975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета)
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Ruthenica |
|---|---|
| Дата: | 2009 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Інститут історії України НАН України
2009
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190671 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) / Ю. Писаренко // Ruthenica. — 2009. — Т. 8. — С. 196-202. — Бібліогр.: 37 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860048091276640256 |
|---|---|
| author | Писаренко, Ю. |
| author_facet | Писаренко, Ю. |
| citation_txt | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) / Ю. Писаренко // Ruthenica. — 2009. — Т. 8. — С. 196-202. — Бібліогр.: 37 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Ruthenica |
| first_indexed | 2025-12-07T16:58:32Z |
| format | Article |
| fulltext |
196 ЗАМІТКИ
(нач. ХII в.) и Евсевиевом (1283 г.) евангелиях (см.: Апракос Мстислава Великого. Под ред.
Л.П. Жуковской. М., 1983, 111в; Архангельское евангелие 1092 года. Исследования, древнерусский
текст, словоуказатели. М., 1997, 70; Євсевієве євангеліе 1283 року. Під ред. В.В. Німчука. К.,
2000, 59).
10 Творения святого Ипполита, епископа римского, в русском переводе. Вып. ІІ. Казань. 1899,
9–46.
11 Слово святого Ипполита об антихристе в славянском переводе по списку ХІІ в. Изд.
К.И. Невоструев. М., 1868. Ч. ІІ, 1–111.
12 Слово об антихристе, 31–32.
13 Это же очевидно и из описания рогов «четвертого зверя»: è äåñßòü ðîãú åìîÓ áßàøå. Ñúìîòðèõú
âú ðîçýõú pìîÓ è ñå ðîãú äðîÓãûè ìàëú. âúñõîæààøå ïîñðåäý èõú. (Слово об антихристе, 32).
14 Творения. Вып. ІІ, 19.
15 Слово об антихристе, 32.
16 Топорков А.Л. Заговоры, 53.
17 Слово об антихристе, 54.
18 ПСРЛ 3: 75.
19 Словарь древнерусского языка (XI–XII в.). М., 1989. Т. 2, 392.
20 Топорков А.Л. Заговоры, 51.
21 Св. Ефремъ Сиринъ. Слово на Пришествие Господне, на скончание мира и на пришествие
антихристово. Творения. Т. 2. 1993, 257.
22 Можно предположить, что в нашем «исходном тексте» инъ было написано с ижицей (Óíú),
которую последующие писцы в зависимости от обстоятельств могли понимать и как îÓ (¥íú)
и как þ (þíú) (о функции ижицы и ее субститутах в славянских текстах см. обстоятельно:
Александр Б. Страхов. Об орнаментальных принципах организации строки в древнерусских
текстах как основе графико-орфографического варьирования. Paleoslavica (IX, 2001), 5–71;
Александр Б. Страхов. О древнерусской строке, московской «ижице» и греческой «гамме».
Paleoslavica (XIV, 2006), 320–326). Вероятность указанного написания инъ подтверждается и
формой áëÓäèòåñß в том же тексте. Благодарю А.Б. Страхова за консультацию.
Вадим Ставиский
975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета)1
Несчастный случай на охоте — вдали от людских глаз — всегда подозрителен.
В этом смысле летописная статья 975 г., казалось бы, подобных загадок лише-
на. В ней прямо говорится об умышленном убийстве:
Ловъ дѣюще Свѣналдичю . именемъ Лютъ . ишедъ бо ис Києва гна по звѣри в лѣсѣ
. и оузрѣ и Ѡлегъ . и реч̑ кто се єсть . и рѣша єму Свѣналдичь . и заѣхавъ уби и . бѣ
бо ловъı дѣӕ Ѡлегъ . и ѡ то[мъ] бъıс̑ м[еж]ю ими ненависть . Ӕрополку на Ѡльга
. и молвѧше всегда . Ӕрополку Свѣналдъ . поиди на братъ свои . и прими волость
єго . хотѧ ѿмьстити сн҃у своєму2.
В то же время рассказ оставляет впечатление некой эпической упрощеннос-
ти3. Прежде всего, удивляет, как убийство сына воеводы (хотя и весьма близкого
к княжескому дому) могло стать поводом для братоубийственной войны самих
князей — Ярополка и Олега. Другими словами, как охота переросла в войну?
Отвечая на этот вопрос, очевидно, будет уместно коснуться смыслового
объема понятия охота с точки зрения людей средневековья. Тем более, этого
197ЗАМІТКИ
требует «эпичность» рассказа 975 г., поскольку, по авторитетному заключению
Б.Н. Путилова, эпический сюжет, как правило, не ограничивается рамками
прямого повествования, а предполагает наличие подтекста4. В качестве приме-
ра ученый приводил былинное изображение охоты Михайла Потыка, которое
«есть не что иное, как метафора сватовства»5.
В свою очередь, подтвердим, что славянский фольклор явственно демонс-
трирует единство мотивов охоты, брака и вокняжения (приобретения власти
над территорией)6. Например, в колядках ловы выступают как аллегория сва-
товства, добывания невесты7.
Лингвисты, будучи хорошо знакомы с совпадением мотивов гонитвы зве-
ря и сватовства, предлагают интересную этимологию слова жена — «та,
за которой гонятся»8. Женщина, как и животное, понималась хтонично,
соотносилась с нижним ярусом мира9. Эта общность образов животного и
женщины в их приуроченности к земле — результат последовательно поя-
вившихся в первобытности представлений: сначала населенная территория
ассоциировалась с животным-тотемом, а в дальнейшем, с возникновением
дуально-родовой организации, к отождествлению территории-рода с тоте-
мом добавилась ее ассоциация с женщиной, матерью10. Позднее, как в ран-
неисторической практике, так и в фольклоре, приходящий со стороны пре-
тендент на престол, приобретая власть, закреплял ее браком с дочерью или
женой побежденного им предшественника, поскольку эта женщина символи-
чески сливалась с «территорией страны»11.
В свое время мы предложили обоснование ритуальной природы охоты кня-
зей, главным образом, в связи с былиной о Волхе Всеславьевиче12. Очевид-
но, охота, как один из княжеских трудов (согласно Мономаху), подтверждала
власть князя, его связь с территорий, была своеобразным намеком на «брак» с
самой Землей13. Так более конкретно можно охарактеризовать смысл «ритуаль-
ности» охоты правителя, которую предположил в свой книге Ю.М. Кобищанов,
включив ее при этом в единый комплекс полюдья14 .
По нашему мнению, наиболее полно триединство мотивов охоты-брака-
вокняжения может быть прочитано в подтексте Сказания о построении гра-
да Ярославля ХVIII в., взявшего за основу какие-то местные предания. Здесь
рассказывается о двух посещениях Ярославом Мудрым, находившимся тогда
на ростовском княжении, селиша Медвежий угол. Во время второго из них
князь победил выпущенного на него из клети лютого зверя (очевидно, мед-
ведя), заложил церковь св. Ильи и основал град своего имени15. Очевидно,
здесь угадывается известный этнографии охотничьих народов «медвежий
праздник», представлявший собой чествование родом своих зятей, которым
и предоставлялось почетное право убить специально выращенного медве-
дя16. Посвящение князем церкви св. Илье, напоминающее о сыне Ярослава
Илье от неизвестной жены, может отвечать княжеской традиции основания
церкви в честь патрона новорожденного сына на месте, связанном с мате-
рью17. Закладкой Ярославля, очевидно, завершался комплекс брак-охота-ус-
тановление власти.
198 ЗАМІТКИ
Несмотря на первоначальную целостность мотива охоты-брака-вокня-
жения, в легендах об основании городов или об их завоевании обычно на
первый план выходят только отдельные пары его составляющих. Так, цикл
исторических преданий об основании Вильнюса князем Гедимином связы-
вает с удобными охотничьими угодьями зарождение городов Трок и Виль-
ны (Вильнюса). Последнему предшествовало убийство князем тура, а также
его вещий сон о железном волке, в котором ворожбит увидел образ будущей
княжеской столицы18. Аналогично, с убийства на охоте тура берет начало ле-
гендарная история Молдавской земли19. В отношении Киева вспоминаются
летописные фрагменты, в которых первые князья-поляне показаны звероло-
вами, что своеобразно подчеркивает их легитимность20. Применение же к
столице матримониального мотива читается в Слове о полку Игореве. Фраза
«връже Всеславъ жребий о дѣвицю себѣ любу» признается метафорой ов-
ладения Киевом (1068 г.)21. В то же время, как Всеславу в поэме, так и его
былинному аналогу Волху Всеславьевичу, присущи ярко выраженные охот-
ничье-оборотнические черты.
Если летописный сюжет о гибели Люта Свенельдича имеет эпическое
происхождение, то «столкновение на охоте» могло изображать не узко-тер-
риториальный спор, а символизировать принципиальную проблему борьбы
за власть между киевским и древлянским князьями, поскольку «охота» (как
«брак» с самой Землей) была одним из символов легитимности княжеской
власти. В то же время, не исключено, что, согласно одной из народных трак-
товок, смертельный поединок двух охотников мог разгореться всего лишь
из-за сватовства к одной и той же девушке. Но этим интерес рассказа о Люте
не исчерпывается.
***
Примерно в 30 км к северу от Киева, за Вышгородом, по трассе Киев-Минск
находится населенный пункт, давший название известному плацдарму Великой
Отечественной войны — с. Лютеж22. К северу, в непосредственном соседстве
с ним, расположено небольшое село Туровча23. Оба — на берегу Киевского во-
дохранилища, несколько ниже устья Ирпеня — известны автору с детства. На-
звание Туровча вполне может указывать на породу зверя, которого преследовал
Лют24. Проверяя идею о связи Лютежа с Лютом на «новизну», мы убедились, что,
как и во всем, что связано с этим персонажем, претендовать на оригинальность,
практически, невозможно. Оказывается, гипотеза о связи Лютежа (и Туровчи) с
сыном Свенельда, позже забытая, была известна уже Лаврентию Похилевичу25.
О возможной приуроченности Лютежа к древнерускому времени, хотя и без
уточнения дат, говорят материалы археологической разведки А.И. Тереножкина
в 1960 г., перед затоплением водами Киевской ГЭС. Около Лютежа, в урочище
Довгаль, были найдены остатки селища времен древней Руси26 (ныне скрыто
водами моря). Автор сетовал, что проведение археологических разведок на этой
местности было затруднено недостатком естественных обнажений, к тому же
199ЗАМІТКИ
берег между селами Лютежем и Вышгородом оказался малодоступен, так как
он почти сплошь занят постройками, садами и огородами27. Наличие в Лютеже
древнеруской керамики подтвердила и разведка 1969 г.28. В с.Туровча, согласно
нашим разведкам в 1980-х гг. вдоль берега моря, аналогичный материал от-
сутствует. В связи с этим можно предположить, что с. Туровча, упоминаемое в
середине XVIІ в., переняло название урочища (Туровище у Л. Похилевича), где
некогда обитала популяция туров29.
Интересно, что между Лютежем и Туровчей, на месте, ныне затопленном
водохранилищем, находился одиночный курган, давший название урочищу.
В урочище Курган в 1960 г. была найдена скифского типа уздечная бляшка30.
Старожилы вспоминали археологов, исследовавших «курган», хотя в публика-
циях о масштабных раскопках ничего не говорится. Поэтому о точном возрасте
памятника судить сложно. Не ассоциировался ли курган с местом погребения
убитого неподалеку Люта? Нужно учитывать, что именно существование т.н.
«больших курганов» (как, например, Аскольдовой, Дировой или Олеговой мо-
гил в Киеве) давало толчек и обеспечивало длительное существование традиции
о смерти или убийстве похороненых в них персонажей.
Информацию об охоте Люта исследователи трактуют по-разному. Так,
Е.А. Мельникова склоняется к мысли о том, что сын воеводы своей охотой
нарушил социальный порядок, поскольку, согласно ПВЛ, охота была сугубо
княжеским занятием31. Б.А. Звиздецкий, не допуская умышленного наруше-
ния Лютом феодального этикета, считал, что его ловы проходили на спорных,
вольных землях между реками Тетеревом и Ирпенем, на которые могли пре-
тендовать и Олег, и Ярополк32. Возможно, более точная привязка места этого
столкновения к Лютежу позволит посмотреть на «роковую охоту» в несколько
ином ракурсе.
Общеизвестно, что финансовую основу благополучия правителей Руси
Х в. обеспечивал сбыт полюдья, порядок поступления которого в Киев описал
Константин Багрянородный. Неизменность этого порядка, скорее всего, пред-
полагал и Святослав, который, отправляясь в дунайский поход (под 970 г.),
посадил Ярополка в Киеве, Владимира в Новгороде, а Олега «в деревѣхъ»33.
Однако, после его неожиданной гибели, древлянский и новгородский князья,
очевидно, не приняв старшинства нового киевского князя, отказали ему в пос-
тавке дани. Вместе с тем, сосредоточение всего древлянского полюдья в руках
Олега, думаем, также требовало своего сбыта, а значит — свободного доступа
к днепровской магистрали34. Лютеж, находящийся ниже впадения в Днепр Ир-
пеня, мог блокировать сплав древлянского полюдья. Но, в неменьшей степени
этому препятствовали бы Вышгород и Киев. Поэтому нейтрализация Олегом
Лютежа, попытка которой могла произойти в 975 г., имела бы смысл только
в том случае, если бы, как минимум, преследовала цель освободить древ-
лянскому князю путь к овладению Вышгородом35. В действительности мы не
знаем, насколько далеко последствия нападения на Люта были просчитаны
Олегом. Но, в свое время, В.П. Петров предположил, что, дублируя страте-
гическое положение столицы полян Киева, Вышгород когда-то был крупным
200 ЗАМІТКИ
древлянским центром36. Поэтому, не исключено, что столкновение под Лю-
тежем указывает на планы Олега вернуть древлянский (?) Вышгород, дабы
выдвигать Ярополку свои условия.
***
И еще одно, необходимое, на наш взгляд, замечание. Спустя два столетия пос-
ле убийства Олегом Люта, Давыд Ростиславич, мирно охотясь недалеко от своей
вышгородской резиденции, подвергся нападению со стороны другого охотника,
Святослава Всеволодовича (под 1180 г.)37. Спонтанное решение «имать» врага
повлекло за собой цепь событий, закончившуюся вокняжением черниговского
князя в Киеве.
Сходство двух летописных эпизодов несомненно. Что же касается их раз-
личия, то оно, прежде всего, в том, насколько по-разному мы их воспринимаем.
Реальность второй охоты — вне подозрений, тогда как для изображения первой
мы вполне допускаем аллегоричность, даже несмотря на возможность ее точной
локализации.
Очевидно, предвзятость в нашем восприятии летописных данных о Х веке
обусловлена не только их фрагментарностью, но и тем, что первые исторические
сведения попадают на страницы хроник непосредственно из устных источников,
сохраняя в себе следы эпоса, мифа. При этом легенды о «великанах сумрака»,
«богатырях» во многом отражают само мировоззрение последних. В частнос-
ти, «охота» была для них больше, чем просто потехой, а именно — одним из
средств институализации власти. «Убийство соперника на охоте» приобретало
смысл «доказательства персональной власти» — будь то реальностью или всего
лишь метафорой устного сказания.
1 Автор выражает благодарность за консультации Л.И. Францевичу и Е.П. Кабанцу.
2 ПСРЛ 1: 74. Единственное упоминание о Люте породило весьма обширную историографию,
в частности, на тему его родословной. См., напр.: Шахматов А.А. Разыскания о древнейших
русских летописных сводах. История русского летописания. СПб., 2002. Т. 1, кн. 1, 234–257;
Лихачев Д.С. «Устные летописи» в составе «Повести временных лет». Исторические записки.
Т. 14. М., 1945; Рыбаков Б.А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963, 55–58, 194–
196; Поппэ А. Родословная Мстиши Свенельдича. Летописи и хроники. 1973. М., 1974, 53–54.
3 По мнению А.А. Шахматова, источником сообщения об охоте Люта могло быть сказание или
песня (Шахматов А.А. Разыскания, 250).
4 Путилов Б.Н. Об эпическом подтексте (На материале былин и юнацких песен). Славянский
фольклор. М., 1972, 4.
5 Путилов Б.Н. Об эпическом подтексте, 12.
6 Писаренко Ю.Г. Перший шлюб Ярослава Мудрого. Освіта і культура ХІ ст. Діяльність
Ярослава Мудрого і сучасність. Матеріали конференції. К., 1996, 33.
7 «Далеко чути, що Степасенько їде, / Ой лісом їде, на куноньку стріляє»; «Оце вам, браття, куна
в дереві, / А мені, браття, дівка в теремі» (Золотослов. Поетичний космос Давньої Русі. Упор. та
переклади М. Москаленка. К., 1988, № 486, с. 257; № 373, с. 216). В процессе сватовства на вопрос:
« — Кто такие и зачем стучитесь?» — дружки отвечают: «Идем от князя новобрачного до княгини
первобрачной, прося здоровье спросить. — У нас нет невесты, обернулась лисицей, убежала в
чистое поле, — не знаем, где взять…» (цит. по: Еремина В.И. Ритуал и фольклор. Л., 1991, 138).
8 Левинтон Г.А. Из лингвистических комментариев к славянскому обрядовому тексту. Славянское
и балканское языкознание. Карпато-восточнославянские параллели. Структура балканского
текста. М., 1977, 339. Когда же цель «князя-охотника» достигнута, после первой близости
201ЗАМІТКИ
молодых (т.н. коморы) гости поют: «Ведуть тура з ложа, / За ним мати Божа. Чи тур, чи туриця,
/ Чи хороша молодиця» (Українські сороміцькі пісні. Упор. М.М. Красилова. Харків, 2003,
№ 235, с. 82). Своеобразно оценивается и то, насколько девушка оказалась честной: «Годувала
мати бобра, шо у неї дочка добра. Годувала мати тура, шо у неї дочка курва» (с. Тепеница,
Олевского р-на, Житомирской обл.) (Несен І.І. Весільний ритуал Центрального Полісся:
традиційна структура та реліктові форми (середина ХІХ — ХХ ст.). К., 2005, 180).
9 В русской свадебной песне: «…В кипарисне деревце было три угодьица: / Первое угодьице –
трои пчелы ярые, / Другое угодьице — звончатые гусельцы, / Третье -то угодьице — душа
красна девица» (Цит. по: Виноградова Л.Н. Зимняя календарная поэзия западных и восточных
славян. Генезис и типология колядования. М., 1982, 104). В других вариантах этих песен с
нижним ярусом связывается брачное ложе или отмечается, что там «горностай гнездо свивал»
(Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974, 23).
Змей на шерсти, у корней мирового древа — характерная ипостась Противника Громовержца
(Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования, 31).
10 Семенов Ю.И. Как возникло человечество. М., 1966, 513.
11 Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1986, 335. Примерами могут служить
сватовство Мала Древлянского к Ольге, женитьба Владимира на Рогнеде, а в случае бескровного
престолонаследия — Пшемысла на Либуше (Толочко О.П. До питання про сакральні чинники
становлення князівської влади на Русі у ІХ–Х ст. Археологія. 1990, № 1, 61–62).
12 Писаренко Ю.Г. Князівські лови в традиційній свідомості давньоруського суспільства. УІЖ.
1993, № 7–8, 44–52; Писаренко Ю.Г. Велес-Волос в язичницькому світогляді Давньої Русі. К.,
1997,98–105.
13 Мягкая критика этой идеи принадлежит В.М. Рычке (Котляр М.Ф., Ричка В.М. Княжий двір
Південної Русі Х–ХІІІ ст. К., 2008, 174).
14 Кобищанов Ю.М. Полюдье: явление отечественной и всемирной истории цивилизаций. М.,
1995, 216, 242, 254–264.
15 Лебедев А. Храмы Власьевского прихода в г. Ярославле. Ярославль, 1877, 6–11; Писаренко Ю.Г.
До питання про першу сім’ю Ярослава Мудрого. Археологія. 1995, № 1, 51–61; Писаренко Ю.Г.
Неизвестная страница жизни Ярослава Мудрого. Ярославская старина. Вып. 4. Ярославль,
1997, 16–23.
16 Петров В. Опыт стадиального анализа «охотничьих игрищ» (К постановке вопроса). Советская
этнография. 1934, № 6, 141–144.
17 Комарович В.Л. Культ рода и земли в княжеской среде ХІ–ХІІІ вв. ТОДРЛ. Т. 16. М., Л., 1960,
103–104.
18 ПСРЛ 17: 261. В связи с «железным волком», как символом города, нельзя не вспомнить
о римской волчице (Топоров В.Н. Vilnius, Wilno, Вильна: город и миф. Балто-славянские
этноязыковые контакты. М., 1980, 40–50 и сл.).
19 Славяно-молдавские летописи XV–XVI вв. М., 1976, 57–58 и сл.
20 Писаренко Ю.Г. Першопочатки Києва: наукові уявлення та народна традиція. Київська старовина.
2002, № 2, 46; Мельникова Е.А. Легенда о Кие: о структуре и характере летописного текста. А сє
єго срєбро. Збірник праць на пошану М.Ф. Котляра з нагоди його 70-річчя. К., 2002, 16.
21 Рыбаков Б.А. Петр Бориславич: Поиск автора «Слова о полку Игореве». М., 1991, 40–41.
22 Интересно, что населенный пункт с названием Лютеж встречается также в 56 км к северо-
востоку от Любеча, что может указывать на роль семьи Свенельда по сбору дани с радимичей.
23 Еще в начале 1970-х гг., в связи с размыванием берега водами моря в районе села, большинство
его жителей переселилось в с. Новые Петровцы. Очевидно, Туровча рассматривается как, своего
рода, окраина Лютежа. Во всяком случае, на новых топографических картах Киевской обл. этот
населенный пункт не указан.
24 Парность топонимов Лютеж (от лютъ — «волк») и Туровча напоминает соседство Турья гора
— город-железный волк, Вильнюс литовской легенды.
25 Похилевич Л. Уезды Киевский и Радомысльский. Статистические и исторические заметки
о всех населенных местностях в этих уездах и с подробными картами их. К., 1887, 13:
«Лютеж с. […] Получило название, по мнению некоторых, еще в древности по имени Люта
сына Свенельдова, убитого на этом месте Олегом князем Древлянским во время охоты. […]
Немного выше села по ручью есть урочище, называемое Туровище с признаками давнего жилья,
состоящими в насыпях и горбах. Название его жители объясняют пребыванием Турок или
Татар; но кажется справедливее будет производить его от зверя (вos primigenius), исчезнувшего
в наших странах около XVI в., на которого любили охотиться и из-за которого, может быть, вели
202 ЗАМІТКИ
войны наши древние князья. А что здесь существовала деревушка еще в 1654 году под именем
Туровча, имевшая тогда 5 дворов, на это есть письменные доказательства». Ср.: Похилевич Л.
Сказания о населенных местностях Киевской губернии. К., 1864, 9–10.
26 Тереножкин А.И. Археологические обследования в зоне Киевской ГЭС в 1960 г. Краткие
сообщения Института археологии АН УССР. Вып. 12. К., 1962, 6.
27 Тереножкин А.И. Археологические обследования, 3.
28 Кравченко Н.М., Бугай А.С., Магомедов Б.В. Розвідки на Київщині. Археологічні дослідження
на Україні в 1969 р. Вип. 4. К., 1972, 347.
29 До затопления водами моря, прилегавшая к селу с юга пойма Днепра, представляла собой
удобные для пастбищ заливные луга. Ныне занимаемый остатками села берег выглядит как
понижение между высоким берегом в районе Лютежа и аналогичной возвышенностью от
Туровчи в сторону устья Ирпеня. Очевидно, эта относительная низина была удобна для выхода
туров из леса на просторное днепровское пастбище; Подробнее о туре см.: Мавродин В.В.
«Тур», «лютый зверь» и «пардус» древнерусских источников. Исследования по отечественному
источниковедению. М., Л., 1964, 483–485.
30 Тереножкин А.И. Археологические обследования, 6. Высказывалось предположение о при над-
лежности этого кургана к эпохе бронзы, поскольку в 300–400 м к юго-западу были обнаружены
остатки культурного слоя эпохи поздней бронзы (Бидзиля В.И., Пачкова С.П. Зарубинецкое
поселение у с. Лютеж. Новые данные о зарубинецкой культуре в Поднепровье. Л., 1969, 53).
31 Мельникова Е.А. Легенда о Кие, 16.
32 Звіздецький Б.А. Про кордони Древлянської землі. Археологія. 1989, № 4, 51.
33 ПСРЛ 1: 69.
34 Конкретное указание о том, что древляне пользовались днепровским путем, содержит рассказ
летописи об их посольстве к Ольге (ПСРЛ 1: 55).
35 В этом смысле интересна и стратегическая роль, которую играл Лютеж во времена Л. Похилевича
(2-я пол. ХІХ в.). Он находился на т. н. военном тракте к Чернобылю, шедшем вдоль береговой
линии от Киева, через Вышгород и Петровцы. По мнению автора, в числе прочих ведущих из
Киева дорог, этот путь существовал уже в древнейшее время (Похилевич Л. Уезды Киевский и
Радомысльский, 13, 15).
36 Петров В.П. Історична топографія Києва (Першопочатки міста). Історичні джерела та їх
використання. Вип. 1. К., 1964, 121–123.
37 ПСРЛ 2: 614–615.
Юрий Писаренко
«Изломи копье свое»
Традиционно считается, что основным боевым оружием древнерусских дру-
жинников, а тем более князей, являлся обоюдоострый меч. Его частые упоми-
нания в письменных источниках, кажется, не оставляют сомнений в правиль-
ности такого представления. И, тем не менее, в военных сражениях первенство
было не за мечом, но за копьем. Не случайно при их описании, летописцы особо
подчеркивали роль именно этого оружия. В определенном смысле оно являлось
символом военного противоборства. Обычный факт ломания копий во время боя
превратился в письменных источниках, по существу, в литературный образ.
В 1149 г. молодой князь Андрей Юрьевич (впоследствии Боголюбский) под
стенами Луцка «въѣха переже всихъ въ противнъıӕ . и дружина его по немъ
ѣхаша . изломи Андрѣи копие свое . въ супротивнѣ своемъ»1. Практически ана-
логично описано участие того же князя и в битве 1151 г. на Руте, где сошлись
в противоборстве дружины великого киевского князя Изяслава Мстиславича и
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-190671 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1995-0276 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:58:32Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут історії України НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Писаренко, Ю. 2023-06-18T16:13:45Z 2023-06-18T16:13:45Z 2009 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) / Ю. Писаренко // Ruthenica. — 2009. — Т. 8. — С. 196-202. — Бібліогр.: 37 назв. — рос. 1995-0276 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190671 Автор выражает благодарность за консультации Л.И. Францевичу и Е.П. Кабанцу. ru Інститут історії України НАН України Ruthenica Замітки 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) Article published earlier |
| spellingShingle | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) Писаренко, Ю. Замітки |
| title | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) |
| title_full | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) |
| title_fullStr | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) |
| title_full_unstemmed | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) |
| title_short | 975 г. Случай на охоте (варианты прочтения сюжета) |
| title_sort | 975 г. случай на охоте (варианты прочтения сюжета) |
| topic | Замітки |
| topic_facet | Замітки |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190671 |
| work_keys_str_mv | AT pisarenkoû 975gslučainaohotevariantypročteniâsûžeta |