Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период
Письменные источники рисуют довольно живую картину торга в Северном Причерноморье в средневековую эпоху. Сведений не так уж много, но они дают главное направление при изучении археологического материала и оправдывают предположения, без которых не обойтись, имея лишь обрывки когда-то огромного целого...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Херсонесский сборник |
|---|---|
| Дата: | 2006 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Russian |
| Опубліковано: |
Кримський філіал Інституту археології НАН України
2006
|
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/172957 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период / Л.Г. Колесникова // Херсонесский сборник. — 2006. — Вип. 15. — С. 129-150. — Бібліогр.: 113 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-172957 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Колесникова, Л.Г. 2020-11-16T19:50:58Z 2020-11-16T19:50:58Z 2006 Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период / Л.Г. Колесникова // Херсонесский сборник. — 2006. — Вип. 15. — С. 129-150. — Бібліогр.: 113 назв. — рос. XXXX-0129 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/172957 Письменные источники рисуют довольно живую картину торга в Северном Причерноморье в средневековую эпоху. Сведений не так уж много, но они дают главное направление при изучении археологического материала и оправдывают предположения, без которых не обойтись, имея лишь обрывки когда-то огромного целого. Geographic situation and historical destiny of Cherson-Korsun’ determined its role as one of the important centres of international trade in the Northern Black Sea Littoral. This was the circumstance that attracted a huge number of migrants to Cherson. In the medieval period, although the city became especially polyethnic and multilingual one, Greek still remained to be its main language. ru Кримський філіал Інституту археології НАН України Херсонесский сборник Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период The relations between Cherson-Korsun’ and the tribes of Eastern Europe in the pre-mongol period Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период |
| spellingShingle |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период Колесникова, Л.Г. |
| title_short |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период |
| title_full |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период |
| title_fullStr |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период |
| title_full_unstemmed |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период |
| title_sort |
связи херсона-корсуня с племенами восточной европы в домонгольский период |
| author |
Колесникова, Л.Г. |
| author_facet |
Колесникова, Л.Г. |
| publishDate |
2006 |
| language |
Russian |
| container_title |
Херсонесский сборник |
| publisher |
Кримський філіал Інституту археології НАН України |
| format |
Article |
| title_alt |
The relations between Cherson-Korsun’ and the tribes of Eastern Europe in the pre-mongol period |
| description |
Письменные источники рисуют довольно живую картину торга в Северном Причерноморье в средневековую эпоху. Сведений не так уж много, но они дают главное направление при изучении археологического материала и оправдывают предположения, без которых не обойтись, имея лишь обрывки когда-то огромного целого.
Geographic situation and historical destiny of Cherson-Korsun’ determined its role as one of the important centres of international trade in the Northern Black Sea Littoral. This was the circumstance that attracted a huge number of migrants to Cherson. In the medieval period, although the city became especially polyethnic and multilingual one, Greek still remained to be its main language.
|
| issn |
XXXX-0129 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/172957 |
| citation_txt |
Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы в домонгольский период / Л.Г. Колесникова // Херсонесский сборник. — 2006. — Вип. 15. — С. 129-150. — Бібліогр.: 113 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT kolesnikovalg svâzihersonakorsunâsplemenamivostočnoievropyvdomongolʹskiiperiod AT kolesnikovalg therelationsbetweenchersonkorsunandthetribesofeasterneuropeinthepremongolperiod |
| first_indexed |
2025-11-25T22:57:36Z |
| last_indexed |
2025-11-25T22:57:36Z |
| _version_ |
1850576607360581632 |
| fulltext |
129
Херсонесский сборник. Выпуск 15
Л.Г. КОЛЕСНИКОВА
СВЯЗИ ХЕРСОНА-КОРСУНЯ С ПЛЕМЕНАМИ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПы
В ДОМОНГОЛЬСКИЙ ПЕРИОД
Письменные источники рисуют довольно жи-
вую картину торга в Северном Причерноморье в
средневековую эпоху (Кулаковский 1914: 88; Кон-
стантин Порфирородный 1934: 7; Шестаков 1908:
46, 52, 69, 71-73; Якубовский 1928: 63, 65-67; Но-
восельцев 1982: 126). Сведений не так уж много,
но они дают главное направление при изучении
археологического материала и оправдывают пред-
положения, без которых не обойтись, имея лишь
обрывки когда-то огромного целого.
При восстановлении картины международных
связей Херсона-Корсуня существенное значение
могли бы иметь монеты города, но, к сожалению,
их обращение было сосредоточено в основном в
трех районах: Поднепровье (Киевская Русь), Сар-
келе (Белая Вежа) и на Тамани (Кропоткин 1962:
2; 1965: № 28,54,69,72-76,81,86; Соколова 1983:
56-57, 125, прим. 218). В этих областях истори-
чески сложилась активная экономическая жизнь
в границах двух государственных образований -
Киевской Руси и Хазарского каганата. События,
происходившие здесь, отражены в значительном
числе документов: договорах, литературных сочи-
нениях политиков, историков, путешественников,
миссионеров. Археологический материал допол-
няют письменные сведения конкретными фактами,
например, фактом пребывания в Херсоне различ-
ного «варварского» населения (Кулаковский 1914:
75; Шестаков 1908: 116; Кулаковский 1898: 18).
На территории Восточной Европы найдено не-
малое количество византийского экспорта: шелка,
художественного стекла, кости, византийской эма-
ли и множество византийских монет (Даркевич
1974: 94-97, рис. 1; Кропоткин 1962: 17, карты 3-
8; Даркевич 1975: 268, 269, 279, 294, 297; Фехнер
1977: 130 сл.). Однако участие Херсона в системе
торговли Византия - Русь лишь предполагается и
не без основания. Херсон был византийским го-
родом, его экономика была частью византийского
организма, ориентированного на международную
торговлю. Он обладал бронзовой и золотой ви-
зантийской монетой (Соколова 1983: 110; 1968:
254-255, 259; Гилевич 1959: 267-268); имел для
продажи или обмена «шелковые ткани, перевя-
зи, муслины, бархат, перец, красные парфянские
кожи и другие нужные товары, на какие сущест-
вовал спрос» (Константин Порфирородный 1934:
7). Все перечисленные товары вывозила на Русь
Византия, а импорт Херсона, если таковой был,
невозможно отличить от импорта Византии.
В самом Херсоне картина иная. Г.Ф. Корзухи-
на, А.Л. Якобсон, затем Г.Д. Белов, Н.В. Пятыше-
ва и Л.Г. Колесникова выделили четыре группы
вещей из Руси, найденные в Херсоне.
I. Оружие.
1. Три бронзовых наконечника ножен X-XI вв.
(Корзухина 1950: 65-68, табл. 1, 26, 48; Белов 1955:
227, рис. 19).
2. Бронзовая литая двенадцатишипная булава
(Колесникова 1975: 266, рис. 2 а). А.Н. Кирпич-
ников датирует такие булавы ХII-ХIII вв., а цент-
ром их изготовления считает Киев (Кирпичников
1966: 52, тип IV, табл. XXII, 4).
3. Погребение русского воина Х в. с набором
оружия: большой железный узкий нож-засапож-
ник, 9 наконечников стрел (было 12), железные
петли колчана с бронзовыми оковками (не сохра-
нились) (Колесникова 1975: 264-267, рис. 1).
4. К этой же группе можно добавить яйцевид-
ный кистень из кости с сохранившимся в нем же-
лезным стержнем с петлей (Рис. 1/1), найденный
при раскопках Портового района Херсона в 1966
г. (Архив НЗХТ. Дело 1160: 18, 19). Аналогичный
кистень есть в Саркеле (Белая Вежа) с процара-
панным на нем княжеским знаком, датируемым
X-XI вв. (Косцова 1968: 44).
II. Изделия из овручского шифера.
1. Прясла из розового шифера. В разное время
в разных районах Херсона, по моим подсчетам,
найдено 80 прясел из овручского шифера, вклю-
чая и те прясла, которые опубликовал А.Л. Якоб-
сон (Якобсон 1985: 118-119, 126-127). Но было их,
конечно, больше, так как раскопки еще продолжа-
ются и коллекции музея пополняются.
Прясла встречаются в Херсоне в кварталах с
монетами от IX-Х вв. до XII-XIII вв.; 25 из них
130
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
можно датировать IX-Х вв. по сопутствующе-
му материалу, остальные происходят из верхних
культурных слоев. Датировка большинства пря-
сел затруднена, так как в условиях интенсивной
городской жизни предметы быта часто перемеща-
лись из одной среды в другую, либо найдены в
цистернах, засыпь которых не имеет хронологи-
ческой четкости. К этому добавляются изъяны на-
учной документации начальных археологических
работ в Херсоне.
2. Фрагмент мозаичного набора из тонких
пластин белого мрамора, черного, серого и розо-
вого овручского шифера, найденного в цистерне
близ Уваровской базилики (Архив НЗХТ. Дело
101: 8, № 2128).
3. Небольшая подвеска-лунница (Рис. 1,2,
инв. № 6004).
III. Керамика.
1. Два горшка (инв. № 17140,17201) и амфор-
ка киевского типа (инв. № 37041/208), которые,
по мнению А.Л. Якобсона, попали в Херсон до
1240 г. (Якобсон 1985: 121-122, рис. 3; Каргер
1978: табл. LXXIV).
2. Черепки 11 горшков XI-XII вв. из раскопок
Н.В. Пятышевой (1974: 64-68, рис. 1, 2).
IV. Кресты.
1. 12 бронзовых энколпионов изданы Г.Ф.
Корзухиной (1958: 128-136, табл. II–IV).
2. Два фрагмента бронзовых энколпионов
(инв. № 5128) (из раскопок К.К. Косцюшко-Валю-
жинича: фототека НЗХТ, планшет LXXXI, 6,12).
3. Бронзовый киотный крест (Белов, Якобсон
1953: 137-138, рис. 29, 30 на с. 147-148; Корзухи-
на 1958: 135-136).
Находки в одном квартале четырех русских
крестов: киотного и энколпиона в одной усадьбе
и 2-х энколпионов в соседней – позволили А.Л.
Якобсону сделать вывод, что этот квартал был за-
селен русскими, имеющими свою церковь и свое-
го священника (Якобсон 1985: 127-128). Пересе-
ление славян в Херсон он связывал с татарским
нашествием на Русь, позже добавив: «Бегство
русских людей в Херсон объясняется не только
доступностью в то время водного пути в Запад-
ный Крым, но и определенным пиететом к этому
некогда славному городу с единоверным населе-
нием – городу, в котором Владимир принял хрис-
тианство» (Якобсон 1964: 168, прим. 53).
В свою очередь, Г.Ф. Корзухина не нашла «до-
казательств художественного и идеологического
воздействия Херсона на Древнюю Русь» (Корзу-
хина 1958: 135). Иные выводы в то время вряд ли
были возможны: во-первых, в материальной куль-
туре Херсона не было ярких примеров его взаи-
модействия с восточными славянами, которые бы
своим наличием привлекли внимание исследова-
телей к единичным предметам, затерявшимся в
массе археологических находок другой культуры,
во-вторых, многие важные артефакты появились
уже после публикации авторами своих работ.
Вот один из примеров. В 1963-1965 гг. в Пор-
товом районе Херсона был раскопан так называ-
емый «храм с аркосолями» (Колесникова 1978:
160-172), в котором была найдена бронзовая ико-
на прекрасной работы с рельефным изображени-
ем святых Кира, Лукиллиана (рядом был третий
святой - Иоанникий, но его изображение не со-
хранилось, только имя) (Колесникова 1978: 169
-170, приложение, рис. 10-12).
После пожара XIII в. храм был восстановлен
прихожанами иного этнического происхождения,
скорее всего, славянами, оставившими о себе
красноречивую память. Так, в наосе храма среди
костяков верхнего ряда могилы № 6 находилась
серебряная серьга с ажурной бусиной (Рис. 1/3)
(Колесникова 1978: 162, рис. 2). Украшения с та-
кими бусинами не редки у восточных славян, но
чаще всего они встречаются на Волыни в XII-XIII
вв. (Седов 1982: 200).
В могиле № 7, тоже в верхнем слое костяков,
были встречены два нательных крестика, один из
них бронзовый, с выступающими уголками у сре-
докрестия (Рис. 1/4, инв. № 36588/557). Анало-
гичный тельник XII в. известен в Старой Рязани
среди находок 1970-1978 годов (Даркевич, Пуцко
1981: 220, рис. 2,13). Авторы отмечают, что крес-
тики такого типа имели широкое распростране-
ние на Руси (Даркевич, Пуцко 1981: 225-226).
Второй крест - так называемый «корсунчик» из
серого шифера (Рис. 1/5). У него утрачены метал-
лические колпачки (наконечники), бывшие когда-
то на 4-х концах ветвей. Под плитами пола наоса
близ апсиды был найден еще один «корсунчик»
из красного полированного камня с серебряными
колпачками на трех ветвях (четвертая утрачена).
В соседнем с храмом доме (помещение 46-48)
оказались еще два «корсунчика» из темного и
светлого серого шифера, у обоих не сохранились
металлические наконечники (Колесникова 1978:
161, рис. 1).
«Корсунчики» часто встречаются на Руси. На-
пример, в одном из кладов Старой Рязани, соб-
ранном на вспаханном поле в 1968-1973 годах, их
оказалось 4 экземпляра (Даркевич, Монгайт 1978:
75, табл. XVI, 4-7). Авторы, опубликовавшие этот
клад, считают, что каменные «корсунчики» при-
везены из Крыма, а на Руси их снабжали серебря-
ными оковками (Даркевич, Монгайт 1978: 7). Воз-
131
Херсонесский сборник. Выпуск 15
можно, так это и было. Херсон, например, ввозил
из Малой Азии (Анатолийского побережья) пор-
фир, брекчии зеленого цвета с черными и светло-
зелеными включениями (змеевик) для мозаичных
полов и небольших архитектурных деталей.
Самой убедительной находкой в «храме с ар-
косолями», свидетельствующей о его принадлеж-
ности славянам, является створка черневого эн-
колпиона с рельефным Распятием из могилы № 3
в притворе (Колесникова 1978: 162, 166, рис. 5а).
Энколпий был, очевидно, очень долго в употреб-
лении: его сохранившаяся половинка очень потер-
та и имела сквозное отверстие, пробитое прямо в
центре изображения архангела в верхней ветви
креста. Оно, вероятно, было сделано тогда, ког-
да энколпий перестал служить вместилищем мо-
щей, а его одна из его створок была превращена в
обычный крест. Идентичный энколпион найден в
Новгороде в слое рубежа XI-XII вв. (Седова 1959:
234, рис. 3, 13). Совпадают даже имена Георгий
и Иоанн, последний читается слева направо, как
и на херсонском экземпляре. Надписи сделаны
гравировкой на кириллице и, кажется, очень не-
умелым мастером. При изготовлении матрицы
энколпиона места для всех надписей не были
предусмотрены, кроме двух: MPOY под рукой
Христа на левой ветви креста и ЪИАОН на пра-
вой. Для имени Георгия места не было вовсе, и
оно было прочерчено над головой Христа стран-
ным образом: слева от головы ГЄ, а справа - РО
с буквами, переставленными местами. Под ними
буква Г, выше всей этой группы букв начертан
знак, похожий на ять.
В могиле № 9 в наосе под аркосолием ока-
зались обрывки удивительной шелковой ткани,
украшенной парчовыми прямоугольниками с
изображением фантастических животных, птиц
и различных орнаментов (Колесникова 1978: 167,
рис. 6; Колесникова 2005: 78-86).
В историко-археологических исследованиях
часто возникает ситуация, когда успехи в одной
области усиливают внимание к белым пятнам
другой. При современной изученности культуры
народов Восточной Европы нельзя было не заме-
тить сходство отдельных предметов, найденных в
Херсоне, с восточноевропейскими. На некоторые
из них обратила внимание Н.В. Пятышева (1982:
50), но все вместе они никогда не публиковались.
Несмотря на малочисленность этих артефактов,
их путь от места происхождения (или основного
распространения) до Херсона вписывается в сис-
тему связей, сложившихся в Восточной Европе
в VI-XII вв. Четыре большие водные магистрали
Восточной Европы: Днепр-Волга-Ока-Дон с при-
токами - сводили торговцев самых разных стран
в центры торга. Херсон был одним из них, не са-
мым крупным, но очень важным для многих учас-
тников международной торговли.
Временем расцвета блестящей культуры При-
днепровья был период VI-VIII вв., перешедший
затем в Киевскую Русь. Вторым центром культур-
ных достижений стало Приильменье, где в IX-Х
вв. возвысился Новгород (Греков 1953: 379).
В 1891 г. во время раскопок южного участка
некрополя Херсона К.К. Косцюшко-Валюжинич
открыл погребение № 3 с трупоположениями и
трупосожжением. Гробница была разграблена
еще в древности. Урны были разбиты, но все же
осталось много вещей, в том числе и золотых.
Среди инвентаря могилы выделяются две треу-
гольные бронзовые ажурные пластины с красной
эмалью (Рис. 1/6) (ОАК за 1891 г. 1893: 138-140;
пластины хранятся в Государственном Эрмитаже,
инв. № Х.7а). Несколько таких пластин являлись
звеньями нагрудного украшения, характерного
для культуры балтов IV-VI вв. (Седов 1982: 44-
45). Но распространены они были от Прибалти-
ки до Волго-Окского бассейна и Среднего Прид-
непровья (Седов 1982: 85).
Есть в Херсоне еще одна вещь из набора ук-
рашений древних балтов IV-VI вв. - треугольная
подвеска с кружками по углам (Рис. 1/7). Эмаль,
которая заполняла когда-то треугольник и круж-
ки, была, очевидно, красной, но выкрошилась, так
же как и в ажурных треугольниках. Треугольные
подвески были широко распространены, особен-
но на территории от Киева до Чернигова, Харько-
ва и Белгорода (Седов 1982: 80).
В XI в. эмальерное дело возникло в Киеве
(Шальм 1968: 113). Возможно, оттуда попали в
Херсон, где не было своего эмальерного ремесла,
несколько изделий, украшенных красной эмалью.
Два маленьких предмета с эмалью найдены Г.Д.
Беловым на Северном берегу Херсонесского го-
родища в 1931 и 1941 гг. Один из них - бронзо-
вый литой крестик (1,7x1,5 см) с прямоугольным
средокрестием, в центре которого сохранился
квадрат красной эмали (Рис. 1/8). На оборотной
стороне он имеет коротенький острый штырек
- гвоздик, очевидно, для крепления на каком-то
твердом основании (возможно, на книжном пере-
плете). Вторая находка Г.Д. Белова представляет
собой фрагмент бронзовой пластинки (1,8x1,4 см)
с рельефным изображением букрания, на морде
которого пятно красной эмали (Рис. 1/9) (Архив
НЗХТ. Дело 323: 17). И, наконец, бронзовый ли-
той крестик (выc. 4 см, инв. № 5252), очевидно,
из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича. На
132
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
ветвях и средокрестии крестика - красная эмаль
(Рис. 1/10). Нижняя ветвь креста расширена по
вертикали и в глубину, вероятно, для крепления
на головном уборе священника высокого духов-
ного сана - митре или клобуке.
Среди множества пряжек, найденных в Хер-
соне, есть две, которые, очевидно, происходят из
Киева (Килиевич, Орлов 1985: 72, рис. 3, 8, 9).
Обе пряжки изданы А.Л. Якобсоном (Якобсон
1964: 18, рис. 1, 20, 23). Одна из них трапецие-
видная с гравированными «глазками» (Рис. 1/11),
другая – лировидная с плоским кольцом, укра-
шенным поперечными насечками (Рис. 1/12). Ли-
ровидные пряжки были весьма распространены в
Восточной Европе в XI-XII вв.: в Новгороде (Се-
дова 1981: 144), Волго-Клязменском междуречьи,
в курганах Петербурга (Седов 1982: 223), Прика-
мья (Курганы … 1896: табл. XV, 21) и т.д.
В прикладном искусстве восточных славян
часто встречается мотив молодого ростка-крина,
символизировавшего рождение жизненной силы
женщины. Они включались в ожерелья в виде
подвесок (История культуры … 1951: 415). В
Херсоне имеются две пряжки и щиток, которые
оформлены в виде крина (Рис. 1/13, инв. № 4046)
(Якобсон 1964: 276, рис. 139, 16).
К перечисленным выше материалам, происхо-
дящим из Приднепровья, следует добавить свое-
образную бронзовую подвеску (Рис. 1/14), анало-
гичную найденной И.И. Ляпушкиным в бассейне
р. Пселл и датирующейся XI-XII вв. (Ляпушкин
1950: 72, рис. 10), а также массивные бронзовые
бляхи от ременного конского набора (Рис.1/15 а,
б), которые Б.Н. и В.Н. Ханенко считали славянс-
кими (1902: табл. XV, 485). Обе бляхи из раскопок
К.К. Косцюшко-Валюжинича (Фототека НЗХТ,
пл. XXX, 338, пл. CXIX (внизу справа)).
Остановимся еще на нескольких примерах,
свидетельствующих о связях Херсона с населе-
нием Западных и Юго-Западных районов Киевс-
кой Руси. В основном это украшения, например,
большие височные кольца с полой биконической
бусиной (Рис. 1/16). В Херсоне их найдено 4 эк-
земпляра: две парные медные из могилы в хра-
ме “Е”, раскопанном в 1964 г. в Портовом районе
(Архив НЗХТ. Дело 1160: 142–144) и две элект-
ровые, найденные врозь: одна - на глубине 1,5 м
на акрополе города (Тахтай 1947: 131, рис. 62 б),
вторая представляет собой случайную находку на
городище (инв. № 36558/18). В.В. Седов датирует
такие кольца Х-ХII вв. и считает их принадлеж-
ностью хорватов и тиверцов (1982: табл. XXXI).
Такие украшения встречаются и у кочевников, но
С.А. Плетнева считает, что они поступали из Руси
и датирует их XI-XII вв. (1958: 170, 179). Есть они
и в Болгарии, так же как и серьги пасторского типа
(Kobareluh 1975: сл. 4; сл. 1). В Херсоне есть две
серьги пасторского типа Х-ХII вв. (инв. № 6098)
(из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича: фото-
тека НЗХТ, № 472, пл. XIX, 13). А.И. Айбабин да-
тирует такие серьги VI-XI вв. (1973: 62 сл).
К этой же группе относится медная, так на-
зываемая “кудрявая”, серьга (Рис. 1/17, инв. №
1990). Аналогичные серьги встречаются у мадь-
яр Венгрии, где они датируются VII в. (Eisner Jan
1960: 205, рис. 7), в Болгарии их датируют VII-XI
вв. (Kobareluh 1975: 6), в Новгороде - XII-XIV вв.
(Седова 1981: 16); по мнению А.В. Успенской, на
Русь они попадали из Венгрии (1967: 20, 35).
Ажурная бусина из серебра найдена на Север-
ном участке Херсонесского городища в кладовой
дома XII-XIII вв., погибшего от пожара (Рис.1/18,
инв. № 35859/40) (Архив НЗХТ. Дело 347: 87-
88, 105). Точно такая же найдена в Райковецком
городище и датируется там XI - первой полови-
ной XIII в. (Гончаров 1950: 109, табл. XVIII, 1,6).
Аналогичные бусины, только меньшего размера,
украшали височные кольца волынян (Седов 1982:
200), встречаются они и у болгар (Kobareluh 1975:
сл. 4). В Херсоне найдены три золотые височные
кольца с такими же бусинами в гробнице № 193
(Архив НЗХТ. Дело 48, вед. 16: № 17; фототе-
ка НЗХТ, № 504). Весь набор украшений из этой
гробницы, скорее всего, является славянским, о
чем свидетельствуют не только височные коль-
ца с ажурными бусинами, но и еще большое ко-
личество разнообразных колец. Особенно много
колец с несомкнутыми концами, что очень харак-
терно для славянских украшений (Кудь 1914: 6,
табл. II, 1, 3, 6; VIII, 1, 2). Здесь же был нательный
крестик с круглым средокрестием и тонкими вет-
вями, заканчивающимися шариками. У крестика
нет верхней ветви с петлей, кажется, она отлома-
на намеренно, т.к. сохранность крестика хорошая,
судя по снимку.
И, наконец, бронзовое кольцо-крючок, укра-
шенный головой лошади, очевидно, от конской
сбруи, из славянского могильника X-XI вв., от-
крытого Пруто-Днестровской экспедицией. Точ-
но такой же есть в Херсоне (Рис. 1,19). Крючки
с лошадиной головой часты в балтийских и при-
балтийско-финских (Седова 1981: 151) и в бул-
гарских древностях (Халиков 1973: 90).
Из Киевской Руси, в основном из Среднего
Поднепровья, ввозили в Херсон оружие, изделия
бронзолитейного и ювелирного ремесла, шифер и
изделия из него. Но в верхней части пути: Днепр –
Западная Двина - Варяжное море - была иная кар-
133
Херсонесский сборник. Выпуск 15
тина. Оттуда поступали в Херсон только мелкие
бронзовые изделия, которые не являются предме-
тами торговли и говорят лишь о передвижении по
этому пути каких-то людей по разным причинам.
Это бронзовая тоненькая штампованная рамочка
прямоугольной формы (Рис. 1/20, инв. № 5576) из
раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича (Фототе-
ка НЗХТ, № 474, пл. XXIV, 196). Такая же есть в
Гнездово (Сизов 1902: табл. II) и Бирке (Булкин,
Лебедев 1974: 15). В Херсоне найдена бронзовая
литая бляшка с изображением пчелы (Рис. 1/21,
инв. № 6098) (из раскопок К.К. Косцюшко-Валю-
жинича: фототека НЗХТ, № 472, пл. XIX, 28), точ-
но такая же происходит из Гнездово (Сизов 1902:
табл. V, 2; XIII, 1).
Во второй половине X в. упало значение пути
Западная Двина - Днепр, но возросла роль восточ-
ного: Варяжное море – Волхов – Ловать - Днепр.
В IX-XI вв. Новгород вытесняет из Биармии (Се-
веро-Восточные земли Восточной Европы), бога-
той пушниной, болгар и скандинавов. Затем в XI
- первой половине XIII в. устанавливает связи с
югом. В 1889 г. в Северном квартале Херсона К.К.
Косцюшко-Валюжинич раскопал дом, погибший
от пожара в XIII-XIV вв. Там оказалось: 12 гривен
серебра новгородского типа в виде палочек дли-
ной 18,5 см, вес каждой 190,5 г. Вероятно, этот
дом был лавкой торговца. В нем помимо гривен
было много изделий из железа: ставник церков-
ный, 5 обломков якорей, 3 сошника, 7 кольчуг,
превратившихся в комки из-за ржавчины и огня,
147 бронзовых рыболовных крючка и много дру-
гих металлических изделий в обломках (ОАК за
1889 г.: 14).
Кольчуга в виде сплошной массы из-за корро-
зии металла найдена была в 1951 г. Г.Д. Беловым
в том же слое X в., где находился наконечник но-
жен меча (Белов 1955: 276, 227, рис. 19), анало-
гичный киевскому из княжеского погребения XI
в. (Каргер 1940: 12-20, рис. 4-5).
Русь славилась своими бронниками (История
культуры… 1948: 324). Кольчугой защищались
войны многих армий, и русской в том числе. Ка-
жется, она не была принята в Византии. Лев Диа-
кон в своей “Истории”, посвященной событиям
959-976 годов, каждый раз отмечал, что россы
(“скифы”, “тавро-скифы”) защищены “кольчуж-
ной броней”, в отличие от византийских воинов,
“покрытых железными латами” (Лев Диакон Ка-
лойский 1820: 36, 67, 87, 89, 93, 95). В искусстве
Византии воины изображены исключительно в
пластинчатых панцирях.
В 1963 г. в Портовом районе Херсона в слое
XIII-XIV вв. был найден фрагмент пластинчато-
го доспеха, который отличался от обычных для
Херсона панцирей: из вертикально удлиненных
пластин с округлым нижним краем. Он удлинен
не по вертикали, а по горизонтали, а нижний край
его заканчивается тремя фестонами (Рис. 1/22)
(Архив НЗХТ. Дело 1449/1: 14; фонды ГХИАЗ,
коллекционная опись 36732/11). Аналогичный
имеется в Новгороде, где датируется рубежом
XII-XIII вв. (Труды Новгородской археологичес-
кой экспедиции 1959: 179, рис. 18, 2).
Среди херсонских материалов есть еще не-
сколько мелких вещей, аналогичных новгородс-
ким, например, серебряный перстень с круглой
вставкой в центре (она утрачена) (Рис. 1/23) из
раскопок Р.Х. Лепера (Фототека № 1466) (Седо-
ва 1981: 140, рис. 54, 6). В реконструкции Н.В.
Хвощинской женской одежды с украшениями
(по материалам восточного побережья Чудского
озера (1976: 19, рис. 1)) есть перстень, аналогии
которому имеются в Херсоне. Найдены они в
1909 г. дважды на южном некрополе у Карантин-
ной бухты: в склепе “А” и погребении № 42 (Рис.
1/24) (Архив НЗХТ. Дело 102: 68, № 4286; 76, №
4767). Перстни плоские, из серебра, нестандарт-
ной формы и встречены в Херсоне впервые (инв.
№№ 18605 и 18988). Очевидно, из новгородской
земли попала в Херсон подвеска-крючок, оба кон-
ца которого заканчивались лошадиными голова-
ми (сохранилась только одна) (Рис. 1/25); такие
крючки-подвески часты в древностях XI-XIII вв.
балтийских и прибалтийских финнов (в Херсо-
несе - случайная находка в юго-восточной части
городища; в Новгороде см. Седов 1981: 151, рис.
59, 9) и землях, прилегающих к ним, например,
смоленско-полоцких кривичей (Седов 1982: 224,
табл. L, 20); а также две серебряные булавки с
нагрудной цепочкой для скрепления легкого
плаща или наплечной накидки (Рис. 1/26, инв.
№ 37041/203). В Новгороде есть очень похожая
булавка XI – начала ХIV в. - деталь одежды, ха-
рактерная для населения Северной Руси и При-
балтики (Седова 1981: 76-77; Седов 1968: 156).
В VIII-XIII вв. у многих народов Восточной
Европы любимыми украшениями-амулетами
были привески. Они были разные по значению
и смыслу: многочисленные шумящие привески,
колокольчики, гусиные лапки, маленькие гирьки
и т.д. Их носили на шнурках, цепочках у пояса, у
груди, на головных венчиках и шейных гривнах.
В 1903 г., раскапывая акрополь Херсона, К.К. Кос-
цюшко-Валюжинич нашел бронзовый амулет-то-
порик (Рис. 2/1, инв. № 5937) (1905: 73; фототека
НЗХТ, № 451, пл. CII, 3). Подобные, по мнению
В.П. Даркевича, являются знаками Перуна (1961:
134
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
91, рис. 2, 7). В X-XIII вв. они были распростра-
нены в Северной и Восточной Европе: Прибал-
тике, Новгороде, Ленинградской обл., Волго-Ок-
ском бассейне, Среднем Поднепровье, в русском
слое Саркела и т.д. В это же время и примерно в
этих же районах были в моде коньковые привес-
ки. В.В. Седов считает, что их появление связа-
но с балтийским субстратом славянско-полоцких
кривичей (Седов 1968: 151 сл.). В Херсоне есть
такая же одна привеска - плоский бронзовый
конек (Рис. 2/2, инв. № 36445/104) из раскопок
Г.Д. Белова в 1956 г. на Северном берегу Херсо-
на. Найден он в верхнем мусорном слое (Архив
НЗХТ. Дело 788/I: 6; Дело 728/II: 10, рис. 16, 3). В
материалах Херсона есть фрагмент рамки с пар-
ными лошадиными головами по сторонам верх-
них выступов (обе головы утрачены) и шестью
отверстиями внизу для лапчатых подвесок (Рис.
2/3) (из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича:
фототека НЗХТ, № 449, пл. CXIV, 26). Привески
и гребни с парными лошадиными головами были
характерны для культуры угро-финнов, особенно
много найдено их в земле мерян, распространены
они были и у славян (Круглова 1971: 267-268).
В конце XI - XII в. на Руси, Северо-Западной
и Северо-Восточной Европе у женщин были в
моде плоские бронзовые крестообразные при-
вески “скандинавского” типа размером от 2 до
6 см. Они найдены в Скандинавских странах, на
юге Прибалтики, Волго-Окском бассейне, Киеве,
Белой Веже, но более всего в верховье Днепра и
Сожа (Фехнер 1968: 210-216). В материалах Хер-
сона имеются две такие подвески – большая, выc.
5 см (Рис. 2/4, см. инв. № 3030), и маленькая, выc.
2,1 см (Рис. 2/5, инв. № 5281) (из раскопок К.К.
Косцюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, пл.
CLXIV, 5; LXXXI, 3). У маленькой нет нижней
ветви, она обломана намеренно, это видно по из-
лому металла - он еще достаточно крепкий, а об-
лом ровный. Обеим подвескам есть аналогии во
владимирской земле: большая найдена в кургане
211, а маленькая - в кургане 212 (Спицын 1905:
143). Херсонская маленькая идентична влади-
мирской из кургана 212, впечатление такое, что
они отлиты в одной форме и, как и херсонская, не
имеет нижней ветви.
В курганах XII-XIII вв. с женскими захороне-
ниями повсеместно в Северо-Западной и Севе-
ро-Восточной Руси встречаются круглые кресто-
во-включенные привески к ожерелью (Успенская
1967: 108; Рябинин 1986: 135, табл. IV, 10, 11). В
Херсоне найдено несколько таких привесок (Рис.
2/6 а, б, инв. № 5282), три из которых изданы в от-
четах К.К. Косцюшко-Валюжинича за 1894, 1895
и 1896 годы (Фототека НЗХТ, № 419, пл. CLXVI,
24, 25) (ОАК за 1894 г.: 56; ОАК за 1895 г.: 89;
ОАК за 1896 г.: 167).
Следующая привеска – бронзовая литая в виде
стержня, расширяющегося книзу или заканчива-
ющегося трилистником, с двумя выступающими
круглыми петлями по бокам в верхней части (Рис.
2/7) (Из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича:
фототека НЗХТ, № 481, пл. CLXIV, 14). Анало-
гичные есть во Владимире, костромских, калуж-
ских курганах и в Прикамье (Спицын 1905: 143;
Рябинин 1986: 135, табл. IV, 36; Спицын 1902:
табл. XXXIV).
С пряжками примерно такая же картина: оди-
наковые встречаются часто, но некоторые виды
сосредоточены в одном из регионов Северо-За-
падной и Северо-Восточной Европы. Так, в Хер-
соне имеются три лировидные пряжки с головами
птицы (Рис. 2/8) (из раскопок К.К. Косцюшко-Ва-
люжинича: фототека НЗХТ, № 506 (первый и вто-
рой ряды); № 445, пл. XX, 31, 32). Три лировид-
ные пряжки с ярко выраженными головами птицы
найдены в Гнездово (Сизов 1902: табл. II, 21, 22).
Есть еще одна пряжка, нехарактерная для ма-
териальной культуры Херсона: бронзовая прямо-
угольная с железной иглой-язычком (Рис. 2/9) (из
раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича: фототека
НЗХТ, № 5629, пл. CXIV, второй ряд сверху). По-
добные пряжки встречаются в курганах Петер-
бурга, Твери, Минска, Чернигова, Новгорода (Се-
дов 1982: 144), но в основном они сосредоточены
во владимирских курганах X-XI вв.
В 1901 г. во время раскопок херсонесского
некрополя у Карантинной бухты К.К. Косцюшко-
Валюжинич открыл склеп № 1095 (1902: 103-104,
рис. 47; фототека НЗХТ, пл. CXXI, 5, 6, 15), в ко-
тором погребали, судя по монетам, со II по X в.
Из материала склепа ясно, что после IV в. в нем
долгое время никого не хоронили, а несколько
столетий спустя использовали вторично. В отчете
К.К. Косцюшко-Валюжинич пишет: в гробнице
“найдено огромное, никогда ранее не встречаю-
щееся количество остовов, расположенных слоя-
ми; она может быть названа братской могилой...”.
Склеп был богат античным материалом и беден
средневековым: два нательных крестика, бронзо-
вые браслеты, перстни, пряжки и “часть кисте-
образного украшения от сбруи, состоявшего из
трубочек туго скрученной спирали из бронзовой
проволоки, имеющих вид отдельных колечек, на-
низанных на ремешке... между трубочками поме-
щались стеклянные пронизи в виде 14-гранников”
(Рис. 2/10, инв. № 2331). Пронизь (сохранилась
одна) из синего стекла с двуцветным глазком: в
135
Херсонесский сборник. Выпуск 15
центре - синий с красной обводкой. Кроме того,
здесь же оказалось несколько бронзовых вещей:
пряжки, пластинка с ушком для подвешивания
(возможно, к конской сбруе) и колокольчик. Веро-
ятно, в склепе хоронили тех, кто временно прожи-
вал в городе и не имел гражданства.
Кистеобразное украшение характерно для ма-
териальной культуры мордвы, населяющей в VIII-
XI вв. берега правых притоков Оки в ее среднем
течении. Особенно интересны материалы Лядин-
ского и Томниковского могильников на среднем
течении р. Цна. Здесь найдены кистеобразные
украшения, состоящие из нескольких шнурков
(ремешков) с нанизанными на них спиральками,
пронизями из цветного стекла, раковинами, под-
весками в виде лунниц или монетовидными при-
весками из серебра (Лядинский и Томниковский
могильники … 1893: табл. VII, 2, 3; IV, 10; Мате-
риальная культура … 1969: 97, 131). В материалах
Херсона имеются отдельные бронзовые спираль-
ки (Косцюшко-Валюжинич 1906: 48) и очень тон-
кие серебряные привески в виде монет без изоб-
ражений (Рис. 2/11, инв. № 2344, 2357, 2365) (из
раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича: фототека
НЗХТ, пл. CXXI, 9, 10, 47, 49), характерные для
костюма вятичей X-XI вв. (Успенская 1967: 110).
В украшениях мордвы есть еще необыч-
ная привеска в виде гвоздика, его центральный
стержень имеет внизу шляпку, от которой вверх
спирально накручена толстая проволока, закан-
чивающаяся петлей. Такие были в Лядинском и
Томниковском могильниках (Лядинский и Томни-
ковский могильники … 1893: табл. III, XIII, 2) и
один найден в Херсоне (Рис. 2/12, инв. №5937), из
раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича (Фототека
НЗХТ, № 451, пл. CII, 32). В материальной куль-
туре мордвы есть еще одна оригинальная поясная
серебряная привеска в виде рога (Жиганов 1961:
158-178; Лядинский и Томниковский могильни-
ки... 1893: табл. XIV, 7). Такая же серебряная при-
веска имеется и в Херсоне, очевидно, из раскопок
К.К. Косцюшко-Валюжинича (Рис. 2/13). Анало-
гичные встречаются в Прикамье в могильниках
V-VIII вв. харинско-ломоватовского типа (Горю-
нова 1961: 237).
В Херсоне есть еще несколько вещей, ана-
логичных мордовским, например, серебряный
ромбический (лапчатый) перстень (Рис. 2/14,
инв. № 2950), как и в мордовском Перемчалкин-
ском могильнике VII-XII вв., и в Старой Ладоге
(Алиханова 1948: 206, рис. 6, 8; Петренко 1984:
88). Серебряной поясной бляшке из Лядинского
могильника на средней Цне (Лядинский и Томни-
ковский могильники... 1893: 12, 44) близка бляш-
ка из Херсона (Рис. 2/15, инв. № 37041/197).
Как видим, в материалах Херсона немало ана-
логий встречается в культуре мордвы. Наблюдая
жизнь мордвы, И.Н. Смирнов писал: “В том виде,
какой понарь имеет у эрзянок, он чрезвычайно
близок византийскому мужскому одеянию, кото-
рые называют далматином, дивитисием или сако-
сом.
Тому, что формы былой мужской одежды уце-
лели в женской, не приходится удивляться. Сус-
туг является в настоящее время принадлежнос-
тью женского мордовского костюма, между тем в
XII в. он украшал вместе с гривнами и браслета-
ми мужчин...
Бассейн Цна-Мокша-Ока с первых веков
нашей эры находился в торговых сношениях с
греческим югом... Кое-что из принадлежностей
своего костюма мордва могла получить прямо от
торговцев-греков” (1894: 414-415).
О размерах этой торговли свидетельствуют
14 золотых византийских монет VII в., из них 12
(632-641 и 668-685 гг.) были набиты на ременной
повод, находившийся в погребении с трупосо-
жжением у с. Серповое на р. Цна, и две с дыроч-
ками (670-680 гг.) найдены на берегу этой же реки
(Кропоткин 1965: № 125, 126).
Какими путями осуществлялась связь мордвы
с греками? В свое время А.Л. Монгайт отметил
значение окского пути в международной торгов-
ле, который связывал Булгар на Волге с Киевом на
Днепре (Монгайт 1955: 90, 96). Булгар был важ-
нейшими воротами, через которые шла торговля
с Востоком. Греки достигали этот район не только
по Волге и далее по Оке, но знали они и более ко-
роткий путь: Дон - р. Проня - Ока. Черноморско-
Донской путь был хорошо известен византийцам
(Византийские очерки 1966: карта на с. 8-9).
Но Лядинский и Томниковский могильники
и могильник у с. Серповое находятся на р. Цна
и жители мордовской земли ходили на юг, по-ви-
димому, более коротким путем: р. Цна - Савала
- Хопер - Дон и далее – Херсон. Весь матери-
ал, найденный в Херсоне, говорит о том, что не
херсонские купцы ходили в мордву, а наоборот,
отсюда в Причерноморье везли пушнину (в ос-
новном), воск и мед, так же как и из Прикамья. В
Херсоне найдены предметы, характерные для ма-
териальной культуры “камской чуди”. Некоторые
из них абсолютно идентичны, создается впечат-
ление, что они происходят из одной формы, как,
например, бронзовая бляшка (Рис. 2/16) (Спицын
1902: табл. XXXIII, 30). Бронзовые рукоятки ог-
нива, украшенные двумя медвежьими головами,
аналогичные херсонской (Рис. 2/17), были широ-
136
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
ко распространены на Севере Европы. Но, по на-
блюдениям Л.А. Голубевой, “своим появлением
на свет они обязаны металлургии Прикамья” (Го-
лубева 1964: 131-132). В Прикамье и в верховье р.
Вятки, где их было встречено больше всего, Л.А.
Голубева датирует эти находки концом IX - нача-
лом XI в.
Среди материалов “камской чуди”, опубли-
кованных А.А. Спицыным, есть прямоугольная
рамочка для подвешивания различных амуле-
тов, включая и шумящие (1902: табл. XXXII, 10).
Фрагмент аналогичной рамочки найден в Херсо-
не (Рис. 2/18).
Возможно, из Прикамья в Херсон попала
массивная, четырехгранная в сечении, бронзо-
вая булавка, предназначавшаяся, очевидно, для
скрепления одежды (плаща, накидки) из толстой
ткани или меха. Булавка украшена лошадиной го-
ловой (Рис. 2/19 а, б). Аналогичные, квадратные в
сечении, бронзовые булавки и копоушки с двумя
лошадиными головами X-XIV вв. встречаются в
Прикамье (Спицын 1902: табл. XLVI).
В VII-XII вв. среди финских племен меря,
весь, мари, мурома и родственных им финно-
угорских народов Прикамья и Вятки любимы
были различные шумящие привески: коньковые,
лапчатые, колокольчики, пластинки разных форм,
птички и привески в виде литых бронзовых гирек
с петлей-ушком, похожие на сферические пуго-
вицы (Голубева 1966: 98; Халиков, Безухов 1960;
Шальм, Фехнер 1967: 138-139). Последних очень
много в Херсоне (Рис. 2/20 a, 6, г) (из раскопок
К.К. Косцюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, №
460, пл. CV).
У этих народов были очень популярные при-
вески-птички (утка и гусь до сих пор являются у
них объектами поклонения), а самыми любимы-
ми шумящими привесками были лапки водопла-
вающих птиц. У меря для крепления лапчатых
привесок часто служило изображение плоской
бронзовой утицы, которые археологи находят в
курганах близ Костромы (Материалы по архео-
логии … 1899: табл. LI). В 1904 г. К.К. Косцюш-
ко-Валюжинич нашел в Херсоне фрагмент такой
утицы с лапчатой подвеской, укрепленной на од-
ном восьмеркообразном звене (Рис. 2/21) (1906:
48). По мнению А.А. Голубевой, такие привески с
восьмеркообразными звеньями датируются VIII-
IX вв., в конце IX в. они исчезают и повсеместно
заменяются длинными цепочками с обычными
звеньями (1966: 98).
Следует указать на еще одну находку в Хер-
соне: две плоские бронзовые звенящие пластины
- одна высотой 5 см (Рис. 2/22 а), а другая - 2,5
см (Рис. 2/22 б) (очевидно, из раскопок К. К. Кос-
цюшко-Валюжинича). Такие звенящие пластины
известны в Прикамье (Спицын 1902: табл. XXIV,
15; Талицкий 1951: 60) и есть они в материалах
мордвы (Материальная культура ... 1969: 141).
Начиная с VII в., в районы среднего Поволжья и
Нижнего Прикамья с юга проникают орды болгар,
а в X в. здесь сложилось государство Волжская
Булгария. Появление на земле предков мордвы,
мари, удмуртов, тюркоязычных болгар сказалось
на культуре этого района. Так, в Танкеевском мо-
гильнике найден серебряный ромбический (лап-
чатый) перстень IX-Х вв. с сердоликовой вставкой
с надписью: “Во имя Аллаха” (Казаков 1985: 178
сл., рис. 4 на с. 182). Такие же перстни, как гово-
рилось выше, есть у мордвы и в Херсоне. Кроме
того, в Булгарах найдена каменная форма для от-
ливки круглой подвески (Смирнов 1951: 121-122,
табл. III, 65, 66), а в Херсоне – сама свинцовая
подвеска (Рис. 3/1) (из раскопок К. К. Косцюшко-
Валюжинича: фототека НЗХТ, пл. CXXI (между
номерами 32 и 33)) с небольшой разницей в ри-
сунке. Кроме того, в Херсоне имеются два облом-
ка бронзовых зеркал (Рис. 3/2 а, б); такие же зер-
кала найдены в Булгарах (Новом Сарае) XIII-XIV
вв. и в Больше-Тарханском могильнике (Генинг,
Халиков 1964: табл. XIV). Они часты в матери-
алах салтово-маяцкой культуры (Мерперт 1951:
24, рис. 2) и в памятниках поздних кочевников
(Федоров-Давыдов 1966: 79, рис. 13, EI, EII, CI).
В 1903 г. К.К. Косцюшко-Валюжиничем была
найдена литая бронзовая обнаженная и очень изу-
родованная статуэтка, изображавшая женскую
фигурку с намеренно удаленными руками до плеч
и ногами до колен (Рис. 3/4). На месте рта пробита
дыра после того, как статуэтка была отлита. У рта
слева видна рельефная голова зверя с разинутой
зубастой пастью, рядом толстый хвост, а справа у
рта - лапа (?), на голове - высокий остроконечный
колпак (Косцюшко-Валюжинич 1905: 62, рис. 21).
А.А. Спицын считал, что статуэтки такого типа
принадлежали печенегам или половцам, с ко-
торыми Херсон имел контакты (Спицын 1909:
142 сл., 149, рис. 6). По мнению А.Х. Халико-
ва, так как статуэтки “уродцев” находят пре-
имущественно в Среднем Поволжье и Нижнем
Прикамье, их следует увязывать с распростра-
нением в крае тюркоязычных племен и с пери-
одом формирования здесь первого на Северо-
Востоке Европы государственного образования
- Волжской Булгарии - и датировать их не позд-
нее IX-Х вв. (Халиков 1971: 106-117, 109). Ско-
рее всего, в Херсон статуэтка-«уродец» попала
из Булгар, о связях с которым свидетельствуют
137
Херсонесский сборник. Выпуск 15
перечисленные выше предметы.
В течение XI-XII вв. население лесной зоны
Восточной Европы постепенно меняет свою язы-
ческую веру на веру в единого бога Христа, что и
отразилось на их материальной культуре. В пог-
ребениях стали появляться нательные крестики,
многие из которых повторяют форму херсонских.
В Северо-Восточной Руси и в Поднепровье широ-
ко распространились маленькие крестики-тель-
ники с квадратным средокрестием, шариками и
полушариками на концах ветвей. Они найдены в
курганах Петербурга (Курганы Санкт-Петербург-
ской губернии … 1896: табл. V, 5) на Белом озере,
которые Л.А. Голубева датирует Х-ХII вв. (1963:
53-77, рис. на с. 71), в Костромском Поволжье (Ря-
бинин 1986: 75, табл. IV, 31 на с. 135), в курганах
Владимира (Спицын 1905: 143) и Подмосковья
(Беленькая 1974: 88-98), где датируются второй
половиной XII в., а также в курганах Поднепро-
вья (Ханенко, Ханенко 1899: табл. 1).
В Херсоне найдено 8 таких крестиков: 7 брон-
зовых (Рис. 3/5 а-в) (из раскопок К.К. Косцюшко-
Валюжинича: фототека НЗХТ, № 419, пл. CLXVI,
2–6; № 516, 10) и один серебряный без верхней
ветви, которая утрачена не из-за ветхости метал-
ла, а отломана намеренно (Рис. 3/5а, инв. № 5282).
Крестик-тельник с намеренно отломанной ветвью
(верхней или нижней) в собрании НЗXT не один
(из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича: фото-
тека НЗХТ, № 418, 2-4, 9, 24, 25; 481, 15).
У многих народов Сибири, угро-финнов При-
ладожья был обычай класть в могилу не целую
вещь, а половину ее или часть – действие, сим-
волизирующее утрату близкого (Соломина 1984:
97-98).
В Серенске в слое пожара 1238 г. оказалась
форма для отливки крестиков-тельников с квад-
ратным средокрестием и с шариками на концах
ветвей (Никольская 1974: 40-46, рис. 1, 7, 8 43).
Т.Н. Никольская предполагает, что такие отливоч-
ные формы появились в Серенске, Киеве, Новго-
роде и на р. Протва в конце ХII в. В серенской
матрице отливали крестики-тельники еще одного
типа - с растительными концами в виде трилист-
ника. Такого же типа крестики имеются и в Хер-
соне (Рис. 3/6 а, б), один из них (инв. № 5282) не
имеет верхней ветви (из раскопок К.К. Косцюш-
ко-Валюжинича: фототека НЗХТ, № 419, 8, 11).
Но более всего аналогий херсонским крести-
кам мы находим в Старой Рязани в материалах
раскопок 1970-1978 гг., проводимых В.П. Даркеви-
чем. Там найдены: крестик-тельник с раститель-
ными концами, а также круглоконечный крестик
(или крестовидная подвеска?) (Даркевич, Пуцко
1981: 220, рис. 2, 9, 2), аналогичный херсонесской
находке (Рис. 3/7, инв. № 5281) (из раскопок К.К.
Косцюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, № 418,
пл. LXXXI, 2). Как в Херсоне (Рис. 3/8, инв. №
5282) (из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича:
фототека НЗХТ, № 419, пл. CLXVI, 13), так и в
Старой Рязани встречены крестики с профилиро-
ванной нижней ветвью (Даркевич, Пуцко 1981:
220, рис. 2, 7, 5), крестики-тельники с имитацией
зерни (Рис. 3/9, инв. № 5282) (из раскопок К.К.
Косцюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, № 419,
пл. CLXVI, 7) (Даркевич, Пуцко 1981: 220, рис. 2,
5), тельники с круглым “медальоном” в середине,
округлыми концами ветвей и парными выступами
у каждого из них (из раскопок К.К. Косцюшко-Ва-
люжинича: фототека НЗХТ, № 419, пл. CLXVI, 15)
(Даркевич, Пуцко 1981: 220, рис. 2, 3), совершенно
одинаковые крестики-тельники с характерными
выступающими прямоугольными уголками у сре-
докрестия (Рис. 1/4) (Колесникова 1978: 160-172;
Даркевич, Пуцко 1981: 220, рис. 2, 13).
Среди археологического материала Херсона-
Корсуня много аналогий в памятниках материаль-
ной культуры племен, населяющих территорию
от Прибалтики на Западе до Булгар на Востоке,
от Верхнего Прикамья и Приладожья на Севере
до притоков Дона и Приднепровья на Юге.
Весь материал из этих районов делится на две
группы: одна большая относится к периоду пре-
имущественно языческих верований, другая - ко
времени принятия здесь христианства (XI - пер-
вая половина ХIII в.). Некоторые предметы, как
уже отмечалось, не просто схожи, а абсолютно
идентичны, как, например, овальная бляшка из
Прикамья (в Херсоне – Рис. 2/16), крестовидная
подвеска из кургана 212 у Владимира (в Херсоне
- Рис. 2/5). Кроме того, из этих же районов схо-
жи и многие нательные крестики с квадратным
средокрестием и круглыми концами ветвей (в
Херсоне - Рис. 3/5 а-в) и т.д. Чем объяснить эти
находки в Херсоне? В Северных районах Восточ-
ной Европы ничего специфического херсонского
не найдено, кроме одной бронзовой херсоно-ви-
зантийской монеты Льва и Александра (886-912
гг.) во Владимире (Кропоткин 1965: 169).
Появление же русских в Херсоне, как сказа-
но выше, А.Л. Якобсон объяснял разгромом рус-
ских городов татарами в XIII в. (Якобсон 1985:
127-128; 1964: 82, 167, прим. 53). Однако вещи,
несвойственные материальной культуре визан-
тийского Херсона, появились здесь еще в VIII-IX
вв., а может быть еще раньше. Они происходят из
Южной Прибалтики, Приильменья, Прикамья,
Волго-Окского бассейна, Верхнего Поволжья и
138
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
других районов Северо-Восточной Европы. Это
все места, где добывалась пушнина. Все факты:
письменные документы и археологический мате-
риал – говорят о том, что торговля происходила в
городах Северного Причерноморья (Кулаковский
1914: 58; Шестаков 1908: 46; Васильевский 1893:
XXVIII). Напомним слова Константина Порфи-
рородного: “Если херсониты не будут ездить в
Романию и не будут продавать шкуры и воск, ко-
торые они скупают у печенегов, то не будут су-
ществовать” (1934: 44). Но чтобы существовать и
иметь выгоду при продаже и обмене мехов (шкур)
и воска в Византии, надо пушнину выгодно обме-
нять (купить). Механизм такого обмена описала
З.Л. Львова (1977: 108). Она считает, что самым
выгодным товаром в неэквивалентном обмене
были бусы. Интересно, что в легенде о взятии
Киева Олегом в 882 г. (по Нестору) обманным
путем злоумышленники, прикинувшись купца-
ми, прельщали киевлян товарами: “...Имею много
крупного и драгоценного бисера и всякого узоро-
чья...“ (Котляр 1986: 62). На первом месте - би-
сер, а ткани (узорочья) - на втором. Очевидно, это
отражение действительности: на цветные бусы
был большой спрос, особенно на севере, в самых
лесных местах, богатых пушниной. Бусы легко
перевозить, их можно было обменять на самый
ценный товар, например, меха.
Оружие, энколпионы, шифер и изделия из
него - это товары, привозимые в Херсон из Киева
и Приднепровья. А остальные предметы, анало-
гии которым имеются в Северо-Западных и Севе-
ро-Восточных районах Восточной Европы, не яв-
лялись предметами торговли. Они были на людях
(или с ними), пришедших в Херсон по разным де-
лам, но, очевидно, по торговым главным образом.
Некоторые оседали здесь и основывали свои тор-
говые дома. Как, к примеру, уже упоминавшаяся
лавка в Северном районе Херсона с двенадцатью
серебряными гривнами новгородского типа, при-
надлежащая, возможно, купцу из Новгорода.
Херсон постепенно наполнялся иноземцами
и становился многоэтничным городом. Таким он
был уже в раннем средневековье. Сосланный в
Херсон монофизитский патриарх Тимофей Элур
(V в.) писал об этом городе: “...Край населенный
варварами и некультурными людьми” (The Syriac
Chronica known as that of Zacharian of Mitylene. IV,
II, p. 79). Папа Мартин в 655 г. писал из херсон-
ской ссылки: “...обитатели этой страны все языч-
ники” (Шестаков 1908: 116-117). В IX в. Анаста-
сий Библиотекарь: город заселяли “не туземцы, а
пришлые из разных варварских народов” (Кула-
ковский 1914: 75). В этом же веке Федор Студит:
“...Это чужая страна” (Якобсон 1970: 164).
Приняв христианство, жители Северной
лесной зоны Восточной Европы еще долго не
расставались со своими языческими обычаями.
“Видим ведь игрища, на которых топчутся, и лю-
дей множество на них ... А церкви пустые стоят;
когда же бывает время молитвы молящихся мало
оказывается в церкви” (Повесть временных лет
1978: 185). Веротерпимость была одной из черт
многоэтничного Херсона, где уже давно утверди-
лось ортодоксальное христианство. Например, в
пустующих частях перестроенной базилики 1935
г. было устроено кладбище, стенки многих могил
которого были обложены досками от стенок мра-
морных саркофагов римского времени. Интерес-
но, что в могиле № 6 два фрагмента таких досок с
рельефным изображением персонажей античной
мифологии (многие из которых обнажены) были
обращены рельефами не к земляному обрезу
средневековой могилы, а к погребенным (НЗХТ,
инв. № 36, 36а/35645) (Белов 1938: 49-50, рис.
27, 30; 115, рис. 74). И второй факт. На античном
надгробии со сценой “загробной трапезы” между
героями сюжета прочерчены кресты и христианс-
кие надписи: “Свет жизнь. Господи, помоги сему.
Аминь”. Рельеф найден в 1853 г. А. Уваровым
рядом с так называемой “Уваровской” базиликой
(Государственный Эрмитаж, инв. № X. 1039) (Ку-
лаковский 1896: 49, №12, рис. 21).
Херсон жил за счет торговли, поэтому был
вынужден считаться с пришельцами иных вер,
как это было во многих городах средневековья. В
Херсоне пришельцы-двоеверцы сохранили свои
обычаи, например, при погребении умершего
они также клали ему в могилу вещи и пищу: по-
суду стеклянную и глиняную, украшения, кото-
рые были на покойнике, из пищи - рыбу; а также
предметы, которые якобы связывали умершего с
дневным, верхним, домом: черепицу под голову,
оконное стекло или его фрагменты. Все это было
в могилах храма, открытого в 1963 г. в Портовом
районе Херсона (Колесникова 1978: 162, 165).
Обычай класть умершему черепицу под голову
или около нее был зафиксирован А.А. Якобсоном
при раскопках сельских кладбищ в Юго-Запад-
ном Крыму (Якобсон 1970: 194).
В этом плане особенно любопытны метки на
кровельных черепицах. Например, изображение
танцующего шамана в козлиной маске и с бубном
в левой руке, правая же с палочкой - поднята вверх
(Якобсон 1964: 93, рис. 31). Черепица датируется
XII-XIII вв. (Рис. 4/1 а). Шаманские камлания,
как правило, сопровождались возжиганием огня
и шумом: ударами в бубен, звоном колокольцев
139
Херсонесский сборник. Выпуск 15
или металлических пластин, которые нашивались
в большом количестве на костюм шамана. Близ-
кие изображения херсонскому есть на шаманских
бубнах (Рис. 4/1 б) (Иванов 1955: 248). Сочетание
огня и звона проявилось и в ставцах (ставниках)
для отпугивания злых духов (Выставка ставни-
ков и подсвечников в Русском музее г. Ленингра-
да в 1975 году). Поэтому на ставцы навешивали
железные подвески, которые, ударяясь о железо
ставца, издавали звенящий звук. Такая железная
подвеска в виде удлиненной капли найдена Р.Х.
Лепером в цистерне близ Уваровской базилики V-
X вв. (Рис. 4/2).
Изображение шамана на черепице – не
единственное в памятниках Херсона. Есть еще
его врезное изображение в костюме птицы на
костяной рукояти IX-Х вв. из раскопок Г.Д. Бе-
лова в 1969 г. в Северном районе Херсона (хра-
нится в Государственном Эрмитаже, инв. № Х.
1304) (Рис. 4/3) (Архив НЗХТ. Дело 1284: рис.
17). Метка в виде птицечеловека есть и на поз-
днесредневековой черепице Херсона (Рис. 4/4)
(Якобсон 1950: 142-143, табл. 18) и такое же
изображение - на поливном черепке из раско-
пок Н.В. Пятышевой в 1966 г. (Рис. 4/5) (Архив
НЗХТ. Дело 1220/I: рис. 30, 1).
Метки на херсонских черепицах интересны
своим разнообразием и неожиданным сходством
с материалом весьма отдаленных от Херсона об-
ластей. Особенно удивляет сходство с некоторы-
ми шаманскими сюжетами, например, лани на
черепице IX-Х вв. из Херсона (Рис. 4/6) (Якобсон
1950: 125, табл. 2, 24) и на шаманском бубне из
Сибири (Иванов 1961: 76), птицы с распластан-
ными крыльями на черепице IX-Х вв. из Херсона
(Рис. 4/7) (Якобсон 1964: 66, рис. 22) и шаманских
изображениях Сибири (Спицын 1906: 91, № 72;
22, № 298). Среди простых знаков есть сходства
с бортными знаками марийцев (Крюкова 1956:
41; Якобсон 1964: 66, рис. 22). И еще одно инте-
ресное сходство - всадник с длинным копьем и
звездой (знаком солнца) на херсонской черепице
XII-XIII вв. (Рис. 4/8 а) (Якобсон 1964: 93, рис.
31) и изображением на камне из Ходока (Кавказ),
рядом с которым тоже знак солнца только в виде
свастики (Рис. 4/8 б) (Гольштейн 1977: 197).
Не менее удивителен врезной рисунок на мас-
сивном костяном кружке из Херсона (прясло?) в
виде человеческой головы без волос, но с обозна-
ченными глазами, носом и ртом. Рядом с головой
- концентрические круги, прочерченные вокруг
центрального отверстия (Рис. 4/9, инв. № 32547).
Аналогии этому сюжету есть в древнейших па-
мятниках культуры Тиссы III-II тысячелетия до
н.э.: глиняная пластина с изображением богини-
матери с рождающимся сыном (Амброз 1965: 14-
27, рис. 3, 16); в шаманских памятниках Сибири
II в. до н.э. - VIII в. н.э. и близкое им по смыслу
изображение тоже из Сибири (Спицын 1906: 143,
рис. 493; близкие по смыслу: рис. 63, 69, 80).
О том, что означают метки на херсонских
черепицах высказывались разные мнения. Это
могли быть метки хозяина мастерской, метки за-
казчика, метки партии черепицы. К этому можно
добавить еще одно предположение о метках-обе-
регах. Знаки, имеющие магическое значение не
только для удачного изготовления этой трудоем-
кой и требующей много топлива продукции, но и
оберега дома заказчика.
Есть в Херсоне еще предметы, которые нельзя
сразу приписать определенному региону, т.к. по-
добные целые или детали украшений были ши-
роко распространены на территории Восточной
Европы. Например, в Херсоне найдена круглая за-
стежка-фибула с солярным знаком в центре (Рис.
4/10) (из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжинича:
фототека НЗХТ, № 375, пл. XXXIV, 46). Такой же
солярный знак встречается в памятниках многих
народов от первобытной эпохи до позднего сред-
невековья (Амброз 1965: 2, 1, 3 а, рис. 5, 1, 3 а, б, 4,
5). В Гнездово найдена подвеска с изображением
волют и солярного знака в центре (Амброз 1965:
2, 1, 3 а, рис. 5, 7). Мотив волют часто использо-
вался в украшениях славянских привесок (Спи-
цын 1905: 142; Успенская 1967: 106-109; Седов
1982: 210). В Херсоне в 1898 г. найден большой
бронзовый ажурный кружок с таким же изобра-
жением (Рис. 4/11) (Раскопки в Херсонесе Таври-
ческом 1900: 119, рис. 19). Этнической пестроте
Херсона соответствует наличие среди археоло-
гического материала зубов различных животных
(такой амулет найден, например, в 1966 году в по-
мещении «В» (Портовый район Херсонеса), инв.
№ 36728/6) и клыков кабана (Архив НЗХТ. Дело
1284: рис. 15; Дело 1220/I: рис. 17), используемых
в качестве амулетов-подвесок.
Как отмечалось выше, “доказательств художе-
ственного и идеологического воздействия Хер-
сона на Древнюю Русь” ранее выявлено не было
(Корзухина 1958: 135). Известно, что в основе
культуры Херсона лежала культура Византии с
ее античными и восточными традициями. Такой
материал превалировал в Херсоне, особенно в
первой половине его средневековой жизни. Спе-
цифика культуры Херсона средневекового перио-
да в целом исследователями не рассматривалась.
Отдельные этапы в истории Херсонеса, связан-
ные с переменами в этногеографической и исто-
140
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
рической ситуации (в том числе и в период актив-
ных связей с Русью) также остались без должной
оценки.
Я полагаю, что славяне-переселенцы, приток
которых стал особенно заметен в IX-Х вв., при-
шли в Херсон со своим скарбом, необходимым
для жизни на новом месте. В Херсоне найдены
славянские горшки, железные трубчатые замки,
калачевидные кресала (Рис. 4/12), костяные копо-
ушки (Рис. 4/13), гребни привычных им форм. В
прядении они пользовались своими шиферными
пряслами, сохранили свои амулеты, украшали
себя изделиями из гладкой или витой проволоки,
например, браслетами (из раскопок К.К. Кос-
цюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, № 466, 72;
469, 36), которые были распространены на Руси
(Кудь 1914: 6, табл. II, 7; 14, табл. VI, 2; 27, табл.
IV, 13), такие же есть в Белой Веже (Труды Вол-
го-Донской археологической экспедиции). В Хер-
соне найдено множество небольших височных
колечек с несомкнутыми концами или концами,
заходящими друг за друга (из раскопок К.К. Кос-
цюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, №№ 441,
6, 9, 11, 20, 23, 24; 443, 2, 4, 7, 9; 499). Эти ко-
лечки в большом количестве вплетались в косы
(Кудь 1914: 6, табл. II, 1, 2, 3, 6; табл. III, 3; табл.
VIII, 1, 2). Наборы маленьких перстнеобразных
колец более были любимы древлянами (Косцова
1968: 33). Легкие браслетообразные проволочные
височные кольца с завязанными концами носили
кривические женщины (Косцова 1968: 33; Седов
1982: 222, 225). Подобных украшений в Херсо-
не найдено очень много (из раскопок К.К. Кос-
цюшко-Валюжинича: фототека НЗХТ, №№ 352,
1-3; 465, 117-133). Из склепа № 1095 происходит
височное кольцо усложненной формы, декориро-
ванное треугольными выступами (Рис. 4/14, инв.
№ 1804), найденное вместе с кистеобразным ук-
рашением, аналогичным мордовским (Косцюш-
ко-Валюжинич 1902: 103-104, рис. 47; фототека
НЗХТ, пл. CXXI, 5, 6, 15). Как известно, такие
височные кольца являлись принадлежностью ра-
димичей (Седов 1982: 221).
Включившись в хозяйственную жизнь города,
славяне-переселенцы стали на месте изготов-
лять нужные им вещи традиционных форм и де-
кора. Например, керамику на гончарном круге с
волнистым орнаментом (Пятышева 1974: 64-68,
рис. 1, 2) и, очевидно, часть простых проволоч-
ных украшений и медные кругло-проволочные
фибулы с завязанными концами (Рис. 4/15, инв.
№ 1850) (из раскопок К.К. Косцюшко-Валюжи-
нича: фототека НЗХТ, № 475, пл. XXI, 53). Точно
такие же, но серебряные известны только в При-
ладожье (Успенская 1967: 169 -170).
В Херсоне найдены заготовки двух свинцо-
вых нательных крестиков (Рис. 4/16 а, б) (нахо-
дятся в фондах НЗХТ без инвентарных номеров).
Возможно, кто-то из славян пытался наладить
производство изделий из металла, который для
таких нужд в Херсоне не применялся. А в отчете
о раскопках в Херсоне за 1903 г. К.К. Косцюшко-
Валюжинич писал: “часть свинцового креста про-
стейшей формы с ушком встречается впервые”
(Архив НЗХТ. Дело 48, вед. 48: № 10-27 (12)).
В славянских и финских погребениях жен-
щин конца I - начала II тысячелетия часто встре-
чаются головные венчики из разных материалов
(Левашева 1968: 91-97). Возможно, найденные
в Херсоне две узкие ленты, тканные из толстой
крученой шерстяной нити, были в свое время
венчиками. Сейчас эти ленты имеют грязно-ко-
ричневый цвет, но хорошо видны чередующиеся
вертикальные полосы разного плетения, которые
когда-то были, очевидно, цветными.
Помимо памятников материальной культуры,
свидетельствующих о проживании в Херсоне-
Корсуне славянского (русского) населения, есть
и письменные свидетельства. Напомним извес-
тный факт, изложенный в списках Паннонского
жития Константина, который в 860 г. посетил
Херсон (Корсунь) и “...обрете же ту Евангелие и
Псалтырь руськыми письмены писано и человека
обрет глаголюща тою беседую”. Здесь же он имел
возможность научиться хазарскому, еврейскому и
русскому языкам (Ламанский 1915: 12). Есть со-
вершенно обоснованное мнение, что Кирилл не
создал старославянскую письменность, а, имея
книги “руськыми письмены писано”, лишь усо-
вершенствовал ee (Греков 1953: 390; Глухов 1987:
18-19, 25-29). Кириллица Кирилла состоит из 24
букв, подобных греческим, и 14, созданных для
специфически славянских звуков (Улуханов 1972:
11). В Херсоне-Корсуне среди граффити встреча-
ются буквы славянского письма, например, (іать)
(Рис. 4/17) (Иванова 1977: 20; Архив НЗХТ. Дело
1061: 22, рис. 89б). Но вполне возможно, что сла-
вяне в Херсоне оставили больше граффити в виде
греческих букв или слов, так как письмо их было
греко-русским.
Участие Херсона в международной торгов-
ле Восточной Европы сказалось на его систе-
ме веса. Здесь найдены складные миниатюрные
весы (Рис. 3/10, инв. № 35876/36). Аналогичные
складные весы были распространены на Руси во
второй половине IX - начале ХIII в. (Янин 1956:
172). Служили они для проверки веса серебряных
монет, которые в большом количестве поступа-
141
Херсонесский сборник. Выпуск 15
ли на территорию Восточной Европы в VIII-XII
вв. с арабского Востока (Спасский 1962: 33-49).
В Херсоне найдены также маленькие чашечки к
складным весам и крышка футляра (Рис. 3/11, 12,
инв. № 37041/205). Аналогичный футляр с такой
же крышкой найден в Гнездово (Сизов 1902: 88).
Есть в Херсоне также сосуд (котел) (Рис. 3/13,
инв. № 23396), в котором купцы перевозили се-
ребряные монеты, вмещающие иногда до 50 кг
серебра (Рыбаков 1948: 336). Херсонесский сосуд
имеет прогнувшееся дно, свидетельствующее о
том, сколько много в нем хранилось и перевози-
лось серебряных монет. Среди гирь, имеющихся
в Херсоне, есть сферическая железная гиря в мед-
ной оболочке со сплющенными полюсами (Рис.
3/14, инв. № 37041/206). Такие же гири были ши-
роко распространены на Руси. В Херсоне найден
также набор железных кубических гирь (Рис.
3/15, инв. № 37041/201), известных в основном
в Булгарах и Прикамье (Янин 1956: 173-174; Та-
лицкий 1951: 51).
Итак, по археологическим данным выделя-
ются несколько районов Восточной Европы, с
населением которых Херсон имел постоянные
контакты в домонгольское время, особенно дли-
тельной была связь у него с Рязанью, не только
экономическая, но и духовная. Главным экспор-
том из Рязани в Херсон были не только обычные
для Руси товары: меха, мед, воск – но и льняные
ткани, которыми славилась Рязань (Якубовский
1928: 74). “Важнейшими воротами, через которые
шла торговля с Востоком, был Булгар на Волге,
а важнейшей торговой магистралью - Ока. Почти
600 км Окского водного пути проходит по терри-
тории Рязанской земли,” - писал А.Л. Монгайт
(1955: 90, 96). В Волго-Окском междуречье одно
из самых плотных скоплений византийского им-
порта: изделий художественного ремесла, тканей,
стекла, монет и т.д. (Кропоткин 1962: 17; Дарке-
вич 1975: карта 420 на с. 297; Фехнер 1977: 130
сл.). В Рязани найдено самое большое количест-
во нательных крестиков (Даркевич, Пуцко 1981:
218-236), аналогичных херсонским (Рис. 5/5-9). В
Рязани раньше, чем где-либо на Руси, образова-
лась епархия - не под влиянием ли Херсона?
С Рязанью связан единственный письменный
источник, свидетельствующий о контактах Хер-
сона с племенами Северной части Восточной Ев-
ропы. Это “Повесть о перенесении чудотворного
образа Николы в Рязанскую землю” из цикла по-
вестей о Николе Заразском (Лихачев 1949: 258-
322). Под 1225 г. рассказывается о перенесении
иконы Николы Корсунского (потом Заразского)
Корсунским священником Евстафием из Корсу-
ня в Зарайск. Это событие редко упоминается в
трудах о Херсоне, т.к. казалось одиноким, не под-
крепленным археологическим материалом. За-
райск (Зарасск, Спасск) находится на реке Осетр,
впадающей в Оку. Согласно “Повести”, великий
чудотворец Никола Корсунский “явился” своему
служителю Астафию (Евстафию) и дал совет не
только куда нести икону, но и каким путем. “Не
полезно ти есть ити через землю поганых полов-
цев, - а далее советует, - ... доиде до устья Днеп-
ровского Понетского моря, сеже словет море Рус-
кое, и сяде в корабль и поиде Понетским морем
в море Варяжское. В Варяжском море доиде до
немецкой области, и приде в град нарицаемым
Кесь, и прыбись ту мало дней. И поиде сухим че-
рез немецкие области...” До Великого Новограда
и затем до Рязанской земли. Астафий так и пос-
тупил. Встает вопрос: каким путем он добирал-
ся от моря Понетского (Черного) до Варяжского
(Балтийского)? Вокруг Европы? Но этот путь не
менее опасен, чем путь через земли “поганых
половцев”. Долго я искала ответ на этот вопрос,
но вот попались мне на глаза научно-популярные
статьи А. Никитина (1986: 48-52; 1990: 7-9), где
он доказывает, что путь из “варяг в греки” шел
не по Днепровскому пути (Зап. Двина-Днепр или
Волхов-Ловать-Днепр), а по пути, проходящему в
Западной Европе: Одер или Висла-Дунай, а затем
Рим или Константинополь. Этим путем, очевид-
но, и перенес икону Астафий с женой Феодорой и
сыном Остафием. В тексте повести об этом пути
ни слова, но это обычный прием средневековых
авторов, оставивших свои путевые заметки. Они,
как правило, не описывали подробно дороги, ко-
торые были хорошо известны и многими часто
хожены.
Икона Николы находилась в Зарайском Ни-
кольском соборе, в котором каждый год 28 июля
на всенощной, под день на память принесения
иконы из Корсуня в Зарайск, читалось сказание
о ее перенесении (Бочарников 1856: 6, прим.): «А
всех лет как пришел чудотворин Николин образ
из Корсуня и те попы (т.е. род Астафиев. - Л.К.),
служил 389 лет непременно» (Лихачев 1949: 322).
Однако род Астафия (Евстафия) Корсунского не
иссяк. В середине XVII в. он упоминается в цер-
ковных документах, а в середине XIX в. жители
Зарайска показывали место (Корсунскую гору),
где было жилище Корсунских священников (Ли-
хачев 1949: 259). По-видимому, этот род еще дол-
гое время не терял связи с Херсоном-Корсунем.
В Херсонесском музее хранится бронзовая литая
створка триптиха XVI-XVII вв., где в три ряда
сверху вниз рельефно изображены поясно святые
142
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
(инв. № 3032) (из раскопок К.К. Косцюшко-Ва-
люжинича: фототека НЗХТ, № 481, пл. CLXIV, 7).
Точно такая же створка найдена в Старой Рязани
в 1972 г. (Даркевич, Пуцко 1981: 221, рис. 3,11).
Каким путем гости (торговцы), переселенцы,
паломники из Северных районов Восточной Ев-
ропы шли в Херсон? Часть из них пользовалась
давно известным Днепровским путем. Но самым
коротким был путь по Дону, в который из Оки
попадали по рекам Проня, Цна и далее по при-
токам Дона в Дон. Этим путем ходили не только
обитатели Волго-Окского бассейна, но и Прика-
мья. Дело в том, что в VIII-X вв. большая племен-
ная Танкеевская группировка, населяющая левый
берег Камы у ее устья, преграждала болгарам путь
в Прикамье (Генинг, Халиков 1964: 161). А с X в.,
с образованием государства Камская Булгария,
сами болгары перекрывали путь всем в Прикамье
и контролировали торговлю мехами Биармии.
Возникает вопрос - каким путем в верховья рек
Чепцы и Камы поступали предметы VII-IX вв.,
“происхождение которых можно связать с югом
Восточной Европы и Сибирью?” (Генинг, Хали-
ков 1964: 161-162). Думаю, что импорт поступал
по Дону и, может быть, по р. Воронеж, а затем
по рекам Цна-Ока и далее по левым притокам
Оки, истекающим с Севера (может быть, по ре-
кам Унжа или Ветлуга). Очевидно, у устья р. Цны
находился торг, как и у устья р. Молога (Марков
1976: 92-93), на что указывает несколько фактов.
Во-первых, шестнадцать византийских золотых
монет VII в., найденных у с. Серповое на р. Цна
(Кропоткин 1965: №125, 126). Во-вторых, по сред-
нему течению Оки, недалеко от р. Цна, сосредото-
чено самое большое количество кладов куфичес-
ких монет (Кропоткин 1978: 112), а в Муромском
районе - самые богатые из них (Горюнова 1961:
336). Много вещей, принадлежащих материаль-
ной культуре средне-цнинской мордвы, найдено,
как указывалось выше, и в самом Херсоне. Но
путь по р. Дон не всегда был безопасен, так как
степи Северного Причерноморья всегда были за-
няты кочевниками, некоторые из них были очень
агрессивны, например, “поганые” половцы. В
ХIII в. здесь появились татаро-монголы, разгро-
мившие русские дружины у р. Калка. В 1237-1238
гг. орды Бату-Субудая подвергли страшному раз-
грому лесостепные и лесные зоны Восточной Ев-
ропы, населенные славянскими и угро-финскими
племенами. Часть оставшихся в живых жителей
этих районов (прежде всего из Рязано-Муромс-
кой, Владимиро-Суздальской и Тверской земель)
бежали на юг, но не по опасному сейчас Дону, а
тем же путем, которым Корсунский священник
Астафий принес икону чудотворца Николы в Ря-
зань. Только шли они в обратном направлении, и
путь их лежал в Херсон-Корсунь, с которым они
давно установили связи, торговые и духовные.
В 1239-1240 гг. татары разгромили ряд го-
родов в Приднепровье и самый крупный из них
- Киев. Вероятно, этим следует объяснить появ-
ление в Херсоне большого числа энколпионов
XII-XIII вв. и киотный крест первой половины
ХIII в. (Корзухина 1958: 128-136, табл. II – IV).
Подытоживая вышеизложенное, можно сде-
лать следующие выводы.
1. Географическое положение и историчес-
кая судьба Херсона-Корсуня определили его роль
как одного из видных центров международной
торговли в Северном Причерноморье. Это и при-
влекало в Херсон большое количество переселен-
цев. В средневековую эпоху город стал особенно
многоэтничным и многоязычным, хотя основным
языком по-прежнему оставался греческий.
2. Иммигрировали в Херсон не только жители
византийских областей, но и частью из Киевской
Руси, а также Северных районов Восточной Ев-
ропы (в основном регионов, богатых пушниной
и воском), и среди них были славяне. Активная
иммиграция совпадает с периодом оживленной
торговли в Восточной Европе. Первый из них: V-
VII вв. - время обмена византийского и восточ-
ного серебра на богатства Северных областей.
Затем арабский период - с VIII до X вв. В сере-
дине IX - Х в. возобновилась торговля Византии
с Русью и Херсоном. Приток славянского (русс-
кого) населения в Херсон определил наибольшую
военную и дипломатическую активность Руси в
Причерноморье в X в. (Белов 1938: 49-50, рис. 27,
30; 115, рис. 74). И, наконец, последний период
переселения славян относится к XII-XIII вв. Осо-
бенно много переселенцев было из Новгорода и
Рязанской земли. В первой половине XIII в. сюда
бежали люди из разоренных татарами Северо-
Западных районов Восточной Европы и земель
Киевской Руси. Из Северо-Западных земель они
пробирались, очевидно, тем же путем, которым в
1225 г. нес чудотворный образ Николы Заразского
корсунский священник Астафий, только в обрат-
ном направлении, и конечным пунктом был хоро-
шо знакомый им Херсон-Корсунь.
3. Массовое переселение иноземцев в Хер-
сон было вызвано интересами торговли и спро-
сом города на ремесленников и рабочую силу.
Экономическая политика определила политику
религиозную. В христианском Херсоне свободно
сосуществовали разноплеменные общины со сво-
ими верованиями. Веротерпимость здесь, как и у
большинства городов средневековья, была обыч-
ным явлением.
143
Херсонесский сборник. Выпуск 15
СПИСОК ЛИТЕРАТУРы
Айбабин А.И. 1973 К вопросу о происхождении сережек пасторского типа. СА 3.
Алиханова А.Е. 1948 Перемчалкинский могильник. Археологический сборник. (Саранск).
Амброз А.К. 1965 Раннеземледельческий культовый символ («ромб с крючками»). СА 3: 14-28.
Беленькая Д.А. 1974 Кресты и иконки курганов Подмосковья. СА 4.
Белов Г.Д. 1938 Отчет о раскопках в Херсонесе за 1935-1936 гг. (Севастополь)
Белов Г.Д. 1955 Итоги раскопок в Херсонесе в 1949-1953 гг. СА 24.
Белов Г.Д., Якобсон А.Л. 1953 Квартал XVII (раскопки 1940 г.). МИА 34.
Бочарников С. 1856 Зарайск. (Москва).
Булкин В.А., Лебедев Г.С. 1974 Гнёздово и Бирка. К проблеме становления городов. Культура средневековой
Руси. (Ленинград).
Васильевский В.Г. 1893 Русско-византийские исследования. (Санкт-Петербург). 2.
Византийские очерки. 1966 (Москва).
Генинг В.Ф., Халиков А.Х. 1964 Ранние Болгары на Волге (Больше - Тарханский могильник). (Москва).
Гилевич А.И. 1959 Золотые византийские монеты в Херсоне. СА 1.
Глухов А. 1987 Русские книжники. (Москва).
Голубева Л.А. 1963 Археологические памятники веси на Белом озере. СА 3.
Голубева Л.А. 1964 Огнива с бронзовыми рукоятями. СА 3.
Голубева Л.А. 1966 Коньковые подвески Верхнего Прикамья. СА 3.
Гольштейн А. 1977 Башни в горах. (Москва).
Гончаров В.К. 1950 Райковецкое городище. (Киев).
Горюнова Е.И. 1961 Этническая история Волго-Окского междуречья. МИА 94.
Греков Б.Д. 1953 Киевская Русь.(Москва).
Даркевич В.П. 1961 Топорки как символы Перуна в древнерусском искусстве. СА 4.
Даркевич В.П. 1974 К истории торговых связей Древней Руси. По археологическим данным. КСИА 138.
Даркевич В.П. 1975 Светское искусство Византии. Произведения художественного ремесла в Восточной Европе
X-XIII в. (Москва).
Даркевич В.П., Монгайт А.А. 1978 Клад Старой Рязани. (Москва).
Даркевич В.П., Пуцко В.Г. 1981 Произведения средневековой металлопластики из находок в Старой Рязани (1970-
1978 гг.). CA 3.
Жиганов М.Ф. 1961 К истории мордовских племен в конце I тысячелетия н.э. (могильник у поселка Заря). СА 4.
Иванов С.В. 1955 О значении изображений на старинных предметах культа. Сборник музея антропологии и эт-
нографии 16.
Иванов С.В. 1961 Орнамент. Историко-этнографический атлас Сибири. (Москва-Ленинград).
Иванова Т.А. 1977 Старославянский язык. (Москва).
История культуры Древней Руси 1948. (Москва-Ленинград). 1.
Казаков Е.П. 1985 Знаки и письмо ранней Волжской Болгарии по археологическим данным. СА 4.
Каргер М.К. 1940 Княжеское погребение XI века в Десятинной церкви. КСИИМК 4.
Каргер М.К. 1978 Древний Киев. (Москва-Ленинград). 1.
Килиевич С.Р., Орлов Р.С. 1985 Новое в ювелирном ремесле Киева. Х в. Археологические исследования Киева
1978-1983 гг. (Киев).
Кирпичников А.Н. 1966 Древнерусское оружие. САИ Е 1-36.
Колесникова Л.Г. 1975 Погребение воина на некрополе Херсонеса. СА 4.
Колесникова Л.Г. 1978 Храм в портовом районе Херсонеса (раскопки 1963-1965 гг.). BB 39.
Колесникова Л.Г. 2005 Уникальная ткань из Херсона-Корсуня (к вопросу о русско-корсунских связях). Символ в
религии и философии. (Севастополь).
Константин Порфирородный 1934 Об управлении государством. ИГАИМК 91.
Корзухина Г.Ф. 1950 Из истории древнерусского оружия XI в. СА 13.
Корзухина Г.Ф. 1958 О памятниках «Корсунского дела» на Руси. ВВ 14: 129-137.
Косцова А.С. 1968 Культура Древней Руси VI–XV вв. (Ленинград).
Косцюшко-Валюжинич К.К. 1902 Отчет о раскопках в Херсонесе в 1901 году. ИАК 4.
Косцюшко-Валюжинич К.К. 1905 Отчет о раскопках в 1903 году. ИАК 16.
Косцюшко-Валюжинич К.К. 1906 Раскопки в Херсонесе близ Склада древностей в 1904 году. ИАК 20.
Котляр Н.Ф. 1985 Древняя Русь и Киев в летописях, преданиях и легендах. (Киев).
Кропоткин В.В. 1962 Клады византийских монет на территории СССР. САИ Е 4-4.
Кропоткин В.В. 1965 Новые находки византийских монет на территории СССР. BB 26.
Кропоткин В.В. 1978 О топографии кладов куфических монет IX века в Европе. Древняя Русь и славяне. (Москва).
144
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
Круглова О.В. 1978 Древняя символика в произведениях народного искусства Ярославля. СА 1.
Крюкова Т.А. 1956 Материальная культура марийцев XIX века. (Йошкар-Ола).
Кудь Л.Н. 1914 Костюм и украшения древнерусской женщины. Отдельный оттиск из сборника “Minerva”. (Киев).
Кулаковский Ю.А. 1896 Сцены «трапезы» в катакомбах и на надгробных стелах. МАР 19.
Кулаковский Ю.А. 1898 Епископа Феодора «Аланское послание». ЗООИД 21.
Кулаковский Ю.А. 1914 Прошлое Тавриды. Краткий исторический очерк. (Киев).
Курганы Санкт-Петербургской губернии / в раскопках Ивановского Л.К. 1896 MAP 20.
Ламанский В.И. 1915 Славянское житие св. Кирилла. (Петроград).
Лев Диакон Калойский 1820 История. (Санкт-Петербург).
Левашева В.П. 1968 Венчики женского головного убора из курганов X–XII вв. Славяне и Русь. (Москва).
Лихачев Д.С. 1949 Повести о Николе Заразком. Труды отдела древнерусской литературы. (Москва-Ленинград). 7.
Львова З.Л. 1977 К вопросу о причинах проникновения стеклянных бус X - начала XI века в Северные районы
Восточной Европы. Археологический сборник 18.
Лядинский и Томниковский могильники Тамбовской губернии. Исследования В.Н. Ястребова 1893 МАР 10.
Ляпушкин И.И. 1950 К вопросу о памятниках волынского типа. СА 29-30.
Марков С. 1976 Земной круг. (Москва).
Материальная культура Средне-цнинской Мордвы VIII-ХI вв. 1969 Археологический сборник. (Саранск). 3.
Материалы по археологии Восточных губерний 1899 (Москва). 3.
Мерперт Н.Я. 1951 О генезисе салтовской культуры. КСИА 36.
Монгайт А.Л. 1955 Старая Рязань. МИА 49.
Никитин А. 1986 Ошибка древнего географа? Вокруг света 12.
Никитин А. 1990 По следам апостола Андрея. Наука и религия 9.
Никольская Т.Н. 1974 Литейные формочки древнерусского Серенска. Культура средневековой Руси. (Ленинград).
Новосельцев А.П. 1982 Арабский географ IX в. Ибн-Хордадбех о Восточной Европе. Исследования по истории
феодализма. (Москва).
ОАК за 1889 г.
ОАК за 1891 г.
ОАК за 1894 г.
ОАК за 1895 г.
ОАК за 1896 г.
Петренко В.П. 1984 Финно-угорские элементы в культуре средневековой Ладоги. Новое в археологии СССР и
Финляндии. (Ленинград).
Плетнева С.А. 1958 Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях. МИА 62.
Повесть временных лет 1978 Памятники литературы Древней Руси XI – начала XII вв. (Москва).
Пятышева Н.В. 1974 Славянская керамика. Херсонес Таврический. Ремесло и культура. (Киев).
Пятышева Н.В. 1982 Статуэтка пляшущего кочевника из Херсона. К вопросу о гуннах в Крыму. Труды ГИМ.
(Москва). 54/2.
Раскопки в Херсонесе Таврическом // ОАК за 1898 год. - СПб. - 1900.
Рыбаков Б.А. 1948 Торговля и торговые пути. История культуры Древней Руси. (Мосва-Ленинград). 1.
Рябинин Е.А. 1986 Костромское Поволжье в эпоху средневековья. (Ленинград).
Седов В.В. 1968 Амулеты-коньки из древнерусских курганов. Славяне и Русь. (Москва).
Седов В.В. 1982 Восточные славяне в VI -XIII вв. АС.
Седова М.В. 1959 Ювелирные изделия древнего Новгорода. МИА 65.
Седова М.В. 1981 Ювелирные изделия древнего Новгорода. (Москва).
Сизов В.И. 1902 Курганы Смоленской губернии. МАР 28.
Смирнов А.П. 1951 Волжские Булгары. Труды ГИМ 19.
Смирнов И.Н. 1894 Мордва – историко-этнографический очерк. Известия общества археологии и этнографии
при Императорском Гос. Университете 11/5.
Соколова И.В. 1968 Находки монет VI–XII вв. в Крыму. ВВ 29.
Соколова И.В. 1983 Монеты и печати византийского Херсона. (Ленинград).
Соломина В.П. 1984 Уникальный памятник северного средневекового шитья. СА 2.
Спасский Ч.Т. 1962 Русская монетная система. (Ленинград).
Спицын А.А. 1902 Древности камской чуди. MAP 26.
Спицын А.А. 1905 Владимирские курганы. ИАК 15.
Спицын А.А. 1906 Шаманские изображения. Записки отделения русской и славянской археологии Императорско-
го Русского археологического общества. (Санкт-Петербург). 8/1.
Спицын А.А. 1909 Уродливые медные статуэтки. ИАК 29.
Талицкий М.В. 1951 Верхнее Прикамье в X–XIV вв. МИА 22.
Тахтай А.К. 1947 Археологические открытия в Херсонесе в 1942-1944 гг. КСИИМК 14.
145
Херсонесский сборник. Выпуск 15
СПИСОК АРХИВНыХ ДЕЛ
Архив НЗХТ. Дело № 48.
Архив НЗХТ. Дело № 323.
Архив НЗХТ. Дело № 347.
Архив НЗХТ. Дело № 728/II.
Архив НЗХТ. Дело № 788/I;
Архив НЗХТ. Дело № 1061.
Архив НЗХТ. Дело 1284.
Архив НЗХТ. Дело № 1449/1.7.
Лепер Р.Х. Опись древностей 1908 года // Архив НЗХТ. - Д.101.
Лепер Р.Х. Опись находок из раскопок 1909 г. на месте скотного двора // Архив НЗХТ. - Д. 102.
Пятышева Н.В. Отчет о раскопках в Херсонесе в 1966 году // Архив НЗХТ. - Д. 1220/I.
Стржелецкий С.Ф., Токарева Р. Н. Раскопки юго-восточной части квартала (перемычки) Херсонесского порта //
Архив НЗХТ. - Д. 1160.
Труды Волго-Донской археологической экспедиции. Т. I.
Труды Новгородской археологической экспедиции 1959 МИА 65/2.
Улуханов И.С. 1972 О языке Древней Руси. (Москва).
Успенская А.В. 1967 Нагрудные и поясные привески. Очерки по истории русской деревни X-XIII вв. Труды ГИМ 43.
Федоров-Давыдов Г. 1966 Кочевники Восточной Европы под властью Золотоордынских ханов. (Москва).
Фехнер М.В. 1968 Крестовидные подвески «скандинавского» типа. Славяне и Русь. (Москва).
Фехнер М.В. 1977 Изделия шелкоткацких мастерских Византии в Древней Руси. СА 3.
Халиков А.Х. 1971 Маклашевская всадница. СА 1.
Халиков А.Х. 1973 О столице домонгольской Булгарии. СА 3.
Халиков А.Х., Безухов Е.А. 1960 Материалы по древней истории Поветлужья. (Горький).
Ханенко Б.Н., Ханенко В.Н. 1899 Древности Приднепровья. (Киев). 1.
Ханенко Б.Н., Ханенко В.И. 1902 Древности Приднепровья. (Киев). 5.
Хвощинская Н.В. 1976 Население восточного побережья Чудского озера. КСИА 146.
Шальм В.А. 1968 Крестики с эмалью. Славяне и Русь. (Москва).
Шальм В.А., Фехнер М.В. 1967 Привески-бубенчики. Очерки истории русской деревни X–XIII вв. Труды ГИМ 43.
Шестаков С.П. 1908 Очерки по истории Херсонеса. (Москва). 3.
Якобсон А.Л. 1950 Средневековый Херсонес (XII – XIV вв.). МИА 17.
Якобсон А.Л. 1964 Средневековый Крым. (Москва-Ленинград).
Якобсон А.Л. 1970 Раннесредневековые сельские поселения Юго-Западной Таврики. МИА 168.
Якобсон А.Л. 1985 К истории русско-корсунских связей (XI–XIV вв.). ВВ 14.
Якубовский А.Ю. 1928 Рассказ Ибн-ал Бити о походе малоазийских турок на Судак, половцев и русских в начале
XIII в. ВВ 25.
Янин В.Л. 1956 Денежно-весовые системы русского средневековья. (Москва).
***
Eisner J. 1960 Slovani Mod’jari v archeologii. Slavia Antique 7.
Kobareluh J. 1975 Преглед материjалне культуре jижних славена у раном среднем веке. (Београд).
SUMMARY
l.G. Kolesnikova
the relAtioNs BetWeeN ChersoN-KorsuN’ ANd the triBes
of eAsterN europe iN the pre-moNGol period
1. Geographic situation and historical destiny of
Cherson-Korsun’ determined its role as one of the im-
portant centres of international trade in the Northern
Black Sea Littoral. This was the circumstance that at-
tracted a huge number of migrants to Cherson. In the
medieval period, although the city became especially
polyethnic and multilingual one, Greek still remained
to be its main language.
2. Cherson received migrants not only from
Byzantine regions but partly from Kievan Rus’ and
northern regions of Eastern Europe as well (mainly
from the regions rich in furs and wax); the Slavs were
among these migrants. Wide-scale immigration co-
incided with the period of brisk trading in Eastern
146
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
Europe. The first migration period was from the fifth
to the seventh century, that is the time of exchang-
ing Byzantine and Oriental silver for the riches of the
northern regions. Then was the Arabic period, from
the eighth to the tenth century. Byzantine trade with
Rus’ and Cherson revived in the middle of the ninth
and tenth centuries. The inflow of the Slavic popula-
tion into Cherson determined that maximum military
and diplomatic activity of Rus’ which took place in
the Northern Black Sea Littoral in the tenth century.
And finally, the last period of migration of the Slavs
dates to the twelfth and thirteenth centuries. Especial-
ly numerous were the migrants from Novgorod and
Ryazan’ region. People from devastated by the Tatars
north-western regions of Eastern Europe and Kievan
Rus’ principalities fled to Cherson from the first half of
the thirteenth century. They made their way from the
north-western regions perhaps using the same route
with priest Astafiy of Korsun’ who carried miracle-
working image of Nicholas of Zaraysk in 1225, but in
the opposite direction, having Cherson-Korsun’ that
they knew well as their destination point.
3. Large-scale migration of the strangers to Cher-
son was caused by the interests of the trade and this
city’s demand in craftsmen and labour force. This eco-
nomic policy defined the religious policy. In Christian
Cherson, communities of different tribes with their
own beliefs coexisted freely. There, toleration of reli-
gion was everyday occurrence, similarly to the major-
ity of mediecal cities.
147
Херсонесский сборник. Выпуск 15
Рис. 1
148
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
Рис. 2
149
Херсонесский сборник. Выпуск 15
Рис. 3
150
Колесникова Л.Г. Связи Херсона-Корсуня с племенами Восточной Европы...
Рис. 4
|