Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)

Статья посвящена анализу отражения в эпитафиях античных городов Северного Причерноморья взглядов на посмертную участь человека. Стаття присвячена аналізу відображення в епітафіях античних міст Північного Причорномор’я поглядів на посмертну долю людини. This article analyzes the reflection in the epi...

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Published in:	Херсонесский сборник
Date:	2012
Main Author:	Лейбенсон, Ю.Т.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Кримський філіал Інституту археології НАН України 2012
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/173033
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников) / Ю.Т. Лейбенсон // Херсонесский сборник. — 2012. — Вип. 17. — С. 169-175. — Бібліогр.: 24 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1860240669928325120
author	Лейбенсон, Ю.Т.
author_facet	Лейбенсон, Ю.Т.
citation_txt	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников) / Ю.Т. Лейбенсон // Херсонесский сборник. — 2012. — Вип. 17. — С. 169-175. — Бібліогр.: 24 назв. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Херсонесский сборник
description	Статья посвящена анализу отражения в эпитафиях античных городов Северного Причерноморья взглядов на посмертную участь человека. Стаття присвячена аналізу відображення в епітафіях античних міст Північного Причорномор’я поглядів на посмертну долю людини. This article analyzes the reflection in the epitaphs of ancient cities in the Northern Black Sea Region views in the postmortal fate of man.
first_indexed	2025-12-07T18:29:46Z
format	Article
fulltext	169 Херсонесский сборник. Выпуск 17 Ю. Т. ЛЕЙБЕНСОН ЭВОЛЮЦИЯ ВзГЛЯДОВ НА ПОСМЕРТНУЮ УЧАСТЬ В АНТИЧНЫХ ГОСУДАРСТВАХ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ (по материалам эпиграфических памятников) Из многочисленных «вечных вопросов», кото- рыми человечество будет задаваться независимо от исторической эпохи, вопрос о смерти являет- ся, безусловно, важным. В отличие от многих других проблем философского порядка (как, на- пример, вопрос о первопричине мира), он не мо- жет интересовать только небольшую группу философов и ученых. Вопрос о смерти касается непосредственно каждого человека. Но если че- ловек задает себе этот вопрос независимо от об- щества и эпохи, то ответ все же будет зависеть от культурно-исторического контекста, в частно- сти, от мифологических, религиозных или фило- софских представлений того или иного периода. В отношении к смерти как к феномену, во взгляде на посмертную участь, словом, во всех тех пред- ставлениях, которые принято называть малой эс- хатологией, зачастую отражаются и многие дру- гие представления: о смысле и цели человеческой жизни, об индивидуальной ценности ее, об устрой- стве мира. Отношение к смерти и посмертию, та- ким образом, выступает в качестве квинтэссенции философской и религиозной мысли эпохи. Именно поэтому представляется важным обращение к дан- ному вопросу в ходе изучения духовной жизни античных государств Северного Причерномо- рья. Здесь, прежде всего, интересна взаимосвязь с идеями метрополий и других античных центров, а также отражение представлений о смерти в из- вестных нам памятниках. К проблеме эволюции взглядов на посмерт- ную участь в античности обращались многие исследователи. Прекрасно описаны изменения в общегреческой религии и философии [Зе- линский 1918; Зелинский 1922], освящен ряд вопросов, относящихся непосредственно к Се- верному Причерноморью [Диатроптов 2001; Свенцицкая 2003; Русяева 2005]. Данная же ра- бота имеет целью выяснить, как эта эволюция отражалась в конкретной группе памятников — надгробных эпитафиях, известных во всех крупных центрах Северного Причерноморья; как содержание эпитафий соотносится с дру- гими надгробными памятниками и с античной культурной традицией в целом. Отношение эллинов к смерти и посмертному существованию менялось на протяжении всей античной истории. Известно, что в эпоху архаи- ки посмертие представлялось как существование в сумеречном царстве Аида. Греческая мифоло- гия знает и достаточно подробную топографию царства мертвых, и множество правил, связанных с «правильным» вхождением в Аид (как, напри- мер, традиционный «обол Харона»). В «Одиссее» говорится, что души умерших лишены памяти, и тень Ахиллеса, вызванная Одиссеем, говорит, что лучше быть последним поденщиком на зем- ле, чем властвовать над мертвыми в Аиде [Од. ХII: 488–491]. Подобное отношение к смерти не оставляло человеку надежды на достойное по- смертное существование, зато заставляло его реа- лизовывать себя в краткий период земной жизни, занимаясь, в первую очередь, общественными де- лами. Следует отметить, что в классический пе- риод такое неутешительное отношение к смерти оставалось господствующим, но уже наметились пути иного разрешения проблемы. Пифагор учил, что вечная душа переселяет- ся с небес в бренное тело человека или животного и претерпевает ряд переселений, пока не заслужит права вернуться обратно на небеса, в некое боже- ственное состояние [Жмудь 1990: 37]. Платон также говорил о возможном метемпсихозе, который ожи- дает неочистившиеся души; только душа истинно- го философа может «перейти в род богов» [Платон 1994: 316]. Подобные идеи развивали относительно немногочисленные последователи этих философов, и, хотя их вклад в развитие античной философии трудно переоценить, мысль о приобщении к бо- гам не была широко распространена. В классиче- ский же период появляется тенденция к героизации отдельных умерших. Это выражается в определен- ном типе памятников, которые устанавливались прежде всего на могилах аристократов. Ситуация меняется в эллинистическое время. Кризис полиса, распространение монархической 170 Лейбенсон Ю. Т. Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах... формы правления заставляют общество искать новые формы и идеи, как в политической, так и в культурной, и в психологической сферах. Те- перь, когда общественная жизнь и степень влия- ния на политическую ситуацию рядового гражда- нина античного полиса ограничена или сводится к нулю, вполне естественно, что сфера основных интересов человека перемещается к вопросам частной жизни. Это выражается в самых разных формах, в частности, в повышенном интересе к посмертной участи человека. Теперь религиоз- ное сознание эллина не может смириться с безра- достной перспективой бродить бесплотной тенью в Аиде. И если раньше в Элизиуме или в сонме богов на Островах Блаженных обитали только отдельные лица: полубоги, великие воины или отцы полиса, то в эллинистический период ге- роями, достойными такой загробной жизни, ста- новятся все умершие. Конечно, теперь почитание героизированных умерших не выходит за рамки отдельной семьи, но оно имеет важное значе- ние. Почивший родственник в представлении домочадцев не только удостаивается блаженной участи, но и может оказать влияние на судьбу по- томков. Именно поэтому массовыми становятся такие формы надгробий, как герооны, эдикулы, наиски. Как божество обитает в своем храме, так душа героя — в своей гробнице. Героизация умерших пережила эллинизм. «В римское время слово герой стало практически синонимом слова покойник» [Диатроптов 2001: 6]. Интересна также формула, часто встречающаяся в римских эпита- фиях: «Богам Манам». Так обращались к душам мертвых, от которых живые родственники ждали покровительства в житейских делах [Соломо- ник 1983: 44]. Вместе с тем получают развитие и другие представления, также возникшие в эл- линистический период: например, представление о предопределении, связанное с астрологией (так, длительность человеческой жизни определялась положением светил при его рождении) [Соло- моник 1973: 216]. Подобные взгляды оставались господствующими до конца античности и смени- лись христианским учением о посмертном суще- ствовании души. Эволюцию взглядов на посмертное бытие в Северном Причерноморье отражают различные группы памятников: надгробия, антропоморфные скульптуры, саркофаги, росписи склепов. Нас же будет в первую очередь интересовать содержа- ние эпитафий. Надгробные эпитафии хорошо из- вестны в северопричерноморских полисах, они присутствуют в разное время на значительной территории, а потому могут считаться массовым материалом. Особенность эпитафий не только в том, что они отражают верования, традиции и культурные связи, но и в том, что их содержание зачастую зависит от взглядов и убеждений сочи- нителя. Принимая эту особенность во внимание, заметим, что она не является препятствием для исследования, поскольку убеждения автора эпи- тафии формируются в контексте той или иной культурно-исторической парадигмы. Прежде всего, следует обратиться к эпитафи- ям, происходящим из Ольвии. Расцвет культуры этого полиса приходится на классический пери- од. Ольвия находилась в окружении варварских племен, но, тем не менее, сохраняла тесные связи с греческими центрами. Следовательно, ее над- гробные памятники отражают представления о за- гробной жизни, характерные для античного мира в целом. Что касается ольвийских эпитафий V — начала IV в. до н. э., они в основном лаконичны и содержат либо исключительно имя и отчество усопшего [Надписи Ольвии: 96–97], либо проща- ние с умершим. Исключение — надпись на мра- морной стеле V в. до н. э.: «Памятник доблести, я говорю, что вдали, за отчизну/Жизнь отдавши, лежит сын Мольпагора Леокс» [Папанова 2006: 131]. Исключение это не случайно, так как отра- жает процесс героизации наиболее выдающихся граждан. Рельеф, сохранившийся на стеле, также об этом свидетельствует: на одной стороне памят- ника высечен стоящий юноша с копьем, на дру- гой — фигура, стоящая в профиль в восточной одежде с горитом у левого бедра и со стрелой в руках. В пользу героизации отдельных граждан (прежде всего аристократов) говорят и находки надгробных мраморных скульптур, саркофагов и стел, схематически изображающих храм в мини- атюре (в Ольвии они известны с архаики до рим- ского времени). Тем не менее процесс героизации во всех типах надгробных памятников отражают не надписи, а изобразительные средства. Это справедливо и для эллинизма, с IV в. до н. э. по II в. н. э., когда «в Ольвии процветает апофеоз смерти — героизация умерших». Над- гробные скульптуры и стелы, в которых широко представлен сюжет загробной трапезы, дополня- ются наисками и циппи, которые также связыва- ют с героизацией умерших. Но надписи прямо об этом не говорят, хотя и приобретают иной ха- рактер. Эпитафии становятся лиричнее, отража- ют больший интерес к человеку, нежели надписи предыдущего времени. «О, Эпикрат, Исократа дитя!/Над могилою стела/Памятник это/Хотя рано в могилу тебе» [Папанова 2006: 143]. Как и в большинстве регионов ойкумены, эти тра- 171 Херсонесский сборник. Выпуск 17 диции получают развитие в римское время. Об- ращает на себя внимание надпись, относящаяся ко II в. н. э. Эпитафия посвящена Мойродору и со- хранилась на постаменте для статуи, к сожале- нию, не сохранившейся. Она гласит: «Эта могила, о странник, заключает в себе покойника, дошед- шего до обычного всем предела жизни. Его роди- ной был скифский город Ольвия, а имя у смерт- ных — сложенное из слов судьба и дар. Это был маститый старец, который, уходя в назначенный роком дом Аида, оставил в живых двоих детей. Его, одинаково желанного людям и бессмерт- ным, пошли в жилище благочестивых» [Папанова 2006: 131]. Эта замечательная во многих отноше- ниях надпись важна для нас в первую очередь как отражение представлений о необратимой судьбе, назначенном каждому «пределе жизни» и об осо- бенной посмертной участи достойных людей: несмотря на то, что человек отправляется в «дом Аида», он заслуживает того, чтобы присоединить- ся к благочестивым (С. Э. Андреева дает перевод «блаженным»). Также распространена формула посвящения надгробия «Богам Манам», которую использовали римские солдаты, находившиеся в Ольвии [Папанова 2006: 139]. Это всё традиции, находящие аналогии во многих других регионах античного мира. Абсолютное большинство стихотворных эпита- фий происходит из боспорских городов. Они отли- чаются особенной лиричностью и поэтичностью. В литературе неоднократно отмечался тот факт, что в стихотворных надписях присутствуют раз- нообразные литературные приемы, свойственные лучшим образцам античной поэзии. Вместе с тем боспорские эпитафии отражают и индивидуальный характер их составителей, поэтому служат прекрас- ным источником для изучения духовной и обще- ственной жизни боспорян. Как же в них отражают- ся представления боспорских граждан о смерти? Из эпитафий классического времени извест- ны краткие надписи. Они либо указывают только имя и отчество погребенного, либо содержат еще и дополнительные сведения: происхождение, воз- раст или обстоятельства смерти усопшего («Под этим памятником лежит муж, для многих желан- ный, родом тавр. Имя же его Тихон» [КБН: 114]). В эллинистическое время повсеместной на Бо- споре становится героизация умерших. Об этом свидетельствуют формы саркофагов, курганы, сте- лы с рельефными изображениями сцен прощания, ритуальной трапезы и героизированного всадника [Диатроптов 2001: 59–60]. Надписи же отражают скорбь близких об ушедшем, мотив героизации в них звучит редко. Вместе с тем эпитафии ста- новятся подчеркнуто лиричными, пространными, в них отражается глубокий интерес не только к об- стоятельствам смерти, но и личности умершего. Вопрос о том, что случится с человеком после смерти, непосредственно затрагивается только в некоторых надписях, которые являются уникаль- ными по ряду причин. В одной из них прямо гово- рится, что умерший отправляется в Аид: «Скиф- ская земля, окружив, укрыла Гекатея, дышащего вином, вдали от милой родины. Душу его принял Ахеронт, а тело — могила» [КБН: 117]. Образцом литературного творчества на Боспоре по праву считается эпитафия Феофилы: «Феофила, дочь Гекатея, прощай. Ко мне, Феофиле, дочери Гека- тея, недолговечной деве, сватались юноши. Но их предупредил похитивший меня Аид, узрев во мне Персефону — прекраснее Персефоны. И оплаки- вает вырезанная на могильном камне надпись де- вушку Феофилу, синопеянку, свадебные факелы которой отец ее Гекатей приготовил не для брака, а для Аида. Не брачные узы владеют тобой, дева Феофила, а то место, откуда не бывает возврата: ты уже не невеста Менофила, а соучастница Коры по ложу. А у твоего отца Гекатея осталось одно лишь имя погибшей, образ твой он видит в камне, несбыточные же его надежды нечестивая похоро- нила Мойра. Тебя, Феофилу, на долю которой вы- пала завидная среди людей красота, тебя, десятую музу Хариту, созревшую к браку, образец стыдли- вости, не руками темными обнял Аид, а Плутон лампадой зажег для тебя брачные свечи, приняв тебя в свадебный свой чертог возлюбленной су- пругой. Прекратите, родители, плач, остановите свои стенания: Феофила получила в удел ложе бессмертного» [КБН: 141]. Наряду с традицион- ным для всей Эллады выражением скорби из-за того, что девушка умерла до брака, автор выска- зывает мысль о завидной участи умершей — стать Персефоной и даже лучше Персефоны, то есть, достигнуть бессмертия среди героев и богов [До- ватур 1992: 20]. Эпитафия Феофилы — это, по- жалуй, самое яркое свидетельство героизации умерших в надписях Северного Причерноморья (и не столько в мифологическом, сколько в худо- жественном отношении). Мотив героизации отра- жается и в других надписях. Описывая кончину Менодора, сына Аполлония, выходца из Синопы, погибшего в Боспорской земле, «изрубив много кровавых вражьих доспехов», автор эпитафии желает покойному «жить в священном доме бла- гочестивых», что, безусловно, является хорошей посмертной участью [КБН: 131]. Другая надпись воспроизводит мотив героизации в том смысле, что умершие могут повлиять на судьбу своих род- 172 Лейбенсон Ю. Т. Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах... ных, устанавливавших им памятники и должным образом заботящихся о них (это, по-видимому, и служило одной из причин героизации умер- ших): «Если что-либо значат молитвы родителей из Аида, то получишь ты, Антипатр, такую же благодарность от детей» [КБН: 132]. Нельзя обойти вниманием и эпитафию Ге- катея: «Ты запечатлел славу мудрости не сло- вом, а жизнью, сам познав священные решения. Итак, Гекатей, покоясь во цвете лет, знай, что ты сам скорее избежал круга мучительных стра- даний» [КБН: 121]. Необычность надписи при- влекла исследователей вскоре после ее издания. Ю. Ю. Марти считал, что надпись свидетельству- ет о совершении Гекатеем самоубийства [Панчен- ко 1992: 31]. Можно прийти к выводу, что эпи- тафия представляет взгляды орфиков, согласно которым душа вынуждена следовать по кругу пе- рерождений. И поскольку Гекатей был посвящен- ным в таинства орфиков, он из этого мучительно- го круга вырвался. Тем не менее, Д. В. Панченко сумел доказать неосновательность такого предпо- ложения: «круг страданий» — это не обязательно круг перерождений, уже во времена Аристотеля вошло в поговорку выражение «дела людские на- зывают круговоротом», а формула «сам познав священные решения» указывает на философа- самоучку, а не на посвященного [Панченко 1992: 29]. Таким образом, в Гекатее можно видеть фи- лософа, достигшего истинной мудрости, а для му- дреца смерть кажется освобождением. О том же, что ждет Гекатея после смерти, автор надгробной надписи не говорит. В эпитафиях римского времени наиболее ча- сто отражается мотив беседы умершего с прохо- жим, указание имен тех, кто поставил памятник. О героизации умерших свидетельствует стела, найденная на Тамани: «Тимофей, сын Дасея, прощай. Тимофей, праведный муж своей отчиз- ны, сын Дасея, ты умер, завершив три десятка лет. О несчастный, я скорблю над тобой у твоей многооплаканной могилы; теперь, скончавшись, да пребываешь ты вместе с героями» [КБН: 1057]. Специфическими для всего Северного При- черноморья являются памятники Херсонеса. Этот полис был основан позднее Ольвии и круп- ных городов Боспора, кроме того, он является единственным дорийским полисом в данном регионе. Колонисты с самого начала взаимодей- ствовали с окружающими варварами совершенно иначе, чем жители соседних греческих центров. Все эти факторы накладывали определенный отпечаток на традиции Херсонеса, в том чис- ле и погребальные. В то время, когда на Боспо- ре и в Ольвии обычным становится изображать на надгробиях героизированного умершего и сви- детельствовать в эпитафии о глубокой скорби его родных, в Херсонесе распространяется несколь- ко типов надгробных стел, на которых нельзя встретить подобных мотивов. Эллинистические памятники Херсонеса содержат скупые надписи, указывающие только имя и отчество погребенно- го, и изображения, на которых перед нами пред- стает не образ почившего, а его половозрастные атрибуты: на женском надгробии рельефно или только красками изображались тэния и алабастр; на памятнике, поставленном человеку, погибше- му в юности, — стригиль и арибалл; стела, воз- двигнутая зрелому мужчине, украшалась изобра- жением меча и портупеи; если погребенный умер в преклонных годах — сучковатого посоха. Герой не взирает на нас со своего надгробия и не жалу- ется на безвременную кончину в стихах эпита- фии. При этом остальные черты погребального обряда указывают на героизацию умерших: это и оформление стел в виде миниатюрных копий храма, и распространение саркофагов, наисков, антропоморфных надгробий. Но портрет самого человека на его надгробии в IV — III вв. до н. э. не представляется херсонесским мастерам необ- ходимым. Видимо, более важными являлись его общественные функции — материнство, защита родины (или подготовка к ней, или неспособность быть воином в силу возраста). Эта функция и ука- зывалась на памятнике. Скорее всего, такая яркая черта херсонесских надгробий связана с дорий- ским характером полиса. В условиях постоянной военной угрозы личность гражданина в глазах со- временников, вероятно, была менее значима, чем его социальная роль. Такое предположение под- тверждается сведениями об отношениях херсоне- ситов со скифами, бывшими постоянными вра- гами полиса [Стржелецкий 1969: 9–15]. И если учесть, что херсонесские памятники, с одной стороны, свидетельствуют о героизации умер- ших, а с другой стороны, не содержат указаний на индивидуальные черты умершего, то можно предположить, что внутри семьи складывалась традиция почитания героизированных родствен- ников, но, поскольку памятник ставился над за- хоронением и для всеобщего обозрения, на нем изображались только атрибуты умершего и писа- лось только его имя. Если семья потеряла близко- го человека, то полис потерял в первую очередь воина, мать будущих воинов, мудрого старца. Эту догадку подтверждает и тот факт, что един- ственным исключением для херсонесских над- гробий эллинистического времени является над- 173 Херсонесский сборник. Выпуск 17 пись на стеле иностранца: «Сыну воздвиг своему, усопшему Лесханориду/Эту гробницу отец, врач с Тенедоса Эвклес». Изображение на стеле так- же нетипичное — представлена сцена прощания отца и сына [Картер 2006: 59]. О том, какая судьба ждет человека за порогом смерти, ни в одном слу- чае не сказано. Можно только предположительно говорить о том, что, устанавливая богатые памят- ники, напоминающие храмы, херсонеситы надея- лись на то, что почившие удостоятся пребывания вместе с богами и героями. Так же, как и обычай заменять портрет умер- шего изображением его атрибутов, традиция ла- коничных надписей на погребениях бытовала только до римского времени. Позднее херсонес- ские стелы украшают стихотворные эпитафии, не менее эмоциональные, чем боспорские. На- пример, широко известная эпитафия на стеле Ксанфа, датируемая первыми веками н. э.: «Ксанф, сын Лагорина, прощай! Странник, скрываю собою я Ксанфа, который Был утешеньем отца, Родины юной красой, Сведущим в таинстве Муз, безупречным средь сонма сограждан, Чтимый средь юношей всех, светлой звездой красоты. В битве за родину был он завистливым сгублен Ареем, Сирым родителям слез горький оставивши дар. О, если больше Плутону, чем вам достаются на ра- дость Дети, зачем вы в родах мучитесь, жены, тогда?» [Соломоник 1996: 26] В херсонесских эпитафиях римского вре- мени обращают на себя внимание следующие черты: мотив разговора умершего с прохожим, жалоба на несвоевременность и трагические обстоятельства смерти, распространяющаяся римская формула «Богам Манам». Все это пред- ставляет совершенно разное отношение к смер- ти и посмертию: от молчания о загробном мире до уверенности в том, что духи умерших могут помогать или вредить живым. Э. И. Соломоник отметила, что некоторые надгробия римского времени свидетельствуют об увлечении херсоне- ситов астрологией, в частности, учением о том, что звезды определяют срок жизни, а душа чело- века после смерти обитает на Луне и других све- тилах. На распространение подобных взглядов указывает выражение «исполнив срок жизни», встречающееся в некоторых надписях, а также изображение трех звезд на надгробии Парфенок- ла [Соломоник 1973: 91]. Таким образом, эпитафии отражали измене- ние взглядов на посмертную участь в античном обществе, в том числе и в городах Северного Причерноморья. Наиболее важным изменением стала героизация умерших, существовавшая с эл- линистического времени вплоть до широкого рас- пространения христианства в IV–V вв. Именно героизация умерших способствовала иному вос- приятию посмертия, предполагая для души умер- шего достойную и даже желанную участь. ЛИТЕРАТУРА Гайдукевич В. Ф. Боспорское царство. — М.-Л., 1949. Гомер. Одиссея. — М., 1984. Даниленко В. Н. Надгробные стелы // СХМ IV. — Севастополь, 1969: 29–44. Диатроптов П. Д. Культ героев в античном Северном Причерноморье. — М., 2001. Доватур А. И. Проводы Феофилы (CIRB 130) // Этюды по античной истории и культуре Северного Причерно- морья. — СПб., 1992: 11–27. Жмудь Л. Я. Пифагор и его школа. — Л., 1990. Зелинский Ф. Ф. Древнегреческая религия. — Пг., 1918. Зелинский Ф. Ф. Религия эллинизма. — Пг., 1922. Картер Дж. Надгробия Херсонеса: Исследования и консервация. — Севастополь, 2006. Колесникова Л. Г. Значение и место антропоморфных надгробий в некрополе Херсонеса // СА № 2. — 1977: 87–99. Корпус боспорских надписей. — М.-Л., 1965. Мордовцева Т. В. Идея смерти в культурфилософской ретроспективе. — Таганрог, 2001. Надписи Ольвии. — Л., 1968. Панченко Д. В. Эпитафия Гекатея (CIRB 121): Конфессия, философский топос или выбор пути? // Этюды по ан- тичной истории и культуре Северного Причерноморья. — СПб., 1992: 28–42. Папанова В. А. Урочище Сто могил — некрополь Ольвии Понтийской. — К., 2006. Платон. Собрание сочинений. — М., 1994. — Т. 3. Русяева А. С. Религия понтийских эллинов в античную эпоху. — Киев, 2005. Русяева А. С. Орфизм и культ Диониса в Ольвии // ВДИ № 1. — 1978: 87–104. Свенцицкая И. С. «Памяти ради»: Эволюция отношения греков к смерти и погребальным обрядам в эллинистическо-римское время // ВДИ № 4. — 2003: 101–110. 174 Лейбенсон Ю. Т. Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах... Соломоник Э. И. Латинские надписи Херсонеса Таврического. — М., 1983. Соломоник Э. И. Новые эпиграфические памятники Херсонеса. — К., 1973. Соломоник Э. И. «Ксанф, сын Лагорина, прощай!»: Поэзия античного Крыма // Крымский альбом: Историко- краеведческий и литературно-художественный альманах. Вып. 1. — Феодосия-Коктебель, 1996: 25–31. Стржелецкий С. Ф. XVII башня оборонительных стен Херсонеса (башня Зенона) // СХМ IV. — Севастополь, 1969: 7–29. Херсонес Таврический в середине I в. до н. э. — VI в. н. э.: Очерки истории и культуры. — Харьков, 2004. Ю. Т. Лейбенсон ЭВОЛЮЦИЯ ВзГЛЯДОВ НА ПОСМЕРТНУЮ УЧАСТЬ В АНТИЧНЫХ ГОСУДАРСТВАХ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ (по материалам эпиграфических памятников) РЕзЮМЕ Статья посвящена анализу отражения в эпи- тафиях античных городов Северного Причерно- морья взглядов на посмертную участь человека. Известно, что восприятие загробного существо- вания постепенно менялось: от пессимистиче- ского взгляда в архаический и частично классиче- ский периоды до обычаев, связанных с массовой героизацией умерших в эллинистическое время. В Северном Причерноморье все эти общегрече- ские процессы находят отражение в разных типах памятников, в том числе в эпитафиях. Эпитафии свидетельствуют не только о полисных традици- ях, но и об индивидуальных взглядах авторов, по- этому они должны рассматриваться в комплексе с другими чертами погребальной традиции. Ин- тересным представляется отличие эпитафий Хер- сонеса от эпитафий Ольвии и городов Боспора и распространение разнообразных учений о по- смертном существовании души в римское время, также отраженных в надгробных надписях. Ю. Т. Лейбенсон ЕВОЛЮЦіЯ ПОГЛЯДіВ НА ПОСМЕРТНУ ДОЛЮ В АНТИЧНИХ ДЕРЖАВАХ ПіВНіЧНОГО ПРИЧОРНОМОР’Я (за матеріалами епіграфічних пам’яток) РЕзЮМЕ Стаття присвячена аналізу відображення в епітафіях античних міст Північного Причорномор’я поглядів на посмертну долю лю- дини. Відомо, що сприйняття загробного існування поступово змінювалося: від песимістичного по- гляду в архаїчний і частково класичний періоди до звичаїв, пов’язаних з масовою героїзацією по- мерлих в еллінізмі. У Північному Причорномор’ї всі ці загальногрецькі процеси знаходять відображення в різних типах пам’яток, в тому числі, епітафіях. Епітафії свідчать не тільки про полісні традиції, але і про індивідуальні погляди авторів, тому повинні розглядатися в комплексі з іншими рисами похоронної традиції. Цікавим видається відмінність епітафій Херсонеса від епітафій Ольвії та міст Боспору та поширення різноманітних вчень про посмертне існування душі в римський час, які також відображені в над- гробних написах. 175 Херсонесский сборник. Выпуск 17 This article analyzes the reflection in the epi- taphs of ancient cities in the Northern Black Sea Re- gion views in the postmortal fate of man. It is known that the perception of existence beyond the grave gradually changed from a pessimistic view of the ar- chaic and classical periods to the customs associated with the glorification of mass deaths in Hellenistic times. In the northern Black Sea region, all these common processes are reflected in different types of sources, including epitaphs. Epitaphs testify not only about the state traditions, but also about the in- dividual views of the authors, therefore, should be considered in conjunction with other features of the burial tradition. Of interest is the difference between epitaphs from the Chersonesus and Olbia cities of the Bosporus and the dissemination of a variety of exer- cises on post-mortem existence of the soul in Roman times, as reflected in the tombstone inscriptions. J. leybenson ThE EvOluTION OF vIEwS ON ThE pOSTmOrTAl FATE IN ThE ANCIENT STATES OF ThE NOrThErN BlACK SEA rEgION (based on the epigraphic sourсes) SummAry
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-173033
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	XXXX-0129
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T18:29:46Z
publishDate	2012
publisher	Кримський філіал Інституту археології НАН України
record_format	dspace
spelling	Лейбенсон, Ю.Т. 2020-11-18T19:51:34Z 2020-11-18T19:51:34Z 2012 Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников) / Ю.Т. Лейбенсон // Херсонесский сборник. — 2012. — Вип. 17. — С. 169-175. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. XXXX-0129 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/173033 Статья посвящена анализу отражения в эпитафиях античных городов Северного Причерноморья взглядов на посмертную участь человека. Стаття присвячена аналізу відображення в епітафіях античних міст Північного Причорномор’я поглядів на посмертну долю людини. This article analyzes the reflection in the epitaphs of ancient cities in the Northern Black Sea Region views in the postmortal fate of man. ru Кримський філіал Інституту археології НАН України Херсонесский сборник Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников) Еволюція поглядів на посмертну долю в античних державах Північного Причорномор ’я (за матеріалами епіграфічних пам’яток) The evolution of Views on the Postmortal Fate in the Ancient States of the Northern Black Sea Region (Based on the Epigraphic Sourсes) Article published earlier
spellingShingle	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников) Лейбенсон, Ю.Т.
title	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)
title_alt	Еволюція поглядів на посмертну долю в античних державах Північного Причорномор ’я (за матеріалами епіграфічних пам’яток) The evolution of Views on the Postmortal Fate in the Ancient States of the Northern Black Sea Region (Based on the Epigraphic Sourсes)
title_full	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)
title_fullStr	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)
title_full_unstemmed	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)
title_short	Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)
title_sort	эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах северного причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/173033
work_keys_str_mv	AT leibensonût évolûciâvzglâdovnaposmertnuûučastʹvantičnyhgosudarstvahsevernogopričernomorʹâpomaterialamépigrafičeskihpamâtnikov AT leibensonût evolûcíâpoglâdívnaposmertnudolûvantičnihderžavahpívníčnogopričornomorâzamateríalamiepígrafíčnihpamâtok AT leibensonût theevolutionofviewsonthepostmortalfateintheancientstatesofthenorthernblacksearegionbasedontheepigraphicsourses

Эволюция взглядов на посмертную участь в античных государствах Северного Причерноморья (по материалам эпиграфических памятников)

Institution

Similar Items