Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа)
Saved in:
| Date: | 2009 |
|---|---|
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут літератури імені Т.Г. Шевченка НАН України
2009
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/17747 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) / Б. Шалагинов // Біблія і культура: Зб. наук. ст. — Чернівці: Рута, 2009. — Вип. 11. — С. 199-202. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860249198899757056 |
|---|---|
| author | Шалагинов, Б. |
| author_facet | Шалагинов, Б. |
| citation_txt | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) / Б. Шалагинов // Біблія і культура: Зб. наук. ст. — Чернівці: Рута, 2009. — Вип. 11. — С. 199-202. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| first_indexed | 2025-12-07T18:40:48Z |
| format | Article |
| fulltext |
“Біблія і культура”, 2009, № 11 199
РОСІЙСЬКА ЛІТЕРАТУРА
(ТРАДИЦІЇ ТА НОВАТОРСТВО)
Борис Шалагинов (Киев)
ПОЭТИЧЕСКИЙ ЦИКЛ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ "ХВАЛА АФРОДИТЕ"
(ОПЫТ СТРУКТУРАЛЬНОГО АНАЛИЗА)
Цикл «Хвала Афродите», состоящий из четырёх стихотворений, написан в октябрьские
дни 1921 года. Для позтессы это были последние месяцы в России накануне отъезда за границу
в має 1922 года.
В начале 20-х годов интимная лирика Цветаевой обогащается новими мотивами и
образными структурами. К сожалению, зто новое направление не было полностью реализовано
позтессою – очевидно, как раз в связи с отъездом за границу, принесшим новое мировидение,
новое лирическое содержание.
С точки зрения мотивов новым в те последние годы на родине явилось воспевание
своевольной, жизнеупоённой любви, соединённое с размышлениями об уходящей молодости.
Заметим, что Цветаевой тогда не было и тридцати лет. Психологически этот мотив может быть
объяснён сложностями личной жизни поэтессы, связанными с октябрьскими событиями,
ощущением отсутствия духовных перспектив.
С точки зрения образных структур новым является обращение к мифологическому
мышлению. Речь идет не об использовании готовых мифологических сюжетов, хотя и зтого у
Цветаевой достаточно, а о специфически мифологической символике в её стихотворениях,
когда логическое развёртывание темы, логика о6ъединения стихотворений в циклы подчи-
няется законам мифологической символики.
В качестве основы всей этой сложной мифопоэтической системы выступает образ-символ
«моря», который мы можем рассматривать как универсальный мифологический архетип. Глубоко
интимное переживание этого символа бьло связано для поэтессы с её собственным именем:
Кто создан из камня, кто создан из глины,
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело – измена, мне имя – Марина,
Я – бренная пена морская.
Любопытно, что до 20-х годов этот, казалось бы, такой естественный символ пока еще не
увлекает её воображения. Одно из немногих стихотворений, написаннях до 20-го г., – «Я берег
покидал туманный Альбиона» на мотив Батюшкова. Оно звучит в романтически остранённой
манере и воспроизводит композицию и стилистику элегий Ламартина. У французского поэта
образ воды – это образ разлуки и быстротекущей жизни, образ воспоминаний. Струящиеся
воды настраивают лирического героя на грустный лад, побуждают его к размышлениям. Но сам
поэт не ощущает себя причастным к воде, морю; между ним и морем лежит дистанция. В таком
же духе написана и элегия Батюшкова («Тень друга», 1814).
Но уже в стихах начала 20-х гг. тема воды предстает у Цветаевой по-новому. В
стихотворении «Пахнуло Англией – и морем...» поэтесса отождествляет себя уже с бурным
морем. Она говорит от имени то моря, то юнги; перед нами то бурное море, то бурная отвага
юнги, то смех моря, то смех юнги. Поэтический эффект стихотворения строится на совмещении
этих двух ракурсов.
А в стихотворении «И что тому костёр остылый...» поэтесса полностью перевоплощается в
море, её отношение к неверному возлюбленному полностью определяется образной «логикой»
морской стихии:
И что тому костёр остылый,
Кому разлука – ремесло!
Одной волною накатило,
Другой волною унесло.
“Біблія і культура”, 2009, № 11 200
Ужели в раболепном гневе
За милым поползу ползком –
Я, выношенная во чреве
Не материнском, а морском!
В ряде стихотворении тех лет Цветаева находит очень важные для неё смысловые
оттенки этого образа. Во-первых, это образ «пены». Он гораздо чаще и отчетливей прочиты-
вается в её «морских» стихотворениях, ибо призван отражать её собственный характер, темпе-
рамент, манеру поведения, чувства. «Пена» у Цветаевой – это и любовь – своевольная,
беспутная, прихотливая. Такая любовь связана с весельем:
Да здравствует пена, веселая пена,
Высокая пена морская!
Это «пляшущая» любовь:
Молодость моя, утешь, спляши!
Полосни лазоревою далью,
Шалая моя! Пошалевали
Досыта с тобой...
Семантически объединённым с темой «пены» и вхожим в этот морской мир является
образ «ветра». «Ветер» также создает динамизм, легкость и своеволие:
О если б прихоть я сдержать могла,
Как разволнованное ветром платье!
Ветер играет с волосами, но и сами волосы ведут себя, как ветер:
Видишь кудри беспутные эти?
Дается даже такой гротескний вариант мотива ветра:
Когда я буду бабушкой –
Годов через десяточек –
Причудницей, забавницей, –
Вихрь с головы до пяточек!
Наконец, ветер предстает даже в бурлескно-эротическом плане:
Кто ходок в пляске рыночной,
Тот лих и на перинушке, –
Маринушка, Маринушка,
Марина – синь-моря!
Итак, мы можем сделать предварительный вывод о существовании в начале 20-х гг.
однородного круга понятий, связанных с мифологическим архетипом моря: это морские волны,
пена, ветер. Эти образы могут накладываться друг на друга, семантически дублировать, взаимо-
заменять или оттенять друг друга. Все они отражают яркий, жизнелюбивый и своевольный
темперамент поэтессы, свободолюбивый характер ее любовных переживаний.
Вполне естественно, что Цветаева не могла пройти мимо такого благодатного материала,
как образ Афродиты. Чем привлек её образ греческой богини любви – понятно: здесь соеди-
няется тема моря и пены, ибо Афродита – «пенорождённая». Здесь в соответствии с античной
традицией соединяются темы любви и любовной драмы.
Так в цикле «Хвала Афродите» Цветаева соединяет личную мифологию «моря» с
традиционной греческой мифологией пенорождённой богини. Происходит более сложное и
глубокое вхождение в мифологический мир, ибо здесь поэтесса отождествляет себя уже не
только с морем, пеной и ветром, но и с богиней Афродитой, которая, со своей стороны, также
отождествляется с теми же самыми началами. Это довольно сложная и изящная поэтическая
игра на двойном, параллельном самоотождествлении.
Увлечённое стремление Цветаевой разработать всё, вплоть до мельчайших смысловых
оттенков этой образной параллели «море – любовь» не могло не привести её к выходам на
новый уровень мифологического мышления. Этот уровень уже не ограничивается предмет-
ниыми олицетворениями, как раньше. Цветаева поднимается над предметно-мифологическим
уровнем до уровня логически-мифологического. Этот уровень находит выражение в парных
противопоставлениях, логических оппозициях, что свойственно логике мифа. Как было опре-
“Біблія і культура”, 2009, № 11 201
делено раньше, главная смысловая оппозиция стихов начала 20-х гг. – это воспевание любви и
размышления об уходящей молодости. Если структурировать эту оппозицию в виде логических
пар, исходя из текста цикла «Хвала Афродите», то пары эти приобретут следующий вид: 1)
Сейчас – Тогда; 2) Здесь – Там; 3) Это – То. Можно найти их дополнительные оттенки, например,
«верх – низ», «вчера – сегодня», «жизнь – смерть» и т. д. Заметим заранее, что мифологический
смысл этой лирике придаёт не просто наличие отмеченных пар, а их потенциальная взаимо-
заменяемость, возможность передавать пространственные отношения «здесь – там» через временные
«сейчас – тогда», либо через субстанциальные «это – то». Только в мифологии возможно и подразу-
меваемо такое взаимозамещение. Только мифология отказывается от реального хронотопа и
строит свою логику на принципе оппозиции.
Обратимся к самому тексту цикла. Смисл первого стихотворения таков: блаженны те, кто
утехам любви предпочли победы в бою и в состязаниях, ибо прославили себя в глазах
потомков. На мифологический лад настраивает скрытая, но образованным читателем угады-
ваемая аллюзия на оду Горация І, 6 («Пусть тебя, храбреца многопобедного…»), причем мысль
Горация использована поэтессой с прямо противоположным знаком. Отметим следующие
оппозиции: во-первых, противопоставляются любовные неги спортивной или военной отваге
(субстанциальная оппозиция «это – то»). Неожиданно мысль Цветаевой устремляется к Елисей-
ским полям. При желании можно обьяснить этот ход с помощью обыденной логики: в Элизиуме
обитают души войнов-героев. На самом деле здесь вступает в силу логика мифологической
оппозиции «здесь – там» («Там лавр растёт, жестоколист и трезв...»), затем логика «верх – низ»
(«Содружества заоблачный отвес / Не променяю на юдоль любови») и, наконец, противопоставление
«жизнь – смерть». Есть, между прочим, и скрытая оппозиция – «Гораций – Цветаева». Таким
образом, мифологическое содержание стихотворения раскрывается через мифологические реалии
(Земля, Элизиум, лавр), но самое главное – через многократно дублируемые смысловые пары.
Смысл второго стихотворения таков: молодость проходит, сердце уже невосприимчиво к
любви, скоро смерть. И здесь мы отмечаем верхний, предметный уровень мифологии: это
типично античная метонимия «Уже богов – не те уже щедроты» и изображение голубков из
птичьей стаи, сопровождающей лёт Афродиты. Как и в предыдущем стихотворении – уже
более прозрачна аллюзия на Сапфо. Но кроме этого находим чисто цветаевскую мифологию
«воды – пены». Героиня отождествляет себя с пеной:
Я ж, на песках похолодевших лежа,
В день отойду, в котором нет числа...
Любовь отождествляется с водами реки с использованием гераклитовской аллюзии:
Уже богов — не те уже щедроты
На берегах — не той уже реки.
Наконец, третий уровень – логический. Первая пара противопоставлений – временная
(«сейчас – тогда»). Противопоставляется былая страстность чувств и охлаждение, былая моло-
дость и приближающаяся старость. Вторая пара – «жизнь – смерть» («В день отойду, в котором
нет числа»). Как видим, и в этом стихотворении не просто мифологическая «оснащенность», но
и мифологическое мышление.
Смысл третього стихотворения таков: сердце уже безответно к соблазнам любви. Это
стихотворение наиболее сильно антикизировано. Зов любви представлен как нежный щебет
птиц из свиты Афродиты, охлажденность чувств выражается в том, что пояс и мирт (символы
эроса) выпадают из рук героини. По-античному объясняется и причина любовного охлаждения:
Амур ранил героиню тупой стрелой. Наконец, в последней строке звучит имя самой богини –
Афродиты. Но кроме античного ряда находим, разумеется, и цветаевскую мифологию. Это
образ «пены». Богатство смысловой игры основано именно на этом атрибуте, присущем как
Афродите, так и самой Цветаевой:
Так, о престол моего покоя,
Пенорождённая, пеной сгинь!
Цветаева присваивает себе и другой атрибут Афродиты – престол (ср. у Сапфо:
«радужнопрестольная Афродита»). В итоге мы имеем сложное самоотождествление поэтессы с
богиней Афродитой. А всё стихотворение предстаёт перед нами как обращение поэтессы к своєму
“Біблія і культура”, 2009, № 11 202
любящему сердцу, как диалог поэтессы с самой собой. Кроме логических оппозиции «верх – низ»,
«жизнь – смерть», находим две новые. Они связаны с настойчивым противопоставлением «престол –
пена». Это можно выразить как «твердое – текучее» и «неподвижное – подвижное». Заметим, что
эта оппозиция – одна из любимейших у Цветаевой. Например:
Кто создан из камня, кто создан из глины,
А я серебрюсь и сверкаю! (…)
Я – бренная пена морская.
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной – воскресаю!
Да здравствует пена – весёлая пена –
Высокая пена морская!
Смысл четвертого, последнего стихотворения таков: всесильна любовь, ей подчиняются
царства, герои, обыкновенные люди, но власть любви опасна. Доколе всё будет повиноваться
ей? Это стихотворение насыщено поэтическими антитезами, не обязательно мифологического
характера: всего лишь одни уста, но они привлекают к себе многолюдные царства; золотой кубок, но
наполнен он смертним потом; в нежном цветке проступает, однако, дьявольский лик; полководец
«гривастый», но проявляет «голубиную нежность». Есть традиционная античная аллюзия –
«гривастый полководец», навеянная, очевидно, стихотворением Архилоха о грубом, но отважном
воине. Второй предметный уровень мифологии представлен образом тех же голубей Афродиты:
Сколько их, сколько их ест из рук
Белых и сизых!
Картина голубей, кормящихся из рук, обретает через сложные смысловые связи смысл
«любовного пиршества». Однако любовь выступает в этом стихотворении в неожиданной
атрибуции: «низость», «дьяволица», «камень безрукий», «кубок золотой». Все это призвано
подчеркнуть мысль о всесилии любви, о невозможности ей противостоять, о бесчисленных
жертвах, которые приносят ей. Подбор именно этих атрибутов продиктован мифологической
логикой. «Камень безрукий» – как антитеза бесплотному духу богини, ничтожный вес которой
легко влекут голубки и воробышки; «низость» – как антитеза неба, верха в буквальном и
переносном смысле, ибо богиня виновна в любовных драмах, «дьяволица» – как антитеза
«богини» с христианским оттенком. Всё это чётко структурируется в пару «верх – низ».
Полностью в плане этой оппозиции строится третья строфа:
Каждое облако в час дурной
Грудью круглится.
В каждом цветке придорожном – твой
Лик, Дьяволица!
Противопоставлены «облако – придорожный цветок» как «верх – низ» буквально и «облако»
(воплощение легкой и чистой души) – «дьяволица» (низменное начало) в переносном смысле.
В стихотворении мы находим попытку мифологически синтезировать противоположные
начала, особенно велика нагрузка в этом отношении на последнюю строфу, завершающую весь цикл:
Бренная пена, морская соль...
В пене и муке –
Повиноваться тебе доколь,
Камень безрукий?
Афродита тут и «пена», и «камень». Отметим, что обычно у Цветаевой пена разбивается
о камень. Здесь эта оппозиция «твердого – текучего», «неподвижного – подвижного» снимается
в некоем синтезе. Что это за синтез? Это новое словоупотребление слова «пена» в омони-
мическом смысле – от слов «пенять», «пени». Этим самым поэтесса добавляет новый оттенок к
мифологии своего имени. «Марина» связана уже не просто с пеной, которая легко взлетает над
камнями, просачивается в песок, свободолюбиво проходит сквозь любую сеть; теперь «Мари-
на» связана с вечными пенями, муками, которые приносит ей жизнь.
Так Марина Цветаева в поэтической форме высказала то, что духовно терзало ее, –
надвигающийся разлад со временем, с окружением, с государством. Даже если поэтесса и не
осознавала этот разлад во всей его трагической безысходности, он выразил себя в сублими-
рованном виде в её эротической мифологии.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-17747 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0049 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:40:48Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут літератури імені Т.Г. Шевченка НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Шалагинов, Б. 2011-03-06T18:42:45Z 2011-03-06T18:42:45Z 2009 Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) / Б. Шалагинов // Біблія і культура: Зб. наук. ст. — Чернівці: Рута, 2009. — Вип. 11. — С. 199-202. — рос. XXXX-0049 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/17747 ru Інститут літератури імені Т.Г. Шевченка НАН України Російська література (традиції та новаторство) Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) Article published earlier |
| spellingShingle | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) Шалагинов, Б. Російська література (традиції та новаторство) |
| title | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) |
| title_full | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) |
| title_fullStr | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) |
| title_full_unstemmed | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) |
| title_short | Поэтический цикл Марины Цветаевой "Хвала Афродите" (опыт структурального анализа) |
| title_sort | поэтический цикл марины цветаевой "хвала афродите" (опыт структурального анализа) |
| topic | Російська література (традиції та новаторство) |
| topic_facet | Російська література (традиції та новаторство) |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/17747 |
| work_keys_str_mv | AT šalaginovb poétičeskiiciklmarinycvetaevoihvalaafroditeopytstrukturalʹnogoanaliza |