К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона

К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона

In the article made to collect all items of information about sacral monuments of Early Byzantine Cherson, which can be ranked as number of martyrs. Their general features are allocated. It is possible to speak about two kinds of such structures by number about ten, connected with burial, relics of...

Ausführliche Beschreibung

Gespeichert in:
Bibliographische Detailangaben
Veröffentlicht in:Археологический альманах
Datum:2012
1. Verfasser: Сорочан, С.Б.
Format: Artikel
Sprache:Russian
Veröffentlicht: Інститут археології НАН 2012
Schlagworte:
Иследования и материалы
Online Zugang:https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/171374
Tags: Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона / С.Б. Сорочан // Археологический альманах. — 2012. — № 28. — С. 149-160. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
id nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-171374
record_format dspace
spelling Сорочан, С.Б.
2020-09-19T17:37:10Z
2020-09-19T17:37:10Z
2012
К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона / С.Б. Сорочан // Археологический альманах. — 2012. — № 28. — С. 149-160. — рос.
2306-6164
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/171374
In the article made to collect all items of information about sacral monuments of Early Byzantine Cherson, which can be ranked as number of martyrs. Their general features are allocated. It is possible to speak about two kinds of such structures by number about ten, connected with burial, relics of martyr or with a place, where there was a miracle accomplished by a God. To first concern the martyr of Uvarov’s basilica (catholicon of St. Apostols), in a “cave temple”, in a monastery of St. Leontius, in the “sacred cemetery” outside city and on an island in Kazachja bay. Last two were connected with agyasmos or thyalos with curative water. To the second kind concerns large tetrakonchos in western part of city. The constructions of these martyrs were begun not earlier than end of IV century and were held mainly in second half of VI century. Most late has arisen after 861 AD. The majority martyrs was connected to reverence of local sacred peoples, well known in agiography of Cherson (first byshofs of city), and only one (St.. Clement of Rome) has acquired in IX century the common Byzantian status of reverence.
ru
Інститут археології НАН
Археологический альманах
Иследования и материалы
К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
About martyrs of Earle Byzantian Cherson
Article
published earlier
institution Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection DSpace DC
title К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
spellingShingle К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
Сорочан, С.Б.
Иследования и материалы
title_short К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
title_full К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
title_fullStr К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
title_full_unstemmed К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона
title_sort к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона
author Сорочан, С.Б.
author_facet Сорочан, С.Б.
topic Иследования и материалы
topic_facet Иследования и материалы
publishDate 2012
language Russian
container_title Археологический альманах
publisher Інститут археології НАН
format Article
title_alt About martyrs of Earle Byzantian Cherson
description In the article made to collect all items of information about sacral monuments of Early Byzantine Cherson, which can be ranked as number of martyrs. Their general features are allocated. It is possible to speak about two kinds of such structures by number about ten, connected with burial, relics of martyr or with a place, where there was a miracle accomplished by a God. To first concern the martyr of Uvarov’s basilica (catholicon of St. Apostols), in a “cave temple”, in a monastery of St. Leontius, in the “sacred cemetery” outside city and on an island in Kazachja bay. Last two were connected with agyasmos or thyalos with curative water. To the second kind concerns large tetrakonchos in western part of city. The constructions of these martyrs were begun not earlier than end of IV century and were held mainly in second half of VI century. Most late has arisen after 861 AD. The majority martyrs was connected to reverence of local sacred peoples, well known in agiography of Cherson (first byshofs of city), and only one (St.. Clement of Rome) has acquired in IX century the common Byzantian status of reverence.
issn 2306-6164
url https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/171374
citation_txt К вопросу о мартириях ранневизантийского Херсона / С.Б. Сорочан // Археологический альманах. — 2012. — № 28. — С. 149-160. — рос.
work_keys_str_mv AT soročansb kvoprosuomartiriâhrannevizantiiskogohersona
AT soročansb aboutmartyrsofearlebyzantiancherson
first_indexed 2025-11-25T20:46:08Z
last_indexed 2025-11-25T20:46:08Z
_version_ 1850531310561394688
fulltext мартирием или меморием (от греч. мартис – “свиде- тель”, лат. memorium) являлась памятная для христиан святыня, чаще всего место погребения мученика или святого, его мощей, превращенное в сакральный объ- ект, храм или часовню, молельню [Armstrong, 1990, p. 580-582]. такое здание обычно имело крестовидную, квадратную, прямоугольную, триконхиальную, тетра- конхиальную, октогональную или круглую в плане фор- му, иногда с куполом и экседрой, апсидой. кроме того, оно могло быть окружено галереями, впрочем, не обя- зательными. исходя из этой планировки, а. грабар вы- делял семь типов мартириев [Grabar, 1946; Grabar, 1949, p. 95-104]. Под апсидой или вимой, а иногда под цен- тральной частью наоса обычно находилась подземная крипта с гробницей мученика (мучеников), куда вел ход. честные мощи иногда клали в реликварий, раку, сар- кофаг. мартирий также мог быть воздвигнут в память свидетелей, лично видевших некое чудо, совершенное богом на данном месте (теофанический меморий). сами современники не различали понятия мемория и марти- рия, для них они были синонимичны, но современные исследователи иногда относят памятники с мощами исключительно к мартириям, а воздвигнутые в память божьего чуда – к мемориям, хотя такое деление совер- шенно условно. отличительной особенностью марти- рия - мемория явлалось отсутствие захоронений иных христиан в непосредственном контакте со святым ме- стом, святыней, гробницей, ракой мученика. их хоро- нили рядом с мартирием и такие места считались при- вилегированными, особенно почетными (ad sanctos). в мартирии община верующих собиралась обычно для со- вместного отправления заупокойного культа, для почи- тания дня памяти святого или мученика [Grabar, 1946; Krautheimer, 1960, p. 15 - 40; Klauser, 1974, p. 221 - 229; Deichmann, 1979, p. 144 - 169; Ward-Perkins, 1993, p. 20 - 37; Early Christian, 2006]. исходя из этих внешних и внутренних критериев по- пробуем определить, какие сооружения V-IX вв. на тер- ритории ранневизантийского херсона и его ближайших окрестностей могут быть отнесены к категории марти- риальных и можно ли выделить среди них определен- ные типы, разновидности. Это тем более актуально, что подобная попытка исследования на херсонесском мате- риале была предпринята единственный раз, охватывала не все возможные памятники такого рода и не со всеми ее выводами можно согласиться безоговорочно [Kleni- na, 2006, 85-100; Klenina, 2006 а, 117-1271]. На первый взгляд, к наиболее убедительным архитектурно-археологическим объектам такого рода относится помещение на восточной оконечности так 1 статья повторена с некоторыми купюрами. называемой южной галереи самой крупной в городе уваровской базилике (№23), которая идентифицируется нами на основании письменных агиографических ис- точников IX-X вв. как “большая базилика”, то есть кафо- ликон святых апостолов Петра и Павла. Построенный к концу VI в., он успешно сохранял роль епископально- го центра херсона вплоть до XIII в. здесь размещалась епископская резиденция, баня, возможно, птохоторофи- он в южной галерее, отдельно стоящий баптистерий с большой купелью и базиликальный храм а, раскопан- ный к.к. косцюшко-валючжиичем в 1904 г., который может быть соотнесен с известной из херсонской агио- графии церковью св. Прокопия [сорочан, 2005, c. 153 - 181; сорочан, 2005а, c. 157-162]. галерееобразное камарное сооружение при уваров- ской базилике, разделенное на несколько комнат, закан- чивалось обособленным восточным двухкамерным по- мещением с апсидой, которое было не “часовней”, как обычно указывают исследователи, а действительно мог- ло играть роль кимитирия - многоярусной усыпальни- цы (koimeterion) при мартирии. Недаром его полы были вымощены мозаикой, к сожалению, не сохранившейся к настоящему времени, а с западной стороны находился подземный, вырубленный в скале склеп с лестницей из семи ступеней [уваров, 1855, c. 159 (план), 167 - 168; таврическая губерния, 1893, c. 37 - 38, рис.71]. общая длина мартириального храма достигала 11 м, ширина – 6 м. При этом длина помещения с апсидой рав- нялась 5 м, а смежного с ним помещения – 3,95 м. оба они сообщались через проход шириной 1,4 м. в склеп из первого помещения вел открытый сверху ступенчатый дромос длиной 1,3 м, шириной 0,9 м, глубиной до 1,1 м, который заканчивался сводчатым входом (1,55 х 0,6 м), вероятно, с дверью, открывавшейся внутрь погребаль- ной камеры. Последняя имела почти квадратную форму (3,4 х 3,2 м), высоту 1,8 м, с плоским, хорошо обрабо- танным потолком и с закругленными углами2. в целом, склеп был достаточно типичным для раннесредневеко- вых памятников херсона, если не считать отсутствия ниш-лежанок в боковых стенах, которые, будучи вы- полнеными в более мягких пластах скалы, нежели пото- лок, подверглись значительной эррозии и, если были, то обвалились3. стену над входом в усыпальницу срубили 2 к.к. косцюшко-волюжинич указал несколько отличные раз- меры камеры: 3,55 м ширины, 2,85 м глубины и 1,78 м высо- ты, что, вероятно, объяснимо существенными неровностями известняковых стен, подвергшихся эрозии [отчет за 1901 год, л.22]. Приведенные выше размеры мартирия и склепа получе- ны во время натурных работ автора в феврале 2003 г. 3 склеп совершенно аналогичного размера и устройства, но более грубой работы и без ступеней в дромосе, обнаружен в ходе раскопок некрополя около берега карантинной бухты. сорочаН с.б. к ВоПросУ о мАрТириЯх рАннеВиЗАнТийского херсонА к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона150 ровно и устроили в ней две небольшие глубокие ниши для светильников или свечников. в помещении над скле- пом имелось круглое отверстие диаметром 0,45 м, при- крывавшееся, по словам к.к. косцюшко-валюжинича, квадратной плитой 0,7 х 0,7 м [отчет за 1901 год, c. 22]. такие отверстия служили для отправления поминальных братских трапез - агап (“трапез любви”), когда через них совершали возлияния прямо в склеп. к слову, формаль- ное запрещение еды внутри храмов и устройства агап последовало только после принятия соответствующих канонов (74, 76) Пято-Шестого (трулльского) собора 691 - 692 гг. [The Canons, 1995, p. 156], когда херсонский мартирий уже давно существовал. Не исключено, что мемориальная мозаичная над- пись - эпитафия конца VI - VII вв., поминавшая сирийца малха и его родню, очевидно, одного из видных ктито- ров храма святых апостолов, имела отношение к этой усыпальнице и тем, кто был в ней похоронен рядом со святыми мощами [якобсон, 1959, c. 237; сорочан, зу- барь, марченко, 2000, c. 597, 599]4. среди них могли быть и епископы херсона, более других достойные ред- кой чести упокоиться при соборной церкви их кафедры рядом с мартирием. дверной проем шириной 0,9 м со стороны южного нефа базилики облегчал доступ верующим к гробнице, расположенной таким образом недалеко от алтаря, вну- три особо выделенной постройки, которая, учитывая ее отчетливо выраженный гробничный характер, не мог- ла служить скевофилакием, как и соседняя, связанная с ней проходом в смежной стене, небольшая поздняя церквушка (“капелла”) с престолом, устроенная, оче- видно, после 861 г. во имя св. муч. климента римского и его честных мощей между алтарной апсидой базили- ки и восточной оконечностью южной галереи [кленина, 2003, c. 23; домбровский, 2004, c. 24 - 25]5. Эти мощи, перенесенные сюда стараниями херсонских духовных и светских властей, архиепископа георгия, стратига Никифора, имперского посланца константина филосо- фа, поначалу находились в здешнем мартирии в богато украшенном деревянном реликварии [яшаева, 2011, с. 55], а затем, возможно, в напольном мраморном сарко- фаге константинопольского типа. Последний действи- судя по материалам, он тоже относился к ранневизантийско- му периоду [см.: извлечение, 1904, с.8, №1283]. 4 Это тем более вероятно, учитывая, что напольная мозаика уваровской базилики после ее доставки в Эрмитаж оказалась частично перекомпанована и точно место нахождения моза- ичной надписи - эпитафии неизвестно: она вполне могла на- ходится где-то поблизости от мартирия со склепом. 5 Под кирпичным полом “капеллы”-мартрия была вырубная могила, находились остатки костяка, в том числе куски жен- ского черепа; судя по находкам в верхнем слое белоглиняной керамики с пятнистой зеленой поливой и монеты романа I, переделка церкви с южной стороны алтарной апсиды базили- ки последовала не ранее середины х в., когда ее вымостили новым полом из плинфы, устроили престол на четырех нож- ках и заложили прежний вход, связывавший с более ранним мартирием в южной галерее. тельно мог быть изготовлен не ранее второй половины X в., но до похода князя владимира на херсона в 988 г., после чего вместе с частью мощей св. климента был вывезен владимиром в киев, где со временем послу- жил гробницей для князя ярослава мудрого. такая ре- конструкция событий вполне увязывается с известным дискутируемым предположением в.г. Пуцко и мотивы декора саркофага, художественные приемы его испол- нения, датируемые некоторыми исследователями при- близительно временем конца х в., не противоречат это- му предположению [Пуцко, 1986, c. 301 сл]6. вместе со склепом - кимитирием и небольшим по- мещением для агап, где на крупные церковные праздни- ки, к примеру, на троицу, некоторое время, по крайней мере, до конца VII в., могли устраивать “трапезы любви”, гробничная постройка в торце галереи уваровской ба- зилики была, очевидно, памятным местом и совмещала мемориальные функции с церковными, поминальными и, возможно, с каждодневно отправляемой литургией ев- харистии, для чего служила восточная апсида7. в свою очередь это двухкамерное помещение было включено в более обширное культовое сооружение – базиликальный комплекс, который, таким образом, имел два мартирия - ранний, во имя неизвестных святых, возможно, мест- ночтимых мучеников, и поздний, во имя св. климента римского, что вполне соответствовало высокому рангу главного епископального кафоликона города. другим высокочтимым мартирием могла служить небольшая одноапсидная церковь, сооруженная ря- дом с главной продольной улицей в III квартале. есть основания связывать ее с почитанием св. муч. василея, легендарного первого епископа херсонеса, небесного покровителя города [сорочан, 2008, c. 344-351]. соору- женный к концу VI в., храм имел подземный нижний ярус в виде трехконхиального помещения с крошечной апсидой. вниз попадали по высеченной в камне лестни- це шириной 0,75 - 0,82 м., не менее чем из 12 ступеней (ныне их осталось семь, каждая высотой 0,20 - 0,28 м). На расстоянии около 4 м от пола она обрывается. воз- можно, здесь следовал переход в деревянную лестницу, которую подпирал сложенный из камней массивный столб с прямоугольным основанием (предположение Э.к. гриневича, поддержанное а.л. якобсоном), либо спуск продолжался с площадки по лестнице с перила- ми, шедшей вдоль северной стены, и по другим ступе- 6 возражения см.: [архипова, 2011, c. 7]. следует учесть, что при переносе мощей св. климента римского в 861 г. фигури- ровала рака, которую архиепископ георгий при вносе мощей на корабль нес на голове. следовательно, не было необхо- димости тащить через вес город многотонный саркофаг, как указывает е. и. архипова, к тому же этот саркофаг еще не существовал. до его изготовления, около ста лет мощи мог- ли покоиться в богато украшенной деревянной раке в приделе (парекклесии) храма свв. апостолов, который стал мартири- ем св. климента. 7 в таких постройках можно видеть проявление общего про- цесса “монументализации” мест погребального или поми- нального культа [хрушкова, 2002, c. 74]. About martyrs of Earle Byzantine Cherson 151 ням - на противоположную, южную сторону помещения (реконструкция с.а. беляева). расчистка крипты пока- зала, что ее полом являлся мощный слой цемянки, до- стигавший 0,12 - 0,15 м толщины. в восточной, предап- сидной части в нее была вделана известняковая плита 0,82 х 0,70 х 0,15 м, в верхней части которой находилось сферическое углубление (наибольшая глубина – 0,08 м) со сливом из него. еще один, но более значительный во- досборник находился вблизи лестницы и ниши с гроб- ницей, по центру своеобразной прихожей - нартекса. он имел глубину около 0,60 м и канал, который отводил воду от ниши. Поэтому можно согласится с с. а. беляе- вым, что “это место особенно ценили и почитали, раз его так берегли и сохраняли, не допускали порчи скалы” [беляев, 1989, c. 44]. свод крипты был либо сомкнутым, сводчатым, сло- женным из плинфы, либо, что проще и более вероятно, перекрыт деревянными балками с положенными на них массивными, толстыми, судя по глубине балок от по- верхности, каменными плитами, способными выдер- жать большой вес. Подрубы и отверстия для этих балок отчетливо видны по обеим сторонам. их перемещали не менее двух раз, что говорит о длительности существова- ния сооружения. обращает внимание, что из почти двух сотен обна- руженных в крипте монет подавляющее большинство (70%) были византийскими, причем принадлежали де- нежным выпускам от василия I до василия II, после чего монетные находки резко обрываются [отчет, 1885, c. 20]. когда бы ни возник храм - мартирий, очевидно, это был последний этап существования гробницы. зо- лотая пластинка и моливдул начала XI в. с именем цар- ского протоспафария и херсонского стратига георгия цулы (Tzoul) указывают на высокий ранг немногих, вероятно, избранных погребенных здесь лиц8. марти- риальная церковь и ее крипта была украшена белым и даже черным мрамором, судя по его обломкам, в том числе колонн небольшого диаметра, но едва ли могла быть украшена мозаикой, как полагал с.а. беляев: пер- вые раскопщики не отметили находок смальты, которые в этом случае должны были бы быть многочисленными. Не исключено, что именно к ее интерьеру относились обнаруженные в 1988 г. во время раскопок квартала три обломка мраморной плитки с изображением виноград- ного куста, выполненного в ранневизантийской технике “выемчатого” фона, подобные тем, что встречались при раскопках “храма с ковчегом” (№19) на месте античного театра и загородного влахернского монастыря Пресвя- той богородицы девы марии [византийский херсон, 1991, c. 25, № 9]. мартирий имел каменную ограду - пе- ривол и выход на главную улицу, а рядом с апсидой хра- 8 Первое прочтение печати было сделано с ошибками [Юрге- вич, 1889, 65]. имя георгия цулы, императорского спафария, а затем протоспафария и стратига херсона, императорского протоспафария боспора, ныне хорошо известно из сфрагисти- ческих и нарративных источников XI в. [см.: сорочан, зубарь, марченко, 2000, 319 – 320]. ма, к югу, внутри перивола, была устроена вырубленная в скале могила. ее близость к святыне и вместе с тем одиночность говорит о почетности, избранности места упокоения, которое не успело превратиться в обычный, рядовой кимитирий - усыпальницу с многочисленными многоярусными погребениями, как это было в позднес- редневековых херсонских квартальных церквах и мо- лельнях. скорее всего, могила была предназначена для кого-то из ктиторов или лиц, оказавших храму особые услуги, поскольку, согласно православной канонической традиции (в частности, 173 правилу Номоканона и его толкованию феодором вальсамоном), “в тех церквах, в которых положено сокровище мученических мощей и которые запечатлены печатью помазания святым ми- ром, не должно погребать какие-либо человеческие тру- пы” [сазанов, 2001, c. 38-39]. Непредосудительным это считалось делать только для захоронения священнослу- жителей. уже исходя только из этих обстоятельств, вну- тренности храма с криптой не могли представлять со- бой “мавзолей”, принадлежавший “какому-то знатному роду”, или “семейную усыпальницу знатного херсонца” [якобсон, 1950, c. 74; якобсон, 1973, c. 20; могаричев, 1997, c. 96; могаричев, 1999, c. 229 - 238]. Причины заброшенности памятника, того обстоя- тельства, что он оказался засыпан, завален камнями, могут быть связаны с катастрофой, скорее всего, силь- нейшим землетрясением, постигшим херсон, очевидно, на рубеже х-XI вв. следы разрушений особенно отчет- ливо фиксируются в северных кварталах городища, где их долгое время связывали, да и сейчас еще связывают с последствиями корсунского похода князя владимира. большинство херсонских храмов пережили после этого перестройки, а некоторые, как западная базилика, оста- лись в руинах. к их числу относится и ранняя гробнич- ная церковь с криптой в квартале III, где со временем был возведен с десяток позднесредневековых усадеб и новый, поздний одноапсидный храм с кладкой из бутового кам- ня на земляном растворе9. восстановление разрушенных районов города длилось долго, при их застройке в XI - XII вв. планировку производили заново, на месте части прежних зданий, погребенных под глубокой засыпью, появились новые улицы, переулки, но показательно, что из числа изначальных реликвий забылись те некоторые, что были связаны с именем первого епископа города. На облик “пещерного” сооружения, пережившего, видимо, два этапа, а точнее, две эпохи существования, оконча- тельно легла печать запустения. если над ним и была выстроена новая церковь, она была связана с заваленной криптой-мартирием только символически. 9 тогда же прекратила свое существование располагавшаяся в центре этого квартала раннесредневековая баня [подр. см.: якобсон, 1950, c. 65 – 87]. Поэтому с. а. беляев ошибается, когда пишет, что памятник не перестраивался и продолжал функционировать до самого конца жизни города, вплоть до XIII - XIV вв. [беляев, 1989, c. 53 – 54]. в это время на терри- тории квартала III существовали только комплексы поздневи- зантийских жилых усадеб, которым было суждено погибнуть в XIII в. в пожаре. к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона152 и так, если предлагаемые реконструкции верны, перед нами выстраивается причудливый “хронотоп” за- гадочного места, расположенного в центральной части города, рядом с главной продольной улицей и большой агорой. возникнув как языческий храм с подземной частью, особым устройством, он был посвящен почи- танию некоего женского божества с хтоническим зна- чением (нимфы, херсонас, Персефоны, артемиды, ге- каты?), что отразилось в древнем названии Парфенон. Пережив первые века н.э., святилище оказалось к IV в. заброшено, превращено в “пещеру” и лишь в памяти херсонеситов по традиции сохранялось ее прежнее на- звание. в V - VI вв. здесь, в углу III квартала города, находился хозяйственный комплекс, связанный с вино- градарством и виноделием, возможно, усадьба. После прекращения их существования, “пещера” была заново открыта в ходе начатых херсонитами интенсивных по- исков своих христианских реликвий. запечатленная в сочинении местного агиографа, она стала предметом особого почитания, была связана с легендарным име- нем и деяниями первого епископа херсона, небесного патрона города – мученика василея. во второй полови- не VI - первой половине VII вв., в период наиболее мас- штабного строительства, своеобразного “строительного бума” в городе, подземное помещение было переобору- довано в богато убранную мрамором тетраконхиальную крипту с пещерообразной гробницей в южной стене, а над ней выстроена небольшая прямоугольная, одноап- сидная гробничная мартириальная церковь или молель- ня. в целом, весь комплекс, который можно трактовать как византийский двухтипный мартирий, был обнесен каменной оградой, сообщавшейся через ворота с глав- ной улицей. гробницы при нем служили местом упо- коения немногих, избранных херсонитов, овчевидно, из числа высшего клира, “первых монахов” и городской знати, включая некоторых стратигов. в таком виде па- мятник просуществовал до рубежа х-XI вв., пережив позже еще один строительный период, в ходе которого первоначальная меньшая наземная молельня или, точ- нее, то что от нее осталось, было разобрано и заменено на несколько большую одноапсидную церковь. Но сама крипта после разрушения, вероятно, вследствие сильно- го землетрясения, не была восстановлена горожанами, которые со временем, к концу XI - XII вв., застроили квартал позднесредневековыми жилыми усадьбами. Наряду с некоторыми другими святынями, связанными с именем св. василея, забылась и эта. с именем этого св. мученика связан еще один ярко выраженный мартирий, который входил в монастырский архитектурный комплекс на северо-западной оконечно- сти города. По сведениям херсонской агиографии IX-X вв., он известен как “дом святого леонтия”, который, очевидно, был женской обителью и располагал мона- стырским носокомионом, находившимся под небестным покровительством св. мученика, врача-безсеребренника леонтия киликийского [сорочан, 2003, c. 146 - 173]. очевидно, главной святыней, с которой началось сооружение базиликального комплекса, известного из нарративных источников как “дом святого леонтия”, стало открытие особо почитаемой реликвии, - места упокоения одного из раннехристианских мучеников. в подобной реликвии можно видеть именно могилу му- ченически умершего василея, выброшенного после смерти из “иера” (святых) или, по старославянской версии, “красных” (Прекрасных) ворот, очевидно, за- падных больших ворот в конце I продольной улицы, и “из страха перед множеством эллинов” похороненного немногочисленными верными, согласно разным верси- ям свидетельств херсонского агиографа, “...вне города, на западе, близь стены”, “...вне стены, на запад града близ тоя стены”, то есть в ближайшем соседстве с за- падной древней оборонительной стеной города [латы- шев, 1906, c. 9, 56; Житие св. епископов, 2005, c. 1275, гл.2; Житие и страсть, 1911, c. 161; месяца марта, 1911, c. 166; сорочан, зубарь, марченко, 2000, c. 648]. ука- зание на редкость точное и определенное. расстояние в 200 м вдоль линии античной обронительной стены к северо-западу от западных больших ворот - священных ворот вполне подходило такому описанию. крайняя по- перечная улица, даже если она унаследовала от типовой гипподамовой планировки, принятой в городе, характер одной из главных улиц, не подходит в качестве описа- ния места, по которому могли бы тащить избиваемого василея, поскольку идет параллельно западной оборо- нительной стене и к тому же, что важно подчеркнуть, на расстоянии, которое превосходит расстояние от запад- ных больших ворот до начала ограды у берега моря. в связи с античной западной стеной, отчасти вклю- ченной в план своеобразной северо-западной херсонской “цитадели”, особый интерес вызывает еще одна церковь и одновременно усыпальница (№12 по списку имп. ар- хеологической комиссии, она же - “часовня г”), длиной 6,4 и шириной 4,6 м, которая располагалась как раз в углу, образуемом древней западной и приморской бере- говой оборонительными стенами, на расстоянии 4 м от апсиды мемориальной крещальни (“часовни б”) запад- ной базилики (№13) и в 5 м против античной оборони- тельной стены. Не случайно над расположенным здесь подземным склепом с учетом именно его ориентации было построено сакральное поминальное сооружение с престолом, как это обычно и повсеместно делалось в византии над местами почитания святых и мучеников, и, значит, оно могло быть не просто церковью обычного, регулярного культа или молитвенным домом (eukterios oikos, eukterion), как называли такие постройки ромеи, но и мартирием с бывшим подземным ипогеем, приспо- собленым под крипту [уваров, 1908, c. 119]10. Подобные мартириальные церкви или молельни обычно находи- 10 вообще, как показывает изучение агиографии, византийцы, в отличие от современных историков архитектуры и строи- тельного дела, не соблюдали строгую терминологию в отно- шении культовых сооружений и подчас обозначали храм сра- зу несколькими словами - синонимами (екклисия, евктирия, наос, мартирий, севасмос икос – “честный дом” и др.) [ср.: афиногенов, 2003, 5]. About martyrs of Earle Byzantine Cherson 153 лись под опекой диаконов [болотов, 1913, c. 201]. гробничное сооружение несомненно имело прямое отношение к коллективному некрополю первых веков н.э., находившемуся здесь до строительства новой ли- нии раннесредневековой западной оборонительной сте- ны. отдельные склепы этого участка кладбища, оказав- шиеся на территории “цитадели”, до V в. включительно, а, возможно, и до VI в. продолжали использовать под захоронения, как это особенно отчетливо видно на при- мере нескольких детских погребений в нижних частях амфор с “перехватом”, типа “carotte” или с рифлением типа набегающей волны, уложенных в дромосе склепа 1960 г. к северу от западной базилики [суров, 1961, c. 91- 94, рис.17]11. в отличие от алтаря западной базилики, отклоня- ющегося от востока к северу лишь на 5°, алтарь этой поминальной гробничной церкви имеет отклонение на 30°, что объясняется не прекращением существования храмика и его давним забвением ко времени строитель- ства более позднего крестовидного кимитирия (“д”) ря- дом с большой базиликой, как полагал к.к. косцюшко- валюжинич, а изначальной увязкой строительства этого мартирия около западной античной оборонительной стены с ориентацией квадратного в плане ипогея (2,25 х 2,25 м, высота 1,7 м), который оказался под поминаль- ным храмом. как заметил е. г. суров, склеп занимает особое место и резко отличается от других склепов это- го района по своему устройству12. более того, по прие- мам кладки, раствору, особой плинфовой конструкции кладки свода, даже форме плинфы он имеет в херсо- не единственную известную аналогию, на которую в свое время обратил внимание о.и. домбровский: это склеп в 30 м от колодца агиасмы загородного Южного крестовидного храма богоматери влахернской VI - VII вв., возле дороги, где, согласно агиографии, тоже нахо- дились погребения “в святом могильнике” (in tumulis sanctorum)13. арочный вход в камеру указанного подземного ипо- гея с дромосом 1,8 м длиной и 0,85 м шириной был вы- рублен до свода в скале, а сама камера вверху, с высоты 0,9 м от пола, фигурно доложена превосходным полу- цилиндрическим сводом из светло-желтой, сравнитель- но тонкой плинфы, скрепленной розоватой цемянкой с прослойками раствора той же толщины, что и плинфа14. 11 исследователь ориентировочно относил склеп к IV в.); о ти- пах амфор и их датировке см.: [романчук, сазанов, седикова, 1995, 16 - 20, табл. 2 – 4]. 12 суров, 1965, 128. 13 домбровский, 1993, 307, прим. 14 размеры плинфы: 27 (28) х 27 (28) х 2,5 (3) см. (cр.: борисова,, 1966, 49). аналогичное качество, цвет и размеры имел кирпич римского типа с именами святых из марцианополя, который датируют концом IV - V вв. (минчев, 2011, 21). обмеры скле- па, который находится в аварийном состоянии, с обрушенным на треть плинфовым сводом, были выполнены во время натур- ных работ с.б. сорочана в июле 2002 г. в июле 2005 г. склеп был подвергнут консервации силами харьковской археологи- ческой экспедиции “цитадель” харьковского национального взаимно замыкающие наклонные кирпичи последо- вательно опирались друг на друга рядами, шедшими с четырех сторон, так что, скорее всего, для возведения такого небольшого свода опалубка была не нужна. он строился по восточному методу – скатом, от стенок15. Это высокопрофессиональная работа, требующая боль- шого опыта на ответственных стройках. к примеру, та- кая кладка, судя по раскопкам, была широко в ходу при строительстве комплексов большого императорского дворца в константинополе эпохи Юстиниана I. точные аналоги ее обнаруживают и некоторые константино- польские подземные цистерны для воды, выстроенные в VI в., как, например, известная цистерна йерибатан- сарай (“Подземный дворец”)16, что может служить кос- венным подтверждением времени перестройки херсон- ского склепа, близким к V-VI вв. Не исключено, что в переделку попал семейный склеп-ипогей, который поначалу имел цельный коробо- вый каменный свод, то есть, как и подавляющее боль- шинство из более чем четырех сотен аналогичных, типо- вых сооружений херсонесского некрополя первых веков н.э., был вырублен в скале, и лишь затем переделан. Но уже сама крайняя редкость конструкции погребальной камеры подчеркивала уникальность, особенность скле- па, для которого ее выбрали. дело в том, что в стенах склепа не было локул. зато против входа в глубине находилась низкая, высотой не более 0,4 м лежанка для покойника необычно большой, как бы двойной ширины в 1,25 м, но кроме человече- ских костей в склепе, судя по отчету о раскопках, была найдена только “костяная точеная застежка”. к. к. кос- цюшко -валюжинич, открывший необычный памятник, посчитал необходимым отметить, что свод усыпаль- ницы весьма искусно, красивыми рядами выведен из кирпичей, уложенных радиально и углами, особой, еще не встречавшейся в херсоне кладкой, заключающейся в том, что кирпичи поставлены ребром вниз, так, что “образуют купол, по середине которого кладка окан- чивается одним кирпичом”, а сам склеп напоминает “цветущую эпоху византийского зодчества, относится к древнейшим памятникам христианства в херсонесе”17. с этим выводом был согласен л. в. фирсов, обращав- ший внимание также на три проема, а точнее, ниши в по- лукруглой алтарной апсиде надгробной церкви, судя по описанию м. и. скубетова на его чертеже 1903 г., как бы имитирующие три конхи, что опять-таки было свойствен- но конструкции мартириев18. такие симметрично располо- женные ниши в апсидальной части служили для хранения святых мощей19. По поводу этой апсиды д. в. айналов университета имени в. Н. каразина ввиду того, что памятник находился в состоянии перманетного разрушения и был зава- лен мусором (сорочан, крупа, 2006, 329-334). 15 см.: райс, 2003, 86. 16 райс, 2003, 193, рис.7. 17 отчет за 1901 год, 13 - 14; таврическая губерния, 1893, 13. 18 фирсов, 1973, 21 - 22. 19 Подр. см.: енчев, 2005, 63 - 67, фиг.1 - 4. к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона154 отмечал, что хрупкая кладка ее стены значительно уже фундаментальных, сложенных на известково-цемянковом растворе стен самого храмика, с которым у нее нет связей, отчего она кажется приделанной позже, опять-таки в ходе последующей перестройки здания20. в целом, сооружение отчетливо вписывается в выде- ленную а. грабарем группу ранневизантийских марти- риев простой структуры с апсидой, которые ведут свое происхождение от античных мавзолеев и имеют сиро- палестинские архитектурные параллели. следует еще раз подчеркнуть, что подземный ипогей имел не нишео- бразную локулу или локулы, как это было принято, а низкий широкий лежак, что является редкостью и напо- минает знаменитые древнееврейские гробницы иеруса- лима или, более того, крипту самого “гроба господня”, которая, по сути дела, тоже представляет собой камеру с единственным «ложем» [Никитенко, 2005, c. 188]21. учитывая то, кому херсониты адресовали сооружение, едва ли такая навязчивая параллель возникла случайно, и еще раз косвенно указывает, кто играл ведущую роль святого патрона сообщества херсонитов. в 1891 г. при раскопках гробничной церкви над ран- невизантийским ипогеем в мощеной каменными плитами алтарной части на месте оказалось плоское квадратное углубление для основания престола и алтарная преграда из каменных плит высотой 0,78 м с мраморным порогом, в остальной части был обнаружен “мозаичный пол очень красивого и, по мнению а.л. бертье-делагарда, древней- шего рисунка”, а в 1901 г. – скульптурный символ св. духа - небольшой голубь из инкерманского камня с круглым отверстием вместо ног для укрепления на стержне [тав- рическая губерния, 1893, c. 13; косцюшко-валюжинич, 1902, c. 66 - 67, 70; сорочан, зубарь, марченко, 2000, c. 647-648]. именно техника и рисунок мозаики позво- лили заведующему раскопками отметить, что “это один из ранних храмов”, но важная оговорка о ее сходстве с рисунком мозаики в уваровской базилике позволяет от- носить оформление интерьера поминального храма ко времени не ранее второй половины VI в. [таврическая губерния, 1893, c. 13]. На это же косвенно указывает от- сутствие раннехристианских росписей на стенах переде- ланного ипогея. Это совпадает с мнением е. г. сурова о существовании склепа под одноапсидным евктирионом между VI-X вв. [суров, 1965, c. 128]. а. л. якобсон тоже относил возведение этого надгробного храма ко времени не позднее V - начала VI вв. и советовал искать истоки такой строительной традиции в восточногреческой архитектуре II-V вв. [якобсон, 1959, c. 164 - 165]. такие небольшие сооружения для трапез любви – агап и поминальных служб в ранневизантийское время нередко строили над гробницами мучеников. При этом 20 айналов, 1905, 42. 21 в византийском херсоне подобную одиночную лежанку, но гораздо более узкую, имел лишь склеп крипты раннего храма 1902 г. на девичьей горке, тоже на месте загородного некро- поля. в 2006 г. он был расчищен экспедицией Нзхт во главе с т. Ю. яшаевой. над подземным склепом, могилой, надгробной плитой усопшего помещали алтарный столик с дополнитель- ной столешницей – менсой [Krautheimer, 1960, c. 15 - 40]. сам обряд поминовения на трапезе, по-видимому, включал омовение, то есть освящение менсы, пение, ритуальные танцы, моления и собственно трапезу, для которой на погребальный столик или надгробную плиту ставили хлеб и рыбу, чаши с вином, а иногда делали воз- лияния елея и вина прямо в погребение, делясь трапезой с покойным. во всяком случае, визуально и по своему устройству это наиболее подходящий объект именно в западной части херсона для легендарного ипогея, переоборудованного в полускрытую крипту св. муч. василея. он максимально соответствует всем сакраль- ным параметрам и реалиям такого памятника. следует обратить особое внимание, что расположение самой но- вопостроенной мартириальной церкви было подчинено задаче сохранить первоначальное место гробницы св. василея. иначе говоря, мощи св. василея в буквальном смысле слова явились структурообразующим фактором для соответсвующего культового здания, а это здание, со своей стороны, - для самого монастырского комплек- са с базиликой №13. видеть эту гробницу в крестовидной гробничной молельне (“храме д”) с могилами и склепом, пристро- енной с северо-запада к баптистерию (“часовне б”) и расчитанной на множество погребений, как светских (в могилах под полом), так и, видимо, духовных лиц (в подземном склепе с заложенными кирпичом локула- ми), не приходится по причине наличия в нем именно коллективного кимитирия, что, скорее, соответствовало облику очередного “крытого кладбища”, “коллективно- го христианского мавзолея” или главной монастырской липсанотеки, нежели мартирия или мемория, одиночной святыни [сорочан, 2005б, c. 837 - 839, рис. 266; фомин, 2005, c. 136 - 137; Krautheimer, 1960, p. 15 - 40; Klauser, 1974, p. 221 - 229; Deichmann, 1979, p. 144 - 169]. уже феодосий I законом от 30 июля 381 г. запретил хоронить мирян в апостолионах и мартириях [Saxer, 1980, p. 239 - 240], а в нашем случае, судя по инвентарю некоторых могил (стеклянные и бронзовые браслеты, бронзовые серьги-колечки), здесь были именно захоронения свет- ских лиц, и, значит, уже поэтому в случае с крестовид- ным сооружение “д” мы имеем дело не с мартирием. даже склеп под зданием “д” не может безоговорочно претендовать на роль особой подземной крипты по при- чине наличия в нем именно коллективных захоронений, выделить среди которых святые мощи, реликвии не представляется возможным. действительно, подобные крестовидные постройки как правило относятся к V - VI вв., но одних истори- ческих, архитектурных или типологических сопостав- лений на основе формальных признаков недостаточно для датировки [хрушкова, 2004, c. 182, 183; хрушкова, 2005, c. 394]. очевидно, что для верного ответа необ- ходимо учитывать главное – комплексные данные стра- тиграфии и полевого археологического материала, ибо About martyrs of Earle Byzantine Cherson 155 другой, более надежной путеводной нити нет. расчистки 2005 г., связанные с необходимостью консервации скле- па под этим крестовидным сооружением, показали, что в северной лопасти креста коллективной гробничной усыпальницы, где под известняковыми плитами пола находились неглубокие могилы, обложенные камнями, оказалась группа керамики с фрагментами кувшинов с плоскими ручками, причем раннего типа, амфор так называемого причерноморского типа с зональным риф- лением, что позволяет отнести этот контекст ко второй половине IX в.22. обнаруженный материал вполне со- ответствует по времени описанному к.к. косцюшко- валюжиничу – стеклянным и бронзовым браслетам, паре простых бронзовых серег-колечек, извлеченных из семи раскопанных здесь погребений под полом и указы- вающих на погребения мирян [сорочан, 2005б, c. 839]. Но особо следует отметить еще один факт. теже расчист- ки и обмеры остатков крестовидного сооружения, про- веденные силами экспедиции харьковского националь- ного университета имени в.Н. каразина, показали, что д. в. айналов ошибался, когда записал: “...фундаменты этой крестообразной усыпальницы были уничтожены и теперь не существуют” [айналов, 1905, c. 34, 37]. На самом деле от крестовидного кимитирия до настояще- го времени сохранилась часть кладки северной ветви, которая достигала длины 4,5 м и имела ширину стены 0,8 м, причем была сложена не на земляном растворе, как ошибочно отмечал к.к. косцюшко-валюжинич, а на известковом [сорочан, 2005б, c. 837]. При зачистке стены в ней, вкрапленный в раствор, оказался вырази- тельный фрагмент горла характерной воронковидной амфоры второй четверти VI - первой четверти VII вв. [фомин, 2005, c. 136, рис.4; ср.: сазанов, 1991, c. 68 - 69, рис.11]. такой же керамический материал (венчик амфоры с воронковидным горлом и донце краснолако- вой миски LRC form 3) оказался в южной ветви креста. уже одно это обстоятельство убедительно опровергает версию о возникновении памятника в пределах IV - V вв. и о возможности видеть именно в нем некий “перво- верховный” символ святости, связанный с легендарным крестителем херсонеситов - епископом капитоном или с церковным преданием о месте погребения епископа василея, наконец, о склепе, где он воскресил ребенка из знатной херсонской семьи и где якобы состоялось кре- щение самих родителей [якобсон, 1959, c. 164]23. сле- 22 определение сделано а. в. сазановым, ведшим камераль- ную обработку материалов экспедиции харьковского уни- верситета возглавляемой с. б. сорочаном. расчистка склепа от мусора и его последующая консервация была выполнена вследствие угрожаемого состояния памятника и согласована с руководством реставрационного совета Нзхт. сведения об этом включены в полевой отчет экспедиции за 2005 г. резуль- таты наблюдений, обмеров и чертежной фиксации см.: [фо- мин, 2005, c. 134 - 137, рис.1 – 17]. 23 Bерно определяя храм как “мавзолей”, исследователь от- носил его появление, как и базилики № 13, к концу V в. или первой половине VI в. [кленина, 2003, c. 23; ранневизантий- ские..., 2004, c. 42; Klenina, 2006а, c. 117]. дует подчеркнуть, что е. Ю. кленина вопреки выводам к .к. косцюшко-валюжинича и д. в. айналова считает это крестовидное сооружение не коллективным кими- тирием, а мартирием, причем самой ранней постройкой второй половины IV - первой половины V вв., пред- шествовавшей западному базиликальному комплексу. Этого же вывода стала придерживаться л. г. хрушкова, считающая, что “мартириальный комплекс” из кресто- видного “мартирия” и крещальни (“часовни б”), назван- ной исследовательницей “капеллой с широкой апсидой”, возник “на протяжении IV в.”, “во второй половине или в конце IV в.”, причем якобы был связан с именем епи- скопа капитона [хрушкова, 2007, c. 54-55; Khrushkova, 2008]. более того, она соотносит во времени возникно- вение этого памятника и гробничной церкви со склепом с плинфовым сводом, замечая лишь, что крестовидное сооружение, которое однозначно именуется ею мартири- ем, могло быть “позже” церкви со склепом. в. м. зубарь более осторожно полагал, что есть вероятность отно- сить строительство крестовидного сооружения “д” (он тоже считал его храмом-мартирием) ко времени, которое предшествовало возведению баптистерия (“часовни б”) и западной базилики №13, а склеп с коллективными за- хоронениями под западной ветвью “мартирия” связывал с местом, где, согласно агиографической традиции, св. василей совершил чудо воскресения умершего отрока [зубар, 2006, c. 34 - 38]. впрочем, и в данном случае даже наименование памятника “мартирием” не имеет под собой надежных оснований по той причине, что мы не имеем дело с сооружением, возведенным для почита- ния мученика, его святых мощей. корректнее было бы применить исследовательский термин “меморий”, одна- ко был ли этот коллективный кимитирий, своеобразное “крытое кладбище”, связан с воспоминаниями о некоем божественном чуде, проявленном на этом месте, уста- новить невозможно. во всяком случае, ориентиры, при- веденные в тексте Житий, на это не указывают. ясно лишь, что сооружение “д” не было рассчитано на от- правление божественной литургии, церковных служб хотя бы в дни памяти мученика, поскольку не имело со- ответствующих литургических устройств. тем не менее мнение в. м. зубаря, хотя и без ссылок на него, разде- ляет а. Ю. виноградов, тоже увязывающий крестовид- ное сооружение “д” с местом погребения василея или со склепом-меморием, где случилось чудо с отроком, отчего строительство примыкающего к нему баптисте- рия при базилике №13 объясняется необходимостью сохранить память о месте, где приняли крещение род- ственники воскрешенного отрока. и это при том, что херсонские агиографические источники не содержат даже намека на крещение легендарных родственников прямо рядом с могилой их воскрешенного чада. интер- претация, датировка памятника, таким образом, входят в зависимость от воображения исследователей, а не от имеющихся непреложных фактов. зато к кругу мартириальных памятников могут быть отнесены те храмы херсона, которые имели трехле- к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона156 пестковую апсиду. если исходить из этого критерия, сооружениями, связанными с мартириальным культом, являлись базилика крузе (№7), возведенная в восточ- ной оконечности города около середины VI в. [сорочан, 2011, c. 65-72], и упомянутый выше небольшой бази- ликальный храм “а”, открытый в 1904 г., который мо- жет быть идентифицирован с известным из агиографии храмом св. Прокопия, вероятно, входившим в еписко- пальный архитектурный комплекс на северном берегу городища. теофаническим меморием [Grabar, 1946, сhap. III] могло быть необычно крупное для таких сооружений, высокое купольное тетраконхиальное центрическое сооружение (№47) диаметром около 20 м (21 м х 21 м), без алтаря и престола, с семью дверьми, ведшими со всех четырех сторон, которое херсониты соорудили примерно в третьей четверти VI в., во всяком случае, не- сомненно в период «строительного бума» второй поло- вины VI – первой половины VII вв., на предварительно выровненном, неудобном для строительства косогоре в самой высокой точке западной оконечности города (29 м над уровнем моря), около главной продольной улицы и вблизи западных ворот, известных из Житий свв. епи- скопов херсонских как святые или красивые. уже одно количество дверей говорит о ранней поре “канониче- ского”, “имперского” византийского церковного обряда, рассчитанной на массовые богослужебные процессии, стациональные литургии и на придание церковному зданию символического значения, то есть на возник- новение синтеза литургии и мистагогии, начавшегося с эпохи Юстиниана I (527 - 565 гг.) [тафт , 2000, c. 32 - 48]. Поскольку под мозаичным полом центра здания находились остатки известеобжигательной печи, к. Э. гриневичем первым было высказано предположение, что она служила здешней святыней и тетраконх был воздвигнут в столь неудобном месте в память о чуде, которому в IV в. сподобился присланный из констан- тинополя в херсон крестить его жителей епископ ка- питон: войдя в раскаленную известеобжигательную печь он вышел из нее невредимым, заставив херсонитов уверовать в силу бога [гриневич, 1955, c. 129-134; ку- тайсов, 1982, c. 155-169; завадская, 1998, c. 339 - 340; сорочан, зубарь, марченко, 2000, c. 666-669; завадская, 2000, c. 83; романчук, 2000, c. 70; завадская, 2001, c. 271 - 272; сазанов, 2004, c. 206; сорочан, 2011а, c. 472-478]. единственным сомнением в возможность такой интер- претации этого несомненно очень важного для херсо- нитов сакрального памятника, просуществовавшего с незначительными перестройками по меньшей мере до конца Iх в., является то обстоятельство, что остатки печи датируются в пределах конца IV- начала VI вв., то есть близки по времени строительству тетраконха, и ее оставили под полом, а не оформили как наземную святыню внутри мемория24. Но при этом надо учесть, 24 аргументацию а. в. сазанова по этому вопросу подр. см.: [могаричев, сазанов, сргсян, Шапошников, 2012, c. 203- 312]. что для создававших памятник важны были не истори- ческие реалии, а зримая увязка его с текстом житийной легенды, появившейся в городе ко второй половине VI в. и становившейся все более востребованной далее, о чем говорит количество ее списков [сорочан, 2005в, c. 270 - 275; ср.: могаричев, 2011, c. 21-22]. При поисках таких святынь ориентировались на туманные предания о том, что происшедшее было в некой печи «где-то на этом месте». главное, чтобы это были следы некогда реально существовавшего объекта, который охотно пре- вращали в сакральный памятник, руководствуясь един- ственным критерием – правдоподобностью таких реа- лий и горячей верой. Это также очевидно, как и то, что ни один конфессионально незашоренный современный исследователь не станет искать подлинного места чуда и проверять, было ли оно в действительности. другие контраргументы не согласных с отнесением тетраконха №47 к кругу мартириальных памятников тоже не убеждают. отсутствие евлогий во время рас- копок, как и в этом месте, демонстрируют подавляющее большинство прочие херсонские сооружения, которые можно отнести к этому кругу. археологический контекст не зафиксировал следов паломничества к большинству херсонских храмов. таких материалов не густо для всех византийских центров малого паломничества. мы вооб- ще не имеем ни одного евлогия, связанного собственно с первыми епископами-мучениками херсонеса-херсона и, если бы не их Жития, дошедшие на греческом, гру- зинском, армянском, старославянском языках, говорить о почитании паломниками этих святых и связанных с ними памятников было бы невозможно. тем не менее это непреложный факт, убедительно демонстрируемый нарративом, местной агиографией, эпиграфикой, - теми самыми источниками, которые сохранили сведения о по- читании большого кафликона, посвященного свв. апо- столам Петру и Павлу, храмов, освященных во имя св. Петра, св. лупа, св. фоку, св. феодора, св. леонтия, св. Прокопия, богородицы влахернской, то есть восьми из более чем сорока открытых в ходе археологических исследований раннесредневековых сакральных памят- ников города. следовательно, далеко не все херсонские святыни удостаивались упоминания в источниках, что и следовало ожидать. к примеру, один из самых ранних и прославленных храмов города – апостола Петра при- сутствует в Житиях епископов херсонских, но не упо- мянут в нарративе IX в., хотя продолжал существовать и в это время (восточная базилика №36). местная агио- графия заносила далеко не все сведения даже о самых крупных постройках такого рода. к примеру, Жития епископов херсонских не отразили сведения о главном кафоликоне города - большой базилике на северном бе- регу, упоминаемую в источниках IX в. остатки печи находились на глубине 0,9 м почти под центром сооружения, его куполом. смещение от центра крайне незначительно, чтобы принимать его во внимание для закрытого обзору памятника. ее за- сыпали не «чистым мусором», а самой обычной зем- About martyrs of Earle Byzantine Cherson 157 лей с фрагментами керамики, мелких камней, створок устриц, - той землей, которой выравнивали насыпь под строительство. Эти плохо сохранившиеся остатки (вы- руб в скале и несколько рядов камней) по времени от- стояли от строительства тетраконха примерно на сто лет и вполне могли стать для разыскавших их священ- ным ориентиром, который они отметили напольной мозаикой с изображением именно над местом печи орла – символа высоты епископоского служения, того служения, которому, по преданию, предавался в хер- соне легендарный капитон. тетраконхи действительно сооружались с разными целями и далеко не всегда они являлись так сказать «чистыми» мартириями, могли со- вмещать функции кафоликона [Kleinbauer, 1973, c. 277- 293; казарян, 2004, c. 277-303], но в нашем поражает количество дверей, ведущих со всех сторон, к центру, к святыне, и явное отсутствие признаков алтаря, ста- ционарного престола, алтарной преграды. такое пона- чалу было в крестовидном храме почти аналогичных с тетраконхом размеров, воздвигнутом в близкое время на кладбище около карантинной бухты. его централь- ная часть пола тоже была занята мозаикой с чашей ев- харистии и павлинами - символами вечной жизни, под которой были обнаружены в ходе раскопок следы гроб- ничного храма не ранее середины V в., явно послужив- шего святыней для последующей постройки во второй половине VI в. Позднее здесь соорудили алтарь и син- трон в восточной апсиде, чего не сделали в тетракон- хе №47. Необходимость строительства такого объекта вдалеке от основной массы прочих храмов города, в столь невыгодном месте, где в первые века находилась огромная водосборная цистерна, да еще на покато па- дающем склоне, удобном для устройства известковых печей, но совсем неудобном для строительства высоко- го, крупного купольного здания, по размеру примерно в два раза превышавшего большинство известных ранне- византийских тетраконхов, вполне логично объяснить стремлением привязать его к легендарному месту, свя- занному с преданием о важнейшем, крупном событии в церковной истории города - окончательном крещении херсонеситов и их официально признанной победой над идоломанией и силами зла. в противном случае, слишком многое приходиться объяснять случайно- стью и даже неразумием строителей. Примечательно также отсутвие рядом с этим сооружением и в нем са- мом могил, погребений, что тоже указывает на его уни- кальность. само забвение памятника уже к х в. впол- не совпадает с отказом к этому времени от массовых богослужебних процессий, а именно на такие шествия и был рассчитан, судя по его планировке и количеству дверей, тетраконх №47. таким образом, вывод а.в. сазанова об отсутствии какой бы то ни было связи четырехапсидного храма с херсонесской легендой о месте свершения чуда св. ка- питоном представлется не столь уж очевидным. осно- ваний для предположения о том, что это было мемори- альное сооружение, достаточно. остальные аналогичные сакаральные памятники херсона обнаружены за пределами города, но в преде- лах нескольких сот метров от него. к таковым относится “весьма ценный” (pretiosissimo), “великолепно (вели- чественно) украшенный (убранный)” (magnifico decore ornato) крестовидный храм загородного монастыря бо- городицы влахерской на кладбище - “в святом могиль- нике” (in tumulis sanctotum, inter tumulos sanctorum; en sorois agion) около карантинной бухты [Commemoratio..., 1764, p. 861; Anastasii..., 1853, p. 686 C; Istoria syntomos..., 1917, p. 16. 16 - 23, sec.5; айналов, 1916, c. 17; Vasiliev, 1936, p. 78]. как уже было сказано, он был воздвигнут во второй половине VI в. на месте более раннего, неболь- шого адноапсидного однонефного храма, в свою очередь сооруженного не ранее второй половины V в. Под хра- мом на глубине около трех метров находилась горизон- тальная галерея-штольня протяженностью около 45 м, в которой располагалась агиасма, и цеп связанных между собой подземных склепов [веймарн, 1977, c. 12 - 13; со- рочан, 2004, c. 211 - 232; сорочан, 2007, c. 158-168; со- рочан, 2009, c. 168 - 178]. еще одна подземная агиасма рядом с монастырем была связана вырубной лестницей с колодцем - фиалом на дне. очень похожее по конструк- ции сооружение с двухмаршевым ходом известно в ране- византийской крепости св. кирила около с. голеш в 42 км от силистры (дуросторума), где оно тоже входило в один комплекс с однопасидной трехнефной базиликой с криптой-мощехранитильницей и мартирием с аркосоли- ем, которые датируются VI в. [Atanassov, 2006, p. 201-228, fig.5]. собственно мартирием при херсонском храме мог- ли служить три соединеные проходами стандартных под- земных склепа с локулами (№1409 - 1411) под западной и центральной частью крестовидного здания, вход в кото- рые был пробит снаружи, с северо-западной стороны, и еще одна обособленная усыпальница (№1406) старатель- ной работы в плане удлиненной трапеции с лежанками в двух продольных стенах, арковидной нишей в задней стене, с арковидным входом и полукруглым потолком, вырубленная во время или, как считал к.к. косцюшко- валюжинич, после строительства храма под его правой (южной) ветвью [извлечение, 1904, c. 19 - 20, табл.I; от- чет за 1906 год, c. 8; косцюшко-валюжинич,1909, c. 69; №1406; ср.: якобсон, 1959, c. 252, 261]. в этом случае ее связь с устроенным над ней баптистерием едва ли слу- чайна. сирийская традиция, то и дело обнаруживаемая в элементах устройства Южного загородного храма, знала обычай сохранения чтимых мощей в пастофории, а купель крещальни символически была связана с иде- ей жизни и смерти [Descoeudres, 1983; хрушкова, 2002, c. 400]. впрочем, наличие склепов под храмом не может служить надежным указанием на наличие именно здесь мартирия, поскольку присутствие в церквах привилеги- рованных, чтимых захоронений, явно делаемых с разре- шения епископа, еще не основание считать их собствен- но мартирием [Sodini, 1986, c. 233 - 239], который тем не менее где-то поблизости обязательно был. известно, что для культа мучеников служили и отдельные помещения к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона158 или постройки при византийских церквах [Lassus, 1944 (1947), c. 182, 216, 306 - 307]25. в любом случае показа- тельно, что на месте небольшого, видимо, однонефного сооружениея возник один из самых крупных в херсоне крестовидный храм – сооружение, судя по плану, чисто мемориальное, причем публичного характера, связанное с паломничеством [Lassus, 1944 (1947), p. 126]. действи- тельно, невозможно не заметить, что херсониты были предельно настойчивы и последовательны в своем жела- нии почитать находившиеся здесь реликвии, собираться для помианальных обрядов, а в простанстве, освященном “святыми могилами”, умножались захоронения верую- щих, причем особо почитаемые, привилегированные. Не исключено, что к числу мартириев относились и некоторые здешние склепы с христианскими роспися- ми, хотя они и были лишены наземных построек. так, склеп №1214 имел обособленую нишу в правой стене, украшенную изображением лаврового венка (“венца мученика”), которая была углублена по типу саркофага, а захоронение закрыто плитами с изображением дере- вьев “райского сада” [фомин, 2011, c. 43]. местная агиографическая традиция устойчиво свя- зывала этот район загородного кладбища с местом, где были погребены трое из первых семи свв. епископов херсонских - евгений, агафодор и елпидий, которых неверные “выбросили безжалостно из города” и броси- ли на восточной стороне [фомин, 2011, c. 43]. к этой восточной стороне относится еще один сакральный архитектурный комплекс, раскопанный в 1902 г. в 200 м к югу от башни зинона, на восточной оконечности 30-метровой девичьей горки, слева от дороги, ведущей в херсон. здесь были доследованы остатки одноапсид- ного и однонефного храма с притвором (12,25 х 5,75 м), скорее всего, ранневизантийского времени, позже, в XII - XIII вв., переделанного в малый одноапсидный храм, устроенный на месте первого и напоминающий квартальные гробничные церкви или молельни поздне- го херсона [отчет за 1902 год, c. 27; извлечение, 1904, c. 15 - 17, рис. 9]26. возможно, он тоже имел отношение 25 такая класическая постройка, связанная с почитанием гроб- ницы херсонского епископа василия (василея), прослежива- ется в нескольких метрах от северо-восточной оконечности западной базилики №13 в виде так называемой “часовни г” (№12) [сорочан, зубарь, марченко, 2000, c. 177 – 179]. Подоб- ный мартирий имела и восточная оконечность южной “гале- реи” при уваровской базилике, где находился вырубной склеп с отверстием в своде для агап [сорочан, зубарь, марченко, 2000, c. 131 – 132]. 26 Pуководитель раскопок назвал размеры храма 12,5 х 5,5 м); [косцюшко-валюжинич, 1906, c. 112; айналов, 1905, c. 119 - 121, рис.84 – 85]. Pазмеры храма указаны 12,3 х 5,6 м; дата открытия ошибочно отнесена к 1890 г., что породило путани- цу у позднейших исследователей. время полной перестройки здания позволяют уточнить упоминаемые в отчете о раскоп- ках черепицы с метками в виде тамги [см.: романчук, 2000, c. 242]. к. к. косцюшко-валюжинич относил последнюю по- стройку к “очень поздней эпохе (судя по убожеству кладки)”, чего нельзя сказать о кладке раннего большого храма. два пе- риода строительства храма отражают и монетные находки: к к еще одному укрепленному загородному монастырю и носил кладбищенский характер. ранний большой храм перекрывал два вырубленых в скале боковых склепа, вход в которые вел с юга и северо-востока через ква- дратные шахты, напоминающие вход в подземную га- лерею соседнего монастыря влахенской богоматери. внутри обоих крипт оказались лишь разрозненные ко- сти. однозначно относить их к мартирию нет основа- ний, хотя не исключено, что по крайней мере одна из крипт, та, что имела одиночную лежанку, могла быть не монашеским кимитирием или липсанотекой, а хранила чьи-то святые мощи. Передние устои апсиды здания непосредственно переходили в боковые стены, образуя очень маленькие заплечья. Поэтому называть сооружение “базиликой”, как это делали к. к. косцюшко-валюжинич и д. в. ай- налов, было бы неверно27. оно имело вход с западной стороны, через притвор, в котором были устроены вы- ложенные из каменных плит гробницы. доследовния т. Ю. яшаевой в 2006 г. показало, что одна из них была облицована плинфой с необычной красной обмазкой- глазурью, явно сделанной на заказ. с южной стороны располагался пастофорий или галерея, куда вела дверь с каменным порогом. к северу и югу от храма находились остатки довольно широких стен, принадлежавшие, воз- можно, жилым помещениям, кельям, трапезной. в 15 м к северо-востоку визуально прослеживаются остатки кладки из подтесанных камней на глине, рядом с которыми в ходе разведки экспедиции харьковского университета в 2004 г. удалось зафиксировать куски штукатурки со следами фрески серовато-голубых тонов, что позволяет предполагать здесь наличие еще одного храма или молельни. собранный керамический матери- ал демонстрировал крупные фрагменты римской чере- пицы, в том числе формы tegula laconica, а также более поздний амфорный, не выходящий за пределы VI - VII вв. [сорочан, 2007а, c. 47-48]. весь архитектурный комплекс доминировал над местностью, возвышаясь над дорогой, ведшей к херсо- ну, и, несмотря на ограду, был виден издалека, в отличие от монастыря богоматери влахернской, расположенно- го в низине, под горокой. Примечательно, что оба соо- ружения, расположенные в одну линию на расстоянии примерно 100 м друг от друга, имели близкий азимут первому относятся монеты констанция, льва I, анастасия и Юстиниана I, ко второму – михаила III и василия I, василия I, льва VI, романа I и более поздние. На то же указывает заклад- ной камень в стене малого храма, на котором вырезан восьми- конечный крест позднего вида [скубетов, 1910, c. 47, рис.5]. здесь же в кладке одной из гробниц этого храма, возведенного на месте более раннего, было употреблено в качестве строи- тельного материала известняковое надгробие со стандартной надписью “[здесь лежит иже во] блаженной памяти раб бо- жий кануполий [?]. Почил месяца июля 29-го, года 6423”, что соответствует 915 г. н.э. [латышев, 1908, c. 29 - 30, № 23]. 27 По форме, планировке и даже размерам храм очень близок ранневизантийскому храму 1958 г. на месте античного театра [ср.: сорочан, 2003 а, 65, рис.3]. About martyrs of Earle Byzantine Cherson 159 (66,0° и 73,5°) и явно были рассчитаны на общее вос- приятие для приближавшихся к городу [фирсов, 1973, c. 11, табл. I, № 56 - 57]. Последний из херсонских объектов мартериального культа является наиболее поздним и находился дальше других от города, на небольшом островке в казачьей бухте, четвертой к западу от херсона, куда можно было попасть по суху, пройдя около 10 км, либо плыть морем вдоль берега 8 км (со скоростью 4 узла на это требова- лось около часа). Находившийся здесь паломнический комплекс, раскопанный в 1845 г. и доследованный в 1890 г., представлял собой обнесенный стеной - периво- лом двор площадью около 480 м2 (21,7 х 22,2 м), с вос- точными воротами, группой расположенных по периме- тру небольших зданий с помещениями для паломников и немногочисленных служителей, вероятно, из числа монахов одного из херсонских монастырей, и крохотной церквушкой с верхним ярусом и нижним, подземным, в котором была устроена гробница. По убедительному предположению, высказанному а.л. бертье-делагардом и подкрепленному источниковедческими исследова- ниями д.в. айналова, в ней хранились мощи св. муч. климента римского, с помощью константина филосо- фа открытые на этом островке (ad insulam, “блаженом отоке”) 30 января (3 февраля) 861 г. и перенесенные в город [Vita..., 1911, 142 - 147, § 3; слово..., 1911, 127 - 130, гл.3 - 10; слово..., 1990, 312 - 314; ягич, 1893, 5 - 7 (латин. текст), 9 - 11 (пер.), §2 - 3. см.: Производство..., 1893, 36 - 37; бертье-делагард, 1893, 58 - 64; айналов, 1905, 139; маркевич, 1909, 105 - 114; айналов, 1916, 11- 17]28. войдя в храм верных (naos), паломники направля- лись к “святой гробнице” (tou agiou larnaki), к которой, как следует из результатов раскопок, вел особый узкий ход, поддерживаемый аркадами, и затем тем же путем выходили обратно. Полы во всех помещениях были ка- менными, залитые цемянкой, а в святилище, алтарной части гробничной церкви выложены небольшими мра- морными квадратными плитками. одна из мраморных плит, украшенная резным крестом с небольшим отвер- стием, прикрывала фиал с чистой пресной водой, что за- ставляет вспомнить представлявшееся исключительно легендарным свидетельство мартириальных актов св. климента о чудесах исцеления паломников от “тяжких болезней” посредством пития воды и окропления ею, то есть о наличии на месте мартириальной церкви агиасмы [херсонские святители, 1877, c. 158, 159]. двор священного места и пол крипты с каменным саркофагом-реликварием (en soro lithine) находились почти на уровне моря и покрывались водой при больших ее нагонах [бертье-делагард, 1893, c. 63]. лишь при силь- ном южном ветре островок превращался в полуостров [косцюшко-валюжинич, 1891, c. 60]. значит, пойти на 28 Эту точку зрения разделяют современные исследователи, в том числе наиболее крупные специалисты - клементоведы, амвросий Эссер и иоганн хофманн [Esser, 1964, 141 - 146; Hofmann, 1992, 62 s.; сорочан, зубарь, марченко, 2000, 661 - 663; крестный путь..., 2001, 2 – 14]. постройку в столь неудобном месте херсонитов могла за- ставить только церковная традиция, которую они свято. характер кладки стен и их направление ясно до- казывают разновременность некоторых построек: до- статочно указать на помещения гробничного храмика, первоначальные очертания которого совершенно иска- зили позднейшие стенки [отчет..., 1888-1890, c. 28, 42, 44]. Наиболее ранними на месте раскопок оказались три бронзовые херсоно-византийские монеты василия I, ро- мана I и романа II (если не считать четырех римских монет V в. – констанция III, льва I и еще двух неопреде- ленных, которые, как правило, очень долго находились в обращении) [Производство..., 1893, c. 37]. Поэтому они могут свидетельствовать в пользу того, что постройка, а точнее, восстановление прежнего типового античного усадебного комплекса, теперь с храмом - мартирием, по преданию конца IX - X вв., первоначально “...воздвигну- того руками ангелов” (angelicus manibus praeparato), со- стоялась, скорее всего, вскоре после обретения мощей в 861 г., как и полагал а.л. бертье-делагард [Производ- ство..., 1893, c. 36 - 37; бертье-делагард, 1893, c. 60-61]. Некоторые рукописи VIII в. с текстом сочинения диа- кона феодосия “De situ Terrae Sanctae” сообщают, что херсониты, “народ и священники” (populus et sacerdo- tes), приезжавшие из города в судах (in barcas), поначалу устраивали на месте чествования памяти св. климента, рядом с его гробницей (arca) временный алтарь и рас- кидывали легкие навесы (tenduntur super se papiliones et ponitur altare), и, значит, монументальный храм появил- ся не сразу [феодосий, 1891, II - III, c. 5, 17 - 18, § 54]. в таком случае мы имеем дело с тремя строительными пе- риодами – античным, от которого осталась только пла- нировка бывшего здесь усадебного комплекса; ранневи- зантийским, когда здесь в лучшем случае существовала небольшая мемориальная постройка с гробницей (arca, archa) (ее остатки в виде невысокого холма - “in acervo” открыла благочестивая экспедиция на остров во главе с архиепископом георгием), и конца IX в., когда на ее месте после довольно длительного запустения, насту- пившего с конца VIII - начала IX вв. ввиду обострения политической ситуации в таврике, был заново отстроен архитектурный комплекс с храмом (templum) для мо- нашествующих и паломников, окруженный периволом [сорочан, 2010, c. 29 - 39]. Не исключено также, что в запустении памятного места сыграло свою роль посте- пенное поднятие к VIII в. уровня черного моря прибли- зительно на метр - полтора выше современного (mare quippe fluctus suos ad nonnulos retractos spatia in proprios sinus collegerat, mare fluctus suos in pristinas stationes re- fuderat – “море собрало волны в свои бухты” - вторили друг другу анастасий библиотекарь и агиограф италий- ской легенды), после чего к х в. последовало резкое по- нижение даже ниже современной отметки [золотарев, 2004, c. 62 - 63, рис.5], что и позволило развернуть на низменном островке строительство более основатель- ного паломнического комплекса с мартирием св. кли- мента римского. к вопросу о мартириях ранневизантийского херсона160 итак, можно говорить о существовании в ранневи- зантийском херсоне и его округе около десятка мар- тириев, которые служили объектом поклонения для жителей города и паломников. воспринимаясь как мощные ретрансляторы святости, они увеличивали са- кральное поле, в котором находилась вся византийская империя. к числу таких несомненных мартириальных памятников относились по меньшей мере один из мар- тириев при центральном епископальном кафоликоне св. апостолов на северном берегу, так называемый “пещерный храм” рядом с главной продольной улицей, мартирий на месте погребения первого епископа хер- сона св. муч. василея, вошедший в комплекс “дома святого леонтия” на северо-западной оконечности го- рода, мартирии в “святом могильнике” за пределами юго-восточной окраины города и мартирий св. муч. климента римского, связанный с паломническим ком- плексом на отдаленном островке в казачьей бухте. са- мые ранние из них, возникшие в “святом могильнике” около карантинной бухты, относятся к концу IV - пер- вой половине V вв. и, видимо, имели в основе неко- торые из здешних расписных христианских склепов с заложенными локулами. Наиболее поздний, вероятно, с основательной перестройкой, был сооружен вскоре после 861 г. в казачьей бухте и несомненно был свя- зан с памятью св. муч. климента римского. зачастую они имели простую структуру, такую общую черту как подземный склеп или крипту (хотя это и не явля- лось обязательным условием) и иногда были связаны с агиасмами или фиалами с целебной водой. в качестве теофанического мемория наиболнее убедительным представляется уникальный для херсона крупный ку- польный тетраконх (№47) в возвышенной западной оконечности города. таким образом, ранневизантийский херсон распола- гал почти половиной всех известных основных типов и видов мартириальных памятников, имевших в плане форму креста, прямоугольника с одиночной апсидой, триконха, тетраконха, причем в количестве даже боль- шем, чем это было в обычном провициальном ромей- ском городе, но большинство их было связано лишь с местночтимыми святыми мучениками, известными из херсонской житийной литературы, и сооружено во вто- рой половине VI в., что совпадает с общим “строитель- ным бумом”, пережитым городом в это время. здесь пока неизвестно ни одного полигонального мартирия, октагона, или квадратной в плане постройки такого рода. большинство местных мартириев имело простую прямоугольную планировку, что вполне соответствова- ло статусу центра малого паломничества, какой херсон приобрел с VI-VII вв. и стабильно удерживал в дальней- шем многие столетия. In the article made to collect all items of information about sacral monuments of Early Byzantine Cherson, which can be ranked as number of martyrs. Their general fea- tures are allocated. It is possible to speak about two kinds of such structures by number about ten, connected with burial, relics of martyr or with a place, where there was a miracle accomplished by a God. To first concern the martyr of Uvarov’s basilica (catholicon of St. Apostols), in a “cave temple”, in a monastery of St. Leontius, in the “sacred cem- etery” outside city and on an island in Kazachja bay. Last Abstract S.B. SOROCHAN ABOUT MARTyRS OF EARLE ByZANTINE CHERSON two were connected with agyasmos or thyalos with cura- tive water. To the second kind concerns large tetrakonchos in western part of city. The constructions of these martyrs were begun not earlier than end of IV century and were held mainly in second half of VI century. Most late has arisen after 861 AD. The majority martyrs was connected to rever- ence of local sacred peoples, well known in agiography of Cherson (first byshofs of city), and only one (St.. Clement of Rome) has acquired in IX century the common Byzantian status of reverence.

Ähnliche Einträge