Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность
Saved in:
| Date: | 2009 |
|---|---|
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут літератури імені Т.Г. Шевченка НАН України
2009
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/17734 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность / В. Силантьева // Біблія і культура: Зб. наук. ст. — Чернівці: Рута, 2009. — Вип. 11. — С. 107-111. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860119358476386304 |
|---|---|
| author | Силантьева, В. |
| author_facet | Силантьева, В. |
| citation_txt | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность / В. Силантьева // Біблія і культура: Зб. наук. ст. — Чернівці: Рута, 2009. — Вип. 11. — С. 107-111. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| first_indexed | 2025-12-07T17:38:09Z |
| format | Article |
| fulltext |
“Біблія і культура”, 2009, № 11 107
Валентина Силантьева (Одесса)
ЛОГИКА ХАОСА И ПОРЯДКА: ОПЫТ ПРОШЛОГО И СОВРЕМЕННОСТЬ
Актуальность. Нестабильность как лицо современности в вариантах человеческого бытия и
художественного творчества порождает массу вопросов, связанных с осмыслением момента и
поэтикой новых художественных форм. Ни мыслительный акт человека, ни его поведение, ни
творчество не укладываются в систему традиционных норм, представлений и понятий. Это порождает
отчаяние, недоумение и отрицание самой возможности обнаружить в хаосе зачатки хотя бы относи-
тельной стабильности. Между тем, проблемой кризиса, хаоса и самоорганизации материи; проблемой
переориентирования и формирования «нового порядка из хаоса» занимаются современные синерге-
тики. И.Р.Пригожин и его последователи достигли многого: нетрадиционно-постклассическое
теоретизирование в области диссипативных систем дает (и уже дало) свои результаты – рассмо-
трены и обобщены процессы нелинейной динамики, развертывается система представлений о
нелинейности течения времени в процессах эволюции и коэволюции, о нелинейной природе связей
между прошлым, настоящим и будущим [см.: 1,3,5,6,7,8]. В данной работе обобщены наиболее
показательные аспекты мышления человека в ситуации нестабильного времени. Материал,
почерпнутый из области философской синергетики, существенно дополнен за счет наблюдений и
обобщений Вяч. Иванова и С.Н.Булгакова [2,4], писавших о «сломе сознания» своих современ-
ников, живших в период дегуманизации и дестабилизации I трети XX века.
Обобщения, объясняющие природу хаоса. «Хаос изначален. Таковы уж вещи по природе,
что их поведение пронизано случайностями, спонтанно, в значительной мере непредсказуемо,
хаотично [7, 147]. Даже в мифологии хаос похож на бездну и разверзнутую пропасть, «изна-
чальную темноту, глубинную нерасчлененность и недифференцированность» [7, 148]. Но синерге-
тика дополняет давно сказанное следующими наблюдениями:
«… хаос многолик. Он может выступать не только как нечто разрушающее, угрожающее,
связанное болезнью, преступлением, стихийным бедствием, но и как нечто конструктивное для
жизни и творчества. Эту амбивалентную – созидательную и разрушительную – природу хаоса
раскрывает, в частности, А.Ф.Лосев…» [7, 148]. Дополнительным утешением может служить и
следующее высказывание: хаос – это «виртуальный мир, мир кишащих потенций, бездна потаен-
ных возможностей мира» [7, 148]. Уяснив данное положение вещей, перейдем к следующему витку
познания диссипирующих систем.
Хаос всегда соседствует с порядком, поэтому синергетика занимается хаосом и порядком,
возникающим в результате самоорганизации материи. Ее интересует:
1. Созидающая роль хаоса.
2. Выпадение в хаос как способ выхода из тупика.
3. Организующая случайность, способная творить чудеса (например, фракталы).
4. Хаос как начало установки новых связей.
5. Хаос как способ прерывания контроля и перехода к самоуправлению сложной
системы [7, 152-153].
Уже эти, перечисленные проблемы, дают возможность понять, что постклассики, а в
данном случае синергетики, видят в хаосе изначальные потенции порядка и преобразовательной
энергии. Если же мы говорим о творческом акте, то переход от порядка к хаосу, от симметрии к
асимметрии и обратно как способ рождения новой красоты, безусловно, всегда имеет место в тот
момент, когда начинается переориентирование и выработка нового эстетического кода.
Человек в ситуации нестабильности. Он, в первую очередь, подвержен турбулент-
ности космических вихрей. Если же мы решаемся говорить о человеческих отношениях в
ситуации криза и переходности, то, пишет В.Г.Буданов, их можно назвать крайне «нелинейными»,
то есть неоднозначными и, в общем, «пульсирующими». Эту закономерность объясняют психо-
логи: в моменты прогрессирующего кризиса и обозначившего себя хаоса, говорят они, обостряются
«границы чувств» (эмоций и страстей), вблизи которых поведение человека становится «неадекват-
ным». Неожиданными и непрогнозируемыми, не подпитанными привычной логикой, выглядят в
“Біблія і культура”, 2009, № 11 108
такие времена и решения, принимаемые человеком, большую роль в жизненных перипетиях играет
случайность [1, 49-57]. Главной фигурой периодов нестабильности и перехода из одной системы
мировидения в иную становится «человек растерянный».
Таким персонажем (и в жизни, и в искусстве) управляют «следы памяти». Они объясняют
попытку человека периода нестабильности опереться на прошлое. Это прошлое «самовсплы-
вает» и «самопроявляется». Что это значит? Это означает циклическое возращение на структуру-
аттрактор (то есть стягивание в одной точке и в одно целое случайных объектов) – того, что уже
было, но в странном для сегодня варианте сочленения. В общем, очень часто в нашей современной
жизни «непроявленное» (или, как говорят психологи, «тонкое», следы прежних процессов) «вновь
становится проявленным, осязаемым и видимым, глубоко скрытое выходит на поверхность…». Но
все дело в том, что прошлое начинает резонировать с сегодняшним днем, а долгорезонирующий
объект всегда чреват раздражением и взрывом [6, 144]. Конечно же, человек, поддерживающий в
себе резонансные вибрации, ощущает себя «не у дел» и, пытаясь выправить ситуацию, бросается в
иную крайность – извечному ценностному ряду он предпочитает сиюминутную правду.
Большую роль в поведенческом и эстетическом коде начинает играть подсознание. Многим
кажется, говорят психологи, что «ушедшие в подсознание (то есть в другой, медленный темпомир)
инстинкты, автоматизмы, огромные блоки чувственной и понятийной информации, никак не влияют
на сознательную жизнь человека…». Но это не так, «колебания, ставшие сутью жизни, искривляют и
эти представления» [6, 141]. Можно сказать, что коррекция давно увиденного, исходя из опыта
сегодняшнего дня, происходит все по тому же принципу «самовсплывания структур памяти» [6, 140-
144]. Тогда и заявляет о себе «смежное» сосуществование структур, которые «как бы живут в разных
темпомирах» [6, 140]. Да, они сосуществуют, но… «не чувствуя» друг друга» [6, 140]. И если даже
человек попадает в ситуацию, когда он вынужден «накладывать» давно ушедшее на сиюминутное, то
констатация факта – «темпомиры разные»в этом случае все равно неизбежна [6, 140].
Мировидение и мироощущение человека в мире, утратившем линейные ориентиры. Попав в
нелинейные отношения с миром, человек оказывается в цепи бесконечной циклической причинности.
В книге Е.Н.Князевой и С.П.Курдюмова «Синергетика: Нелинейность времени и ландшафты коэво-
люции» (2007) относительно данной проблемы сделаны следующие выводы.
1. «Человек как микрокосм представляет собой синтез предыдущих стадий развития»,
поэтому в ситуации хаоса ему свойственно активизировать данные «памяти разной глубины» –
и, конечно же, хранящей не только положительный опыт [7, 177, 178].
2. «… человек в своих процессах восприятия и мышления сейчас не столько отражает
окружающий мир, сколько творит, конструирует его». А поскольку, как говорил Франциско
Варела, «не только познающий разум познает мир, но и процесс познания формирует разум»,
то в ситуации хаоса человек несет в себе хаос идей и его поступки малопрогнозируемы [7, 179].
3. «Человек в цепи циклической причинности» утрачивает чувство единственного темпо-
мира. «Моменты обострения» колебательного контура ведут его к выделению практически всей
энергии и «по мере приближения к моменту обострения макисимумы интенсивности сближаются…
и определяющими для сложной структуры становятся процессы, протекающие в ее центре». Таким
образом, «накопление энергии», чреватой взрывом или серией непрогнозируемых поступков, – это
повседневная реальность тех, кто оказался в ситуации длящейся нестабильности [7, 185].
Какая главная задача, встающая перед человеком в подобные моменты рубежа-ломки-
переориентации? Во-первых, говорят синергетики, – сохранение в себе личностного потенциала.
Возможно ли это в ауре осмеянных и пошатнувшихся идеалов? Да, отвечают синергетики, но следует
помнить: сохранение себя как личности зависит от умения «раствориться в ситуации» и «дисси-
пировать» вместе с миром. В такие моменты особенно важным оказывается акт творчества – он может
выглядеть актом выживания, личностного преображения, самовоспитания и обретения себя нового.
Поведенческий комплекс. В это время первенствующее значение приобретает момент
личностной самоорганизации. Человек должен понять: чтобы было новое – старое должно уме-
реть. В хаосе и только в нем рождается ощущение, что будущее открыто и неопределенно [7,
226]. Неустойчивый мир приводит к непрогнозируемому типу поведения и, в общем, человеку
дается зигзагообразный вектор движения. Дело осложняется еще и тем, что он (человек)
включается не в линейное, осязаемое пространство-время, а в его извечный, космогонический
“Біблія і культура”, 2009, № 11 109
вариант, упорядочить который он не в силах [7, 35]. Живя в подобном круговороте, он вдруг
осознает, что вчера-сегодня-завтра находятся в одном узле, в одном кулаке и его бифуркационность
(то есть постоянно ветвящееся состояние) похоже на развивающуюся крону деревьев. Вот тогда,
как и на сломе нами уже подзабытых веков и цивилизаций, особую актуальность приобретают уже
известные нам высказывания:
«От будущего веет незаметно ветер» (Ф.Ницше).
«Момент «теперь» удерживает в себе все предыдущие и все последующие ступени
развития» (Эдмунд Гуссерль).
«Время имеет свою плотность» (Г.Башляр).
«Ритм накладывает покрывало на реальность» (Ф.Ницше) [7, 21].
Если же задаешься вопросом о перспективах подобных позиций, то, в общем, можно
удовлетвориться ответом И.Р.Пригожина: «Всякое сложное образование определяется множеством
времен, разветвляющихся одни над другими, согласно их тонким и множественным сцеплениям»
[7, 22]. А можно, как советует его сподвижница и ученица Е.Н.Князева, – метафорой Хосе Луиса
Борхеса «Сад расходящихся (ветвящихся) тропок». «Сад расходящихся тропок» есть грандиозная
шарада, притча, ключ к которой – время», – пишет она. И продолжает: «Это, действительно, красивый
образ времени, так как он напоминает древо времени, в котором местами ветви не только расходятся,
множатся, но и срастаются, сходятся» [7, 22]. Чем интересно это время? Философ Князева отвечает:
«Вечное – это будущее, которое возвращается как прошлое в мир, который блещет новизной» [7, 23].
Удивительно, но все-таки это факт: данные выводы синергетиков совпадают с обобщениями
абсолютного большинства космистов (так их называют философы и в частности, Е.Н.Князева),
которые писали о «сломе эпох», о концепции человека, рожденного хроно-коловращением и концепте
вечного времени, довлеющим в такие периоды над человечеством. Космистами конца XIX – начала XX
вв. называются Вл. Соловьев, Циолковский, Бердяев, Булгаков, Федоров, Флоренский, Вяч. Иванов.
Обратимся к работе «О кризисе гуманизма. К морфологии современной культуры и
психологии современности» (1917-1919) Вяч. Иванова – поэта, философа и критика. Он
писал о космогонических сдвигах истории, связанных с революционными событиями в России.
Общая характеристика момента излома характеризуется здесь следующим образом: «Наше
стремительное время похоже на реку, свергающуюся бурными порогами, над которыми, как дым
над костром, стоит зыбучая водяная пыль, обернувшаяся для глаза облаком…» [4, 103].
В подобной ситуации, говорит Вяч. Иванов мир познает человек, утративший веру и чувство
стабильности: «Еще никогда, быть может, не сочеталось в человеке столько готовности на
отречение от всего и (…) столько душевной усталости, недоверчивости, равнодушия; никогда не
был человек, казалось бы, столь расплавлен и текуч – и никогда не был он одновременно столь
замкнут и замурован в своей самости, столь сердцем хладен, как ныне…» [4, 103].
Так рождается понятие «кризис явления», довлеющее над умами и пролонгирующее
отчаяние. Все подвергается сомнению и момент «относительности» становится философской
доктриной: «Человек еще не забыл того прежнего явления, а между тем не находит его более перед
собой и смущается, не узнавая недавнего мира (…). По-новому ощущаются… пространство и
время – и недаром адепты не одной философии, но и физико-математических наук заговорили об
«относительности» пространства и времени» [4, 103].
Синергетика любит «коловращение» и часто оперирует этим понятием, Вяч. Иванов
предпочел представить формулой времени «вихри». Этим словом он назвал один из разделов
цитируемой работы и сказал о невероятных трудностях ориентирования в подобном времени-
пространстве: «Трудно в наши дни человеку сохранить внутреннюю самостоятельность; трудно
ему, если в самом деле жива душа его, – независимо выбирать пути жизненного действия, согласно
велениям своей совести…». Здесь же встречаем очередной афоризм космиста, способный
объяснить наше современное состояние: «Человечество линяет, как змея, сбрасывая старую шкуру,
и потому болеет» [4, 104].
Обозначив признаки кризиса, которые повергают в уныние тезисом «гуманизм умирает»,
критик задается вопросом, но в чем же все-таки эволюционный смысл исторических и, естественно,
«вселенских» катаклизмов? Его вывод колоссален: возможностью очищения, через которое в подоб-
ные трудные времена проходят как обыкновенные («маленькие») люди, так и лучшие представители
“Біблія і культура”, 2009, № 11 110
нации. Особую роль, говорит Вяч. Иванов, в такие моменты играет творчество: «Тут намечается
будущее тех очищений, религиозный смысл которых заключается в приятии индивидуальной воли и
вины целым человечеством, понятым как живое вселенски-личное единство…» [4, 113].
Таким образом, главными итогом кризиса-хаоса-переориентирования в работе Вяч.
Иванова названы даже не отрицание прошлого, не кризис идейности, не ощущение краха, не
трагедия хаоса (хотя они и очевидны), а возможность преобразования и очищения, подспудное
формирование чувства вселенского единства, возникающего от ужаса происходящего.
Кризисные, но закономерные в истории вселенского миропорядка явления, порождающие
неверие и отчаяние, находят свое истолкование и в работе С.Н.Булгакова «Свет невечерний»
(1917). Этот выдающийся ученый и философ-богослов, искусствовед и литературный критик свои
наблюдения над революционным временем соотносит с религиозным пониманием катаклизмов,
хаоса. Но его выводы, как уже не раз отмечалось в научной литературе, соотносимы не столько с
религиозной трактовкой бытия, сколько с диалектикой вселенского миропорядка.
В главе «Человеческая история» названной нами работы центральной оказывается мысль о
том, что человеку, ставшему свидетелем «ломки времени», во что бы то ни стало следует пере-
осмыслить себя как во вселенском, так и в историческом времени и пространстве, дарованном ему.
В пору, говорит С.Н.Булгаков, когда «сгущается космическая тьма» [2, 333], объективное
время начинает конфликтно осознавать себя в контексте вселенского времени. Сиюминутное
время «предполагает начало и конец» [2, 302], а вот «трансцендентальное время неизбежно
мыслится как потенциальная бесконечность, не знающая ни начала, ни конца» [2, 302]. Именно об
этом нужно помнить «человеку усомнившемуся», он может, говорить философ, откорректировать
свое общественное сознание и обратиться к Вечности, дарующей «потенциальную бесконечность»,
а также чувство извечно существующего порядка. Вот в этом случае искусство начинает демонстри-
ровать принципиально новые качества, но обязательно сориентированные на гуманистические тради-
ции человеческого бытия. Вот тогда у больших талантов, говорит С.Н.Булгаков, и «возгорается тоска
по красоте, назревает мировая молитва о Преображении» [2, 333].
Размышляя об искусстве своего времени, осознавая педалированное эстетство модернистов, их
ориентированность на право Теурга, критик подчеркивает, что и Теург хорош только в том случае,
если софийность, свойственная национальному духу, не будет утрачена им. Следуют обобщения:
«Для искусства особенно важна духовная трезвость и самопознание» [2, 333 – 334]; «Не виртуоз-
ность художественной техники, не эстетическая магия, но сама Красота является преображающей,
софиургийной силой» [2, 334]. Какой же видит С.Н.Булгаков судьбу элитарного искусства и
талантливого автора в колеблющемся и неустойчивом мире? Он говорит о смирении и почти о том
же, о чем пишут современные синергетики: «Оно (искусство – В.С.) в терпении и с надеждой должно
нести крест неутомности в своем алкании и ждать своего часа» [2, 334]. Вот эта, пусть горестная, но
уверенность в том, что бытие определяется словом «Вечность» и что сиюминутная поспешность в
создании новых, эпатирующих человека своей «неуемностью» форм приводит только к само-
разрушению, делает работу С.Н.Булгакова книгой в чем-то заповедной и универсальной.
Выводы. В них хочется сказать о следующем. Конечно, хаос разрушителен. Нестабильность
– коловращение – диссипативность рождает вихревые потоки. Они лишают человека линейной
перспективы и затрудняют ориентирование во времени и пространстве. В такие периоды
формируется только сиюминутный, спонтанный, но самоорганизующийся «порядок из хаоса».
Конечно, хаос не располагает к созиданию, но подталкивает к эксперименту. Он предельно
обостряет отрицание, но, тем не менее, не лишает человека права на новый виток познания мира,
пребывающего в состоянии своего первичного обновления.
Нестабильное время определяет собой «человек растерянный». Отсутствие однозначной
правды и «недоконченные идеи» становятся его судьбой. Тип его поведения с позиций прошлого
представления об этике отношений непоследователен; он определяется лихорадочным поиском
своего места в меняющемся мире и подчиняется пока что неатрибутированному ценностному ряду.
Если он хочет выжить, то ему следует не противостоять хаосу, а диссипировать вместе с ним.
Особенно драматическими оказываются судьбы личностей, так как «следы памяти», связан-
ные с положительным опытом прошлого, довлеют над их сознанием. Но сохранение личностного
начала все же возможно – интеллект и совесть нужны в любом обществе. Нестабильное время,
“Біблія і культура”, 2009, № 11 111
оказывается, просто требует корректировки порыва и жажды самореализации – оно ориентирует
человека на смирение и способность обрести себя в «тихом подвиге».
Литература
1. Буданов В.Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. Изд-е 2-е,
испр. − М.: Изд. ЛКИ, 2008. − С.49-57.
2. Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. – М.: Республика, 1994. – 415 с. – (Мысли-
тели ХХ века).
3. Дмитриева М.С. Синергетика в науке и наука языком синергетики: [Сб.]. – Одесса: Астропринт,
2005. – 184 с.
4. Иванов Вячеслав. Родное и вселенское./Сост., вступ. Ст. и прим. В.М.Толмачева. – М.: Республика,
1994. – 428 с. – (Мыслители ХХ века).
5. Климонтович Ю.Л. Турбулентное движение и структура хаоса. Новый подход к статистической теории
открытых систем./Предисл. М.М. Малинецкого. Изд.2. – М.: КомКнига, 2007. – 328 с.
6. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. Режимы с обострением, самоорганизация,
темпомиры. – СПб.: Алтейя, 2002. – 414 с.
7. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика. Нелинейность времени и ландшафты коэволюции. – М.:
КомКнига, 2007. – 272 с.
8. Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве. – М.: Прогресс-Традиция,
2002. – 496 с.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-17734 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0049 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:38:09Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут літератури імені Т.Г. Шевченка НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Силантьева, В. 2011-03-06T18:24:22Z 2011-03-06T18:24:22Z 2009 Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность / В. Силантьева // Біблія і культура: Зб. наук. ст. — Чернівці: Рута, 2009. — Вип. 11. — С. 107-111. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. XXXX-0049 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/17734 ru Інститут літератури імені Т.Г. Шевченка НАН України Порівняльне літературознавство. Теорія літератури Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность Article published earlier |
| spellingShingle | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность Силантьева, В. Порівняльне літературознавство. Теорія літератури |
| title | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность |
| title_full | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность |
| title_fullStr | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность |
| title_full_unstemmed | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность |
| title_short | Логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность |
| title_sort | логика хаоса и порядка: опыт пришлого и современность |
| topic | Порівняльне літературознавство. Теорія літератури |
| topic_facet | Порівняльне літературознавство. Теорія літератури |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/17734 |
| work_keys_str_mv | AT silantʹevav logikahaosaiporâdkaopytprišlogoisovremennostʹ |