Итоги и виды
Saved in:
| Published in: | Ruthenica |
|---|---|
| Date: | 2011 |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут історії України НАН України
2011
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190932 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Итоги и виды // Ruthenica. — 2011. — Supplementum 3. — С. 85-100. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859644419435659264 |
|---|---|
| citation_txt | Итоги и виды // Ruthenica. — 2011. — Supplementum 3. — С. 85-100. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Ruthenica |
| first_indexed | 2025-12-07T13:25:26Z |
| format | Article |
| fulltext |
6. Итоги и виды
Изложенные выше разыскания — это, прежде всего, трассировка исследователь-
ского пространства, открывающая новые перспективы в изучении и нетрафарет-
ном понимании начальной стадии того величайшего события, каким стало воспри-
ятие государственной Русью христианства. Роль, сыгранная студитами в духовном
приобщении русьской державы к христианской вселенной, доселе не становилась
предметом исследования из-за крайнего убожества и фрагментарности оставлен-
ных следов. Студийское миссионерство среди южных и восточных славян осталось
почти незамеченным, хотя оно и уходит своими корнями в IX–X вв.
Студийская евангелизация несколько отличалась от привычной, когда цер-
ковные власти посылали в страну язычества, иноверия, возглавляемых архиере-
ем священников и монахов с поручением гласить Евангелие — благую весть,
а воспринявших веру Христову объединять в христианские общины, местную
церковь. Своеобразность распространения христианства студитами состояла в
том, что они, нацеливаясь на соседние страны, привлекали в свои и дочерние ки-
новии новоявленных христиан из местной знати и мобильных слоёв общества,
дабы дать им соответствующие знания и приготовить к проповеднической де-
ятельности в среде соотечественников. И византийские студиты понимали, что
не отшельники и скиты подвижников извне, а общежительные киновии монахов
из туземцев могут стать постоянными духовными средоточиями насаждения и
укрепления христианства среди населения. Студийскому движению была близ-
ка максима, что действен в первую очередь тот, кто данное воздействие прием-
лет. И заслуга византийских студитов в том, что их воздействие способствовало
интеллектуальной зрелости тех, кто был готов их влияние воспринять.
***
Болгарское присутствие в константинопольском Студийском монастыре
вос ходит к годам жизни Феодора Студита (†826 г.). Тут до принятия Болгарией
христианства в 864 г. монашествовали болгарские христиане-беженцы. Крести-
тель этой страны хан Борис-Михаил на склоне лет (†907 г.), а затем некоторые
из его родственников и потомков были монахами в Студии, участвовали в уст-
роении киновий, которые не только по монастырскому уставу являлись студий-
скими, но и, как, например, собор Равенской обители (освящён в 889 г.) вблизи
столичной Плиски, своей архитектурно-пространственной композицией подра-
жали студийскому кафоликону Св. Иоанна Предтечи161.
161 Обстоятельный обзор сохранившихся следов см.: В. Гюзелов, Студийският монастир и българите
през средновековието (VIII–XIV в.) // Зборник радова Византолошког института 39, Београд
86 Итоги и виды
Студийские монахи, владевшие благодаря своему происхождению славянской
письменностью, действенно участвовали в просвещении других южнославянских
земель, о чём свидетельствует студийский глаголический евхологий в рукописи
X–XI вв. Такая полиэтническая ориентация византийского, а следовательно, гре-
ческого в своём ядре и традиции монастыря, уважение к новоявленному языку
Божьего слова и принятие на себя продолжения кирилло-мефодиевского посева
делает честь студитам и последующему им византийскому монашеству. С X по
начало XII вв., а затем в XIV–XV вв. скриптории Студия оставались главным
цент ром церковно-религиозной письменности, откуда выходили многочисленные
богослужебные книги. По изготовленным тут образцам вся Slavia Orthodoxa рас-
писывала литургическую и другую церковную литературу.
Покорение Болгарии в начале XI в. нанесло удар по студийскому движению.
Со временем оно сильно ослабло, хотя, быть может, несколько смягчило тяжесть
наложенного на страну ярма. Перспективы, открывшиеся у восточных славян,
способствовали сохранению студийской животворности на протяжении XI в.,
но внутренние церковные и государственные неполадки всё более ограничивали
вселенский характер византийского пространства.
***
В Болгарию X в. студийская миссия шла, по-видимому, через Афон и монас-
тыри Вифинского Олимпа. На Русь же — прямо из Царственного града. Соглас-
но договору от 944 г.: Приходящем руси... да витають у святого Мамы... Сле-
довательно, на протяжении почти всего X в. русьские купцы и русины, а среди
них уже были христиане, пребывающие без купли, пользовались странноприим-
ными дворами, прилегающими к обители Св. Мамы — одного из дочерних сту-
дийских монастырей, процветавшего в X–XI вв. Это мог быть, и, вероятно, был
монастырь, иноки которого вели просветительную деятельность и сами могли
направляться миссионерами на Русь ещё до Ольгиного крещения. В начале XI
в. игуменом данного монастыря был выдающийся мистик Симеон Новый Бого-
слов (949–1022 гг.). Его назидания об очищающих душу слезах, скорби и виде-
ниях доходили до печерян, что нашло отражение в описаниях подвижничества
некоторых из них (например, Исаакия, Демьяна), сохранившихся в Житии Фео-
досия Печерского и в летописной статье 6582 (1074) г.
Едва уловимые и осязаемые следы деятельности студитов подобны горшечным
обломкам, определяемым археологами как фрагменты корчаг на основании сохра-
нившихся, а также традиции изготовления керамических изделий. Обнаружение и
расшифровка этих следов, тут лишь обозначенная, открыла их местный источник.
Первыми, известными нам, архиереями из местных священноиноков стали
Лука Жидята (1036 г.) и Иларион (1051 г.), получившие надлежащие знания в
2001/2002: 51–67. Сp.: G. Nikolov, Christianization of the Bulgarians and monasticism in the family
of khan Boris I Michael // Rome, Constantinople and Newly converted Europe: Archeological and
Historical Evidence, Cracow, 21–25 September 2010, Book of Abstracts, Rzeszów 2010: 79–80.
87Cтудиты на Руси ...
самом Студии либо в одном из связанных с ним монастырей. Лука, назначенный
в епископы новгородские князем Ярославом и хиротонисанный митрополитом
киевским Феопемптом из монахов Студия, вероятно болгаро-славянского про-
исхождения. С ним и с Лукой связано появление на Руси славянского перево-
да студийского типикона в редакции Алексея Студита (известного по Синод.
списку 330), составленного в 1034 г. для ктиторского патриаршего монастыря
Успения Богородицы в Константинополе. Выдвижение монаха и пресвитера
княжьего храма на Берестове в митрополиты киевские, его хиротонисание и
интронизация в Софии Киевской синодом своих епископов было последствием
канонического спора между византийскими студитами и патриархом Михаилом
Кируларием (1043–1058 гг.). Эти крайне скромные данные о двух ведущих ар-
хипастырях из русинов свидетельствуют о заметном присутствии студитов на
Руси в годы, когда признание полных прав патриарха в отношении подведомст-
венной ему митрополии стало неизбежно162.
***
Из всего, что нам известно о русине Иларионе, обогатившем свой природ-
ный талант знаниями в учёных монастырских греко-византийских кругах, можно
заключить, что он — священноинок, а затем святитель — являлся незаурядным
богословом своего времени. Видный историк раннего христианства Р. Прайс на
основании изучения Иларионова Слова и его Исповедания веры при рукоположе-
нии в митрополиты киевские отметил исключительное знание им произведений
греческих отцов церкви, а также осведомлённость в вопросах христологии до
Халкидона (451 г.) и после этого вселенского собора. Существенным достижени-
ем учёного является его наблюдение о новаторском, творческом выдвижении Ила-
рионом положения о христианизации варваров вне пределов империи в ситуации,
когда имперский центр не берёт на себя задачу их духовного просвещения163.
Оригинальность Илариона проявилась не только в его отношении к пат-
ристике и византийской традиции, но также и библейской. Отмечая, что изра-
ильтяне и до Моисея не были идолопоклонниками, Иларион давал понять, что
превосходство Нового над Ветхим Заветом приобретает новое значение в при-
менении к обращению в христианство Руси. Это обращение Иларион вписыва-
162 До рукоположения и настолования иеромонах Иларион, после кончины Феопемпта назначенный
Ярославом, мог управлять киевской кафедрой («блюститель места»), как это было принято в
Византии, а затем и на Руси. Вероятно, переговоры о хиротонии с патриархом велись, но Михаил
Кируларий и постоянный синод не хотели и не могли уступить. В Киеве решили поставить
Константинополь пред совершившимся фактом, но Ярославу в переговорах с Константином
Мономахом пришлось поступиться, а Илариону — «отписатися» от кафедры. Предположения в
этом духе высказывались ввиду внезапного исчезновения митрополита Илариона.
163 Rev. Dr. Richard Price (Heythrop College, University of London), известный исследователь и
издатель материалов вселенских соборов, любезно предоставил мне текст своего доклада «Tra-
dition and Innovation in Metropolitan Ilarion» для использования в настоящем исследовании,
посвящённом русьским студитам. Статья Р. Прайса об Иларионе как богослове будет опублико-
вана в ближайшем выпуске альманаха Ruthenica (т. X, 2011).
88 Итоги и виды
ет в библейскую, нерушимую своим священством, историю богооткровения и
искупления, отличающую её от светской истории. В Слове Илариона проскаль-
зывает мысль, что просвещение Руси является частицей Священного Писания,
следовательно, раскрывает истинность самого акта приобщения. Его воспри-
ятие в Библию является не простым приравниванием к священной истории, а
проникает в неё.
Тогда как Иларион воспринимал Христово наставление: шедше научите вся
языкы крестяща я... учаще я блюсти вся елика. заповедах вам (Матф. 2819–20);
шедше в весь мир проповедаите евангелие всеи твари, да иже веру иметь и
крестится, спасен будет (Марк 1615–16)164 — как неустанное указание всем хрис-
тианам просвещать всю заселённую землю, ранняя патристика понимала эти
повторенные евангелистами слова исторически, как завет, данный Христом сво-
им апостолам.
Хотя миссионерские усилия не прекращались, они сосредотачивались на об-
ращении в христианство населения в пределах Римской (Западной и Восточной)
империи, и на смежных с ней землях, где главным мотивом были политические
планы расширения государственной территории (яркий пример христианизации,
скрепляемой мечом, подал Карл Великий). Миссионерский почин величайшего
отца западной церкви Августина (†430 г.) в Англии исходил из её истории —
вхождения в состав Римской империи.
Иерархическая церковь одобряла миссионерство, но оно было, по сути, част-
ным зачином, предприятием, которому не придавалось особого значения. Выде-
ляется почин апостола и просветителя Ирландии св. Патрика. Он был первым,
оживившим евангельское предписание. Сам святой определял свою ирландскую
миссию как распространение благовестной проповеди во все концы мира, т. е.
библейски начертанный подъём на уровень священной истории. Византийская
традиция такого воодушевлённого подъёма не знала. Зачин Патрика Илариону,
богослову восточной церкви, известен не был. Византийская держава не прояв-
ляла подлинной заинтересованности в обращении язычников в христианство,
кроме тех занятых славянами земель, которые исторически входили в состав
империи ромеев, и в случае нужды в политических союзниках, соседствующих
с вторгавшимися в имперские пределы варварами.
Сообщение о миссии Константина и Мефодия — хотя и привлекает важ-
ные библейские тексты, упоминающие о просвещении верой Христовой всей
вселенной, и учитывает такие блестящие места, как, напр.: Аз же делеса их
и разум их приведу собрати вся страны [варварские народы] и языкы (Исаия
66, 18)165, но пропущены те, которые придавали бы миссии апостолов славян
164 Слово о законе и благодати Илариона Киевского. Древнейшая версия по списку ГИМ. Син. 591,
изд. К.К. Акентьев // Византинороссика, т. 3, СПб. 2005: 116–152, тут с. 136. На данный момент
это наиболее полно отвечающее научным требованиям издание.
165 Внимания заслуживают наблюдения над миссией солунских братьев на фоне обращений в
христианство IX в.: L.S. Chekin, Geography, Eschatology and Religious Conversion in the Ninth
Century // Religion and the Conceptual Boundary in Central and Eastern Europe. Encounters of Faiths,
ed. by Thomas Bremer, 2008: 16–39. Общий фон христианизации раннего средневековья дельно
89Cтудиты на Руси ...
предназначенную ей Священным Писанием роль. В Житии св. Мефодия вмес-
то благовест вования об искуплении, избавлении и вечном блаженстве изложена
история первых шести вселенских соборов.
Жития Константина и Мефодия восполняют то, чего нет у Илариона, но не тол-
куют миссию славянских просветителей как осуществление Священного Писания.
Их миссионерскому труду отводится почётная роль в истории церкви, однако он
лишён места в священной библейской истории. Важное место отведено защите вве-
дения родного языка в религиозный, духовный быт христианина, ведь географичес-
ки миссия славянских апостолов ограничивалась территорией славянских племён,
заселявших земли, находившиеся в составе империи ромеев (т. е. южных и отчасти
западных славян). И хотя миссия Кирилла и Мефодия не ставила перед собой исто-
рическую задачу просвещения всех славян, она создала словесные, устные и пись-
менные условия её осуществления среди их большинства.
Иначе поступает после изложения назидания Христова Иларион. Он про-
должает: лепо бе благодати и истине на новы люди въсиати (Син. 1809) Яко
же и есть: Вера бо благодатнаа по всеи земли распростреся и до нашего языка
Рус'каго доиде (Син. 180 об.4). И после ссылок на библейские пророчества за-
ключает словами Исаии: и узрять вси концы земля спасения еже от Бога наше-
го (Син. 18313)166.
Крещение Руси в изложении Илариона предначертано Священным Писанием.
Признав Христа, Русь принадлежит к Церкви Народов, прославленной в Деяниях
святых апостолов и в посланиях апостола Павла как истинная наследница обе-
щанного и осуществлённого Писанием. Следовательно, Иларион придал еван-
гелизации значительность, которой не испытывало византийское христианство.
Иларионово славословие: благославен Господь, Бог Израилев и христианеск, яко
посети и створи избавление людем своим (Син. 1686)167, вводящее просвещение
Руси в состав истории спасения, было насквозь оригинально, являясь новизной в
контексте византийской традиции. За ним следовали печеряне под пером Несто-
ра-агиографа, подтверждая подлинность Иларионовой идеи168.
Священная история в толковании Илариона позволила новоявленным хрис-
тианам в глухих и отдалённых от центра тогдашнего цивилизованного мира
местах почувствовать, что Священное Писание также упоминает о них, и что
Божий промысл имел в виду и их.
изложен в коллективном труде: Kirchengeschichte als Missionsgeschichte, B. II/1: Die Kirche des
fruheren Mittelalters hrsg. von Knut Schaferdiek, München 1978.
166 Слово о законе: 136, 139; ссылки на лл. Синодальной рукописи позволяют пользоваться и
другими изданиями.
167 Слово о законе: 122.
168 См.: Чтение о житии и погублении свв. Бориса и Глеба: оста же страна Руская в первеи прелести
идольскыи... не убо бе слышала ни от кого же слово о Господе нашемъ Исусе Христе, не беша бо
ни апостоли ходили к нимъ, никто же бо имъ проповедал слова Божия. Нъ егда самь владыка
Господь нашь Исус Христос благостию своею призри на свою тварь, не дасть бо им погыбнути
в прельсти идольстей, нъ по мнозех летех милосердова о своем созданьи, хотя я в последняя
дьни присвоити к своему Божеству, яко же и сам глаголаше въ еуангелии , притчами... Жития
свв. мучеников Бориса и Глеба, изд. Д.М. Абрамович, Пг. 1916 (репринт: München 1967): 3.
90 Итоги и виды
Незаурядные разыскания д-ра Р. Прайса с его высокой оценкой богословской
мысли Илариона не только актуализируют наблюдение, что в верхах византий-
ского общества преобладала безучастность, снисходительность, а иногда и над-
менность по отношению к восточнославянским поискам приобщения к христи-
анской вселенной, но и велят лучше распознать те силы внутри византийской, в
первую очередь монашествующей, церкви, которые способствовали христиани-
зации Руси — на первых порах правящей династии, знати и их многочисленного
окружения. Этой силой, пожалуй, было студийское движение, влиятельное во
многих византийских киновиях и нашедшее мощный оплот в Киево-Печерской
обители, среди учредителей которой и был митрополит Иларион. Именно этот
талантливый самородок, благодаря своему греко-студийскому образованию, де-
батам и беседам в среде греческих студитов стал первым русьским богословом,
мастерски выражавшим свои размышления на языке, близком его родному.
***
Киево-Печерский монастырь возник в середине XI в. в результате действий
студитов из русинов, уже подготовленных для этой задачи своими византийс-
кими собратьями из греков и южных славян. Студийскими по сути принятого
устава были монашеские киновии, как те на Афоне, где свой стаж проходили
будущие и актуальные печеряне, которых по праву можно называть русьскими
студитами.
Монашество Востока в противоположность монахам Запада не знало инсти-
тута орденов. Тут каждый значительный общежительный монастырь, становясь
самоуправляемым, занимал своё место в церковной жизни страны. В борьбе с
иконоборчеством на первые роли вышел константинопольский Студий — кино-
вия Св. Иоанна Предтечи, насчитывавшая несколько сотен иноков. Монашеству
и, в первую очередь, упомянутому монастырю, возглавляемому игуменом Фео-
дором, византийская церковь обязана торжеством православия, преодолением
схизматических начинаний, возникавших в высших дворцовых и духовных сфе-
рах. Влияние студитов на монашество и ход церковных и государственных дел
вызывал конфликты и сопротивление традиционных духовных властей. Сту-
диты заявляли себя стражами правоверия и истинно христианского поведения,
требуя от власть предержащих, включая патриархов и императоров, соблюдения
христианских начал, предписаний отцов церкви и образцовой нравственности в
повседневном быту169. Следуя отцу и учителю церкви Василию Великому (329–
169 Неустрашимый в спорах с иконоборцами Феодор Студит противился применению к ним
принудительных мер и наказаний, и отказывался обсуждать с императором вопрос об ико-
нопочитании, ибо «о божественных и небесных догматах судить могут лишь апостолы и их
преемники в Риме, Константинополе, Александрии, Антиохии и Иерусалиме». Неудивительно,
что в первом сборнике сочинений, посвящённых богословскому обоснованию иконопочитания,
изданному в Москве в 1642 г., нет Слов Феодора Студита, игнорируемых на Руси на протяжении
столетий. См.: И.П. Медведев, Правовая культура Византийской империи, СПб. 2001: 77–78,
250–253; Н.К. Гаврюшин, в предисловии к: Философия русского религиозного искусства XVI–
XX вв., М. 1993: 13. Ср.: Б.А. Успенский, Царь и патриарх, М. 1998: 359–360, 479, прим. 21.
91Cтудиты на Руси ...
379 гг.), сочетав возвышенные стороны отшельничества и общежития, Феодор
Студит установил киновийному монашеству строгие правила поведения и под-
визания, прививая при этом студитам чувство ответственности перед церковью
небесной за всю церковь земную.
Болезнетворные проявления в жизни христианнейшей империи решил пре-
сечь глубоко религиозный правитель и аскет Василий II, шурин Владимира
Великого, назначив патриархом студийского игумена Алексея. Годы его патри-
аршества проявились и на Руси, наложив на возникающее монашеское движе-
ние явный студийский отпечаток. Поддержка студийской ориентации киевским
князем усугубилась в результате неудачного вмешательства Руси в имперское
престолонаследие.
Разочарование Руси событиями 1043 г. сказалось также решительной под-
держкой студитов в их столкновении со сменившим патриарха Алексея Миха-
илом Кируларием, попытавшимся упразднить студийское движение, в первую
очередь аннулировав память о прославлении победителя иконоборцев Феодора
Студита. На фоне этого глубокого церковного конфликта понятным становится
избрание и рукоположение епископами митрополии в Киеве, с соучастием Ярос-
лава Мудрого, в митрополиты Руси иеромонаха Илариона. Это поставление не
было продиктовано мнимым «национальным» стремлением выхода из состава
византийской церкви, а лишь восстановлением древних прав митрополичьего
синода. Иларион избирался не потому, что был русином, а благодаря своим лич-
ным пастырским достоинствам и полному соответствию строгим требованиям
студитов, предъявляемым хиротонисаемым в архиерейство монахам. Это пос-
тавление пребывало в полном созвучии с мнением византийского монашества,
считавшего Кирулария недостойным его высокого сана, но вынужденного идти
на компромисс, дабы обеспечить себе поддержку императора Константина Мо-
номаха, сумевшего постепенно наладить отношения с Киевом.
Последствия наступившего соглашения и возврат к поставлению киевского
митрополита патриархом дали начало затиранию и сведению к минимуму при-
сутствия студитов на Руси, что особенно проявилось в избегании упоминания и
отсутствии ссылок на великого реформатора византийского монашества. Маски-
ровка истинного почитания Феодора Студита нашла полное отражение в ЖФП
и печерских статьях ПВЛ, где чуть ли не опальный преподобный Студит ни разу
не назван по имени. Усмотреть в этом самоцензуру трудно, ибо для читателей из
числа сановных духовных лиц не могло быть сомнения, кому подобничал Феодо-
сий Печерский. А агиограф Нестор, разделяя жажду всех печерян увидеть своего
игумена в ареоле признанной святости и «предохраняя» тех, кто мог усомнить-
ся в обоснованности воцерковления культа преподобного Феодосия, умолчал о
всепреподобном Феодоре и с бóльшим нажимом указывал на непререкаемый ав-
торитет всего монашества, св. Савву Освященного, как образец подвижничества
печерского игумена. Тут натяжки быть не могло, ибо для Феодора Студита Савва
являлся образцом монашеского совершенствования и монастырского общежи-
тельного устроения, что позволяло избежать пересудов со стороны кафедрально-
го клироса в Киеве и патриаршего Агии-Софии — в Константинополе.
92 Итоги и виды
***
Изложенные выше замечания необходимы, дабы лучше понять суть собы-
тий X–XI вв., которые ввели Русь в семью народов вселенского христианства.
В исто риографии начального периода русьской христианизации не раз отмечал ся
утилитарный подход Византийской империи к своим северным соседям. Уже
самим называнием руси (русов, русинов) скифами и тавроскифами отмечалась
их отсталость, увязшая в далёком варварском прошлом. Упрёки в безучастнос-
ти отчасти не были лишены основания, но и активность самих восточных сла-
вян оставалась за пределами должного внимания. Так, например, за крещением
Ольги не последовала посылка архиерея. Долгое время незамеченным истори-
ографией оставалось участие студитов, поначалу греков, но вскоре и южных, а
вслед за ними восточных славян, в просвещении Руси — в первую очередь кня-
зей, бояр, их служилых людей, а также рядовичей и челяди, городских мастеров,
ремесленников, купцов.
Студийское монашество в своей основе было аристократическим, и поэтому
эффективно противостояло время от времени проявлявшимся в византийских
верхах стремлениям уклоняться от соблюдения обязующих христианина норм
личного и общественного поведения. И не случайно на Руси студиты сосредо-
точились на распространении веры Христовой среди знати. Христианство с его
антропоцентризмом открывало новые, неизведанные пространства духовной и
умственной жизни. Киево-Печерский монастырь был аристократическим обще-
житием людей грамотных, ищущих ответа на свои вопросы, в том числе и в Вет-
хом Завете. Под «кров обители святой» шли не только уходящие на покой княжес-
кие бояре и дружинники, но и их сыновья, глубоко переживающие приобретаемое
силой веры и разума новоявленное миропонимание и мировоззрение.
Печеряне, подобно византийским студитам, не уклонялись от созерцатель-
ного подвижничества в аскетическом молитвенном пещерном уединении, но их
труженичество ради Христа подчинялось, прежде всего, общественному служе-
нию. Им импонировало узаконение власти Всемогущим, пребывание на служ-
бе христианской государственности, возглавляемой князьями – помазанниками
Божьими. Они начали воспринимать свои обязанности как миссию, возложен-
ную от Бога, а себя в ней — как Христовых воинов. В стенах своего монастыря
сановитые черноризцы чувствовали себя обязанными продолжать обществен-
ную службу, назидая власть предержащих. Поэтому-то в составленной в печер-
ском монастырском скриптории летописи столько государственных и церков-
ных тем и забот, что всем нам могло, да нередко и продолжает, казаться, будто
многие статьи «Повести преходящих лет» писались на княжеском дворе и при
митрополичьем соборе.
93Cтудиты на Руси ...
***
Присылка в 1064–1065 гг. из Константинополя в Киево-Печерскую обитель
устава Студийского монастыря в редакции Никиты Стифата (и в переводе, ор-
ганизованном русином иеромонахом Ефремом — печерянином и студитом)
подтверждает участие черноризцев-славян (то ли греко-славян, то ли болга-
ро-греков) в переводе и переписке церковных произведений в монастырском
скриптории Студия, на протяжении веков известного своим книжным произ-
водством170. Можно полагать, что в передаче готовых рукописей и перенесении
приёмов изготовления книг славянские книжники-студиты сыграли немаловаж-
ную роль. Хотя состав, время и место перевода синаксаря (пролога), т. е. церков-
но-календарного сборника житий и памятей святых, остаются в пределах XI в.
вопросом открытым, в нём не раз отмечалось присутствие студийских следов.
В свете ныне известного об участии студитов в просвещении Руси позволитель-
но отдать предпочтение гипотезе М.Н. Сперанского, который предположил, что
перевод был выполнен восточно- и южнославянскими книжниками в Царствен-
ном граде с уточнением Студия как конкретного места171. Древнерусьские меся-
цесловы богослужебных книг (Евангелий, Апостолов и др.) следовали студийс-
кой традиции, переданной памятниками XII–XIV вв., восходящими в основном
к XI в., и «составленными по уставу святаго Феодора Студита» (Стихирарь 1157,
ГИМ Син. 589). Ещё в XIV в. месяцесловы смешанного вида были ориентиро-
ваны на богослужебную часть Студийского устава. Они основывались на учёте
святых до середины X в., в том числе исповедников, прославленных за преодо-
ление иконоборчества. Ни греческие протографы, ни их русьские списки при
переписке не пополнялись172.
Учёт производства славяноязычных религиозных сочинений в книгописной
мастерской Студия ставит вопрос, особенно в пределах X–XI вв., действенной
170 Цареградский пилигрим Стефан Новгородец, посещавший на Страстной неделе в апреле 1349 г.
Студийскую обитель, припомнил себе и читателю: Ту жил Феодор Студисскы и в Рус послал
многы книги: устав, триоди и ины книгы (G.P. Majeska, Russian Travelers to Constantinople,
Washington DC 1984: 41, изд. с учётом основных списков), не совсем точно, но достоверно
засвидетельствовав этим живую память об участии студитов в просвещении Руси.
171 В этом направлении идут разыскания У.В. Ухановой; см.: Её же, Рецепция византийского книжного
производства на Руси в древнейший период (XI — первая четверть XII вв.) // Русь и Византия.
Тезисы докладов XVIII Всероссийской научной сессии византинистов. М. 2008: 145–147.
Большинство исследователей предполагало, что первоначальный перевод составлялся на Руси.
См.: Е.А. Фет, Пролог // Словарь книжников 1, Л. 1987: 376–381; С.А. Давидова, Древнерусский
пролог и византийский синаксарь // Византинороссика, т. 3, СПб. 2005: 173–183.
172 Замечания о «студийских» месяцесловах см.: О.В. Лосева, Русские месяцесловы XI–XIV
веков. М. 2001: 51, 58, 61, 62. Из сравнительного изучения М.А. Моминой древних редакций
песнопений из разнообразных триодей, миней, октоихов, кондакорей следует, что их обширный
круг был составлен на основании богослужебного Студийского устава. См.: М.А. Момина,
Проблема правки славянских богослужебных гимнографических книг на Руси в XI в. // Труды
ОДРЛ 45, 1992: 200–219; Её же, Вопросы классификации славянской Триоди // Труды ОДРЛ 37,
1983: 25–38 (списки просмотренных рукописей в приложении). См. также мне недоступный
итоговый труд, посвящённый истории греческой и славянской постной и цветной Триоди:
M.A. Momina, N. Trunte, Triodion und Pentеkostarion. Nach slavischen Handschriften des 11–14.
Jahrhunderts, München 2004 (серия Patrologia Slavica).
94 Итоги и виды
подготовки церковной литературы, необходимой студитам в просвещении сла-
вян. В константинопольском Студии рука об руку трудились славянские книжни-
ки из разных земель. Общий церковнославянский язык был ещё in statu nascendi,
поэтому в текст нередко попадали региональные разновидности их родной жи-
вой речи. Таким образом, открывается возможность пересмотра части рукопис-
ного наследия, но не с точки зрения изводов определённых местных языковых
особенностей с их позднейшими наслоениями в пределах Slaviae Orthodoxae, а
как результат сотрудничества «у истоков», во время работы над новым либо при
редакции более раннего перевода, а также их обработки, пестрящей чертами
тогдашней разговорной речи.
***
Убедительным свидетельством вклада студитов в тематику храмовой деко-
рации является сохранившаяся фресковая роспись Софии Киевской. Сонм пре-
подобных и святых монахов, в большинстве своём ещё не отождествлённых,
сходит со стен, заполняя сакральное пространство кафедралов и, прежде всего,
монастырских соборов византийско-славянского Востока. Это чёткое и быст-
ро распространяющееся иконоагиографическое явление приходится на вторую
треть XI в.: почти одновременно с кафедральным собором в Киеве были распи-
саны кафоликоны Осиос-Лукас в Фокиде (1043–1048 гг.), Неа-Мони на о. Хиос
(1049–1054 гг.) и кафедральный собор Св. Софии в Фессалониках (ок. 1050 г.)173.
Оно было результатом вызревшей идейно-религиозной потребности выразить в
живописном декоре церквей торжество православия, его истинных творцов, одо-
левших иконоборчество черноризцев. Семнадцать лет патриаршества бывшего
игумена Студия Алексея (1025–1043 гг.) создали условия для укрепления сту-
дийского направления в церковно-монастырской жизни Византии. Росло число
архипастырей из монахов, среди которых был и прибывший где-то ок. 1036 г.
на освободившуюся кафедру Киевской митрополии монах-студит Феопемпт.
Именно ему в сотрудничестве с Ярославом Мудрым судилось сыграть реши-
тельную роль в созидании мощных основ христианизации страны, первейшей
из которых стала Киево-Печерская обитель.
Крутые изменения в церковных верхах, наступившие в период патриар-
шества Михаила Кирулария (1043–1058 гг.), решившего покончить с независи-
мым студийским движением, встретили достойный отпор, и в условиях угроз
и давления парадоксально сказались ускоренным воплощением на протяжении
1040–1050-х годов монашеских, аскетических сюжетов в декоре воздвигаемых
храмов. Анализ ансамблей мозаик и фресок кафоликонов Осиос-Лукас в Фо-
киде, Неа-Мони на о. Хиос и софийских кафедралов в Киеве, Фессалониках и
Охриде привёл к важному наблюдению, что содержанию их храмового декора
присуща напряжённая духовная атмосфера, тут чётко выступает монашеское
начало, а внимание художников сосредоточено на воплощении образов аскетов,
173 В.Д. Сарабьянов, Образ монашества: 3–6.
95Cтудиты на Руси ...
достойных высокого духовного уровня. Это особое направление было «вызвано
воздействием сильной духовной личности и славы какого-то одного монастыря,
ставшего великим и значительным»174.
Если изложенные выше замечания поставить в связь со Студийской обите-
лью, св. Феодором Студитом (лик которого во всех названных тут храмах на-
ходился на почётном месте) и разразившимся в 1043 г. ответом византийского
монашества на посягательства Михаила Кирулария, то блестящая гипотеза о
вспышке исключительной одухотворённости византийского храмового искусст-
ва в 1040-е годы, которая будет сказываться и в дальнейшем, становится хорошо
обоснованным положением.
Вот суть событий, которые ненадолго поручили кормило русьской церкви
иеромонаху Илариону. Обращение не так давно просвещённой Руси к истокам
древнецерковной традиции, без поддержки Византии, устойчиво не могло стать
успешным, но способствовало вызреванию русьского христианства, самостоя-
тельности его местного духовенства, монашества и архипастырства.
Ответ на вопрос, в какой степени студиты повлияли на древнерусьскую ико-
нопись, лишь начинает вызревать, но следует заметить, что именно победите-
ли иконоборцев располагали всеми данными для передачи своего понимания
и восприятия святого образа, а также той внутренней одухотворённости, выра-
женной иноком и художником посредством кисти. Даже работавшим на заказ
иконописцам-копировщикам нередко удавалось воспринять художественные
формы, оживлявшие душевные переживания и молитвенное настроение175. Эта
антропоморфическая религиозность создавала запрос на иконы, откликающие-
ся на семантические и эстетические ожидания новопросвещённой знати. Цени-
лась тематика иконы, уходящая в земное прошлое и небесную божественность,
а также её возраст, иконописная древность. Предпочтение отдавалось таинст-
венности происхождения образа, преданию о его сокровенности.
На Русь поступало немало византийских икон. Так, паломники возвраща-
лись на Родину с приобретёнными образами. Духовные и светские сановники
посылали и нередко сами отправлялись за иконами в Царьград. В имперский
дипломатический ритуал входило дарение святых образов единоверным с ви-
174 См.: О.С. Попова, Аскетическое направление в византийском искусстве второй четверти ΧΙ
века и его дальнейшая судьба // Византийский мир. Сб. памяти И.О. Подобедовой, М. 2005:
175–204. Учитывая данные исследования Н. Икономидиса, постройку кафоликона Св. Луки
Элладского следует отнести ко времени после 1035 г., а его роспись — на период после 1043 г.
См.: N. Oikonomides, The First Century of the Monastery of Hosios Lucas // Dumbarton Oaks Papers
46, 1992: 245–256. Из наблюдений О.С. Поповой (письма от 16 и 19 ноября 2010 г.) следует, что
интенсивное учреждение императором Михаилом IV (1034–1041 гг.) ктиторских монастырей
и возведение в них соборов могло содействовать появлению в их декоре того монашеского
типажа, образов и стиля, который, благодаря исповедующим его мастерам, достиг своего
высшего напряжения (накала) в росписях и мозаиках Осиос-Лукас и Софии Киевской.
175 Следование древним образцам не ограничивало творческой свободы иконописцев, которые,
по наблюдению самого Феодора Студита, «списывают иконы не с дурных изображений, а с
прекрасных и отмеченных древностью». Об истоках русьской традиции иконопочитания см.:
Э.С. Смирнова, «Смотря на образ древних живописцев». Тема почитания икон в искусстве
средневековой Руси, М. 2007: 381 с. (полтораста высококачественных иллюстраций).
96 Итоги и виды
зантийскими василевсами правителям. Уже в XI–XII вв. клир с прославленными
иконами сопровождал княжеские дружины в их походах против причерноморс-
ких кочевников.
Попадали на Русь также иконы, своим содержанием связанные со студи-
тами и вышедшие из их иконописных мастерских. Редкие следы сохранились
в точных переводах (копиях) на местах. Один из таких образов позволитель-
но усматривать в иконе «Собор архангелов Михаила и Гавриила» (вторая по-
ловина XIII в.), где между их изображениями — Эммануил на круглом щите.
Н.П. Кондаков (1915 г.) считал, что эта икона выражает идею восстановления
иконопочитания, а Е.К. Редин (1881 г.) и А. Грабар (1957 г.) находят тут прямую
связь с текстом св. Феодора Студита на тему Воплощения Господня. З. Гаври-
лович (1995 г.) также относит появление композиции Воплощённого Логоса ко
времени восстановления иконопочитания176.
К наиболее загадочным студийским следам на Руси принадлежит Киевская
псалтырь 1397 г. «в лицах», имевшая, вероятно, своим образцом иллюстриро-
ванную псалтырь, изготовленную и расписанную в книжной мастерской Сту-
дийского монастыря для заказчика в Киеве177. Суть расхождения во времени
составления в Константинополе и присылки на Русь — три столетия. Соглас-
но обстоятельному исследованию Г.И. Вздорнова, псалтырь, изготовленная в
скриптории Студия, вероятно по заказу митрополита Киприана ок. 1380 г., была
привезена им в Киев, где текст переписал протодиакон Московской митрополии
Спиридоний, а два неназваных миниатюриста скопировали рисунки на полях.
В выполненной с аналитическим мастерством монографии автор подчёркивает
московскую принадлежность памятника, а стилевые особенности его миниатюр
определяет как характерную черту их лицевого греческого прототипа скорее
XIV, нежели XI вв. (при этом указывается на Балтиморскую лицевую псалтырь
начала XIV в.). И как бы прекословя самому себе, Г.И. Вздорнов пишет, что
исполнители миниатюр Киевской псалтыри «понимали и воспроизводили более
верно и точно свои рисунки, чем греческие мастера». В главе же об иллюстраци-
ях (с. 70–79) автор констатирует, что «обращаясь от греческих рукописей вто-
рой половины XI в. к Киевской псалтыри мы сразу улавливаем их родство» (с.
72), и указывает на псалтыри 1066 г. (Британский музей Add 19352 gr) и 1092 г.
(Cod. Barberini gr 372) Ватиканской библиотеки — оба памятника происходят из
мастерской Студия178.
176 Обзор литературы и анализ иконографии этого образа см.: Э.С. Смирнова, Иконы северо-
восточной Руси, М. 2004: 206–211 (№5), табл. 11–12. Возникает вопрос влияния христологичес-
ких взглядов Феодора Студита на содержание древнерусьской иконы. Предпосылки исследования
см.: Th. Nikolaou, Die Ikonentheologie als Ausdruck einer konsequenten Christologie bei Theodoros
Studites // Orthodoxes Forum 7, 1993, H. 1: 23–53.
177 Фототипическое воспроизведение см.: Киевская Псалтырь 1397 года (ОЛДП F6) М. 1979
(типография «Кошут»), на 229 листах 303 миниатюры.
178 Г.И. Вздорнов, Исследование о Киевской Псалтыри, М. 1978. В этом добротном искус ство-
ведческом разборе псалтыри 1397 г. без должного внимания осталось послесловие: В лето 6095
списана бысть книга си Давыда царя. Повеленьемь смиренаго владыки Михаила. Рукою грешнаго
раба Спиридония протодиакона. А писана в граде в Киеве (л. 227, орфография записи упрощена,
97Cтудиты на Руси ...
По мнению В.Д. Лихачёвой, занимавшейся византийским изобразитель ным
миниатюрным искусством, иллюстрированная почти тремястами миниатюр
псалтырь 1397 г. выполнена в духе и художественной традиции памятников,
изготовленных в константинопольском студийском скриптории XI–XII вв.
Наблюдения исследовательницы, основанные на изучении сравнительного ма-
териала первоисточников IX–XIV/XV вв., привели к выводу, что по рисунку
и его расположению на полях, по цвету миниатюр и манере отражения одной
и той же темы в нескольких композициях, орнаменту (включенные в круги
цветы) копия 1397 г. стоит близко византийских памятников XI в., лицевого
Евангелия и псалтыри 1066 г., называемой по имени её исполнителя Феодоро-
вой179. Существенно замечание автора, что поздние византийские псалтыри с
маргинальными рисунками на иконоборческую тематику повторяют образцы
IX и менее близки изображениям на полях псалтырей XI вв.180
Затрагивая недостатки и достоинства предпринятых В.Д. Лихачёвой и
Г.И. Вздорновым разысканий, следует отметить, что в те годы для всех иссле-
дователей оставались незамеченными те значащие в своей совокупности следы,
которые сегодня, собираемые воедино, позволяют выдвинуть положение о су-
щественном присутствии студитов в процессе христианизации Руси в X–XI вв.
Главным проводником этого присутствия с 1051 г. стал Киево-Печерский монас-
тырь, что позволяет определять печерян как русьских студитов.
Итак, вопрос протографа псалтыри 1397 г. исследовательски не закрыт. Ана-
лиз стилевых и образных черт памятника даёт основания предполагать при-
сутствие на Руси прототипа Киевской псалтыри уже в XI в. Весьма вероятно,
но сохранены пробелы с точками, как бы предложенные сочетания слов, выражающих одну
мысль). Намеренная лапидарность диктует простое понимание: 1. текст псалтыри Спиридоний
собственноручно списывал со славянского протографа; 2. заказчиком, иждивением которого
копировался образец, был владыка Михаил, не названный смоленским, ибо в 1397 г. не он
управлял Смоленской епархией (несколькими годами ранее, вероятно замешанный в распри
между смоленскими Святославичами, он был устранён с кафедры, но не лишён Киприаном
сана; отсюда сохранилась форма обращения (о праздных епископах см.: Б.А. Успенский, Царь:
66–71, 337–346)); 3. по-видимому, для сохранения симметрии Спиридоний назвал лишь свой чин
протодиакона; 4. «писана в Киеве» — можно понимать двояко: повтор известного с добавлением
места переписки либо «писана» в значении «расписана», т. е. отмечен факт выполнения в Киеве
миниатюр. Сами исполнители не названы, художниками могли быть приезжие либо местные
мастера (греки, славяне). И не исключено, что все участники были заинтересованы в сокрытии
драгоценного памятника от посторонних взглядов. Так могло быть, если протографом являлась
лицевая псалтырь, заказанная в Студийском скриптории одним из именитых печерян-студитов
в 1060–1070-е годы, и хранимая в Киеве (в пещерах монастыря). Так или иначе, но именование
псалтыри 1397 г. «Киевской» — неслучайно.
179 Рукопись Британского музея, Аdd. 19352, доступна теперь на CD-ROM, изд. Ch. Barbеr,
Theodorе Psalter. Electronic Facsimile, London 2000. Апракосное Евангелие в рукописи XI в.
grec. 74, хранимое в парижской Национальной библиотеке. Обстоятельный обзор этих и
других близких греческих иллюстрированных рукописей см.: D. Krausmüller, Abbots and
Monks: 256 сл.
180 См. статьи В.Д. Лихачёвой: 1) Миниатюры Киевской Псалтыри и их византийские источники,
2) Изображение иконоборцев и иконопочитателей на листах Киевской Псалтыри (1972, 1974),
переизданные в: Византия и Русь. Памяти Веры Дмитриевны Лихачёвой 1937–1981. М. 1989.
Результат изучения подытожен в: В.Д. Лихачёва, Искусство книги: Константинополь XI в. М.
1976: 71, 74–75, 87–88, 91–92, 94–100.
98 Итоги и виды
он хранился в Печерской обители. Несомненно одно — учитывая, что владыка
Михаил и протодиакон Спиридоний принадлежали к ближайшему окружению
митрополита Киприана, сопровождали его и в Константинополе, и в течении
полуторагодового проживания в Киеве, и зная склонность Киприана к присутст-
вию в книжных послесловиях, следует признать, что он в составлении Киевской
псалтыри никак не участвовал181.
***
Изучение ранней истории Киево-Печерской обители и тех обстоятельств её
прошлого, которые придали этому монастырю роль первенствующего на Руси,
было необходимо для понимания особых примет студийской киновии — обще-
жития монахов, призванных трудиться и подвизаться во благо церкви как хрис-
тианской соборной общины единоверцев, и как автономное её звено назидать и
хранить правоверие, нравственный облик, в первую очередь, духовных и мирс-
ких властей предержащих, пастырей и правителей. Этого от своих последовате-
лей требовал великий реформатор византийского монашества. И студиты, в том
числе и печеряне, словом и делом стремились воплощать заветы св. Феодора
Студита. Однако в противостоянии с их нарушителями им не всегда хватало сил.
В архиерейских кругах и клиросах кафедралов с бóльшим одобрением встреча-
лась не киновия, а скит, пýстынь, пещера — места уединения отрешённых от
жизни отшельников.
Представленный тут результат наших разысканий — лишь начальный, ожи-
дающий продолжения в разнообразных исследованиях. Однако уже на этом
этапе открывается возможность проникнуть в деятельность монастыря и лич-
ную — его монахов. Шире начинаем понимать общественное труженичество
самого Феодосия, его противопоставление князю-законорушителю, и размах
труда последующих поколений печерских книжников, вынесших ради Христа
на небесные своды двух князей-мучеников, игумена-исповедника и облёкших
в житийные и летописные повествования историю становления новой земли
христианской.
И хотя в XI в. христиане на Руси всё ещё оставались островитянами в море
нехристей182, эти острова христианства были непоколебимы, удивляя отсутстви-
ем вероотступничества на верхах, в династии, где не прекращалась борьба за
власть. Мощью своего христианства славяно-русь была обязана византийским
студитам и их русьским собратьям. Современная историография, обоснованно
пользующаяся сравнительным методом исследования, не охватывает той исклю-
чительной роли, которую в истории Византии и церкви сыграла Русь при Вла-
181 Таким образом, трудно согласиться с приписыванием Киприану участия в появлении Киевской
псалтыри. Впрочем, глава о деятельности этого митрополита как книжника и поощрителя
книжного дела представлена Г.И. Вздорновым (Исследование: 80–91) весьма компетентно.
182 В первые века христианизации Руси «нехристями» называли тех, кто ещё не был крещён, а
затем и всех нехристиан. Со временем (с XVI–XVII вв.) слово стало бранным, означавшим
бессовестность и другие пороки среди христиан разных исповеданий.
99Cтудиты на Руси ...
димире и Ярославе. Теперь, когда уже достаточно известно о поддержке послед-
ним студийских начинаний по возрождению древнецерковных начал, перестаёт
быть громким, льстящим слово летописца-печерянина, что киевский государь
из лиха же [любя] черноризьце (ПСРЛ 1: 51).
Распознание в печерянах студитов создаёт более полный фон для опреде-
ления обстоятельств составления жития Феодосия Печерского и понимания
достигнутого равновесия между сказанным, недосказанным и умолчанием.
Нестор проявил тут своё незаурядное литературное мастерство и церковно-по-
литический инстинкт.
Ознакомление с памятниками письменности, излагающими, как проводи-
лась древняя канонизация, т. е. причтение к лику святых, позволило выйти из
тупика при датировке времени прославления святым игумена печерского Фео-
досия. При воцерковлении культа подвижника решающую роль играли два акта:
обретение и перенесение его мощей в храм183. Каноничное значение этих двух
понятий устранило одно из препятствий. Второе пало в свете не нового, но ма-
лоизвестного открытия, что право прославления угодника Божьего, присущее
епархиальным архиереям в пределах их канонической власти, полагается насто-
ятелям самостоятельных и автономных обителей в пределах монастыря. Расши-
рение местного, ограниченного монастырём воцерковления культа могло про-
изойти лишь при действенном согласии возглавлявшего епископию архиерея,
т. е. митрополит мог решать не в пределах всех подведомственных ему епис-
копий, а лишь в своей, суверенно управляемой им епархии. Эти права нашли
полное отражение в летописной статье 1108 г.
Необходимым шагом было раскрытие наших глаз на тот факт, что акт про-
славления не мог состояться без предшествовавшего ему составления жития
подвижника-исповедника. Исследователь, признавший, что канонизация препо-
добного Феодосия состоялась в 1091 г., но была признана незаконной, забыл
задать себе вопрос: куда же делось житие, необходимое при легализировании
даже и не вполне узаконенных начинаний?
Винить тут печерян, в том числе четырёх архиереев из них, ссылаясь на нео-
фитство и славянскую легкомысленность, чрезвычайно трудно не только пото-
му, что такой неканонический, антицерковный шаг угрожал им лишением сана,
а то и анафемой. Просто это было невозможно, так как именно студиты строго
требовали от всех духовных лиц, и, в первую очередь, от архипастырей, безу-
словного соблюдения церковных канонов и предписаний.
Соглашаясь, что для проведения акта канонизации 14 августа 1091 г. требо-
валось житие, остаётся признать, что таковым было либо известное нам агио-
графическое произведение, либо же доказать, что существовало более раннее
ЖФП. Никто из ратующих за 1108 г. об этом не подумал. Внутренняя критика
183 Зачастую эти древнеславяноцерковные определения воспринимались в современном русскому
языку смысле. Иногда просто заявлялось, что в 1072 г. не было никакой канонизации Бориса и
Глеба, а лишь «перенесение» их раки из храма в храм, и не замечалось, что публичное открытие
рак, надзираемое митрополитом Георгием, и являлось обретением их мощей (Сказание, Усп.
сб.: 62, л. 20 г).
100 Итоги и виды
текста жития ведёт нас в пределы 1080-х годов. Попытки же передвинуть веху
в первую декаду XII в. изобилуют натяжками, подробно рассмотренными выше.
Решающим для датировки ante quaem составления жития является признан-
ный достоверным источник, т. е. «протокол» обретения и перенесения мощей
Феодосия Печерского, который был составлен печерским собратом Нестора и
сохранился в летописной статье 1091 г.
В свете представленных данных предположение становится утверждением
датировки Жития Феодосия Печерского, сохраняющего в Успенском списке на-
чала XIII в. в целом (с мелкими порчами) первоначальный текст, составленный
до августа 1091 г., вероятнее всего, в начале 1080-х годов, т. е. в первый период
игуменства (1078–1089 гг.) великого Никона.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-190932 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1995-0276 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T13:25:26Z |
| publishDate | 2011 |
| publisher | Інститут історії України НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | 2023-06-24T11:53:41Z 2023-06-24T11:53:41Z 2011 Итоги и виды // Ruthenica. — 2011. — Supplementum 3. — С. 85-100. — рос. 1995-0276 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190932 ru Інститут історії України НАН України Ruthenica Итоги и виды Article published earlier |
| spellingShingle | Итоги и виды |
| title | Итоги и виды |
| title_full | Итоги и виды |
| title_fullStr | Итоги и виды |
| title_full_unstemmed | Итоги и виды |
| title_short | Итоги и виды |
| title_sort | итоги и виды |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/190932 |