«Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Ruthenica |
|---|---|
| Datum: | 2010 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Інститут історії України НАН України
2010
|
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190768 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века / Ф. Шабульдо // Ruthenica. — 2010. — Т. 9. — С. 57-73. — Бібліогр.: 49 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859716310555951104 |
|---|---|
| author | Шабульдо, Ф. |
| author_facet | Шабульдо, Ф. |
| citation_txt | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века / Ф. Шабульдо // Ruthenica. — 2010. — Т. 9. — С. 57-73. — Бібліогр.: 49 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Ruthenica |
| first_indexed | 2025-12-01T08:12:05Z |
| format | Article |
| fulltext |
Феликс Шабульдо
«Семeновы люди»: их территория и роль в политических
отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века
О «Семеновых людях» исследователям стало известно в конце 30-х гг. XIX в.,
когда были изданы первые документы из посольских книг Литовской метри-
ки. О них, в частности, информировали некоторые акты «Сборника князя Обо-
ленского №1»1. Однако, это издание дипломатических актов, как и некоторые
последующие2, не способствовало изучению рассматриваемой проблемы, глав-
ным образом из-за неудовлетворительного уровня передачи древних текстов.
Позитивные сдвиги в изучении проблемы «Семеновых людей» произошли на
рубеже XIX–XX вв., когда на основе разработанных археографических правил
началось систематическое издание актов Литовской метрики. Особую роль в
этом сыграли изданный в 1881 г. специальный тематический сборник Казимира
Пулаского3 и первая попытка фронтального издания 4-й и 5-й книг записей Ли-
товской метрики в «Русской исторической библиотеке»4. Они впервые сделали
доступными для исследователей документы дипломатической переписки между
правителями Литвы и Крыма за 1479–1506 гг., в которой больше всего сохрани-
лось известий о «Семеновых людях».
Первое такое известие датируется октябрем 1480 г., последнее — 1497 г. Рас-
смотрим их в хронологическом порядке, обращая внимание на обстоятельства
их появления и значение для изучения проблемы.
(1) В ярлыке («присяжном листе») крымского хана Менгли Гирея от 15 октяб-
ря 1480 г., доставленном в Литву его послом Байрашем, впервые указывалось:
«Штожъ отецъ мои Ажъ Кгиреи, царъ, князю Семену котории подавалъ люди, тые
1 Сборник князя Оболенского №1. Книга посольская Метрики Литовской. 1506. М., 1838.
2 Сборник Муханова. СПб.,1866; Малиновский А. Историческое и дипломатическое собрание
дел, происходивших между российскими великими князьями и бывшими в Крыме татарскими
царями с 1462 по 1533 г. Сочинено из старинных книг и столпцов, хранящихся в Московской
государственной коллегии иностранных дел архиве переводчиком Алексеем Малиновским 1793
года. ЗООИД. Т.5. Одесса,1863,178–419.
3 Stosunki Polski z Tatarszczyzną od połowy wieku XV. T. 1: Stosunki z Mendli Girejem, chanem tatarów
рerekopskich (1469–1515). Akta i listy. Wydał i szkicem historycznym poprzedził Kazimerz Pułaski
(далее — K. Pułaski. Stosunki...). (Kraków–Warszawa),1881.
4 Литовская Метрика. Отдел первый. Часть первая. Книга записей. Т.1. РИБ: 27. СПб.,1910.
Новейшее издание: Lietuvos Metrika. Knyga Nr.4 (1479–1491). Užrašymų knyga 4 (Vilnius, 2004)
(далее — LM: 4).
Ruthenica IX (2010), 57–73
58 Феликс Шабульдо
люди мне бы отъдалъ»5. В этом послании к королю польскому и великому князю
литовскому Казимиру IV Ягеллону хан Менгли Гирей (1468–1474, 1478–1515) со-
общает, что Хаджи Гирей, его отец и крымский «царь» (1443–1444, 1449–1466),
дал некогда некоему князю Семену неких «людей» и требует их вернуть. Ярлык
был выдан уже после того, как в сентябре 1480 года государственный совет Крым-
ского ханства, в соответствии с только что заключенным антилитовским союзным
договором с Московским государством принял решение начать военные действия
против Великого княжества Литовского и его союзника — Великой (Заволжской)
Орды6. Большое войско во главе с Менгли Гиреем уже выступило в поход, но,
встретив на своем пути литовское посольство князя Ивана Глинского, возвра-
тилось в Крым7. Незамедлительно начались переговоры, в результате которых
15 октября прежний литовско-крымский договор о «дружбе» и союзе был под-
твержден новой присягой хана, что и запечатлел рассматриваемый присяжный
ярлык. Но именно в этом документе Менгли Гирей возвращение «Семеновых лю-
дей» под свою власть сделал главным условием соблюдения им верности только
что подтвержденному литовско-крымскому союзу.
(2) Требование возвратить «Семеновых людей» было повторено в очередном
ярлыке Менгли Гирея к Казимиру IV в таких словах: «Што жъ цар, отецъ мои,
князю Семену што данъ людъ, ты король, братъ, мне, брату своему, отъдаси»8.
Ярлык появился на свет в 1484 г. в связи с мирной миссией еще одного литовско-
го посольства во главе с паном Петрашем и Зеньком, которые присягнули перед
крымским ханом в верности своего сюзерена возобновленному договору о мире
и союзе между Крымом и Литвой. В этом же послании Менгли Гирей заявил о
своем согласии отдать сына в заложники для укрепления крымско-литовского
союза, но реализацию этого условия опять же поставил в зависимость от воз-
врата «Семеновых людей», а также оплаты строительства ханской крепости в
низовьях Днепра.
(3) Ответ литовской стороны на требование крымского хана был дан спустя
несколько лет, в королевском послании, датированном 22 августа 1486 г. В нем
Казимир IV уклончиво заметил:
Такъжо што еси всказал к намъ и въ ярлыкохъ своихъ писал, напоминая насъ о
людех, которих бы р[е]комо отецъ твои цар Ачъ Кгиреи далъ небощику князю Се-
мену, и о помочъ, ино и самому тобе о томъ, брату нашому, есть ведомо, ижъ отец
твои цар Ачъ Кгиреи с нами былъ в братстве и въ приязни, и въ правъде твердои
ажъ до своего живота, а намъ о томъ николи не напоминалъ9.
5 LM: 4, 91–92, № 29.1.
6 Ярлык Менгли Гирея великому князю московскому Ивану III см.: Собрание государственных
грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. V. М.,
1894, 2. Док. № 4; также: Малиновский А. Историческое и дипломатическое собрание дел,
происходивших между российскими великими князьями и бывшими в Крыме татарскими
царями с 1462 по 1533 год, 368–369. Док. №3.
7 Кolankowski L., Dzieje Wіelkiego Ksіęstwa Litewskiego za Jagiellonów (Warszawa, 1930), 341–343.
8 LM: 4, № 47.2.
9 LM: 4, 142, № 132.
59«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
(4) В 1497 г. сын Казимира IV, великий князь литовский Александр, наконец
твердо и окончательно заявил:
А што пишешъ, што ся тычетъ волости, што отец твои будет князю Семену дал,
ино мы о томъ ничего не ведаемъ. Што отецъ нашъ держалъ и на чомъ пановал,
то и мы, з Божею помочъю, держымъ отчыну и дедину нашу, а чужого ничего не
держымъ10.
В этом документе, как видим, «Семеновы люди» впервые сопоставлены с оп-
ределенной территорией (волостью), а процитированные выше слова Алексан-
дра Казимировича, по сути, означали окончательный отказ литовской стороны
удовлетворить территориальные притязания правителя Крымского ханства.
(5) На отказ на свои домогательства Менгли Гирей незамедлительно отве-
тил посольством Куямберды (1497) и еще одним ярлыком. В нем хан подтвер-
дил прежнюю «просьбу» вернуть «люд», отданный его отцом «князю Семену в
руце», мотивируя ее на этот раз тем, что возврат «Семеновых людей» позволит
ему, мол, удовлетворить алчность крымских царевичей и знати, и тем самым
предотвратить новые разорительные набеги на территорию Великого княжества
Литовского.
И тежъ [значится в ярлыке] какъ жо пишете, ижъ просил есми от васъ люду, кото-
рыи жо данъ князю Семену в руце напротивъку отъцу нашому, которыи прыслу-
хал к Оръде н(а)шои, и тотъ людъ видели есте в рукахъ отца вашого какъ бы свои.
И мы тых людеи просимъ не для окрутенъства, але ижъ быхмо могли досыт учи-
нити сыномъ нашымъ и некоторымъ бояромъ нашымъ, бо ведаемъ, ижъ в рукахъ
нашыхъ толко не маемъ, што быхмо могли тым досыть вчынити, котории бы вамъ
не мели шкодити. Про то вы на того мыслите а на тых незабороняите, а на тыи
нашы две прозбе даите намъ отповед11.
Следует особо отметить, что в этом документе впервые определенно гово-
рится о подвластности «Семеновых людей» Крымскому ханству до того, как его
правитель Хаджи Гирей «дал» их князю Семену.
После посольства Куямберды 1497 г. крымско-литовские дипломатические
отношения были прерваны в связи с начавшимися регулярными нападениями
крупных воинских соединений Крымского ханства на Великое княжество Ли-
товское. Перерыв длился шесть лет. После его окончания в литовско-крымской
дипломатической корреспонденции речь о «Семеновых людях» более не шла.
(6) Тем не менее в 1499 г. они снова были упомянуты, но на этот раз в ярлыке
Менгли Гирея к московскому великому князю Ивану III, который тогда выступил
посредником в переговорах о мире между Крымом и Литвой. Ярлык доставил
в Москву ханский посол Ази-Халиль и в нем указывалось: «Нашіе Орды дан-
10 Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 5 (1427–1506). Užrašymų knyga 5 (Vilnius, 1993), 121, № 71.2; 132.
(далее — LM: 5).
11 LM: 5, 122–123, 124. №72. 4.
60 Феликс Шабульдо
щики отца моего князю Семену кіевскому отданіе есть, коли Сеит Ахметя царя
отвезли в Литовскую землю, — и тѣх ординских данщиков наших людей нам
отдаст»12. Это известие представляет особенную ценность: оно не только под-
тверждает факт даннической зависимости «Семеновых людей» от власти крым-
ского хана и содержит хронологическую привязку, позволяющую датировать их
последующую «передачу» Великому княжеству Литовскому, но и впервые до-
статочно точно называет их непосредственного реципиента — киевского князя
Семена Александровича (Олельковича, 1454–1470). Не менее важным представ-
ляется также то обстоятельство, что тот же посол Ази-Халиль передал через
Ивана III великому князю литовскому Александру Ягеллону требование Менгли
Гирея вернуть под ханскую власть города Чернигово-Северщины и «верховские
волости», ранее подконтрольные ханским даругам и регулярно платившие дань
Орде13. Другими словами, в этом ярлыке впервые после длительного перерыва
был поставлен вопрос о возобновлении уплаты регулярной дани с части украин-
ских земель Великого княжества Литовского. Но и это требование было реши-
тельно отклонено правителем Литвы.
Как видим, «Семеновы люди» упомянуты в ярлыках хана Менгли Гирея че-
тырежды: в двух, адресованных королю польскому и великому князю литовско-
му Казимиру IV, одном — его сыну Александру и наследнику великокняжеского
трона в Литве, и еще в одном, написанном для великого князя московского Ива-
на III. Большинство ханских известий однотипны — они лишь фиксируют факт
передачи «Семеновых людей» основателем Крымского ханства Хаджи Гиреем,
как впоследствии выяснилось, «князю Семену киевскому» и содержат требова-
ние вернуть их под ханскую власть. Тем не менее, именно Менгли Гирей сооб-
щил важные подробности, без которых изучение проблемы не представляется
возможным. В частности, он дважды проговорился, информируя, что до пере-
дачи «Семеновых людей» киевскому князю они «прислухали к Орде нашей» и
были «данщиками отца моего», то есть до своего переподчинения находились
какое-то время под властью крымского хана Хаджи Гирея, и что эти «люди» были
отданы киевскому Олельковичу, «коли Сеит Ахметя царя отвезли в Литовскую
землю». То есть, Менгли Гирей соотнес переподчинение «Семеновых людей» с
известным фактом разгрома зимой 1455/1456 гг. на Подолье и в Киеве, пленения
и последующего заточения в Ковно (Каунасе) Сейид Ахмета, хана наиболее могу-
щественной из восточноевропейских Орд14, которая в 40–50-х гг. XV в. господство-
вала в лесостепной и степной зонах Волжско-Днепровского междуречья.
Гораздо меньше информации можно почерпнуть из посланий в Крым литов-
ских правителей. Но именно в «листе» великого князя литовского Александра
12 Сб. РИО: 41, 287.
13 Сб. РИО: 35, 290.
14 Об этом знаменательном эпизоде в истории крымско-литовско-польских отношений сообщает
Ян Длугош (см.: Jana Długosza Dziejów Polskich ksiąg dwanaście (Kraków,1868): V, 184, 201). Его
изучали Л. Колянковский и Ф. Конечный (Kolankowski L., Dzieje Wіelkiego Księstwa Litewskiego
za Jagiellonów, 241–243; Koneczny F., “Geneza uroszczeń Iwana III do Rusi Litewskiej,” Ateneum
Wileńskie (Wilno, 1925–1926). R. III, 201, not. 2).
61«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
впервые под термином «Семеновы люди» подразумевается определенная, при-
надлежавшая им, территория.
Длительное время о «Семеновых людях» историкам не было известно ни-
чего определенного и, тем более, доказательного. Думается, что причину этого
следует искать в скудости информации источников по данному вопросу и в
затрудненном доступе исследователей к актам Литовской метрики во второй
половине XIX — начале XX вв. по причине растянувшегося на десятилетия
издания ее посольских книг. Такую же роль сыграла также слабая источнико-
ведческая изученность других документальных источников XV–XVI вв. и в це-
лом истории политических взаимоотношений Великого княжества Литовского
и Короны Польской с восточноевропейскими ханствами во второй половине
XV века. Лишь в самом конце 1920-х гг. польские историки Феликс Конечный
и Людвиг Колянковский, проанализировав все известные к тому времени све-
дения актовых источников о «Семеновых людях», сделали ряд выводов, впол-
не сохранивших свою научную ценность и поныне. Ими, в частности, было
установлено: 1) употребляемый в актах термин «Семеновы люди» тождест-
венен определенной территории («волости»)15; 2) передача крымским ханом
Хаджи Гиреем этих «людей» под власть киевского князя Семена Александ-
ровича (Олельковича) напрямую связана с окончательным разгромом Орды
Сеид-Ахмета и пленением ее хана в Киеве в начале 1455 г., а также с переда-
чей Казимиром IV старшему Олельковичу уряда брацлавского наместника16;
3) само требование Менгли Гирея возвратить под ханскую власть «Семено-
вых людей» было первым в ряду последующих территориальных претензий,
предъявленных Крымским ханством Великому княжеству Литовскому в ходе
их военно-политического противостояния в последнем двадцатилетии XV и в
первых декадах XVI вв.
В частности, польские исследователи пришли к выводу, что требования Мен-
гли Гирея вернуть под ханскую власть «Семеновых людей» были только частью
15 Kolankowski L., Dzieje Wіelkiego Księstwa Litewskiego za Jagiellonów, 240, 352. Koneczny F.,
„Geneza uroszczeń Iwana III do Rusi Litewskiej,” 240. Правда, Ф. Конечный вскоре поставил этот
свой вывод под сомнение, утверждая, что «неизвестно, шла ли речь о каком-то пространстве
земли или о какой-нибудь татарской дружине». См.: Koneczny F., Litwa a Moskwa w latach 1449–
1494 (Wilno, 1929), 177.
16 Говоря о дальнейшей судьбе остатков этой Орды, Л. Колянковский отметил, что «все они попали
в руки Хаджи Гирея, «взявшего» тогда всю орду Сейид-Ахмета, которую всегда считал своим
наследством. Определенная ее часть осталась, однако, на литовской окраине в пределах нового
наместничества князя Семена. Были это те «Семеновы люди», о возврате которых впоследствии
на протяжении многих лет энергично напоминал сын Хаджи, Менгли Гирей». Kolankowski L.,
Dzieje Welkiego Księstwa Litewskiego za Jagiellonów, 283. Вероятнее всего, польский король и
великий князь литовский Казимир IV пожаловал Семену Олельковичу брацлавское на мест-
ничество во время сессии Виленского сейма, очевидно, в январе–феврале 1457 г., когда он, по
свидетельству Я.Длугоша, «щедрыми пожалованиями» умиротворил оппозицию литовской
знати во главе с Яном Гаштольдом, тестем киевского князя. Обратно в Польшу король выехал в
начале марта 1457 г. См.: Długosz, Opera omnia, (Cracoviae, 1878): XIV, 240, 241; Любавский М.
Литовско-русский сейм. Опыт по истории учреждения в связи с внутренним строем и внешней
жизнью государства. М., 1900, 122–123. Kolankowski L., Dzieje Wіelkiego Księstwa Litewskiego
za Jagiellonów, 281–282; 291–292.
62 Феликс Шабульдо
территориальных претензий Крымского ханства на земли Южной Руси и Подолье,
уступленные золотоордынским ханом Токтамышем правителю Великого княжест-
ва Литовского Витовту в 1398 г. по специальному ярлыку. Пожалование Токтамыша
Витовту подтвердил в 1461 г. своим ярлыком основатель Крымского ханства Хаджи
Гирей, а в 1472 г. и сам Менгли Гирей17. Эти ханские подтвердительные докумен-
ты лишали территориальные претензии Менгли Гирея к правительству Великого
княжества Литовского каких-либо правовых оснований, и делали невозможным ис-
пользование последних как легального повода для развязывания военных действий.
«Поэтому, — подчеркивал Ф. Конечный, — не сразу пошла речь о господстве над
всей Литовской Русью. Началась она с тех загадочных «Семеновых людей», с того
дела, которое долго висело над литовско-перекопскими отношениями как средство,
удобное для того, чтобы обернуть его против Литвы в случае необходимости»18.
В настоящее время выводы Ф. Конечного и Л. Колянковского нуждаются в
определенной коррекции. Во-первых, следует сразу оговорить, что ордынское
Подолье и Южная Русь отошли в 1362 г. к литовскому государству и его главе
Ольгерду по ярлыку нелегитимного, но в то время фактического, правителя Зо-
лотой Орды князя Мамая. Укоренившееся в историографии мнение о том, что
эти территории отошли к Литве по ярлыку золотоордынского хана Токтамыша,
который тот выдал литовскому правителю Витовту в 1398 г., явно устарело. Пре-
жде всего, оно не соответствует данным некоторых давно известных актовых и
нарративных источников, которые свидетельствуют о принадлежности Подолья
и Южной Руси Великому княжеству Литовскому уже в 1395–1396 гг. Во-вторых,
как представляется, именно овладение Крымским ханством большинством тер-
риторий, которые Золотая Орда утратила более чем столетие назад, и являлось
стратегической целью предпринятых в 1480–1512 гг. по инициативе крымскота-
тарской феодальной элиты систематических опустошительных походов ханских
войск на владения Литвы и Польши в украинских землях. Для правящей в Кры-
му династии Гиреев и поддерживавшей ее крымскотатарской элиты крымско-
литовское военно-политическое противостояние было, в сущности, попыткой
реализовать выдвинутые ими примерно в то же время претензии на историчес-
кое наследие Золотой Орды, в том числе территориальное.
К сожалению, в настоящее время наблюдения и выводы Ф. Конечного и
Л. Колянковского относительно «Семеновых людей» остаются неизвестными
большинству историков19, в частности, украинских20. Этот достойный сожа-
17 Koneczny F., “Geneza uroszczeń Iwana III do Rusi Litewskiej,” 199, 201, 203, 206; Kolankowski L.,
Dzieje Wіelkiego Księstwa Litewskiego za Jagiellonów, 319, 328.
18 Koneczny F., “Geneza uroswzczeń Iwana III do Rusi Litewskiej,” 240.
19 Исключение составляют, разумеется, польские историки, следующие традициям отечественной
историографии. См., например: Tyszkiewicz J., Tatarzy na Litwie i w Polsce, (Warszawa, 1989),
139: «земля “Семеновых людей” находилася над Нижним Днепром».
20 В данном случае примером могут послужить работы украинских историков Я. Дашкевича и
Е. Русиной, в которых термин «Семеновы люди» не воспринимается как обозначение зна чи-
тельной территории. См.: Дашкевич Я. Україна на межі між Сходом і Заходом (ХІV–ХVШ ст.)
ЗНТШ. Т. ССХХІІ, Львів, 1991, 28–44; Русина О. Україна під татарами і Литвою. К.,1998,
151. Показательно, что проблема «Семеновых людей», имеющая все признаки политической, не
63«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
ления факт без сомнения является результатом восьмидесятилетнего переры-
ва в изучении данной проблемы и отсутствия глубокого научного интереса к
ней у современных историков-медиевистов. Вот почему остаются все еще не
выясненными конкретные обстоятельства инкорпорации территории «Семено-
вых людей» в состав Великого княжества Литовского и призабытыми непос-
редственно связанные с нею некоторые важные события политической жизни
Великого княжества Литовского и его отношений с Польским королевством и
Крымским ханством. В частности, до сих пор не решены такие вопросы, как
локализация указанной территории, когда и в силу каких причин состоялась ее
передача под власть киевского князя, был ли и каким образом оформлен этот
акт на межгосударственном уровне. Рассмотрению преимущественно первого
из указанных вопросов и посвящена настоящая статья.
Определить местонахождение территории «Семеновых людей» пытались
еще Л. Колянковский и Ф. Конечный. С этой целью они привлекли сведения акта
об «обводе», то есть демаркации южной границы Великого княжества Литовско-
го, которую исполнил, как явствует из текста документа, Свирплов, черкасский
наместник киевского князя Семена Олельковича (1454–1470)21. Оба исследова-
значится и в новейшем исследовании. См.: Василенко В. Політична історія Великого князівства
Литовського (до 1569 р.) в східнослов'янських історіографіях XIX — першої третини XX ст.
Дніпропетровськ, 2006.
21 Lietuvos Metrika (1540–1543). 12-oji Teismų bylų knyga. (XVI a. pabaigos kopija) (Vilnius, 2007),
82. Dok.72 (далее — LM:12).: «А на тые границы князь Семен Олелькович высылал наместника
своего Свирплова, который от него Черкасы держалъ, и тот по тым местцомъ розежъдчал,
и по тым врочищам границы клал, як и з землею татарскою, так и з Белым городом, так
тежъ зъ землею Волоскою». Оригинальный заголовок акта таков: «Граница князству Лит(о)
вскому зъ землею татарскою Перекопъскою, Очаковом, Белым городом и землею Волоскою».
Он изначально не имеет даты, впервые издан в середине XIX в. См.: АЗР: 2, 361–362. Док.
№199. Его издатели прочитали фамилию черкасского наместника как Свиридов и датировали
акт 1540-ми годами, ибо он, согласно их примечанию, был найден среди документов того
времени. Литовские издатели не предложили своей версии датировки. Копия этого документа
конца XVIII в. в переводе на польский язык имеется в «Теках Нарушевича»; она датирована
1542 г. См.: AGAD. Zespół: Teki Naruszewicza. T.6: Akta historyczne z lat 1530–1544. K.266–266v.
В Литовской метрике предшествующий акту об «обводе» документ озаглавлен таким образом:
«Такова наука короля, его милости, деръжавцы вруцъкому пану Крыштофу Кмитичу дана, о
границахъ межы панствы короля, его милости, и землею Волоскою, такъже Белогородом».
См.: LM: 12, 81–82. Dok.71. Его содержание указывает на прямую связь появления акта «обвода»
со сбором в начале 1540-х гг. документальных свидетельств для польско-литовского посольства
во главе с Бернардом Матеевским и Кшиштофом Кмитичем. Посольство должно было решить
в Стамбуле территориальный спор между Портой и Краковом о пределах владений Великого
княжества Литовского на юго-западе. Спор этот был инициирован турецкой стороной еще в
конце 30-х гг. XVI в. и в начале шел вокруг вопроса об «очаковских границах», пересмотра
которых добивалось Крымское ханство при дипломатическом содействии Османской империи,
его сюзерена. Сам же «обвод» южных границ Великого княжества Литовского черкасским
наместником Свирпловым следует датировать, скорее всего, весной–летом 1457 или, самое
позднее, весной 1458 г. Нижней хронологической гранью здесь служит пожалование Казимиром
IV Семену Олельковичу брацлавского наместничества (см. выше прим. 16), а верхней —
реализация киевским князем новых полномочий. Конкретно, 12 июня 1459 г. «на Прилуце,
за Днепром» Семен Олелькович выдал своему слуге Иеремии Шашку жалованную грамоту
на ряд имений, расположенных на северо-западной окраине Брацлавского повета по рекам
Русаве и Каменице, левом притоке Днестра. В этой грамоте старший Олелькович титулует себя
князем «великого князства свое го Киевского», но на самом деле, — это очевидно, — реализует
64 Феликс Шабульдо
теля явно исходили из того факта, что данный акт несомненно зафиксировал
определенные изменения на крымско-литовском пограничье после окончатель-
ного разгрома Орды Сеид-Ахмета зимой 1455/1456 гг. В виду важности обозна-
ченных в нем очертаний южной границы Великого княжества Литовского для
локализации территории «Семеновых людей» уместно будет процитировать со-
ответствующий фрагмент документа полностью. Граница эта начиналась
от Марафы, речки, которая в поли в Дънестръ, и на низ Дънестромъ по половине
Дънестра мимо Тегиню ажъ, где Дънестръ упалъ в море, а оттоль устя Дънест-
рова лименом пошла граница мимо Очакова ажъ до устя Дънепрова. А Очаковъ
на земъли в(а)шей милости г(о)с(по)даръской стоить. А от устя Дънепрова до
Таваня, у Таваня перевозы были вашей милости г(о)с(по)даръские наполы с пе-
рекопъскимъ царемъ. А по той стороне Тавоня с Перекопъскою землею граница
вашей милости по Овечу воду и уверхъ Овечее воды, а от верховъ Овечое воды –
уверхъ Сомора и уверхъ Ория ажъ до Донъца, а от Донъца – по Тихую сосну22.
Располагая актом «обвода» Свирплова и совершенно правильно увязывая
его создание с политическими событиями конца 1450-х гг. в Украине и Литве,
Л. Колянковский и Ф. Конечный, тем не менее, не имели возможности сопос-
тавить данные этого документа cо сведениями какого-нибудь другого подобно-
го, но более раннего, источника, чтобы локализовать территорию «Семеновых
людей», ибо историческая наука в то время таким источником не располагала.
Вот почему высказанные ими мнения о местонахождении «Семеновых людей»
являются не более, чем догадками23. Этот вывод в еще большей мере касается
историков младших поколений, как правило, опиравшихся в данном вопросе на
мнение предшественников. Думается, что нерешенность вопроса о территории
полученные ранее права великокняжеского наместника Восточного Подолья (Брацлавщины).
См.: Жалованная грамота князя Семена Александровича слуге своему Иеремии Шашку на
различные имения. 1459 года, июня 12. Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год.
Под ред. В. Антоновича и К. Козловского. К., 1868, 19. Док. № 9.
22 LM:12, 82. Dok.72, 82. Известны две реки с названием Овечья Вода, существововавшие ранее
на Нижнеприднепровском Левобережье: первая из них — это левый приток Днепра ниже реки
Конские Воды (совр. Конская); вторая — приток Самары, левого притока Днепра, ниже реки
Бык. См.: Словник гідронімів України. К., 1979, 393; Стрижак О.С. Назви річок Запоріжжя
і Херсонщини (Нижньонаддніпрянське Лівобережжя). К., 1967, 59. Без сомнения, в акте
«обво да» указана та Овечья Вода, которая впадала в Днепр ниже р. Конской и, следовательно,
нахо дилась ближе к устью Днепра. Упомянутые также в акте другие левые притоки Днепра
идентифицируются следующим образом: «Сомора» — это, несомненно, Самара, «Орий» —
Орель, «Донец» — Северский Донец.
23 Kolankowski L., Dzieje Wіelkiego Księstwa Litewskiego za Jagiellonów, 352–353: «Трудно опреде-
лить точно места этих «Семеновых людей», — заметил Л. Колянковский, — скорее всего,
каких-то остатков Сеид-Ахметовых улусов. Возможно, что они находились где-то возле Тавани
или в полях у Овечьей Воды, но, похоже, их следует локализовать на Побережье, там, где
вскоре возникнут Менгли Гиреевы очаковские «крепостцы». Ведь именно там понаставил в
свое время по поручению князя Семена его черкасский староста новые пограничные знаки».
В свою очередь Ф. Конечный предположил, что в актах с упоминанием о «Семеновых людях»
«речь определенно идет о некоей территории, занятой этими «людьми»; возможно, о какой-то
части пограничного пояса Киевщины, поскольку пожалование касалось Семена Олельковича
Киевского». Koneczny F., “Geneza uroszczeń Iwana III do Rusi Litewskiej,” 240.
65«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
«Семеновых людей» имела своим следствием не только преуменьшение оценки
научной и политической значимости рассматриваемой проблемы в целом, но и
сыграла роль одной из причин ее столь длительного забвения в историографии.
Украинский исследователь Федор Петрунь на исходе 1920-х гг., то есть одно-
временно с появлением разработок польских историков о «Семеновых людях»,
опубликовал первые результаты изучения им подтвердительных ярлыков крым-
ских ханов на украинские земли24. Сохранившийся комплекс их текстов он пла-
нировал издать в рамках программы регионального изучения истории Украины,
которую разработала и осуществляла возглавляемая М. Грушевским Историчес-
кая секция Всеукраинской академии наук (ВУАН)25. Исходя из источниковедчес-
кой оценки ярлыков М. Грушевским, Ф. Петрунь выделил в составе этих актов
их традиционное «ядро» и внесенные в него позднейшие вставки, локализовал
многие указанные в нем населенные пункты, высказал свое мнение о способе
репродукции ярлыков, последовательности и датах их выдачи от Токтамыша
до Менгли Гирея26. Тем самым в научный оборот был введен новый ценный
источник по истории политических взаимоотношений крупнейших государств
Восточной Европы в позднее средневековье, содержащий историко-географи-
ческий материал, которого не хватило Л. Колянковскому и Ф. Конечному для
локализации территории «Семеновых людей».
Особое внимание Ф. Петрунь уделил исторической основе («ядру», «оси»,
по его определению) ярлыков — перечню территориальных комплексов и на-
селенных пунктов Южной Руси и золотоордынского Подолья, пожалованных
некогда ханами Литве, а также определению южной границы Великого княжес-
тва Литовского. В частности, исследователь сопоставил географическую номен-
клатуру перечня ярлыка Менгли Гирея от 2 июня 1507 г., как наиболее полного
и «исправного» среди других подобных ярлыков, с топонимией актов XV, XVI
и начала XVII вв., и, прежде всего, двух других также масштабных истори ко-
географических источников, — созданного в окончательной редакции в 1396 г.
летописного «Списка русских городов дальних и ближних» и так называемого
«Списка городов Швидригайла», датируемого обычно 1432 г. Каждый из этих
письменных памятников специфичен как исторический источник и содержит
определенную информацию о южной границе Великого княжества Литовского,
какой она была на момент их создания.
24 Петрунь Ф. Нове про татарську старовину Бозько-Дністрянського степу. Східний світ. Харків,
1926. №6, 155–175. Петрунь Ф. Степове Побужжя в господарськім та військовім укладі
українського пограниччя. Замітки до Броневського та Боплана. Журнал научно-исследовательских
кафедр в Одессе. Одесса, 1926. Т. 2, 91–103. Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі (до
питання про татарську Україну). Східний світ. Харків, 1928, №2, 170–187 (переизд.: Східний світ,
К., 1993, №2, 133–143). Петрунь Ф. Східна межа Великого князівства Литовського в 30-х роках XV
сторіччя. Ювілейний збірник на пошану академіка М.С. Грушевського. К., 1928, 165–168.
25 См.: ІР НБУВ. Ф. Х, №17952–17953. Петрунь Ф. Розшукування з поля мапографії по архівах
і книгосховищах Москви, Ленінграда та Симферополя. Україна, К., 1929, №37, жовтень–
листопад, 163–166.
26 Подробнее об этом см.: Шабульдо Ф. Про ярлик Мамая на землі України-Руси (постановка і
спроба розв’язання проблеми). Держави, суспільства, культури: Схід і Захід. Збірник на пошану
Ярослава Пеленського. Нью-Йорк, 2004, 1030, 1047–1048.
66 Феликс Шабульдо
Наиболее древний слой этой информации содержится в текстах первых из
сохранившихся ярлыков крымских ханов: Хаджи Гирея (22 сентября 1461 г.)
и Менгли Гирея (1472 и 2 июля 1507 г.). Еще в начале XX в. благодаря спе-
циальным исследованиям Михаила Грушевского27, Антони Прохаски28 и самого
Федора Петруня в историографии укоренилось мнение о том, что архетипом
всех документов такого рода был ярлык, выданный в 1398 г. золотоордынским
экс-ханом Токтамышем (1380–1395) великому князю литовскому Витовту Кей-
стутовичу (1392–1430). Оно было пересмотрено лишь в конце 1990-х гг. Сов-
ременная и более аргументированная версия утверждает, что подобные акты
правителей Крымского ханства восходят не к ярлыку золотоордынского хана
Токтамыша, как утверждается в тексте некоторых из них, а к первому жалован-
ному ярлыку такого рода всесильного временщика и узурпатора ханской власти
в Золотой Орде темника Мамая (1362 и 1366–1375). Этот ярлык Мамай выдал
в самом конце 1362 г. своему союзнику великому князю литовскому Ольгерду
(Альгирдасу, 1345–1377) от имени хана-марионетки Абдуллы (Авдули)29. Надо
полагать, что Мамаевым ярлыком были подведены итоги успешной для Велико-
го княжества Литовского кампании против «Волжского» царства, правителями
которого после прекращения династии потомков Бату-хана в начале 1360-х гг.
стали царевичи-джучиды из Кок-Орды (восточной части Улуса Джучи). Кам-
пания была осуществлена военными силами Великого княжества Литовского
в союзе с Мамаевой Ордой летом–осенью того же года, ее непосредственным
результатом стала передача под власть и в полную собственность правящей в
Литве династии Гедиминовичей обширной территории Южной Руси вместе с
большей частью Украины-Руси, а также золотоордынского Подолья. Последую-
27 Грушевський М. Ханський ярлик на руські землі, виданий в.кн. литовським. Грушевський М.
Історія України-Руси: В 11 т.,12 кн. Репр. вид. Т.4. К., 1993, 85–87, 314–315; 457–462, прим. 20.
28 Proсhaska A., “Z Witoldowych dziejów. Układ Witolda z Tochtamyszem 1397,” Przegląd Historyczny.
1912. T. XIV, z. 3, 255–270.
29 Подробнее об антиордынской (антиджучидской) кампании ВКЛ 1362 г., ее результатах и по-
следст виях см.: Шабульдо Ф. Возвращаясь к синеводской проблеме: о некоторых результатах
и последствиях антиордынской кампании Великого княжества Литовского в 1362 г. Славяне и
их соседи. Сборник тезисов 17-й конференции памяти В.Д.Королюка: Славяне и кочевой мир.
Средние века–раннее Новое время. М., 1998, 145–146. Szabuldo F., “Czy istniał jarłyk Mamaja na
ziemie ukraińskie? (Próba postawienia problemu),” Lituano-Slavica Posnaniensia. Studia Historica.
IX (Poznań, 2003), 153–172. (Переизд. на укр. яз.: Шабульдо Ф. Чи був ярлик Мамая на
українські землі (до постановки проблеми). ЗНТШ. Т. CCXLIII: Праці історично-філософської
секції. Львів, 2002, 301–317; Шабульдо Ф. Синьоводська проблема у новітніх дослідженнях.
К., 2005, 100–122); Шабульдо Ф. Про ярлик Мамая на землі України-Руси (постановка і спроба
розв’язання проблеми), 1025–1059. Шабульдо Ф. Ярлыки крымских ханов на земли Южной
Руси (Украины) XV–XVI вв. как исторический источник. Восточная Европа в древности и
средневековье. 17-е Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто, 4-е Чтения
памяти доктора исторических наук А.А. Зимина. Москва, 19–22 апреля 2005 г., М., 2005, 285–288;
Шабульдо Ф. Антиординська (антиджучидська) кампанія Великого князівства Литовського 1362.
Історія України. Енциклопедичний довідник. К., 2008, 40–41. Šabuldo F.M., “Lietuvos ir Ordos
kondominiumas ukrainos žemėse XIV a.,” Lietuvos istorijos metraštis. 2004 metai, 2 (Vilnius, 2005),
5–26. (Переизд. на укр. яз.: Кондомініум в українських землях XIV століття. ЗНТШ. Т.ССLI: Праці
історично-філософської секції. Львів, 2006, 7–22; на рус.: Кондоминатный статус украинских
земель в ХIV в.: от первых территориальных приобретений Польши и Литвы во владениях
Золотой Орды до ярлыка Мамая. Balcanica Poznaniensia, XIV (Poznań, 2007), 157–18).
67«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
щие ярлыки (как золотоордынских ханов из рода Токтамыша, так и правителей
Крымского ханства) лишь подтверждали пожалование Мамая Ольгерду, копируя
«слово в слово» перечень уступленных им территориальных комплексов и го-
родов30. Отсюда следует непременный вывод: основная географическая инфор-
мация сохранившихся ярлыков крымских ханов на Южную Русь и Подолье от-
ражает исторические реалии осени 1362 г., в том числе и очертания возникших
тогда рубежей Великого княжества Литовского на юге и юго-востоке31. Вставки,
внесенные позже в географическую номенклатуру перечня ярлыков, касались
главным образом наиболее восточной части Верхнего Дона и бассейна р. Ока,
а также находившихся за пределами Великого княжества Литовского Великого
Новгорода, Пскова и Рязани. Они не имеют прямого отношения к нашей теме и
поэтому здесь не рассматриваются.
В результате своих исследований Ф. Петрунь пришел к выводу, что на край-
нем востоке граница Великого княжества Литовского отсекала от ордынских
владений пограничную с Рязанским княжеством Тулу (в середине XIV в. этот
город вместе с округой составлял удел Тайдулы, жены хана Узбека) и терри-
торию с «верховскими» городами, то есть расположенными в бассейне Оки и
Верхнего Дона, — Берестей, Ретунь, Волконск, Спажск («Испаш»), Любутск,
30 К такому выводу пришел Ф.Е. Петрунь, изучив структуру перечня и «технологию» воспро изводства
текста интересующих нас крымских ярлыков. См.: Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі
(до питання про татарську Україну). Східний світ. К., 1993. №2, 133–134. Правда, номенклатуры
этих перечней уже в первых двух ярлыках (1461 и 1472 гг.), сохранившихся в переводах на
польский язык, несколько разнятся между собою. Различия вызваны исключительно ошибками
переводчика, писаря или копиистов, допускавших пропуск некоторых из наименований или их
искажение. Например, в перечне ярлыка Хаджи Гирея (1461 г.), а также в первом ярлыке Менгли
Гирея (1472 г.) не указан Черный город (Czorny horod), названный в ярлыке от 2 июля 1507 г.,
искажено наименование города Дашов (Teskye, Tasska). В ярлыке 1472 г. слитно и в искаженной
форме поданы наименования городов Тошичи и Немиров (Tusiknemer), которые вовсе не указаны
в ярлыке 1461 г., как, впрочем, и город Ходоров (Kudar), обозначенный во всех последующих
документах такого рода. Указанные отличия касаются главным образом населенных пунктов,
расположенных в бассейне Южного Буга. Они носят локальный характер и, следовательно, не
могут существенно повлиять на определение южной границы Великого княжества Литовского по
данным ярлыков крымских ханов.
31 В связи с важностью для нашего исследования целостного вида перечня ярлыка Менгли Гирея
от 2 июля 1507 г. приводим его здесь полностью:
Ино, што вεликии цр̃и, дѣди нш̃и, и вεликии цр̃ь, ωтц̃ь нш̃ъ дали, — по тому ж: Києвъскую тму со всими
входы и данми, изъ зεмлѣми, и з водами; Володимирскую тму со всими входы и данми, изъ зεмлѣми,
из водами; Вεликого Луцъка тму со всими входы и данми, изъ зεмлѣми, из водами; Cмолєнскую тму
со всими входы, из даньми, изъ зεмлѣми, изъ водами; Подолскую тму со всими входы, изъ данми, изъ
зεмлѣми и водами; Камєницъкую тму со всими выходы, из данми, из зεмлѣми и водами; Браславъскую
тму со всими выходы, из данми, из зεмлѣми и водами; Сокалскую тму со всими выходы и данми, изъ
зεмлѣми, из водами; Зъвинигород з выходы и данми, изъ зεмлѣми, из водами; Чεръкасы зъ выходы и
данми, изъ зεмлѣми и водами; Хачибєєвъ и Маѣк з водами, изъ зεмлями. Ино почонъши ωт Києва и
Днєпромъ и до устья. И Снєпородъ, и Глинєскъ со всими их людъми, Жолважь, Путивль зъ зεмлями и з
водами; Бирин, Синѣчъ, Хотεнь, Лосичи, Хотмышль, Нитѣны со всими их зεмлѣми и водами, и выходы,
и данми; Чεрниговъскую тму со всими выходы и данми, и зεмлѣми, и водами; Рылєск з выходы и данми,
изъ зεмлѣми и водами; Курскую тму з выходы и даньми, и зємлѣми, и водами; Сараєва сына Єгалтаεву
тму, Милолюбъ зъ выходы и данми, из зεмлѣми и водами; Мужεчъ, ωскол и Стародубъ, Брянєскъ со
всими их выходы и данми, и зъ зεмлѣми, и водами; Мчεнεскъ и Люботεскъ, Тула городъ со всими их
зεмлѣми и водами, и выходы, и данми; Бєрєстєи и Ратунь, и Козεлєскъ, Пронско, ѡлконско, Испашъ,
Донєцъ со всими их выходы и даньми, из зємлѣми и водами; ѣбу город, Балыклы, Караулъ, Чорныи
город, Дашовъ городищо, Тошичи, Нεмиръ, Нємир, Мушачъ, Ходоровъ со всими их выходы и данми, изъ
зεмлями и водами» (РГАДА. Ф. 389. Оп. 1. Ед. хр. 8, л. 55–55 об.).
68 Феликс Шабульдо
Мценск, Пронск, Козельск. По мнению Ф. Петруня, указанная территория была
инкорпорирована в состав Великого княжества Литовского только во второй
четверти XV в., наименования ее городов образуют особый абзац, который
является вставкой «эпохи Хаджи Гирея» и в перечне разрывает собою звено
Курск–Донецк»32. Далее в перечне в последовательном порядке названы насе-
ленные пункты и территориальные комплексы Курщины, Черниговщины и Пу-
тивльщины. «Границы в[великого] княжества в то время охватывали бассейн
[Северского] Донца (АЗР, Т. 2, № 199) и доходили до Тихой Сосны на Дону, на
котором список Швидригайла упоминает Wronosz ta Gelesz (т[ак] наз[ываемая]
Галичья гора на юг от устья Быстрой Сосны), — обобщил свои наблюдения
Ф. Петрунь. — На Сосне Воскр[есенская] летопись помещает Коршев, Курщина
лежала как раз на углу — на соединении восточного и южного фронтов литовс-
кого государства»33. Не менее важен также вывод исследователя о стабильности
юго-восточного пограничья Великого княжества Литовского34. В этом секторе
Ф. Петрунь особо выделил Путивльщину, территория которой, по его словам,
«тянулась узким сектором от Путивля на юг и на восток к верховьям Сулы, Псла
и Ворсклы»35. По его же мнению, находившиеся в ее составе и расположенные
в верховье р. Ворскла населенные пункты Хотмышль, Бирин, Лосичи и Ниця-
ны вместе с их волостями образовывали «внешнюю пограничную линию», что
подтверждает и позднейший актовый материал36. В конце группы левобережных
городов в перечне назван Донец (Донецк), наиболее южный из них и извест-
ный еще с XII в.37 Расположенный на оконечности лесного массива, что тянулся
от р. Ворскла в южные степи, он был пограничным населенным пунктом Руси
относительно территории Золотой Орды, начиная с середины XIII в.38 Таким
32 Категоричность этого мнения Ф. Петруня объясняется тем, что ему не было известно ис-
сле до вание польского историка С. Кучинского, в котором доказано распространение сферы
политического влияния Великого княжества Литовского на территории по Верхнему Дону
и среднему течению Оки еще в 30–40-х гг. XIV в. См.: Kuczyński S.M., Ziemie czernigowsko-
siewierskie pod rządami Litwy (Warszawa, 1936).
33 Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі (до питання про татарську Україну), 137.
34 Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі (до питання про татарську Україну), 139:
«Сравнение описей путивльских разъездов 70-х гг. XVI ст. (Акты Московского государства: I, 11)
с данными переговоров о Путивльско-Черкасском рубеже в 1638 г. (см. Дворцовые разряды. II,
885 или 907) показывает полную устойчивость пограничной полосы (а не линии ), этот рубеж
достаточно детально очерчен в известной карте Боплана».
35 Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі (до питання про татарську Україну), 138.
36 Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі (до питання про татарську Україну) , 138.
37 В настоящее время остатки древнерусского городища Донца находятся в пределах городской
черты Харькова. Ф. Петрунь упомянул о Донце лишь в связи с возможной принадлежностью
его к Курщине, о чем, по его мнению, «намекает список Швидригайла, который дает: Kuresk–
Donyesk». Исследователь не указал местонахождение Донецка. В перечнях крымских ярлыков
Донецк указан сразу после ряда «верховских» городов на Оке (Берестей — Ратунь — Козельск —
Проник –Волконск — Испаш) и перед второй группой южных подольских городов днепровского
Правобережья (Ябу-город — Балыклы — Караул — Черный город — Дашев). Ряд «верховских»
городов в перечне Ф. Петрунь считал вставкой, сделанной в 1428 г. Если абстрагироваться от
нее, то получим связку Тула — Донецк, очерчивающую в ярлыках владения Великого княжества
Литовского на юго-востоке ранее 1428 г., а, возможно, и изначально.
38 Егоров В.Л. Граница Руси с Золотой Ордой в XIII—XIV веках. Вопросы истории. 1985, №1, 21.
Исследователь пришел к выводу о стабильности русско-ордынской границы на Левобережье
69«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
образом, рассмотренные Ф. Петрунем историко-географические данные по-
казывают, что на юге днепровского Левобережья граница Великого княжества
охватывала верхнее течение Сулы и Псла и доходила до верховья р. Ворскла,
вблизи которого, но восточнее, берет начало р. Тихая Сосна.
Сделанный вывод, по нашему мнению, свидетельствует в пользу того мне-
ния, что начиная с 1360-х гг. граница Великого княжества Литовского с ордын-
ской Степью на днепровском Левобережье, вероятнее всего, проходила в ос-
новном по руслу р. Ворскла, от ее верховья вплоть до впадения в Днепр. Оно
подтверждается архаичной информацией ярлыков крымских ханов, свидетель-
ствующей, что эта граница определенно не изменялась с начала 60-х годов XIV
и до 30-х гг. XV в. Более того, согласно этой же законсервированной инфор-
мации, граница была стабильной на протяжении всего XV и первой половины
XVI вв., что уже противоречит сведениям других источников о существенных
ее изменениях в ходе продолжительных московско-литовских войн, начавшихся
в последней четверти XV в.
На правом берегу Днепра южной границей владений Великого княжества
Литовского служило его русло. «Ино почонъши ωт Києва и Днєпромъ и до ус-
тья», — подчеркнуто по этому поводу во всех текстуально не урезанных переч-
нях ханских ярлыков. Отсюда следует вывод, что данная фраза присутствова-
ла уже в самом первом из них (архетипе). Далее на юго-запад от устья Днепра
граница Великого княжества Литовского обозначена при помощи двух групп
городов Южного Подолья, указанных в разных местах перечня. Первую из этих
групп составляют городки Хачибеев39 и Маяк40. Они названы сразу после ряда
Днепра, поскольку «к востоку от Днепра северная граница Золотой Орды в XIV веке совпадала
с распространением степной и лесостепной полос». См.: Егоров В.Л. Историческая география
Золотой Орды в XIII–XIV вв. М., 1985, 52. Этот общий вывод следует откорректировать в
соответствии с замечанием Э.С. Кульпина о стремительном наступлении степи на лес под воз-
дейст вием человеческого фактора в данном регионе в конце XIII–XIV вв. См.: Кульпин Э. Борьба
за природные ресурсы в XI–XV вв. Природа и самоорганизация общества. М., 2002, 118–137;
Кульпин Э.С. Золотая Орда (Проблемы генезиса Российского государства). М., 1998, 90–95.
39 Хаджибеев (Хаджибей, Качибей) — один из предшественников современной Одессы, в XIV–
XVI вв. укрепленный городок и порт Великого княжества Литовского на Черноморском побережье.
Построен в начале 1420-х гг. одновременно с Чернгородом и Маяком подольским старостой
Гедигольдом по распоряжению великого князя Витовта. Брун Ф.К. Путешествие Жильбера
де Ланнуа по Южной России в 1421 г. ЗООИД. Т. 3. Одесса, 1852; Брун Ф. Судьбы местности,
занимаемой Одессою. Черноморье. Сборник исследований по исторической географии Южной
России Ф. Бруна. (1852–1872 г.). Ч. 1. Одесса, 1879, 179; Górka O. “Zagadnienia czarnomorskie w
politycie polskiego średnіowiecza, Cz. 1. 1359–1450,” Przegląd Historyczny. T. X, z. 2, 1933, 361;
Дашкевич Я.Р. Територія України на картах ХIII–ХVIII ст. Історичні дослідження. 7. К., 1981,
88–93; Гончарук Т.Г. История Хаджибея (Одессы) 1415–1795. Популярный очерк. Одесса, 1997;
Історія Хаджибея (Одеси) 1415–1795 рр. в документах, за ред. Т.Г. Гончарука. Одеса, 2000.
40 Mаяк, один из нескольких замков, построеных в начале 1420-х гг. по распоряжению великого
князя литовского Витовта на пограничье его степных владений. Находился в устье р. Днестр,
на левом берегу напротив Белгорода, при «Маякской переправе». См.: Броневский М. Описание
Крыма (Tartariae Descriptio). ЗООИД. Т. 6. Одесса, 1867, 336. Французский рыцарь Жильбер
де Ланнуа оставил свидетельство о том, как в 1421 г. войско подольского старосты Гедигольда
построило в степи на берегу Днестра подобный городок. Значится в ряду юго-западных
подольских городов в «Списке городов Швидригайла” 1432 г.: “Качакеновъ. Маякъ. Каравулъ.
Дошау, на границе Каспенъ». См.: Свитригайло, великий князь литовский, или дополнение к
70 Феликс Шабульдо
городов (Каменец — Брацлав — Сокаль — Звинигород — Черкассы), которые
вместе со своими округами отделяли северную часть Подолья от литовских вла-
дений на Волыни и Киевщине, и перед определением русла Днепра как подоль-
ской границы. Очень похоже, что таким образом в ханских ярлыках были обоз-
начены северные, восточные и южные рубежи собственно ордынского Подолья,
каким оно было к моменту его инкорпорации в Великое княжество Литовское41.
Само собой разумеется, что южная часть подольской границы служила одно-
временно и границей владений Великого княжества Литовского на юге правобе-
режного Поднепровья.
Вторую группу южных подольских городов составляют Ябу-город42, Ба-
лыклы (Балыклей, Балаклея)43, Караул (Сторожевой город)44, Черный город
историям Литовской, Российской, Польской и Прусской. Сочинение Августа Коцебу. Перевод
с немецкого. СПб., 1835. Дополн., док. СХХ, 11. Локализацию Маяка см.: Петрунь Ф. Нове про
татарську старовину Бозько-Дністрянського степу, 159–160.
41 Совершенно очевидно, что Южная Русь составляла первую значительную часть комплекса
земель, присоединенного к Литве в 1362 г., а ордынское Подолье — вторую. В перечнях
старейших ханских ярлыков наименования подольских городов, хотя и не поданы компактно,
но выделены в особую рубрику, обозначенную собственным именем — «Подолье». Указанные
обстоятельства позволяют предположить, что уже в первом ярлыке Подолье было представлено в
виде территориально-административного комплекса с особым статусом и очерчено специальным
образом как историко-территориальная область, составлявшая ранее часть государственной
территории Золотой Орды.
42 В настоящее время Ябгу-город ханских ярлыков отождествляется с замком XIV–XV вв. Синие
Воды и современным пгт Торговица Кировоградской области. Согласно данным «Книги
Большому чертежу» замок Синие Воды находился на р. Синюхе, в 70 верстах от впадения ее
в Южный Буг. См.: Книга Большому чертежу или древняя карта Российского государства,
поновленная в разряде и списанная в книгу 1627 года. Изд. 2-е. СПб., 1838, 103. О его локализации
см.: Шабульдо Ф. Синьоводська битва 1362 р. у сучасній науковій інтерпретації. Синьоводська
проблема у новітніх дослідженнях. К., 2005, 18.
43 Локализуется в устье р. Чичаклей, правом притоке Южного Буга. См.: Петрунь Ф. Степове
Побужжя в господарськім та військовім укладі українського пограниччя. Замітки до Броневського
та Боплана, 99–101. Петрунь Ф. Нове про татарську старовину Бозько-Дністрянського степу, 165–
166. Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі (до питання про татарську Україну), 141.
44 Сведения о Карауле содержатся в нескольких разных источниках, что указывает, по-видимому,
на одновременное существование под этим наименованием по меньшей мере двух населенных
пунктов. Так, например, ханские ярлыки называют Караул всегда в территориальной близости с
побужскими городками Ябу-городом, Балаклеей, Чернгородом и Дашевым (Очаковым). Их сведения
повторяет т. н. «Список городов Швидригайла» (1432 г.) и жалованная гра мота польского короля
Владислава III подольскому старосте Теодору Бучацкому на замки Караул, Чернгород и Хаджибей
от 1443 г. (см.: Грушевский М.С. Местное упраление и шля хетское землевладение в польской
Украине в XIV–XV вв. АЮЗР. Ч.8. Т.1. К., 1893, 25–27). Польский историк XV в. Ян Длугош,
сообщая об объезде королем Владиславом II Ягайлом в сопровождениим Витовта (Александра)
южных земель ВКЛ летом 1411 г., отметил, что Ягайло «из Киева, оставив в нем Александра,
великого князя литовского, сел снова на корабль и поплыл до Черкасс, оттуда через Звенигород,
Соколец, Караул и Брацлав прибыл в Каменец». (Jana Długosza kanonika Krakowskiego Dziejów
Polskich, księg dwanaście. T. IV, ks. 11,12 (Kraków, 1869), 39). То есть, со слов Длугоша следует,
что Караул, как и Соколец, находился в верховье Южного Буга между Звинигородом и Брацлавом.
Третий источник — жалованная грамота польского короля Владислава III подольскому старосте
Теодору Бучацкому от 1443 г. — называет «Караул на Днестре» рядом с причерноморскими
городами Хаджибеем и Дашевым. Расхождение источников в сведениях о Карауле ускользнуло
от внимания многих историков, что обусловило наличие в историографии разных результатов
локализации этого городка. В. Антонович и М. Грушевский определяли Караул в околице г. Рашков
на Днестре (Грушевський М. Історія України-Руси. Т. 4. К., 1993, 502). Ф. Петрунь, присоединился
71«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
(Чернь,Чернгород)45 и Дашов-городище46, некогда находившиеся вблизи Черно-
морского побережья в бассейне среднего и нижнего течения реки Южный Буг,
а также в низовьях Днестра и Днепра. В ярлыках крымских ханов ее замыкают
населенные пункты Тошичи, Немир, Мушач и Ходоров, возможно приписанные
позднее. Их местонахождение до сих пор не установлено достаточно точно. Вся
эта группа из 9 городов названа в самом конце перечня сразу после Донца, пос-
ле большой группы населенных пунктов днепровского Левобережья, Верхнего
Дона и Оки.
Ф. Петрунь обратил внимание на разрыв по Днепру, сделанный составителем
первого ярлыка при перечислении городов Подолья. Он, однако, не указал на его
причину, поскольку, как представляется, не соотнес русло Днепра ниже Киева
с юго-восточной границей Подольской земли47. По нашему мнению, специфика
перечня городов Подолья была присуща ханским ярлыкам изначально и предна-
значалась она не только для того, чтобы очертить с юго-востока и юга границы
новых владений Великого княжества Литовского в Южной Руси в целом, но и,
особенно, пределы бывшего ордынского Подолья. Этот прием давал возмож-
ность отделить территории, пожалованные Мамаем великому князю литовскому
Ольгерду, от владений Мамаевой Орды и особо зафиксировать на письме терри-
ториальный состав и границы уступленной Литве Подольской земли. Современ-
ным же историкам он дал достаточно точное описание юго-восточной границы
Великого княжества Литовского к исходу 1362 г.
Итак, в распоряжении современного исследователя имеются два разновремен-
ных описания южной границы Великого княжества Литовского. Первое из них,
составленное на основании данных трех историко-географических источников,
датируемых 1362, 1396 и 1432 гг., фиксирует ее очертания на середину 30-х гг.
XV в., то есть почти к началу истории «Семеновых людей». Второе, датируемое
в специальной литературе концом 1450-х гг. и представленное актом «обвода» ее
черкасским наместником Свирпловом, отражает изменения в этой же границе,
возникшие в связи с инкорпорацией Великим княжеством Литовским территории
«Семеновых людей». При сравнении этих двух описаний одной и той же грани-
цы не трудно заметить расхождение их показаний относительно того ее участка,
который начинался от русла р. Ворскла и заканчивался возле русла реки Овечьи
к их мнению, заметив, что это городище находилось «на границі степного і лісостепного району,
на важливій переправі». Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські землі, 182; Петрунь Ф. Нове про
татарську старовину Бозько-Дністрянського степу, 162.
45 По версии Ф. Петруня, находился на левом берегу Днестра несколько выше Маяка. Сведения
источников об этом степном городке см.: Петрунь Ф. Нове про татарську старовину Бозько-
Дністрянського степу, 158–159.
46 Локализуется в устье Южного Буга на его правом берегу. Назван был Очаковым после того, как
его заново построил хан Менгли Гирей в 1494 г. См.: Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські
землі, 141.
47 На это указывает следующая фраза Ф. Петруня: «В перечне населенных пунктов этого района мы
ясно видим линию разрыва. После упоминания о Качибееве и Маяке следует текст, относящийся
к Левобережью («ино почонши от Киева» и заканчивая Донецком); далее идет продолжение
списка подольских городов – Ябу-городок и др.». См.: Петрунь Ф. Ханські ярлики на українські
землі, 140.
72 Феликс Шабульдо
Воды на Нижнем Днепре. Этот участок границы представлен в более позднем
документе в виде специальной вставки, которая имеет такой вид:
А по той стороне Тавоня с Перекопъскою землею граница вашей милости по Ове-
чу воду и уверхъ Овечее воды, а от верховъ Овечое воды – уверхъ Сомора и
уверхъ Ория ажъ до Донъца, а от Донъца – по Тихую сосну48.
Отмеченное расхождение в двух разновременных описаниях южной грани-
цы Великого княжества Литовского несомненно свидетельствует о наличии на
исходе 1450-х гг. в его составе новой территории, ранее не зафиксированной
историческими источниками.
48 LM: 12, 82. Dok.72.
Территория «Семеновых людей», присоединенная
к Великому княжеству Литовскому в конце 1450-х гг.*
* Искренне благодарю Максима Васильевича Потапенко, коллегу из Нежинского государствен ного
университета имени Николая Гоголя, за существенную помощь в создании этой картосхемы.
73«Семeновы люди»: их территория и роль в политических ...
Эта территория (приблизительно 85,2 тыс. кв. км) представляет собой степ-
ное пространство, прилегающее слева к Днепру от русла Овечьей Воды на юге и
до Тихой Сосны на севере, и ограниченное с востока верховьями Овечьей Воды,
Самары, Орели и Северского Донца. Она, по всей вероятности, и есть та сре-
динная часть Дешт-и-Кипчака, которая после разгрома Орды Сеид-Ахмета сна-
чала на протяжении двух–трех лет принадлежала Крымскому ханству, а затем
была уступлена его основателем и первым правителем Хаджи Гиреем Великому
княжеству Литовскому и лишь в конце XV в. в крымско-литовской дипломати-
ческой корреспонденции получила наименование «Семеновых людей»49. В за-
ключение заметим, что «Семеновы люди» — это последнее крупное территори-
альное приобретение Великого княжества Литовского в его истории.
49 До распада Золотой Орды эта территория находилась в составе ее правого крыла (Ак-Орды).
Известно, что в конце XIII в. она была частью владений всесильного временщика Ногая,
граница которых на востоке проходила по Дону. После разгрома Ногая в конце 1298 г. степное
междуречье Дона и Днепра перешло в собственность ближайших родственников правящих в
Сарае ханов. Часть этой территории, прилегавшая к рекам Конские Воды и Овечьи Воды, что
ниже Днепровских порогов, принадлежала монгольскому племени кыйят, которое обосновалось
в этих местах еще в середине XIII в. Из княжеского рода этого племени происходил темник
Мамай, следовательно, в 40–70-х гг. XIV в. именно он владел левобережным Запорожьем по
праву наследства (LM: 5, 180. №106. 9; Русов А.А. Русские тракты в конце XVII и начале
XVIII в. и некоторые данные о Днепре из атласа конца прошлого столетия. Е.(?), 1876, 95, 111–
112). От одного из сыновей Мамая, осевшего после гибели отца в пределах восточной части
Киевского княжества, вели свой род князья Глинские, достигшие расцвета могущества и влияния
к концу XV в. В середине 1390-х гг. в степях Левобережья, возможно, вблизи или севернее
порогов на Днепре находился улус Таш-Тимур-оглана, принадлежавшего к потомкам сына
Джучи, Тукай-Тимура. Летом 1395 г. он организовал в этой местности упорное сопротивление
войскам Тамерлана (Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960, 167), а через два
года после встречи с войском Витовта в степях Приазовья был вынужден покинуть родные места
и поселиться вместе со своей ордой в Литве. После распада Золотой Орды степи Днепровско-
Донского междуречья последовательно контролировали наиболее могущественные орды Дешт-
и-Кипчака – ханов Улуг-Мухаммеда, Кичи-Мухаммеда и Сеид-Ахмета.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-190768 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1995-0276 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-01T08:12:05Z |
| publishDate | 2010 |
| publisher | Інститут історії України НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Шабульдо, Ф. 2023-06-22T12:03:22Z 2023-06-22T12:03:22Z 2010 «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века / Ф. Шабульдо // Ruthenica. — 2010. — Т. 9. — С. 57-73. — Бібліогр.: 49 назв. — рос. 1995-0276 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190768 ru Інститут історії України НАН України Ruthenica «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века Article published earlier |
| spellingShingle | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века Шабульдо, Ф. |
| title | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века |
| title_full | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века |
| title_fullStr | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века |
| title_full_unstemmed | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века |
| title_short | «Семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между Крымом и Литвой на исходе XV века |
| title_sort | «семeновы люди»: их территория и роль в политических отношениях между крымом и литвой на исходе xv века |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190768 |
| work_keys_str_mv | AT šabulʹdof semenovylûdiihterritoriâirolʹvpolitičeskihotnošeniâhmeždukrymomilitvoinaishodexvveka |