Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов
Статья посвящена хронологическому анализу раннесарматских воинских погребений с двумя мечами в Нижнем Поволжье, датируемых последними веками до н. э. Авторы связывают их появление с миграционной волной II—I вв. до н. э. и предлагают видеть в них аорсов и верхних аорсов Страбона, вместе с сираками...
Saved in:
| Published in: | Археологія і давня історія України |
|---|---|
| Date: | 2020 |
| Main Authors: | , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут археології НАН України
2020
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/187331 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов / А.С. Скрипкин, В.М. Клепиков // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2020. — Вип. 3 (36). — С. 214-222. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859799421808541696 |
|---|---|
| author | Скрипкин, А.С. Клепиков, В.М. |
| author_facet | Скрипкин, А.С. Клепиков, В.М. |
| citation_txt | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов / А.С. Скрипкин, В.М. Клепиков // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2020. — Вип. 3 (36). — С. 214-222. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Археологія і давня історія України |
| description | Статья посвящена хронологическому анализу
раннесарматских воинских погребений с двумя мечами в Нижнем Поволжье, датируемых последними веками до н. э. Авторы связывают их появление с миграционной волной II—I вв. до н. э. и предлагают видеть в них аорсов и верхних аорсов Страбона,
вместе с сираками и роксоланами сменивших сарматов в евразийских степях.
The paper concerns with chronological analysis of
Early Sarmatian military burials with two swords in
the Lower Volga region dated to the last centuries BC.
There are two combinations of the different bladed
weapons in the burials: swords with a ring pommel and
daggers with a crescent-shaped pommel; swords without
metal pommel with the rhomboid cross-bar and
daggers with a crescent-shaped pommel. Swords and
daggers with a crescent-shaped pommel are absent
in the burials after the turn of AD. Swords and daggers
with ring pommel or rhomboid-shaped cross-bar
have appeared during the new migration wave in the
Lower Volga region not earlier than in the 2nd century
BC. This determines the chronological framework of
the assemblages. Daggers and swords with a crescentshaped
pommel are the local product, they were used
much earlier than the swords of migratory origin. The
authors suggest that the emergence of innovations is
associated with the migration of the 2nd—1st centuries
BC from Central Asia, because in addition to swords
with ring pommel and bronze cross-bar without metal
pommel, there were found bronze openwork and lattice
buckles, jet buckles and cubic incense burners, well
known in the East.
The burials with Northern direction and wooden
decks have the analogies in Tuvan antiquities of the
Xiungnu-Sarmatian time. At the same time in ancient
sources there is a list of tribes among which Aorsi and
Top Aorsi on the Don and in the Volga region, Rhoxolani
in the Northern Pontic region and Siraci in the
Kuban region are mentioned. Although all this area
was called Sarmatia, the name Sarmatians is not included
in this list. The authors believe that the new
tribes replaced the Sarmatians but in Greek literary
tradition the territory retained its old familiar name.
In addition to swords and daggers with the crescentshaped
pommel, other items known as early as the
4th—3rd centuries BC continue to occur in the burials,
and the burial rite continues to preserve the custom
of southern direction of the buried and the practice
of placing the burial in a circle or in a row under the
mound. All this is the evidence of the unique symbiosis
of two cultural traditions: the previous local and newcomer
Central Asian.
Стаття містить хронологічний аналіз ранньосарматських
воїнських поховань із двома мечами в Нижньому
Поволжі, датованих останніми століттями до
н. е. У похованнях є два сполучення різної клинкової
зброї: мечі з кільцевим навершям та кинджали з серпоподібним
навершям; мечі без металевого навершя
з ромбоподібним перехрестям та кинджали з серпоподібним
навершям. Мечі та кинджали з серпоподібним
перехрестям відсутні в похованнях після рубежу
нової. Мечі та кинджали з кільцевим навершям або
ромбоподібним перехрестям з’явилися під час нової
хвилі міграції в Нижньому Поволжі не раніше, ніж
у II ст. до н. е. Це визначає хронологічні рамки комплексів.
Кинджали та мечі з серпоподібним перехрестям
— місцевого походження, їх використовували набагато
раніше, ніж мечі мігрантського походження.
Автори припускають, що поява інновацій пов’язана з
міграцією II—I ст. до н. е. з Середньої Азії, оскільки,
крім мечів з кільцевим навершям та бронзовим перехрестям
без металевого навершя, були знайдені бронзові
ажурні та гратчасті пряжки, геширові пряжки та
кубічні курильниці, добре відомі на Сході.
Поховання з північною орієнтацією і дерев’яними
колодами мають аналогії у тувинських старожитностях
хунну-сарматського часу. Водночас у письмових
джерелах перелічені племена, серед яких згадані аорси
і верхні аорси на Дону і в Поволжі, роксолани в Північному
Понтії та cіраки на Кубані. Незважаючи на
те, що всю цю територію називали Сарматією, назви
«сармати» у цьому переліку немає. Автори вважають,
що нові племена змінили сарматів, але в грецькій літературній
традиції ця територія зберегла давню звичну
назву. Крім мечів і кинджалів з серпоподібним навершям,
в похованнях продовжили клсти інші предмети,
відомі з IV—III ст. до н. е., а поховальний обряд зберіг
південну орієнтацію і практику розміщення поховання
по колу або в ряд під курганом. Усе це свідчить про
унікальний симбіоз двох культурних традицій: попередньої
місцевої та нової центральноазіатської.
|
| first_indexed | 2025-12-07T15:12:00Z |
| format | Article |
| fulltext |
214 ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
УДК 904.5(282.247.41.044)”-1/0” DOI: 10.37445/adiu.2020.03.11
А. С. Скрипкин, В. М. Клепиков
АрхеологиЧеские пАМЯтники ii—i вв. до н. э.
ниЖнего поВолЖЬЯ и некоторые
этниЧеские проблеМы сАрМАтоВ
Статья посвящена хронологическому анализу
раннесарматских воинских погребений с двумя ме-
чами в Нижнем Поволжье, датируемых последни-
ми веками до н. э. Авторы связывают их появление
с миграционной волной II—I вв. до н. э. и предлага-
ют видеть в них аорсов и верхних аорсов Страбона,
вместе с сираками и роксоланами сменивших сар-
матов в евразийских степях.
ключевые слова: Сарматы, аорсы, Нижнее По-
волжье, мечи, кинжалы, погребения воинов.
Александр владимирович является одним
из ведущих специалистов в области сармат
ской археологии. Полагаем, что наша статья
вызовет у него интерес. Мы поздравляем его со
славным юбилеем, желаем здоровья и новых
творческих успехов.
Несмотря на публикацию в предшествующее
время значительного количества работ по хроно
логии и периодизации сарматских памятников,
эта тема не утрачивает своей актуальности, а по
иск новых фактов позволяет уточнить процессы
формирования культур в целом или отдельных
их периодов. в частности, проблема периодиза
ции раннесарматской археологической культу
ры в хронологических рамках IV—I вв. до н. э.
включает целый ряд вопросов, связанных как
с сохранением традиционных элементов погре
бального канона на протяжении всего периода,
так и с инновациями, связанными с восточными
миграционными импульсами. Соответственно,
возникает необходимость определения, датиро
вания и объяснения новых явлений, позволяю
щих обосновать выделение отдельных этапов в
истории раннесарматского кочевого мира.
в предлагаемой статье речь пойдет о сар
матских погребальных памятниках Нижнего
Поволжья, для которых характерно наличие в
каждом из них парных находок меча и кинжа
ла. Нами специально выбраны два варианта
сочетаемости разнотипного клинкового оружия
в отдельном погребении: 1) меч обычно с коль
цевым навершием и кинжал с серповидным
навершием, в обоих случаях перекрестия пря
мые; 2) меч без металлического навершия и
обычно с ромбовидным перекрестием, кинжал
с серповидным навершием.
Первый вариант сочетаемости клинкового
оружия выявлен в десяти погребениях: бахти
яровка, к. 33/5; белокаменка II, к. 7/3; верхнее
Погромное, к. 7/6; Калиновка, к. 19/17; Киля
ковка, к. 4/7; Котлубань V, к. 1/6; Петрунино II,
к. 1/14; Рыбный, к. 3/12; Эльтон (гр. у с. При
озерное), к. 2/6; Эльтон, к. 6/3 (рис. 1, 2). все
находки происходят с территории волгоград
ской области. в одном случае (Эльтон, к. 6/3)
длинный меч имел серповидное навершие, а
кинжал — кольцевое.
второй вариант совместно встречаемых ме
чей и кинжалов был представлен в семи пог
ребениях следующих могильников: Аксай I,
к. 2/2; жутово, к. 27/4; Майеровский III, к. 4/
3А; Маляевка V, к. 3/3; Новый Рогачик, к. 7/3;
Политотдельское, к. 12/19; Яшкуль, гр. 37,
к. 1/1 (рис. 3). Последний комплекс происходит
из Калмыкии, остальные с территории волго
градской обл.
Датировка всех этих погребений определя
ется самим набором клинкового оружия в них.
все эти погребения не могут быть датированы
началом нашей эры по следующей причине:
найденные в них кинжалы относятся к прохо
ровскому типу, который отличает, кроме серпо
видного навершия и прямого перекрестия, еще
и клиновидная форма лезвия. Находок мечей © А. С. СКРИПКИН, в. М. КЛЕПИКОв, 2020
215ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Скрипкин, А. С., Клепиков, В. М. Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья...
и кинжалов этого типа в настоящее время из
вестно многие сотни, но мы не знаем случаев
их нахождения в памятниках, убедительно
датируемых первыми веками н. э. Обращаем
внимание, речь идет о типичных мечах и кин
жалах прохоровского типа, а не об отдельных
позднейших их дериватах типа кинжала из
кургана 10 могильника высочино I на Ниж
нем Дону (беспалый, Лукьяшко 2008, с. 127,
табл. XIII: 2).
Таким образом, нахождение в исследуемых
комплексах кинжалов прохоровского типа ог
раничивает их верхнюю дату. Нижняя дата
тех же комплексов определятся мечами как с
кольцевым навершием, так без металлических
наверший и коротким часто ромбовидным пере
крестием, поскольку их появление в сарматских
погребениях связано с миграцией кочевников
во II в. до н. э., исходной территорией которой
были центральноазиатские районы, соседству
ющие с Китаем. Клинковое оружие с кольцевым
навершием на территориях к северу от Китая
появляется еще с раннескифского времени, оно
известно в изображениях на оленных камнях и
широко распространяется в последующее время
на территории Северного Китая, Минусинской
котловины, Тувы. До II в. до н. э. они неизвес
тны в кочевнических погребениях восточной
Европы (Скрипкин 2005, с. 171—181). Мечи без
металлических наверший и обычно коротким,
часто ромбовидным перекрестием по своему
оформлению обнаруживают близость китайс
кому аналогичному оружию, мечи такого типа
могли появиться только в соседних с Китаем
районах. во время начавшихся миграционных
процессов II в. до н. э. такие мечи распространя
ются в Средней Азии, степях восточной Евро
пы, известны они и в памятниках лесостепных
культур саргатской, пьяноборской и чегандин
ской культур, куда могли попасть при помощи
кочевников (Скрипкин 2000, с. 17, 18).
рис. 1. Погребения с мечами и кинжалами с коль
цевым и серповидным навершием: 1 — бахтияров
ка I, курган 33, погр. 5; 2 — Котлубань V, курган 1,
погр. 6; 3 — белокаменка II, курган 7, погр. 3; 4 —
Калиновка, курган 19, погр. 17; 5 — верхнее Пог
ромное, курган 7, погр. 6
216 ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Статті
Таким образом, уже сам набор клинкового
оружия ограничивает время существования
выделенных нами погребальных комплексов
II—I вв. до н. э. Кроме того, предложенная дата
подтверждается рядом находок других вещей,
которые являются для рассматриваемых погре
бений хроноиндикаторами, например, фибула
ми. Так в погребении из курганного могильни
ка Рыбный был обнаружен фрагмент фибулы
среднелатенской схемы со скрепленной нож
кой. Фибулы этого типа датируется преиму
щественно второй половиной II — первой поло
виной I в. до н. э. (Кропотов 2010, с. 44).
Особый интерес представляют погребения из
кургана 1 могильника Петрунино II, распола
гавшегося у реки Иловли, левого притока Дона.
в погребении 14 этого кургана были найдены
кинжал прохоровского типа и меч с кольцевым
навершием. здесь же была обнаружена ажурная
бронзовая пряжка, в рамке которой была заклю
чена сцена борьбы хищника кошачьей породы с
верблюдом. Появление таких пряжек в сарматс
ких погребениях по ряду стилистических особен
ностей связывают с распространением моды на
них из центральноазиатских районов и датиру
ют II—I вв. до н. э. (Скрипкин 2000, с. 24, 25; Гле
бов 2016, с. 69—79; Трейстер 2019, с. 212—214).
Судя по круговому расположению под насыпью
этого кургана нескольких сарматских погребе
ний, не нарушающих друг друга, они близки по
времени захоронения. в погребении 13 также
был обнаружен длинный меч с кольцевым на
вершием и кинжал, внешний вид которого из-за
плохой сохранности, к сожалению, установить
не удалось. Погребения 13 и 14 располагались
рядом, не нарушая друг друга, имели одинако
вую форму ям и ориентировку, и потому можно
предположить их одновременное сооружение.
в погребении 9 того же кургана и в яме той же
конструкции вместе с мечом прохоровского типа
была обнаружена железная лучковая подвязная
фибула. Судя по форме слабо прогнутой спинки,
она относилась к раннему варианту этого типа
фибул. в предыдущее время лучковые фибулы
было принято датировать не ранее I в. н. э. С
накоплением материала эта дата была подвер
гнута сомнению, и было предложено датировать
ранний их вариант временем до н. э. Идея уд
ревнения этих лучковых фибул была изложена
в работах ряда авторов. Предлагалось датиро
вать их концом I в. до н. э. (Михлин 1980, с. 205),
I в. до н. э. (Скрипкин 2003, с. 128) и даже вто
рой — последней четвертью II в. до н. э. (зайцев,
Мордвинцева 2003, с. 152).
в погребении 4 из кургана 28 жутовского
могильника были найдены две уникальные
рис. 2. Погребения с мечами и кинжалами с кольцевым и серповидным навершием: 1 — Киляковка, кур
ган 4, погр. 7; 2 — Петрунино II, курган 1, погр. 14; 3 — Рыбный, курган 3, погр. 12; 4 — Эльтон, курган 6,
погр. 3; 5 — Эльтон (Приозерное), курган 2, погр. 6
217ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Скрипкин, А. С., Клепиков, В. М. Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья...
пряжки из гагата, прямые аналогии которым
имеются в памятниках тесинской культуры на
Енисее, а также античный угвентарий, которые
позволили датировать это погребение II—I вв.
до н. э. (Скрипкин, Шинкарь 2010). Такие же
пряжки известны в воинских погребениях это
го же времени из Центральной Азии (Трейстер
2019, с. 194—199, 214).
в парном погребении 3 из кургана 4 могиль
ника Майеровский III, располагавшегося в
волгоградском заволжье, мужчина и женщи
на были захоронены в отдельных катакомбах,
объединенных одной входной ямой. По поле
вым наблюдениям, это было одновременное
погребение. С мужчиной находились кинжал
с серповидным навершием и длинный меч без
металлического навершия, железный наконеч
ник копья, железные трехперые черешковые
наконечники стрел, бронзовый котел. захоро
нение женщины сопровождалось большим ко
личеством вещей, среди которых были золотые
гривна, браслеты, серьги, перстни и нашивные
бляшки. Наиболее точно датируемые вещи
происходили из женского погребения, в част
ности, серебряная чаша с внутренним грави
рованным орнаментом, покрытым позолотой,
определена как продукт восточной торевтики
позднего эллинизма. Аналогичные чаши были
широко распространены на территории Сирии
и Парфии во II—I вв. до н. э. (Skvorcov, Skripkin
рис. 3. Погребения с мечами без металлического навершия с ромбовидным перекрестием и кинжалами
с серповидным навершием: 1 — Аксай I, курган 2, погр. 2; 2 — Маляевка V, курган 3, погр. 3; 3 — Новый
Рогачик, курган 7, погр. 3; 4 — жутово, курган 27, погр. 4; 5 — Яшкуль, гр. 37, курган 1, погр. 1; 6 — Поли
тотдельское, курган 12, погр. 19; 7 — Майеровский III, курган 4, погр. 3А
218 ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Статті
2006, s. 260—262). По мнению М. ю. Трейсте
ра, в это же время с ранней волной парфянских
импортов такие чаши появились у кочевников
сарматского круга (Трейстер 2018, с. 122, 123,
148).
С тем же набором клинкового оружия в
кургане 1 (Яшкуль, гр. 37) были найдены два
больших серебряных фалара (диаметр 18 см),
в центре которых изображены стилизованные
фигуры волка и козла. Фалары такого типа,
происходящие из кургана у с. володарки, Си
бирской коллекции Петра I, случайные на
ходки у г. Новоузенска Самарской губернии
и с. Сидоровка Омской области, в.И. Морд
винцева отнесла к группе греко-бактрийского
стиля, датировав II — началом I вв. до н. э.
(Mordvinceva 2001, s. 36, 37, 64). всесторонний
анализ фаларов из Яшкуля позволил И. П. за
сецкой прийти к выводу о том, что они должны
датироваться началом I в. до н. э. или рубежом
II—I вв. до н. э. Стилистические и технические
признаки позволяют включить их в изделия
эллинистической эпохи II—I вв. до н. э. (засец
кая 2016, с. 96).
Существует еще один вариант определения
хронологической позиции рассматриваемых
погребальных комплексов. Это колчанные на
боры стрел. Из 17 учтенных комплексов в 16
были обнаружены наконечники стрел, все они
оказались железными трехлопастными че
решковыми, за исключением погребения 2 из
кургана 2 могильника Аксай I, где был найден
один железный втульчатый, и погребения 3
кургана 3 могильника Маляевка V, где вместе
с 98 черешковыми находилось два втульчатых
наконечника.
Мы неоднократно обращали внимание, что
для сарматских погребений III в. до н. э. в боль
шей мере характерно сочетание в колчанных
наборах железных и бронзовых наконечников
стрел (Клепиков, Скрипкин 2002, с. 66, 67;
Скрипкин, Клепиков 2004, с. 97). Смена набора
наконечников стрел в погребениях раннесар
матской (прохоровской) культуры в пределах
IV—I вв. до н. э. характеризуется подавляющим
преобладанием на начальном этапе бронзовых
втульчатых наконечников (до нескольких сот в
одном погребении) с постепенной их заменой
железными, преимущественно черешковыми
наконечниками и практически полным преоб
ладанием железных наконечников во II—I вв.
до н. э., что в частности подтверждает и наша
выборка погребальных комплексов. Таким
образом, в формировании раннесарматских
колчанных наборов можно выделить три эта
па: 1) преобладание бронзовых наконечников;
2) сочетание бронзовых и железных наконеч
ников; 3) преобладание железных черешковых
трехлопастных наконечников. Такой расклад
дает элементарный статистический подсчет.
Резких границ между этими этапами не сущес
твовало. железные наконечники стрел иногда
встречаются и на первом этапе обозначенного
процесса, как и бронзовые на заключительном,
но не они определяют хронологическую тен
денцию. Поэтому хотелось отметить, что не сле
дует при обнаружении отдельных бронзовых
наконечников в одном каком-либо сарматском
погребении II—I вв. до н. э., заявлять, что та
кое сочетание наконечников стрел, не являет
ся хронологическим показателем III в. до н. э.
Речь в данном случае идет о статистической
закономерности, которая позволяет выделить
названные выше три хронологических этапа в
формировании колчанных наборов раннесар
матской культуры.
Сам состав клинкового оружия в нашей вы
борке погребальных памятников представляет
интерес в плане решения вопроса определения
этнокультурного содержания кочевнических
памятников Нижнего Поволжья II—I вв. до н. э.
Дело в том, что мечи с кольцевым навершием и
мечи без металлического навершия появляют
ся в данном регионе в результате миграцион
ных процессов, исходной территорией которых
были центральноазиатские районы. Кинжалы
и мечи с серповидным навершием являются
местной продукцией, они были в ходу задол
го до появления здесь названных мечей миг
рационного происхождения. Кинжалы и мечи
так называемого прохоровского типа, судя по
всему, в сформировавшемся виде появляются в
конце IV в. до н. э. и затем широко распростра
няются на территории волго-уральских степей
(Скрипкин 2016, с. 264—275).
вероятно, местного происхождения и обычай
помещать с погребенным одновременно меч и
кинжал. Причем, как показывают наблюде
ния, раньше с погребенными помещались од
нотипные мечи и кинжалы, имеющие серпо
видные навершия. Кстати, их более раннюю
хронологическую позицию подтверждает поме
щение вместе с ними колчанов с бронзовыми и
железными наконечниками стрел. Ранее про
веденные нами подсчеты по собранной выбор
ке, включающей 19 погребальных комплексов
с мечами и кинжалами прохоровского типа,
показали, что в 18 присутствовали наконечни
ки стрел, из которых в двух находились толь
ко бронзовые наконечники, еще в двух только
железные, в одном стрелы отсутствовали. в
остальных 13-и в колчанах находились брон
зовые и железные наконечники стрел. желез
ные наконечники в основном трехлопастные
черешковые (Скрипкин 2015, с. 194).
Таким образом, уже на примере клинкового
оружия в комплексах II—I вв. до н. э. из Ниж
него Поволжья мы видим своеобразный симби
оз двух культурных традиций, предшествую
щей местной и пришлой центральноазиатской.
Если посмотреть шире, то становиться очевид
ным, что эта тенденция охватывает более ши
рокий круг категорий вещественного материа
ла и в какой-то мере погребальный обряд.
219ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Скрипкин, А. С., Клепиков, В. М. Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья...
Кроме двух типов рассматриваемых здесь
мечей, а также упоминавшихся поясных брон
зовых ажурных пряжек и пряжек, изготовлен
ных из гагата, сюда следует добавить ряд на
ходок решетчатых пряжек, а также курильниц
кубической формы в волго-Донском регионе.
здесь же, в ряде мест, фиксируется увеличе
ние северной ориентировки погребенных и со
вершение захоронений в деревянных колодах,
отдельные из которых обнаруживают анало
гии в тувинских древностях гунно-сарматского
времени (Клепиков 2014, с. 51—56; Скрипкин
2019, с. 20—34).
что касается сохранения традиций предшес
твующего времени в погребальных памятни
ках II—I вв. до н. э., то кроме мечей и кинжа
лов с серповидным навершием, продолжают
встречаться бронзовые зеркала с валиком по
краю и штырем для оформления ручки, гли
няная посуда, украшенная по тулову пучками
вертикальных линий. ведущей ориентировкой
погребенных остается южная. Продолжает со
храняться обычай, зародившийся еще в IV в.
до н. э., располагать погребения по кругу либо
в ряд под курганной насыпью.
Также следует отметить, что все инновации
восточного происхождения неизвестны в эпо
нимном памятнике раннесарматской культу
ры — Прохоровских курганах. К настоящему
времени в этом могильнике раскопано 38 пог
ребений. По мнению Л. Т. Яблонского, доследо
вавшего этот памятник, и других исследовате
лей, практически все захоронения Прохоровки
датируются в пределах IV—III в. до н. э., за ис
ключением одного (курган «б» погребение 9), в
котором был обнаружен кинжал с кольцевым
навершием и железные черешковые трехло
пастные наконечники стрел (Яблонский 2010,
с. 68—82; Федоров 2011, с. 155—159). При та
ком соотношении находок в погребении из
кургана «б» не исключена его принадлежность
и к среднесарматской культуре. Нет перечис
ленных выше инноваций восточного круга и в
других погребальных памятниках IV—III вв.
до н. э. от волги до южного Урала.
Таким образом, между кочевническими
погребальными памятниками Поволжья да и
Приуралья IV—III вв. до н. э. и II—I вв. н. э.
существуют определенные различия как в ма
териальной культуре, так, отчасти, и в погре
бальном обряде. Они были вызваны миграцией
кочевого населения в волго-уральские степи из
центральноазиатских районов, соседствующих
с Китаем. Этот тезис находит подтверждение и
по данным антропологии. На краниологичес
ком материале из погребений II—I вв. до н. э.
был выявлен новый долихомезокранный ком
понент, отличающийся от предыдущего сар
матского населения, для которого характерна
была брахикрания, хотя местный антропологи
ческий компонент оставался преобладающим
(балабанова 2010, с. 72, 73). Как неоднократно
отмечала М. А. балабанова, больший процент
долихокрании был характерен для мужского
населения, что предполагало участие в миг
рации прежде всего мужского населения. Эти
данные могут свидетельствовать о том, что
сама миграция носила военный характер.
Первым, кто отразил этнические изменения
на юго-востоке Европы в связи с миграциями
II в. до н. э., был Страбон. От Прикаспия до
Днепра он упоминает ряд народов, которые
здесь в сочинениях других античных авторов
не фигурировали. Страбон располагал новой
достоверной информацией по этому региону.
Являясь уроженцем малоазийского города Ама
сии, которая некоторое время была столицей
Понтийского царства, он имел возможность ис
пользовать информацию о районах Северного
Кавказа и Северного Причерноморья, значи
тельное количество которой было получено во
времена правления Митридата VI Евпатора,
пытавшегося использовать кочевников этих
мест в борьбе против Рима. Не лишним будет
напомнить, что прадед Страбона был одним из
полководцев Митридата.
Кому могли принадлежать погребальные
комплексы II—I вв. до н. э. Поволжья? впер
вые Страбон упоминает аорсов, подразделяя
их на две группировки: аорсов и верхних аор
сов. Аорсов он поместил «по течению Танаиса»,
верхние же аорсы, как наиболее многочислен
ные, занимали «более обширную область, вла
дея почти что большей частью побережья Кас
пийского моря» (Strabo, XI, 5, 8). У Страбона
мы находим только одну хронологическую при
вязку, имеющую отношение к аорсам, во время
правления на боспоре Фарнака (63—47 гг. до
н. э.). Но аорсы в отмеченных Страбоном мес
тах появились, видимо, раньше. Это следует из
его заявления, что они, как и сираки, «являют
ся, видимо, изгнанниками племен, живущих
выше». Таким образом, на время завершения
написания Страбоном «Географии», а это са
мое начало I в. н. э., сохранилась еще память
об аорсах-мигрантах. Если бы это случилось
еще в IV—III вв. до н. э., как считали ранее, с
продвижением раннесарматской культуры в
Поволжье и на Дон, то аорсы воспринимались
бы уже как аборигенное население. С другой
стороны, трудно представить, что миграцион
ные процессы, охватившие значительные тер
ритории Средней Азии, евразийского степно
го пространства, не затронули волго-Донской
регион. Одним из подтверждений обоснования
времени занятия аорсами территорий, указан
ных Страбоном, является освоение роксолана
ми территории между борисфеном и Танаисом
не ранее II в. до н. э., что являлось следствием
одних и тех же событий.
Учитывая, что в археологическом отноше
нии погребальные памятники II—I вв. до н. э.
от Дона до южного Приуралья мало чем отли
чаются друг от друга, а также и то, что погре
220 ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Статті
бения из нашей выборки располагались как
в междуречье Дона и волги, а также в завол
жье, они могли принадлежать и той и другой
группировкам аорсов. Судя по всему, в степном
кочевом мире от Дона до южного Урала проис
ходит переоформление старых этноплеменных
отношений и формирование новых. во главе
двух аорских объединений, скорее всего, стано
вятся представители мигрантов, как наиболее
пассионарной части населения. в этническом
и политическом отношениях это были уже дру
гие объединения кочевников, отличающиеся
во многом от своих предшественников.
Между Каспием и борисфеном Страбон,
кроме двух объединений аорсов, разместил си
раков в Прикубанье по современной локали
зации и роксоланов между Доном и Днепром.
Формировалась эта этнокарта, видимо, с пер
вой половины или середины II в. до н. э. и про
существовала, вероятно, до середины I в. н. э.,
поскольку Тацит, повествуя о борьбе за власть
в боспорском царстве, основные события ко
торой развернулись в восточном Приазовье в
49 г. н. э., участниками этих событий называет
аорсов и сираков (Tac. Ann., XII, 15). Не позже
79 г. н. э. Плиний Старший помещает аорсов
уже в Северо-западном Причерноморье (Plin.
NH, IV, 80).
все четыре кочевнические объединения,
плотно гранича друг с другом, заняли зна
чительную часть степного пространства вос
точной Европы. Учитывая многочисленность
верхних аорсов, о которых писал Страбон, и
которые могли выставить армию более чем
200 тыс. всадников, а также их кочевой образ
жизни, они могли контролировать территорию
между Каспием и южным Уралом.
Эти объединения были самостоятельными в
политическом отношении, имели своих прави
телей. Страбон называет имена предводителей
аорсов, сираков, роксоланов. Они имели свои
наименования, даже могли воевать друг про
тив друга, как это произошло в сирако-аорской
войне 49 г. н. э., описанной Тацитом. возника
ет вопрос, какое отношение эти самостоятель
ные этнополитические группировки имеют к
сарматам? Себя они, скорее всего, сарматами
не именовали, поскольку имели самоназвания.
Страбон упоминает сарматов, но как-то неопре
деленно, без какой-либо конкретики, зачастую
отождествляя их со скифами.
Предполагается, что первое бесспорное опре
деление территории «Сарматии» принадлежит
Марку Агриппе (вторая половина I в. до н. э.).
Он или его информаторы западной границей
ее считали борисфен (Днепр). По данным, при
веденным в этом источнике, А.в. Подосинов
рассчитал, что восточная граница Сарматии
должна находиться в районе Кавказа и волги
(Подосинов 2002, с. 46, 57, 58). Спрашивается,
на каком основании вся эта территория во вре
мена Агриппы именовалась Сарматией? ведь
здесь на время составления этого документа
не существовало ни одного сколь-нибудь зна
чимого кочевнического объединения с таким
самоназванием. вывод здесь один, в «Хорогра
фии» Марка Агриппы мы имеем дело с данью
традиции. На значительной части территории,
отводимой в этом документе Сарматии, ранее
действительно обитало этноплеменное объеди
нение сарматов, которое прекращает свое су
ществование в связи с событиями II в. до н. э.
все это напоминает ситуацию с савроматами,
которых античные авторы упоминают до на
чала новой эры, хотя реально такого кочевого
объединения не существовало уже несколько
веков.
Отмеченная традиция со временем при
обретает гипертрофированные формы, ког
да понятие Сарматия уже ничего общего не
имеет с конкретным народом сарматами. Эта
тенденция нашла яркое отражение в «Геогра
фическом руководстве» Клавдия Птолемея, в
котором, например, территория Европейской
Сарматии простиралась от Дона до Германии и
балтики, на которой проживали разные наро
ды иранского, германского, раннеславянского
происхождения. в дальнейшем это даже дало
основание польской шляхте увязать свое про
исхождение с сарматами.
литерАтУрА
балабанова, М. А. 2010. Новые данные об антро
пологическом типе сарматов. Российская археоло-
гия, 2, с. 67-77.
беспалый, Е. И., Лукьяшко, С. И. 2008. Древнее
население междуречья Дона и Кагальника. 1: Кур
ганный могильник у с. высочино. Ростов-на-Дону:
юНЦ РАН.
Глебов, в. П. 2016. Пряжки с зооморфными изоб
ражениями в раннесарматской культуре Нижнего
Подонья. в: Константин Федорович Смирнов и сов-
ременные проблемы сарматской археологии. Ма-
териалы IX Международной научной конференции
«Проблемы сарматской археологии и истории»,
посвященной 100-летию со дня рождения Констан-
тина Федоровича Смирнова. Оренбург: ОГПУ, с. 69-
79.
зайцев, ю. П., Мордвинцева, в. И. 2003. Подвяз
ные фибулы в варварских погребениях Северного
Причерноморья позднеэллинистического периода.
Российская археология, 2, с. 135-154.
засецкая, И. П. 2016. Стилистические особеннос
ти декора на фаларах из Яшкуля. в: Античная ци-
вилизация и варварский мир Понто-Каспийского
региона. Материалы Всероссийской научной конфе-
ренции с международным участием, посвященной
70-летнему юбилею Б. А. Раева. Ростов-на-Дону:
юНЦ РАН, с. 90-105.
Клепиков, в. М. 2014. Раннесарматские погребе
ния Нижнего Поволжья с северной ориентировкой.
Нижневолжский археологический вестник, 14,
с. 51-56.
Клепиков, в. М., Скрипкин, А. С. 2002. Хроноло
гия раннесарматских памятников Нижнего Повол
жья. Нижневолжский археологический вестник, 5,
с. 47-81.
221ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Скрипкин, А. С., Клепиков, В. М. Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья...
Кропотов, в. в. 2010. Фибулы сарматской эпохи.
Киев: АДЕФ-Украина.
Михлин, б. ю. 1980. Фибулы беляуского могиль
ника. Советская археология, 3, с. 194-213.
Подосинов, А. в. 2002. Восточная Европа в римс-
кой картографической традиции. Тексты, перево-
ды, комментарии. Москва: Индрик.
Скрипкин, А. С. 2000. Новые аспекты в изучении
истории материальной культуры сарматов. Нижне-
волжский археологический вестник, 3, с. 17-40.
Скрипкин, А. С. 2003. О новом варианте лучковых
фибул из сарматских погребений в волго-Донском
междуречье. Российская археология, 2, с. 128-134.
Скрипкин, А. С. 2005. Сарматские мечи с кольце
вым навершием. в: II Городцовские чтения: мате-
риалы научной конференции, посвященной 100-ле-
тию деятельности В. А. Городцова в ГИМ. Москва:
ГИМ, с. 171-185.
Скрипкин, А. С. 2015. Клинковое оружие в разра
ботке хронологии и некоторых вопросов этнической
истории раннесарматской культуры волго-Уральско
го региона. в: Война и военное дело в скифо-сармат-
ском мире. Материалы Международной научной
конференции, посвященной памяти А. И. Мелюко-
вой. Ростов-на-Дону: юНЦ РАН, с. 191-197.
Скрипкин, А. С. 2016. О происхождении мечей
прохоровского типа. в: Константин Федорович
Смирнов и современные проблемы сарматской ар-
хеологии. Материалы IX Международной научной
конференции «Проблемы сарматской археологии и
истории», посвященной 100-летию со дня рождения
Константина Федоровича Смирнова. Оренбург:
ОГПУ, с. 264-275.
Скрипкин, А. С. 2019. Кочевой мир юга восточ
ной Европы во II—I вв. до н. э. (восточный иннова
ции, факты, причины, последствия). Вестник Вол-
гоградского государственного университета. Серия
4. История. Регионоведение. Международные отно-
шения, 1 (24), с. 20-34.
Скрипкин, А. С., Клепиков, в. М. 2004. Хроноло
гия раннесарматской культуры Нижнего Поволжья.
в: Сарматские культуры Евразии: Проблемы реги-
ональной хронологии. Доклады к 5 международной
конференции «Проблемы сарматской археологии и
истории». Краснодар, с. 95-106.
Скрипкин, А. С., Шинкарь, О. А. 2010. жутовс
кий курган № 27 сарматского времени в волго-Дон
ском междуречье. Российская археология, 1, с. 130-
142.
Трейстер, М. ю. 2018. Парфянские и раннеса
санидские «импорты» в погребениях кочевников
восточной Европы (II в. до н. э. — III в. н. э.). Ма-
териалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. Археология, история, ну-
мизматика, сфрагистика и эпиграфика, 10, с. 118-
210.
Трейстер, М. ю. 2019. «Импорты» из Центральной
Азии и Сибири в погребальных памятниках Азиат
ской Сарматии II—I вв. до н. э. Проблемы истории,
филологии, культуры, 4, с. 180—239
Федоров, в. К. 2011. Рец. на кн.: Яблонский Л. Т.
Прохоровка: у истоков сарматской археологии. М.:
Таус, 2010. Российская археология, 4, с. 155-159.
Яблонский, Л. Т. 2010. Прохоровка. У истоков
сарматской археологии. Москва: Таус.
Mordvinceva, V. 2001. Sarmatische Phaleren.
Archäologie in Eurasien, 11. Rahden: Leidorf.
Skvorcov, N. B., Skripkin, A. S. 2006. Eine sarma
tische Adelsbestattung aus dem Wolgograder Wolgage
biet. Eurasia Antiqua, 12, S. 251-267.
REFERENCES
Balabanova, M. A. 2010. Novye dannye ob antropolog
icheskom tipe sarmatov. Rossijskaya arkheologiya, 2, s. 67-77.
Bespaly, E. I., Lukijashko, S. I. 2008. Drevnee naselenie
mezhdurechija Dona i Kagalnika. 1: Kurganny mogilnik u
s. Vysochino. Rostov-na-Donu: YuNCz RAN.
Glebov, V. P. 2016. Pryazhki s zoomorfnymi izobrazheni
yami v rannesarmatskoj kulture Nizhnego Podonija. In:
Konstantin Fedorovich Smirnov i sovremennye problemy sar-
matskoj arkheologii. Materialy IX Mezhdunarodnoj nauchnoj
konferenczii «Problemy sarmatskoj arxeologii i istorii», posv-
yashhennoj 100-letiju so dnya rozhdeniya Konstantina Fedor-
ovicha Smirnova. Orenburg: OGPU, s. 69-79.
Zajtsev, Yu. P., Mordvintseva, V. I. 2003. Podvyaznye fibu
ly v varvarskikh pogrebeniyakh Severnogo Prichernomorija
pozdneellinisticheskogo perioda. Rossijskaya arkheologia, 2,
s. 135-154.
Zasetskaya, I. P. 2016. Stilisticheskie osobennosti deko
ra na falarakh iz Yashkulja. In: Antichnaya czivilizacziya i
varvarskij mir Ponto-Kaspijskogo regiona. Materialy Vseros-
sijskoj nauchnoj konferenczii s mezhdunarodnym uchastiem,
posvyashhennoj 70-letnemu yubileyu B. A. Raeva. Rostov-na-
Donu: YuNC RAN, s. 90-105.
Klepikov, V. M. 2014. Rannesarmatskie pogrebeniya Nizh
nego Povolzhya s severnoj orientirovkoj. Nizhnevolzhskij
arkheologicheskij vestnik, 14, s. 51 — 56.
Klepikov, V. M., Skripkin, A. S. 2002. Khronologiya ranne
sarmatskikh pamyatnikov Nizhnego Povolzhya. Nizhnevolzh-
skij arkheologicheskij vestnik, 5, s. 47-81.
Kropotov, V. V. 2010. Fibuly sarmatskoj epokhi. Kiev:
ADEF-Ukraina.
Mikhlin, B. Yu. 1980. Fibuly Belyauskogo mogilnika.
Sovetskaya arkheologiya, 3, s. 194-213.
Podosinov, A. V. 2002. Vostochnaya Evropa v rimskoj kar-
tograficheskoj traditsii. Teksty, perevody, kommentarii. Mosk
va: Indrik.
Skripkin, A. S. 2000. Novye aspekty v izuchenii istorii ma
terialnoj kultury sarmatov. Nizhnevolzhskij arkheologicheskij
vestnik, 3, s. 17-40.
Skripkin, A. S. 2003. O novom variante luchkovykh fibul
iz sarmatskikh pogrebenij v Volgo-Donskom mezhdurechie.
Rossijskaya arkheologiya, 2, s. 128-134.
Skripkin, A. S. 2005. Sarmatskie mechi s koltsevym
navershiem. In: II Gorodtsovskie chteniya: materialy nauch-
noj konferentszii, posvyashchennoj 100-letiyu deyatelnosti
V. A. Gorodtsova v GIM. Moskva: GIM, s. 171-185.
Skripkin, A. S. 2015. Klinkovoe oruzhie v razrabotke
khronologii i nekotorykh voprosov etnicheskoj istorii ranne
sarmatskoj kultury Volgo-Uralskogo regiona. In: Vojna i voen-
noe delo v skifo-sarmatskom mire. Materialy Mezhdunarodnoj
nauchnoj konferentsii, posvyashchennoj pamiyati A. I. Melyu-
kovoj. Rostov-na-Donu: YuNC RAN, s. 191-197.
Skripkin, A. S. 2016. O proiskhozhdenii mechej
prokhorovskogo tipa. In: Konstantin Fedorovich Smirnov i
sovremennye problemy sarmatskoj arkheologii. Materialy IX
Mezhdunarodnoj nauchnoj konferentsii «Problemy sarmat-
skoj arkheologii i istorii», posvyashchennoj 100-letiyu so dnya
rozhdeniya Konstantina Fedorovicha Smirnova. Orenburg:
OGPU, s. 264-275.
Skripkin, A. S. 2019. Kochevoj mir yuga Vostochnoj Evro
py vo II—I vv. do n. e. (vostochnye innovatsii, fakty, prichiny,
posledstviya). Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo uni-
versiteta. Seriya 4. Istoriya. Regionovedenie. Mezhdunarodnye
otnosheniya, 1 (24), s. 20-34.
Skripkin, A. S., Klepikov, V. M. 2004. Khronologiya ran
nesarmatskoj kultury Nizhnego Povolzhija. In: Sarmatskie
kultury Evrazii: Problemy regionalnoj khronologii. Doklady k
5 mezhdunarodnoj konferentsii «Problemy sarmatskoj arkhe-
ologii i istorii». Krasnodar, s. 95-106.
Skripkin, A. S., Shinkar, O. A. 2010. Zhutovskij kurgan
N 27 sarmatskogo vremeni v Volgo-Donskom mezhdurechie.
Rossijskaya arkheologiya, 1, s. 130-142.
Trejster, M. Yu. 2018. Parfyanskie i rannesasanidskie «im
porty» v pogrebeniyakh kochevnikov Vostochnoj Evropy (II v.
do n. e. — III v. n. e.). Materialy po arkheologii i istorii antich-
nogo i srednevekovogo Kryma. Arkheologiya, istoriya, numiz-
matika, sfragistika i epigrafika, 10, s. 118-210.
222 ISSN 2227-4952 (Print), ISSN 2708-6143 (Online). Археологія і давня історія України, 2020, вип. 3 (36)
Статті
Trejster, M. Yu. 2019. «Importy» iz Tsentralnoj Azii i Sibiri
v pogrebalnykh pamyatnikakh Aziatskoj Sarmatii II—I vv. do
n. e. Problemy istorii, filologii, kultury, 4, s. 180—239
Fedorov, V. K. 2011. Recz. na kn.: Yablonskij L. T.
Prochorovka: u istokov sarmatskoj arxeologii. M.: Taus, 2010.
Rossijskaya arkheologiya, 4, s. 155-159.
Yablonskij, L. T. 2010. Prochorovka. U istokov sarmatskoj
arkheologii. Moskva: Taus.
Mordvinceva, V. 2001. Sarmatische Phaleren. Archäologie
in Eurasien, 11. Rahden: Leidorf.
Skvorcov, N. B., Skripkin, A. S. 2006. Eine sarmatische
Adelsbestattung aus dem Wolgograder Wolgagebiet. Eurasia
Antiqua, 12, S. 251-267.
A. S. Skripkin, V. M. Klepikov
ARCHAEoloGiCAl SitES
oF tHE loWER VolGA REGioN
oF tHE 2nd—1st CENtURiES BC
ANd SomE EtHNiC iSSUES
oF tHE SARmAtiANS
The paper concerns with chronological analysis of
Early Sarmatian military burials with two swords in
the Lower Volga region dated to the last centuries BC.
There are two combinations of the different bladed
weapons in the burials: swords with a ring pommel and
daggers with a crescent-shaped pommel; swords with
out metal pommel with the rhomboid cross-bar and
daggers with a crescent-shaped pommel. Swords and
daggers with a crescent-shaped pommel are absent
in the burials after the turn of AD. Swords and dag
gers with ring pommel or rhomboid-shaped cross-bar
have appeared during the new migration wave in the
Lower Volga region not earlier than in the 2nd century
BC. This determines the chronological framework of
the assemblages. Daggers and swords with a crescent-
shaped pommel are the local product, they were used
much earlier than the swords of migratory origin. The
authors suggest that the emergence of innovations is
associated with the migration of the 2nd—1st centuries
BC from Central Asia, because in addition to swords
with ring pommel and bronze cross-bar without metal
pommel, there were found bronze openwork and lattice
buckles, jet buckles and cubic incense burners, well
known in the East.
The burials with Northern direction and wooden
decks have the analogies in Tuvan antiquities of the
Xiungnu-Sarmatian time. At the same time in ancient
sources there is a list of tribes among which Aorsi and
Top Aorsi on the Don and in the Volga region, Rhox
olani in the Northern Pontic region and Siraci in the
Kuban region are mentioned. Although all this area
was called Sarmatia, the name Sarmatians is not in
cluded in this list. The authors believe that the new
tribes replaced the Sarmatians but in Greek literary
tradition the territory retained its old familiar name.
In addition to swords and daggers with the crescent-
shaped pommel, other items known as early as the
4th—3rd centuries BC continue to occur in the burials,
and the burial rite continues to preserve the custom
of southern direction of the buried and the practice
of placing the burial in a circle or in a row under the
mound. All this is the evidence of the unique symbiosis
of two cultural traditions: the previous local and new
comer Central Asian.
Keywords: Sarmatians, Aorsi, Lower Volga region,
swords, daggers, military burials.
А. С. Скрипкін, В. М. Клепіков
АрхеологіЧні пАМ’Ятки ниЖнЬо-
го поВолЖЯ іі—і ст. до н. е. і деЯкі
етниЧні проблеМи сАрМАтіВ
Стаття містить хронологічний аналіз ранньосар
матських воїнських поховань із двома мечами в Ниж
ньому Поволжі, датованих останніми століттями до
н. е. У похованнях є два сполучення різної клинкової
зброї: мечі з кільцевим навершям та кинджали з сер
поподібним навершям; мечі без металевого навершя
з ромбоподібним перехрестям та кинджали з серпо
подібним навершям. Мечі та кинджали з серпоподіб
ним перехрестям відсутні в похованнях після рубежу
нової. Мечі та кинджали з кільцевим навершям або
ромбоподібним перехрестям з’явилися під час нової
хвилі міграції в Нижньому Поволжі не раніше, ніж
у II ст. до н. е. Це визначає хронологічні рамки комп
лексів. Кинджали та мечі з серпоподібним перехрес
тям — місцевого походження, їх використовували на
багато раніше, ніж мечі мігрантського походження.
Автори припускають, що поява інновацій пов’язана з
міграцією II—I ст. до н. е. з Середньої Азії, оскільки,
крім мечів з кільцевим навершям та бронзовим пере
хрестям без металевого навершя, були знайдені брон
зові ажурні та гратчасті пряжки, геширові пряжки та
кубічні курильниці, добре відомі на Сході.
Поховання з північною орієнтацією і дерев’яними
колодами мають аналогії у тувинських старожитнос
тях хунну-сарматського часу. водночас у письмових
джерелах перелічені племена, серед яких згадані аор
си і верхні аорси на Дону і в Поволжі, роксолани в Пів
нічному Понтії та cіраки на Кубані. Незважаючи на
те, що всю цю територію називали Сарматією, назви
«сармати» у цьому переліку немає. Автори вважають,
що нові племена змінили сарматів, але в грецькій літе
ратурній традиції ця територія зберегла давню звичну
назву. Крім мечів і кинджалів з серпоподібним навер
шям, в похованнях продовжили клсти інші предмети,
відомі з IV—III ст. до н. е., а поховальний обряд зберіг
південну орієнтацію і практику розміщення похован
ня по колу або в ряд під курганом. Усе це свідчить про
унікальний симбіоз двох культурних традицій: попе
редньої місцевої та нової центральноазіатської.
ключові слова: сармати, аорси, Нижнє Поволжя,
мечі, кинджали, військові поховання.
Одержано 17.05.2020
клєпікоВ Валерій Михайлович, кандидат істо
ричесних наук, доцент, волгоградський державний
університет, просп. Університетський, 100, 400062,
волгоград, Російська Федерація.
KlEpiKoV Valeriy m., Candidate of Sciences (His
tory), Associate Professor, Volgograd State University,
Prosp. Universitetsky, 100, 400062, Volgograd, Rus
sian Federation.
ORCID: 0000-0003-2891-7366, e-mail: valery.klepik
ov@volsu.ru.
скрипкин Анатолій степанович, доктор істо
ричних наук, професор, волгоградський державний
університет, просп. Університетський, 100, 400062,
волгоград, Російська Федерація.
sKripKin Anatoliy S., Doctor of Sciences (History),
Professor, Volgograd State University, Prosp.Univer
sitetsky, 100, 400062, Volgograd, Russian Federation.
ORCID: 0000-0003-0141-5761, e-mail: anatoly.skrip
kin@volsu.ru.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-187331 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 2227-4952 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T15:12:00Z |
| publishDate | 2020 |
| publisher | Інститут археології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Скрипкин, А.С. Клепиков, В.М. 2022-12-21T12:32:08Z 2022-12-21T12:32:08Z 2020 Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов / А.С. Скрипкин, В.М. Клепиков // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2020. — Вип. 3 (36). — С. 214-222. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. 2227-4952 DOI: 10.37445/adiu.2020.03.11 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/187331 904.5(282.247.41.044)”-1/0” Статья посвящена хронологическому анализу раннесарматских воинских погребений с двумя мечами в Нижнем Поволжье, датируемых последними веками до н. э. Авторы связывают их появление с миграционной волной II—I вв. до н. э. и предлагают видеть в них аорсов и верхних аорсов Страбона, вместе с сираками и роксоланами сменивших сарматов в евразийских степях. The paper concerns with chronological analysis of Early Sarmatian military burials with two swords in the Lower Volga region dated to the last centuries BC. There are two combinations of the different bladed weapons in the burials: swords with a ring pommel and daggers with a crescent-shaped pommel; swords without metal pommel with the rhomboid cross-bar and daggers with a crescent-shaped pommel. Swords and daggers with a crescent-shaped pommel are absent in the burials after the turn of AD. Swords and daggers with ring pommel or rhomboid-shaped cross-bar have appeared during the new migration wave in the Lower Volga region not earlier than in the 2nd century BC. This determines the chronological framework of the assemblages. Daggers and swords with a crescentshaped pommel are the local product, they were used much earlier than the swords of migratory origin. The authors suggest that the emergence of innovations is associated with the migration of the 2nd—1st centuries BC from Central Asia, because in addition to swords with ring pommel and bronze cross-bar without metal pommel, there were found bronze openwork and lattice buckles, jet buckles and cubic incense burners, well known in the East. The burials with Northern direction and wooden decks have the analogies in Tuvan antiquities of the Xiungnu-Sarmatian time. At the same time in ancient sources there is a list of tribes among which Aorsi and Top Aorsi on the Don and in the Volga region, Rhoxolani in the Northern Pontic region and Siraci in the Kuban region are mentioned. Although all this area was called Sarmatia, the name Sarmatians is not included in this list. The authors believe that the new tribes replaced the Sarmatians but in Greek literary tradition the territory retained its old familiar name. In addition to swords and daggers with the crescentshaped pommel, other items known as early as the 4th—3rd centuries BC continue to occur in the burials, and the burial rite continues to preserve the custom of southern direction of the buried and the practice of placing the burial in a circle or in a row under the mound. All this is the evidence of the unique symbiosis of two cultural traditions: the previous local and newcomer Central Asian. Стаття містить хронологічний аналіз ранньосарматських воїнських поховань із двома мечами в Нижньому Поволжі, датованих останніми століттями до н. е. У похованнях є два сполучення різної клинкової зброї: мечі з кільцевим навершям та кинджали з серпоподібним навершям; мечі без металевого навершя з ромбоподібним перехрестям та кинджали з серпоподібним навершям. Мечі та кинджали з серпоподібним перехрестям відсутні в похованнях після рубежу нової. Мечі та кинджали з кільцевим навершям або ромбоподібним перехрестям з’явилися під час нової хвилі міграції в Нижньому Поволжі не раніше, ніж у II ст. до н. е. Це визначає хронологічні рамки комплексів. Кинджали та мечі з серпоподібним перехрестям — місцевого походження, їх використовували набагато раніше, ніж мечі мігрантського походження. Автори припускають, що поява інновацій пов’язана з міграцією II—I ст. до н. е. з Середньої Азії, оскільки, крім мечів з кільцевим навершям та бронзовим перехрестям без металевого навершя, були знайдені бронзові ажурні та гратчасті пряжки, геширові пряжки та кубічні курильниці, добре відомі на Сході. Поховання з північною орієнтацією і дерев’яними колодами мають аналогії у тувинських старожитностях хунну-сарматського часу. Водночас у письмових джерелах перелічені племена, серед яких згадані аорси і верхні аорси на Дону і в Поволжі, роксолани в Північному Понтії та cіраки на Кубані. Незважаючи на те, що всю цю територію називали Сарматією, назви «сармати» у цьому переліку немає. Автори вважають, що нові племена змінили сарматів, але в грецькій літературній традиції ця територія зберегла давню звичну назву. Крім мечів і кинджалів з серпоподібним навершям, в похованнях продовжили клсти інші предмети, відомі з IV—III ст. до н. е., а поховальний обряд зберіг південну орієнтацію і практику розміщення поховання по колу або в ряд під курганом. Усе це свідчить про унікальний симбіоз двох культурних традицій: попередньої місцевої та нової центральноазіатської. ru Інститут археології НАН України Археологія і давня історія України Статті Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов Archaeological Sites of the Lower Volga Region of the 2nd—1st Centuries BC and some Ethnic Issues of the Sarmatians Археологічні пам’ятки Нижнього Поволжя II—I ст. до н. е. і деякі етничні проблеми сарматів Article published earlier |
| spellingShingle | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов Скрипкин, А.С. Клепиков, В.М. Статті |
| title | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов |
| title_alt | Archaeological Sites of the Lower Volga Region of the 2nd—1st Centuries BC and some Ethnic Issues of the Sarmatians Археологічні пам’ятки Нижнього Поволжя II—I ст. до н. е. і деякі етничні проблеми сарматів |
| title_full | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов |
| title_fullStr | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов |
| title_full_unstemmed | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов |
| title_short | Археологические памятники II—I вв. до н. э. Нижнего Поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов |
| title_sort | археологические памятники ii—i вв. до н. э. нижнего поволжья и некоторые этнические проблемы сарматов |
| topic | Статті |
| topic_facet | Статті |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/187331 |
| work_keys_str_mv | AT skripkinas arheologičeskiepamâtnikiiiivvdonénižnegopovolžʹâinekotoryeétničeskieproblemysarmatov AT klepikovvm arheologičeskiepamâtnikiiiivvdonénižnegopovolžʹâinekotoryeétničeskieproblemysarmatov AT skripkinas archaeologicalsitesofthelowervolgaregionofthe2nd1stcenturiesbcandsomeethnicissuesofthesarmatians AT klepikovvm archaeologicalsitesofthelowervolgaregionofthe2nd1stcenturiesbcandsomeethnicissuesofthesarmatians AT skripkinas arheologíčnípamâtkinižnʹogopovolžâiiistdoneídeâkíetničníproblemisarmatív AT klepikovvm arheologíčnípamâtkinižnʹogopovolžâiiistdoneídeâkíetničníproblemisarmatív |