Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму
Збережено в:
| Дата: | 2007 |
|---|---|
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Інститут мистецтвознавства, фольклористики та етнології ім. М.Т. Рильського НАН України
2007
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/16862 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму / Л. Узунова // Українське мистецтвознавство: матеріали, дослідження, рецензії: Зб. наук. пр. — К.: ІМФЕ ім. М.Т. Рильського НАН України, 2007. — Вип. 7. — С. 192-198. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859632395433541632 |
|---|---|
| author | Узунова, Л. |
| author_facet | Узунова, Л. |
| citation_txt | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму / Л. Узунова // Українське мистецтвознавство: матеріали, дослідження, рецензії: Зб. наук. пр. — К.: ІМФЕ ім. М.Т. Рильського НАН України, 2007. — Вип. 7. — С. 192-198. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| first_indexed | 2025-12-07T13:12:08Z |
| format | Article |
| fulltext |
192
23 Форма і стиль щоденника: поза особистими нотатками — «простора барокова комора» (Д. Бовуа, С. 325),
де переважають копії отриманих або відправлених листів польською, латинською, французькою з укра-
їнськими, турецькими, сербськими, грецькими виразами, як найдостойніший відбиток його «хитро-
мудрої» думки: «Космополіт від народження, цей «європеєць» є хамелеоном, який набирає забарвлення
того, кому пише, а пише він багатьом. Власне кажучи, він тільки те й робить, що пише листи в диплома-
тичний світ усіх могутніх держав, які більше чи менше піклуються Україною» (Бовуа Д. Зазнач. праця. —
С. 325).
24 Бовуа Д. Там само. — С. 326.
25 «Якась непевність себе, нерішучість, неохота поставити виразний спротив охоплювала його не раз у мо-
менти, коли треба було вибрати один певний напрямок між різними шляхами, зробити рішучий крок,
щоб вийти з стану сидіння між двома стільцями. Особливо виразно це видно з аналізи відносин між
українським гетьманом і шведським королем. Орлик ніколи не насмілився одверто вийти з волі Карла
ХІІ, хоч оцінював зовсім реально шанси короля в Туреччині і не покладав на нього (принаймні після
прутських подій) великих надій. Поставлений у 1711 р. (після Пруту) між орієнтацією на Туреччину і
на Карла ХІІ і підтриманий запорозьким військом, він рішився нарешті на конфлікт із шведським ко-
ролем і виїхав на чолі козацької делегації до Костантинополя, але в турецькім місті Бабі, де його застав
наздогін категоричний наказ Карла ХІІ вертатися назад, не витримав характеру і вернувся, передавши
своїй делегації необхідні інструкції», — справедливо відзначав Б. Крупницький (Крупницький Б. Зазнач.
праця. — С. 178).
26 Діаріуш П. Орлика. — С. 123.
27 Крупницький Б. Зазнач. праця. — С. 173–174.
28 Encyklopedia powszechna. — Warszawa, 1865. — T. 20. — S. 47.
29 Энциклопедическій словарь Ф. Брокгауза, И. Ефрона. — С.Пб., 1897. — Книга 43 (Т. ХХІІ). — С. 155. Тут
названо тільки послання П. Орлика до запорожців, які надруковано в «Чтениях Московского Общества
Истории и Древностей России» (1859. — № 1) та в «Кіевской СтаринЂ» (1882. — № 4).
30 Зазначимо, що працьовитість і енергія П. Орлика (як свідчить щоденник) були дивовижні. Ні один з
українських гетьманів не лишив стільки листів, мемуарів, такого величезного щоденника, як він. Був
пильний, акуратний і майже педантичний, що виразно засвідчують його нотатки в Діаріуші, окремі з
яких подаються і старим, і новим стилем.
31 Крупницький Б. Зазнач. праця. У примітці Б. Крупницький наголосив: «Не забуваймо, що лист Орлика
до Стефана Яворського з 1721 р., з якого найбільше дізнаємося про Мазепу, був звичайним політичним
маневром» (С. 174).
32 Там само. — С. 173–174.
33 Див. Лист Пилипа Орлика до Стефана Яворського. Передмова і коментарі Валерія Шевчука // Неопали-
ма купина. — 2006. — № 2–3. — С. 153–174.
34 Шевчук В. Передмова до тексту: Лист Пилипа Орлика до Стефана Яворського. Передмова і коментарі
Валерія Шевчука // Неопалима купина. — 2006. — № 2–3. — С. 155.
35 Крупницький Б. Зазнач. праця. — С. 179.
36 Звернімо увагу на те, що саме 1728 роком словник Ф. Борокгауза і І. Ефрона датує смерть П. Орлика,
пишучи, що його було убито (Энциклопедическій словарь Ф. Брокгауза, И. Ефрона. — С.Пб., 1897. —
Книга 43 (Т. 22). — С. 155).
37 Крупницький Б. Зазнач. праця. — С. 179.
38 Крупницький Б. Зазнач. праця. — С. 181.
Людмила Узунова
(Симферополь)
МЕТОДОлОГИчЕСКИЕ ОСНОВы эТНОИСКУССТВОВЕДчЕСКОГО АНАлИ-
ЗА ТРАДИЦИОННыХ КУлЬТУР В КРыМУ
Социокультурные условия в Крымском регионе на сегодняшний день имеют специфичес-
кий характер. Он обусловлен различного рода факторами: политическими, экономическими,
этнонациональными, образовавшимися в процессе возвращения на родину репатриированных
народов и этнических групп. В этот период наряду с социально-бытовыми проблемами возни-
кли и проблемы возрождения духовной культуры этих народов в условиях полиэтнического про-
странства, образовавшегося в Крыму. Они связаны прежде всего с попыткой реконструкции своей
архаической традиционной культуры в современной социокультурной ситуации. Процесс воз-
рождения традиционной культуры — народного искусства, религиозных праздников, народных
обрядов, — охватил практически все национально-культурные общества Крыма, привлекая к
193
этой деятельности молодежные организации, учебные заведения и профессиональные учрежде-
ния культуры и искусств.
В связи с этим в Крыму возникает объективная необходимость в научном осмыслении исто-
ков традиционной культуры этих народов и этнических групп и процесса их возрождения в новых
социокультурных условиях для целесообразного культурного и религиозного диалога на террито-
рии Крыма, а также социокультурной адаптации на полуострове репатриированных этнических
общностей в постсоветских условиях: с учетом изменения идеологии, отношения к религии,
новых экономических условий, тенденции к евроинтеграции.
Объединяясь в национально-культурные общества и Центры, федерации и ассоциации,
крымчане по наитию пытаются провести реконструкцию истоков своей народной культуры и
передать ее современному поколению в процессе социализации. В этой связи особая роль отво-
дится традиционной обрядово-праздничной культуре как универсальному явлению в социо-
культурной жизни каждого конкретного этноса, чтобы заполнить образовавшийся вакуум в
праздничной культуре после распада советской системы. Ретранслируя ее социально-трудовые и
художественно-эстетические функции как современную культурную ценность, они определяют и
нравственные ориентиры, ведущие к толерантности, взаимопомощи и уважении не только к своей
культуре, но и к культуре соседних народов. При этом, рассматривая религию (во всех ее про-
явлениях от политеизма до монотеизма) как одну из древнейших форм духовной культуры и ис-
точник обрядово-праздничной традиции, народных видов искусства, современные национально-
культурные общества за 15 лет собрали огромный этнографический материал и наработали
богатый этноискусствоведческий опыт, который требует научного осмысления, систематизации
и новых методик этноискусствоведческого анализа в полиэтническом регионе. Возникает зако-
номерная необходимость поиска методологических основ для этноискусствоведческого анализа
уровней и степени одновременного развития традиционных культур в поликультурных условиях
с точки зрения диахронического и синхронического аспектов.
В этой связи, на мой взгляд, целесообразно обратиться к опыту исследования фольклорно-
го материала в различных регионах Украины, в котором широко используются аналитические и
структурно-типологические методы, предложенные украинскими учеными этнокультурологами
и фольклористами. Так, по мнению доктора искусствоведения, профессора Киевского института
искусствоведения, фольклористики и этнологии НАН Украины С. Й. Грыцы «явление матери-
альной культуры, верований, обычаев должны рассматриваться таким же образом, как и виды
в природе. Повторяемость их призывает к сравнению, закладывает основы типологического ис-
следования, которое выступает основой для нового культурно-исторического направления. Оно
становится определяющим в сравнительных исследованиях этнологии и фольклористики» [1].
Она предлагает обратиться к одному из магистральных направлений в мировой этнографии и
этнологии второй половины ХІХ века — эволюционизму. Его девиз: ничто не остается в неиз-
менности, всё течет и приобретает свои формы [2]. Выдающиеся его представители в этнологии
— Л. Морган, Дж. Мак-Леннан, Дж. Леббок. Большой вклад в развитие эволюционистской кон-
цепции внес Э. Тэйлор [3]. Его концепция нашла продолжение в творчестве Дж. Фрезера, который
в своих работах «Золотая ветвь» (1890), «Фольклор в Ветхом завете» (1918) один из первых пред-
принял метод сравнительно-исторического изучения сюжета Ветхого завета в сравнении с ми-
фологией разных народов и дал науке концепцию эволюционной стадии в умственном развитии
человека: магия, религия, науки. На мой взгляд, в современной постмодернистской культуре эта
концепция приобретает все большую популярность и актуальность в нашей стране.
Значительный шаг в методологии исследования древних культур был сделан в начале ХХ
в. культурологической школой структурализма, ярчайшим представителем которой стал фран-
цузский ученый Клод Леви-Стросс (1908–1990) — создатель концепции структурной антрополо-
гии. Отвлекаясь от исторического развития изучаемых первобытных обществ, он ищет то, что
было бы общим для всех культур и всех людей, помогая обнаружить общие для всех народов базисные
структуры человеческой жизни. Его концепция тоже могла бы послужить основой в современных
этнокультурологических исследованиях поликультурного пространства Крыма с целью форми-
рования толерантности на базе общекультурных человеческих ценностей.
Особый интерес для данного исследования представляет распространенная в ХХ в. культу-
рологическая концепция игровой культуры Йохана Хейзинги (1872–1945), которая рассматривает
194
игровое начало как основание всей культуры и считает его древнее самой культуры [4]. По мнению
ученого, целые эпохи «играют» в воплощение идеала, опираясь на деятельность воображения или
возрождение утраченных в свое время культурных ценностей. Концепция Иохана Хейзинги при-
менима и к исследованию процесса возрождения духовной культуры народов Крыма, которые на
современном этапе пытаются возродить традиционную культуру периода конца ХIХ — нач. ХХ в.
(до атеистической идеологии) или периода Крымского Ханства в современных условиях, и в этом
видят создание новых культурных ориентиров.
С появлением нового направления культурологии ХХ в. — психоаналитической концеп-
ции культуры, возникает новый аспект исследования древней культуры. Он связан с пробле-
мой анализа путей развития культур Востока и Запада, ролью биологически унаследованного и
культурно-исторического в жизни народа, выяснением значения мифа, сказок, преданий, снови-
дений в процессе развития общества. Представителем этого течения стал швейцарский культуро-
лог Карл Густав Юнг (1875–1961), ученик З. Фрейда. Он выявил содержание коллективного бессоз-
нательного (относящегося к народам и этносам), кроющегося в памяти человеческого прошлого.
Коллективное бессознательное передается по наследству в виде родовой памяти зафиксирован-
ной в мифологии, народном эпосе, религиозных верованиях и художественном творчестве. Оно
составляет основу этнической культуры и может выступать двигателем процесса ее возрождения,
что немаловажно для Крымского региона, где в современных условиях взаимодействуют два типа
культур — христианская и мусульманская, причем одна возрождается на фоне другой.
Развитие массовых коммуникаций в конце ХХ в. послужило поводом для формирования
еще одной концепции в исследовании древних культур, основанной на проблемах космической
роли человечества, единства человека и космоса, морально-этической ответственности челове-
ка в ходе космической экспансии. В этом аспекте представляет интерес концепция французско-
го ученого-палеонтолога, философа и теолога Пьера Тейяра де Шардена, стремившегося син-
тезировать данные науки и религиозного опыта. Культурологическая концепция Т. Шардена
стала отправной точкой в исследовании обрядовой культуры первобытных народов современными
учеными с точки зрения энергетической связи: человек — природа — космос, изучая «дерево рода»
современных народов в эволюции человечества как частицы космической среды. Отсюда наделе-
ние энергетической силой многих обрядовых действий у любого народа и рассмотрение обрядовой
символики как энергетической системы и энергетического ключа в процессе жизнедеятельнос-
ти человека [11]. Не в этом ли кроется секрет столь пристального внимания репатриированных
этносов к данному виду фольклора в Крыму, которое проявляется на уровне «коллективного бес-
сознательного»?
На рубеже ХХ–ХХІ вв. в Украине особое развитие получила такая область теории культуры
как этнокультурология, которая образовалась на стыке культурной антропологии, социоло-
гии и этнологических знаний в системе создания, сохранения и трансляции художественных
ценностей конкретных народов. Яркими представителями украинской этнокультурологии и
этноискусствоведения, как ее составной части, являются проф. И. Ф. Ляшенко, С. Й. Грыца, И. Н.
Юдкин, Т. В. Липова, О. С. Найден, О. Н. Семашко, Л. С. Черкашина, Н. М. Корниенко и др. [5]. Их
работы посвящены методологии изучения художественной культуры украинцев, ее исторической
типологии, проблемам ее возрождения, общим и специфическим методам этноискусствоведческого
анализа культуры, вопросам обновления национальных традиций в современной художе-
ственной культуре Украины. Однако специфическая методология этноискусствоведческих
исследований применительно для Крымского региона пока что отсутствует. Поэтому, на мой
взгляд, целесообразно обратиться к наработанному опыту украинских этнокультурологов и
этноискусствоведов, в частности, к методологии этнокультурологических исследований докто-
ра искусствоведения, профессора И. Ф. Ляшенко. В научной работе «Этномистецтвознавчий на-
прям у вивченні художнього досвіду нації» [6] ученый рассматривает межкультурные диалоги,
освещает свой опыт этноискусствоведческого исследования традиций славянских и неславян-
ских культур, останавливается на проблемах полиэтничности художественной культуры украин-
ского общества. Изучая проблемные вопросы этноискусствоведения в контексте культурологии,
он предлагает этноискусствоведческое направление в изучении художественного опыта нации,
теоретико-концептуальным фундаментом для которого является метод сравнительного анализа в
этнокоммуникативной сфере межкультурных диалогов.
195
«При системно-комплексном углублении в предмет исследования, пишет И. Ф. Ляшен-
ко, нельзя выпускать из поля зрения неравномерность исторического развития отдельных
художественных культур в общей системе духовного процесса, а также одновременном развитии
новых для национальной, но традиционных для мировой культуры, жанров и форм» [6]. Условия
возрождения этнической культуры в Крыму в полной мере соответствует той среде, в которой
предлагал развернуть этноискусствоведческие исследования И. Ф. Ляшенко. Именно в Крымском
регионе на современном этапе создалась базовая ситуация, при которой внутреннее формирова-
ние (культура крымчаков, караимов, крымских татар, крымских болгар и др.) и внешняя реали-
зация (ретрансляция) национальных факторов культурного процесса настолько взаимосвязаны,
что объекты культурного диалога (те, кто усваивают опыт традиции) и их главные субъекты (те,
кто передает опыт) просто не существуют одна без другой, формируя систему взаимообратной
связи в культурной деятельности. И. Ф. Ляшенко подчеркивает, что, утверждая гуманистическую
идею межкультурной связи, необходимо учитывать специфическую ситуацию: «эпоха — нация —
искусство», при которой возникают различные этнокультурные конфликты. Трагическая судьба
людей, которые утратили чувство родины (например, ассимиляторские проявления у караимов
и крымчаков), сочетаются с противоположными тенденциями (герметизацией конкурирующих
культур), порожденными реакцией на любое вторжение «чужого» в «свое» (как у крымских татар
в первые годы репатриации). В таком случае усиливаются чувства национальной исключитель-
ности на полуострове и этнического радикализма. Все это создает почву для культурологических
осмыслений процесса возрождения этнической традиционной культуры в Крымском регионе,
разрешает самый дискуссионный проблемный вопрос этнокультурологии: возможна ли вооб-
ще интернационализация, как фактор взаимообогащения художественных культур, вне утраты
этими культурами этнической и национальной самобытности? В украинской культурологии этот
вопрос дискуссируется с особой остротой в связи с изучением исторической динамики в разных
социокультурных условиях развития отдельных регионов Украины, включая Крым.
Эта дискуссия стимулировала украинских культурологов к разработке проблемы творчес-
кого развития художественных традиций в свете диалектики общечеловеческого (универсально-
го) и национального (специфического) элементов, которые в свою очередь легли в основу мето-
дов «вертикальной» и «горизонтальной» наследственности в контексте этноискусствоведения,
предложенной профессором И. Ф. Ляшенко. [6] Взяв за основу методологию И. Ф. Ляшенко,
мною предпринята попытка этноискусствоведческого анализа обрядово-праздничной культуры
в Крыму. Итак, обратимся к методу «вертикального» анализа, как наиболее распространенному
методу исследования этнокультурных явлений с точки зрения исторического развития и поиска
идентичных истоков в обрядово-праздничной культуре Крымского региона. Руководствуясь ре-
зультатами исследований ученых-эволюционистов, в частности Э. Тэйлора и Дж. Фрезера, мы при-
ходим к выводу, что у истоков традиционной обрядово-праздничной культуры лежат первобытные
формы религиозных верований: анимизм, аниматизм, тотемизм, фетишизм и магия, как комп-
лекс обрядовых действий. Однако необходимо уточнить, используемое в методе вертикального
анализа определение «традиционная обрядово-праздничная культура». В данном случае мы бу-
дем рассматривать традиционный праздник как комплекс религиозных обрядов, посвященных конкретному
(календарному, трудовому или семейному, историческому или религиозному) событию в жизни народов. При
этом понятие «религиозный» трактуется гораздо шире, чем понятие «церковный» и подразумевает
форму мировоззрения человека в историческом контексте, веру в неразрывную связь человека с
природой и космосом (начиная с первобытного синкретизма, переходя в политеистическое про-
странство язычества и утверждаясь в современном монотеизме). В каждом из народных праздни-
ков имеются элементы, если не монотеистических религий, то элементы древних религиозных
верований. Отсюда — типологическое родство праздничной и обрядовой культуры разных на-
родов (сходство атрибутики, суггестивных воздействий, обрядовых блюд, сакрального смысла
обрядовых действий, тотемных символов, амулетов и оберегов). Это позволяет сделать вывод, что
безрелигиозных народных праздников и обрядов практически не было и быть не может.
Определив религиозные верования древнего человека как один из основных источников воз-
никновения традиционной обрядово-праздничной культуры и проследив их развитие в историчес-
ком и социокультурном аспекте (по «вертикали»), можно сделать вывод, что древние истоки обрядов
и праздников идентичны у всех народов и этнических групп и носят одинаковый сакральный смысл.
196
Именно религиозные верования в традиционной обрядово-праздничной культуре и представляют
собой элемент культурной «универсалии» [7], характерной для всех наций, этносов и народов мира.
Так, обратившись к календарю народных праздников Крымского региона, в частности, к встрече
нового года у народов различного вероисповедания, можно выявить черты языческой идентифи-
кации. Например, у крымских татар этот праздник, как и у всех мусульманских народов, прихо-
дит в день весеннего равноденствия, что само по себе является остаточным явлением языческого
календаря, когда год начинался с 1 марта («день знахарей» в славянском месяцеслове.). В переводе
с иранского «навруз» — «новый день». В Крыму это название трактуется как Наврез, равно как и
название Великого поста перед Уразой: «Рамадан» — «Рамазан» [8]. Существует три версии возник-
новения этого праздника, из которых видно, что корни его уходят глубоко в язычество и потому он
впитал все его формы: тотем, анимизм, аниматизм, фетишизм, магию — в равной степени, просо-
чившиеся как в традиции мусульманских народов, так и христианских. Длится этот праздник от 3
до 5 дней, но так, чтобы в период празднования обязательно входила пятница, как олицетворение
священного для мусульман числа «5» (равно как и суббота у иудеев и воскресенье у христиан). За
неделю до праздника хозяйки очищают дом, готовят к сожжению старые вещи. Накануне празд-
ника разжигают костер и прыгают через него, очищаясь и предварительно обливаясь водой. Про-
ведем аналогию. Культ огня с его очистительной силой и ритуальными действиями используется и
христианскими народами в период Масленицы, особенно в последний день масленичной недели,
сопровождающейся игровыми забавами с костром, на котором сжигают не только Масленицу, но
и старые вещи, и украденные у хозяев-зевак колеса, которые, спускаясь с гор, осуществляют обряд
культа плодородия. У мусульманских народов этот культ выражается в обряде «первой борозды»,
проводимого мужчинами в Наврез, и в детском обрядовом фольклоре. Он связан с тщательным при-
готовлением костюмов, маски козы, которую водят вечером по домам и поют традиционную песню
«Сары эчким» (Рыжая коза), изготовлением специальных веточек, украшенных подснежниками
«Наврез чечеги», которыми в день праздника стучат в окна хозяйкам и поют песню «Черная курица»
(Кара тавух). Услышав пение, хозяева одаривают гостей сладостями и орехами; обязательно сладкое
песочное печенье различной формы — курабье, сладкие слоеные лепешки, закрученные в рожки
— катмер-пте. И, если бы не сугубо крымско-татарские названия некоторых атрибутов праздника,
то складывается невообразимое впечатление Рождественских праздников, в частности «Коляды» у
христианских народов, с полной идентификацией тотема (коза), обрядом подаяния, волочебными
действиями и величальными песнями, которые аналогично повторяются и в период «Великодня» в
Украине, аналогичны им и русские «виноградьи» — величальные песни, исполняемые волочебни-
ками для хозяев дома перед Пасхой [9].
Знамениты у Крымских татар Наврезовские девичьи гадания: и перед зеркалом о суженых, и с
кувшином воды, в который бросают свои кольца или ожерелья незамужние девушки и ставят его на ночь
под «розовый куст» (куст чайной розы), а в канун нового года вытаскивают предметы и предсказывают
будущее друг другу. Аналогичны новогодние гадания и у русских, украинских, белорусских, болгар-
ских, армянских девушек и других христианских народов, в культуру которых смело проникли зороа-
стрийские традиции Ирана, наслоившиеся на более древние языческие представления.
И еще два эпизода крымско-татарского праздника «Наврез», раскрывающих нам полную
картину типологического родства в народно-праздничной культуре различных этносов, прожи-
вающих в Крыму. Наврезовское утро — 21 марта — старики начинают с молитвы — намаз. Обраща-
ясь к Богу, прославляя его, они просят прощения за прегрешения, содеянные в прошедшем году,
а затем поминают души умерших родственников, употребляя в пищу отварные куриные яйца и
специально приготовленную поминальную халву (Черная халва: мука, поджаренная на топленом
масле с добавлением сахара и воды, раскладывается ложкой и употребляется в застывшем виде).
А ведь Рождественское утро у христианских народов или утро еврейского Рош Ха-Шане — Но-
вого года, отмечаемого в сентябре, когда трубят в бараний рог — «шефер» — прямо в синагоге,
тоже посвящено обращению к Господу Богу, прославлению его посланников, будь то Иисус, про-
рок Мухаммад или Моисей. «Да будешь ты вписан в книгу на хороший год!» — желают друг другу
крымские евреи, подразумевая Великую Книгу Жизни и Добрых дел, которую ведет сам Господь
Бог. А элемент поминовения умерших в новогодние праздники четко прослеживается не только на
татарских байрамах, но и на всех христианских праздниках. Идентификация этого обряда связана
с одним из древних форм языческого восприятия мира — аниматизмом — вера в существование
197
души умершего человека. Таковы уникальные семейные обычаи в трапезе на Святвечер. Здесь и
обереги, и уважение к духам умерших, да и сама кутья не что иное, как основное поминальное
блюдо, которое сопровождает все праздники славянских народов.
Новогодний обряд обливания водой у мусульманских народов, как очищение, четко про-
слеживается и у иудеев в обряде «ташлях» — встряхивание полы одежды в ближайший водоем, и у
Христиан на Водокрещение.
Древнейшее представление наших предков о рождении нового, как производного от от-
жившего старого, воплотилось в обрядовых действиях с яйцами и поклонении птице, как хра-
нительнице души человеческой. И жареный цыпленок на праздничном столе у крымских евреев,
и гусь с яблоками на Рождественском столе у русских, и лапша в курином бульоне у тюркских
народов — все это элементы типологического родства народно-праздничной культуры не толь-
ко Крымского региона и Украины, но, дополнив вышесказанное детальными примерами, можно
применить их и к народам Евразии. Они принимали сходные формы во многих государствах в
периоды, предшествующие становлению развитых и сложных религиозно-философских систем.
Близкие обрядово-зрелищные комплексы, связанные с поклонением стихийным силам природы
и с жизненным циклом, возникли у разных народов независимо друг от друга, они были этнически
неспецифичны ввиду закономерностей связи между сходными формами трудовой деятельности и
формами мировоззрения. Иногда в точности совпадает вещественная атрибутика, растительные,
звериные и антропоморфные символы, способы гаданий о будущем. Таковы, например, круговые
танцы (у крымских татар, русских, украинцев, евреев, армян, болгар, караимов, немцев), восходя-
щие к культу солнца и полной луны и не порывавшие с аграрной магией. Повсеместно символом
плодородия служили крашенные или отварные яйца, злаково-бобовая пища, как обрядовое блю-
до на всех календарных и семейных праздниках. Вера в целительную силу огня и воды воплоти-
лась в сходных обычаях на огромных территориях Европейского континента. А их сакральную
идентичность можно выявить, исследуя истоки традиционной культуры конкретного этноса или
этнической общности методом сравнительно-исторического анализа и «вертикальной наслед-
ственности», предложенной И. Ф. Ляшенко.
Перейдем к «горизонтальному» срезу исследования, то есть попытаемся рассмотреть осо-
бенности обмена этноискусствоведческим опытом между этносами Крыма в современных услови-
ях культурной жизни, и проведем краткий структурный анализ обрядово-праздничной культуры
вне исторического развития.
На рубеже ХХ–ХХІ вв. народный праздник стал полифункциональным явлением, носите-
лем вековых традиций. Прежде всего, в нем происходит не только соединение различных видов
народных искусств, которые в его процессе объединены сценарным ходом, композицией, имеют
единую, содержательную основу, но и выступают независимо друг от друга. Это явление привлекло
внимание искусствоведов, структуралистов. Например, еще А. Зись считал что, синтез искусств
дает о себе знать в разных отношениях: и в развитии синтетических искусств (оперы, кинемато-
графии, цирка, театра), и в соединении различных искусств в общей композиции, и в переводе од-
ного художественного ряда в другой, и в использовании отдельными искусствами выразительных
средств, художественного языка и материала других искусств, и во взаимоотношениях искусства с
другими явлениями культуры и материального быта [10].Так, в результате экспериментальной дея-
тельности на базе различных национально-культурных образований, я прихожу к выводу, что лю-
бой народный праздник состоит из одинаковых базовых структурных компонентов, которые, как
сосуды для жидкости, наполняются специфическим содержанием в зависимости от этнического и
регионального своеобразия. На мой взгляд, этих структурных компонентов девять, однако их мо-
жет быть и больше. Все зависит от специфического взгляда исследователя на объём и дифферен-
циацию сочетания явлений культуры и материального быта в обрядово-праздничной традиции.
Перечислим эти компоненты: календарно-этнометеорологические компоненты; символика и се-
миотика праздника и обряда; семейные поверья и обычаи; народные истоки этикета и табу; об-
рядовая и национальная кухня; мантика и космогенезис; музыкально-поэтические компоненты;
народные забавы, танцы и обрядовые игры; мифологические персонажи и их персонификация.
Каждый из предложенных структурных компонентов может быть исследован с трех позиций:
1) как самостоятельный структурный компонент традиционного праздника или обряда кон-
кретной этнической общности на современном этапе;
198
2) в горизонтальном срезе на основе сравнительно-типологического и структурно-
типологического анализа конкретного традиционного праздника у разных этнических
групп;
3) в горизонтальном срезе с учетом трансформации данного структурного компонента в
различных традиционных праздниках и обрядах у разных этнических общностей и на-
родов, что выводит исследователей на новые модели технологии этнографических и
этноискусствоведческих исследований в Крымском регионе на современном этапе.
В целом, все предложенные структурные компоненты в обрядово-праздничной традиции су-
ществуют в синкретическом единстве. Пример теоретического исследования традиционных празд-
ников и обрядов этносов Крыма на основе сравнительного анализа по «вертикали» и «горизонтали»
подтверждает возможность применения методологии этноискусствоведческих исследований, пред-
ложенной профессором И. Ф. Ляшенко на территории Крымского полуострова не только в обрядово-
праздничной культуре, но и по всем жанрам фольклора и видам народного искусства.
Подводя итог предпринятой нами попытке поиска основ методологии
этноискусствоведческого анализа и научного осмысления концепций культурологического и
этноискусствоведческого анализа традиционных культур в отдельных работах зарубежных и укра-
инских ученых, можно сказать, что основу методологии современного этноискусствоведческого
анализа традиционных культур Крымского региона могут составлять не только методологи-
ческие концепции зарубежных культурологов: Л. Моргана, Э. Тейлора, Дж. Фрезера, К. Леви-
Стросса, И. Хейзинги, К. Густава Юнга, П. Шардена, но и методы изучения традиционной худо-
жественной культуры в современных условиях, предложенные И. Ф. Ляшенко, методика изучения
фольклорных традиций в этнокультурологических воззрениях С. И. Грыцы, «общие и специфи-
ческие» методы этноискусствоведческого анализа в модели И. М. Юдкина, а также методы изу-
чения этнокультурных традиций в работах украинских ученых-искусствоведов и фольклористов
Т. В. Липовой, О. С. Найдена, О. Н. Семашко, Л. С. Черкашиной, Н. М. Корниенко. Подтверж-
дением данного вывода служит этноискусствоведческий анализ результатов экспериментальной
деятельности автора по реконструкции и ретрансляции традиционных праздников и обрядов в
Крыму на базе Республиканского общества крымских болгар им. П. Хилендарского, Симферо-
польского общества крымских караимов «Карайлар», а также на базе учебных заведений Крыма со
специфической национальной направленностью: в КГИПУ — праздники крымских татар, на базе
Крымского Республиканского Центра детского и юношеского творчества — русские народные
праздники, в Крымском училище культуры и в филиале Полтавского педагогического универси-
тета — обряды украинского этноса. Дальнейшее исследование данного вопроса в Крыму требует
на сегодняшний день разработки специальной программы и её государственного финансирова-
ния, а также создания в АРК специального научно-исследовательского института (или филиала)
для этноискусствоведческих и этнокультурологических исследований, формирующих информа-
ционную базу данных в области фольклористики и этнологии в Крыму.
1. Грица С. Час і простір у фольклорі, його стратифікація у зв’язку з етнографічним регіонуванням Украї-
ни // Українська художня культура: Навчальний посібник. — К., 1996. — С. 148–170.
2. Грица С. Становлення і розвиток наукової думки про народну творчість // Українська художня культура:
Навчальний посібник. — К., 1996. — С. 32–53.
3. Тэйлор Э. Первобытная культура. — М., 1939.
4. Берестовская Д. Основы культурологи. — Симферополь, 1999.
5. Юдкин І. Загальні та специфічні методи етномистецтвознавчого аналізу культури //Українська художня
культура: навчальний посібник. — К., 1996. — С. 93–99.
6. Ляшенко І. Етномистецтвознавчий напрям у вивченні художнього досвіду націй // Українська художня
культура: Навчальний посібник. — К., 1996. — С. 53–76.
7. Кармин А. Основы культурологии (морфология культуры). — С.Пб., 1997.
8. Чуприн А. Крымские татары. — Симферополь, 1993.
9. Сахаров И. Народный дневник // Сказания русского народа. — М., 1991.
10. Зись А. Виды искусства. — М., 1979. — С. 115–127.
11. Узунова Л. Інформаційно-енергетичні особливості конвенційних знакових систем у семіотиці народної
культури //Вісник ДАКККМ. — К., 2001. — № 2. — С. 119–125.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-16862 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0042 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T13:12:08Z |
| publishDate | 2007 |
| publisher | Інститут мистецтвознавства, фольклористики та етнології ім. М.Т. Рильського НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Узунова, Л. 2011-02-16T19:15:17Z 2011-02-16T19:15:17Z 2007 Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму / Л. Узунова // Українське мистецтвознавство: матеріали, дослідження, рецензії: Зб. наук. пр. — К.: ІМФЕ ім. М.Т. Рильського НАН України, 2007. — Вип. 7. — С. 192-198. — Бібліогр.: 11 назв. — рос. XXXX-0042 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/16862 ru Інститут мистецтвознавства, фольклористики та етнології ім. М.Т. Рильського НАН України Культурологія Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму Article published earlier |
| spellingShingle | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму Узунова, Л. Культурологія |
| title | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму |
| title_full | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму |
| title_fullStr | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму |
| title_full_unstemmed | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму |
| title_short | Методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в Крыму |
| title_sort | методологические основы этноискусствоведческого анализа традиционных культур в крыму |
| topic | Культурологія |
| topic_facet | Культурологія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/16862 |
| work_keys_str_mv | AT uzunoval metodologičeskieosnovyétnoiskusstvovedčeskogoanalizatradicionnyhkulʹturvkrymu |