Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.

Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.

Зачепиловский или “Новосанжарский” комплекс по богатству и количеству находок уступает в ряду памятников перещепинской культуры только наиболее ярким и известным комплексам из Малой Перещепины, Вознесенки и Глодос. В то же время это ближайший пункт к месту обнаружения эпонимного комплекса культуры -...

Повний опис

Збережено в:
Бібліографічні деталі
Опубліковано в: :Степи Европы в эпоху средневековья
Дата:2012
Автори: Комар, А.В., Хардаев, В.М.
Формат: Стаття
Мова:Russian
Опубліковано: Інститут археології НАН України 2012
Онлайн доступ:https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/181646
Теги: Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
Назва журналу:Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Цитувати:Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв. / А.В. Комар, В.М. Хардаев // Степи Европы в эпоху средневековья: Зб. наук. пр. — 2012. — Т. 9. — С. 243-296. — рос.

Репозитарії

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
id nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-181646
record_format dspace
spelling Комар, А.В.
Хардаев, В.М.
2021-11-26T07:38:25Z
2021-11-26T07:38:25Z
2012
Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв. / А.В. Комар, В.М. Хардаев // Степи Европы в эпоху средневековья: Зб. наук. пр. — 2012. — Т. 9. — С. 243-296. — рос.
2079-1658
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/181646
Зачепиловский или “Новосанжарский” комплекс по богатству и количеству находок уступает в ряду памятников перещепинской культуры только наиболее ярким и известным комплексам из Малой Перещепины, Вознесенки и Глодос. В то же время это ближайший пункт к месту обнаружения эпонимного комплекса культуры - Перещепинского, что традиционно заставляет исследователей рассматривать обе находки как тесно взаимосвязанные культурно, этнически и хронологически.
This paper describes the history of collections from the Early Medieval nomad complex of the Pereschepina culture found in 1928 near Zachepilovka village (Poltava region). Published in 1968 as “Novosenzharskij”, this complex was supposed to be lost during the Second World War. At present, 7 Byzantine solidi and 9 gold artifacts from the Zachepilovka complex have been identified in the collections of the Poltava Museum and the Museum of Historical Treasures of Ukraine (Kiev). A study of the archive materials, in particular A.A.Spitsyn’s archive, enriches our ideas about the lost part of the complex, due to which images of 50 artifacts from the Zachepylivka complex have been added to the 20 published by A.T.Smilenko.
Авторы выражают искреннюю признательность А.Б.Супруненко, Т.Е.Романовской, а также Д.Д.Елшину и К.А.Михайлову за помощь в подготовке настоящей публикации.
ru
Інститут археології НАН України
Степи Европы в эпоху средневековья
Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
Zachepilovka (“Novosanzharskij”) complex of turn of 7th-8th cc.
Article
published earlier
institution Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection DSpace DC
title Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
spellingShingle Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
Комар, А.В.
Хардаев, В.М.
title_short Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
title_full Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
title_fullStr Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
title_full_unstemmed Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв.
title_sort зачепиловский («новосанжарский») комплекс рубежа vii-viii вв.
author Комар, А.В.
Хардаев, В.М.
author_facet Комар, А.В.
Хардаев, В.М.
publishDate 2012
language Russian
container_title Степи Европы в эпоху средневековья
publisher Інститут археології НАН України
format Article
title_alt Zachepilovka (“Novosanzharskij”) complex of turn of 7th-8th cc.
description Зачепиловский или “Новосанжарский” комплекс по богатству и количеству находок уступает в ряду памятников перещепинской культуры только наиболее ярким и известным комплексам из Малой Перещепины, Вознесенки и Глодос. В то же время это ближайший пункт к месту обнаружения эпонимного комплекса культуры - Перещепинского, что традиционно заставляет исследователей рассматривать обе находки как тесно взаимосвязанные культурно, этнически и хронологически. This paper describes the history of collections from the Early Medieval nomad complex of the Pereschepina culture found in 1928 near Zachepilovka village (Poltava region). Published in 1968 as “Novosenzharskij”, this complex was supposed to be lost during the Second World War. At present, 7 Byzantine solidi and 9 gold artifacts from the Zachepilovka complex have been identified in the collections of the Poltava Museum and the Museum of Historical Treasures of Ukraine (Kiev). A study of the archive materials, in particular A.A.Spitsyn’s archive, enriches our ideas about the lost part of the complex, due to which images of 50 artifacts from the Zachepylivka complex have been added to the 20 published by A.T.Smilenko.
issn 2079-1658
url https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/181646
citation_txt Зачепиловский («Новосанжарский») комплекс рубежа VII-VIII вв. / А.В. Комар, В.М. Хардаев // Степи Европы в эпоху средневековья: Зб. наук. пр. — 2012. — Т. 9. — С. 243-296. — рос.
work_keys_str_mv AT komarav začepilovskiinovosanžarskiikompleksrubežaviiviiivv
AT hardaevvm začepilovskiinovosanžarskiikompleksrubežaviiviiivv
AT komarav zachepilovkanovosanzharskijcomplexofturnof7th8thcc
AT hardaevvm zachepilovkanovosanzharskijcomplexofturnof7th8thcc
first_indexed 2025-11-25T22:15:22Z
last_indexed 2025-11-25T22:15:22Z
_version_ 1850558142560075776
fulltext Комар А.В., Хардаев В.М. ЗАЧЕПИЛОВСКИЙ (“НОВОСАНЖАРСКИЙ”) КОМПЛЕКС РУБЕЖА VII-VIII ВВ. Зачепиловский или “Новосанжарский” комп­ лекс по богатству и количеству находок усту­ пает в ряду памятников перещепинской куль­ туры только наиболее ярким и известным ком­ плексам из Малой Перещепины, Вознесенки и Глодос. В то же время это ближайший пункт к месту обнаружения эпонимного комплекса культуры - Перещепинского, что традиционно заставляет исследователей рассматривать обе находки как тесно взаимосвязанные культур­ но, этнически и хронологически. Пребывание Зачепиловского комплекса “в тени” своего более яркого предшествен­ ника обусловлено также характером его со­ хранности и введения в научный оборот. В краткой публикации А.Т.Смиленко (Смиленко А.Т., 1968), представившей выборку из более обширной рукописи А.К.Тахтая (Тахтай А., 1930), утверждалась полная утрата коллекции находок комплекса во время Великой Отече­ ственной войны. Это мнение продержалось неизменным до выхода статьи А.И.Семёнова, идентифицировавшего все 7 византийских со- лидов из комплекса в коллекции Полтавского краеведческого музея (Семёнов А.И., 1988). Позже золотые серьги и подвески из Зачепи- ловки были опознаны в коллекции Музея ис­ торических драгоценностей Украины (Комар А.В., 2006, с.62), что для авторов послужило поводом для дальнейших поисков, увенчав­ шихся идентификацией ещё трёх предметов. Серьёзно недооценённым оказался и потенци­ ал архивных документов, позволяющих в на­ стоящее время составить целостное представ­ ление о большей части утраченных предметов комплекса (Комар О.В., Хардаев В.М., 2011). Накопление информации на фоне всё воз­ растающего интереса исследователей к памят­ никам перещепинской культуры в целом обу­ словило актуальность новой детальной публи­ кации Зачепиловского комплекса1. Обстоятельства обнаружения и формирования коллекции комплекса 10 октября 1928 г два мальчика-пастушка - И.К.Юрко и ИЛ.Юрко - жители с.Зачепиловка Новосанжарского р-на Полтавской обл. заме­ тили в песчаной балке к юго-западу от села железные пряжки и разбитый стеклянный кув­ шин. Заинтересовавшись находкой, мальчики копнули руками песок, обнаружив у поверх­ ности 6 серебряных “мисочек” (полусфериче­ ские бляшки), которые поделили между собой. На следующий день, возвратившись на мес­ то находки, мальчики продолжили раскопки, добыв опять “мисочки” и целую стеклянную чашу. Последняя досталась И.К.Юрко, пока­ завшему дома находку отцу. Решив приспо­ собить под солонку покрытый белым налетом древний стеклянный сосуд, К.Ф.Юрко попро­ сил жену помыть его кипятком, от чего чаша разлетелась вдребезги и была выброшена. 12 октября К.Ф.Юрко отправился на место находки с лопатой, на глубине всего четверти штыка выкопав большую часть предметов ком­ плекса. В процессе раскопок к нему подошли ещё двое крестьян - М.Борт и член сельсовета Д.П.Чернуха, которые видели все обнаружен­ ные К.Ф.Юрко предметы, что и сыграло позже ключевую роль в сборе коллекции комплекса. Видя, что К.Ф.Юрко не спешит со сдачей “клада” государству, 14 октября Д.П.Чернуха подал в сельсовет официальное заявление о находке с приложением реестра найденных ве­ 1 Авторы выражают искреннюю признательность А.Б.Супруненко, Т.Е.Романовской, а также Д.Д.Елшину и К.А.Михайлову за помощь в подготовке настоящей публикации. щей. На следующий день, по постановлению РВК, к К.Ф.Юрко был направлен милиционер с распоряжением изъять “клад”. Но на пред­ ложение сдать находку К.Ф.Юрко заявил, что уже успел выменять вещи на сапоги, а кому именно, “забыл”. Только благодаря “настойчи­ вым требованиям”, т.е. (учитывая специфику времени) - прямым угрозам, К.Ф.Юрко согла­ сился выдать находки. Как оказалось, к “сило­ вому” варианту развития событий находчик готовился заранее, поскольку вещи оказались закопанными в различных местах двора, а один из тайников располагался за целую версту от дома в лозняке. Поскольку изъятие вещей про­ исходило только по предварительному списку Д.П.Чернухи, написанному по памяти и, не­ сомненно, неполному, дробление комплекса на мелкие тайники вполне позволяло К.Ф.Юрко утаить часть предметов. На этот факт следует обратить особое внимание, поскольку ниже, при анализе находок, мы столкнёмся с явной некомплектностью пояса и декоративных об­ кладок оружия. Сданные вещи были перевезе­ ны в РВК г.Новые Санжары. Новость о “кладе” быстро облетела не только с.Зачепиловку, но и соседние сёла, и близлежащий г.Новые Санжары. По словам А.К.Тахтая, “на зачепилянские пески двину­ лись отовсюду люди с лопатами, и работа кол­ лективная и самостоятельная продолжалась здесь несколько дней” (Тахтай А., 1930, с.З). Судя по отчёту, обнаружить пропущенные К.Ф.Юрко предметы удалось многим крестья­ нам, в частности, в деле числится ещё один фигурант, сдавший вещи, - П.Г.Курило. 19 октября известие об обнаружении “кла­ да” от К.Ф.Юрко и П.Г.Курило поступило в Полтавский краеведческий музей, куда была передана и часть предметов: “золотая визан­ тийская монета, несколько фрагментов золо­ тых тонко-листовых бляшек, обломки стек­ лянной граненной чаши, железные стрелки и т.п.” (Тахтай А., 1930, с.З). Специально коман­ дированные сотрудник археологического отде­ ла А.К.Тахтай и заместитель директора Пол­ тавского музея Я.Е.Рыженко получили клад из сейфа РВК Новых Санжар, но только спустя полторы недели после раскопок К.Ф.Юрко экспедиция музея смогла прибыть непосред­ ственно на место находки, застав его полно­ стью перерытым. Под руководством А.К.Тахтая по пери­ метру вокруг перекопа по нетронутому песку были разбиты траншеи, образовавшие квадрат раскопа площадью 5 м2 (очевидно, 2x2,5 м). Двигаясь от стенок раскопа к центру, был по­ следовательно пересеян весь песок до глубины 1 м. В результате были обнаружены “фрагмент тонкой золотой бляшки, несколько обломков сабли, части железных удил, стремян, пряжек, фрагменты сосуда из тонкого зеленого стекла и т.п.”, а также кости коня (рёбра и фрагмент челюсти с зубами). В стратиграфическом раз­ резе на глубине 0,3-0,5 м фиксировалась пес­ чанистая прослойка тёмно-коричневого цвета (“брунатного”) толщиной в несколько санти­ метров. Специально заложенные разрезы в се­ верном и восточном направлениях до границ балки показали продолжение этого слоя далее, что позволило предположить его связь с геоло­ гическим строением балки. Параллельно этнограф Я.Е.Рыженко про­ должил собирать находки у жителей с.За- чепиловка, чему во многом помогла выплата из фонда музея награды в 50 руб. К.Ф.Юрко. За небольшую плату Я.Е.Рыженко удалось приобрести несколько золотых монет, камен­ ную бусину, серебряные бляшки и некоторые другие предметы. Вся коллекция поступила в Полтавский му­ зей, где была внесена А.К.Тахтаем в инвентар­ ную книгу 12.01.1929 под номерами 3792-3835 как предметы, добытые “ 10-11 октября 1928 г. путем раскопок, совершенных в с.Зачепиловка Юрко и другими после него”. Судя по записям инвентарной книги, 31 января 1929 г музею удалось приобрести ещё несколько предметов (7 бусин, фрагмент золотой обоймицы и фраг­ мент зеркала) от П.Г.Курила, внесённых в кни­ гу под № 3836. Ещё раз за находками из комп­ лекса сотрудники музея ездили в 1929 г (Граб B.I., Супруненко О.Б., 1991, с. 19); новые запи­ си были внесены под № 3988-3991. Публикации и судьба коллекции В атрибуции предметов комплекса с самого начала принял активное участие А.А.Спицын. В Научном архиве ИИМК РАН (Ф.5, № 330, л.277-280) в составе архива А.А.Спицына (в так называемых “Спицынских корочках”) 244 хранятся эскизы зачепиловских вещей с ком­ ментариями исследователя (рис.1)5 а таже два фото предметов комплекса с дарственными надписями рукой А.К.Тахтая “Высокочтимому А.А.Спицыну” (рис.2); оба фото датированы “4/П-29”. Несомненно, при посредничестве А.А.Спицына византийские монеты из Заче- пиловки атрибутировал Н.П.Бауер, выступив­ ший с соответствующим докладом на заседа­ нии секции нумизматики и глиптики ГАИМК Рис. 1. Зачепиловский комплекс. Страница записей А.А.Спицына (Архив ИИМК РАН). Fig. 1. Zachepilovka complex. A page from A.A.Spitsyn’s records (Archive of the Institute for the History of Material Culture of the Russian Academy of Sciences) 245 Рис. 2. Зачепиловский комплекс. Фото из архива А.А.Спицына (Архив ИИМК РАН). Fig. 2. Zachepilovka complex. A photo from A.A.Spitsyn’s archive (Archive of the Institute for the History of Material Culture of the Russian Academy of Sciences) уже 20.04.1929 (Кропоткин B.B., 1962, c.36). Детальный отчёт об обстоятельствах об­ наружения комплекса и его коллекции был со­ ставлен А.К.Тахтаем в виде предварительной публикации, в которой исследователь выражал признательность А.А.Спицыну за консульта­ ции и помощь в поисках аналогий, а также уже использовал определения монет Н.П.Бауера (Тахтай А., 1930). Рукопись поступила во Всеукраинскую археологическую комиссию (Киев), но так никогда и не была опубликована по политическим обстоятельствам. В конце лета 1929 г А.К.Тахтай был арестован по подозрению в причастности к “Союзу освобождения Украины”, проведя в следственном изоляторе полгода (09.09.1929 - 01.04.1930). Повода ждали давно, ещё в янва­ ре 1928 г в секретном протоколе по персоналу музея А.К.Тахтай был классифицирован как “социально враждебный элемент”. Но и крас­ ноармейское прошлое, и откровенно слабая причастность исследователя к литературным кружкам, методично объявлявшимися в деле СОУ “антисоветскими террористическими ор­ ганизациями”, на этот раз позволили избежать приговора. Во время пребывания в заключе­ нии исследователь набросал отчёт о разведках 1929 г, а, очевидно, уже после освобождения - статью о Зачепиловском комплексе2. Однако нарастающая в стране волна истерии страха 2 Сама рукопись не датирована, но в тексте находка прямо названа “позапрошлогодней”. 246 по поводу массовых репрессий украинской интеллигенции дошла в Полтавском музее до абсурдной точки - за время заключения А.К.Тахтая там даже успели выбросить часть собранной им для музея коллекции (Граб B.I., Супруненко О.Б., 1991, с.21). Сталинский репрессивный аппарат редко ослаблял хватку - следующий арест исследова­ теля произошел в марте 1934 г, а в 1949 г вновь по сфабрикованному обвинению А.К.Тахтай был осуждён за “сотрудничество с фашиста­ ми” и “антисоветскую агитацию” (Граб B.I., Супруненко О.Б., 1991, с.23-52). С каждым арестом у исследователя изымались'рукописи научных работ и дневники, вследствие чего значительная часть наследства А.К.Тахтая ныне безвозвратно утрачена. Умер исследова­ тель в 1963 г, так и не дождавшись реабилита­ ции. И хотя благодаря политической “оттепе­ ли” в последние годы жизни его статьи вновь появились в центральных археологических изданиях, А.К.Тахтай не успел подготовить к печати свои рукописи, созданные за время ра­ боты в Полтавском, Херсонском и Донецком музеях, посвящённые ярким раннесредневе­ ковым кочевническим комплексам: Зачепилов- скому (Тахтай А., 1930), Келегейскому (Тахтай A. , 1932) и Чистяковскому (Тахтай А., 1999). К 60 гг XX в. Зачепиловский комплекс был известен в основном благодаря атрибуци­ ям византийских монет Н.П.Бауера, повторён­ ных в ряде работ нумизматов (Кропоткин B. В., 1962, с.36), пока в процессе подготовки к публикации нового найденного комплекса перещепинской культуры - Глодосского - на рукопись А.К.Тахтая не обратила внимание А.Т.Смиленко (Смшенко А.Т., 1965, с.46). В 1968 г исследовательница опубликовала крат­ кие выдержки из рукописи А.К.Тахтая с фо­ тографиями 6 монет, 11 предметов и графиче­ скими рисунками ещё 3 предметов (Смиленко А.Т., 1968). В публикации упоминалось на­ личие дополнительных фотографий в архиве А.А.Спицына, но использована из них лишь фотография стеклянной чаши (Смиленко А.Т., 1968, с. 160, рис.1, 12). Сама коллекция комп­ лекса, по мнению А.Т.Смиленко, погибла во время Великой Отечественной войны. По­ скольку А.К.Тахтай назвал в своей рукописи комплекс “Ново-Санжарским”, именно с та­ ким названием он был введён в научный обо­ рот и А.Т.Смиленко (“Ново-Сенжарский”), и именно так чаще всего именуется в професси­ ональной литературе, хотя параллельно фигу­ рирует и привязка к реальному месту находки - с.Зачепиловка. Полной утраты коллекции комплекса во время войны, как установлено в настоящее время, не произошло. В 1941 г в связи с при­ ближением фронта коллекции Полтавского краеведческого музея (ПКМ) были подготов­ лены к эвакуации. После же завершения войны в 1947-1949 гг ценные предметы возвратили в депаспортизированом виде, после чего они были записаны к книгу поступлений музея под новыми инвентарными номерами. В 1964 г в процессе формирования Музея исторических драгоценностей Украины часть золотых пред­ метов из коллекции ПКМ была переданы Ки­ евскому историческому музею. Обратившись в ПКМ после 1965 г, А.Т.Смиленко действитель­ но получила ответ об отсутствии здесь старых инвентарных номеров, соответствующих Заче- пиловскому комплексу. При этом ещё в 1957 г 2 “беспаспортных” лёгких солида Константа II из ПКМ были опуб­ ликованы Х.Л.Адельсоном, предположившим их происхождение из Перещепинской или Зачепиловской находок (Adelson H.L., 1957, № 166, 167). А в 1983 г сотрудники Полтав­ ского музея предложили атрибутировать золо­ тые византийские монеты из собрания музея А.И.Семёнову, который опознал среди монет все 7 солидов из Зачепиловки. Исследователь опубликовал два солида Константа II, в том числе и монету, невошедшую в публикацию A. Т.Смиленко (Семёнов А.И., 1986, с.96-97, рис.1, 3, 4). Атрибуция А.И.Семёнова свиде­ тельствовала, что не все предметы Зачепилов- ского комплекса утрачены во время эвакуации, но непосредственно в фондах ПКМ других предметов комплекса не числилось (Граб B.I., Супруненко О.Б., 1991, с.59). В конце 90 гг XX в. в ряде изданий Му­ зея исторических драгоценностей Украины (МИДУ) появились цветные фотографии зо­ лотых подтреугольных подвесок, соединён­ ных в цепочку с двумя золотыми серёжка­ ми (№ АЗС-1807/1-2) (рис.З), датированных B. М.Хардаевым VII-VIII вв. (Золота скарбниця Украши, 1999, с. 154, кат.73). О.М.Приходнюк использовал эту пару подвесок лишь в качест­ 247 ве аналогий при анализе Зачепиловского ком­ плекса (Приходнюк О.М., 2001, с.32; фото 16), а А.В.Комар предположил их тождественность непосредственно предметам из Зачепилов- ки. Благодаря консультации А.Б.Супруненко, подтвердившего факт передачи Полтавским краеведческим музеем ряда экспонатов в Киев в 1964 г, среди которых могли быть и предме­ ты из комплекса, тождественность подвесок “АЗС-1807/ 1-2” зачепиловским стала очевид­ ной, что и было отмечено в работе 2006 г (Ко­ мар А.В., 2006, с.62). Это предположение подтвердили инвен­ тарные книги МИДУ и ПКМ, которые дейст­ вительно фиксировали передачу по акту от 31.12.1964 пары подвесок инв. № 7646, полу­ чивших в МИДУ номер АЗС-1807/1-2. Какие ещё предметы из комплекса были переданы вместе с сережками и подвесками? Таких в фондах МИДУ, к сожалению, оказалось лишь три: золотые браслеты АЗС-1810 и АЗС-1811 Рис. 3. Подвески № АЗС-1807/1-2 (МИДУ). Fig. 3. Pendants № АЗС-1807/1-2 (Museum of Historical Treasures of Ukraine) (старые номера ПКМ 1947 г: № 7658, 7659) и перстень АЗС-1805 (ПКМ 1947 г - № 7649). В книге ПКМ 1947 г подвески были атрибуто- ваны как “Восток, III-IV вв.”, браслеты - “VI в.”, а перстень - “Восток, XVI ст.” С такой же атрибуцией в 1964 г предметы были переданы в МИДУ и заняли место как беспаспортные находки в разных фондах хранения. Попытки обнаружить в фондах МИДУ ещё два золотых предмета из Зачепиловки - перстень и нако­ нечник ремня - удачей не увенчались. Констатируем, что от коллекции Заче­ пиловского комплекса документировано со­ хранились 16 золотых предметов: 7 монет, 4 серьги, 2 подвески, 2 браслета, 1 перстень. Не располагаем мы пока точной информаци­ ей о местонахождении серебряных предметов и различных фрагментов бляшек, что может объясняться принципом сортировки находок по коробкам. Но утрата, по крайней мере, двух золотых предметов - наконечника пояса и перстня - в версии об отдельном хранении массивных золотых предметов выглядит мало­ вероятной: мы полагаем, что данные предметы также должны сохраниться в фондах ПКМ в депаспортизированном виде. Судьба части зачепиловской коллекции из недрагоценных предметов более сложная. Здание ПКМ действительно было разрушено и сгорело во время Великой Отечественной войны, но сотрудниками музея среди развалин старательно собраны все остаткй коллекций, хранящиеся до настоящего времени в прак­ тически неразобранном виде. Обожжённые и повреждённые, эти предметы, тем не менее, всё ещё ждут своей идентификации, и среди них весьма вероятно наличие зачепиловских предметов3. Потенциал архивных документов для изу­ чения утраченной части Зачепиловского ком­ плекса также недооценён. Состояние самой рукописи А.К.Тахтая (Тахтай А., 1930) создаёт впечатление лишь черновой версии, готовив­ шейся к чистовой перепечатке; в рукописных приложениях содержатся вопросы к редак­ тору, как лучше расположить ту или иную информацию - в приложении или основном тексте. Также следует обратить внимание на ссылки в тексте на целый ряд иллюстраций, 3 Позитивная предварительная информация связана со стеклянной чашей и серебряной пряжкой. 248 отсутствующих ныне в архиве, которых не видела и А.Т.Смиленко (также отсутствует и большая часть рисунков и в рукописном текс­ те о Келегейском комплексе (Тахтай А., 1932), статус которого как черновика для перепечат­ ки не вызывает сомнений). Такая картина поз­ воляет предположить, что А.К.Тахтай всё же подготовил полную „чистовую” публикацию комплекса уже в 1930 г, которая была передана в редакцию одного из археологических изда­ ний, но так и не пошла в печать. Готовя публикацию по материалам ар­ хива ИА НАНУ, А.Т.Смиленко, скорее всего, использовала оригиналы и дубляжи' иллюст­ раций, чем и объясняется, почему ныне в ар­ хиве отсутствуют изображения трёх опубли­ кованных предметов (рис. 14 ,17, 20). Вместе с тем, исследовательница не использовала фото обратной стороны подтреугольной подвески (рис.9, 3), серебряной пряжки (рис. 14, 1) и фрагмента гончарного кувшина “канцирского” типа (рис. 15, 12). Наличие последнего в ком­ плексе действительно не документировано, поскольку А.К.Тахтай не упоминает в тексте о фрагменте керамики. Тем не менее, фото - та­ кого же формата, как и остальные вырезанные из большего листа фотографии предметов ком­ плекса, и зашифровано одновременно со все­ ми иллюстрациями рукописи. Фактура бумаги фото обломка сосуда аналогична фотографиям золотого перстня из Зачепиловки. Поскольку описание декора горла кувшинов канцирско­ го типа из Келегеев (Тахтай А., 1932, с.29-32) не совпадает с орнаментом данного фрагмен­ та, вариант смешения иллюстраций из двух рукописей А.К.Тахтая приходится отбросить. Единственным же источником теоретического ошибочного попадания в рукопись иллюст­ рации кувшина канцирского типа могут быть дневники раскопок 1929-1931 гг поселения в балке Канцирка В.А.Гринченко. Ещё более информативны в плане изоб­ ражений находок материалы архива ИИМК РАН (Санкт-Петербург), где в составе архива А.А.Спицына (Ф.5, № 330, л.279) хранится не­ большое общее фото находок (около 10x15 см) (рис.2), на котором фигурирует 51 предмет (из них в публикации А.Т.Смиленко представле­ ны лишь 18). Среди схематических рисунков А.А.Спицына находим изображения ещё 15 предметов, которые не сохранились: бубенчи­ ка, фрагмента бронзового зеркала, стеклянно­ го кувшина, подножки стремени и железных пряжек, наконечников стрел, железной плас­ тины (от панциря?), фрагмента кольчуги и 5 (7) бусин (с обозначением цвета) (рис. 14, 18, 19; 15, 1-6, 8-10, 13; 16, 2; 17, 1, 2, 8, 10, 13, 16). Ещё одна железная пластинка с чекан­ ным орнаментом сохранилась как в эскизах А.А.Спицына (рис. 17, 9), так и А.К.Тахтая (в инвентарной книге) (рис. 17 ,11). Материалы из архива А.А.Спицына трудно переоценить: вместе с рукописью А.К.Тахтая они дают чёткое представление о 70 предметах вместо 20, опубликованных ранее (Смиленко А.Т., 1968). Не менее важные подробности о топографии комплекса и деталях расположе­ ния его предметов in situ даёт и сама рукопись А.К.Тахтая (Тахтай А., 1930). Топография и локализация комплекса Двойное географическое название комп­ лекса в литературе - “Зачепиловский” и “Но- во-Санжарский” - закономерно вызывает у исследователей вопрос о точной локализации места находки. А.К.Тахтай сообщает, что состоянием на 1928 г оно располагалось в короткой округлой балке (75 м длиной), на юго-запад от крайних домов с.Зачепиловки, при таких ориентирах: 1 км к югу от школы с.Зачепиловка, 1 км к северу от х. “Жарковка” (совр. Жирки), 3 км к западу от ж/д разъезда Пологи и 6 км к юго-западу от ж/д станции “Новосенжары” (с.Руденковка), 2 км от о.Груньское в “Луге” (Тахтай А., 1930, с.2). Город Новые Санжары расположен не только на северо-запад от с.Зачепиловка, но и на противоположном берегу р.Ворскла, отсю­ да географическая привязка находки к этому пункту на современном этапе будет несомнен­ ной ошибкой (рис.4). Сравнение с дореволюционной трёхвёрст­ кой, картами 40 гг XX в. и современной то- покартой показывает, что дальние расстояния А.К.Тахтаем указаны с округлением, скорее всего, со слов местных жителей, а описатель­ ный “север” смещён к СВ от истинного мери­ диана (для сравнения: современное отклоне­ ние магнитного азимута - около 6°). К юго-за­ паду от с.Зачепиловка в очерченной зоне в на- 249 Рис. 4. Место находки на карте 1943 г. Fig. 4. Location of the find on the map of 1943 стоящее время находятся сразу три небольших овальных в плане балки, ориентированные длинной осью по линии СЗ-ЮВ, из которых по расстояниям от ориентиров лучше всего подхо­ дит юго-восточная. На карте 1943 г с топоосно- вой 30 гг вместо двух отдельных балок изобра­ жена одна большая, также ориентированная по линии СЗ-ЮВ (рис.4), а её окончание прибли­ зительно совпадает с указанными А.К.Тахтаем расстояниями до ориентировТаким образом, Зачепиловский комплекс обнаружен в вывет­ ренной балке на первой надпойменной террасе на расстоянии около 2,5 км от р.Ворскла. Ши­ рокая луговая пойма Ворсклы с песчанистой, покрытой дюнами с редкой травой и, реже, лоз­ няком первой надпойменной террасой, к вос­ току от которой расположены заболоченные участки, начинается чуть выше современного г.Кобеляки и тянется на ССВ до места впадения в р.Тагамлык (севернее с.Малая Перещепина). Знаменитый Перещепинский комплекс найден в 22 км к северо-востоку от Зачепиловской на­ ходки; ещё в 22 км на ССВ (выше по течению р. Ворскла) обнаружен синхронный комплекс из Макуховки. Топография Зачепиловского и Переще- пинского комплексов практически идентична, а полоса выветренных песчаных дюн, на ко­ торых они располагались, тянется лишь с не­ большими разрывами. Весьма сходна и топо­ графия Келегейского комплекса, обнаружен­ ного в песчаной дюне первой надпойменной террасы Днепра (Тахтай А., 1932, с.З). В пес­ чаных дюнах поймы р.Ворсклы и р.Коломак располагался ещё один комплекс перещепин- ской культуры Полтавщины - Макуховский (Зарецкий И.А., 1912, с.204). Во всех четырёх случаях, кроме топографии, следует отметить также выбор песчаного грунта, в котором со­ крыт комплекс. А.К.Тахтай отмечал, что на дюнах возле с. Зачепиловка зафиксированы остатки тёмно­ го культурного слоя, находки обработанного кремня, лепной посуды и амфор, бронзовых 250 наконечников стрел, подчёркивая обжитость данного участка в древности (Тахтай А., 1930, с Л-2). Расположение находок и реконструкция обряда Состояние места обнаружения комплекса к моменту прибытия археологов полностью исключило возможность установить какие-ли­ бо детали непосредственно, поэтому главным источником информации стали расспросы на­ ходчиков, переданные А.К.Тахтаем. ̂ Согласно рассказу К.Ф.Юрко, площадь расположения находок составляла прямоуголь­ ник длиной до 1,5 м и шириной около 1 м, ори­ ентированный длинной осью по линии С-Ю, а все находки залегали не глубже четверти шты­ ка - штыка. “Определенного порядка в распо­ ложении золотых вещей и серебряных чаше­ чек, которые иногда попадались вперемешку с ними, К.Юрко не заметил, кроме общего их расположения в восточной половине прямо­ угольника. В западной его половине, рядом с вещами, были расположены конские кости и зубы. На них («или же между ними и веща­ ми?» - А.Т.) железный «тесак» в длину до 0,75 м; среди них обнаружилась большая каменная бусина”. Судя по остаткам древесины на клин­ ке, меч находился вложенным в ножны. “Меж­ ду вещами и под ними проявлялись вдоль прямоугольника черные прослойки - «может, гроба»” (Тахтай А., 1930, дод.2). Возможность определить расположение серебряных бляшек и железных пряжек от сбруйных ремней, а также стеклянного кув­ шина, обнаруженных в первые два дня детьми, даёт анализ локализации комплекса в самой балке. Согласно отчёту А.К.Тахтая, комплекс располагался ближе к северо-восточному краю округлой балки; также в северной и восточной стенках раскопа лучше всего зафиксирована стратиграфия. Ясно, что уровень балки плавно повышался в северо-восточной части. Ниже всего должна быть противоположная юго-за­ падная часть раскопа, где, соответственно, ра­ нее всего обнажились бы и находки. К.Ф.Юрко упомянул залегающие “рядом с кладом” “конские кости”, “рёбра и остат­ ки челюсти с зубами”. Собранные при пере­ сеивании кости коня были определены вра­ чом Полтавской ветеринарной амбулатории Ф.В.Ильчинским. Названия костей (частично устаревшие) переданы здесь по латинским соответствиям: 5 целых моляров и около 30 фрагментов зубов, 2 фрагмента нижней челюс­ ти (mandibula), височная кость (os petrosalis), 1 фрагмент ребра (costa), 2 фрагмента деформи­ рованной лучевой или локтевой кости (radius или ulna) (все выше перечисленные со следами зеленой окиси); а также кости без следов оки­ си: 2 фрагмента коленной чашечки (patella), 2 эпифиза большой берцовой кости (tibia), 2 эпифиза заплюсны (tarsus) и один плюсны (metatarsus). Опираясь на сообщение К.Ф.Юрко о том, что кости коня “растирались между пальцами”, А.К.Тахтай заключил, что сохранению пред­ ставленных фрагментов в основном способ­ ствовало их насыщение солями меди из-за кон­ такта с предметами. Остальная часть скелета лошади и более хрупкий скелет человека пол­ ностью истлели: “Вряд ли этому противоречит отсутствие среди остеологического материала остатков человеческого скелета или каких-ни­ будь указаний на него в свидетельствах” (Тах­ тай А., 1930, с. 11). Несколько странным выгля­ дит отсутствие фрагментов костей, спаянных в конкреции с железными предметами, хотя их в комплексе представлено немало (меч, стре­ мена, наконечники стрел, железные пряжки и т.д.), и на них сохранились благодаря взаимо­ действию с окислами отпечатки ткани, дерева, кожи. Также важный момент: К.Ф.Юрко раз­ личал хрупкие истлевшие кости коня (которые “растирались между пальцами”), но при описа­ нии восточной части комплекса упоминает не о светлых прослойках, которые могли маркиро­ вать истлевший костяк человека, а, наоборот, - о чёрных (т.е. органических) прослойках меж­ ду вещами. Наконец, вместить в “гроб” разме­ рами 1x1,5 м погребение взрослого человека с конём физически невозможно. Попытаемся проанализировать известное нам взаиморасположение деталей комплек­ са. “Глубина залегания” предметов, а точнее, толщина их покрытия песком определялась естественным рельефом балки, увеличиваясь от четверти штыка в юго-западной части до штыка в северо-восточной. В наиболее вывет­ ренной части располагались два стеклянных 251 сосуда (кувшин и чаша), рядом с которыми обнаружено скопление серебряных полусфе­ рические бляшек сбруи и железные сбруй­ ные пряжки. Наиболее интенсивное покрытие окислами меди на костях коня, которое могло быть оставлено только бронзовыми скобками удил и внутренней медной частью полусфе­ рических бляшек, зафиксировано на зубах нижней челюсти, а также на самой челюсти. Окислы фиксируются на всех сохранившихся костях передней части скелета коня и не отме­ чены на костях задней части. Это свидетель­ ствует, что бляшками наиболее интенсивно были украшены ремни оголовья и нагрудные, а, следовательно, череп коня располагался рядом со стеклянной посудой. Расположение меча по длинной оси, т.е. параллельно скелету коня, несомненно, но из описания К.Ф.Юрко А.К.Тахтай не смог установить, находился ли меч на костях коня или же только рядом с ними. Посреди костей найдена большая хал­ цедоновая бусина, по всей видимости, отно­ сящаяся к украшениям гривы коня. Ещё одна деталь - это находка нескольких полусфери­ ческих бляшек в восточной части комплекса, что теоретически может указывать и на их принадлежность несбруйным ремням. Наиболее компактная поза коня, позво­ ляющая втиснуть его в яму размерами всего 0,8x1,8 м, реально встречающаяся в ранне­ средневековых погребениях, - это на животе с подогнутыми ногами и развернутой в сто­ рону головой. Смоделировав ситуацию такого положения коня по примеру одного из погре­ бений, мы оставили на плане только те кости из Зачепиловского комплекса (рис.5), части которых документировано сохранились. Как видим, при разделении ширины прямоуголь­ ника на две равные части полный скелет коня должен выходить и по ширине, и по длине за рамки очерченного К.Ф.Юрко прямоугольника в 1x1,5 м, но реально сохранившиеся кости и находки действительно вписываются в него. Расположив приблизительно упомянутые выше находки (посуду, меч, бляшки, бусину), получаем картину, с оговорками приемлемую для ингумационного погребения низкорослого человека с конём без гробовища (рис.5). Сомнения в такой реконструкции вызыва­ ют только данные о “гробе”, на который, в це­ лом, указания находчика довольно корректные: чёрные прослойки тлена под и между вещами, ровные границы между тленом и песком. Если К.Ф.Юрко отметил чёткие направляющие дре­ весного тлена вдоль всех сторон прямоуголь­ ника размерами 1x1,5 м, то полный скелет ло­ шади полностью исключает эту возможность для западной половины комплекса, где коня никак не разместить. Для сравнения: в п.2 к.З Сивашовки яма для коня занимала 2,4х 1,1 м, а в п.5 к. 12 Портового, которое мы использовали как модель параллельного расположения чело­ века и коня в погребении, общий размер ямы составлял 2,2x1,5 м. В нашем случае переко­ панная “с запасом прочности” искателями со­ кровищ площадь комплекса составила заметно меньше (2,5x2 м), так как А.К.Тахтай заложил раскоп таких размеров уже по нетронутому песку. Минимальный же приемлемый размер ямы для ингумации с конём в Зачепиловке со­ ставляет 2x1,5 м. На наш взгляд, К.Ф.Юрко с наибольшей долей вероятности мог запомнить тлен в восточной части комплекса, спроециро­ вав позже ситуацию и на западную. Но как всё же объяснить “гроб” длиной всего до 1,5 м? Показательно, что точно такая же площадь расположения находок (1 х 1,5 м) за­ фиксирована в Малой Перещепине (Залесская В.Н. и др., 1997, с.108), где само обилие нахо­ док заставляет предполагать наличие не неко­ его “погребального сооружения”, а всего лишь парадного, обитого тканью и золотыми пла­ стинками, сундука размерами 1,5х 1x0,7 м (Ко­ мар А.В., 2006, с. 19-20). В Зачепиловке столь объёмных вещей нет, а ширина деревянного ящика вряд ли превышала 50 см. Проблемы возникают и при попытке по­ нять расположение вещей в Зачепиловке, кото­ рые в версии об ингумации должны были на­ ходиться in situ на скелете человека. К.Ф.Юрко делил площадь комплекса на две части: вос­ точную и западную, в одной из которой рас­ полагались вещи, а в другой - кости коня. Но почему находчик не заметил никакой видимой закономерности в расположении вещей в вос­ точной части, хотя, например, отметил такие мелкие детали, как соединение in situ подтре­ угольных подвесок и больших серёг, а также принадлежность серьгам аметистовых бусин? Следуя предположению А.К.Тахтая о том, что все подвески, серьги, браслеты и ожерелья из комплекса принадлежали одному мужчине, а 252 Рис. 5. Реконструкция расположения предметов Зачепиловского комплекса. Fig. 5. A reconstruction of artifacts arrangement in Zachepilovka complex не парному погребению, самая большая кон­ центрация золотых вещей должна была на­ блюдаться в районе черепа и шеи, т.е. в северо- восточном или юго-восточном углу комплекса. Со слов же находчика следует, что границей между костями коня и большинством золотых вещей выступал меч, т.е. концентрация наблю­ далась в центральной части, где при обычном 253 погребении in situ должны были располагаться только пояс, браслеты и, не исключено, кошель с монетами. Совсем пустующей должна ока­ заться зона ног, а это опять либо юго-восточ­ ная либо северо-восточная части комплекса. В выборке погребений перещепинской культуры 2-й пол.УП - нач.УШ в. в настоя­ щее время полный скелет коня отмечен толь­ ко в трёх погребениях: в п.2 к.З Сивашовки (Комар А.В. и др., 2006, рис.З), п.5 к. 12 Пор­ тового (Айбабин А.И., 1985, рис.9) и п.З к.5 Виноградного (Орлов Р.С., Рассамакин Ю.Я., 1996, рис.1, I). Положение лошади в подбой­ ных погребениях - слева от человека, на живо­ те с подогнутыми задними ногами, с поворо­ том головы в сторону погребённого, а в п.2 к.З Сивашовки - на боку, на перекрытии могилы; ориентировка коня совпадает с ориентировкой человека. Канон расположения костей коня - слева от человека, головой в ту же сторону - характерен и для более массовой группы по­ гребений со “шкурой” коня, где кости лошади представлены только черепом и конечностями. Во всех погребениях с мечом (п.2 к.З Сивашов­ ки, п.5 к. 12 Портового, п.З к.5 Виноградного, п.4 к.1 Изобильного, п.2 к.29 Чапаевского, п.5 к.4 Крупской, к.З Уч-Тепе) последний распо­ лагался у левой руки погребённого. А из всех погребений с сосудами только в одном п.4 к. 1 Изобильного сосуд располагался не у головы, а в ногах погребённого, но и сам вид посуды здесь уникален для этого культурного круга - амфора. Как видим, все четыре признака в слу­ чае наличия ингумации человека в Зачепилов- ском комплексе говорят о наиболее вероятной его южной (или, если учесть смещение севера в описаниях А.К.Тахтая, юго-юго-западной) ориентировке. Уточнить данные А.К.Тахтая об ориенти­ ровке в настоящее время сложно. Все три бал­ ки, претендующие на роль места находки, вы­ тянуты с СЗ на ЮВ (с отклонением в 5°). Опи­ санная ситуация расположения комплекса бли­ же к СВ углу балки с сохранением северной и восточной стенки in situ подразумевает от­ клонение его оси минимум на 15-20° к востоку. Минимум на 10-15° к востоку смещён “север” А.К.Тахтая и в описании размещения геогра­ фических ориентиров. Это позволяет заклю­ чить, что наиболее вероятной является ориен­ тировка коня и предполагаемого погребения человека в сектор ЮЗ-Ю или приблизительно на ЮЗ. Важно отметить, что в западном сек­ торе ориентировано единственное к настояще­ му моменту достоверное погребение с инвен­ тарём перещепинского круга у ст.Романовской (Семёнов А.И., 1985), а также территориально ближайшее к Зачепиловке (рис. 18, 9) подкур­ ганное погребение горизонта Вознесенки из Заплавки (Шалобудов В.Н., 1983). Таким образом, ноги предполагаемого погребённого занимали северо-восточную часть комплекса. “Свободное” место в нашем случае можно заполнить колчаном с, как ми­ нимум, 15 наконечниками стрел, а также сед­ лом (от которого сохранилась только железная оковка луки) со стременами. Противопостав­ ляя основную часть находок “костям коня”, К.Ф.Юрко либо вообще не обращал внимание на железные обломки, либо же они действи­ тельно также в основном находились в вос­ точной части комплекса. В пользу расположе­ ния седла в восточной части может косвенно свидетельствовать и упоминание здесь нахо­ док полусферических бляшек от украшений сбруи, “встречавшихся вперемешку с другими вещами” (бляшками пояса?). И седло, и колчан вряд ли находились непосредственно в гробу. Для сравнения: монгольское погребение на р.Онон, где эти предметы расположены на крышке ящика (рис.6) (Тишкин А.А. и др., 2002, табл.8). На перекрытии гробовища зафиксирован колчан и в п.2 к.З Сивашовки (Комар А.В. др., 2006, рис.5, 2). Впрочем, верх колчана с наконеч­ никами стрел традиционно в погребениях пе­ рещепинской культуры всё же располагается в верхней части погребения, а не в ногах. И даже в такой реконструкции (рис.5) запоми­ наемая закономерность всё равно образуется - это отсутствие золотых предметов в северо- восточной части. Любопытно, какие предметы не были за­ мечены К.Ф.Юрко? Так, у П.Г.Курила приобре­ тены 7 бусин и фрагменты золотой и серебря­ ной бляшек. У других зачепиловцев куплены несколько золотых монет, каменная бусина и серебряные бляшки. Поскольку в деле не фигу­ рировали родители И.Я.Юрко, которому доста­ лись, как минимум, 6-7 серебряных полусфе­ рических бляшек, следует предположить, что “серебряные бляшки” из покупок Я.О.Рыженко 254 Рис. 6. Монгольское погребение на р.Онон. Fig. 6. Mongolian burial on the Onon river получены именно от них. Если часть бус впол­ не были пропущены К.Ф.Юрко, то факт по­ купки сразу нескольких золотых монет заслу­ живает внимания, поскольку солиды, в таком случае, не были расположены компактно. Другой принцип расположения предме­ тов демонстрирует так называемый “моток золотой проволоки”, представляющий собой сложенные 4 проволочных браслета и гривну (см. ниже). Идентичный набор из к.З Уч-Те- пе (Иессен А.А., 1965, рис.30) располагался in situ на запястьях, ногах и шее погребённого (Balint Cs., 1992, taf.15, 7, 6, 7, 77, 22). В п.1 к.8 Старонижестеблиевской золотые прово­ лочные браслеты и гривна из витой проволо­ ки также находились на запястьях и шее по­ гребённого (Атавин А.Г., Паромов Я.М., 1991, рис.1, 7, 2; 3, 7, 2). Но такой комплект мужских украшений в Зачепиловке оказался не рассре­ доточенным по предполагаемому телу, а сло­ женным вместе. Второй момент - ни в одном из исследо­ ванных археологами к настоящему моменту погребений перещепинской культуры бусы не составляли часть мужского инвентаря. Только в п.10 к.4 Калининской в мужском погребении встречен фрагмент зеркала. Также не отмече­ ны и случаи находок при одном скелете двух пар серёг или браслетов. Никогда не исполь­ зовались женские украшения и для украшения сбруи, что предполагал как вариант решения для Зачепиловского комплекса А.К.Тахтай (Тахтай А., 1930, c.l 1), тем более, что найдены предметы здесь отдельно от скелета коня. Пара серёг с аметистами, подтреугольные подвески, ожерелье из стеклянных и каменных бус, пер­ стень малого диаметра, зеркало - эта группа предметов говорит о присутствии в Зачепи- ловском комплексе наряду с ярким мужским и комплекта инвентаря женского погребения. Аналогичная ситуация отмечена в Келегеях, где одновременно присутствовали и золотая шейная гривна, и бусы с подвеской для оже­ релья, подвески головного убора, а также 4 перстня, один из которых с небольшим диа­ метром кольца. По сравнению с обычными подкурганны­ ми погребениями перещепинской культуры, в Зачепиловке наблюдается и отсутствие ряда важных признаков. Больше половины всех погребений содержали обычный бытовой нож, 43% - украшения обуви, 30% - напутственную мясную пищу (кости овцы или коровы), 27% - средства для добывания огня (кресало, кре­ мень), которых нет в Зачепиловке. Это же ка­ сается и Перещепины, Келегеев, Ясиново (за исключением разве что ножа, парадная версия которого присутствовала в Келегеях). При­ чём ни в одном из комплексов высшей знати также не отмечено и деталей лука (костяных накладок), хотя стрелы, кроме Новых Санжар, найдены в Келегеях, Глодосах, Вознесенке, а в Перещепине документирован колчан. Состав комплексов келегейского типа уже детально анализировался ранее (Комар А.В., 2006, табл Л). Из 16 общих признаков в Заче- пиловском комплексе ранее не были отмечены всего три: детали седла, гривна и металличе­ ская посуда (Комар А.В., 2006, с.9-11; табл.1). В настоящее время, после идентификации гривны и выделения вероятных оковок луки седла в Зачепиловке и Келегеях (см. ниже), единственным групповым признаком, не от­ меченным в Зачепиловском комплексе, остаёт­ ся металлическая посуда, компенсированная, впрочем, посудой стеклянной, представленной также в Перещепине и Келегеях, и оковками деревянного сосуда, присутствовавшими так­ же в Келегеях и Вознесенке. Вопросы вызывает фото фрагмента кув­ шина канцирского типа (рис. 15, 12). В случае наличия в комплексе целого кувшина, его об­ ломки никак не ограничились бы только од­ ним мелким фрагментом, возможно, именно в связи с этим находка и не была включена А.К.Тахтаем в описание состава комплекса. Керамическая посуда в рядовых погре­ бениях в основном представлена горшками; лишь в 6 случаях в погребение помещались кувшины (лепные: п.З к.З Новой Одессы III, п.7 к.1 Бережновки I, п.1 к.111 Бережновки II и гончарные: п.З к.1 Топыла, к.З Уч-Тепе, п.1 к.8 Старонижестеблиевской), а в п.4 к.1 Изо­ бильного в ногах погребённого располагалась амфора. Фрагменты амфоры зафиксированы и в Келегеях; в Ясиново и Келегеях отмече­ ны гончарные кувшины, причём в Келегеях набор состоял из двух серолощёных кувши­ нов канцирского типа и одного тонкостенного желтоглиняного кувшина с росписью, скорее всего, крымского производства. В то же время в Арцибашеве, п.16 к. 14 Великой Знаменки, к. 17 Наташино, к.35 Виноградного и п.5 к. 12 Портового в засыпке погребений обнаружены мелкие обломки гончарных сосудов, которые вряд ли можно считать сосудами для напутс­ твенной пищи - в этом случае речь, скорее, идёт об остатках тризны. Именно последний вариант приемлем для интерпретации обломка кувшина из Зачепиловки, особенно учитывая, что верхняя часть засыпки ямы комплекса к моменту обнаружения была полностью разру­ шена вследствие естественной эрозии балки. Таким образом, в расположении предме­ тов комплекса мы видим как признаки, ха­ рактерные для ингумационного погребения (стеклянная посуда в головах и меч слева), так и нехарактерные для него: предметы, которые должны быть рассредоточены по телу, оказы­ ваются сложенными (гривны и браслеты), в то время как монеты, ожидаемые в одном коше­ ле, найдены в разных местах. Ряд признаков, необходимых для ингумации (кости животных от напутственной пищи, бытовой нож, кресало и кремень), в Зачепиловке отсутствует. В выборе ингумация или ритуальный комплекс ключевой деталью выступает отсут­ ствие при пересеивании находок фрагментов костей коня или человека со следами желез­ ных окислов. Палаш, стремена, наконечни­ ки стрел, железная оковка седла - ни один из этих предметов не соприкасался с костями. Не оставили следов на костях человека и бляш­ ки на подпружных ремнях, и низкопробные серебряные предметы. Похоже, что все же­ лезные предметы (кроме удил) располагались отдельно от костей коня, но не находились и в контакте с какими-либо костными останка­ ми человека, что противоречит версии об ин­ гумации. Пример Нетайловского могильника VIII - нач.Х в., где костный материал крайне плохо сохраняется в песчаном грунте, пока­ зывает, что при сохранении фрагментов более массивных костей коня, обычно сохраняются и защищённые твёрдой эмалью зубы человека, которые в Зачепиловской находке также не об­ наружены. Эти обстоятельства в сумме скло­ няют к выводу о ритуальном комплексе без наличия тела человека. Тюркский поминальный обряд “7-го дня” подразумевал “переправку” умершему час­ ти его вещей особым обрядом через неделю после смерти, кроме предметов первой необ­ ходимости, которыми он снаряжался “в доро­ гу” уже в день похорон. В комплексах келе­ гейского типа мы действительно не видим ни характерных для ингумационных погребений частей барана в качестве напутственной пищи, ни необходимых в пути бытовых орудий - кре­ сала, ножа, кочедыка для развязывания пут. В Перещепине и Зачепиловке есть чёткие указания на деревянный ящик длиной в 1,5 м, 256 в котором к месту закапывания доставлялись вещи. Их основную часть, несомненно, со­ ставляла одежда, остатки которой зафиксиро­ ваны лучше всего в Келегеях (фрагменты меха и разноцветной шерстяной ткани - Тахтай А., 1932, с. 14-15); шёлковые фрагменты отмече­ ны в Перещепине и Глодосах. Затем следует назвать личные украшения, оружие и снаря­ жение коня. Одни предметы внутри сундука сохраняли кучное положение (как, например, проволочные гривны и браслеты), другие (мо­ неты) в процессе транспортировки из-за тряс­ ки оказались в разных частях. Во время закапывания сундука-в Зачепи- ловке устроителями ритуала был соблюдён ряд действий, совершаемых в случае ингума- ционного захоронения: конь уложен парал­ лельно ящику, исполнявшему роль символи­ ческого “гроба”; у головы коня поставлены кувшин (очевидно, с водой) и стеклянная чаша (деревянная должна была располагаться так­ же рядом); скорее всего, сверху на сундук был уложен меч (слева), а по центру или в северной части - снятое с лошади седло. Такие детали чётко говорят о принадлежности данного ри­ туала к погребально-поминальным обрядам. Необычная ЮЗ (ЮЮЗ) ориентировка коня, реконструируемая в Зачепиловке, либо яв­ ляется отклонением от западной погребальной ориентировки, либо же указывает на обратный путь в степь вдоль р.Ворскла, который предсто­ яло преодолеть коню для встречи с хозяином. Предметы из комплекса Анализ находок из состава комплекса по традиционной схеме разделения их на катего­ рии в случае с Зачепиловкой не совсем рацио­ нален. Часть предметов сохранилась до наше­ го времени, другие известны по фотографиям и описаниям, третья группа - по описаниям и схематическим эскизам, четвёртая - только по описаниям. Закономерно, что полноцен­ ный анализ возможен только для первых двух групп, тогда как для третьей и четвёртой групп основной задачей является атрибуция и ре­ конструкция самих предметов. Группа I: сохранившиеся предметы Монеты Согласно рукописи А.К.Тахтая и входной инвентарной книге ПКМ, из Зачепиловского комплекса удалось собрать 7 золотых визан­ тийских солидов: 1 - Фоки; 4 - Ираклия с сы­ новьями; 2 - Константа И. В 1947 г музей получил после эвакуации 11 золотых византийских монет, записанных как беспаспортные (№ 7634-7644). Среди них: монета XI в. из Великоселецкого клада (№ 7644) (Кропоткин В.В., 1962, с.35), дважды пробитый 23-каратный солид Маврикия Тибе­ рия (584-602 гг) № 7635 (Н-7915) (Комар О.В., Хардасв В.М., 2011, рис.З, 8), а также анало­ гично пробитые два лёгких солида Ираклия, Ираклия Константина и Ираклия И: № 7638 (Н- 7918) хорошей сохранности (рис.8,8) из Малой Перещепины и очень сильно затёртый № 7640 (Н-7920) (Семёнов А.И., 1986, с.93-95; рис.1,1, 2; Комар О.В., Хардаев В.М., 2011, с.107-108, рис.З, Я 10), найденный у с.Нехвороща (Ката­ лог выставки..., 1902, № 66; Ляскоронский В., 1903, с. 195; Кропоткин В.В., 1962, с.36)4. Семь оставшихся непробитых солидов VII в. из коллекции музея точно соответствуют описанию и архивным фотографиям монет из Зачепиловки (рис.7). 1. ПКМ № 7634 (Н-7914) (рис.8,1) - Фока, 602-610 гг; вес - 4,25 г, аверс: 8NFOCAS PGRPAVI реверс: VICTORIA AVS4I CONOB. 2. ПКМ № 7639 (Н-7919) (рис.8,2) - Ирак­ лий, Ираклий Константин и Ираклий II (635- 636 гг?); вес - 4,4 г; реверс: VICTORIA AVS4A CONOB; по бокам от креста h и 0. 3. ПКМ № 7643 (Н-7923) (рис.8, 3) - Ирак­ лий, Ираклий Константин и Ираклий II (638- 639 гг); вес - 4,3 г; реверс: VICTORIA AVS4Г CONOB; по бокам от креста h и р. 4. ПКМ № 7642 (Н-7922) (рис.8, 7) - Ирак­ лий, Ираклий Константин и Ираклий II (639- 641 гг); вес - 4,3 г; реверс: VICTORIA AVS4I CONOB; слева от креста h. 5. ПКМ № 7636 (Н-7916) (рис.8, 5) - Ирак­ лий, Ираклий Константин и Ираклий II (639- 641 гг); вес-4 ,45 г; реверс: VICTORIAAVS4C CONOB; по бокам от креста h и г. 4 По сообщению А.Б.Супруненко, монета была выкуплена и подарена ПКМ именно после выставки XII Археологического съезда в Харькове. 257 Рис. 7. Монеты Зачепиловского комплекса. Фото из архива ИА НАНУ. Fig. 7. Coins of Zachepilovka complex. A photo from Archive of Institute of Archaeology of National Academy of Sciences of Ukraine) 6. ПКМ № 7641 (H-7921) (рис.8, 4) - Констант II (642-646 гг); вес - 3,65 г; аверс: 8NCONSTANTIN 4SPPAV реверс: VICTORIA ..VS40 оВХХ (правая часть надписи сбита). 7. ПКМ № 7637 (Н-7917) (рис.8, 6) - Констант II (642-646 гг); вес - 3,7 г; аверс: 8NCONSTANTIN 4SPPAV реверс: VICTORIA AVS40 оВХХ; штемпель общий с предыдущей монетой. По мнению В.Хана, рассматривавшего буквы и лигатуры справа от креста как номер индикта, солиды данных типов должны быть чеканены в следующие промежутки: № 1 - 607-608 гг (MIB, № 9) (Hahn W., 1975, s.76-77); № 2 - 635-636 гг (MIB, № 40); № 3 - 638-639 гг (MIB, № 48); № 4 - 639-641 гг (MIB, № 50); № 5 - 642 г (MIB, № 53); № 6-7 - 642-646 гг (MIB, № 3b) (Hahn W., 1981, s.85-88, 123-124). Согласно письменным данным, Ираклеон был коронован 4 июля 638 г в возрасте 12 лет (Ку- лаковский Ю.А., 1996, с. 156; Залесская В.Н. и др., 1997, с. 19, 26). По иконографии из группы солидов с тремя соправителями выделяются тип MIB № 39 с Ираклеоном низкого роста без короны, который и является наиболее ранним, затем следует тип MIB № 40-43 с Ираклеоном более высокого роста, но вновь без короны (в Зачепиловке - № 2); остальные типы чеканены в близкий временной промежуток 638-641 гг уже после коронации Ираклеона. Отнесение В.Ханом солидов типа MIB № 53 с фигура­ ми всех трёх императоров к периоду кратко­ го единоличного правления Ираклия II (конец 641-642 гг) проблематично: более взвешенной нам представляется датировка солида № 5 - 639-641 гг (Grierson Ph., 1968, № 44, р.223-225, 262-263). Золотые украшения Золотые украшения в группе разысканных предметов представлены двумя парами серёг и парой подвесок, соединёнными в “цепоч­ ки” (АЗС-1807/1-2), а также парой браслетов (АЗС-1810; АЗС-1811) и перстнем (АЗС-1805). 258 Рис. 8. Монеты из Зачепиловки (1-7) и Перещепины (8) (ПКМ). Fig. 8. Coins from Zachepilovka (1-7) and Pereschepina (8) (Poltava Museum of Local History) Поскольку точный вес элементов “цепочки” установить невозможно, вес приводится ниже по данным записей А.К.Тахтая в инвентарной книге ПКМ. 8. Золотые подвески - 2 экз. Ажурные подтреугольной формы две золотые подвески первоначально выполнены идентичными, но в настоящее время отличаются по сохранности. 8а. Подвеска № АЗС-1807/1 (рис.9, 2, 3; 10,1-4, 6). Общая высота с привесками - 6 см, ширина - 4,79 см; вес - 26,21 г, проба 900. При поступлении в ПКМ на левой части подвески находились четыре колечка зерни (рис.9, 2, 3), сейчас утерянные. В нижней части привесок пробито отверстие (рис. 10, 4) для крепления золотых бусин (рис. 10, 5), ни одна их которых на данном экземпляре не сохранилась. 86. Подвеска № АЗС-1807/2 (рис.9, 7; 10, 5, 7-9). Общая высота с привесками - 6,9 см, ширина - 4,81 см, вес - 25,24 г, проба 900. При поступлении в ПКМ подвеска имела две шар­ нирные привески с золотыми бусинами, пра­ вая из которых в настоящее время отсутствует (рис. 10, 7, 9). Каркас подвесок (в виде вписанных один в другой равнобедренных треугольников с пер­ пендикуляром) состоит из 4 длинных и 3 ко­ ротких отрезков фигурного литого прута (мак­ симальная толщина - 2,9 мм, минимальная - 2,1 мм), спаянных по углам треугольника с 259 Рис. 9. Украшения Зачепиловского комплекса (по фотографиям из архивов ИА НАНУ и ИИМК). Fig. 9. Jewelry of Zachepilovka complex (by photos from the archives of Institute of Archaeology of National Academy of Sciences of Ukraine and Institute for the History of Material Culture) полыми цилиндрическими гнёздами (диаметр - 9,5 мм), в древности заполненными светло­ серой пастой. В точке соединения вертикаль­ ной перпендикулярной оси - композиция из двух цилиндрических гнёзд меньшего диамет­ ра (8 мм) и каплевидного (8x10,2 мм). Между сторонами двух треугольников протянуты по два отрезка золотой проволоки (концы пропу­ щены сквозь пробитые отверстия в цилиндри­ ческие гнезда и загнуты внутри). Вверху под­ весок к гнезду припаяно ушко для подвешива­ ния высотой 8,5 мм; внизу - по три привески с шарнирным соединением. Привески (диаметр - 8,1 мм, длина - 8,2- 9,5 мм) усечённо-конические, полые, запаян­ ные с обеих сторон, несколько отличаются по конструкции. Центральные привески (рис. 10,5) выполнены с высоким гнездом для вставки. У боковых подвесок такого гнезда нет, но на краях припаян бортик из круглой в сечении проволо­ ки, поверх которого припаяны горизонтально по два отрезка более тонкой проволоки, круглой в сечении, но уплощённой в месте пайки. В ниж­ ней части привесок пробито отверстие, сквозь которое пропущен отрезок золотой проволоки, на него при помощи пайки посажена каплевид­ ная вытянутая золотая бусина (высота - 6 мм, максимальный диаметр - 3,5 мм). Бусина состо­ ит из конической трубочки и припаянной снизу полусферической части (рис. 10, 5). 260 Рис. 10. Золотые подвески (МИДУ). Fig. 10. Gold pendants (Museum o f Historical Treasures o f Ukraine) В реконструкции первоначального обли­ ка подвесок важную роль играют аналогии. В византийских подвесках из Египта и Испании (рис. 19, 1, 2, 5) аналогичные цилиндрические или каплевидные паяные гнёзда были запол­ нены пастой, на которую посажены круглые плоские стеклянные вставки. В ажурных под­ весках из Египта и Греции (рис. 19, 1, 3), где видим аналогично протянутые проволочки с бусами, акцент делается на жемчуг, который в силу органического происхождения имел мало шансов сохраниться в Зачепиловке. Жемчуг в византийских золотых украшениях VII в. в основном представлен просверленными буса­ ми, отсюда способ его крепления в основном предусматривал нанизывание на проволоку (рис.20, 2, 3). В зачепиловских подвесках привлекает внимание отличие способа крепления встав­ ки на боковых привесках, где вставка должна 261 фиксироваться крапанами (рисЛ 0, 6). Их фор­ ма, впрочем, необычна - ювелир не расковал проволоку, чтобы увеличить площадь захвата. И на подвеске АЗС-1807/1 (рис. 10, 7), и на уте­ рянной ныне привеске подвески АЗС-1807/2 (рис.9, 7), все крапаны целы - где же встав­ ки? Либо они были из хрупкого стекла, либо органического происхождения. Ответить на этот вопрос позволяет ожерелье из Египта (, 4), в котором ювелир комбинирует три спосо­ ба крепления вставок: клейка на пасту в вы­ сокие гнёзда, закрепление камней четырьмя крапанами и крепление жемчужных бус при помощи двух осей-проволочек. Практически все вставки, закреплённые на пасту, в египет­ ском ожерелье утрачены, поэтому их потеря в зачепиловских подвесках также закономерна. Значительная часть вставок выпала и из кас- тов с крапановым креплением. Но лишь две жемчужные бусины в ожерелье утрачены из вставок с осевым креплением, несмотря на то, что мастер для экономии золота делал ось не сплошной, а составной из двух частей. Ана­ логичная картина на боковых зачепиловских привесках позволяет заключить, что вставкой в них могли служить жемчужные бусины не­ большого диаметра. Этот византийский приём наблюдаем и на подвеске X в. из Преславского клада (Тотев Т., 2000, обр.ЗЗ). Полная графи­ ческая реконструкция зачепиловских подвесок в этом случае должна выглядеть следующим образом (рис.21, 5). Другой вариант реконструкции предпо­ лагает аналогия с браслетами из Египта, в аналогичных гнёздах которых находятся круг­ лые перламутровые пластинки (Die Welt von Byzanz..., 2004, kat.499). Такие перламутро­ вые вставки, вместо стеклянных, не исключе­ ны в Зачепиловке и для гнёзд с пастой, учи­ тывая, что остатков стеклянных вставок при просеивании грунта всё же не обнаружено. Все близкие подвески византийской рабо­ ты сочетались с несъёмной небольшой серьгой без дополнительного декора (, 7-5, 5-70), чего не наблюдаем в Зачепиловке. В ПКМ подвес­ ки поступили уже отдельно, но, по сообщению находчика, первоначально они были соедине­ ны с серьгами с аметистами, что и было отоб­ ражено “реконструкцией” на фото (рис.2, 19, 20, 24, 25). Подобный способ ношения серёг основной бусиной вверх, конечно же, невозмо­ жен, да и соединение крупных серёг с дороги­ ми аметистами с подвесками выглядит стран­ ным, убивающим часть эстетической ценнос­ ти обоих предметов. По-видимому, К.Ф.Юрко ошибся, поскольку более вероятным выглядит первоначальное соединение треугольных под­ весок с малыми серьгами с жемчугом (рис.21, 1). 9. Серьги с аметистами - 2 экз. Пара зо­ лотых серёг больше всего пострадала от “ре­ конструкции” (рис.З). Согласно наиболее ран­ ней фотографии 1929 г, один из экземпляров был найден с прямыми осями для бус (рис.2, 24), второй с немного смятыми (в процессе раскопок?) (рис.2, 19). Причём на обоих эк­ земплярах к моменту поступления в музей, согласно А.К.Тахтаю, не было и аметистовых бус - на фото они лишь наживлены на кончи­ ки длинных осей (рис.2,19, 24\ 9, 5). На более позднем фото из рукописи А.К.Тахтая (рис.9, 4) видим полностью распрямленную ось, а бу­ сину продетой на неё до конца. При этом буси­ на ориентирована сужающимся концом вниз, в то время как на всех сохранившихся и кочев­ нических (Багаутдинов Р.С. и др., 1998, табл. VII, 3,4; Garam Е., 2001, taf.12,2-10; XV, 2; Ра- шев Р., 2007, рис. 14), и византийских (рис. 19, 2, 3, 5, 7, 9, 10) (Baldini Lippolis I., 1999, р.93, 96, 98, 99, 133, 138, 139, 142, 146, 164) издели­ ях ориентировка каплевидной бусины всегда обратная. В коллекцию МИДУ серьги посту­ пили уже без бус, после следующей стадии “реконструкции”, на которой оси для бус были грубо загнуты (рис.И, 1, 2). Первоначальные размеры серёг следу­ ющие: размеры колец 2,5x2,6 см, 2,4x2,8 см; максимальная толщина кольца - 2,5 мм; тол­ щина осей для бус - 1,2 мм; вес - 6,34 г, 6,36 г. Размеры бусин: максимальный диаметр - 1-1,1 см, высота - 1,5 см, суммарный вес двух бусин -2 ,7 6 г. - Неподвижные оси для аметистовых бус слишком длинные, как, впрочем, и две допол­ нительные маленькие оси-шпеньки на кольце. Как показывает пример византийских под­ весок данного периода лучшей сохранности, при большей длине оси для бус набор одной бусиной не ограничивался (рис. 19,1-3, 5, 7, 9). Аналогичную длину осей наблюдаем на серь­ ге из Камунты, где пространство заполнено зернёными колечками и жемчугом (Уварова 262 Рис. И. Серьги (1-4) и перстень (5-8) (МИДУ). 5а, б, 6-8 - детали перстня (увеличены). Fig. И. Earrings (1-4) and a finger ring (5-8) (Museum of Historical Treasures of Ukraine). 5a, 6, 6-8 - details of a finger ring (scaled) П.С., 1900, табл.СХХШ, 9). Поскольку в Заче- пиловке песок на месте находки пересеивался, по-видимому, в случае с зачепиловскими серь­ гами мы должны предполагать не потерю ко­ лечек зерни или золотой трубчатой пронизки, а набор жемчужных бусин разного диаметра (вариант реконструкции см. рис.21, 2). 10. Малые золотые серьги - 2 экз. (рис.9, 6, 7; 11, 3, 4). Пара конструктивно аналогична большим, отличается лишь отсутствием оси 263 для бусины внутри кольца. В верхней части нижней неподвижной подвески-оси для буси­ ны припаяны по два кружка зерни диаметром до 4 мм; обе оси на концах загнуты в крючки для фиксации бус. Размеры: ширина кольца 2x1,7 см; общая высота - 3,1 см; максималь­ ная толщина кольца - 2 мм, нижней оси - 1 мм; вес 3,63 и 3,79 г. На осях первоначально располагалось по одной жемчужной бусине (реконструкцию формы и способа использова­ ния см. рис.21,7). 11. Золотой перстень № АЗС-1805 (рис.9, 8; 11, 5-5). Перстень состоит из литого по вос­ ковой модели фигурного кольца с “шейкой”, к которой припаян шестилепестковый приёмник для щитка (в настоящее время пайка наруши­ лась, а на стыке появилась трещина). Щиток полый, полуовальный, выполнен из прес­ сованного кружка; по краю припаян ободок из круглого в сечении дрота, к которому затем по длинной оси припаяны две петли. Сквозь пет­ ли пропущены два золотых гвоздика с раско­ ванными шляпками. Размеры кольца перстня: 2,32x2,5 см, толщина кольца 5x3,2 мм; щиток размерами 2,4x2,1 см; диаметр гвоздиков до 1 мм; общая высота перстня - 3,81 см, вес - 19,38 г, проба 900. А.К.Тахтай назвал перстень “печатью”, что повторила в публикации и А.Т.Смиленко (Смиленко А.Т., 1968, с. 161). Никаких данных о характере предполагаемой вставки перстня в нашем распоряжении нет. Оба исследовате­ ля атрибутировали гвоздики перстня как кра- паны, что вновь вызывает вопросы. Петли на византийских перстнях такого рода распола­ гаются перпендикулярно по периметру щит­ ка, а сквозь них пропущена золотая проволо­ ка с жемчугом (рис. 19, 18, 19; 20, 3). В нашем случае в петли пропущены кованые гвоздики, причём они именно забиты в петли, о чём го­ ворят следы ударов как на шляпках гвоздиков, так и на самих петлях (рис. 11, 5а,б); один из гвоздиков даже согнут как при ударе о слиш­ ком твёрдую поверхность. Можно было бы допустить, что мягкие золотые гвоздики заби­ вались в узкие каналы, предварительно про­ сверленные в вставке. Но с внутренней сторо­ ны щитка оба гвоздика при этом закреплены пайкой, да и сама вставка не сохранилась, что говорит о её хрупкости при неорганическом происхождении. Таким характеристикам бо­ лее всего отвечает стеклянная вставка; менее вероятна крупная жемчужина. 12. Золотые браслеты - 2 экз. (рис.2, 34, 35; 12 ,1, 2). Пара литых браслетов с утолщён­ ными концами и подбиконическим утолще­ нием посредине. Форма обоих украшений не совсем симметрична - заметны следы дефор­ мации от сжимания браслетов на руке. 12а. Браслет № АЗС-1810 (рис. 12, 7). Об­ наружен целым, но в настоящее время на нём следы слома и пайки. Диаметр - 6,8 см, ми­ нимальная толщина - 0,3-0,31 см, толщина на концах - 0,6 см, утолщение по центру - 0,78 см. Вес - 42,8 г, проба 958. 126. Браслет № АЗС-1811 (рис. 12, 2). Диа­ метр - 6,9 см, минимальная толщина - 0,31 см, толщина на концах - 0,6 см, утолщение по цен­ тру - 0,8 см. Вес - 44,26 г, проба 958. Высокая проба обоих браслетов совпадает с пробой византийских солидов, свидетель­ ствуя об изготовлении их из монетного золота. Группа II: неразысканные предметы Представление о предметах данной груп­ пы дают описания А.К.Тахтая из инвентар­ ной книги ПКМ и рукописи его статьи, при­ ложенные к последней фото и графические изображения, а также фото, записи и эскиз­ ные зарисовки из архива А.А.Спицына. Все предметы, изображённые на сохранившихся фотографиях, идентифицируются уверенно, хуже с группой предметов, представленных только зарисовками А.А.Спицына, для ко­ торых необходимо привлечение аналогий из синхронных кочевнических комплексов. Ин­ вентарные номера указаны по входной книге ПКМ. Золотые украшения Представлены предметами личного убора. 13. Золотой перстень с круглым щитком № 3802 (рис.2, 22; 15, 7, 8). Камень утерян, по бокам от щитка к кольцу припаяно по два шарика зерни. Диаметр в инвентарной книге указан в 1,8 см, в рукописи - 2,2 см, диаметр щитка - 0,7 см, вес - 3,8 г. 14. Комплект из 4 браслетов и гривны из золотого перекрученного дрота (рис.2, 72). За­ писаны в инвентарную книгу под № 3799 как 264 Рис. 12. Золотые браслеты (МИДУ). Fig. 12. Gold bracelets (Museum o f Historical Treasures o f Ukraine) “золотой крученый дрот в четырёх фрагмен­ тах, общим весом 23,96 г”. Вес вписан другой ручкой, одновременно вместо четырёх фраг­ ментов указано 5. На полях книги красным ка­ рандашом при сверке число обломков увели­ чено до 17. В записях А.А.Спицына значатся “5 кусков непрочной проволоки” (рис.1), кото­ рые наблюдаем и на синхронном фото (рис.2, 12). В рукописи А.К.Тахтая упоминаются “7 обломков ленточного крученого дрота общей длиной 0,97 м”, сечение 2x1 мм, вес - 28,01 г. Исследователь констатировал, что “для шейного украшения-гривны он слишком де­ ликатный и длинный”, но, кроме массивной перещепинской гривны, упоминает также в качестве аналогии тонкую золотую гривну из Чми (Уварова П.С., 1900, табл.СХХ1У, 2). Необычную длину дрота для гривны объясня­ ет подкурганное погребение из Уч-Тепе, где, кроме гривны, в комплект украшений входили выполенные из того же кручёного дрота две пары браслетов (большего и меньшего диа­ метра), найденные in situ на запястьях рук и у щиколоток (Иессен А.А., 1965, с. 179, рис.30) (рис. 13, 6, 7). Точные аналогии таким брасле­ там А.А.Иессен отметил в аварским комплексе из Мадараша (Laszlo G., 1955, pl.LXV, 6, 7), где также обнаружены браслеты разного диамет­ ра, которые соответствуют паре ручных и нож­ ных. Полный комплект украшений из витой гривны и двух пар браслетов разного диаметра находился в Озоре-Тотипусте (Garam Е., 1992, taf.71, 5, 7; 7 2 ,1). В Зачепиловке 4 фрагмента дрота, пред­ ставленные на фото (рис. 13, 1, 5-5), по длине должны соответствовать браслетам разного 265 Рис. 13. Золотые браслеты (1, 3-6) и гривны (2, 7): 7-5 - Зачепиловка; 6 ,7 - Уч-Тепе (по фото из архива ИИМК). Fig. 13. Gold bracelets (1, 3-6) and neck rings (2, 7): 7-5 - Zachepilovka; 6 ,7 - Uch-Tepe (by photo from Archive o f the Institute for the History o f Material Culture) диаметра, но на практике два более длинных отрезка дрота просто скручены в полтора обо­ рота (рис. 13, 4, 5). Гривна (рис. 13, 2) на фото представлена лишь фрагментом, по-видимому, именно ей принадлежали ещё 2 фрагмента ве­ сом около 4 г, составляющие разницу между инвентарной книгой и рукописью А.К.Тахтая. Если 0,97 м дрота суммарно составляли 28,01 г, то на фото не хватает около 14 см гривны. Снимок дрота немного перспективный, но от­ носительный масштаб представленных рядом предметов даёт диаметр браслетов не более 5-6 см. Для сравнения, в погребении подрост­ ка из Уч-Тепе ручные браслеты достигали в диаметре 6,7-7 см, ножные - 8 см (Иессен А.А., 1965, с. 179). В Мадараше ножной брас­ лет также достигал 8 см в диаметре, а ручной - ок.6 см; в Озоре-Тотипусте диаметры, соот­ 266 ветственно, 6,6 см и 4,7 см (Garam Е., 1992, s.146). Золотые литые зачепиловские браслеты дают внутренний дииаметр около 6 см. Скла­ дывается впечатление, что комплект проволоч­ ных браслетов из Зачепиловки должен прина­ длежать субтильному человеку - женщине или ребёнку. Наличие детского браслета, не прина­ длежавшего самому погребённому, уже отме­ чалось нами в засыпке п.7 к.1 Костогрызово (Комар А.В. и др., 2006, с.334). 15. Фрагмент золотого бубенчика или пу­ говицы (рис.2, 15; 15, 9), № 3807. Состоит из прессованной полусферы и припаянной свер­ ху проволочной петельки. Диаметра- 1,2 см, вес - 0,7 г. Детали ремней 16. Серебряная пряжка (рис. 14, 7), № 3813. Пряжка прямоугольной формы, разме­ ры: 3,9x3,5 см, вес - 18,2 г. Язычок кованый, подпрямоугольный в сечении, его кончик изо­ гнут по форме рамки; длина - 4,1 см, ширина - 4 мм. 17. Золотой наконечник ремня (рис. 14, 2), № 3800. Наконечник U-образный, коробчатой конструкции (рис.21, 7), паян из двух частей: прессованной бляшки и U-образной стенки. Внутри заполнен во избежание деформации “светло-серой” или “беловатой” пастой. Кре­ пился к ремню при помощи золотого гвоздика с круглой шляпкой, загнутого с обратной сто­ роны в петельку. На лицевой стороне - расти­ тельный декор в виде завитков, отходящих от двух вертикально расположенных стеблей; на обратной - сердце с волнистым декором внут­ ри и обрамлением из волн и “запятых”. Разме­ ры: 3,2x2,8 см, толщина - 0,5 см; вес - 12,05 г. 18. Прямоугольная золотая бляшка (рис. 14, 3), № 3811. Сохранилась чёткая фо­ тография оборотной стороны и плохого раз­ решения лицевой (рис.2, 33; 14, 3). Тонкая бляшка первоначально покрывала более жёст­ кую прессованную бляшку из недрагоценного металла (очевидно, медную), а её края были загнуты вовнутрь. Декорирована рубчатым ободком и растительным сюжетом, скопиро­ ванным с византийских наборов стиля “Ака- лан”. Размеры бляшки в “разглаженном” виде -4 x 3 см, размеры самой поясной детали были меньшими - около 3,2x2,2 см; толщина - 3-4 мм (рис.21, 3). 19. Фрагмент золотой бляшки (рис.2, 40; 14, 4), № 3811. Прессованная бляшка U-об- разной формы с тиснёным растительным де­ кором. Размеры фрагмента: 2,6x1 см. По ши­ рине фрагмент приблизительно соответствует наконечнику № 3800. А.К.Тахтай объединил его по декору с прямоугольной бляшкой, от­ метив в рукописи также добавлением от руки “штампованный орнамент в рубчатой рамке”. На фото (рис.2,40; 14,4) просматривается вер­ тикальная ось и отходящие в сторону начала завитков, которые в равной степени могут при­ надлежать и декору в стиле “Акалан”, и быть частью декора другой растительной схемы. Но “рубчатой рамки” на бляшке не заметно, воз­ можно, А.К.Тахтай при составлении рукописи, не имея перед глазами уже самих оригиналов, слишком буквально перенёс на данную бляш­ ку аналогию с прямоугольной. 20. Трёхлопастные бляшки - 5 экз. (рис.2, Я Ю, 28, 36; 14, 5-77), № 3810/а. Тонкие зо­ лотые бляшки, покрывавшие прессованную бляшку толщиной около 2 мм и размерами около 2,7x2,5 см (рис.21, 4). По центру бляшек выделен треугольник; сами они повторяют форму “геральдических” трёхлопастных, но без заострённого окончания щитков. А.К.Тахтай считал все 5 бляшек нашивны­ ми, отмечая в инвентарной книге наличие на каждой из них трёх дырочек; в рукописи сум­ марно в отношении всей группы золотых бля­ шек отмечается, что на большей их части есть по 2-3 дырочки для крепления к рукояти сабли, ножен и т.п. В нашем распоряжении есть не­ чёткие фотографии лицевой стороны 4 бляшек и чёткая - для обратной стороны одной из них. На бляшке с чётким изображением (рис. 14,10) видна лишь одна дырочка, по расположению несомненно не функциональная, а образован­ ная вследствие повреждения бляшки. К тому же, на фото обратной стороны бляшки видны следы обжима её краёв вокруг объёмной осно­ вы, что подразумевает крепление всей бляшки к ремню или кожаному покрытию ножен всё же другим способом, а не нашивкой. 21. Вытянутые малые U-образные бляш­ ки - 3 экз. (рис.2, 38; 14, 6), № 3810/6. Все три смяты, размеры: 2-2,1 х 1,4-1,5 см. О декоре информации нет. По-видимому, бляшки пред­ ставляли собой наконечники дополнительных свисающих ремешков пояса или портупеи. 267 Рис. 14. Детали пояса и сбруи Зачепиловского комплекса (по материалам из архивов ИА НАНУ и ИИМК). Fig. 14. Belt and harness fittings of Zachepilovka complex (by the images from the archives of Institute of Archaeology of National Academy of Sciences of Ukraine and Institute for the History of Material Culture) 22. Вытянуто-овальная бляшка (рис.2,16; 14, 5), № 3812. Бляшка выполнена прессовкой из более толстого листа золота, чем предыду­ щие, но, тем не менее, также облегала жёст­ кую основу. На концах бляшки имеются две дырочки со следами вмятин от шляпок гвозди­ ков или заклёпок. Размеры: 3><1 см. Функциональное предназначение бляш­ ки не совсем ясно. Её форма соответствует пластине для крепления ременной обоймы, но такие пластины находятся вне зрения наблю­ дателя, с внутренней стороны ремня, отсюда плакирование золотом не нужно. С другой стороны, такая плакировка скрывала медную 268 Рис. 15. Неразысканные предметы Зачепиловского комплекса: 1-10, 13, 15 - по материалам из архива А.А.Спицьта; 12 - фото из архива НА НАНУ. Аналогии: 11 - кувшин из п.221 Замарди; 14 - зеркало из кат. VКована. 1-6, 9-14 - без масштаба. Fig. 15. Not found objects of Zachepilovka complex: 1-10, 13, 15 - from A.A.Spitsyn s archive; 12- a photo from Archive o f Institute o f Archaeology o f National Academy o f Sciences o f Ukraine. Similarities: 11 - a jug from burial 221 Zamardi; 14- a mirror from catacomb V ofKoban. 1-6, 9-14 - unsealed 269 или бронзовую пластину, создавая у ненадето- го ремня эффект полностью “золотого” пояса. А.К.Тахтай упоминает также о мелких об­ рывках, бесформенных и смятых бляшках (№ 3810/д), уже, судя по состоянию которых, мож­ но заключить, что они принадлежали к обтяги­ вающей твёрдую основу золотой фольге. Поз­ же в инвентарной книге ПКМ при сверке ука­ зывается, что общее число всех бляшек, вклю­ чая обрывки, 31, а их суммарный вес - “около 12 г” - совпадает с указанным А.К.Тахтаем общим весом всех бляшек - 11,97 г. По толщине и размеру бляшки, поступив­ шие в ПКМ, составляют две группы. К дета­ лям пояса можно отнести лишь №№ 16-18, 22, тогда как № 19,20 принадлежали более узкому ремню, возможно, от портупеи меча. Пояс, оче­ видно, некомплектен - в нашем распоряжении остатки лишь одной U-образной бляшки, ко­ торые в синхронных поясных наборах насчи­ тывают не менее 4 экз., поясной наконечник укороченных пропорций - это не основной на­ конечник, а лишь наконечник одного из допол­ нительных свисающих ремешков, количество которых обычно также не менее четырёх. По­ скольку ни А.К.Тахтаю при пересеивании, ни другим жителям Зачепиловки не удалось най­ ти ни одного другого фрагмента поясных де­ талей, следует заключить, что большая часть пояса осталась среди предметов, утаённых от государства К.Ф.Юрко. Детали сбруи 23. Полусферические бляшки - 16 экз. (рис.2, 13, 17, 18, 26, 27, 31, 32, 37, 41-43, 45- 47; 14, 12-14, 17-19), № 3814. 14 экземпляров целые, 2 фрагментированы. Состоят из брон­ зовой основы, обтянутой серебряной фольгой, края которой загнуты вовнутрь. На двух бляш­ ках сохранились бронзовые петельки из упло­ щённой проволоки (рис. 14,18, 19) для крепле­ ния к ремню; ещё 4 таких петельки собраны отдельно от бляшек. Диаметр бляшек - 2,5 см, высота - 1,4 см; длина петелек - 1,6 см. 24. Полусферические бляшки с выступом - 2 экз. (рис.2,8,11; 14,15, 16, 20), № 3814. Конс­ труктивно аналогичны полусферическим № 16. Длина - 4,4 см, диаметр полусферической час­ т и -3 ,2 см, высота - 1,0 см. Сохранилась одна отдельная петелька для крепления длиной 1,2 см. Общий вес всех сбруйных бляшек - 73,75 г. 25. Железные удила, №№ 3826 (48227), 3833. Изображение не сохранилось. Представ­ лены обломками: одним звеном грызл с обло- маным “внешним” кольцом и следами костя­ ного псалия; фрагментом “среднего” кольца второго звена с “остатками двух крепких брон­ зовых петелек”. Петли описаны как “Л-образ- ные высокие ленточные”, одна разогнута. На полях рукописи А.К.Тахтая добавлен чей-то карандашный рисунок петельки (Тахтай А., 1930, с.9), впрочем, отличающийся от Л-образ- ной (рис. 17, 12). А.Т.Смиленко в публикации указала наличие в коллекции 4 петель (Смилен- ко А.Т., 1968, с. 164), что является ошибкой. В рукописи А.К.Тахтая предложение с отдельным описанием двух петелек перечеркнуто, соглас­ но же инвентарной книге ПКМ (№№ 3826, 3833), “усики” от удил поступили отдельно, тогда как на обломках удил наблюдались лишь остатки медных окислов. Судя по описанию, речь идет о стандарт­ ных удилах с “восьмёркообразным” окончани­ ем грызл (Комар А.В., 2006, рис.42, 4, 5, 8-10), но снабжённых дополнительными элементами в виде Л-образных бронзовых скобок, подобно удилам из тюркского к.З Курая II (Могильников В.А., 1981, рис. 19, 99) или же к.1 Курая VI (Мо­ гильников В.А., 1981, рис. 19 ,100), если каран­ дашный эскиз петельки (рис. 17, 12) близок к оригиналу. Такие петли крепили к грызлам кос­ тяной псалий (Могильников В.А., 2002, рис.43, 5), остатки которого отмечены и в Зачепиловке. На зубах лошади из Зачепиловки наблю­ далась медная окись, причиной которой могли быть как нижняя медная основа серебряных сбруйных бляшек, так и бронзовые скобы пса- лиев. 26. Железные стремена - 2 экз., № 3824 (3 фрагмента), № 3825 (1 фрагмент). 26а. № 3824 - стремя “с ровной широкой нижней пластиной, изгибающейся под пря­ мым углом вверх на высоту половины своей длины, переходя далее в круглую (в сечении) дужку с довольно высокой (? - обломана) пет­ лёй вверху. Подножную пластину с загибами перетянуто снизу продольным рельефным ва­ ликом” (Тахтай А., 1930, с.9-10). Длина под­ ножки - 8 см, ширина - 3,5 см. 266. № 3825 - “фрагмент железного стре­ мени с плавно выгнутой подножкой”. Ширина подножки - 2,5 см. 270 Описание первого стремени в публикации А.Т.Смиленко - “дужка вверху изогнута в виде петли” - (Смиленко А.Т., 1968, с. 164) ошибоч­ но. А.К.Тахтай, отмечая, что подножка второго стремени уже и немного прогнута вниз, допус­ кал, что она, возможно, деформирована и пер­ воначально была аналогичной подножке перво­ го стремени, из чего можно заключить их оди­ наковую конструкцию - пластина с загнутыми краями наваривалась на нераскованную под­ ножку стремени. Среди эскизов А.А.Спицына сохранился схематический рисунок поднож­ ки первого стремени, из которого видно, что края подножки загнуты не под прямым углом, как описывал А.К.Тахтай, а под тупым углом (рис. 17,13). Такая форма характерна для ранних аркообразных стремян из Вознесенки (рис. 17, 14). Ни одно из четырёх аркообразных Возне­ сенских стремян не имело пары, т.е. сочеталось с наиболее массовыми в комплексе “восьмёр­ кообразными” стременами (рис. 17, 75), что наблюдаем и в Зачепиловке - второе стремя с прогнутой вниз подножкой, скорее всего, также имело “восьмёркообразную” форму. 27. Железные пряжки - 5 (?) экз., №№ 3827 (48428), 3828 (48428), 3829 (48428), 3830 (48428). 27а. № 3827 - четырёхугольная железная пряжка без обоймы. 276. № 3828 - половина четырёхугольной железной пряжки, аналогичной предыдущей, но с пятном медного окисла. 27в. № 3829 - четырёхугольная железная пряжка без язычка с остатками медной или бронзовой обоймы. 27г. № 3830 - половина четырёхугольной железной пряжки, аналогичной № 3829, но без следов обоймы. 27д. № 3831 - четырёхугольная железная пряжка, аналогичная № 3829, с остатками же­ лезной обоймы и ткани. На эскизе А.А.Спицына изображена целая трапециевидная пряжка без обоймы (рис. 17, 76), которая должна соответствовать № 3827. А.К.Тахтай описывает детали пряжек по размерам: “большие” (“высота” - 4 см) - 3 экз., на одной остатки бронзового щитка и ремня (№ 3829?), на другой - обильные остат­ ки ткани (№ 3831); “среднего размера” (3,5 см) - пряжка с остатками бронзового щитка; “мел­ кая (2,5 см) и обломок второй со следами тако­ го же щитка” (№ 3828). Это описание не сов­ сем согласуется с инвентарной книгой. Соглас­ но последней, группы по схожести образуют пряжки №№ 3827-3828 и № 3829-31, что поз­ воляет отнести к “большим” пряжку № 3830. “Средней” остаётся только № 3827, но на ней не должно быть обоймы, согласно инвентар­ ной книге и рисунку А.А.Спицына. К тому же, из рукописи можно понять, что пряжек всё же 6, а не 5. Похоже, что А.К.Тахтай подобрал из обломков шестую пряжку уже после составле­ ния инвентарной книги (№ 3833 включает “об­ ломки железных пряжек”), либо же в рукописи где-то содержится ошибка, например, “3 экз.” больших пряжек вместо двух. В последнем случае “большие” пряжки - №№ 3829, 3831; “средняя” -№ 3830; “малые” -№ № 3827,3828. 28. Фрагменты железной пластинки — 5 экз. Остатки тонкой длинной железной плас­ тинки с загнутым одним или двумя продоль­ ными краями. На пластине оттиснуты две про­ дольные полоски, между которыми отчеканен декор в виде концентрических кружков. А.А.Спицын и А.К.Тахтай оставили эс­ кизные зарисовки самого большого из фраг­ ментов (рис. 17, Я 77). В инвентарной книге его размеры значатся как 4,2x2,3 см; в руко­ писи статьи размеры больше - 5x2,5 см. Учи­ тывая, что пластина намеренно декорирована, она, несомненно, служила наружной оковкой какого-то деревянного предмета. Скорее всего, таковым являлась передняя лука седла толщи­ ной 2,3-2,5 см. Оружие 29. Фрагменты железного однолезвий­ ного меча, № 3821 (32978, 48426). Обломки клинка шириной 2,5 см, местами с остатками органики от деревянных или кожаных ножен. На фрагменте рукояти - остатки деревянных дощечек и гвоздик для их скрепления, шляпка которого покрыта тонким золотым листом. В рукописи добавлено, что деревянные части ру­ кояти были оправлены железом. В инвентарной книге обломки названы остатками “однолезвийного меча”, в руко­ писи - “сабли”. Поскольку установить кри­ визну клинка по сохранившимся обломкам было невозможно, “саблю” следует отнести к разряду интерпретаций. Общую длину “те­ сака” К.Ф.Юрко определял в 75 см. На эски­ 271 зе А.А.Спицына видно клиновидное сечение клинка (рис. 16, 26). 30. Золотые обкладки перекрестья меча - 1 фрагментов, № 3812 (рис.2, 14; 16, 1). Об­ тяжка осуществлялась при помощи двух фи­ гурных золотых листов по форме перекрестья, в древности спаянных. Одна часть размерами 5,5x2 см сохранилась лучше (рис. 16, 7); вторая пластина разорвана на 5 фрагментов. Перекрестье с ромбовидным выступом по центру и утолщениями на концах. Обкладка смята и разорвана находчиком при сдирании золота с железной основы, к тому же в нашем распоряжении нет чёткой фотографии или ри­ сунка, поэтому форма окончаний перекрестья не совсем видна. А.А.Спицын зарисовал одну часть обклад­ ки скруглённой, вторую - заострённой (рис. 16, 2). На фото хорошо заметно, что выступ справа, хотя и не столь чётко подсерцевидный, как у пе­ рекрестья из Перещепины, Вознесенки и Гло- дос (рис. 16, 3-8), но всё же заметно отличается от овальных выступов аварских перекрестий из Озоры-Тотипусты и Игара (рис.16,10, 11). Сам факт золотой обтяжки перекрестья меча из Зачепиловки, а также остатки золотой пластинки на гвоздике рукояти ясно свиде­ тельствуют о необходимости наличия и других золотых частей украшения меча, характерных в этот период для богатых аварских и восточ­ ноевропейских кочевнических комплексов. Как минимум, в коллекции Зачепиловки не хватает золотых обкладок рукояти меча, вер­ ха и низа ножен. Эта некомплектность - ещё одно свидетельство в пользу версии о несдаче К.Ф.Юрко части находки государству. 31. Железные трёхлопастные наконечни­ ки стрел - 15 экз., № 3822 (48123) (рис. 17, 3). Все наконечники фрагментированы или по­ вреждены. На одном или нескольких - остатки древка. Представлены двумя типами. 31а. Узкие более длинные наконечники (длина пера - 4,7 см) - 10 экз. 316. Наконечники с укороченным, но бо­ лее широким “сегментовидным” пером (3-4 см) - 5 экз. В двух наконечниках второго типа отмечены отверстия в лопастях. К рукописи А.К.Тахтая приложен рисунок одного наконечника первого типа (рис. 17, 3). В эскизах А.А.Спицына оба типа отражены схематически (рис. 17,1, 2). По описанию и ри­ сункам несомненно, что набор наконечников из Зачепиловки был аналогичен набору нако­ нечников стрел из Вознесенки (рис. 17, 4-7). 32. Фрагмент железной кольчуги, № 3823. Небольшой скипевшийся фрагмент. Эскизный рисунок есть в “корочках” A. А.Спицына (рис. 17, 8), судя по нему, сохра­ нился ряд, состоящий приблизительно из 5 колец в ширину и 3 в высоту. Атрибутировать данный фрагмент как отражение наличия в комплексе защитного доспеха, несомненно, трудно. Пример п.2 к.З Сивашовки показывает, что кольчужное плетение использовалось также для защиты уязвимого участка между полками седла (Комар А.В. и др., 2006, рис.23; 24, 4). 33. Железная пластина, № 3832 (32997). Массивная повреждённая пластина размерами 9x4,5 см с отпечатками ткани с одной стороны. Сохранился эскизный рисунок А.А.Спицына (рис. 17 ,10). А.К.Тахтай интерпретировал пластину предположительно как панцирную или в ка­ честве конского налобника (Тахтай А., 1930, с. 10). Отпечатки ткани косвенно объединяют её с железной пряжкой № 3831, несомненно относившейся к деталям сбруи. Нельзя исклю­ чать, что, как и в п.2 к.З Сивашовки, в Заче- пиловке находилось седло с защищённой при помощи кольчужного плетения и железной пластины передней частью. Бусы В коллекции после трёх этапов сбора на­ ходилось 17 экз. бус: 5 стеклянных, 9 “смаль­ товых”, 2 карниоловых, 1 халцедоновая. Вне­ сены в инвентарную книгу под № 3815-3817, 3836/3. 34. Стеклянные плоские “чечевичные ” бусы - 7 экз. 34а. Синие прозрачные - 3 экз. Высота - 0,3 см, диаметр - 3,5-5 см (ср.: Ковалевская B. Б., 2000, МЕР № 131; Голдина Е.В., 2010, тип IVA65). 346. Непрозрачные кирпичного цвета - 2 экз., “мелкие”. 34в. Непрозрачные черного цвета - 2 экз., “мелкие”. 35. Стеклянные глазчатые и бородавча­ тые бусы - 6 экз. 35а. Цилиндрические кирпичного цвета с белыми глазками-шишечками и белыми ром- 272 Рис. 16. Перекрестья мечей: 1, 2 -Зачепшовка (по фото и рисунку из архива А. А.Спицына); 3 - Перещепина; 4-6 - Вознесенка; 7 - Глодосы; 8 - Афрасиаб; 9 - Отрар; 1 0 - Озора- Тотипуста; 11 - Игар. Fig. 16. Sword guards: 1 - Zachepilovka (by the photo and drawing from A.A.Spitsyn s archive); 3 - Pereschepina; 4 -6 - Voznesenka; 7 - Glodosy; 8 - Afrasiab; 9 -Otrar; 10 - Ozora-Totipuszta; 11 -Igar 273 Рис. 17. Железные предметы из Зачепиловки: 1, 2, 8, 10, 11, 13, 15 - эскизы А.А.Спицына; 3, 12 - рукопись А.К.Тахтая; 9 - инвентарная книга ПКМ. Аналогии: 4-7, 14, 15, 17, 1 8 - Вознесенка. Без масштаба. Fig. 17. Iron objects from Zachepilovka: 1, 2, 8, 10, 11, 13, 15 - A.A.Spitsyn’s drawings; 3, 12 - A.K. Takhtai s manuscript; 9 - a registration book o f the Poltava Museum o f Local History. Similarities: 4-7, 14, 15, 17, 1 8 - Voznesenka. Unsealed 274 бическими ободками - 2 экз. Высота - 0,7-0,8 см, диаметр - 1 см. А.К.Тахтай называет их ко­ личество “3”, но уточняет, что две “в неразде­ лённом столбике”, т.е. это двучастная бусина. А.А.Спицын зарисовал лишь схему пересече­ ния накладных белых нитей (рис.15, 6) (ср.: Ковалевская В.Б., 2000, МЕР № 174). 356. Бочковидная коричневая с белыми глазками-шишечками и белыми ромбически­ ми ободками - 1 экз., № 3816. Высота - 1 см, диаметр - 1,1 см (ср.: Ковалевская В.Б., 2000, МЕР № 174). 35в. Цилиндрическая “оливковая” или “тёмно-серая” с синеватыми глазками. Дли­ на - 0,9 см, диаметр - 1 см (ср.: Голдина Е.В., 2010, тип 1УБ36а). На эскизе А.А.Спицына надписи “корич­ невая”, “красноватая” и “оливковая” соот­ ветствуют одному не очень чёткому рисунку (рис. 15, 4). На нём вероятные шишечки распо­ ложены лишь одним рядом по центру бусины, что существенно сужает круг аналогий. Оче­ видно, речь идёт о бусах, распространённых в Карпатской котловине в ранне- и среднеавар­ ский периоды (Pastor А., 2008, tab.2; abb.2). 35г. Шаровидная чёрная с синеватыми глазками без ободков и коричневыми кружоч­ ками-спиралями внутри глазок. Высота - 0,7 см, диаметр - 0,95 см. Шаровидная форма не характерна для бо­ родавчатых бус, также как и дополнительный орнамент шишечек. Вероятно, эта бусина от­ несена А.К.Тахтаем в группу бус “с шишечка­ ми” благодаря рельефным выступающим глаз­ кам. Ключевая деталь - “коричневые кружоч­ ки-спирали”, характерные для глазчатых бус МЕР № 161, по В.Б.Ковалевской (2000, МЕР № 161). 36. Синяя цилиндрическая бусина из про­ зрачного стекла, высота - 0,9 см, диаметр - 1 см. Бусина легко идентифицируется с рисун­ ком А.А.Спицына (рис. 15, 5), поскольку в ком­ плексе не было другой синей цилиндрической бусины (ср.: Ковалевская В.Б., 2000, МЕР № 101). Но на эскизе хорошо заметно преобла­ дание длины бусины над её диаметром. Пол­ ностью аналогична ситуация и со следующей зелёной биконической бусиной. По-видимому, А.К.Тахтай мог перепутать в своих черновых записях порядок указания высоты и диаметра бус, отсюда все приведённые нами цифровые данные, возможно, следует менять местами для реальной оценки размеров бус. 37. Зелёная биконическая бусина из про­ зрачного стекла. Высота - 6 мм, диаметр - 1,2 см (о размерах см. выше). Бусине соответству­ ет эскиз А.А.Спицына (рис. 15, 3) (ср.: Кова­ левская В.Б., 2000, МЕР № 104). 38. Каменные карниоловые бусы - 2 экз. 38а. Оранжевая шаровидная диаметром 0,7 см. Судя по рисунку А.А.Спицына (рис. 15, 2), относится к подтипу с небрежной обработ­ кой (Ковалевская В.Б., 1998, с. 16-18). 386. Полусферическая диаметром 0,6 см. На рисунке А.А.Спицына первоначально на­ рисован канал перпендикулярно к плоской сто­ роне, затем зачеркнут и нарисован продольно; в приведённой нами иллюстрации (рис. 15, 7) ошибочный рисунок канала убран во избежа­ ние путаницы. 39. Сферическая халцедоновая бусина, № 3817. Выполнена из слабопрозрачного халце­ дона красновато-коричйевого цвета, с тёмны­ ми, пересекающимися под углом, прожилками внутри. Диаметр - 3,5 см, диаметр канала - 5 мм, вес - 53,31 г. Размеры и, особенно, вес бусины полно­ стью исключают её использование в ожерелье, что подтверждается и местом находки бусины - среди костей коня. Скорее всего, она была вплетена в гриву коня. Стеклянная посуда 40. Стеклянная чаша (рис. 15, 75), № 3818 (30754). Литая чаша полусферической формы со шлифованным орнаментом. Верхний ряд шлифов круглой формы, ниже круги слива­ ются краями, образуя “сотовый” декор. Цвет стекла первоначально определён как “желто­ ватый”, затем исправлен на “белый”; на повер­ хности признаки иризации. Диаметр венчика - 1 2 см, диаметр дна - 4 см, высота - 8,9 см, толщина стенок - 0,4-1,6 см, толщина дна со­ суда на сломе - 1,5 см. 41. Стеклянный кувшин, № 3819 (48266). Фрагменты сосуда из тонкого зелёного стекла типа “округлобокого графина с широким ко­ ротким горлом”. Склеено горло и донышко. Дно вогнутое, горло с “трефообразным” сли­ вом. По свидетельству К.Ф.Юрко, первона­ чально присутствовала ручка, но была позже утеряна. Высота - 21-22 см, высота горла - 8 275 см, диаметр горла - 4,5 см, диаметр дна - 8 см, диаметр тулова - 14 см. Сохранился только эскизный рисунок А.А.Спицына (рис.15, 70), который позволяет подобрать в качестве ближайшей аналогии со­ суд из аварского п.221 Замарди (15,77) (Garam Е., 2001, taf.128, 2; Bardos Е., Garam Е., 2009, taf.26, 7). Керамическая посуда 42. Фрашент гончарного кувшина (рис. 15, 72). Представляет собой переходную часть тулова к горлу кувшина, на фото также виден участок места крепления ручки или де­ коративной шишечки. Горло орнаментировано многорядным зубчатым штампом по мокрой глине, на тулове также видна часть декора кру­ говыми расчёсами. По форме и характеру орнаментации кувшин принадлежит к аланским канцирско- го типа (Мшаева Т.М., 1961; Смшенко А.Т., 1975), широко представленных в Вознесенке и Келегеях. Оковки деревянного сосуда 43. Золотые обоймицы с псевдозернёным орнаментом - 2 экз. (рис.2, 30; 14, 7), № 3810, 3836/1. Бляшка подромбовидной с округлыми окончаниями формы, её размеры: 4,5><1,5 см. Украшена ободками тиснёной псевдозерни. Вторая (№ 3836/1) повреждена, изображение в архивных материалах отсутствует. Обоймица (рис.21, 6) распрямлена в плос­ кую бляшку, но А.И.Семёнов справедливо счел её аналогичной обоймицам из Возне­ сенки, интерпретировав как оковку деревян­ ного сосуда или наконечник ремня (Семёнов А.И., 1989, с.63-64). Э.Тот и А.Хорват собрали также аналогии из аварских комплексов, рас­ сматривая такие предметы в русле оковок де­ ревянного сосуда (Toth Е.Н., Horvat А., 1992, s. 183-191; abb.72-76; fb. taf.ll; taf.XVI, 8-12). В Зачепиловке обоймица единична, тогда как в Кунбабоне таковых 6, а в Вознесенке - 5. Некомплектность деталей объясняется той же причиной, что и некомплектность пояса - ута­ иванием части комплекса находчиком. В Келе­ геях также сохранилась лишь одна обоймица (Prichodnj uk О.М., Chardaev V.M., 2001, lcat.21), в к. 13 Дорофеевского могильника - 3 (Круглов Е.В., 1992, рис.З, 4). В последнем погребении обоймицы располагались in situ на высоте 15 см от дна, отражая вероятный диаметр сосуда в 13 см (Круглов Е.В., 1992, с. 154). Вся упомянутая коллекция обоймиц рас­ считана на довольно тонкие стенки - не боль­ ше 2 мм, причём такая толщина должна сохра­ няться на участке сосуда высотой не менее 2 см, делая его весьма хрупким, что совсем непрак­ тично при транспортировке. К тому же, дере­ вянные сосуды имели свойство рассыхаться и трескаться, ввиду чего их приходилось специ­ ально скреплять скобками или накладывать за­ платы из бересты (Багаутдинов Р.С. и др., 1998, таблЛХ, 7; Кубарев Г.В., 2005, с.68, рис. 18, 7, 3, 4). Пробитый же для декорации несколькими гвоздиками тонкий деревянный сосуд автома­ тически был подвержен такой опасности боль­ ше других. Зафиксированные в джетыасарских погребениях Приаралья металлические треу­ гольные обоймицы деревянных сосудов расчи- таны на значительно более ощутимую толщи­ ну края сосуда, резко утолщающегося ниже (Левина Л.М., 1996, рис.103, 4-13). Последняя деталь важна, так как и восточноевропейские, и аварские обоймицы в разрезе отражают отно­ сительно ровные, а не утолщающиеся стенки. Обратим внимание ещё на один момент - раз­ личные обоймицы использовались у кочевни­ ков как функциональные для крепления кожа­ ной обтяжки седла. В быте современных тюркских народов Тувы и Алтая широко использовались сосуды из бересты и кожи в качестве чашек, фляг, бур­ дюков (Вайнштейн С.И., 1991, рис.50, 2, 4; 56; 61). Берестяные сосуды при этом обычно име­ ли прошитый ободок по венчику. О традициях обработки бересты кочевниками Северного Причерноморья ярко свидетельствуют колчан из Сивашовки (Комар А.В. и др., 2006, рис.21, 22), ножны меча из Яблони (Орлов Р.С., 1999, рис.1, 6), берестяное гробовище из Обозного (Комар О.В., ffiopo B.I., 1999, с. 150). Несмотря на кардинальное отличие технологий изготов­ ления деревянных чаш и берестяных сосудов, последние, собственно, также принадлежат к категории “деревянной посуды”, а следова­ тельно, повторение декора обоймицами-оков- ками для них закономерно. Зачепиловская обоймица дошла до нас уже в распрямлённом виде, поэтому в данном слу­ чае уточнение материала изготовления сосуда 276 невозможно. Более определённо берестяную чашку можно предполагать для обоймицы из Келегеев, где толщину стенки позволяет уста­ новить сохранившийся гвоздик (Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, abb.6, 4). В Гло- досах подпрямоугольные серебряные оковки сохранились с остатками обгоревшего дерева (Смшенко А.Т., 1965, с.39; рис.40), а в к.1 Ши- ловки остатки деревянной чаши, скреплённой при ремонте проволочками, оковок не имели (Багаутдинов Р.С. и др., 1998, табл.1Х, 7). Зеркало 44. Фрагменты серебряного (-?-)-зеркала, № 3820, 3836/2. Фрагмент хрупкого металла се­ ребристого цвета размерами 2,5x1,5 см и тол­ щиной 1-2 мм; размеры второго не указаны. С одной стороны поверхность гладкая, с другой - покрыта рельефным литым орнаментом в виде концентрических кругов, между которы­ ми - геометрический зигзагообразный декор. Реконструируемый диаметр — 5,5-6,5 см. В ин­ вентарной книге металл не определён, но в ру­ кописи А.К.Тахтай называет его “серебристой патинированной бронзой” (Тахтай А., 1930, с.8). Очевидно, речь идёт о низкопробном се­ ребре, исследователя же смутила обычная для такого рода изделий зеленая “медная” патина. Эскизный рисунок А.А.Спицына (рис. 15, 13), - по-видимому, реконструкция, посколь­ ку на нём размеры фрагмента должны захва­ тывать почти половину зеркала. Такая рекон­ струкция соответствует обычному типу зеркал для раннесредневековых алан (рис. 15 ,14) (Ко­ валевская В.Б., 2005, рис.80). Дата и этнокультурная принадлежность А.К.Тахтай объединял зачепиловскую на­ ходку в единую культурно-хронологическую группу с комплексами из Малой Перещепины, Макуховки и Келегеев, указывая, что именно зачепиловский пример может служить доказа­ тельством того, что такие комплексы являют­ ся погребальными, а не кладами (Тахтай А., 1930; 1932). В.А.Гринченко в этот ряд добавил исследованный им Вознесенский памятник, предположив, что и другие комплексы могут быть связаны с погребениями по обряду тру- посожжения (Гршченко В.А., 1937). Несмотря на различные этнические и ис­ торические интерпретации комплексов пере- щепинского круга, до 70 гг XX в. хронологи­ чески они не расчленялись на группы. Пер­ вым выделил горизонт VIII в. А.К.Амброз, отнеся к нему комплексы из Зачепиловки (“Новых Санжар”) и Глодос (Амброз А.К., 1971, с. 116). Позже исследователь уже чётко разделил комплексы на две группы: в группу V, датируемую VII в., вошли Перещепина, Ке- легеи и Глодосы, а в группу VI, датируемую Han.VIII в., - Вознесенка, Ясиново, Романов­ ская и Зачепиловка (Амброз А.К., 1981, с. 13; рис.4а-7). Комплексы из Перещепины, Гло­ дос и Вознесенки А.К.Амброз рассматривал как последовательный хронологический ряд 2-й пол.VII - 1-й пол.VIII в. развития поми­ нальных традиций одной группы кочевни­ ков тюркского происхождения (Амброз А.К., 1982; 1986). А.И.Айбабин Ясиновский, Зачепилов­ ский и Келегейский комплексы интерпрети­ ровал как воинские погребения с конём, при­ надлежавшие тюркам, выделив их, вслед за М.И.Артамоновым, в “перещепинскую куль­ туру”. В плане датировки Келегеи и Зачепи­ ловка были отнесены им ко 2-й non.VII в., а Ясиново - к 1-й пол.VIII в. (Айбабин А.И., 1985; 1991). Параллельно Й.Вернер также интерпре­ тировал комплексы из Перещепины, Зачепи­ ловки и Келегеев как погребения, но бунтар­ ской знати, связав Перещепинский комплекс с историческим булгарским вождём Кувратом (Werner J., 1984). Акцентировав внимание на изучение по­ ступлений к кочевникам византийских монет, А.И.Семёнов противопоставил “среднеднеп­ ровскую” и “нижнедонскую” группы кочевни­ ческих погребений и отдельных комплексов, констатировав концентрацию монет 1-й пол. VII в. в первой, а монет 1-й пол.VIII в. - во второй группе. Продемонтрировав также раз­ личие погребальных традиций, исследователь уверенно соотнёс первую группу с булгарами, тогда как вторую (тип Соколовской балки) - с хазарами, сделав оговорку лишь для “безмо- нетных” комплексов из Вознесенки и Ясино­ во о возможности их принадлежности тюркам (“тюркютам”) (Семёнов А.И., 1987; 1988; 1991 и др.). 277 Опираясь на наблюдения А.И.Семёнова, а также на собственную графическую шкалу синхронизации раннесредневековых комлек- сов Карпатской котловины, славянской лесо­ степи, Крыма, Северного Кавказа и Приура- лья, И.О.Гавритухин синхронизировал комп­ лексы из Перещепины, Келегеев и Зачепилов- ки с аварским горизонтом Боча-Кунбабонь, а Вознесенку - с горизонтом Игар-Озора; при этом памятники первой группы были связа­ ны с “реалиями Великой Булгарин”, тогда как причины появления второй группы не конкре­ тизировались (Гавритухин И.О., Обломский А.М., 1996). Невозможность разделения памятников круга Перещепины и Вознесенки на две са­ мостоятельные этнокультурные группы была аргументирована А.В.Комаром при анализе предметов “варварской” части комплексов, вслед за М.И. Артамоновым и А.И. Айбабиным, выделенных в единую перещепинскую куль­ туру, а яркие “тюркские” элементы культуры были связаны с тюркским компонентом в со­ ставе хазар. Наличие в Перещепине и Келеге- ях ряда признаков, сближающих их с аварским горизонтом Игар-Озора, но отсутствующих в Боче, было использовано в качестве аргумента некоторой асинхронности горизонтов Боча- Кунбабонь и Перещепины; при этом Переще- пина, Макуховка и Келегеи отнесены к гори­ зонту Перещепины последней трети VII в., а Вознесенка, Глодосы, Ясиново и Зачепиловка - к горизонту Вознесенки нач.УШ в., причем в датировке собственно Зачепиловского комп­ лекса акцент был сделан на сходство сбруйных украшений и типов стремян с Вознесенкой и Глодосами (Комар А.В., 1999; Комар О.В., 2000). Также в качестве единой этнокультурной группы тюркского происхождения рассматри­ вала комплексы из Перещепины и Вознесенки З.А.Львова, предположившая даже их принад­ лежность одному человеку - умершему около 660 г вождю булгар Куврату из тюркского рода Дуло (личность которого, впрочем, исследо­ ватель уже реконструировала с привлечением фиктивного “булгарского источника” - “Га- зи-Барадж тарихы”) (Львова З.А., 2000). С собственно булгарской знатью (не тюрками), вслед за Й.Вернером, все памятники переще- пинского круга (и Зачепиловку в т.ч.) связы­ вали Р.Рашев (2000; 2004) и О.М.Приходнюк (2001), датируя их не позже VII в. В новой работе, посвящённой хроно­ логии поясных деталей хазарского периода, И.О.Гавритухин отнёс к горизонту Перещепи­ ны Макуховку, Келегеи и Глодосы (последний комплекс с оговорками), оставив открытой атрибуцию Ясиново, а для Зачепиловкого ком­ плекса допустил принадлежность к периоду сосуществования горизонтов Перещепины и Вознесенки. Последний также претерпел из­ менения по составу - из него было удалено погребение у ст.Романовской, что позволило опустить верхнюю границу горизонта Возне­ сенки к рубежу “около 700” - условной дате начала позднеаварского периода (Гавритухин И.О., 2005). Большинство “неясностей” в оп­ ределении относительной позиции комплек­ сов исследователь объяснял неполнотой пуб­ ликации или степенью сохранности коллекций комплексов. Эти положения были подвергнуты основа­ тельной критике в работе А.В.Комара (Комар А.В., 2006). “Проблема Глодос” была фак­ тически закрыта после введения в научный оборот золотого пояса “глодосского” стиля и перекрестий сабель из Вознесенки (Комар А.В., 2006, рис.11; 20; 31), а также ножа с зо­ лотой инкрустацией из Глодос (Комар А.В., 2008а, с. 193; 20086, рис.2, 23, 24). Келегей- ский комплекс опубликован только в наиболее репрезентативной части из коллекции МИДУ (Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001), но его потенциал не исчерпан, учитывая неопублико­ ванную рукопись А.К.Тахтая (Тахтай А., 1932) и сохранение части комплекса в Херсонском музее. В процессе подготовки к полной публи­ кации сохранившихся материалов находится Вознесенский комплекс. Исправить же поло­ жение с информацией о Зачепиловском комп­ лексе призвана настоящая работа. Монеты Впечатление особой близости Зачепи­ ловского и Перещепинского комлексов, точ­ ные аналогии среди вещевого набора кото­ рых ограничиваются всего лишь парой литых браслетов (№ 12) и малым перстнем (№ 13), возникло благодаря раннему введению в науч­ ный оборот информации о византийских соли- дах из Зачепиловки. К моменту первой публи- 278 нации вещевой части комплекса Зачепиловка была уже давно известна именно как один из ближайших к Перещепине пунктов (рисЛ 8), в котором найден сходный по составу набор ви­ зантийских монет. Взаимосвязи монет из Зачепиловки с дру­ гими синхронными кочевническими комплек­ сами специально изучались А.И.Семёновым и И.В.Соколовой (Семёнов А.И., 1986; 1991; Соколова И.В., 1993). Два солида Фоки при­ сутствовали в Перещепине (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.М2-3), но при обилии в этом комплексе монет выпуска 638-641 гг Ираклия, Ираклия Константина и Ираклия-Неполновес­ ные солиды с надписью CONOB на обороте представлены только одним экземпляром, при­ надлежащим как раз к спорному по дате типу MIB № 53 (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.МЮ; с.27, 28). Монета этого же типа присутствует и в Келегеях (Семёнов А.И., 1991, рис.2, 3; Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, kat.29, р.608). Также в Келегеях находят аналогии солиды № 3 и 4 Зачепиловки (Семёнов А.И., 1991, рис.2 ,1, 2, 4; Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, kat.26-28, р.608). Солидов типа MIB № 50 в Келегеях два; судя по описанию, такой же солид сохранился от большого (в не­ сколько сотен монет) клада солидов из Майс- трова (Кропоткин В.В., 1962, с.31-32). Солид Константа I I 642-646 гг (644/645 гг ?) в Келеге­ ях полновесный (Семёнов А.И., 1991, рис.1, 4\ Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, kat.31, р.608), но 19 легковесных солидов этого пери­ ода чеканки с маркировкой оВХХ известны в Рис. 18. Памятники перещепинской культуры в бассейнах Ворсклы и Орели: I - подкурганные погребения; II - бескурганные погребения и комплексы с византийскими монетами; III - случайные находки византийских монет; IV-комплексы с гончарными сосудами канцирского типа. 1 - Макуховка; 2 - Полтава; 3 - Мачехи; 4 - Малая Перещепина; 5 - Зачепиловка; 6 - Топыло; 7 - Нехвороща; 8 - Осиповка; 9 - Заплавка. Fig. 18. Sites of Pereschepina culture in the basins of the Vorskla and Orel rivers: I-bairow burials; II - burials without a bairow and complexes with Byzantine coins; II I - occasionalfindings o f Byzantine coins; IV - complexes with wheel-madepotteiy of Kantsyrka type. 1 - Makukhovka; 2 -Poltava; 3 - Machehi; 4 - Malaia Pereschepina; 5 - Zachepilovka; 6 - Topylo; 7 - Nekhvoroscha; 8 - Osipovka; 9 - Zaplavka 279 Перещепине (Залесская В.Н. и др.5 1997, кат. М51-69), из них один с такой же оффициной “0” (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.М52). Се­ ребряные позолоченные отливки из разру­ шенного курганного погребения в Екатерино- славской губернии сделаны по оттиску солида с оффициной “I” (Голенко К.В., 1956, с.292), наиболее многочисленной среди солидов дан­ ного типа в Перещепине (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.М53-69). По хронологическому составу набор мо­ нет Зачепиловского комплекса (Фока, Ираклий с двумя соправителями, Констант II начала правления) действительно ближе всего к Пе­ рещепине, с которой Зачепиловку дополни­ тельно связывают солиды № 5-7, выпущенные одной мастерской, но разными штемпелями (Семёнов А.И., 1991, с. 124-125; Соколова И.В., 1993, с. 151). С Келегеями Зачепиловку объединяет преобладание в комплексе полно­ весных солидов (в обоих присутствуют всего по 2 лёгких солида), в т.ч. солиды № 3-5 с оди­ наковой маркировкой, но вновь чеканеные раз­ ными штемпелями. Также обращает внимание отсутствие в обоих комплексах наиболее мно­ гочисленных в Перещепине 20-каратных соли­ дов Ираклия, Ираклия Константина и Ираклия II 638 г чеканки, представленных также в Ма- куховке (Семёнов А.И., 1986, с.ЗЗ) и Нехворо- ще (ПКМ № 7640). Объяснить отсутствие лёгких солидов 638 г чеканки в Келегеях и Зачепиловке более позд­ ней хронологией начала поступлений монет к их собственникам (т.е. не ранее 639 г) сложно по причине наличия в обоих комплексах более ранних монет - Юстиниана (545-565 гг), Фоки (602-610 гг), Ираклия (610-613 гг) и брактеа- та монеты Ираклия с Ираклием Константином (613-626 гг). А.И.Семёнов и И.В.Соколова объясняли подобную ситуацию неоднократ­ ностью поступлений монет к кочевникам из Византии (в таком случае, сепаратных для каж­ дой микрогруппы?), что при территориальной близости комплексов из Перещепины и Заче- пиловки вызывает ещё больше вопросов. Го­ раздо рациональнее будет предположить, что распределение выплат внутри кочевнической среды происходило по принципу “причаст­ ности-непричастности” к причине самой вы­ платы (см.: Комар А.В., 2006, с.53-55). Такое распределение, разумеется, логично ожидать через вертикаль власти, и взоры нумизматов закономерно обращаются к Перещепинскому комплексу в поисках эталона, где их, впрочем, ожидает серьёзный подвох. Атрибутируемый изначально как “клад”, Перещепинский комплекс мало подходит на роль обычного монетного клада, и, тем более, не может отражать реальный состав “казны” данного кочевнического правителя. Для срав­ нения: в кладе с острова Майстров находились “несколько сотен” золотых византийских мо­ нет того же периода (Кропоткин В.В., 1962, с.31), причём их расположение в глиняном горшке, пожалуй, исключает версию о купе­ ческом происхождении клада. Из 70 сохранив­ шихся монет Перещепинского комплекса лишь один лёгкий солид и два тяжёлых “памятных” медальона не использовались в качестве укра­ шений: 4 монеты превращены в бляшки с пет­ лями, 3 соединены с пуговицами, остальные 60 принадлежали ожерелью (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.39, 63-65). Отметим, что в раз­ рушенном погребении из Екатеринославской губернии аналогичное ожерелье состояло из 72 подражаний солидам (Голенко К.В., 1956, с.292). Это число не случайно - именно 72 солида составляли литру золота. Поскольку в этом случае при помощи серебряных позо­ лоченных отливок лишь имитировалось пре­ стижное ожерелье высшей знати, по всей ви­ димости, первоначальное количество монет из перещепинского ожерелья также можно опре­ делить в 72 (т.е. утрачены 12 монет). Для укра­ шений в комплексе использованы либо старые, либо неполновесные солиды. Единственный полновесный солид Ираклия попал в число “отбракованных” либо по ошибке, либо созна­ тельно - по сравнению с другими солидами комплекса, демонстрировавшими содержание золота в диапазоне 95,78-98,1%, данная моне­ та оказалась наиболее низкопробной - 91,28% золота (Залесская В.Н. и др., 1997, с. 187-189). Утилизация отбракованных старых, не­ полновесных и неполноценных монет в Пере- щепинском комплексе, а также наличие в нём тяжёлых медальонов делают данный комплекс реально репрезентативным только в отноше­ нии непригодных к денежному обращению монет. А, следовательно, присутствие в Заче­ пиловке и Келегеях полновесных выпусков солидов Ираклия с сыновьями и Константа 280 II, непредставленных в Перещепине, никак не свидетельствует о наличии у их собственников отдельных каналов поступления византийской монеты, недоступных “перещепинскому” пра­ вителю. В Келегеях, наоборот, использованы в качестве подвесок к ожерелью полновесные солиды, тогда как две самые старшие в ком­ плексе лёгкие монеты Юстиниана и Ираклия оставлены нетронутыми. В Зачепиловке ни одна из монет не пробита, но утверждение, что неполновесными являются только два марки­ рованных солида Константа II, будет неточ­ ным. Монеты Ираклия № 3-4 весяг23 силик- вы, а солид Фоки № 1 - 22,5 силиквы. Таким образом, хотя формально неполновесными являются две младшие монеты комплекса, de facto неполноценные экземпляры есть во всех трёх хронологических группах. В Зачепиловке необычно только само чис­ ло солидов, неиспользованных для украшений, которое для восточноевропейских кочевниче­ ских комплексов VII-VIII вв. с византийскими монетами на данный момент остаётся рекорд­ ным. Семь монет многовато для “оболов Ха- рона”, даже если тюркские представления о пути в загробный мир предполагали наличие нескольких “помощников”, сопровождавших умершего. Если бы монеты располагались in situ в одном месте, можно было бы предпо­ лагать кошель, но эту возможность, похоже, исключает история находки. В данном случае, скорее, наблюдается символическая отдача умершему части его состояния. Предметы византийской группы К предметам, чьё византийское происхож­ дение не вызывает сомнения, в Зачепиловке несомненно принадлежат золотые подвески (№ 8). Все сохранившиеся до нашего времени подтреугольные подвески оригинальны и не имеют точных аналогий. По-видимому, пре­ стижные предметы такого рода намеренно из­ готовлялись не копированием, а с творческими решениями, призванными обеспечить украше­ ниям оригинальность. В то же время ни один элемент зачепиловских подвесок не позволяет усомниться в их изготовлении византийским мастером. Сама форма подвесок (подтреугольная с тремя привесками) восходит к античным серь­ гам. Среди византийских экземпляров под­ треугольную форму сохраняют привески из египетского клада 1909 г (рис. 19, 1) (Ideals of beauty..., 2010, р.56), абхазского п.7 Гиеноса (рис. 19,3) (Хрушкова Л .Г., 2002, табл.ЮО/П, 1) и беспаспортные подвески из Греции (Baldini Lippolis I., 1999, kat.II. 2. 5b). На византийских изделиях находят аналогии шарнирное соеди­ нение привесок (рис. 19, 1, 2) (Baldini Lippolis I., 1999, fig.2), заполненные пастой касты с напаянным ободком из прессованного листа (рис. 19, 2, 5) (Early Christian and Byzantine, 1947, cat.854) и касты с проволочными осями для жемчуга (, 2, 4) (Baldini Lippolis I., 1999, fig.2; Yeroulanou A., 1999, fig.55), сами про- низки жемчуга на золотой проволоке (рис. 19, 1, 3, 19; 20, 3) (Baldini Lippolis I., 1999, fig.2; Gonosova A., Kondoleon Ch., 1994, cat. 11), ли­ тые декоративные дроты из чредования би- конических и шаровидных элементов (, 1, 3) (Yeroulanou А., 1999, fig.20; 90; 178), вытя­ нутые золотые бусы-привески (рис. 19, 8, 9) (Minchev А., 2011, fig.14; L’Art Byzantine, Art Еигорёеп, 1964, cat.415) и колечки из зерни в качестве прокладок между бусами (рис. 19, 10) (Sinai. Byzantium. Russia..., 2000, cat.B14). Единственный необычный элемент, уже отме­ чавшийся выше, - это соединение подвесок со съёмной серьгой (рис.21,1, 5), тогда как обыч­ но такие подвески шли в комплекте с серьгой с запаянной круглой петелькой (рис. 19, 1, 3-5, 7-9). Не исключено, что это адаптации визан­ тийских подвесок к более прихотливым вку­ сам кочевнического заказчика или же просто следствие ремонта. Судя по потере одной из золотых осей для жемчуга, а также абсолют­ ного большинства зернёных колечек, подвески попали в комплекс действительно уже в изно­ шенном состоянии, потеряв значительно в ат­ трактивное™. Датировка зачепиловских подвесок на ос­ новании византийских аналогий в основном упирается в дату так называемого “Антиной- ского сокровища”, разошедшегося по разным коллекционерам и музеям, где отдельные эле­ менты зачепиловских подвесок находят парал­ лели в целой серии предметов (Dennison W., 1918, № 11, 14, 15, 18-21, 28, 29, 32-34). В 1909 г известный антиквар из Каира приобрёл клад украшений, часть из которого была продана Ч.Л.Фриру (сюда вошли подвески - рис. 19, 1 281 Рис. 19. Аналогии зачепиловским предметам византийского круга: 1 - Египет, клад 1909 г (Freer Gallery o f Art); 2 - Египет, клад 1912 г (British Museum); 3 - Ретимнона (Benaki Museum); 4 - Гиенос, n. 7; 5 - Испания (Walters Art Museum); 6, 13 - Вилъховчик; 7 ,19 - происхождение неизвестно (Virginia Museum o f Fine Arts); 8 - Малый Преславец; 9 - Греция (Heraclion Historical Museum); 10 - Сирия (Гэсударственный Эрмитаж); 11, 14 - Кунбабонъ, п.1; 12 - Болгария (Sammlung C.S.); 15 - Митилена; 16-Греция (Kanellopoulos Museum); 17 - происхождение неизвестно (Romisch-Germanisches Zentralmuseum); 18 - Греция (Stathatos Collection). Без масштаба. 282 Fig. 19. Analogies to the Zachepilovka objects of the Byzantine circle: 1 - Egypt, treasure o f 1909 (Freer Gallery o f Art); 2 —Egypt, treasure o f 1912 (British Museum); 3 - Rhetimnona (Benaki Museum); 4 - Hienos, burial 7; 5 — Spain (Walters Art Museum); 6, 13 - Vilkhovchik; 7, 19 - unknown origin (Virginia Museum o f Fine Arts); 8 - Maly Preslavec; 9 - Greece (Heraclion Historical Museum); 10-Syria (State Hermitage); 11, 14 - Kunbabony, Grave 1; 12 - Bulgaria (Sammlung C.S., Miinchen); 15 - Mitilena; 1 6 - Greece (Kanellopoulos Museum); 17 -unknown origin (Romisch- Germanisches Zentralmuseum, Mainz); 18 - Greece (Stathatos Collection). Unsealed из Галереи искусств Фрира), вторая - Ф.Л. фон Гансу (в том числе гривна - 20, 4 и браслеты - Dennison W., 1918, № 32, 33 из Берлинского музея). Позже тому же антиквару поступила вторая партия находок, выдаваемая за часть предыдущего клада. В 1912 г девять предметов купил Д.П.Морган (в том числе браслеты - 20, 3 из музея Метрополитен), шесть остальных - В.Бернс (в том числе подвески - рис. 19, 2 и ожерелье - рис.20, 2 из Британского музея). В 1913 г Ф.Л. фон Ганс вновь купил 4 предмета, а в 1914 г - единичный браслет (близкий подвес­ ке - рис. 19, 5 по форме и конструкции кастов - Dennison W., 1918, № 34 - все поступили в Берлинский музей). Целая серия поступлений, несомненно, указывает не на один клад, а на несколько, или же на системные раскопки не­ рядового византийского памятника. В первой информации местом находки называлась де­ ревня Томен возле Асьюта, затем таковым был назван район Шейх Абада или древний город Антиной; позже возникла версия об Александ­ рии. Отсюда в разных каталогах место находки указывается либо просто как “Египет”, либо с различными уточнениями. У.Деннисон связал сокрытие данного кла­ да (кладов) с арабским завоеванием Египта в сер.VII в. (639-642 гг) (Dennison W., 1918, р.98). Но обилие монет 2-й пол.У1 в. (и бо­ лее ранних), использованных в декоре части предметов (Dennison W., 1918, № 1-3, 5-8, 30, 31), позволило исследователям относить часть комплекса к VI в., вплоть до юстиниановской эпохи. Следует отметить, что “шестой век” в XIX - 1-й пол.XX в. превалировал и при “ан­ тикварной” оценке большинства византийских ювелирных изделий в целом, тогда как VII в. в истории Византии представлялся “тёмным” периодом упадка. Картина по вещевым кладам с монетами, неиспользованными в качестве украшений, впрочем, свидетельствовала об обратном: в кладах из Акалана, Митилены, “Сирии” (Dumbarton Oaks collection, № 6), Са­ моса младшие монеты принадлежали Ирак­ лию (610-641 гг); в кладах из Пальмиры и Си­ ракуз - Константу II (642-668 гг); в кладе из Панталики - Константину IV (668-685 гг); а в кладе из Ламбузы находилась чаша с клеймом времени Константа И. В Зачепиловке собственный terminus post quern по монетам - 642/643 гг, что близко времени завоевания Египта арабами. Нако­ нец, важная деталь: из состава “Антинойско- го сокровища” мы не упоминали в качестве аналогий зачепиловским подвескам ни одно­ го предмета с монетами VI в. Не исключено, что египетским искателям сокровищ действи­ тельно досталось несколько кладов, один или несколько из которых принадлежали к koh.VI - нач.УП в. Вторая группа предметов, вне сом­ нения, связана с событиями 639-642 годов. Из других комплексов перещепинского круга в качестве условных аналогий могут быть привлечены крест из Келегеев с центральным гнездом под пастовое заполнение (Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, kat.9.10), золотой кубок из Перещепины (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.76) и аграфы из ст.Романовской, де­ корированные в древности по контуру про­ тянутой проволокой с жемчужными бусами (Семёнов А.И., 1985, рис.З), круглая подвес­ ка-медальон из Глодос с бисерным концентри­ ческим декором (Смшенко А.Т., 1965, табл.III, 2), а также оформление комбинацией из двух круглых и одного каплевидного каста визан­ тийских оковок шкатулки (?) из Перещепины (Залесская В.Н. и др., 1997, кат. 16). Разуме­ ется, отмеченные параллели - не более, чем общие стилистико-технологические признаки византийских изделий VII-VIII вв., которые были актуальны ещё и в X в. (ср.: Тотев Т., 2000, обр.17; 19; 33-35). Несколько более “предметный” ряд анало­ гий могут дать аварские находки. Полностью 283 Рис. 20. Аналогии зачепиловским предметам византийского круга: 1 - происхождение неизвестно (Virginia Museum o f Fine Arts); 2 - Египет, клад 1912 г (British Museum); 3 -Египет, клад 1912 г (Metropolitan Museum o f Arts); 4 - Египет, клад 1909 г (Staatlische Museen zu Berlin). Без масштаба. Fig. 20. Analogies to the Zachepilovka objects of the Byzantine circle: 1 - unknown origin (Virginia Museum o f Fine Arts); 2 - Egypt, treasure o f 1912 (British Museum); 3 - Egypt, treasure o f 1912 (Metropolitan Museum o f Arts); 4 - Egypt, treasure o f1909 (Staatlische Museen zu Berlin). Without scale 284 Рис. 21. Реконструкция первоначального облика предметов из Зачепиловки: 1, 2, 5 - серьги и подвески; 3, 4, 7 - ременные детали; 6 - оковка деревянного сосуда; 8 - стеклянная чаша. Fig. 21. A reconstruction of the Zachepilovka objects: 1,2, 5 - earrings and pendants; 3, 4, 7 - belt fittings; 6 - binding o f wooden bowl; 8 - glass bowl 285 аналогичные касты с пресованным ободком отмечены на кресте и подвесках к ожерелью из Озоры-Тотипусты (Garam Е., 2001, taf.XV). Сами подтреугольные подвески здесь извест­ ны в двух вариантах: с противостоящими пти­ цами вверху (Garam Е., 2001, taf.18,1, 2) - мо­ тивом, характерным для византийских изде­ лий времени Конанта II - Константина IV (Ко­ мар А.В., Стрельник М.А., 2009, с. 152-157), и подвеской из Рацкеве (Garam Е., 2001, taf.18, 5) с изображением развёрнутых в разные сто­ роны птичьих голов, аналогичным бляшкам из Кунбабоня (рис. 19, 14) (Toth Е.Н., Horvat А., 1992, kat.l) и Бочи, а также бляшкам из вос­ точноевропейских геральдических наборов и Сирии (Werner J., 1989, abb. 16; taf.17, 19; Toth E.H., Horvat A., 1992, kat.l6; abb.58). Как де­ монстрирует пряжка из Болгарии (рис. 19, 12) (Die Welt von Byzanz..., 2004, kat.441), несом­ ненно, связанная с наборами стиля Вильхов- чик (рис. 19, 6, 13) (Приходнюк О.М., 2001, рис.67), тот же “зооморфно-геральдический” стиль был положен и в основу прототипа ви­ зантийской пряжки из Кунбабоня (рис. 19, 11). Собственно птичьих головок на кунбабонь- ской пряжке нет: либо этот элемент характерен только для “варварской” трактовки наборов данного стиля, либо здесь использован другой сюжет, например, сюжет дельфинов, наблюда­ емый на византийской подвеске из Каирского музея (Dennison W., 1918, fig.45), привлечён­ ный У.Деннисоном в качестве аналогии под­ вескам из “Антинойского сокровища”. Сама же техника и стиль декорации пряжки эмаля­ ми в мелкие гнёзда ближайшие аналогии нахо­ дят в Перещепине и Сирмии, причём пояс из последнего (ПоповиЬ И., 1997, кат. 1-11) деко­ рирован идентично пряжкам из клада с Сици­ лии из коллекции Dumbarton Oaks (Ross М.С., 1965, № 5), связываемом с событиями восста­ ния и убийства Константа II в 668 году. Византийские клады времени арабского завоевания Малой Азии и Египта (30-40 гг VII в.) довольно многочисленны, тогда как ситуа­ ция с кладами времени Константа II (642-668 гг) значительно хуже, а период правления Кон­ стантина IV (668-685 гг) вообще представлен только одним кладом 1903 г из Панталики (Baldini Lippolis I., 1999, р.37-41). В последнем наше внимание привлекают серьги с широким гнездом, в котором на продольных оськах за­ креплены жемчужные бусы меньшего диамет­ ра (Orsi R, 1910, tav.A, 5, 6) - аналогичную реконструкцию мы предполагаем для зачепи- ловских подвесок (рис.21, 5). Кольцо из Панталики с прорезным расти­ тельным декором (Orsi R, 1910, tav.A, 4) пол­ ностью аналогично кольцевой части перстней из коллекций Статоса и Музея искусств Вир­ джинии (рис. 19, 18, 19) (Yeroulanou А., 1999, fig. 184; Gonosova A., Kondoleon Ch., 1994, cat. 11). Несмотря на то, что перстни с лепест­ ковым приёмником для гнезда - один из самых распространенных типов византийских перст­ ней VII в. (Yeroulanou А., 1999, kat.323-332), в их оформлении есть нюансы. В частности, на упомянутых перстнях присутствуют литые петли для ободка из жемчуга. В группе кладов с монетами Ираклия и малоазийских времени арабского завоевания перстни обычно простые (рис. 19, 15, 16) (Everyday life in Byzantium, 2002, cat.553; 582). Более сложное кольцо у перстней из Мерсинского клада (Кондаков Н., 1896, тaбл.XVIII, 4, 5; Sinai. Byzantium. Russia..., 2000, cat.B13f). А у перстня клада из “Сирии” из коллекции Dumbarton Oaks про­ резное кольцо и жемчужный декор на щитке (Ross М.С., 1965, № 179, Р). Так же, как и в случае с “Антинойским сокровищем”, клад включал ожерелье с медальонами ранневи­ зантийского стиля и монетами VI в., в связи с чем весь клад датирован М.Россом VI в. Прав­ да, также в этом кладе находится и ожерелье с застёжками, близкими застёжкам ожерелий из Панталики (Ross М.С., 1965, № 179, С; Orsi R, 1910, fig.2) и Ниссории (Baldini Lippolis I., 1999, p .l39), которых в кладах 1-й пол.VII в. нет. Теоретически, конечно, нельзя исключать, что и в этом случае комплекс не является за­ крытым и соединён из нескольких разновре­ менных частей. С другой стороны, такую же ситуацию придётся предполагать и для Мер­ синского клада (Кондаков Н., 1896, тaбл.XVIII, XIX), история покупки которого более про­ зрачна, а происхождение с наибольшей долей вероятности связано с походом Му’авии 644 г в Киликию (Большаков О.Г., 2000, с. 163). Не­ смотря на наличие в последнем ожерелья с за­ стёжкой и монетами VI в., остальной комплекс предметов - поясной набор, второе ожерелье с крестом, серьги с птицами, близкие зачепи- 286 ловскому перстни с лепестковым держателем щитка (Кондаков Н., 1896, табл.ХУШ, 1, 2, 4, 5, 72; XIX, 1-17) - прозрачно говорит о дати­ ровке клада именно cep.VII века. Два упомянутых сирийских клада из кол­ лекции Dumbarton Oaks (Ross М.С., 1965, № 6 и 179) привлекают наше внимание также со­ четанием перстней с лепестковым держателем щитка и перстней с двумя шариками по сторо­ нам от ободка. Анализируя находки перстней последнего типа в грузинском могильнике Самтавро, М.М.Иващенко предположил, что они, как и аналогичный перстень из Переще- пины, сасанидского происхождения^ (Иващен­ ко М.М., 1947, с.59-60; рис.21). В к. 13 Доро- феевского могильника аналогичный перстень украшен голубой вставкой-геммой, вероятно, сасанидского происхождения (Круглов Е.В., 1992, рис.З, 5). Но следует отметить, что в Ев­ ропе перстни с двумя шариками по бокам от щитка известны в регионах, далёких от кон­ тактов с Персией, например, в Италии (Roma dall’antichita al medioevo..., 2001, kat.II.4.514- 515); вариант с тремя шариками зафиксиро­ ван также у авар (Garam Е., 2001, taf.52, 1, 2, 5) и в Германии (Die Welt von Byzanz..., 2004, kat.927-928). Разумеется, этот тип декорации настолько прост, что нельзя исключать ни не­ зависимость её возникновения в разных ре­ гионах, ни изготовление таких перстней по византийским образцам местными ремеслен­ никами. Поэтому отнесение данного перстня к византийской группе предметов условно. Определеннее ситуация с большим зачепи- ловским перстнем (рис. 11, 5). В большинстве сохранившиеся экземпляры такой конструк­ ции небольшие по размерам и немассивные (рис. 19, 15, 16), скорее всего, женские. Более крупные (рис. 19, 18, 19) сохраняют хотя бы ощущение “лёгкости” благодаря прорезному декору. Массивное литое кольцо характерно для перстней римского времени, но массивный литой перстень римской традиции наблюдаем и в кладе из Панталики (Orsi R, 1910, tav.A, 2). Не исключено, что возвращение Константина IV к “классическому” римскому стилю изобра­ жения императора на монетах в 668-685 гг вы­ звало очередной виток моды на римский стиль и в сфере престижных золотых украшений. Другим вариантом объяснения излишней мас­ сивности зачепиловского перстня является его изготовление по прихоти варварского заказ­ чика, пожелавшего увеличенную копию жен­ ского перстня. Довольно грубое заглаживание восковой модели, наблюдаемое на кольце и лепестковом держателе (рис. 11, 7), указыва­ ет на провинциального или даже варварского мастера. В целом, констатируем, что предметы византийской группы из Зачепиловки могли быть изготовлены в диапазоне 30-80 гг VII в. - от заключительного десятилетия правления Ираклия до периода правления Константина IV, но этот вывод ограничен кругом аналогий из кладов указанного периода, тогда как веще­ выми византийскими кладами koh.VII - нач. VIII в. мы просто не располагаем. Стекло Стеклянная шлифованная чаша из Заче­ пиловки (рис. 15, 15) с “сотовым” орнаментом связана по происхождению с Ираном, где про­ изводились версии из бесцветного, желтовато­ го и зелёного стекла (Harper Р.О., 1978, kat.82; Tait Н., 1995, abb. 138; Stem E.M., 2001, cat.200). Такие чаши известны в зоне сасанидского вли­ яния в Закавказье по находкам из Кавказской Албании (Гулиев Н.М., 1972, с. 18, 19) и Ар­ мении (Калантарян А.А., 2003, табл. 148, 20), на Северном Кавказе - в Чми (Уварова П.С., 1900, табл.СХХ1Х, 4), а по каналам Шёлкового пути достигали даже Японии, судя по наход­ ке в гробнице императора Анкана (550-600 гг) в Habikino-shi (Комар А.В., 20086, рис.4, 17). Последний экземпляр из доступных нам для сравнения, к сожалению, единственный, про­ исходящий из узко датируемого комплекса. В Китае находки сасанидских чаш со шлифо­ ванным декором из гробниц V-VI вв. заметно отличаются по форме (China..., 2005, cat. 117; 158; 159). Аналогичная же по форме чаша, но с декором в виде шлифованных овалов про­ исходит из погребения у х.Дружба в Карача­ ево-Черкессии (Гавритухин И.О., 2001, рис.9) горизонта Перещепины. Бутылка с гранёным горлом и сферическим корпусом со шлифо­ ванным “сотовым” декором происходит из раз­ рушенного могильника в “Дузу-кале” (Восточ­ ное Причерноморье) (Спицын А., 1907, рис.6), правда, вместе с материалами 2-й пол.VII - IX в. В Иране же производство подобного рода шлифованных сосудов сохраняется до IX-X 287 вв., а литых имитаций - до XII в. (Carboni S., Whitehouse D., 2001, cat.24; 74). Зачепиловка выступает в настоящее время крайним северо-западным пунктом с наход­ ками иранского стекла, причём значительно оторванным от Центрального и Северо-Вос­ точного Кавказа - ближайшего региона по­ ступлений стекла сасанидского круга. Впро­ чем, металлическая сасанидская посуда пред­ ставлена в Северном Причерноморье в целом ряде кочевнических комплексов перещепин- ской культуры - Перещепине, Келегеях, Гло- досах, Павловке, Лимарёвке. Стеклянный кувшин из Зачепиловки (рис. 15, 10), судя по ойнохоевидному горлу, другого круга - византийского. Аналогич­ ный кувшин из зелёного стекла происходит из п.221 Замарди (Bardos Е., Garam Е., 2009, taf.26, 1) среднеаварского периода. Аварский круг аналогий уместен и для набора бус из Зачепиловки. К такому выводу подталкива­ ет обилие красноватых бородавчатых бус с ромбическими окантовками белыми линиями (Bardos Е., Garam Е., 2009, taf.172, 1-3; 182), а также “чечевичных” бус, характерных для заключительной фазы среднеаварского пери­ ода (фаза IV: 670/680-710/720, по А.Пастору) (Pastor А., 2008, s.318-319; tab.2; abb.7). В Вос­ точной Европе концентрация подобных бус наблюдается только в Крыму и на Северо-За­ падном Кавказе, что говорит о “юго-западных” каналах поступлений (Ковалевская В.Б., 2000, с.27,49), связанных в основном с мастерскими Византии. Среди кочевнических комплексов Вос­ точной Европы стеклянная посуда отмечена, кроме Зачепиловки, только в Перещепине и Келегеях. В Перещепине большинство сосу­ дов были уничтожены при стихийных раскоп­ ках крестьянами, сохранившиеся фрагменты принадлежали в основном кубкам из зелёного стекла византийского производства (Залесская В.Н. и др., 1997, с.240-241). В Келегеях остат­ ков стеклянных сосудов собрано больше, но в настоящее время они известны только по опи­ саниям в рукописи А.К.Тахтая. Один (№ 74), вероятно, представлял собой разновидность бутылки-колбы с узким горлом из зелёного стекла; второй (№ 75) - кувшин с ойнохоевид- ным сливом и “желобками” по корпусу (также из зелёного стекла); третий (№ 76) - подобный предшествующему более крупный кувшин из светло-синего стекла с дуговидными кан­ нелюрами ниже плечиков; четвёртый (№ 77) фрагмент “цилиндрического” сосуда из тонко­ го стекла с валиком посредине, по-видимому, обломок бокала (Тахтай А., 1932, с.32-33). Келегейские стеклянные кувшины, хотя и не являлись точной аналогией зачепиловскому, тем не менее, несомненно, отражают тот же круг экономических контактов. Также важно сочетание посуды византийского и сасанид­ ского происхождения, которое тесно связывает Зачепиловку с Перещепиной и Келегеями. Предметы “варварской”группы Предметы собственно кочевнического круга или изготовленные мастерами оседлых культур по заказу кочевников в Зачепиловском комплексе сохранились несколько хуже, хотя архивной информации вполне достаточно, чтобы понять место комплекса в относитель­ ной колонке перещепинской культуры. Общие моменты связей уже анализировались ранее в контексте Перещепинского комплекса (Комар А.В., 2006), но не лишним будет обратить вни­ мание на детали. Литые браслеты с ребристым утолщением посредине из Перещепины, согласно наблюде­ ниям В.Н.Залесской, спаяны из двух полови­ нок (Залесская В.Н. и др., 1997, кат. 12), тогда как в Зачепиловке они цельнолитые. Пропор­ ционально зачепиловкие браслеты тоньше пе- рещепинских, по этому показателю им ближе всего браслеты из Глодос, усложнённые, впро­ чем, напаянным кастом по центру (Смшенко А.Т., 1965, табл.У, 5, 7). Тип относительно ред­ кий по количеству находок, но с довольно ши­ рокой географией - такие находки известны в Крыму (Айбабин А.И., Хайрединова Э.А., 2008, табл. 164, 23, 24), Приуралье (Голдина Р.Д., 1985, с.37, табл.IV, 7), Восточном Приа- ралье (Левина Л.М., 1996, рис.141, 23-25), на Алтае (Кубарев В.Д., 1984, с.ЗЗ; рис.5, 17) и в Монголии в поминальном комплексе Биль- гэ-кагана (Баяр Д., 2004; Эрдэнэболд Л., 2009, с. 135, 136). Браслеты с расширенными кон­ цами и утолщением по центру на Северном Кавказе представлены двумя типами: с утол­ щением округлого сечения (Абрамова М.П., 1982, рис.6; Ковалевская В.Б., 2005, рис.48,16; 54, 24) и с уплощённым с внутренней стороны 288 утолщением (Иващенко М.М., 1947, рис Л 9, 2; Ковалевская В.Б., 2005, рис.58, 11\ 60, 8), раз­ витым далее в кавказских и салтовских брас­ летах VIII в. В византийском кладе из Митиле- ны представлен тип с круглым в сечении утол­ щением и сужающимися концами (Everyday life in Byzantium, 2002, cat.516). Серьги большого размера отмечены так­ же в Глодосах, но на них нет ребристого утол­ щения внизу, а нижняя подвеска подвижная, закреплена на припаянном снизу колечке (Смшенко А.Т., 1965, табл.У, 2). Вариант за- чепиловских серёг, несомненно, скопирован с оригинала с подвижной подвеекой с шипом вверху, присутствующим в рассматриваемой группе только в Келегеях (Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, kat. 15); аналогией копии с неподвижной подвеской выступают неболь­ шие серьги из п.5 Директорской Горки (Абра­ мова М.П., 1982, рис.6). Аместистовые капле­ видные бусы украшали серьги из Ясиново (Ай- бабин А.И., 1985, рис.2,11, 12) и к.1 Шиловки (Багаутдинов Р.С. и др., 1998, табл.VII, 3, 4)\ в Перещепине бусина аналогичной формы из сапфира (Залесская В.Н. и др., 1997, кат.67). Пара меньших зачепиловских серёг более тра- диционна - их прототип с подвижной подвес­ кой, кроме Ясиново и ст.Романовской, широ­ ко представлен в погребениях новинковского типа (Сташенков Д.А., 1997). Из комплексов перещепинского круга неподвижная подвеска серьги также наблюдается в Капуловке, где дополнительно находит аналогии двойное ко­ лечко из зерни (Мельник К., 1893, табл.VIII, 193). Такие же колечки украшали серьги из п.5 Директорской Горки и к. 13 Дорофеевского мо­ гильника (Круглов Е.В., 1992, рис.З, 7). Точных аналогий зачепиловским сре­ ди аварских серёг нет, но отдельные близкие конструктивные элементы (подвеска с шипом вверху, зернёное колечко, каплевидная аме­ тистовая подвеска) можно отметить на сред­ неаварских серьгах из Озоры-Тотипусты, п.П Игара и п.12 Дунапентеле, носящих вырази­ тельные следы византийского ремесленного посредничества, хотя сам тип причислять к ви­ зантийским в настоящее время нет оснований (Somogyi R, 2009, fig. 1; 3-5). Наиболее ранние прототипы известны по изображениям фресок Афрасиаба, появившихся вскоре после собы­ тий 662 г (Yatsenko S.A., 2004; Arzhantseva I.A., Inevatkina O.N., 2006, р.308), где изображён вариант с короткой каплевидной подвеской (Альбаум Л.И., 1975, табл.ХХГУ). Вариант же с длинной подвеской и набором бус приобрёл наибольшую популярность у восточных тюр­ ков в koh.VII - VIII в. (Кубарев Г.В., 2005, с.59- 60; рис. 16,1-3), причём на тюркских экземпля­ рах особо следует отметить фиксацию бусины горизонтальной крючковидной петелькой, ана­ логичной зачепиловским (рис. 11, 2-4). Витая тонкая золотая гривна находилась в Келегеях (Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, kat.9.10), а в комплекте с витыми брас­ летами - в к.З Уч-Тепе (Иессен А.А., 1965, рис.30). В п.1 к.8 Старонижестеблиевской зо­ лотые браслеты изготовлены из круглого в се­ чении дрота, тогда как гривна из витого (Ата- вин А.Г., Паромов Я.М., 1991, рис.1, 1, 2; 3, 1, 2). Аналогии зачепиловскому комплекту про­ исходят и из среднеаварских комплексов Озо­ ры-Тотипусты (Garam Е., 1992, taf.71, 5, 7; 72, 1) и Мадараша (Laszlo G., 1955, pl.LXV, 6, 7), причём находки из Озоры следует выделить в качестве ближайших аналогий зачепиловским благодаря отсутствию на концах браслетов пе­ телек замков. Широкая серебряная прямоугольная пряж­ ка обнаружена в Келегеях (Prichodnjuk О.М., Chardaev V.M., 2001, abb.4, 2), но она не явля­ ется точной аналогией зачепиловской (рис. 14, 1) ввиду массивности; ближе ей пряжки из м.291 и склепов 321, 329 Скалистого (Веймарн Е.В., Айбабин А.И., 1993, рис.37, 14; 50, 1). Ближайшей аналогий по форме и стилистике лицевой части поясного наконечика (рис. 14,2) выступают детали из Ясиново (Айбабин А.И., 1985, рис.З, 4\ 5, 1, 2), особенно близка по оформлению прямоугольная бляшка (Айбабин А.И., 1985, рис.З, 3). В Зачепиловке аналогич­ ная прямоугольная блишка (рис. 14, 3) выпол­ нена и технологически, и стилистически иначе - в виде бронзовой пластины, обтянутой золо­ той фольгой. И техника исполнения, и декор данной бляшки аналогичны поясным бляшкам из Вознесенки, подражающим византийскому поясному набору стиля “Акалан” (Комар А.В., 2006, рис.35, 1-8). Многочисленные изделия из Вознесенки с декором в стиле “растрёпа- ной пальметты” (Комар А.В., 2006, рис.27) в качестве точной аналогии стилистике зачепи- ловском наконечнику привлечь сложно, ближе 289 ему стиль завитков бляшек из ст.Романовской (Семёнов А.И., 1985, рис.5; 6). Прессованные подражания “геральдическим” трёхлопаст­ ным бляшкам известны в Камунте (Уваро­ ва П.С., 1902, табл.У), Вознесенке и п.90, 93 Чир-Юрта (Ковалевская В.Б., 2005, рис.62); технологически (обтягивание фольгой медной основы) они сходны с поясными и сбруйными бляшками из Вознесенки. В крымских ком­ плексах синхронного горизонта трёхлопаст­ ные бляшки представлены в склепах 321, 325, 381 Скалистого (Веймарн Е.В., Айбабин А.И., 1993, рис.47, 27, 28; 4 8 ,19; 60, 20). В то же время на обратной стороне зачепи- ловского паяного наконечника (рис. 14, 2) на­ ходится декор в византийском стиле “точка с запятой”, сочетающийся с волнистым (рис.20, 3), который также наблюдаем на наконечни­ ке из Глодос (Смшенко А.Т., 1965, табл.У, 4). Судя по паяной конструкции и византийскому декору обратной стороны, зачепиловский на­ конечник можно отнести к предметам, изго­ товленным по заказу кочевника мастером ви­ зантийской школы. Полусферические сбруйные бляшки (рис. 14, 12-20) представлены в Вознесенке и Глодосах (Смшенко А.Т., 1965, рис.29, 4, 5; табл.УШ, 6, <S), а также в среднеаварских сбруйных наборах стиля Кунаготы (Laszlo G., 1955, pl.LX; Garam Е., 1992, taf.7, 8); по тех­ нике исполнения ближе всего бляшки из Воз­ несенки. Сбруйные пряжки с медными обой- мицами находят аналбгии в Вознесенке и п.З к.5 Заплавки (Шалобудов В.Н., 1983, рис.1); комплект стремян в целом - в Вознесенке, ар­ кообразное стремя - в Ясиново (Айбабин А.И., 1985, рис.1, 2), а восьмёркообразное (?) с ши­ рокой подножкой, но только с одним ребром жёсткости, судя по описанию, было в Келегеях (Тахтай А., 1932, с.6-7). Как подчеркивалось выше, Вознесенка аналогична Зачепиловке и по набору наконечников стрел; небольшие об­ рывки кольчужного плетения найдены в Келе­ геях и Вознесенке. Зачепиловское перекрестье меча ближе всего по форме и пропорциям перекрестьям из Перещепины, Вознесенки и Глодос (рис. 16, 3, 7, 8 \ но в Перещепине перекрестье украше­ но иначе - золотой насечкой. Аналогичные по форме перекрестья представлены на тюркском изваянии из Отрара (рис. 16, 9) (Самашев 3. и др., 2009, с.34); схематически подобные пере­ крестья изображены и у тюркских персонажей в живописи Афрасиаба (рис. 16, 8) (Аржанце- ва И.А., 1987, рис.1, 1, 3, 6). У авар обтянутые листом из драгоценного металла перекрестья (рис. 16,10,11) характерны для среднеаварского периода горизонта Озоры-Тотипусты - Игара (тип П/а, по Г.Чики) (2010, с.210). Их форма от­ личается от восточноевропейских перекрестий более выраженным центральным ромбовид­ ным выступом и скруглёнными окончаниями. Аналогичные зачепиловским оковки дере­ вянного сосуда найдены в Вознесенке, а гон­ чарные аланские сосуды канцирской традиции представлены в Вознесенке, Ясиново и Келе­ геях. Недалеко от Зачепиловки, у с.Мачехи (рис. 18, 3), в 1903 г был обнаружен горн с за­ грузкой подобными сосудами (Макаренко Н.Е., 1911, с. 116-118). Из поступивших в коллекцию ПКМ сосудов из Мачехи все орнаментированы лощением, тогда как на фото из Зачепиловско- го комплекса видны лишь грубые расчесы по мокрой глине, аналогичные многочисленным сосудам поселений балки Канцирки. Какой-то сероглиняный гончарный кувшин упомина­ ется и в п.З к.1 Топыла (Левченко Д.1., 2001), расположенного северо-западнее Зачепиловки (рис. 18, 6). Круглое литое зеркало кавказско­ го происхождения среди северопричерномор­ ских кочевнических комплексов было лишь в Геленовке, но с другим декором (Rulikowski Е., 1880, tab.HI, 10). “Кавказский” вектор связей среди “вар­ варских” предметов в Зачепиловке репрезен­ тирован керамикой и зеркалом, “тюркский” - вооружением и железными предметами сна­ ряжения коня, “византийский” - поясными де­ талями; сочетание “тюрко-согдийских” и ви­ зантийских элементов наблюдается в серьгах и поясном наконечнике. Датировка Относительную позицию Зачепиловского комплекса в ряду памятников перещепинско- го круга определяют предметы “варварской” группы. Детали ремней (бляшки, наконечник), предметы вооружения (перекрестье меча, на­ конечники стрел) и снаряжения коня (стреме­ на, сбруйные пряжки и бляшки), серьги тесно связывают Зачепиловку с Вознесенкой, Яси­ ново и Глодосами. С комплексами предшест­ 290 вующего горизонта (Перещепина, Келегеи, Ка- пуловка, к.З Уч-Тепе) Зачепиловку объединяет только набор личных украшений из золота: браслеты (литые с ребристым утолщением и из дрота), гривна, серьги, перстень с двумя ша­ риками вокруг щитка, которые представлены также и в комплексах горизонта Вознесенки (Глодосы, Ясиново, к. 13 Дорофеевки, п.1 к.8 Старонижестеблиевской). Из погребений оседлого населения Се­ верного Кавказа Зачепиловскому комплексу ближе всего п.5 Директорской Горки (серьги, литые браслеты, поясные детали, стремена), наиболее ярко связанное с горизонтом Возне­ сенки. В Крыму аналогии (трапециевидные и прямоугольные пряжки, трёхлопастные пряж­ ки, серьги, браслеты) происходят из могил 291,293 и склепов 321,325,329,381 Скалисто­ го, п.4 склепа 39 Лучистого. Последнее отне­ сено А.И.Айбабиным и Э.А.Хайрединовой к горизонту 2-й пол.VIII в. (Айбабин А.И., Хай- рединова Э.А., 2008, с.63-67, рис.30, 31), но оснований для этого нет. Аварские аналогии Зачепиловке полностью сосредоточены в по­ гребениях среднеаварского периода горизонта Озоры-Тотипусты - Игара (перекрестье меча, стремена, витые гривны и браслеты, серьги, набор бус, сбруйные бляшки, детали пояса). Абсолютный репер среднеаварского го­ ризонта - монета Константина IV 669-674 гг чеканки из Озоры-Тотипусты, принадлежащая к последнему поступлению солидов к аварам (Somogyi Р., 1997; Somogy Р., 2008). Аналогич­ ные реперы синхронного Зачепиловке гори­ зонта Крыма представлены бронзовыми моне­ тами Константина IV (668-685 гг) из п.4 склепа 257 Эски-Кермена и Юстиниана I I 686 г чекан­ ки из п.12 склепа 122А Лучистого (Айбабин А.И., Хайрединова Э.А., 2008, с.61-63). Для восточноевропейских кочевнических комплек­ сов горизонта Вознесенки репером выступают солиды Константина IV 681-685 гг и Леонтия II 695-698 гг из погребения у ст.Романовской (Семёнов А.И., 1985, с.91-92). Индивидуаль­ ные связи погребения у ст.Романовской с За- чепиловкой ограничиваются серьгой, аметис­ товой бусиной и декором тиснёных пластинок свёрнутой пальметтой (Семёнов А.И., 1985, рис.5-7), хотя общие технологические призна­ ки объединяют также византийские аграфы из Романовской и подвески из Зачепиловки. Из северокавказских комплексов внимание при­ влекает оттиск монеты Юстиниана II 705-711 гг из Камунты (Уварова П.С., 1902, taf.V, № 435), который вместе с прессованными бляш­ ками горизонта Вознесенки и прессованными трёхлопастными бляшками, аналогичными за- чепиловским (рис. 14, <5-77), числится под од­ ним каталожным номером № 51 на планшете Тифлисского музея на фото из Архива ИИМК (№ Q.506.45). “Варварская” часть Зачепиловского ком­ плекса не даёт ни малейших оснований для сомнений в его полной синхронности горизон­ ту Вознесенки. Таковые возникают только при сравнении византийской части комплексов пе- рещепинского круга. В трёх синхронных ком­ плексах (Вознесенке, Глодосах и Ясиново) ко­ личество предметов собственно византийского облика мало, хотя целый ряд предметов может быть продукцией ювелиров византийской шко­ лы, работавших по заказу кочевников. Здесь нет византийских монет и стекла, византий­ ских личных украшений, которые отмечены в Перещепине, Келегеях и Зачепиловке. И мо­ неты, и украшения византийского стиля вновь появляются в погребении из ст.Романовской, но новый эпизод прямого контакта двух куль­ тур происходит не ранее 695 года. Создаётся впечатление, что канал эконо­ мических контактов с Византией, к которому имели доступ собственники комплексов из Перещепины, Келегеев и Зачепиловки, вскоре прервался. Доступа к нему не успели получить собственники “правобережных” комплексов из Глодос, Ясиново, Капуловки и “погранич­ ной” Вознесенки, обнаруженных довольно далеко как от Келегеев, так и от Перещепины. Наибольшая концентрация находок византий­ ских солидов VII в. закономерно наблюдается вокруг Перещепины, образуя две группы по бассейнам рек: ворсклинскую и орельскую (рис. 18). Южнее, в Днепропетровской облас­ ти, известны два пункта: Майстровский клад и разрушенное погребение с отливками монет Константа И, причём самый большой Майст­ ровский клад обнаружен в 30 км севернее Вознесенки. На Правобережье из находок с монетами следует выделить лишь погребение у с.Печена (около 40 км от Глодос) с монетой Ираклия 629-632 гг, известной только в Пере­ щепине, и погребение из Журавлихи в Поро- 291 сье с солидом Константа II выпуска 646-651 гг, которого нет в богатых комплексах круга Перещепины. Также территориально изоли­ рованными в настоящий момент выглядят Ке- легеи. Изолированно, если говорить лишь о комплексах высшей знати, но, разумеется, не рядовых погребениях типа Сивашовки. Следуя “политической” трактовке особен­ ностей распределения византийских солидов в среде кочевников А.И.Семёнова, комплексы горизонта Вознесенки следовало бы признать принадлежащими особой группе кочевников, несвязанных с “перещепинской” группой. Та­ кому выводу откровенно противоречит комп­ лекс из Зачепиловки - данная группа населе­ ния и на этапе Вознесенки занимала всё ту же территорию, скрывая ритуальные комплексы в бассейне Ворсклы. Собственно, с таким же ус­ пехом особой группой можно признать и всю “правобережную” часть комплексов переще­ пинской культуры, что, вероятно, будет более близким к реальности. Зачепиловка, как и остальные комплексы горизонта Вознесенки, отражает фазу разви­ тия перещепинской культуры в момент раз­ рыва поступлений новых византийских мо­ нет к кочевникам. Новую фазу поступлений периода 695-705 гг маркируют погребение у ст.Романовской и погребальные комплексы Волго-Донского междуречья типа Соколов­ ской балки, из которых с горизонтом Возне­ сенки в настоящее время хронологически сты­ куется только к. 14 Подгорненского IV (Комар А.В., 2006, с.52-53). При этом показательно, что в к. 13 Дорофеевского могильника, высту­ пающем в настоящий момент наиболее ран­ ним памятником Соколовского типа (хотя и без квадратного ровика) горизонта Вознесенки, набор солидов состоял из монет Фоки (602-610 гг) и Ираклия и Ираклия Константина 613-625 гг чеканки (Круглов Е.В., 1992, с. 155, рис.4; 2002, с.82), т.е. в среднем ещё более старых, чем в Зачепиловке. Солид Константина IV 669-674 гг чекан­ ки из Озоры-Тотипусты маркирует terminus post quem для финала горизонта Перещепины - Келегеев и одновременно начала горизонта Вознесенки, terminus post quem финала кото­ рого, в свою очередь, определяется солидом Леонтия II 695-698 гг из Романовской для ко­ чевнических комплексов и индикацией моне­ ты Юстиниана II 705-711 гг из Камунты - для Северного Кавказа. Время археологизации комплекса из Зачепиловки, с одной стороны, должно тесно смыкаться с Келегеями, с другой - приходиться на период, когда все ключевые элементы перещепинской культуры горизонта Вознесенки уже были сформированы. Таким характеристикам лучше всего отвечает рубеж VII-VIII вв. или уже - кон. VII века. ̂ Литература и архивные документы Абрамова М.П., 1982. Новые материалы раннесредневековых могильников Северного Кавказа// СА. № 2. Айбабин А.И., 1985. Погребение хазарского воина// СА. № 3. Айбабин А.И., 1991. Келегейское погребение военного вождя// Проблеми на прабългарската история и култура. Вип.2. София. Айбабин А.И., Хайрединова Э.А., 2008. Могильник у села Лучистое. T.I. Симферополь; Керчь. Альбаум Л.И., 1975. Живопись Афрасиаба. Ташкент. Амброз А.К., 1971. Проблемы раннесредневековой хронологии Восточной Европы// СА. № 2. Амброз А.К., 1981. Восточноевропейские и среднеазиатские степи V - первой половине VIII вв.// Археология СССР. Степи Евразии в эпоху средневековья. М. Амброз А.К., 1982. О Вознесенском комплексе VIII в. на Днепре - вопрос интерпретации// Древности эпохи великого переселения народов. М. Амброз А.К., 1986. Кинжалы VII-VIII вв. с двумя выступами на ножнах// СА. № 4. Аржанцева И.А., 1987. Раннесредневековые мечи Средней Азии и проблема происхождения сабли// Древний и средневековый Восток. М. Атавин А.Г., Паромов Я.М., 1991. Болгарское погребение с золотым поясным набором из Нижнего Прикубанья// Древности Северного Кавказа и Причерноморья. М. 292 Багаутдинов Р.С., Богачёв А.В., Зубов С.Э., 1998. Праболгары на Средней Волге (у истоков истории татар Волго-Камья). Самара. Баяр Д., 2004. Новые археологические раскопки на памятнике Бильгэ-кагана// Археология, этнография и антропология Евразии. № 4. Новосибирск. Большаков О.Г., 2000. История Халифата. Т.2. М. Вайнштейн С.И., 1991. Мир кочевников Центральной Азии. М. Веймарн Е.В., Айбабин А.И., 1993. Скалистинский могильник. К. Гавритухин И.О., 2001. Эволюция восточноевропейских псевдопряжек// Культуры Евразийских степей второй половины I тыс. н.э. (из истории костюма). Т.2. Самара. Гавритухин И.О., 2005. Хронология эпохи становления Хазарского каганата (элементы ременной гарнитуры)// Хазары. Москва; Иерусалим. Гавритухин И.О., Обломский А.М., 1996. Гапоновский клад и его культурно-исторический контекст. М. Голдина Е.В., 2010. Бусы могильников неволинской культуры (конец IV-IX вв.). Ижевск. Голдина Р.Д., 1985. Ломоватовская культура в Верхнем Прикамье. Иркутск. Голенко К.В., 1956. Имитация солида VII в. из Поднепровья// ВВ. T.XI. М. Граб B.I., Супруненко О.Б., 1991. Археолог Олександр Тахтай. Полтава. Гршченко В.А., 1937. Пам’ятник VIII в., вщкритий бшя с.Вознесенки на Запор1жж1 1930 р.// НА ИА НАН Украины. Ф.Г/1. Гулиев Н.М., 1972. Торговые связи Кавказской Албании в раннем средневековье (по археологическим данным). Автореф. дисс... канд. ист. наук. Баку. Залесская В.Н., Львова З.А., Маршак Б.И., Соколова И.В., Фонякова Н.А., 1997. Сокровища хана Кубрата. Перещепинский клад. СПб. Зарецкий И.А., 1912. Кладь найденный при селе Малая-Перещепина Константиновскаго уезда Полтавской губернш// Труды Полтавской учёной архивной комиссии. ВыпЛХ. Полтава. Золота скарбниця УкраЁни, 1999. К. Иващенко М.М., 1947. Грузинские аналогии перещепинского клада// КСИИМК. Bbin.XVIII. Иессен А.А., 1965. Раскопки большого кургана в урочище Уч-Тепе// МИА. № 125. Калантарян А.А., 2003. Армения. Раннее средневековье (IV-VIII вв.)// Археология. Крым, Северо-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья. IV-XIII века. М. Каталог выставки XII Археологического съезда в Харькове, 1902. Харьков. Ковалевская В.Б., 1998. Хронология восточноевропейских древностей V-IX веков. Вып.1: Каменные бусы Кавказа и Крыма. М. Ковалевская В.Б., 2000. Компьютерная обработка массового археологического материала из раннесредневековых памятников Евразии. М. Ковалевская В.Б., 2005. Кавказ - скифы, сарматы, аланы I тыс. до н.э. - 1 тыс. н.э. М. Комар А.В., 1999. Предсалтовские и раннесалтовский горизонты Восточной Европы// Vita Antiqua. № 2. К. Комар А.В., 2006. Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - Han.VIII в.// Степи Европы в эпоху средневековья. Т.5. Хазарское время. Донецк. Комар А.В., 2008а. Кочевники Восточной Европы VI-IX вв.// Тюркское наследие Евразии VI- VIII вв. Астана. Комар А.В., 20086. Наследие Западнотюркского каганата в Восточной Европе// 36ipKa праць на пошану дшсного члена Нацюнально! академн наук Украши Петра Петровича Толочка з нагоди його 70-р1ччя. К. Комар А.В., Кубышев А.И., Орлов Р.С., 2006. Погребения кочевников VI-VII вв. из Северо- Западного Приазовья// Степи Европы в эпоху средневековья. Т.5. Хазарское время. Донецк. Комар А.В., Стрельник М.А., 2009. Подражание золотому византийскому поясному набору VII в. с изображением птиц// РА. № 2. Комар О.В., 2000. Ранш хозари у Швшчному ПричорноморТ// Археолопя. № 1. К. 293 Комар О.В., Шоро B.I., 1999. Кургани хозарського часу на Луганщиш// Vita Antiqua. № 2. К. Комар О.В., Хардасв В.М., 2011. Колекщя Зачепшпвського (“Новосанжарського”) комплексу 1928 р.: втрачене i збережене// СтарожитноCTi .Швобережного Подншров’я. Кшв; Полтава. Кондаков Н., 1896. Русские клады. T.I. СПб. Кропоткин В.В., 1962. Клады византийских монет на территории СССР. М. Круглов Е.В., 1992. Хазарские погребения на р.Аксай// Древности Волго-Донских степей. Вып.2. Волгоград. Круглов Е.В., 2002. Некоторые проблемы анализа особенностей обращения византийских монет VI-VIII вв. в восточноевропейских степях// Хазарский альманах. Т.1. Харьков. Кубарев В.Д., 1984. Древнетюркские изваяния Алтая. Новосибирск. Кубарев Г.В., 2005. Культура древних тюрок Алтая (по материалам погребальных памятников). Новосибирск. Кулаковский Ю.А., 1996. История Византии. Т.З. СПб. Левина Л.М., 1996. Этнокультурная история Восточного Приаралья. М. Левченко Д. L, 2001. Ранньосередньов1чш поховання в урочищ! “Топило”// АЛЛУ. № 2. Полтава. Ляскоронский В., 1903. История Переяславьской земли с древнейших времен до половины ,ХШ столетия. К. Львова З.А., 2000. Погребения в Малой Перещепине и Вознесенке и Куврат, каган Великой Булгарин// Stratum. № 5. Кишинёв. Макаренко Н.Е., 1911. Археологические исследования 1907-1909 гг.// ИАК. Вып.43. М. Мельник К., 1893. Каталог коллекции древностей А.Н.Поль в Екатеринославе. Вып.1. К. Мшасва Т.М., 1961. Керамша балки Канцирка в евши археолопчних доелцркень на Швшчному Кавказ^/ А рхеолот. Т.ХШ. К. Могильников В.А., 1981. Тюрки// Археология СССР. Степи Евразии в эпоху средневековья. М. Могильников В.А., 2002. Кочевники северо-западных предгорий Алтая в IX-XI веках. М. Орлов Р.С., 1999. Про час появи печешпв на територй Украши// Етнокультурш процеси в Швденно-Схщнш Сврош в I тисячолгги н.е. Кшв; Льв1в. Орлов Р.С., Рассамакин Ю.Я., 1996. Новые памятники VI-VII вв. из Приазовья// Материалы 1 тыс. н.э. по археологии и истории Украины и Венгрии. К. Поповий И., 1997. Златни аварски nojac из околине Сирмщума. Београд. Приходнюк О.М., 2001. Степове населения Украши та схщш слов’яни (друга половина I тис. н.е.). Кшв; Чершвщ. Рашев Р., 2000. Прабългарите през V-VII век. В. Тырново. Рашев Р., 2004. Прабългарите през V-VII век. София. Рашев Р., 2007. Праболгары на юго-западной окраине евразийской степи// Средневековая археология евразийских степей. Т.1. Казань. Самашев 3., Базылхан Н., Баяр Д., 2009. Древнетюркские каменные изваяния евразийских степей// Медени мура - Культурное наследие. Астана. Семёнов А.И., 1985. Художественный металл Романовского погребения на Дону// Художественные памятники и проблемы культуры Востока. Л. Семёнов А.И., 1986. К реконструкции состава комплексов перещепинского круга// АСГЭ. № 27. Л. Семёнов А.И., 1987. К культурной атрибуции раннесредневекового погребения из Учтепе// КСИА. № 192. Семёнов А.И., 1988. К выявлению центральноазиатских элементов в культуре раннесредневековых кочевников Восточной Европы// АСГЭ. Вып.29. Л. Семёнов А.И., 1989. Утраченные предметы памятников перещепинского круга// Охрана и исследование памятников археологии Полтавщины. Тезисы докладов и сообщений. Полтава. Семёнов А.И., 1991. Византийские монеты Келегейского комплекса// АСГЭ. Вып.31. Л. Смиленко А.Т., 1968. Находка 1928 г. у г.Новые Сенжары (по материалам обследования А.К.Тахтая)// Славяне и Русь. М. Смшенко А.Т., 1965. Глодосью скарби. К. 294 Смшенко А.Т., 1975. Слов'яни та ix сусщи в Степовому Подншров'1 (И-ХШ ст.). К. Соколова И.В., 1993. Монеты перещепинского клада// ВВ. Т.54. М. Спицын А., 1907. Могильник VI-VII в. в Черноморской области// ИАК. Вып.25. М. Сташенков Д.А., 1997. Об одной группе украшений Самаро-Симбирского Поволжья (серьги салтовского типа)// Культуры степей Евразии второй половины 1 тыс. н.э. (вопросы хронологии). Самара. Тахтай А., 1930. Ново-Санджар1всысий клад 1928 р. (попередне подання) 17 с.// НА ИА НАН Украины. Ф.ВУАК, № 109/17а. Тахтай А., 1932. Келегейський “скарб” 1927 р.// НА ИА НАН Украины. Ф.ВУАК, № 116/48. Тахтай А.К., 1999. Погребальный комплекс хазарской эпохи из округи г.Чистякове Сталинской области// Vita Antiqua. № 2. К. Тишкин А.А., Горбунов В.В., Казаков А.А., 2002. Курганный могильник Телеутский Взвоз-I и культура населения Лесостепного Алтая в монгольское время. Барнаул. Тотев Т., 2000. Преславското съкровище. Шумен. Уварова П.С., 1900. Могильники Северного Кавказа// Материалы по археологии Кавказа. T.VIII. М. Уварова П.С., 1902. Коллекции Кавказского музея. Археология. Т.5. Тифлис. Хрушкова Л.Г., 2002. Раннехристианские памятники Восточного Причерноморья. М. Чики Г., 2010. Сабли аварского периода в Карпатской котловине: вопросы типохронологии// Культуры Евразийских степей второй половины I тыс. н.э. Вопросы межэтнических контактов и межкультурного взаимодействия. Самара. Шалобудов В.Н., 1983. Погребение кочевника VIII века у с.Заплавка// Древности степного Поднепровья III-I тысячелетия до нашей эры. Днепропетровск. Эрдэнэболд Л., 2009. Раскопки саркофага уйгурского времени на территории Монголии// Медени мура - Культурное наследие. Астана. Adelson H.L., 1957. Light weight solidi and Byzantine trade during the sixth and seventh centuries// Numismatic notes and monographs. № 138. New York. Arzhantseva I.A., Inevatkina O.N., 2006. Iranian people depicted in Afrasiab wall painting (7th century AD)// Proceedings of the 5th Conference of the Societas Iranologica Europea (Ravenna, 6-11 ottobre 2003). Venezia. Baldini Lippolis I., 1999. L’Oreficeria nellTmpero di Constantinopoli tra IV e VII secolo. Bari. Balint Cs., 1992. Kontakte zwischen Iran, Byzanz und der Steppe//Awarenforschungen. B .l. Wien. Bardos E., Garam E., 2009. Das awarenzeitlische Graberfeld in Zamardi-Retifoldek. T.I. Budapest. Carboni S., Whitehouse D., 2001. Glass of the Sultans. New York. China. Down of a Golden Age, 200-750 A.D., 2005. New York. Die Welt von Byzanz - Europas ostelisches Erbe. Glanz, Krisen und Fortleben einer tausendjahrigen Kultur, 2004. Munchen. Dennison W., 1918. A gold treasure of the Late Roman period from Egypt. Studies in East Christian and Roman Art. P.II. New York. Early Christian and Byzantine, 1947. Baltimore. Everyday life in Byzantium, 2002. Athens. Garam E., 1992. Die miinzdatierten Graber der Awarenzeit//Awarenforschungen. B.l. Wien. Garam E., 2001. Funde byzantinischer Herkunft in der Awarenyeit vom Ende des 6. bis zum Ende des 7. Jahrhunderts. Budapest. Gonosova A., Kondoleon Ch., 1994. A t of Late Rome and Byzantium. Richmond. Grierson Ph., 1968. Catalogue of the Byzantine coins in the Dumbarton Oaks collection and the Whittemore collection. Vol.2. Washington. Hahn W., 1975. Moneta Imperii Byzantini. Bd.II. Wien. Hahn W., 1981. Moneta Imperii Byzantini. Bd.III. Wien. Harper P.O., 1978. The Royal Hunter. Art of the Sassanian Empire. New York. Ideals of beauty. Asian and American art in the Freer and Sackler Galleries, 2010. Washington. L’Art Byzantine, Art Europeen, 1964. Athenes. 295 Laszlo G., 1955. Etudes Arcbeologiques sur l’historiae de la societe des Avars//AH. T.XXXIV. Budapest. Minchev A., 2011. The third Early Byzantine treasure from Odessos (Varna)// Ниш и Византща. T.IX [электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.ni.rs/bvzantium/doc/zbomik9/PDF-IX/07%20 Alexander%20Minchev.pdf Orsi Р., 1910. Byzantina Siciliae// Byzantinische Zeitschrifl. Bd.XIX. Leipzig. Pastor A., 2008. Ergebnisse der typochronologischen Untersuchung awarenzeitlischer Perlenfunde in Ungam - Perlentracht in der Friih- und Mittelawarenzeit// Antaeus. № 29-30. Budapest. Prichodnjuk O.M., Chardaev V.M., 2001. Ein Edelmetallfund des 6.-7. Jahrhunderts aus Kelegej, Ukraine// Eurasia antiqua. Bd.7. Mainz am Rhein. Roma dalPantichita al medioevo. Archeologia e storia. 2001. Milan. Ross M.C., 1965. Jewelry, enamels, and art of the migration period. Vol.2. Washington. Rulikowski E., 1880. Mogila w Helenowce w powiece Wasylkowskim na Ukrainie w roku 1879 zbadana// Zbior Wiadomosci do Antropologii krajowej. T.IV. DLL Krakow. Sinai. Byzantium. Russia. Ortodox art from the sixth to the twentieth century, 2000. London. Somogy P., 2008. Neue Uberlegungen liber den Zustrom Byzantinischer Munzen//Antaeus. № 29-30. Budapest. Somogyi P., 1997. Byzantinische Fundmunzen der Awarenzeit. Innsbruck. Somogyi P., 2009. Origins of earrings with movable pendant of Middle Avar period// Степи Европы в эпоху средневековья. Т.7. Хазарское время. Донецк. Stern Е.М., 2001. Roman, Byzantine, and Early Medieval glass. 10 BCE - 700 CE. Ostfildem-Ruit. Tait H., 1995. Five thousand years of glass. Suffolk. Toth E.H., Horvath A., 1992. Kunbabony. Das Grab eines Awarenkhagans. Kieskemet. Werner J., 1984. Der Grabfund von Malaja Perescepina und Kuvrat, Kagan der Bulgaren. Munchen. Werner J., 1989. Der Schatzfund von Vrap in Albanien. Wien. Yatsenko S.A., 2004. The Costume of Foreign Embassies and Inhabitants of Samarkand on Wall Painting of the 7th c. in the Hall of Ambassadors from Afrasiab as a Historical Source// Transoxiana. № 8 [электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.transoxiana.org/8. Yeroulanou A., 1999. Diatrita. Gold pierced-work jewellery from the 3th to the 7th century. Athens. Summary ̂ A.V.Komar, V.M.Khardaiev (Kiev, Ukraine) ZACHEPILOVKA (“NOVOSANZHARSKIJ”) COMPLEX OF TURN OF 7TH-8TH CC. This paper describes the history of collections from the Early Medieval nomad complex of the Pereschepina culture found in 1928 near Zachepilovka village (Poltava region). Published in 1968 as “Novosenzharskij”, this complex was supposed to be lost during the Second World War. At present, 7 Byzantine solidi and 9 gold artifacts from the Zachepilovka complex have been identified in the collections of the Poltava Museum and the Museum of Historical Treasures of Ukraine (Kiev). A study of the archive materials, in particular A.A.Spitsyn’s archive, enriches our ideas about the lost part of the complex, due to which images of 50 artifacts from the Zachepylivka complex have been added to the 20 published by A.T.Smilenko. The analyzed complex includes a group of gold ornaments and glass tableware of Byzantine origin, which have analogies in complexes of the middle and the second half of the 7th century. However, objects of the nomadic style tie closely the Zachepilovka complex with the Middle Avar horizon of Igar- Ozora (post 669 AD) and East European horizon of Voznesenka (the finale after 695 AD), which rules out the division of Pereschepina and Voznesenka complexes into two separate cultural groups. Статья поступила в редакцию в октябре 2011 г 296 http://www.ni.rs/bvzantium/doc/zbomik9/PDF-IX/07%20 http://www.transoxiana.org/8

Схожі ресурси