Crimee ambigue (IVe-Xe siecles)
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии |
|---|---|
| Datum: | 2000 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | French |
| Veröffentlicht: |
Кримське відділення Інституту сходознавства ім. А.Ю. Кримського НАН України
2000
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/169984 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) / G. Dagron // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии: Сб. научн. тр. — 2000. — Вып. VII. — С. 289-301. — Бібліогр.: 38 назв. — фр. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-169984 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Dagron, G. 2020-07-03T18:46:42Z 2020-07-03T18:46:42Z 2000 Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) / G. Dagron // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии: Сб. научн. тр. — 2000. — Вып. VII. — С. 289-301. — Бібліогр.: 38 назв. — фр. 2413-189X https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/169984 fr Кримське відділення Інституту сходознавства ім. А.Ю. Кримського НАН України Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии История Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) Двуликий Крым (IV-X вв.) Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) |
| spellingShingle |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) Dagron, G. История |
| title_short |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) |
| title_full |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) |
| title_fullStr |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) |
| title_full_unstemmed |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) |
| title_sort |
crimee ambigue (ive-xe siecles) |
| author |
Dagron, G. |
| author_facet |
Dagron, G. |
| topic |
История |
| topic_facet |
История |
| publishDate |
2000 |
| language |
French |
| container_title |
Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии |
| publisher |
Кримське відділення Інституту сходознавства ім. А.Ю. Кримського НАН України |
| format |
Article |
| title_alt |
Двуликий Крым (IV-X вв.) |
| issn |
2413-189X |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/169984 |
| citation_txt |
Crimee ambigue (IVe-Xe siecles) / G. Dagron // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии: Сб. научн. тр. — 2000. — Вып. VII. — С. 289-301. — Бібліогр.: 38 назв. — фр. |
| work_keys_str_mv |
AT dagrong crimeeambigueivexesiecles AT dagrong dvulikiikrymivxvv |
| first_indexed |
2025-11-25T22:47:38Z |
| last_indexed |
2025-11-25T22:47:38Z |
| _version_ |
1850573860227776512 |
| fulltext |
ИСТОРИЯ
G.DAGRON
CRIMEE АМВЮиЁ (IVe-Xe siecies)
Premier 6tranger й prendre la parole, je voudrais, au nom de tous, remercier I'Academie des Sciences et
tout particulierement notre collegue Aibabin de leur invitation et de leur accueil. Les remercier aussi de I’effort
qu'ils font pour faire mieux connaitre leurs decouvertes dans les tomes successifs des Материалы no
археологии, истории и этнографии Таврии et ailleurs, c’est-̂ i-dire pour faire mieux connaitre I’histoire
d’une terre oii toujours, toutes sortes de civilisations se sont rencontr6es.
Depuis longtemps, les byzantinistes cultivent ce genre particulier qu'est I'histoire r6gionale, oii Гоп tente de
faire se rejoindre des sources locales peu nombreuses mais d'une riche diversite: r6cits, listes administratives
ou eccibsiastiques, dossiers hagiographiques, inscriptions, monnaies, sceaux, rfeultats divers des fouilles ou
surveys. Ainsi oublie-t-on un peu Constantinople pour decouvrir des ensembles economiques, sociaux et culturels
relativement autonomes, oil I’Etat exerre des fonctions fiscales et militaires sans priver les villes et les campagnes
de leur vie et de leur rythme propres. Mais la Crimee n’est pas une region. Bien quelle soit une teme presque
aussi bien individualisee en Mer Noire que le sont Chypre ou.la Crete en Meditenan̂ e orientale, elle est un
microcosme, I’observatoire de toutes les grandes migrations qui ont bouleverse la gbographie du Nord, le
receptacle de fragments de peoples egares et successivement pris au piege de la presqu'ile. Si la notion de
strata a un sens, c'est bien id. Et c'est aussi id qu'i! est le plus important de rapprocher etude des textes et
etude du terrain, sans toutefois en attendre une synthese coherente. Ailleurs, on demande й l’arch6ologue
d'avoir une imagination historique, id on demande a I'historien d'avoir une imagination arcĥ oiogique car
l’6venementest accident et le pass6 stratification. Meme les dements les plus sbucfeirants d’une histoire r̂ gionale,
le dossier hagiographique et la ĝ ographie erxiesiastique, sont id fragmentes ou mal soudes.
Une autre sp̂ cifidte me frappe. Une region byzantine se d6finit en grande partie par ia distance qui la
separe de la capitaie, et Ihor Sevcenko a dealt I'Empire comme une s6rie de cercles concentriques autour de
Constantinople, dont I'eloignement croissant signifierait moindre аПёдеапсе au modele constantinopolitain et й
I’empereur тёте. Or la Crimee est й la fois tres proche et tr6s ё1о1дпёе de Constantinople. Tr6s proche par la
mer, au coeur d’un courant commercial que la grande ville anime. Mais tr6s dloign6e aussi par vingt longs jours
d’une marche semee d’embuches, comme le note Procope, qui place Cherson «й I’extremitd du monde romain»
(sv eaxdtTco TTjg ’ РтцаСхт)? dpxTig). Elle est 6loignee dans I’espace mais aussi dans le temps; on la
regarde comme une terre archai'que, appartenant й un monde dscythique», aussi bien connu des Byzantins
que le monde latin ou le monde arabe, mais plus ёЬ'апдег et surtout, depuis Hёrodote jusqu’a Constantin
Porphyrogendte, mythologis6.
10 3ai. 219
289
Материапы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. VII
Aussi n’est-il pas de mau vaise mdthode de commencer par une analyse des traditions Idgendaires concemant
Cherson, qui encombrent le champ historique et qu'il faut soigneusement d̂ monter et interpreter. Ces legendes
appartiennent e deux genres tout t fait differents: les legendes hagiographiques et les legendes
«patriographiques», c'est-e-dire concemant le pass6 urbain.
Les legendes hagiographiques speculent sur des dates, des noms ou des listes d'evSques oublies qu'elles
arrangent en un recit coherent pour tenter de prouver I’antiquite d’une Eglise locale et sa haute place dans la
hierarchie. Tel est exactement le but de la Passbn des saints hieromartyrs de Crim6e: affirmer la quasi-apostolicite
de I’Eglise de Cherson en designant les eveques de Jerusalem comme initiateurs des missions d’6vangelisation;
rattacher cette ЁдНае aux temps forts de I'histoire imperiale en faisant intervenir, apres le perŝ cuteur Diocl6tien,
le chef de file des empereurs chretiens, Constantin, qui aurait 6loigne les pai'ens de Cherson et ̂ tabli dans la
cite une garnison romaine; enfin, souligner le rattachement de cette ЁдПее primitive й I'orthodoxie
constantinopolitaine en deleguant son eveque au concile de Nic6e I, oii la cite de Bosporos se trouve aussi
representee. II s'agit d'une reconstitution legendaire, et Constantin Zuckerman a montre qu'il fallait baisser les
dates de prds d’un demi-siecle, que l eveque Aetherius a sign6 les actes de Constantinople (en 381) et non
ceux de Nicee I, qu'il a commence sous Valens une oeuvre d'evangelisation que son successeur, Capiton, a
poursuivie sous Th6odose, et que la venue d'un numems de ballistarii esi й placer sous ces deux empereurs,
qui font alors de Cherson la tete de pont d'un systeme defensif. On peut imaginer que la garnison implantee
s'assimlle progressivement, comme ailleurs, a la population locale, au point qu'elle est plus tard consideree
comme une milice locale.
Cette I6gende hagiographique ne prend sans doute pas corps avant le Vie sitele, et c'est peut-etre й la
meme 6poque que remonte, sous sa forme 6crite, la legende «patriographique» reprise par Constantin
Porphyrog6ndte dans le chap. 53 du De administrando imperio. II s'agit d'un autre genre: celui des Patria des
cites, qui speculent sur une tradition orale dbformee, de inscriptions mal lues, de fausse explication de monuments
et de toponymes pour tenter de rendre sa coherence ё un passd en miettes. Le but n'est pas, comme pour
I'hagiographie, de rattacher I'histoire de la cite a celle de I'Bglise, de I'orthodoxie et de I'Empire, mais au contraire
de valoriser une cite et sa culture propre independamment de tout systeme religieux ou 6tatique. Ces recueils
de Patria sont tres volatiles, aussi n'en possedons-nous g6n6ralement que des fragments conserves par des
chroniqueurs comme Malalas, des «antiquaires» comme Lydos et Hdsychios ou des encyclopedistes comme
Constantin Porphyrogenete, tres friand de cette litterature.
Les Patria de Cherson, d'aprds le гёеитё qu'en donne cet empereur, possddent les caracteristiques des
autres recueils patriographiques: importance des femmes dans la vie de la cite (Episode de Gykia); reference ё
la Tetrarchie comme a I'epoque mi-historique mi-tegendaire oil se noue I'histoire de I'Orient remain; accent mis
sur I'independance de la cite, que dirige un magistral municipal choisi dans un conseil de notables
(axecpavTicpopcov xat xpcoxEucov), qui demande et obtient du pouvoir remain dteXsia et eXeuSspia
et сгёе elle-meme une milice de Bailistarii subventionnde par Constantinople; indiffёrence ё la christianisation,
on meme sympathie pour un passd palen en partie rdinvente (je note que dans le chapitre 53 du De administrando
imperio les ё1ётеп1з du rdcit sont paiens, mais le ton сЬгёйеп). Quant au fond, tout repose sur une opposition
terme ё terme entre Cherson et Bosporos, qui est un fait indёniable et permanent, gёographiquement et
historiquement 1опРё, mais que soulignent depuis toujours mythes et tegendes et qui devient ainsi la structure
de tout rdcit. Cherson, c'est le cote дгёсо-romain, avec des noms grecs, des magistrals municipaux, le respect
des traites, la technicite dans I'art de la guerre; c'est un avant-poste indёpendant de la romanite, qui passera
facilement, le moment venu, au christianisme. Bosporos, au contraire, c'est le c6te «scythe», avec des noms
gdndriques (Stauromatos), une dynastie de chefs, I'irrespect des traites, la force brute; c'est une fausse cite au
ЬёЬоисЬё du Palus Maiotis, lieu trouble oil convergent tous les peoples apocalyptiques du Nord. David et
290
Damron G . C rim 6e а тЫ я и ё ( IV e -X e sifecles)
Goliath sont memo appeles en renfort et Ton voit le «petit» Phamakos, magistrat supreme de Cherson, tuer en
cxjmbat singulier le «grand» Stauromatos, dynaste de Bosporos. Deux pdles fortement contrastes, en somme,
et un entrê eux oil se melent des peuples barbares, plus dangereux s’ils sont «du c6te de Bosporos», plus
assimilables s’ils sont «du cote de Cherson».
J'ai simplifie, mais tel est a peu pres le message que nous delivrent les l̂ gendes, message d'ambiguite sur
une Crimee greco-romaine ou «scythique», ultime bastion de I'Empire ou r6gion autonome, chr6tienne ou
paienne, zone de contact ou de division.
A certaines de ces questions, les arch6ologues apporteront leur reponse, irrecusable. Ils nous ont deje
beaucoup appris sur la civilisation des cites et celle de populations residuelles et de groupes ethniques distincts,
mais a I'interieur desquels ils constatent des imbrications et parfois des contaminations. Je me bomerai ё
evoquer en quelques mots les problemes institutionnels pour montrer qu'lls se placent, eux aussi, sous le signe
de I'ambigui'te.
Nous ne disposons pas de sources qui permettraient d’̂ crire une histoire continue des relations entre
Byzance et la Crimee, mais d’un certain nombre de dossiers qui sont comme des coupes ё certaines dates de
cette histoire. Ainsi I'episode bien connu de I’exil et du retour de Justinien II (705-711) raconte par Th6ophane
et par Nicephore le Patriarche. II montre d’abord que Cherson est un singulier lieu d’exil, puisque I’empereur
dechu у programme ouvertement son retour sur le trone, у compte des partisans, et est assez libre de ses
mouvements pour gagner Doros/Daras, phrourion des Goths et se mettre en rapport avec les Khazars, c’est-й-
dire avec les maitres du jeu. Lorsque Justinien est r6tabli sur le tr6ne de Constantinople et veut tirer vengeance
de Cherson, de Bosporos et des autres kastra, il trouve simultanement ё Cherson, comme le notait d6ĝ
Vasiliev, trols pouvoirs etroitement imbriqu6s: un pouvoir municipal compost d'un pittopoliies ex o s i p a g x o t i
y s v o u g et de proteuontes (entendons d’un conseil de notables h6r6ditaire dont les membres prennent
alternativement la tete de I’executif), un archonte khazar de Cherson portant le nom g6n6rique de Tudun et
distinct d’un sx j i p o a c o j i o u du khagan des Khazars pour la Crim6e dont le sî ge est sans doute ё Bosporos,
enfin un «archonte de Cherson» byzantin. Ces trois pouvoirs distincts repr6sentent des interets differents mais
vivent ё peu pr6s en harmonie. En dehors de Cherson et de Bosporos, les regions de Crimee sont designees
par des termes vagues; x S p a i , х а а т р а , x X t p a x a , terme que Nicephore rend par d p x o v x i a t . Au
sibcle precedent, Procope insistait a la fois sur la reprise en main des cites ou bourgades de Crim6e tentee par
Justin ler et Justinien et sur les rapports directs de Constantinople avec les Huns; au Vile sî cle, les sources
d6crivent un nouvel 6quilibre, tres equivoque du point de vue institutionnel, rendu necessaire par I’arrivte des
Khazars et, semble-t-il, assez bien accepte.
Second dossier, ou seconde coupe historique, I’etablissement d’un Шёте ё Cherson - en 841 selon un
article encore inedit de Constantin Zuckerman - qui ne constitue pas une revolution. En construisant Sarkel au
profit des Khazars, les Byzantins redecouvrent que la ville a gard6 d’anciennes structures munidpales. Ont
alors disparu I’anden archonte khazar (sans doute parce que la puissance des Khazars commence ё dediner)
et I’anden archonte byzantin. Ce dernier est retabli sous un autre nom, celui de stratege, sans que soit suppiim6
pour autant le pouvoir municipal, comme ce serait le cas pour un veritable th6me. La situation exacte de ce
representant imperial nous apparait plus clairement lorsque nous apprenons que les gens de Cherson tuent le
stratege Symeon sous le гёдпе de Leon VI, et lorsque nous lisons sous la plume de Constantin VII la fagon de
r6duire une secession de Cherson par un blocus economique et en supprimant la subvention annuelle. Autant
dire que la fonction de stratege de Cherson est moins celle d’un prefet administrant une province que celle d’un
ambassadeur envoye dans un pays satellise. II faut sans doute tenir compte de cette situation particulibre pour
expliquer la mention, un peu paradoxale, dans le Taktikon Uspenskij (842/843) non pas du «stratege de Cherson»
que Ton attendrait, mais d’un «patrice et stratege x 5 v K X i p , d x c o v » , dont la juridiction doits’dtendre, en gros,
sur le territoire de Gothie, au Sud-Ouest de la Crim6e, et d’»archontes de Cherson» ou «[des Klimata et de
10* 291
Cherjson», dans lesquels Constantin Zuckerman reconnait les arctiontes de kastra, qu’une promotion du stratege
rejette bientot dans I'ombre, Situation equivoque, id encore, mais transitoire, puisque, d6s le traite de Philoth6e
(899), n'apparait plus qu’un «stratbge de Cherson», qui controls sans doute la ville et la Gothie sous obedience
byzantine.
Cette demi-appartenance au monde byzantin se retrouve aussi dans le monnayage de Cherson, que
d'autres analyseront plus savamment que mol, mais dont je rappelle qu’elle est originals: 1) par une representation
sans parallels de la famille imperials sous Maurice et sous Heradius; 2) par la mention en toutes lettres ou en
monogramme du nom de la ville, par un systems ponderal (8 pentanoummia marques H) ou un poids tres
inf̂ rieur a celui du follis constantinopditain qui ne peut s'expliquer, de тёте que la contre-marque B, lue
Bosporus, que par une circulation exclusivement locale; 3) par son existence тёте ё une epoque oil les
ateliers provinciaux semblent avoir disparu. C'est assez pour parler soit de demi4ibpendance, soil de demi-
autonomie monёtaire.
Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. VII______
Le dossier ecdёsiastique rёvёle d'autres ambigui't6s, tout aussi int6ressantes. Une fois les Ibgendes ecartees,
nous trouvons, dans ce domains encore, des sources dispersёes et discontinues qui edairent certains aspects
de ('organisation religieuse sans permettre de reconstituer une histoire de ГЁдПее de Сптёе.
Byzance, contrairement ё ce qu'on imagine, n'eut que rarement une politique missionnaire, et se contents
le plus souvent de favorlser une christianisation des pays limitrophes par simple osmose. II est probable que
Гёvangёlisation de la Сптёе ne se fit pas ё partir de Constantinople - encore moins de Jerusalem -, mais fut le
resultat, comme ailleurs, d'initiatives individuelles et locales, prises en compte аргёе coup par la hlerarchie et
cautionndes plus tard encore par I'empereur. La ргёеепсе de Гёvёque de Bosporus au concile oecum6nique de
№сёе I fait penser que probablement la ville de Cherson a elle aussi assez tot une communaute chr6tienne;
mais elle n'abandonna totalement le paganisms que sous Valens ou Thёodose. Hors de cette dtё d'exception,
le transfert de prisonniers d'Asie Mineure a pu, comme ailleurs, jouer un role dёterminant dans la christianisation
des Goths de Crimee. Une lettre d'exil de Jean Chrysostome montre que le patriarchs de Constantinople
n'intervenait ри'ё la demands des interesses. II en va de тёте sur le plan politique: le roi des Huns, Gordas,
demands ё Justinien ler le baptёme avant de disparaltre dans une rёvolution de palais et les Goths Tetraxites
viennent demander au тёте empereur un eveque pares que les Abasges en ont regu de lui un prёtre. Le
christianisme est done sans doute, ё I'origine, importe en Crimee par des voies diverses, c'est-ё-dire огдап1зё
de multiples fagons. иЁдНзе de Cherson n'est que la plus voyante; il n'est pas sur que sa juridiction s'btende
tres loin.
An debut du Vile slecle, ce n'est du rests plus la cite de Cherson qui retient I'attention des sources, mais la
proche Gothie des klimata, dont la dёfinition ethnique tend peut-ёtre ё s'estomper, mais qui garde son nom,
«pays de Doros/Dory» dёjё тепйоппё dans Procope. Les ёquivoques commencent. L’ёvёque Georges, signs
la lists du concile in Trullo en qualit6 d' dvd^ioq ёкСахокод XepaGvog тт)д Adpavxog, expression qui
fait de Cherson le centre ecclesiastique d'un pays, la Doras, oii nous retrouvons la Dora de Procope, sorts
d'ёquivalent de la province de Gothie. Une autre source caracterise Cherson comme la «citё des Goths». Peu
аргё’з, ё I'epoque du premier iconoclasme, Doros est seule ё I'honneur dans la Vie de Jean de Gothie, qui
attribue au saint le double merits d'avoir ralli6 le camp des dёfenseurs des images et d'avoir (en vain) souleve
la population centre les envahisseurs Khazars. La Vie d’Etienne le Jeune, en designant la Сг1тёе comme I'une
des rbgions oil les orthodoxes peuvent fuir les регзёсииопз iconoclastes, I'englobe dans un vaste ensemble qui
part de la Zikkhia et semble alter jusqu'ё la «Gothie creuse», mais ne cite que les trois «mёtropotes» connues
des listes ecctesistiques: Bosporos, Cherson, Nikopsis. A I'epoque du second iconoclasme, Thёodore Stoudite
cite 6 Гот Bog / 6 ГотВСад et le rol de Lombardle, comme exemples de responsables politiques qui se sont
аийЬзёз du remariage anticanonique de Constantin VI pour contracler ё leur tour une union adultёre. II les
292
Damron G . C rim ee ambiguS ( IV e -X e 51ёс1е8)
considere apparemment comma des souverains 6trangers dans la mouvance du christianisme byzantin. Le
tableau d'ensemble de la Crim6e chretlenne est done passablement embrouille.
Les listes ecclesiastiques, que le R.R Jean Darrouz6s a fort bien 6dlte mais en montrant plus de scepticisme
encore que ses predecesseurs sur leur datatlon, n’apportent pas beaucoup de clart6. Une liste relativement
ancienne (Liste I de Darrouz6s, Vile siecle) fait apparaitre une «eparchie de Zikkhia» comprenant tfois
archeveches autocephales: Cherson, Bosporos et Nikopsis, ceux-la meme que cite I’auteur de la Vie d’Etienne
le Jeune. Nikopsis est ensuite (Liste III) гер1асёе en Abasgie et remplacee par Sougdaia, dont l’6vSque apparatt
en bonne place en 787, avec celui de Gothie. Sans doute cet 6veche de Gothie s’est-il constitud autour de
Doros dans la premiere moitie du Vllle siecle, le pr6decesseur de Jean, nous dit la Vie de ce dernier, ayant
reconnu le concile de Hiereia en 754. Ces modifications sont en tout cas enregistrees dans la liste VII, bien
datee du premier patriarcat de Nicolas Mystikos (901-907), qui fait figurer tj roxSi'a, en тёте temps'que
Cherson, Bosporos et Sougdaia, parmi les memes archevSehes relevant du patriarcat de Constantinople. Mais
il reste a expliquer pourquoi, pr6c6demment, la Liste III. datee par Darrouzes du IXe е1ёс1е, en meme temps
qu'elle faisait mention des trois archeveches autocephales de l’»eparchie de Zikkhia» (Cherson, Bosporos,
Sougdaia), constituait la Gothie en eparchie avec Doros pour metropole et huit eveches sufiragants d̂ signes
curieusement par des ethniques ou par le nom de localites situees dans des territoires sous influence khazare.
Plusieurs conclusions ressortent de ces analyses. La «Zikkhia», qu'elle deborde ou non la Crimee, n’est
pas a considerer comme une veritable eparchie ecciesiastique, puisqu'elle n'a ni metropolite ni suffragants,
mais comme une entite geographique juxtaposant des archeveches autocephales. Quant й la Gothie, elle
s’emancipe de Cherson au Vllle siecle soit pour combattre I’influence khazare avec Jean de Gottiie, soit au
contraire pour I’avaliser. L'»eparchie de Gothie» de la Lists III, qui donne e Doros rang de metropole pr6voit, en
fait, la constitution d’une grande Ёд11ае de Khazarie. Projet ou realite sans lendemain. Signe, en tout cas, que
Byzance attendait une conversion massive des Khazars, comme elle avait attendu deux siecles plus t6t une
conversion massive des Perses. Mais en тёте temps, le fait que la Gothie soit detachee de I’eparchie de
Zikkhia, й iaquelle elle appartenalt, traduit la volonte de rattacher plus solidement cette terre e ГЁglise
constantinopolitaine. Ambigui'te, la encore.
Et cette ambigui'te, nous la retrouvons aussi dans une diplomatie. Longtemps Byzance a eu le soud de
maintenir a cette «extremite de I'Empire» un point d’appui pour des entreprises militaires ou des echanges de
toutes sortes et un observatoire des changements ethniques; mais fres vite elle a aussi dedde, pour s’epargner
les risques de conflits armes, de mettre en place un glacis de peuples e demi dependants et de neutraliser les
uns par les autres ses voisins les plus dangereux.
Au milieu du Xe siecle, Constantin Porphyrogenete est un excellent temoin de ces relations hesitantes de
Byzance avec la Crimee. II s’int6resse a Cherson e son pass6, й sa defense, й son commerce et aux moyens
de couper court aux rebellions d'une cite trop independante. II nous conserve par ailleurs, dans le De cerimoniis,
un formulaire de chancellerie qui place le khagan des Khazars en tete des grands voisins du Nord et le met
presque a egalite avec le calife de Bagdad, nous rappelant ainsi que les relations de Byzance avec ce peuple
donnerent lieu a des projets communs, й des alliances matrimoniales entre souverains, й une tolerance mutuelle
et peut-etre a I'espoir de voir ce puissant voisin se romaniser en adoptant le christianisme. Enfin, il salt regarder
la situation presente avec assez de realisme pour comprendre que le temps des Khazars est passe et que ce
sont desormais les Petchenegues avec lesquels, de Cherson, II faut desormais negocier.
De I'histoire legendaire a I'actualite, il resume assez bien les curiosites et les idees que Ton pouvait avoir, й
Constantinople vers 950, sur la Crimee.
293
Материапы по археопогии, истории и этнографии Таврии. Вып. VII
Ж. ДАГРОН
ДВУЛИКИЙ КРЫМ (IV-X вв.)
Византинистов издавна увлекает своеобразный жанр региональной истории. Он
складывается из попыток свести воедино данные местных источников, малочисленных,
но богатых своим разнообразием; хроник, административных и церковных списков,
житий святых, надписей, монет, печатей, результатов археологических раскопок и
обследований. Мы забываем на время Константинополь, открывая относительно
самостоятельные экономические, социальные и культурные комплексы, где за
государством остаются военные и налоговые функции, а города и села живут своей
жизнью в своем собственном ритме. Но Крым не регион. Хоть он почти столь же
географически выделен в Причерноморье, как Кипр и Крит в Восточном Средиземно
морье, Крым являет собою микрокосм, обсерваторию всех миграционных волн великого
переселения народов, сток осколков племен, последовательно застревающих на
полуострове как в ловушке^. Здесь обретает полный смысл понятие слой. Поэтому
именно в Крыму особенно важно соединить исследование текстов с полевыми
исследованиями, не навязывая им, однако, немедленное согласие и синтез. И если
мы требуем иногда исторического воображения от археолога, то тут археологическое
воображение требуется от историка, ибо прошлое складывается из слоев, а события
случайны и редки. Даже те элементы, которые обычно придают региональной истории
структурную связность, а именно житийная традиция и данные церковной географии,
в Крыму разрознены и фрагментарны.
Удивительна и другая особенность Крыма. Своеобразие византийского региона во
многом определяется его удаленностью от столицы. Игорь Шевченко представил
империю как серию концентрических кругов - чем удаленнее круг, тем слабее
приверженность константинопольской модели и самому императору (3). Крым же очень
близок и в то же время весьма далек от Константинополя. Близок по морю, находясь в
центре торгового потока, берущего начало в столице. Но и удален на двадцать долгих
дней пешего пути, усеянного опасностями, как отмечает Прокопий, который помещает
Херсон “в самой крайней точке римского мира” (4, с.100-101; 111,7,10; ср.: 5, с.57:1,12,7).
Крым удален в пространстве, но также и во времени: он воспринимается как земля
архаическая, принадлежащая “скифскому” миру, хоть и знакомому византийцам не хуже,
чем миры арабов и латинян, но более чуждому, а главное, подвергавшемуся со времен
Геродота до Константина Багрянородного постоянной мифологизации.
' Эта тема широко освещается в регулярно публикуемых томах “Материалов по Археологии,
Истории и Этнографии Таврии”, а также, вкратце, в вводных статьях каталога миланской
выставки Dal Mille а1 Miile (1; 2).
294
Р а ц го п G . C rim ee am bigue ( IV e -X e s lid e s )
Поэтому мы и начнем с разбора легендарных традиций, связанных с Херсоном,
которые загромождают поле зрения историка. Эти легенды принадлежат к двум разным
жанрам; агиографическому и “патриографическому", то есть касающемуся городского
прошлого.
Агиографические легенды спекулируют датами, именами и списками забытых
епископов, на базе которых выстраивается связное повествование, доказывающее
древность местной церкви и е(> высокое положение в церковной иерархии. Такова
цель “житий святых епископов Херсонских” (6; ср.; 7); возвести происхождение
херсонской церкви чуть ли не к апостолам, приписав инициативу основавших ее мисрий
епископам Иерусалима; связать эту церковь с яркими моментами имперской истории,
выводя на сцену, после гонителя Диоклетиана, основоположника христианской империи
Константина, который якобы удалил из Херсона язычников и установил в городе римский
гарнизон; наконец, подчеркнуть приверженность этой древней церкви
константинопольской ортодоксии путем отправления херсонского епископа на Первый
Никейский собор. Все это лишь легендарная реконструкция, и, как показал Константин
Цукерман, историческое ядро описанных событий датируется на полстолетия позже.
Епископ Эферий, представленный в “Житиях” как современник Диоклетиана, подписал
на самом деле акты Константинопольского собора в 381 году, и его преемник Капитон
не мог, естественно, принимать участие в Никейском соборе. Деятельность обоих
епископов по обращению херсонцев протекает при императорах Валенсе и Феодосии,
тогда же прибывает в Херсон и воинская часть балистариев, что знаменует
превращение города в укрепленный форпост империи в Северном Причерноморье (8,
с.544-552; 9). Этот чужеродный гарнизон постепенно ассимилируется в городской среде,
как это происходило и в других городах империи, до такой степени, что позднейшая
традиция представляет его как местное ополчение.
Эта агиографическая легенда обретает форму никак не ранее шестого века, и,
возможно, к той же эпохе восходит, в своей письменной форме, “патриографическая”
легенда, помещенная Константином Багрянородным в главе 53 трактата “Об управлении
империей” (10, с.258-287)^. Она представляет совсем другой жанр - жанр городских
Patria, которые оперируют извращенной устной традицией, плохо прочтенными
надписями, ложным толкованием монументов и топонимов, пытаясь связать воедино
клочки разорванного прошлого (12, с.21-60). В отличие от агиографии, они не стремятся
привязать историю города к истории церкви, православия и империи, но наоборот
выделяют город и его культуру как самостоятельную ценностью независимо от
религиозной или государственной системы. Сборники Patria весьма неустойчивого
содержания, и от них до нас доходят, как правило, лишь фрагменты, сохраненные
хронистами вроде Малалы, “антикварами” вроде Лида и Исихия или же энциклопеди
стами как император Константин Багрянородный, весьма охочий до такого рода
литературы.
̂Комментарий к этому тексту более чем краток (11, с.205-209). В нем утверждается, без всякого
на то основания, что херсонский текст был включен в трактат ‘Об управлении империей” по
ошибке.
295
Херсонские Patria, судя по выборке, сделанной этим императором, обладают теми
же свойствами, что и другие патриографическе сборники. Они выделяют роль женщины
в жизни города (история Гикии)̂ , сохраняют память о тетрархии как о полуисторической-
полулегендарной эпохе зарождения римского Востока ,̂ подчеркивают независимость
города - им управляет городской голова, избранный советом именитых граждан
(oTSfpavTjfpdpcov xai jtpcoTsucov), который требует и получает от римской власти
освобождение от пошлин (атбХеса) и свободу (ёХеиЭерСа)®. По версии Patria город сам
создает ополчение балистариев, которое лишь субсидируется Константином Великим.
Наконец, этот текст проявляет характерную индеферентность к обращению в
христианство и даже некоторую симпатию к языческому прошлому, которое он частью
заново придумывает (отмечу, что в главе 53 трактата “Об управлении империей”
христианский тон накладывается на языческие элементы повествования®). Структурным
стержнем рассказа служит противостояние Херсона и Боспора, реальность которого
несомненна географически и исторически, но которое издавна обрастало мифами и
легендами^ Херсон сего греческими именами, городскими магистратами, верностью
союзам и хитрой военной техникой представляет греко-римскую культуру, это
независимый форпост римского мира, который, когда пробьет час, легко воспримет
христианство. Боспор же представляет, наоборот, мир скифский с его родовыми
именами (Савромат), царской династией, несоблюдением союзов и грубой силой; это
псевдо-город на берегу Меотийского болота, место где сходятся все апокалиптические
народы севера®. И когда маленький Фарнак, верховный магистрат Херсона, убивает в
Материапы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. VII______
̂ Гикия, дочь первого магистрата Херсона, разоблачает заговор боспорцев, задумавших
захватить город под прикрытием брачного союза между ней и сыном их царя (10, гл.53, стр.234-
469). Среди почестей, присужденных ей согражданами, - воздвижение двух бронзовых статуй
и право погребения внутри городских стен. Упоминание статуй как показателя “добротолюбия”
((piXdxaXo!;) того, кто ими лочтен, характерно для жанра Patria.
* Диоклетиан посылает трибуна Констанция (будущего императора Констанция' Хлора, 305-
306) защищать регион от сарматов, он же первый вознаграждает херсонцев за их верность
(10, гл.53, стр.1-123).
® Посланцы Херсона требуют от императора освобождения от пошлины и статуса civitas libera
(10, гл.53, стр.106-119). Константин возобновляет в последствии эти привилегии и добавляет
новые: право на ежегодную поставку материалов для постройки балист и тысячу “аннон” для
херсонских балистариев, чей статус становится с тех пор “и по сей день” наследственным (10,
гл.53, стр. 124-161).
® Вмешательство христианского Бога спасает город во время чисто языческого празднования
годовщины смерти Ламаха.
̂Одна из легенд касается рва, влервые упомянутого Геродотом (IV,3): жены крымских скифов,
воевавших в течение 28 лет с мидийцами, сошлись с рабами и родили новое поколение,
которое, чтобы помешать возврату бойцов, прорыло ров между горами Таврии и Меотийским
болотом, скифов, однако, он надолго не задержал, ибо они догадались вооружиться не копьем,
а кнутом, напомнив потомкам рабов их истинное состояние. Стефан Византиец упоминает
эту легенду (статья tdcppaL); таблица Певтингера (Tabula Peutingeriana) отмечает место “рва,
прорытого рабами скифов" (Fossa facta per servos Scythorum ). Ров этот традиционно
локализуется или у города Тафрос/Перекоп или к западу от Боспора, но ни в одном из этих
мест следов его не усматривается. Константин Багрянородный также упоминает ров (аоиба),
заросший лесом, локализуя его на Перекопе, поскольку по его сведениям ров этот пересекают
печенеги, направляясь как в Херсон, так и в Бослор (10, с. 186-187: гл.42, стр.80-86).
® Значение Меотийского болота в легендарном восприятии (imaginaire) вторжений вытекает,
например, из рассказа Иордана (13, гл. XXIV, 121-128), ср. мой анализ этого текста (14).
296
Р а я го п G . C rim 6e am bigue ( IV e -X e 51ёс1е8)
единоборстве боспорского династа, “огромного” Савромата, за этим явно проглядывает
единоборство Давида с Голиафом (10, гл.53, стр.190-227). Итак, два противоположных
полюса, а в промежуточном пространстве клубятся варварские племена, более
опасные, если они “со стороны Боспора”, более поддающиеся ассимиляции, если “со
стороны Херсона”.
Такова, в несколько упрощенной форме, сквозная идея легенд, идея о двойствен
ности Крыма, который представляется как греко-римский и как скифский, как крайний
оплот империи и как очаг независимости, как христианский и как языческий, как зона
контактов и размежевания. Некоторые из этих контрастов по своему освещаются в
работах археологов, из которых мы много узнаем о культуре городов и постепенно
оседающих в них и вокруг них этнических группах, разных по происхождению, но
неизбежно смешивающихся и наслаивающихся друг на друга. Я же ограничусь кратким
обзором проблем институционных, дабы показать, что и в них проявляется та же
двойственность.
Имеющиеся источники не позволяют составить полную картину отношений между
Византией и Крымом. Их эпизодические данные, как исторические срезы, выявляют
лишь отдельные моменты этой истории. Таков хорошо известный эпизод изгнания и
возврата Юстиниана Второго (705-711), описанный патриархом Никифором и Феофаном
(15, с.372-374, 377-380; 16, с.520-523, 527-531; 17, гл. 42, 45, с.100-103, 106- 113). Он
прежде всего показывает, что Херсон был весьма своеобразным местом ссылки, ибо
изгнанный император там открыто планирует свое возвращение на престол, собирает
приверженцев и обладает достаточной свободой передвижения, чтобы добраться до
Дараса/Дороса, крепости готов, и вступить в контакт с хазарами, которые являлись
тогда основной силой в регионе. Вновь захватив константинопольский трон, Юстиниан
решает отомстить жителям Херсона, Боспора и других крепостей. Как отметил в свое
время А.А.Васильев (18, с.81-87), посланная им карательная экспедиция застала в
Херсоне три слоя власти: власть городскую, состоящую из протополита “по
происхождению и роду” (ёх aeipaq хах yevoug) и первенствующих (proteuontes), то есть
совета именитых горожан, из которых избирался протополит®; власть имперскую в лице
византийского архонта Херсона и власть хазарскую, представленную тудуном,
наместником (ёх кроаалои) кагана. Эти три власти, олицетворявшие самые разные
интересы, по-видимому мирно сосуществовали. Районы Крыма вне Херсона и Боспора
определяются у Феофана общими терминами x « p a i , х а а т р а , х Х С ц а т а , которые у
патриарха Никифора представляются KaKdpxovTi'ai (17, гл.45, с. 106-107). За полтора
столетия до этих событий Прокопий описывал укрепление византийских позиций в
крымской Готии и захват Боспора у гуннов при Юстиниане Первом (4, с.100-101:111,7,10-
12; 5, с.56-57: 1,12,6-13, 19, с.506-507: IV,5,17-25). В конце седьмого века прибытие
хазар меняет равновесие сил и, несмотря на некоторую неопределенность институтов
власти, не вызывает особого противодействия.
Второй эпизод, или второй исторический срез, связан с установлением крымской
фемы, которое следует датировать, как недавно показал Константин Цукерман, 841
® Такова древняя система, функционирование которой поздние источники (Константин
Багрянородный, Продолжатель Феофана) понимают плохо.
Ц 10 Заж. 219 297
годом (10, ГЛ.42, с. 122-124; 20, с. 122-124; 21). Это событие, связываемое в источниках
с постройкой византийцами для хазар крепости Саркел, не явилось переворотом.
Хазарский тудун давно исчез из Херсона. Архонт Херсона, известный по печатям VIII-
IX вв., является одним из “архонтов Херсона” тактикона Успенского (842/3 г), в которых
усматриваются те же архонты Херсона и крепостей (архонтий) эпохи Юстиниана
Второго. В тактиконе Успенского фигурирует стратиг Климатов (22, с.49, стр.19), власть
которого распространялась на территорию Готии, но это явление временное. Он вскоре
превратится в стратига Херсона, вытесняя архонта города, который исчезает из
тактикона Филофея (899 г). Как в этом тактиконе, так и в последующих, фигурирует
лишь стратиг Херсона (22, с. 101, стр.32, с. 105, стр.24, с. 139, стр.20). Стратиг этот,
однако, вынужден сосуществовать с сохранившими прежнюю силу структурами
городской власти, чему нет примера в других фемах. Его особое положение
иллюстрируется печальною судьбой стратига Симеона, убитого восставшими
херсонцами в царствование Льва Мудрого (20, с.360), а также указаниями Константина
Багрянородного о том, как бороться с отпадением Херсона путем экономической
блокады и лишения города имперских субсидий (10, с.286: гл.53, стр.512-529). Таким
образом, стратиг Херсона являлся не полновластным генерал-губернатором
византийской провинции-фемы, как другие офицеры его ранга, а скорее послом
императора в стране-сателите.
Эта половинчатая принадлежность к византийскому миру проявляется и в монетной
чеканке Херсона (23 ,1, р.109, 373-375, II, р. 38-39 and р1.. Ill, р. 91-92 and р1.; 24, р.120-
121, 214-215, 316, 516), которую специалисты разберут подробнее и лучше чем я, но
чью оригинальность я хотел бы напомнить. Она необычна своей иконографией
императорской семьи при Маврикии и Ираклии, указанием (иногда в форме
монограммы) названия города, своими номиналами и весом, значительно уступающим
весу константинопольского фолиса и, главное, самим фактом своего возрождения в
девятом веке после исчезновения других провинциальных монетных дворов. Следует
подчеркнуть и узко-местное хождение этих чеканов, и еще более локальное явление -
надчеканку В, объясняемую как Боспор. Этого достаточно, чтобы говорить о
полунезависимости или лишь о полузависимости от империи монетного дела Крыма.
М атери ап ы п о а р х е о л о г и и , и с т о р и и и э т н о г р а ф и и Т авр и и . Вып. VII________
Церковная документация тоже обнаруживает некую двойственность, не менее
примечательную. Оставляя легенды в стороне, мы сталкиваемся и тут с разбросанными
и лишенными хронологической последовательности источниками, которые освещают
отдельные аспекты церковной организации, но не позволяют целостно восстановить
иРторию церкви Крыма.
Византия, в противоположность тому, что принято считать, редко проводила
целенаправленную миссионерскую политику (25). Обращение пограничных народов
чаще являлось следствием местных культурных влияний и личных инициатив, которые
лишь позднее получали поддержку церковной иерархии, а затем и императора. Надо
полагать, что проникновение христианства в Крым шло тем же путем, а не было
инспирировано из Константинополя и уж конечно не из Иерусалима. Присутствие
Боспорского епископа на первом вселенском соборе в Никее (26, c.LXIV) позволяет
предположить, что и в Херсоне христианская община возникает довольно рано, но о
298
Damron G . C rim ee am bigu6 ( IV e -X e 51ёс1е5)
массовом оставлении язычества речь может идти не ранее царствования Валенса
или Феодосия. Нет никаких сведений об истоках христианства крымских готов и лишь
в качестве гипотезы их можно традиционно связать с присутствием пленных из Малой
Азии. Письмо Иоанна Златоуста, посланное из ссылки, свидетельствует о том, что
константинопольский патриарх мог вмешиваться в церковные назначения у готов лишь
по их собственному запросу (27, с.236-239: 1Х,5). Что же касается боспорских гуннов,
их царь Горд испрашивает крещение у Юстиниана Первого, но вскоре погибает в
дворцовом перевороте (28, с.431; 15, с .175-176). Их соседи готы-тетракситы
испрашивают у того же императора епископа, так как соседним абазгам был прислан
от него священник (19, с.502: IV,4,9-11). Очевидно, что христианство проникает в Крым
из разных источников и организуется по-разному. Херсонская церковь находится
наиболее на виду, но ее юрисдикция вряд ли распространялась далеко за пределы
города.
Начиная с седьмого века внимание источников сосредотачивается не столько на
Херсоне, сколько на соседних климатах Готии - стране Дори Прокопия (4, с.101:
111,7,13,15). Епископ Георгий подписывает деяния Труллского собора как “недо-стойный
епископ Херсона Дорантского” (dvd^ioq ёлСохолос; XspaSvoq тт](; Adpavioq) (29, XI,
col.992; 30, с. 151, п°50 ис.305). В этой формулировке Херсон предстает как церковный
центр Дораса, в котором мы узнаем страну Дори, то есть ту же Готию.
Грузинский перевод Жития апостола Андрея, цитируемый А.Васильевым,
определяет Херсон как “город готов” (18, с.79). Немного спустя, в эпоху первого
иконоборчества. Дорос фигурирует в Житии Иоанна Готского, которому приписывается
двойная заслуга защиты иконопочитания и инициативы, впрочем неудачной, анти-
хазарского восстания'®. В Житии Стефана Нового Крым - это одно из мест, где
православные могут найти убежище от преследований иконоборцев. Он является
частью Зихской епархии, все три кафедры которой названы поименно: Боспор, Херсон
и Никопсис, и которая, как поясняется в житии, доходит до “полой Готии” (31, с.125:
§28). Незадолго до начала второго иконоклазма Федор Студит поносит “господина Готии”
наряду с королем Ломбардии за то, что оба последовали примеру Константина Шестого
и вступили в антиканонический новый брак для покрытия распутной связи. Оба явно
рассматриваются как иностранные властители в орбите византийской церкви (32,
col.252; 33, ер.31, с.88). Таким образом христианский Крым как бы находится и внутри
и вовне традиционных структур византийской церковной организации.
Иерархические списки византийской церкви были прекрасно изданы отцом Жаном
Даррузесом, который, однако, был еще более скептичен, чем его предшественники,
относительно возможности их точной датировки. Поэтому они мало проясняют
историческую картину. Сравнительно древний список седьмого века включает Зихскую
епархию с ее тремя автокефальными архиепископами: Херсона, Боспора и Никопсиса
(34, С.206: I, п°62-64), теми же, что названы и в Житии Стефана Нового. Позднее, в
списке п°3 по Даррузесу, Никопсис причисляется к Абазгии, а на его месте в Зихской
епархии появляется Сугдея, чей епископ, наряду с готским, подписал деяния Второго
Никейского собора в 787 г. (34, с.232: III, п°82-84,89). Готская епархия, центром которой
стал Дорос, без сомнения возникает в первой половине восьмого века, ибо уже
Старое издание жития в Acta Sanctorum за июнь, т. V, с. 190-194 (8HG 891) скоро будет заменено
новым, подготовляемым Мари-Франс Озепи; см. также синаксарную статью (из синаксария
Christ Church), опубликованную Ф.Алкэном (F.Halkin), Analecta Bollandiana, 66, 1948, с. 80-81.
'410* 299
предшественник Иоанна Готского, известный из Жития последнего, принимал активное
участие в иконоборческом соборе 854 г. Все эти нововведения зафиксированы в списке
п°7, датируемом первым патриаршеством Николая Мистика (901-907), где Готия, наряду
с Херсоном, Боспором и Сугдеей, фигурирует среди архиепископских кафедр,
подчиненных константинопольскому патриарху (34, с. 273-274: VII, п°72, 90, 97,98). Но
при этом остается объяснить почему ранее, в списке п°3, датированном Даррузесом
девятым веком, архиепископу Готии, пребывающему в Доросе, подчинены восемь
епископов, приписанных к племенам и местностям, разбросанным по территории
хазарского каганата (34, с.231, 241-242, 245: ill, п“42, 611-618, cf. 777-779).
Этот обзор позволяет сделать несколько выводов. Так называемая “Зихия”, которая
изначально находится за пределами Крыма, а потом вкладывается в него целиком, не
может рассматриваться как традиционная митрополия. Лишенная митрополита, она
представляется как географическая фикция, объединяющая трех автокефальных
архиепископов. Что же касается Готии, ее эмансипация от Херсона в восьмом веке
отражает раздел сфер византийского и хазарского влияния в Крыму. В самом деле,
огромная Готская епархия списка п°3 явно отражает проект распространения
византийской церковной иерархии в Хазарии (18, с.81-87; 34, с.31, п“ 1). Проект или
эфемерную реальность? Во всяком случае знак, что Византия ожидала массового
обращения хазар, как за два века до этого она ожидала массового обращения персов
(35; 36). Так выделение Готии из Зихской епархии, к которой она географически
принадлежала, служило лишь более эффективной ее интеграции в структуре
константинопольской церкви.
* * *
Византийская дипломатия в Крыму столь же двойственна, как и церковная политика.
Византия всегда стремилась удержать на этом “краю империи” плацдарм для военных
операций, коммерческого и дипломатического обмена, наблюдения за этническими
переменами в степи. Но при этом она очень скоро пришла к решению не рисковать
своими собственными силами, а поддерживать на месте барьер из полузависимых
племен и нейтрализовать наиболее опасных соседей, натравливая их друг на друга.
В середине десятого века Константин Багрянородный является свидетелем
колебаний Византии в ее отношениях с Крымом. Он интересуется Херсоном и его
прошлым, его обороной и торговлей, а также средствами подавления его мятежных
устремлений. Он же сохранил для нас в Книге Церемоний дипломатический протокол,
который ставит хазарского кагана на первом месте среди северных соседей Византии,
почти уравнивая его с багдадским калифом (37, с.690, стр.16-21:11,48). Но это скорее
напоминание о прошлом византино-хазарских отношений, с их военным сотрудниче
ством, брачными союзами, взаимной терпимостью и, возможно, надеждой на
обращение в христианство и “романизацию" северного соседа'’ . Ибо Константин
прекрасно отдает себе отчет в том, что время хазарского союза прошло и что теперь
Византия, через Херсон, должна искать пути к союзу с печенегами (10, гл.1-9, 37).
Так, переходя от иоторическсй легенды к реальнооти, Константин дает нам довольно
полное представление о тех вопросах, идеях и планах в отношении Крыма, которые
имели хождение в Константинополе около 950 г.
М ат ер и алы по а р х е о п о г и и , и с т о р и и и э т н о г р а ф и и Т ав р и и . Вып. VII________
” В недавнем обзоре византино-хазарских отношений Т.С.Нунан пытается, однако, показать,
что они не были столь “лривилегированными”, как принято считать (38).
300
D a g ron G. C rim ee ambiguS ( IV e -X e siecles)
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Ajbabin A.I. Gli Alani, i Goti a gli Unni; I Bulgari e i Cazari // Dal Mille'al Mille. Milano, 1995.
Kozak D.N. I popoli nomadi dalle steppe del Mare Nero nel X-XIII secolo // Dal Mille al Mille.
Milano, 1995.
Sevcenko I. Constantinople Viewed from the Eastern Provinces in the Middle Byzantine Period
// Harvard Ukrainian Studies. 1979-1980. 3-4 (Eucharisterion. Essays presented to O.Pritsak).
Procopius. De aedificiis. Ed. J.Haury(-G.Wirth). Leipzig, 1964.
Procopius. De bello Persico. Ed. J.Haury(-G.Wirth). I. Leipzig, 1963.
Латышев Б.В. Жития св. епископов Херсонских //Записки Императорской Академии Наук
по историко-филологическому отделению. VIII, 3. СПб., 1906 {BHG 266).
Halkin F. La passion des sept evSques de Cherson (Crimee) //Analecta Bollandiana. 102,1984
{BHG 265z).
Zuckerman C. The early Byzantine Strongholds in Eastern Pontus //TM. 1991. 11.
Цукерман К. Епископы и гарнизон Херсона в IV веке // МАИЭТ. 1995. Bbin.IV.
10. Constantine Porphyrogenitus. De administrando imperio. Ed. Gy.Moravcsik. Tr. R.J.H.Jenkins
(CFHB 1). Washington, 1967.
11. Constantine Porphyrogenitus. De administrando imperio. II: Commentary. Ed. R.J.H.Jenkins.
London, 1962.
12. Dagron G. Constantinople imaginaire. Etudes sur le recueil des Patria de Constantinople. Paris,
1984.
13. Jordanes. De origine actibusque Getarum. Ed. Th.Mommsen // Monumenta Germaniae
Historica, auctores antiquissimi. V, 1.
14. Dagron G. Discours utopique et recit des origines. Une lecture de Cassiodore-Jordanes: Les
Goths de Scandza й Ravenne// Annales ESC. 1971.26.
15. Theophanes. Chronographia. Ed. I .̂ de Boor. I. Leipzig, 1883.
16. The Chronicle of Theophanes Confessor. Tr. and commentary C.Mango and R.Scott. Oxford,
1997.
17. Nikephoros Patriarch of Constantinople. Short History. Ed. and tr. C.Mango. Washington, 1990.
18. Vasiliev A.A. The Goths in the Crimea. Cambridge Mass., 1936.
19. Procopius. De bello Gothico. Ed. J.Haury(-G.Wirth). II. Leipzig. 1963.
20. Theophanes Continuatus. Ed. I.Bekker. Bonn, 1838.
21. Zuckerman C. Two Notes on the Early History of the thema of Cherson // Byzantine and Modem
Greek Studies. 1997. 21.
22. Oikonomides N. Les listes de preseance byzantines des IXe et Xe siecles. Paris. 1972.
23. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks and in the Whittemore Collection. I
(Bellinger A.R.). Il-ill (Grierson Ph.). Washington, 1966-1968-1973.
24. Morrisson C. Catalogue des monnaies de la Bibliotheque Nationale. Paris, 1970.
25. Beck H.-G. Christliche Mission und politische Propaganda im byzantinischen Reich //Settimane
di Studio del Centre italiano di Studi sull’alto Medioevo. XIV. Spoleto, 1967.
26. Patrum nicaenorum nomina. Ed. H.Gelzer, H.Hilgenfeld, O.Cuntz. Leipzig, 1898.
27. Jean Chrysostome. Lettres a Olympias. Ed. trad. A.-M.Malingrey (Sources chretiennes 13bis).
Paris, 1968.
28. loannes Malalas. Chronographia. Ed. L.Dindorf. Bonn, 1831.
29.Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio. Ed. J.D.Mansi. R6impression Graz, 1960-
1962.
30.Ohme H. Das Concilium Quinisextum und seine Bischotsliste. Berlin, 1990.
31. La Vie d’Etienne le Jeune par Etienne le Diacre. Ed. trad. M.-F.Auzepy (Birmingham Byzantine
and Ottoman Monographs 3). Aldershot. 1997.
32. Michel le Moine. Vie de saint Theodore Stoudite. PG 99.
33. Theodoras Stoudita. Epistulae. Ed. G.Fatouros. I (CFHB 31/1). Berlin, 1991.
34. Darrouzes J. Notitiae episcopatuum Ecclesiae Constantinopolitanae. Paris, 1981.
35. Mango C. Deux etudes sur Byzance et la Perse Sassanide // TM. 1985. 9.
36. Flusin B. Saint Anastase le Perse et I’histoire de la Palestine au debut du Vile siecle. II. Paris,
1992.
37. Constantinus Porphyrogenitus. De cerimoniis aulae byzantinae. Ed. I.I.Reiske. Bonn, 1829.
38. Noonan Th.S. Byzantium and the Khazars : A special relationship? // Byzantine Diplomacy. Ed.
J.Shepard and S.Franklin. Aldershot, 1992.
301
|