiciny. Zielona Góra: Fundacja Archeologiczna, p. 371-417. Križ, B. 1997. Novo Mesto. Kapiteljska njiva. Novo Mesto: Dolenjski Muzej. Kromer, K. 1980. Das Situlenfest. Versuch einer Interpretation der Darstellungen auf figural verzi- erten Situlen. Zbornik posvečen Stanetu Gabrovcu ob šestdesetletnici. Situla, 20—21, S. 225-240. Kromer, K. 1986. Das östliche Mitteleuropa in der frühen Eisenzeit (7.—5. Jh. v. Chr.) seine Beziehungen 248 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті zu Steppenvölkern und antiken Hochkulturen. Jahr- buch des RGZM, 33: 1, S. 3-93. Krzysiak, A., Dzięgielewski, K., Garbacz- Klempka, A. 2017. Pierścień brązowego napierśnika z wczesnej epoki żelaza z miejscowości Dziechlino- Leśnice koło Lęborka. Wiadomości Archeologiczne, LXVIII, p. 257-265. Kurz, S. 2006. Relative und absolute Chronologie der Heuneburg. Frühe Zentralisierungs- und Urban- isierungsprozesse nördlich der Alpen. Kolloqium Bad Dürkheim April 2005: Chronologische Eckdaten zu den Zentralisierungs- und Urbanisierungsprozesse während der Späthallstatt- und Frühlatènezeit, S. 1- 20. Available at: https://publikationen.uni-tuebingen. de/xmlui/handel/10900/44016. Ljuština, M., Ninčić, I. 2017. Scythian weapons and horse harness in the territory of Serbia. археологiя i давня iсторiя Украïни, 2 (23), p. 245-254. Lucke, W, Frey, O.-H. 1962. Die Situla in Provi- dence (Rhode Island). Ein Beitrag zur situlenkunst des Osthallstattkreises. Berlin: Walter de Gruyter & Co. Łuka, L. J. 1957—1959. Importy italskie i wschodnio- alpejskie oraz ich naśladownictwa na obszarze kultury «łużyckiej» okresu halsztackiego w Polsce. Slavia Anti- qua, VI, p. 1-99. Mano-Zisi, D., Popović, L. J. 1969. Novi Pazar, grčko-ilirski nalaz. Beograd: Narodni Muzej. Marović, I. 1976. L’elmo Greco-illirico. In: Suić, M. (ed.). Jadranska obala u protohistoriji. Kulturni i etnički problemi. Zagreb: Arheološki Institut, p. 287-300. Merhart, G., von. 1969. Hallstatt und Italien. Ge- sammelte Aufsätze zur frühen Eisenzeit in Italien und Mitteleuropa. Bonn: Rudolf Habelt. Mihovilić, K. 1995. Reichtum durch Handel in der Hallstattzeit Istriens. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkehr im Bronze- und Früheisenzeitli- chen Südosteuropa. München; Berlin: Hansa-Druck Kiel, S. 283-329. Miroššayová, E. 2010. Influence of foreign envi- ronment on the cultural development of the Upper Tisza region in the Hallstatt period. In: Gediga, B., Piotrowski, B. (ed.). Rola głównych centrów kul- turowych w kształtowaniu oblicza kulturowego Eu- ropy Środkowej we wczesnych okresach epoki żelaza. Biskupin; Wrocław: MAB, S. 175-186. Moszyński, K. 1958. Człowiek. Wstęp do etnografii powszechnej i etnologii. Wrocław; Kraków; Warszawa: ZNiO. Niculiţă, I. 1996. Habitatul traco-getic de la Butu- ceni. Thraco-Dacica, XVII, p. 139-167. Palavestra, A. 1987—1988a. The typological similar- ities of early Iron Age «Princely burials» of the Balkans and Central Europe. Balcanica, XVIII—XIX, p. 83-88. Palavestra, A. 1987—1988b. The Iron Age amber trade in the Balkans. Balcanica, XVIII—XIX, p. 205- 217. Párducz, M. 1952. Le cimetière hallstattien de Szentes-Vekerzug. Acta Archaeologica Academiae Sci- entiarum Hungaricae, II, p. 143-172. Párducz, M. 1954. Le cimetière hallstattien de Szentes-Vekerzug II. Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae, IV, p. 25-91. Párducz, M. 1955. Le cimetière hallstattien de Szentes-Vekerzug III. Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae, VI, p. 1-22. Párducz, M. 1960. Scythian mirrors in the Carpathi- an Basin. Światowit, XXIII, p. 523-544. Párducz, M. 1971. Early scythian age Grave at Ártánd. Inventaria Archaeologica Ungarn, 3: U 19, p. 1-20. Pare, F. E. Ch. 1989. Ein zweites Fürstengrab von Apremont «La Motte aux Fées» (Arr. Vesoul, Dép. Houte-Saône). Untersuchungen zur Späthallstattkul- tur im ostfranzösischen Raum. Jahrbuch des RGZM, 36, S. 411-472. Parzinger, H. 1995. Ergebnisse. In: Parzinger, H., Nekvasil, J. Barth, F. E. Die Býčí skála Höhle. Mainz Rhein: Philipp von Zabern, S. 179-232. Parzinger, H. 2006. Die frühen Völker Eurasiens. Vom Neolithikum bis zum Mittelalter. München: C. H. Beck. Parzinger, H. 2008. Die Reiternomaden der Eu- rasischen Steppe während der Skythenzeit. In: Menghin, W. (ed.). Im Zeichen des Goldenen Greifen. Königsgräber der Skythen. München; Berlin; London; New York: Prestel, S. 30-48. Patek, E. 1993. Westungarn in der Hallstattzeit. Weinheim: VCH GmbH. Pawlak, M. 2012. Messapiowie. Południowa Apulia wobec hellenizacji i romanizacji. Kraków: Historia Iag- ellonica. Popović, L. B. 1975. Arhajska grčka kultura na Srednjem Balkanu. Beograd: Narodni Muzej. Posta, B. 1914. A benei bronzhydria. Dolgozatok az Erdé­lyi Nemzeti Múseum Érem- é­s Ré­gisé­gtáraból, V, p. 17-44. Potrebica, H. 2008. Contacts between Greece and Pannonia in the early iron age with special concern to the area of Thessalonica. In: Biehl, P., Rassamakin, Y. (eds.). Import and imitation in archeology. Schriften des Zentrums für Archäologie und Kulturgeschichte des Schwarzmeerraumes. Langenweißbach: Beier & Beran, 11, p. 187-212. Preda, F. 1973. Procesul pătrunderii mărfurilor greceşti şi consecinţele acestuia în Dacia extracarpatică. Apulum, XI, p. 37-66. Reichenberger, A. 1994. «Herrenhöfe» der Urnen- felder- und Hallstattzeit. штЖ Schauer, P. (ed.). Archäologische Untersuchungen zum Übergang von der Bronze- zur Eisenzeit zwischen Nordsee und Kaukasus. Bonn: Dr. Rudolf Habelt GMBH, S. 187-215. Romsauer, P. 1991. The earliest wheel-turned pottery in the Carpathian Basin. Antiquityб 65, p. 358-367. Romsauer, P. 1999. Zur Frage der Westgrenze der Mezöcsát-Gruppe. In: Jerem, E., Poroszlai, I. (ed.). Ar- chaeology of the Bronze and Iron Age. Proceedings of the International Archaeological Conference Százhalom- batta, 3.—7. October 1996. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, S. 167-176. Schaaft, U. 1988. Zu den antiken Reparaturen den grichischen Schalen. Forschungen und Berichte zur Vor- und Frühgeschichte in Baden-Würtemberg, 30: Das Kleinaspergle. Studien zu einem Fürstengrab- hügel der frühen Latènezeit bei Stuttgart, S. 191-195. Sherratt, A. 1993. What would a Bronze-Age world system look like? Relations between temperate Europe and the Mediterranean in later prehistory. Journal of European Archaeology, 1—2, p. 1-57. Simon, G. 1992. Geţii de la Dunărea de Jos şi civilizaţia lor. Probleme actuale ale istoriei naţionale şi universale. Chişinău: Universitas, p. 18-46. Smirnova, G. I. 1998. Die Ostkarpatenregion zur Vorskythen- und Skythenzeit und die osteuropäischen Steppen: Kontakte und Migrationen. In: Hänsel, B., Machnik, J. (eds.). Das Karpatenbecken und die Os- teuropäische Steppe. München, Rahden Westf.: Marie Leidorf GmbH, S. 451-465. Stibbe, C. M. 2004. Eine Bronzehydria mit men- schlichen Protomen. Bulletin du Musé­e Hongrois des Beaux-Arts, 101, S. 31-55, 145-158. 249ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы Sulimirski, T. 1936. Scytowie na zachodnim Podolu. Lwów: Lwowskie Towarzystwo Prehistoryczne. Szilágyi, J. Gy. 1951—1952. Zur Frage des etruskischen Handels nach dem Norden. Acta Antiqua Academiae Scientiarum Hungaricae, I, S. 419-458. Szilágyi, J. Gy. 1965. Trouvailles grecques sur le ter- ritoire de la Hongrie. In: Le Rayonnement des civilisa- tions grecque et romaine sur les cultures pé­riphé­riques. Congres International d’Archeologie Classique (8th: 1963: Paris). Paris: E. de Boccard, p. 386-390. Szilágyi, J. Gy. 1966. Magyarország szkíta korának néhány kérdése. Antik Tanulmányok, 13, p. 102-107. Szilágyi, J. Gy. 1992. Transdanubien und Italien im 6.—5. Jh. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etrurien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Einflüsse auf die einhei- mischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.—5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 219-234. Teržan, B. 1995. Handel und soziale Oberschichten im früheisenzeitlichen Südosteuropa. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkher im Bronze- und Früheisenzeitlichen Südosteuropa. München; Berlin: Hansa; Kiel, S. 80-159. Teržan, B. 1998. Auswirkungen des skythisch geprägten Kulturkreises auf die hallstattzeitlichen Kulturgruppen Pannoniens und des Ostalpenraumes. In: Hänsel, B., Machnik, J. (eds.). Das Karpatenbeck- en und die Osteuropäische Steppe. München, Rahden Westf.: Marie Leidorf GmbH, S. 511-560. Teržan, B. 2008. Stična — Skizzen. In: Gabrovec, S., Teržan, B. Stična II/2. Gomile starejše železne dobe. Razprave. Ljubljana: Narodni Muzej Slovenije, S. 189- 325. Trachsel, M. 2004. Untersuchungen zur relative und absoluten Chronologie der Hallstattzeit. Bonn: Dr. Rudolf Habelt GmbH. Universitätsforschungen zur prähistorischen Archäologie, 104. Trefný, M. 2011. Attická keramika jako významný doklad jižního importu v prostředí pozdně halštatských až časně laténských Čech. Památky Archeologické­, CII, p. 271-306. Turk, P., Murgelj, I. 2008. Ponovno najdeni apul- ski kraterji iż Stične. In: Gabrovec, S., Teržan, B. Stična II/2. Gomile starejše železne dobe. Razprave. Lubljana: Narodni Muzej Slovenije, p. 159-172. Vasić, R. 1987a. Kneževski grobowi iz Novog Pazara i Atenice. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 644- 650. Vasić, R. 1987b. Devdelijska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 701-711. Vasić, R. 1995. Gütertausch und Fernbeziehungen im früheisenzeitlichen Serbien. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkher im Bronze- und Frühe- isenzeitlichen Südosteuropa. München; Berlin: Hansa- Druck Kiel, S. 349-362. Vasić, R. 2003. The North of Trebenishte. Pilatovići, Atenica and Novi Pazar. In: Stibbe, C. M. Trebenishte. The fortunes of an unusual excavation. Roma: L’Erma di Bretschneider, p. 111-134. Vasić, R. 2007. Kneginje Centralnog Balkana. Scripta praehistorica in honorem Biba Teržan. Situla, 44, p. 557-562. Vasiliev, V. 1980. Sciţii Agatîrşi pe teritoriul României. Cluj-Napoca: Dacia. Vasiliev, V. 1995. Fortificationes de refuge et é­tab- lissements fortifies du premier âge du fer en Transylva- nie. Bucarest: S. C. Caro Trading’94 S. R. L. Vejvoda, V., Mirnik, I. 1973. Halštatski kneževski grobowi iż Kaptola kod Slavonske Požege. Arheološki Vestnik, XXIV, p. 592-603. Vulpe, A. 1967. Necropola hallstattiană de la Fer- igile. Bucureşti: Academia Republicii Socialiste Româ- nia. Vulpe, A. 2004. Die Agathyrsen. Eine zusammen- fassende Darstellung. In: Chochorowski, J. (ed.). Kim- merowie Scytowie Sarmaci. Księga poświęcona pamięci Profesora Tadeusza Sulimirskiego. Kraków: Uniwer- sytet Jagielloński. Księgarnia Akademicka, S. 473- 482. Werner, W. M. 1988. Eisenzeitliche Trensen an der unteren und mittleren Donau. München: Beck. Prähis- torische Bronzefunde, XVI: 4. Zbožil, A. 1959. Herodotova Skythie a sousedé. Slov- enská Archaeológia, 7, p. 363-421. REFEREnCEs Alekseyev, A. Yu. 2012. Zoloto skifskikh tsarey v sobranii Ermitazha. Sankt-Peterburg: Gosudarstvennyj Ermitazh. Bandrivskiy, N. S. 2009. Novyye otkrytiya pamyatnikov iskusstva Severnogo Prichernomoria. In: Vakhtina, M. Yu. (ed.). Bosporskiy fenomen. Iskusstvo na periferii Antichnogo mira. Materialy mezhdunarodnoy konferentsii. Sankt-Peter- burg: Nestor-Istoriya, p. 30-38. Blavatskiy, V. D. 1954. Rabstvo i ego istochniki v antich- nykh gosudarstvakh Severnogo Prichernomoria. Sovetskaya arkheologiya, XX, p. 31-56. Vakhtina, M. Yu. 1996. Grecheskaya raspisnaya kerami- ka iz raskopok Nemirovskogo gorodishcha. Arkheologiya, 4, p. 85-93. Gaydukevich, V. F. 1969. O putyakh prokhozhdeniya drevnegrecheskikh korabley v Ponte Evksinskom. Kratkiye soobshcheniya IA AN SSSR, 116, p. 11-19. Hanina, O. D. 1970. Antychni bronzy z Pishchanoho. Kyiv: Naukova dumka. Hanina, O. D. 1965 Poselennia skifskoho chasu u seli Ivane-Puste. Arkheolohiia, XIX, p. 106-117. Hanina, O. D. 1984. Poselennia rannoskifskoï doby poblyzu s. Zalissia. Arkheolohiia, 47, p. 68-79. Gerodot. 1999. Istoriia v deviati tomakh. Perevod i pri- mechaniia G. A. Stratanovskogo. Moskva: Ladomir, AST. Ilinskaya, V. A., Mozolevskiy, B. N., Terenozhkin, A. I. 1980. Kurgany VI v. do n. e. u s. Matusov. In: Terenozhkin, A. I. (ed.). Skifiya i Kavkaz. Kiev: Naukova dumka, p. 31-63. Kovpanenko, G. T. Bessonova, S. S., Skoryy, S. A. 1989. Pamyatniki skifskoy epokhi Dneprovskogo Lesostepnogo Pra- voberezhia (Kievo-Cherkasskiy region). Kiev: Naukova dum- ka. Kruglikova, I. T. 1984. Selskoye khozyaystvo i promysly. In: Rybakov, B. A. (ed.). Antichnyye gosudarstva Severnogo Prichernomoria. Moskva: Nauka, s. 154-161. Kryzhitskiy, S. D. Rusyayeva, A. S., Krapivina, V. V., Leypunskaya, N. A. Skrzhinskaya, M. V., Anokhin, V. A. 1999. Olviya. Antichnoye gosudarstvo v Severnom Pricher- nomorye. Kiev: IA NANU. Kuznetsova, T. M. 2002. Zerkala Skifii VI—III veka do n. e. Moskva: Indrik. MikulchiЋ, I. 1964—1965. Arhajske nekropole juzhne Pel- agonije. Starinar, XV—XVI, p. 209-226. Mozolevskyi, B. M. 1996. Problemy etnichnoï heohrafiï Skifiï. Arkheolohiia, 4, p. 51-66. Mozolevskyi, B. M. 2005. Etnichna heohrafiia Skifiï. Kyiv: Korvyn Press. Molodin, V. I. 2010. Ekologicheskiy «stress» na rubezhe» II—I tys. do n. e. i ego vliyaniye na etnokulturnyye i sotsial- no-ekonomicheskiye protsessy u narodov Zapadnoy Sibiri. In: Chernaya, M. P. (ed.). Kultura kak sistema v istoricheskom kon- tekste: Opyt Zapadno-sibirskikh arkheologo-etnograficheskikh soveshchaniy. Tomsk: Agraf-Press, p. 22-24. Onayko, N. A. 1966. Antichnyy import v Pridneprovye i Pobuzhye v VII—VI vv. do n. e. Moskva: Nauka. Arkheologija SSSR. Svod Arkheologicheskikh Istochnikov, D 1—27. 250 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті Otreshko, V. M. 1994. Pro osnovi ekonomiki Berezanskogo poselennya. Arkheologiya, 2, p. 112-122. Partsinger, G. 2017. Elitnyy skifskiy kurgan Arzhan-2 v Tuve: itogi izucheniya. In: Chuguyeov, K. V. Partsinger, G. Nagler, A. Tsarskiy kurgan skifskogo vremeni Arzhan-2 v Tuve. Novosibirsk: IAEt SO RAN, p. 302-326. Polin, S. V. 1987. Khronolohiia rannoskifskykh pam’iatok. Arkheolohiia, 59, s. 17-36. Polosmak, N. V. 1994. «Steregushchie zoloto grify» (ak-ala- khinskie kurgany). Novosibirsk: Nauka. Polosmak, N. V. 2001. Vsadniki Ukoka. Novosibirsk: Info- lio-Press. Popovych, I. 2006. Zakarpattia za doby rannoho zaliza. Kraków; Lwów: Uniwersytet Jagielloński. PopoviЋ, Љ. B. 1994. Antichka grchka zbirka. Beograd: Narodni Muzej Beograd. Rybakov, B. A. 1979. Gerodotova Skifiia. Istoriko-ge- ograficheskii analiz. Moskva: Nauka. Skoryi, S. A. 2003. Skify v Dneprovskoi Pravoberezhnoi Lesostepi (problema vydeleniia iranskogo etnokulturnogo el- ementa). Kiev: IA NANU Skudnova, V. M. 1988. Arkhaicheskii nekropol Olvii. Len- ingrad: Iskusstvo. Smirnova, G. I. 1979. Kurgany u sela Perebykovtsy — novyi mogilnik skifskoi arkhaiki na srednem Dnestre. Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha, XX, s. 37-67. Smirnova, G. I. 1986. Skifskoye poseleniye u s. Dolinyany (raskop «u toka»). In: Smirnova, G. I. (ed.). Drevniye pamyat- niki kultur na territorii SSSR. Leningrad: RGE, p. 137-140. Smirnova, G. I. 1993. Vremya poyavleniya skifov v Kar- patskom regione. Actes du XIIe Congres International des Sciences Prahistoriques et Protohistoriques. Bratislava. 1— 7 Septembre 1991, 3, p. 198-203. Smirnova, G. I. 1998. O rabotakh na ranneskifskom posele- nii u s. Dolinyany v 1985 i 1987 gg. Arkheologicheskiy sbornik Gosudarstvennogo Ermitazha, 33, p. 33-48. Smirnova, G. I. 1999. Eshche raz o seroy kruzhalnoy keramike iz ranneskifskikh pamyatnikov Srednego Pod- nestrovia. Arkheologicheskiy sbornik Gosudarstvennogo Er- mitazha, 34, p. 44-57. Strabon. 1964. Geografiia v 17 knigakh. Perevod, statia i kommentari G. A. Stratanovskogo. Moskva: Nauka. Fukidid. 1981. Istoriia. Perevod i primechaniia G. A. Stra- tanovskogo. Leningrad: Nauka. Khokhorovski, Ya. 2011. Ekologicheskiy «stress» v Za- padnoy Sibiri i kulturnyy «shok» v Karpatskoy Kotlovine v kontse bronzovogo veka. In: Molodin, V. I. Khansen, S. (eds.). «Terra Scythica». Materialy mezhdunarodnogo simpoziuma (17—23 avgusta 2011 g. Denisova peshchera. Gornyy Altay). Novosibirsk: IAEt SO RAN, p. 319-336. Khokhorovski, Ya. 2017. Kavkaz i Karpatskiy basseyn v rannem zheleznom veke (problema proiskhozhdeniya sigin- nov). Arkheologiya i davnya istoriya Ukrainy, 2 (23), p. 228- 244. Apollonios Rhodios. 1940. Die Argonauten. Verdeutscht von Thassilo von Scheffer. Leipzig. Ascherson, N. 2002. Morze Czarne. Poznań: Zysk i S-ka. Bakhuizen, S. C. 1986. Between Ilyrians and Greeks: the cities of Epidamnos and Apollonia. Iliria, 1, p. 165-177. Batović, š. 1976. Le relazioni culturali tra le sponde adri- atiche nell’eta del ferro. In: Suić, M. (ed.). Jadranska obala u protohistoriji. Kulturni i etnički problemi. Zagreb: Arheološki Institut, p. 11-93. Batović, š. 1987. Liburnska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 339-390. Beck, C. W., Dušek, M. 1969. Die Hernkunft des Bern- steins vom thrakischen Gräberfeld von Chotín. Slovenská Ar- cheológia, XVII, p. 247-258. Benac, A., Čović, B. 1957. Glasinac. II: Eisenzeit. Sarajevo: Landesmuseum. Boom, H. van den, Pape, J. 2000. Die massaliotischen Am- phoren. Römisch-Germanischen Forschungen, 59: Importe und mediterrane Einflüsse auf der Heuneburg. Heuneburg- studien, S. 43-70. Boardman, J. 1981. Kolonien und Handel der Griechen. Vom späten 9. bis zum 6. Jahrhundert v. Chr. München: C. H. Beck. Bouloumié, B. 1982. Remarques sur la diffusion d’objets grecs et Etrusques en Europe Centrale et Nord-Occidentale. Savaria. A vas Megyei Múzeumok Értesítője, 16, p. 181-192. Bouzek, J. 1982. Antike importe im Gebiet der heutigen Ts- chechoslowakei. Savaria. A vas Megyei Múzeumok Értesítője, 16, S. 193-201. Bouzek, J. 1992. Die Etrusker und Böhmen. In: Aigner- Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etrurien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Ein- flüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.—5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 361-369. Bouzek, J. 2007. Jaký byl doopravdy obchod v pravěku? Studia Archeologiczne, XL, p. 19-32. Böhr, E. 1988. Die grichische Schalen. Forschungen und Berichte zur Vor- und Frühgeschichte in Baden-Würtemberg, 30: Das Kleinaspergle. Studien zu einem Fürstengrabhügel der frühen Latènezeit bei Stuttgart, S. 176-190. Böhr, E., Shefton, B. 2000. Die grichische Keramik der He- uneburg. Römisch-Germanischen Forschungen, 59: Importe und mediterrane Einflüsse auf der Heuneburg. Heuneburg- studien, XI, S. 1-42. Bravo, B., Wipszycka, E. 1988. Historia starożytnych Greków. Do końca wojen perskich. Warszawa: PWN, I. Bugaj, E., 2010. Wczesnogreckie przedstawienia fig- uralne i ich oddziaływanie w kręgu kultury halsztackiej. In: Gediga, B., Piotrowski, W. (ed.). Rola głównych centrów kulturowych w kształtowaniu oblicza kulturowego Europy Środkowej we wczesnych okresach epoki żelaza. Biskupin; Wrocław: MAB, p. 99-125. Bukowski, Z. 1977. The scythian influence in the area of lusatian culture. Wrocław; Warszawa; Kraków; Gdańsk: Os- solineum. Chochorowski, J. 1978. Ze studiów nad okresem halsz- tackim na ziemiach polskich. Archeologia Polski, XXIII, p. 355-375. Chochorowski, J. 1984. Die Vekerzug-Kultur — Fragen ihrer Genese und Chronologie. Acta Archaeologica Carpath- ica, XXIII, S. 99-161. Chochorowski, J. 1985. Die Vekerzug-Kultur. Charakteris- tik der Funde. Warszawa; Kraków: PWN. Chochorowski, J. 1985a. Die Rolle der Vekerzug-Kultur im Rahmen der skythischen Einflüsse in Mitteleuropa. Praehis- torische Zeitschrift, 60: 2, S. 204-271. Chochorowski, J. 1987. Rola Sigynnów Herodota w środowisku kulturowym wczesnej epoki żelaza na Nizinie Węgierskiej. Przegląd Archeologiczny, 34, p. 161-218. Chochorowski, J. 1987a. Zur Bestimmung des Siedlung- sraumes und der Ursprungs von Agathyrser. Acta Archaeo- logica Carpathica, XXVI, S. 139-173. Сhochorowski, J. 1993. Ekspansja kimmeryjska na tereny Europy Środkowej. Kraków: Uniwersytet Jagielloński. Сhochorowski, J. 1996. Problem recepcji elementów kultury antycznej (greckiej) w Kotlinie Karpackiej w VI w. p. n. e. Na marginesie dyskusji o genezie tzw. szarej ceramiki toczonej. In: Сhochorowski, J. (ed.). Problemy epoki brązu i wczesnej epoki żelaza w Europie Środkowej. Księga jubileuszowa poświęcona Markowi Gedlowi. Kraków: Oficyna Cracovia, p. 115-147. Chochorowski, J. 1998. Die Vekerzug-Kultur und ihre östlichen Beziehungen. In: Hänsel, B., Machnik, J. (ed.). Das Karpatenbecken und die Osteuropäische Steppe. München, Rahden Westf: Marie Leidorf GmbH, S. 473-491. Chochorowski, J. 2009. «Halsztatyzacja» wschodniej części Kotliny Karpackiej. In: Czopek, S., Trybała-Zawiślak, K. (ed.). Tarnobrzeska kultura łużycka — źródła i interpretacje. Rzeszów: Mitel, p. 89-118. Chochorowski, J. 2013. Scytyjskie znaleziska w jas- kini Býčí skála. In: Kolenda, J. (ed.). Z badań nad kulturą społeczeństw pradziejowych i wczesnośredniowiecznych. Księga jubileuszowa dedykowana Profesorowi Bogusławowi Gedidze w osiemdziesiątą rocznicę urodzin przez przyjaciół, kolegów i uczniów. Wrocław: IAE PAN, p. 125-148. Chochorowski, J. 2014. Scytowie a Europa Środkowa — historyczna interpretacja archeologicznej rzeczywistości. Materiały i Sprawozdania Rzeszowskiego Ośrodka Archeolog- icznego, XXXV, p. 9-58. Chochorowski, J. 2015. Późnobrązowe osiedla obronne w północno-wschodniej części Kotliny Karpackiej — główne 251ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы problemy badań. In: Garncarski, J. (ed.). Pradziejowe osady obronne w Karpatach. Krosno: Muzeum Podkarpackie w Krośnie, p. 245-272. Chvojka, O., Hrubý, P. 2007. Höhenfundstellen der Bronze- und Hallstattzeit in Südböhmen und ihre Anknüpfung zum inter- nationalen Handelsaustausch. Studia Archeologiczne, XL: Long Distance Trade in the Bronze Age and Early Iron Age, S. 71-88. Czopek, S. 1993. Die älteste Drehscheibenkeramik aus Südpolen. Bericht der RGK, 74, S. 487-502. Czopek, S., Trybała-Zawiślak, K., Tokarczyk, T., Ocadryga- Tokarczyk, E., Burghard, M., Adamik-Proksa, J., Rajpold, W. 2017. Pierwsze sprawozdanie z weryfikacyjnych badań na grodzisku z wczesnej epoki żelaza w Chotyńcu. Materiały i Sprawozdania Rzeszowskiego Ośrodka Archeologicznego, XXXVIII, p. 291-306. Čović, B. 1987. Grupa Donja Dolina — Sanski Most. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 232-286. Dehn, W. 1980. Einige Bemerkungen zu hallstattzeitlichen Trensen Sloweniens. Zbornik posvečen Stanetu Gabrovcu ob šestdesetletnici. Situla, 20: 21, S. 325-332. Djuknić, M., Jovanović, B. 1966. Illyrian princely necropo- lis at Atenica. Čačak: The national Museum Čačak. Drechsler-Bižić, R. 1987. Japodska grupa. Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 391-441. Dular, J. 2007. Pferdegräber und Pferdebestattungen in der hallstattzeitlichen Dolenjsko-Gruppe. Scripta praehistor- ica in honorem Biba Teržan. Situla, 44, S. 737-752. Dušek, S. 1979. Mineralogisch-archäologische Untersu- chungen zur hallstattzeitlichen Drehscheibenkeramik der Südwestslowakei. Slovenská Archeológia, XXVII, S. 125-138. Dzięgielewski, K. 2017. Late Bronze and Early Iron Age communities in the northern part of the Polish Lowland (1000—500 BC). In: Urbańczyk, P. (ed.). The Past Societies. Polish lands from the first evidence of Human Presence to the early middle ages. Warszawa: IAE PAN, p. 296-340. Egg, M. 1980. Zum Helmfragment von Magdalenska gora. Zbornik posvečen Stanetu Gabrovcu ob šestdesetletnici. Situla, 20: 2, S. 241-249. Egg, M. 1996. Zu den Fürstengräbern im Osthallstattkreis. In: Jerem, E., Lippert, A. (eds.). Die Osthallstattkultur. Acten des Internationalen Symposiums, Sopron, 10.—14. Mai 1994. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, p. 53-86. Eggert, M. K. H. 2011. Retrospektive: Archäologie in kul- turwissenschaftlicher Sicht. Die «Fürstensitze» der Späthall- stattzeit. Münster; New York; München; Berlin: Waxmann. Ettel, P. 2017. Höhensiedlungen der Spätbronze- und älteren Eisenzeit an der Saale bei Jena und in Mitteldeut- schland. In: Beljak-Pažinová, N., Borzová, Z. (eds.). Sedem decé­nií Petra Romsauera. Nitra: UKF, S. 61-78. Studia His- torica Nitrensia, 21: Supplementum. Fekete, M. 1982. Angaben zu Kontakten zwischen Ital- ien und Transdanubien. Savaria. A Vas Megyei Muzeumok Értesítője, 16, S. 129-144. Fettich, N. 1928. A Zöldhalompusztai szkíta lelet. Buda- pest: Franklin-Társulat Nyomdája. Fettich, N. 1934. A Garcsinovói szkíta lelet. Budapest: Magyar Történeti Múzeum. Gabrovec, S. 1966. Zur Hallstattzeit in Slowenien. Germa- nia, 44: 1, S. 1-48. Gabrovec, S. 1987. Dolenjska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 29-119. Gabrovec, S. 1992. Etruskischer Niederschlag in Slowen- ien. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etru- rien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Einflüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.— 5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 219-234. Gabrovec, S., Čović, B. 1987. Zaključna razmatranja. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 901-928. Gabrovec, S., Mihovilić, K. 1987. Istarska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 293-338. Gedl, M. 2001. Die Bronzegefäße in Polen. Stuttgart: Franz Steiner. Prähistorische Bronzefunde, II: 15. Guštin, M. 1979. Notranjska. K začetkom železne dobe na Severnem Jardanu. Ljubljana: Narodni Muzej v Ljubljani. Gyulai, F. 1996. Umwelt und Pflanzenbau in Transdanu- bien während der Urnenfelder-, Hallstatt- und Latènekultur. In: Jerem, E., Lippert, A. (ed.). Die Osthallstattkultu Acten des Internationalen Symposiums, Sopron, 10.—14. Mai 1994. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, S. 127-136. Hansen, S. 1995. Aspekte des Gabentauschs und Handels während der Urnenfelderzeit in Mittel- und Nordeuropa im Lichte der Fundüberlieferung. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkher im Bronze- und Früheisenzeitlichen Sü- dosteuropa. München: Berlin: Hansa-Druck Kiel, S. 67-80. Harmatta, J. 1968. Früheisenzeitliche Beziehungen zwischen dem Karpatenbecken, Oberitalien und Grichenland. Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae, XX, S. 153-157. Hartog, F. 2009. The Mirror of Herodotus. The Representa- tion of the Other in the Writing of History. Berkeley: Univer- sity of California. Hase, F.-W., von. 1969. Die Trensen der Früheisenzeit in Italien. München: C. H. Beck. Prähistorische Bronzefunde, XVI: 1. Hase, F.-W., von. 1989. Etrurien und das Gebiet nordwärts der Alpen in der ausgehenden Urnenfelder- und frühen Hall- stattzeit. Secondo Congresso Internazionale Etrusco. Firenze 26 Maggio — 2 Giugno 1985, II, S. 1031-1061. Hase, F.-W., von. 1992. Etrurien und Mitteleuropa — zur Bedeutung der ersten italisch-etruskischen Funde der späten Urnenfelder- und frühen Hallstattzeit in Zentraleuropa. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etrurien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Einflüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.—5. Okto- ber 1989. Wien: ÖAW, S. 235-266. Jasnosz, S., Jażdżewski, K., Pieczyński, Z., Poklewski, T., Szafrański, W., Ząbkiewicz-Koszańska, H. A. 1959. Age du bronze et periode de Hallstatt. Inventaria Archaeologica, Po- logne, III, p. 17-24. Jerem, E. 1996. Zum Forschungsstand der Osthallstattkul- tur. In: Jerem, E., Lippert, A. (eds.). Die Osthallstattkultur. Acten des Internationalen Symposiums, Sopron, 10.—14. Mai 1994. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, S. 11-28. Kapuściński, R. 2004. Podróże z Herodotem. Kraków: Znak. Kemenczei, T. 1988. Zu den Beziehungen zwischen dem Ungarischen Donau-Theißraum und dem NW-Balkan in der Früheisenzeit. Folia Archaeologica, XXXIX, S. 93-113. Kemenczei, T. 1998. Die Große Ungarische Tiefebene vor und während der skythischen Eroberung (10.—4. Jh. v. Chr.). Schätze aus der Keltenzeit in Ungarn. Kunst im Karpaten- becken im 1. Jahrtausend vor Christus. Eberdingen: Kelten- museum Hochdorf / Enz, S. 39-50. Kemenczei, T. 2004. Bemerkungen zu den Fibeln der Sky- thenzeit. Communicationes Archæologicæ Hungaræ, S. 79- 103. Kemenczei, T. 2009. Studien zu den Denkmälern sky- thisch geprägter Alföld Gruppe. Budapest: Magyar Nemzeti Múzeum, 410 S. Kimmig, W. 1983. Die griechische Kolonisation im westli- chen Mittelmeergebiet und ihre Wirkung auf die Landschaf- ten des westlichen Mitteleuropa. Jahrbuch des RGZM, 30, S. 5-78. Kmetová, P. 2014. Deponovanie koní na pohrebiskách z doby halštatskej v priestore Panónskej panvy. Bratislava: Uni- verzita Komenského v Bratislave. Kneisel, J. 2012. Anthropomorphe Gefäße in Nord- und Mitteleuropa während der Bronze- und Eisenzeit. Studien zu den Gesichtsurnen, Kontaktzonen, Chronologie und sozialer Kontext. Bonn: Köthen GmbH. Krause, R. 2011. «Fürstensitze» — princely seats. Early celtic hillforts in Central Europe: status, hierarchy and diver- sity (6/5th century BC). In: Molodin, V. I., Khansen, S. (eds.). «Terra Scythica»: Materialy mezhdunarodnogo simpoziuma (17—23 avgusta 2011 g., Denisova peshchera, Gornyi Altai). Novosibirsk: IAEt SO RAN, p. 130-148. Krąpiec, M., Szychowska-Krąpiec, E. 2013. Analiza den- drochronologiczna drewna z badań grodziska w Wicinie w latach 2008—2012. In: Jaszewska, A., Kałagate, S. (ed.). Wic- 252 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті ina. Badania archeologiczne w latach 2008—2012 oraz skarb przedmiotów pochodzących z Wiciny. Zielona Góra: Fundacja Archeologiczna, p. 371-417. Križ, B. 1997. Novo Mesto. Kapiteljska njiva. Novo Mesto: Dolenjski Muzej. Kromer, K. 1980. Das Situlenfest. Versuch einer Inter- pretation der Darstellungen auf figural verzierten Situlen. Zbornik posvečen Stanetu Gabrovcu ob šestdesetletnici. Situla, 20—21, S. 225-240. Kromer, K. 1986. Das östliche Mitteleuropa in der frühen Eisenzeit (7.—5. Jh. v. Chr.) seine Beziehungen zu Steppen- völkern und antiken Hochkulturen. Jahrbuch des RGZM, 33: 1, S. 3-93. Krzysiak, A., Dzięgielewski, K., Garbacz-Klempka, A. 2017. Pierścień brązowego napierśnika z wczesnej epoki żelaza z miejscowości Dziechlino-Leśnice koło Lęborka. Wiadomości Archeologiczne, LXVIII, p. 257-265. Kurz, S. 2006. Relative und absolute Chronologie der He- uneburg. Frühe Zentralisierungs- und Urbanisierungsproz- esse nördlich der Alpen. Kolloqium Bad Dürkheim April 2005: Chronologische Eckdaten zu den Zentralisierungs- und Ur- banisierungsprozesse während der Späthallstatt- und Früh- latènezeit, S. 1-20. Available at: https://publikationen.uni-tue- bingen.de/xmlui/handel/10900/44016. Ljuština, M., Ninčić, I. 2017. Scythian weapons and horse harness in the territory of Serbia. археологiя i давня iсторiя Украïни, 2 (23), p. 245-254. Lucke, W, Frey, O.-H. 1962. Die Situla in Providence (Rhode Island). Ein Beitrag zur situlenkunst des Osthall- stattkreises. Berlin: Walter de Gruyter & Co. Łuka, L. J. 1957—1959. Importy italskie i wschodnio-alpe- jskie oraz ich naśladownictwa na obszarze kultury «łużyckiej» okresu halsztackiego w Polsce. Slavia Antiqua, VI, p. 1-99. Mano-Zisi, D., Popović, L. J. 1969. Novi Pazar, grčko-ilir- ski nalaz. Beograd: Narodni Muzej. Marović, I. 1976. L’elmo Greco-illirico. In: Suić, M. (ed.). Jadranska obala u protohistoriji. Kulturni i etnički problemi. Zagreb: Arheološki Institut, p. 287-300. Merhart, G., von. 1969. Hallstatt und Italien. Gesammelte Aufsätze zur frühen Eisenzeit in Italien und Mitteleuropa. Bonn: Rudolf Habelt. Mihovilić, K. 1995. Reichtum durch Handel in der Hall- stattzeit Istriens. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkehr im Bronze- und Früheisenzeitlichen Südosteuropa. München; Berlin: Hansa-Druck Kiel, S. 283-329. Miroššayová, E. 2010. Influence of foreign environment on the cultural development of the Upper Tisza region in the Hallstatt period. In: Gediga, B., Piotrowski, B. (ed.). Rola głównych centrów kulturowych w kształtowaniu oblicza kul- turowego Europy Środkowej we wczesnych okresach epoki żelaza. Biskupin; Wrocław: MAB, S. 175-186. Moszyński, K. 1958. Człowiek. Wstęp do etnografii powszechnej i etnologii. Wrocław; Kraków; Warszawa: ZNiO. Niculiţă, I. 1996. Habitatul traco-getic de la Butuceni. Thraco-Dacica, XVII, p. 139-167. Palavestra, A. 1987—1988a. The typological similarities of early Iron Age «Princely burials» of the Balkans and Central Europe. Balcanica, XVIII—XIX, p. 83-88. Palavestra, A. 1987—1988b. The Iron Age amber trade in the Balkans. Balcanica, XVIII—XIX, p. 205-217. Párducz, M. 1952. Le cimetière hallstattien de Szentes- Vekerzug. Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hun- garicae, II, p. 143-172. Párducz, M. 1954. Le cimetière hallstattien de Szentes- Vekerzug II. Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae, IV, p. 25-91. Párducz, M. 1955. Le cimetière hallstattien de Szentes- Vekerzug III. Acta Archaeologica Academiae Scientiarum Hungaricae, VI, p. 1-22. Párducz, M. 1960. Scythian mirrors in the Carpathian Ba- sin. Światowit, XXIII, p. 523-544. Párducz, M. 1971. Early scythian age Grave at Ártánd. In- ventaria Archaeologica Ungarn, 3: U 19, p. 1-20. Pare, F. E. Ch. 1989. Ein zweites Fürstengrab von Apre- mont «La Motte aux Fées» (Arr. Vesoul, Dép. Houte-Saône). Untersuchungen zur Späthallstattkultur im ostfranzösischen Raum. Jahrbuch des RGZM, 36, S. 411-472. Parzinger, H. 1995. Ergebnisse. In: Parzinger, H., Nekvasil, J. Barth, F. E. Die Býčí skála Höhle. Mainz Rhein: Philipp von Zabern, S. 179-232. Parzinger, H. 2006. Die frühen Völker Eurasiens. Vom Ne- olithikum bis zum Mittelalter. München: C. H. Beck. Parzinger, H. 2008. Die Reiternomaden der Eurasischen Steppe während der Skythenzeit. In: Menghin, W. (ed.). Im Zeichen des Goldenen Greifen. Königsgräber der Skythen. München; Berlin; London; New York: Prestel, S. 30-48. Patek, E. 1993. Westungarn in der Hallstattzeit. Weinhe- im: VCH GmbH. Pawlak, M. 2012. Messapiowie. Południowa Apulia wobec hellenizacji i romanizacji. Kraków: Historia Iagellonica. Popović, L. B. 1975. Arhajska grčka kultura na Srednjem Balkanu. Beograd: Narodni Muzej. Posta, B. 1914. A benei bronzhydria. Dolgozatok az Erdé­lyi Nemzeti Múseum Érem- é­s Ré­gisé­gtáraból, V, p. 17-44. Potrebica, H. 2008. Contacts between Greece and Panno- nia in the early iron age with special concern to the area of Thessalonica. In: Biehl, P., Rassamakin, Y. (eds.). Import and imitation in archeology. Schriften des Zentrums für Archäolo- gie und Kulturgeschichte des Schwarzmeerraumes. Langen- weißbach: Beier & Beran, 11, p. 187-212. Preda, F. 1973. Procesul pătrunderii mărfurilor greceşti şi consecinţele acestuia în Dacia extracarpatică. Apulum, XI, p. 37-66. Reichenberger, A. 1994. «Herrenhöfe» der Urnenfelder- und Hallstattzeit. штЖ Schauer, P. (ed.). Archäologische Untersuchungen zum Übergang von der Bronze- zur Eisenzeit zwischen Nordsee und Kaukasus. Bonn: Dr. Rudolf Habelt GMBH, S. 187-215. Romsauer, P. 1991. The earliest wheel-turned pottery in the Carpathian Basin. Antiquityб 65, p. 358-367. Romsauer, P. 1999. Zur Frage der Westgrenze der Mezöc- sát-Gruppe. In: Jerem, E., Poroszlai, I. (ed.). Archaeology of the Bronze and Iron Age. Proceedings of the International Ar- chaeological Conference Százhalombatta, 3.—7. October 1996. Budapest: Archaeolingua Alapítvány, S. 167-176. Schaaft, U. 1988. Zu den antiken Reparaturen den gri- chischen Schalen. Forschungen und Berichte zur Vor- und Frühgeschichte in Baden-Würtemberg, 30: Das Kleinaspergle. Studien zu einem Fürstengrabhügel der frühen Latènezeit bei Stuttgart, S. 191-195. Sherratt, A. 1993. What would a Bronze-Age world system look like? Relations between temperate Europe and the Medi- terranean in later prehistory. Journal of European Archaeol- ogy, 1—2, p. 1-57. Simon, G. 1992. Geţii de la Dunărea de Jos şi civilizaţia lor. Probleme actuale ale istoriei naţionale şi universale. Chişinău: Universitas, p. 18-46. Smirnova, G. I. 1998. Die Ostkarpatenregion zur Vorsky- then- und Skythenzeit und die osteuropäischen Steppen: Kon- takte und Migrationen. In: Hänsel, B., Machnik, J. (eds.). Das Karpatenbecken und die Osteuropäische Steppe. München, Rahden Westf.: Marie Leidorf GmbH, S. 451-465. Stibbe, C. M. 2004. Eine Bronzehydria mit menschlichen Protomen. Bulletin du Musé­e Hongrois des Beaux-Arts, 101, S. 31-55, 145-158. Sulimirski, T. 1936. Scytowie na zachodnim Podolu. Lwów: Lwowskie Towarzystwo Prehistoryczne. Szilágyi, J. Gy. 1951—1952. Zur Frage des etruskischen Handels nach dem Norden. Acta Antiqua Academiae Scien- tiarum Hungaricae, I, S. 419-458. Szilágyi, J. Gy. 1965. Trouvailles grecques sur le territoire de la Hongrie. In: Le Rayonnement des civilisations grecque et romaine sur les cultures pé­riphé­riques. Congres International d’Archeologie Classique (8th: 1963: Paris). Paris: E. de Bocca- rd, p. 386-390. Szilágyi, J. Gy. 1966. Magyarország szkíta korának néhány kérdése. Antik Tanulmányok, 13, p. 102-107. Szilágyi, J. Gy. 1992. Transdanubien und Italien im 6.— 5. Jh. In: Aigner-Foresti, L. (ed.). Etrusker nördlich von Etru- rien. Etruskische Präsenz in Norditalien und nördlich der Alpen sowie ihre Einflüsse auf die einheimischen Kulturen. Akten des Symposions von Wien — Schloß Neuwaldegg. 2.— 5. Oktober 1989. Wien: ÖAW, S. 219-234. Teržan, B. 1995. Handel und soziale Oberschichten im früheisenzeitlichen Südosteuropa. In: Hänsel, B. (ed.). Han- 253ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) хохоровски, Я. На далеких окраинах античного мира: гиперборейцы Центральной Европы del, Tausch und Verkher im Bronze- und Früheisenzeitlichen Südosteuropa. München; Berlin: Hansa; Kiel, S. 80-159. Teržan, B. 1998. Auswirkungen des skythisch geprägten Kulturkreises auf die hallstattzeitlichen Kulturgruppen Pan- noniens und des Ostalpenraumes. In: Hänsel, B., Machnik, J. (eds.). Das Karpatenbecken und die Osteuropäische Steppe. München, Rahden Westf.: Marie Leidorf GmbH, S. 511-560. Teržan, B. 2008. Stična — Skizzen. In: Gabrovec, S., Teržan, B. Stična II/2. Gomile starejše železne dobe. Razprave. Ljubljana: Narodni Muzej Slovenije, S. 189-325. Trachsel, M. 2004. Untersuchungen zur relative und ab- soluten Chronologie der Hallstattzeit. Bonn: Dr. Rudolf Habelt GmbH. Universitätsforschungen zur prähistorischen Archäologie, 104. Trefný, M. 2011. Attická keramika jako významný dok- lad jižního importu v prostředí pozdně halštatských až časně laténských Čech. Památky Archeologické­, CII, p. 271-306. Turk, P., Murgelj, I. 2008. Ponovno najdeni apulski krater- ji iż Stične. In: Gabrovec, S., Teržan, B. Stična II/2. Gomile starejše železne dobe. Razprave. Lubljana: Narodni Muzej Slovenije, p. 159-172. Vasić, R. 1987a. Kneževski grobowi iz Novog Pazara i At- enice. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 644-650. Vasić, R. 1987b. Devdelijska grupa. In: Benac, A. (ed.). Praistorija jugoslavenskih zemalja. Željezno doba. Sarajevo: ANUBiH, p. 701-711. Vasić, R. 1995. Gütertausch und Fernbeziehungen im früheisenzeitlichen Serbien. In: Hänsel, B. (ed.). Handel, Tausch und Verkher im Bronze- und Früheisenzeitlichen Sü- dosteuropa. München; Berlin: Hansa-Druck Kiel, S. 349-362. Vasić, R. 2003. The North of Trebenishte. Pilatovići, Ateni- ca and Novi Pazar. In: Stibbe, C. M. Trebenishte. The fortunes of an unusual excavation. Roma: L’Erma di Bretschneider, p. 111-134. Vasić, R. 2007. Kneginje Centralnog Balkana. Scripta praehistorica in honorem Biba Teržan. Situla, 44, p. 557-562. Vasiliev, V. 1980. Sciţii Agatîrşi pe teritoriul României. Cluj-Napoca: Dacia. Vasiliev, V. 1995. Fortificationes de refuge et é­tablissements fortifies du premier âge du fer en Transylvanie. Bucarest: S. C. Caro Trading’94 S. R. L. Vejvoda, V., Mirnik, I. 1973. Halštatski kneževski grobowi iż Kaptola kod Slavonske Požege. Arheološki Vestnik, XXIV, p. 592-603. Vulpe, A. 1967. Necropola hallstattiană de la Ferigile. Bucureşti: Academia Republicii Socialiste România. Vulpe, A. 2004. Die Agathyrsen. Eine zusammenfassende Darstellung. In: Chochorowski, J. (ed.). Kimmerowie Scytowie Sarmaci. Księga poświęcona pamięci Profesora Tadeusza Sulimirskiego. Kraków: Uniwersytet Jagielloński. Księgarnia Akademicka, S. 473-482. Werner, W. M. 1988. Eisenzeitliche Trensen an der unteren und mittleren Donau. München: Beck. Prähistorische Bronze- funde, XVI: 4. Zbožil, A. 1959. Herodotova Skythie a sousedé. Slovenská Archaeológia, 7, p. 363-421. Ja. Chochorowski AT THE FAR FRINGES OF THE ANTIQUE WORLD — THE HYPERBOREANS OF CENTRAL EUROPE Comparing the northern boundary of the distribution of Greek and Italian imports from the 7th—6th centuries with the state of knowledge about Central European «barbarian» territories encapsulated in the antique tradition and conveyed primarily by Herodotus allows for an insight into the relationships between these two worlds. The appearance of Greek pottery (amphorae) in Heuneburg on the upper Danube in the 6th century BC provides an archaeological background for the rather enigmatic — but certainly existing — knowledge about this territory, reflected by Herodotus’ (II: 33) passages about the city of «Pyrene» and the «Ister» River «which has its source amongst the Celts near Pyrene». Obvi- ously, the assessment of the relationships is based not on the presence of the amphorae themselves, but their contents: wine and olive oil. It is their consumption that can possibly hint at a cultural connection, which from the «barbaric» side takes the form of a fascination with «Mediterranean luxury». This desire to include the Mediterranean lifestyle into the subculture of Hallstatt (early Celtic) elites is well-illustrated by the presence of luxury tableware and spectacular bronze vessels (e. g. the Vix crater or the Hochdorf cauldron), which formed libation services in tombs of Hallstatt «princes». With regard to the Podolia region, trade contacts es- tablished as early as the second half of the 7th century BC and evidenced by the inflow of amphorae and Greek tableware apparently find no reflection in knowledge about these territories and their inhabitants as pre- sented in «The Histories». True, Herodotus (IV: 48) is well-familiar with the rivers flowing outside the Car- pathian Arc through the Moldavia Upland and empty- ing into the Black Sea or the Danube, as well as those crossing the Walachia Plain, but his knowledge seems not to extend as far as the Greek (from Olbia?) «im- ports» to Podolia. This is intriguing given that the au- thor of «The Histories» had personal experience of the Pontic reality, thanks among others to his stay in Olbia and a four-day trip up the Boh (Hypanis) River into Scythia. The strength of cultural interactions between the milieu of Pontic Greeks and the people from west- ern Podolia in the second half of the 7th and the first half of the 6th centuries BC also seems to be empha- sised by the relatively wide reception of the technique of wheel throwing and the production of so-called grey tableware. However, it is not insignificant here that this sphere of economic activity, which was utilitarian in its nature and linked with everyday life, had no sig- nificant impact on the quality of life in a broader social dimension and did not affect prestige behaviours and the status of elites. The connections between the Mediterranean civilisa- tion and communities from the Great Hungarian Plain in the 7th—6th centuries BC draw a completely differ- ent picture. Imports of exclusive Greek and Etruscan goods is a rare phenomenon here, while the knowledge that the Greeks from the Pontic area had gathered un- til the times of Herodotus (V: 9) is focused on only one ethnic group — the Sigynnae. This knowledge abounds in ethnographic details and it presents a synthetic picture of this people, including the awareness of its foreign origin in the local milieu. Apparently, the «ex- oticness» of cultural behaviours, the importance of civi- lizational achievements (for instance, the breeding of fast and durable horses), and the separate identity in the local milieu were precisely the reasons which won them particular status and renown. Undoubtedly, con- tacts maintained by the people from Alföld with Greek colonies on the north-western shores of the Black Sea, Olbia and its vicinity in particular, must have also been important in this respect. These contacts made the residents of Olbia aware of a certain «exoticness» of cultural behaviours of the Syginnae and their «Me- dian» (in fact Caucasian) origin, and it was most likely they who shared this knowledge with Herodotus. The answer to the question of why these contacts had been established and maintained should perhaps be sought 254 ISSN 2227-4952. археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31) Статті in the cultural mentality of the nomadic elites, whose presence is strongly marked in the social structure of the Vekerzug culture, especially in the early pe- riod (late 7th — first half of the 6th century BC). This also applies to the archetype — strongly manifested in symbolic behaviours — of a warrior, first of all the archer (burials with quivers or arrow sets), and clearly legible manifestations of the important role, utilitar- ian and symbolic, of the horse (individual burials of horses, horse bits in grave inventories). The context of these relationships is the inclination — inscribed in the strategy of social behaviours — of nomadic elites (whose power relied on units of mounted warriors) to undertake military expeditions, including looting raids oriented on economic gains. One example of this are the «Scythian invasions», military incursions by groups using Scythian-type weapons which affected some ter- ritories in north-west Central Europe (from Trans- danubia, to the Moravian Gate, to Lower Lusatia). The result was, among other things, the destruction of fortified settlements which served as economic-po- litical centres for local communities, and even the de- population of certain areas. In the reality of Central Europe these raids could have generally brought only one spoil of significant importance in the «barbarian» trade with the Greeks: slaves. For nomadic elites func- tioning in the ethnic milieu of the Alföld, the participa- tion in trade with the Greeks was an important factor in constructing their social and economic position (by the acquisition of prestigious attributes of wealth, e. g. gold plaques decorating their bow-and-quiver cases). Material requisites of the aristocratic subculture, such as exclusive objects of Scythian, Greek, or Hallstatt or- igin (Ártánd, Békéscsaba, Mezőkeresztes-Zöldhalom- puszta, Tápiószentmárton, Witaszkowo), also provided an opportunity for manifesting cultural identity, which referred primarily to Scythian traditions. An important element in the knowledge that the Greeks had about the European interior in Herodo- tus’ times is his mention (IV: 33) concerning legendary Hyperboreans (people from «beyond the North Wind»): anonymous communities believed to have dwelled in the northernmost reaches of the world known to the Greeks, who offered, by the intermediary of the «Scythi- ans», their sacred gifts to Apollo’s oracle on the island of Delos. The «Scythians» from the Delian account were communities with a Scythoidal model of culture (includ- ing the typical Scythian costume) from the Hungarian Plain, and the Hyperboreans were probably a settled people, agriculturalists («sacred offerings wrapped up in wheat-straw») linked with the «Scythians» by the ties of neighbourhood, which included «mercantile» exchange but also sacralised exchange of goods of a votive nature. Opening on the Aegean Sea, the route leading through the central Balkans along the axis of the Tisa—Morava—Vardar Rivers allowed for transfer of both commodities and information. As a result, the people from the Hungarian Plain who stood out with their «Median costume» were regarded in Greece (Delos included) as «Scythians». Indeed, this cultural distinct- ness of the Central European nomadic enclave was also noticed by artists from the «Situla Art» circle, who left such iconographic evidence as the representation of an archer wearing a Median costume on a belt fitting from Molnik, or pointed headdresses of Sigynnae drivers of mighty chariots / bigae (heniotos) in the chariot racing scenes featuring on situlas from Kufern and Bologna- Arnoaldi. The communication route, well-evidenced by archaeological and historical sources, which crossed the lands inhabited by Hallstatt communities from the south-eastern Alpine foothills and the Eneti/Veneti on the Adriatic coast, and which to some extent was also controlled by the Sigynnae, was used to send gifts from the Hyperboreans to Delos. Attempts at identify- ing the cultural equivalent of the Hyperboreans known from their contact with the Delos oracle point at com- munities dwelling to the north of the Carpathian Arc. In the 6th—5th centuries BC they were connected with the milieu of the Vekerzug culture from the Hungar- ian Plain by the routes leading towards amber-bearing coasts of the Baltic Sea. With their subsistence based primarily on cereal farming, the economic strategy of communities from the Vistula and Warta basins (whose traditions were still deeply rooted in the Late Bronze Age Urnfield model) seems to fit the symbolism of the sacrifice offered by the Hyperboreans to the re- mote Delos sanctuary. This implies not only the aware- ness — reaching as far as the Vistula basin — of the existence of cult places of over-regional status in the Mediterranean world, but also some shared values in the sphere of religious mentality. Therefore, it seems that two aspects of exploring «barbarian» Europe (i. e. the spread of imports and the state of geographical knowledge among the Greeks) by Mediterranean people (or more likely by those among them most industrious and curious about the world) were somehow related to each other. The precursors, and perhaps organizers, of the exchange procedures on the «barbarian» side were primarily the elites. Where the social role of elites was not so elevated as that of Hallstatt «princes» or nomadic (Scythian) «chieftains» from the Alföld, e. g. in Central European communi- ties representing Urnfield traditions, the transmission of goods may have been sacralised. This sacralisation referred to values and religious symbols (and religious manifestations) which were similar for (or common to?) the Greek south and the «barbarian» north of Europe. The Mediterranean and «barbarian» parts of Europe constituted a cultural (ideological) community, con- nected by a network of mutual dependencies. However, their geographic and cultural awareness and the ex- tent to which the two worlds intermingled were prob- ably considerably greater than what emerges from the number, attractiveness, and research potential of the extant «imports» — material (archaeological) traces of mutual interest. Keywords: Central Europe, Greek and Etruscan imports, trade routes, ethnic geography, Hyperbore- ans. Одержано 13.03.2019 хОхОРОВсКI Ян, доктор гуманiтарных наук, про- фесор, Iнститут археологiї Ягеллонського унiвер- ситету в Краковi, вул. Голембя, 11, Кракiв, 31007, Польща, j.chochorowski@uj.edu.pl. CHOCHOROWSKI Jan, Doctor of the humanities science, State professor, Institute of Archaeology at the Jagiellonian University, Gołębia Str. 11, Kraków, 31007, Poland, j.chochorowski@uj.edu.pl.

Similar Items