Листи О. Рахманової до П. Стебницького
Пропоновані увазі читачів журналу шість листів О. О. Рахманової до П. Я. Стебницького зберігаються у відділі рукописів ЦНБ ім. Вернадського. Упорядник має мету не тільки ознайомити широкий загал з цікавими документами часу, але сподівається, що публікація викличе потребу поділитися відомостями,...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Сiверянський літопис |
|---|---|
| Дата: | 1999 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Ukrainian |
| Опубліковано: |
нститут української археографії та джерелознавства ім. М.С. Грушевського НАН України
1999
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/201070 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Листи О. Рахманової до П. Стебницького / C. Гаврилова // Сіверянський літопис. — 1999. — № 4. — С. 100-108. — укр. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-201070 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Гаврилова, C. 2025-01-01T17:21:13Z 2025-01-01T17:21:13Z 1999 Листи О. Рахманової до П. Стебницького / C. Гаврилова // Сіверянський літопис. — 1999. — № 4. — С. 100-108. — укр. 2518-7430 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/201070 Пропоновані увазі читачів журналу шість листів О. О. Рахманової до П. Я. Стебницького зберігаються у відділі рукописів ЦНБ ім. Вернадського. Упорядник має мету не тільки ознайомити широкий загал з цікавими документами часу, але сподівається, що публікація викличе потребу поділитися відомостями, які стосуються згадуваних в листах людей і подій, що допоможе в подальшій дослідницькій роботі по вивченню культури та побуту дворянських садиб Північного Лівобережжя. uk нститут української археографії та джерелознавства ім. М.С. Грушевського НАН України Сiверянський літопис Мовою документів Листи О. Рахманової до П. Стебницького Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького |
| spellingShingle |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького Гаврилова, C. Мовою документів |
| title_short |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького |
| title_full |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького |
| title_fullStr |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького |
| title_full_unstemmed |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького |
| title_sort |
листи о. рахманової до п. стебницького |
| author |
Гаврилова, C. |
| author_facet |
Гаврилова, C. |
| topic |
Мовою документів |
| topic_facet |
Мовою документів |
| publishDate |
1999 |
| language |
Ukrainian |
| container_title |
Сiверянський літопис |
| publisher |
нститут української археографії та джерелознавства ім. М.С. Грушевського НАН України |
| format |
Article |
| description |
Пропоновані увазі читачів журналу шість листів О. О. Рахманової до
П. Я. Стебницького зберігаються у відділі рукописів ЦНБ ім. Вернадського.
Упорядник має мету не тільки ознайомити широкий загал з цікавими
документами часу, але сподівається, що публікація викличе потребу
поділитися відомостями, які стосуються згадуваних в листах людей і подій, що
допоможе в подальшій дослідницькій роботі по вивченню культури та побуту
дворянських садиб Північного Лівобережжя.
|
| issn |
2518-7430 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/201070 |
| citation_txt |
Листи О. Рахманової до П. Стебницького / C. Гаврилова // Сіверянський літопис. — 1999. — № 4. — С. 100-108. — укр. |
| work_keys_str_mv |
AT gavrilovac listiorahmanovoídopstebnicʹkogo |
| first_indexed |
2025-11-25T20:57:28Z |
| last_indexed |
2025-11-25T20:57:28Z |
| _version_ |
1850544010553196544 |
| fulltext |
100 Сіверянський літопис
Світлана Гаврилова
ЛИСТИ О. РАХМАНОВОЇ ДО П. СТЕБНИЦЬКОГО
Пропоновані увазі читачів журналу шість листів О. О. Рахманової до
П. Я. Стебницького зберігаються у відділі рукописів ЦНБ ім. Вернадського.
Упорядник має мету не тільки ознайомити широкий загал з цікавими
документами часу, але сподівається, що публікація викличе потребу
поділитися відомостями, які стосуються згадуваних в листах людей і подій, що
допоможе в подальшій дослідницькій роботі по вивченню культури та побуту
дворянських садиб Північного Лівобережжя.
Автор листів – представниця відомого в Україні роду, онука декабриста
С. Г. Волконського Олена Олександрівна Рахманова. Її мати - Олена Сергіївна
в першому шлюбі за Д. В. Молчановим, в другому - за М. А. Кочубеєм, в
третьому - за О. О. Рахмановим, володіла маєтком Вейсбахівка Прилуцького
повіту, була, за спогадами, дуже енергійна та хазяйновита людина. Ці риси
успадкувала і її донька, як побачимо з наведених листів.
Адресат О. О. Рахманової - особистість досить відома: Петро Януарович
Стебницький (1862-1923), державний та громадський діяч, публіцист,
літератор. Народився в с. Гореничі Київського повіту в родині священика.
Закінчив фізико-математичний факультет університету Святого Володимира,
з 1886 року жив і працював у Петербурзі. З 1904 року був керівником
комерційного відділу Телеграфного агентства до 1917 року. Писав наукові
статті з питань економіки, нариси, оповідання. Але головною справою його
життя була громадська діяльність на благо України. Вступивши в Петер-
бурзьку громаду, він очолив її. За партійною приналежністю П. Я.
Стебницький був членом товариства українських поступовців, керував його
петербурзьким осередком. Після революції він - член української партії
соціалістів-федералістів, яка об’єднувала найвизначніші інтелектуальні сили
України. Після Лютневої революції на партійних зборах постановили
заснувати Українську національну раду, у виконавчий комітет якої разом з
О. І. Лотоцьким, М. А. Корчинським увійшов і П. Я. Стебницький. У 1918 році
Стебницький остаточно переїхав до Києва, займав значні державні посади.
При Гетьманському уряді став міністром освіти. Саме він підписав указ про
відкриття Української академії наук. З встановленням радянської влади П. Я.
Стебницький чудом врятувався від розстрілу, будучи заарештованим НК
навесні 1919 року. До кінця життя займався науковою і видавничою діяльністю.
Помер від важкої хвороби в 1923 році, похований в родинному склепі на
Щекавицькому кладовищі, що було зруйновано в 30-ті роки.
З наведених листів дізнаємось, що О. О. Рахманова майже 10 років
працювала в Телеграфному агентстві під керівництвом П. Я. Стебницького.
Після вкладення шлюбу Олена Олександрівна переїхала до маєтку чоловіка
Сіверянський літопис 101
на хутір Мальковщину Глухівського повіту Чернігівської губернії. Про своє
життя в провінції вона розповідає в дружніх листах жвавою соковитою мовою;
листи ці мають значення, на мій погляд, як яскраві документи часу, і в той же
час дають змогу скласти враження про особистість О. О. Рахманової, дізнатися
про її енергійну небайдужу натуру. У листах відчуваємо велику повагу до
П. Я. Стебницького, тепле дружнє ставлення до нього. Листи, за винятком
одного, датовані, обіймають п’ять років - 1913-1917. У них добре відчувається
пульс епохи: мирне повсякденне життя 1913 року, перша світова війна, її
сприйняття як загальнолюдської трагедії, Лютнева та Жовтнева революції, знову
ж таки через призму сприймання простої людини. На жаль, не знайдено листів-
відповідей П. Я. Стебницького, які, безсумнівно, були, про що неодноразово
згадується в листах. Мабуть, вони залишилися в сімейному архіві О. О.
Рахманової. Про її подальшу долю майже нічого невідомо. Останній лист
датовано 12 листопада 1917 року, в ньому передані перші наслідки жовтневого
перевороту: “...маєток взяли під “опіку”, описали “тувариши” інвентар, будівлі,
поставили “дядьку” за контролера та лісника, колишнього нашого конюха”.
У листі відчувається занепокоєння подіями, але є ще надія на щось добре.
Знайдений у відділі рукописів (ЦНБ лист В. М. Соколова (художника, що жив
і працював у Вейсбахівці, маєтку матері О. О. Рахманової), датований 29 червня
1917 року, дає нам деякі додаткові відомості. У цьому листі він за дорученням
Олени Олександрівни запрошує Вадима Львовича Модзалевського до
Вейсбахівки, щоб розібратися зі старовинними українськими речами, яких
наготовлено цілу скриню. Пов’язано це зі смертю матусі, яка настала наприкінці
1916 року, і необхідністю дати лад речам, чи вже було підготовкою до від’їзду за
кордон, зараз важко встановити. Але подальші історичні події в Україні
розвивалися так, що О. О. Рахманова дійсно була вимушена покинути
батьківщину. Бо через два місяці, в січні 1918 року, у Вейсбахівці і в Глухівському
повіті було встановлено радянську владу. Далі все йшло за загальним сценарієм
жовтневого перевороту: маєтки реквізовано, церкви та палаци зруйновано,
фамільні склепи пограбовано. Саме така доля судилася фамільному склепу у
Вейсбахівці, де було поховано О. С. Рахманову. Про пограбування склепу за
радянських часів розповідали місцевим краєзнавцям старожили.
Листи О. О. Рахманової наведені зі збереженням правопису автора.
Здравствуйте, дорогой Петр Януарьевич!
Поздравляю Вас с Днем Ангела1 и пользуюсь случаем пожелать Вам всех благ. Вы
по-прежнему, как вол на мельнице, крутитесь и скрипите, что я заключаю из подписи
г. Председателя правления на переводе, который меня удивил сначала, а по прочтении
тронул, эдакая ведь точность машины! Человек ушел, поженился, получил все проценты
и остатки, а тут еще колобочек наскребли и в догонку отправили. По этому поводу я
целый день ныла, "отчего я не на службе, на такой хорошей службе", пока муж
2
не
предложил сделку: мне поехать на службу, если уж она такая хорошая, а ему в
рисовальную школу. Но тут я испугалась. Как вспомню утреннее полусонное тюпанье и
в будни, и в праздники с черной совестью за просроченные пол часа и с выводом,
который так и остался для меня заколдованным нечистой силой, толкавшей на ошибки,
так даже жутко делается. Я, посылая запречь своего собственного, маленького старого
Кремня в беговые дрожки, выезжаю на лесную дорожку, ровную и прикрытую мокрым
листом, забираю возжи в руки, и мы несемся, как вихрь, версты две, деревья мелькают
и сливаются, дорога крутит туда и сюда, а я приговариваю: служи Кремень не так как я
служила. Но он весь в меня, такой же ленивый и трепанный поначалу, послушный, но с
большим задором всегда и строптиво горячий в особых случаях, когда надо показать
себя.
102 Сіверянський літопис
С мужем дело идет ладно, он окончательно убедился, что лучше меня никого нет
на свете и настолько мне верит во всем даже в мелочах, что был такой комичный
случай. Мы втроем - он, брат и я - садили липовую аллею и были очень ею заняты, это
по одну сторону дома, а совсем в другой за домом далеко конюшни. Володя вечером
выходит на крыльцо и зовет, где ты? Я кричу - на липовой аллее - он и отправился туда
меня искать, а когда я смеялась над ним, уверял, что слышал мой голос у конюшни, но
пошел по моим словам. А я потому и пошутила, что мне запрещается строго торчать в
конюшне. Мужа лишь огорчают мои хозяйственные и спортивные наклонности, он хочет,
чтобы я одевалась, причесывалась и рисовала, а у меня это все не клеится, вот она
ложка дегтю! В общем мне хорошо, даже очень хорошо. Изредка только как ревматизм
заноет воспоминание о службе, где я была свободна, да "старые раны болят"! Но
здесь меня все так любят и балуют, дворня вся расплывается в улыбке, т. к. я почти никого не
мучаю, а иногда даже лечу царапины удачно, а родные мужа уж не знаю за
что, но тоже любят.
Ну, о себе все кажется. А теперь мне бы хотелось узнать и о далеких друзьях, к
которым я осмеливаюсь причислить и Вас.
Что Вы служите, волнуетесь, сердитесь сами и разносите других - это должно быть
все по-старому, хотя я ни от кого сведений не имею, барышни писать не любят и в
расплывчатых словах образы не ясны. Столпы Вашего коммерческого отдела,
3
пошатнувшиеся было, должно быть устоялись? И получив [...] тысячи вспыхнули и потухли?
Или все у Вас новые, а я ничего не знаю! Насчет барышень немного осведомлена: об
уходе Кучевской и появлении новой знаменитости. Вы, П. Я., конечно не считайтесь с
моими, может быть, дикими для Вас распросами и молчите себе; а я, если захочется,
опять буду спрашивать и на Вас не обижусь. Прочесть же письмо считаю, что это не
трудно, гораздо труднее ответить. Что же касается визитных карточек, то я их настолько
мало признаю, что и не завожу себе, а в крайних случаях приписываюсь к мужу, хотя
это, может быть, и очень не принято.
Помню я хорошо Ваше кислое впечатление насчет показанного мною Вам мужа, но
имейте ввиду, что не всякая книга сразу понятна и не всегда переплет соответствует
содержанию, а потому не сердитесь понапрасну. А если бы Вы постарались понять, то
чувствовали бы себя также легко и хорошо, как я, за меня. Впрочем если это чушь
вообще, то поставьте в скобки и как будто бы не было.
Очень Вы уверенно отказывались невозможностью и еще чем-то побывать в этой
самой Мальковщине.4 А между тем будете Вы старый и захотите погреться, не
родственными поцелуями и младшими и старшими родычами, что иногда становятся
приторными, а встречей с таким же стареньким другом, который знает целые десять
лет Вашей жизни, то пожалуйста, приезжайте, летом солнце, зимой камин, всегда тепло
будет. А, может быть, можно и не откладывать на долго... эту старость?
До свидания пока. Не хмурьтесь. В жизни так много красивого, если уметь смотреть и
только. А не копаться до омерзения в себе и других. Вот, например, я написала Вам
потому, что вспомнила, хорошо вспомнила, а разберите по какому праву? мне?
председателю?
И казнить меня мало.
Всего наилучшего желаю Вам всегда уважающая Вас Е. Рахманова.
20 ноября 1913 г.
Дорогой П. Я.!
Имянины имянинами и поздравления и пожелания своим чередом, хотя я затрудняюсь,
чего бы Вам наворожить, боюсь не втрапить, но я Вас и без торжественных дней часто
вспоминаю. Так что-то трепещущее в душе с Вами связывает, не то паутинка в бабье
лето, не то мотылек на огонь в тесной комнате, жгущий свои крылышки. И ненужное, и
больное, и хорошее что-то. Нравится мне, когда Ваша снежная неприступность подтает
Сіверянський літопис 103
и серая мрачность прояснится, и голубенький цветочек не то фиалка, не то незабудка
вдруг неожиданно проявится и цветет, улыбается, это у Вас в глазах бывает. А в общем
Вы злюка и грымза порядочная, в чем я Вам, конечно, не уступаю. Имейте в виду, что
я больна малокровием, нервы и всякая пакость напала, а потому на меня сердиться
нельзя. Лечусь, обещал доктор перечинить заново, а пока кисну. Хочу весной на
месяц приехать в Питер. Засиделась и стала, как "вобла" у Щедрина. Прежде всего
война сушит. Витя5 пока благополучно в Карпатах. 7 октября был ужасный день, но он
уцелел; приезжал в Киев [...] его батареи, отправили с ним посылку, а то по почте ни
одна не дошла. Теперь нет известий давно. Ваш племянник, очевидно, в военном училище?
Так им полагается теперь. Только пусть в пехоту не выходит, артиллерия, кавалерия,
даже саперы, телеграф, мосты, если уж надо воевать, все-таки лучше, чем пехота. Я
бы очень хотела Вас теперь послушать, как Вы о настоящем времени думаете. Лес
рубят - я и настоящего леса рубки не могу переносить равнодушно, а тут люди, дети,
лошади. Дожились, додумались; философствовали, а цель горло перегрызть ближнему.
Сколько умов, сколько сил, сколько слов, сколько печатной бумаги и в результате
общая бойня и кровопролитие, затыканье прорех табаком, фуфайками, залечивание
ран искусное до того, что одна голова остается и то живет; а потом вернутся люди,
месяцы прожившие на острой грани жизни со смертью, им близко знаком запах крови,
не страшны клочья мяса, они играли "в шахматы" своими головами - у них будут дети,
во что они станут играть и чего будут бояться? Неужели все переживаемое уравновесится
идиллией? Как это по истории?
Получила письмо от Кучевской
6
- у нее меланхолия опять, да такая, пишет, что аж
жутко - просится к нам в Мальковщину, конечно, я ей написала пусть едет скорей, если
не боится снега и зимней глуши. Ничего бы пожалуй лучше для всех нас не было, как
птичьи перелеты, если не из жарких стран в холодные, то просто из города в деревню.
Не считайте, пожалуйста, себя обязанным "отвечать" или вообще писать, если Вам
самому не захочется. У Вас очень много друзей и времени на всех может не хватать,
потому если я Вас мысленно и обругаю за молчание, то это будет несправедливостью.
Очень беспокоюсь за судьбу агентства,
7
т. е. нашего состава, кого не тронь, всякому
больно, а сроку осталось всего месяц на окончание войны? Напишу я письмо барышням,
да что-то не ладится, через чур мне тут сравнительно хорошо, крыша хоть над головой
не горит.
До свидания. Всего по возможности хорошего. Е. Р.
22 ноября 1914 г.
18 ноября 1915 г.
Дорогой П. Я.!
Думаю, что Вы очень огорчены кончиной Русова11 и захотелось Вам высказать свое
сочувствие. Кроме того, в жизни и без таких грустных поводов мысленно часто
сталкиваюсь с Вашим образом, но на бумаге это не проявляется. Вместо такой переписки
хотелось бы полчаса посидеть в Ваш^м кабинете-каюте, слева виселица ошибок, справа
азартный стук машинок и везде медленный оборот казенного колеса нашей службы. Ах
и любили же мы, я и Ядв[йга] Влад[имировна] всю эту затхлую пыль! Как собачата
привычную конуру. Ну и на Вас, конечно, переносится львиная доля этой любви. Поэтому,
если найдете время и возможность, то напишите мне длинное письмо по такому плану:
1) Вы и Ваше соначальство, перемены и настроение.
2) Служба т. е. Т. А. (телеграфное агентство - Г. С.), вообще степень полезности,
репутация не в сферах, а уличная.
3) В отдельности будущее и настоящее "К. О." (коммерческого отдела - Г. С)
должно быть короче воробьиного носа, т. к. год тому назад Вы писали, что если война
продолжится за январь 1915, то мы растаяли?
104 Сіверянський літопис
4. Состав "К. О." и температура служебная (об отчислении и уходе Л.Г.К. я знаю).
5. Воинская повинность и казусы с ней связанные (т. е. кого из мужчин взяли).
6) Быть или не быть?
Это во-первых, потому что адрес Ваш затерялся и пишу на службу.
Во-вторых, как Вы живете можете, как Ваши племянники?
Ну, словом, что вздумаете, пишите, перебросьте паютинку.
Я не помню, когда Вам писала, кажется, зимой прошлого года. Хозяйничаем с Влад.
Ник., он хозяйство терпеть не может, но добросовестно отдувается за хозяина, а я у
него за прикащика. Отдыхом ему служит рисование и писание. Представьте себе, где
трение, там и теплота развивается. Больше он занят чтением и больше времени остается
на рисование, и больше рисунков. Все боится, что не успеет передать того, что у него
в голове и душе роится. Словом, я им довольна и горжусь. Но его чуть-чуть два раза в
солдаты не взяли. Хотя у него легкое пробито и кровь горлом показывается (вены
перебиты; это не опасно), но в воины то он, правда скажу, не годится, а в госпиталь
сажать его жалко. Здесь то я стараюсь ему дать покой и кое-какие удобства и уход в
моменты болезненные. Теперь у него новый белый билет и я спокойна. Но он стремится
"поглядеть" войну и не может успокоится, что мимо него пройдет та ужасная симфония
красок, звуков и переживаний, которую дает война. Поэтому он хочет попасть на
время в санитарный поезд или автомобиль и хлопочет об этом. Дама, у которой я жила
в Питере, с сестрой, муж ее инженер в Ставке, может быть и приткнут его на время.
Приезжают к нам очевидцы войны, вообще хоть и глушь у нас, но не стоячая вода. И
через китайскую стену кое что доносится. Была средина августа, когда и сюда проникла
общая паника. Затор был в деньгах и во всем, но хозяйничать с девчатами и хлопчатами
затруднительно. Выезжали на рубку леса и продали дрова. Я "разоряюсь" над скотом и
лошадьми. Из ушей огонь из ноздрей дым, волнуюсь и кричу безпощадно, но рабочие
меня любят за "справедливость" и за то, что я стала кучером и плотником и доктором и
писцом, словом, Фигаро - сы, Фигаро - а, в общем кое-что получается. Вырастила 23
теленка, продали на 200 р. сливочного масла, вылечила 3-х лошадей от воспаления
легких, людей от горестей и болезней, коров от грязи и простуды лечу, зато сама
иногда кисну, но терплю. Ваше мнение, когда кончится война?
Рисовать некогда, но иногда подступает неопределимое желание "расписать небо",
как у Брюллова, но все пока платонически. Много здесь попадается красочных
впечатлений, будем думать, что человек растет под коркой жизни и вдруг расцветает
невиданными цветами? Например, представьте себе, что играю мало,а между тем,
теперь сонаты Бетховена, которые внушали мне священный ужас, я теперь беру с
листа, конечно лишь для собственного удовольствия, а не для ушей посторонних, но
Влад. Ник. очень одобряет, также как и мазурки Шопена. Вот Скрябина не осиливаю, а
вспоминаю, что Ваш Сергей [племянник - Г. С.] его разыгрывал у Вас на пианино и что-
то понимал, очевидно?
Брат Влад. Ник. Николай в артиллерийском Парке около Двинска приезжал 7 августа
сюда. Брат мой Виктор в 65 арт. бригаде командует 4 батареей. Пишет хотя редко.
Младший брат Владимира только окончил 2 окт. Тверское, и поехал в Дейст. Армию
8-й Уланский полк. Средний Павел в Петрограде в Ник. кавалер., кончает в феврале.
Вот все новости. Кончится война, мы думаем 1 /2 года жить в Питере, а остальное в
Мальковщине. Не понимаю, почему Вы упорно не хотите посмотреть, что такое
Мальковщина?
Желаю Вам всего хорошего.
Преданный Вам друг Елена Рахманова.
Дорогой П. Я!
Война перевернула все планы и предложения. У нас около 15 июля собрались человек
Сіверянський літопис 105
18 приезжих из разных городов гостей, больше учащейся молодежи и было очень
весело, если не мне лично, то со стороны глядя. И вдруг 17 июля заездили стражники на
взмыленных лошадях, потребовали для мобилизации лошадей, забрали часть рабочих и
нашего славного распорядителя брата мужа Ник. Ник., который вот уже больше месяца
находится нижним чином артиллерии в 79 парковой бригаде около крепости
Новогеогриевская. Старший брат мой Витя выпущен из артиллерийского училища годом
раньше срока в офицеры и на днях приехал в действующую армию на австрийскую
границу, в какую именно бригаду артиллерии неизвестно, только знаем, что в армию
генерала Брусилова. Чем кончится этот ужас, вернутся ли наши юные воины
благополучно? Мама
8
совсем прибита происшествиями этими и нервы ее едва держатся.
Муж завален делами, ездит в город и выворачивается не только за себя, но и за соседей,
которые выявлены были как запасные в самый разгар осенней работы и расчетов с
рабочими, а также ликвидации урожая. В общем пока все благополучно, хотя и трудно.
Гостит у меня сейчас только бывшая м-ме Хоныкова, дама, у которой я жила последние
два года на Знаменской. Ее второй муж инженер Марков в Варшаве, где пока не
совсем спокойно. Жалею очень, что О. А. Тореева9 не попала ко мне. Я ей это время
не писала, она тоже, а можно было великолепно пробыть у меня отпуск, если бы
конечно не страхи за сообщение, одно время нельзя было попасть на поезда ни за
какие деньги.
В такое время и Кучевская, пробыв только 2 недели, от меня уезжала, не зная
доберется ли до своей Одессы, но благополучно попала на третий день труда. Ей здесь
очень понравилось и не хотелось уезжать. Думает приехать с мужем зимой. Пожалуйста,
если Вы будете по близости проезжать в этом году или когда нибудь, то не забудьте
заглянуть в Мальковщину, со станции Терещенской, которая находится на половине
пути прямого сообщения по Моск. Киево-Ворон ж. дор. Москва-Брянск-Киев. Когда я
Вам написала осенью письмо, то очень ждала ответа, а когда полгода спустя получила
Ваше, то оно меня очень и очень тронуло и я мысленно писала множество страниц, но
так они и остались непроявленными!
Надо брать от жизни то, что она дает в настоящем, а потому, если интересно
повидать друзей в дальней, но родной для Вас обстановке хутора Мальковщина, то Вы и
приезжайте зимой, осенью, весной, когда придется. Теперь я наверное знаю, а раньше
мне только казалось, что здесь люди отдыхают и почему-то веселее и легче начинают
смотреть на жизнь; так отзываются, по крайней мере, наши гости. Да и видно, приезжают
с серыми налетами города, с тенями на лице и в глазах, а уезжают светлые и бодрые.
Кучевская такой квашней явилася, что беда, чемодан поднять не могла и голова от шума
пухла, а потом атаманом сделалась во всех дневных происшествиях. И уехала в таком
патриотически-филантропическом градусе, после нашей мобилизации, что теперь в Одессе
возится с женами запасных и где-то работает, хотя судя по письму уже город опять
придавливает ее.
Я ничего не делаю. Хотела взять раненых, но не выписывать же их из Москвы или
Киева, а здесь пока и в Глухове места довольно. Запасных наших жены не бедствуют, а
получают 8 р. в месяц. Покупают леденцы по 40 к. за фунт, шелковые платки и шерстяные
сподницы. А что касается полевых работ, то изводят старшин сельских "завтра чтобы
вспахать", а там засеять, а там скосить, и наконец одна таки явилась "щоб мені картоплю
покопали", так ей уже и влетело от старшины, который все свое забросил и только и
знал мотаться из хаты в хату, вызывая рабочих на поля запасных. Все им посеяно,
запахано и сделано.
А когда начнешь читать газеты, списки раненых да ткнешся в литературные описания
ужасов войны, то нападает животный страх за себя, за свое людское стадо, которое
попало в эту ловушку, и голова идет кругом, сердце останавливается, в глазах кровавые
волны и хочется не корпию щипать, а грудью столкнуться с врагом, разбиться и погибнуть
не дожидаясь конца, не подводя итогов потерям, увечьям, несчастьям. И вместо того,
чтобы вносить лепту труда своего в общее дело, чувствую, что из рук и обыденные
дела валятся. Первый раз я переживаю историческое событие не в центре, а глуши, все
фильтрованные сведения доходят на 3-4 день, сплетни забегают вперед и в общем
106 Сіверянський літопис
впечатление провинциальной бестолочи, отзвуки которой меня так удивляли в Петербурге.
Жду, когда все устанут, а я к тому времени соберуся с силами и отдежурю свое.
Не написала бы я Вам сегодня письма, если бы не было повода, о котором я совершенно
забыла, делюсь с Вами личными впечатлениями. Не считайте, конечно, для себя
необходимостью исполнять мою просьбу, но я знаю, что иногда Вы нуждаетесь в
служащих более или менее подготовленных к нашей работе. Хочу Вас попросить иметь
ввиду одну барышню, живущую в Петербурге. Она служила в "Речи", принимала наши
телеграммы в такой упряжи, как Зоя Алекс, с биржи принимает, пишет на машинке,
знает языки. Она работала у присяжного поверенного [...], подготавливала ему дела
вплоть до выступлений, словом труженица большая, хотя на вид барышня хрупкая.
Теперь лишилась места, т. к. контора немецкая и на время войны закрывается. Не у нас
и не в политике так может быть в газете Вы сможете ей найти занятие. Я Вас лишь
прошу об этом. Зовут ее Вера Митрофановна Лоренцова, адрес: Большой проспект
Вас[ильевского] Остр[ова] д. 56, кв. 76.
10
Пока до свидания преданная Е. Рахм.
13 апреля 1916 г.
Дорогой П. Я!
Вы единственный мой корреспондент, которому я отвечаю в день получения письма.
Во-первых, потому, что Вы имеете хорошую привычку приобщать свой адрес, во-
вторых, потому что привязанность моя к Вам оказалась растением многолетним, цветет
до сих пор как "ремонтантная роза", и как я пишу Вам письмо, так и ответный букет
сейчас же готов. Почему я заговорила таким садовым языком Вам станет понятно:
неделю я возилася с гастролирующим старичком садовником, и сад, и огород разделали
по всем направлениям. Влад. Ник. отмерил себе участок, где у него будут совершаться
чудеса и редкости включительно до груш на вербе. А в середине будет круг из штамбовых
ягод, а в центре райская яблоня. Словом, Мальковщина заслужившая от многих название
"земного рая", все стремится оправдать репутацию. Для меня сделали небольшой ягодный
сад около 200 кустов около бани (баня прилагается) и масонский треугольник около
дома, где посажены розы. Что из всего этого выйдет, не знаю, но как Вы видите, мы
по-своему веселимся и эвакуироваться не думаем еще; т. к. я люблю широкие или
открытые дальние горизонты, то против балкона вырубила просеку по лесу до поля на
4/5 версты, там стоит пасека чужая и курится дымком, а я смотрю и кажется мне, что
ничего дурного не может появиться на этой просеке, тем более немца или с пушкой
или с пулеметом. А впрочем, жизнь так коротка, так коротка! как говорила одна
французская гувернантка, раздавливая ногтем блоху (извините за глупый анекдот). Так
почему же и нам так цепляться за жизнь, а не умереть от щелчка по-блошиному? Я ко
всему готова и хотя жгу как другие корабли заранее, очертя голову бросаюсь на
удовольствия, но все же живу, вернее, стараюсь жить сегодняшним днем и даже
надеждой на будущее, в виде телят, жеребят, роз и т. д. Затрагивать себя в смысле
широкого взгляда на жизнь человеческую, войну и т. д. я боюсь, чтобы сразу не
рассыпаться на все клепки как бочка, потому что чувствую, что душа моя бочка большая,
а налить в нее нечего будет. Вот я и сижу в тени или в темненьком сыром погребе! Все
здесь без перемен. Благодаренье богу и судьбе мальчики благополучны и здоровы.
Мама, муж и я усердно ворочаем колеса хозяйства и эта весна сходит видимо
благополучно. У нас пашут и сеют. Скот за зиму не пропал, лошади тоже все в хорошем
виде.
Мужики берут даже спольщину,
12
- и мы против обыкновения часть отдали, чтобы
не затрудняться уборкой хлеба. Словом все есть и как будто будет если не щелчок -
против которого не устоишь, как например эвакуация. Здесь о ней пока не думают. Два
брата уланы 8 Вознесенск[ого] полка, в разных эскадронах, но в одном месте. Они
прислали за провизией к маме двух вестовых, а командир - третьего, чтобы купить
здесь и доставить туда 2 т(ыс.) яиц для солдат по 50 к. Я ездила в село и барышень
посылала в другое, купили, сколько надо, и отправили 9 больших ящиков. Интересно
Сіверянський літопис 107
было покупать яйца по хатам и видеть отношение и связь сердца России с нервами-
кровью ея - воинами. Больше чем я думала теплоты и участия встретилось, конечно,
потому, что почти все лично затронуты. Больше всех запомнилась мне хатка, где женщины
ткали пеструю рядовину та станках и одна из них молоденькая, увидев входящего солдата,
вскочила, судорожно схватившись руками за станок и так вскрикнула "Егор", что много
надо было бы артистке чувств вложить, столько выражения в этом крике. Увидев чужого, она
не изобразила ни слез, ни ахов, а только как-то передернула глубоко и уже спокойно
улыбнулась и так просто заговорила о том, что ей показалось - муж вернулся, а вот и
не он. Оперлась локтем на свой станок, распросила, как война, как живется, сообщила,
что рядовина теперь по 35 коп. аршин, а была по 8, и ушли мы, не зная, что там
осталось, раненный голубь или курица на яйцах? Но чего-то ее не могу забыть.
Большинство, как и я, занято обыденщиной сокрушенно при случае покачивая головой,
а меньшинство норовит обдурить на десятке и содрать пятачок. С тех, кто не хотел
продавать, я брала подать, - даром одно, может, и твоему достанется. Набрала 1/2
сотни так. Была в разных хэтах, всюду зароботки большие, самовары, булки, колотые
кабаны, так что все слава Богу.
Еще одну только пожалела в Дубовичах13 женщину, где я всегда оставляла на
попечение ее мужа свою лошадь. Славный человек такой, и вдруг она одна, ожидает
малютку, а другому года два на лежанке сидит и бабка его сторожит тоже с печи не
слазит старая даже. Во дворе 3 коровы, две лошади, свиньи, куры, утки и эта бедная
молодица мечется из сарая в сарай. Вот она увидела солдата, зарыдала так, что я ее
уговаривала, обняла поцеловала, отошла немного, я солдата оставила с нею, он лучше
умеет и опять она забегала по сараям своим. Другой раз я ее видала на днях, спокойная,
все благодарила меня, что вы нас спасибо не забываете и уже немного освоилась с
одиночеством. Еще новость. Брат мужа прислал двух латышек служить оттуда, где их
парк стоял около Риги или [...] Там стекла лопались от выстрелов и они поехали служить
к нам после "замка" в 22 комнаты. Сначала я было руками развела, а теперь
приноравливаюсь, горничная хорошая, кухарка девушка здоровая и приятная, но кухарство
плохое. Едят они там странно не по нашему, ни борщу, ни каши, все супы да салаты. Да
и говорят плохо, ни мы их, ни они нас не понимаем. Дворня вся в ажиотаже, бегают на
них смотреть, как на зверей, а они в шляпах и при часах. Слегка мучительно для меня,
но все таки разнообразие. Жалованье им по 80 руб. в год, а здесь было 60-70, а
теперь будет и вдвое, т.к. одежда стала много дороже.
Ваше агентство - видимо такая тухлятина теперь, как еще не бывало, а как это так
подобралось именно к войне. Одна надежда, что погода переменная, авось и эти
слетят, уж очень противно и обидно за политику и газету. А Вы сидите себе, очертивши
круг: "наше место свято" чур-чур меня. Александровский-то. Я с ним в думе чуть не
подралась. Была там у него Фея какая-то по телефону вызванивала, нахалка страшная -
на этом мы не поладили. Он тогда быстро усмирился, а теперь воображаю!
Размухоморился то верно как, и не подступись! А все Леничка ему дорожку проложил
обратно тянул за волосы, когда тот с лестницы кубарем катился из агентства. Уж и
выпросило себе Ваше болото царя! Жалко барышень. Александровский пожалуй
санаторию захочет устраивать для себя и друзей, то повылетают наши труженицы. Ах
как обидно и больно за наши старые пыльные стены, за нашу милую конуру. Всех
заменят милашки на подушках.
Вы спрашиваете о моем здоровье. Я двигаюсь, как мотор, но болезнь моя требует
лечения, т. к. организм вообще выносливый и крепкий где-то испортился и потому на
коже у меня недоразумение то сыпь, то нарывы. Помните, как Вы злились, когда у Вас
было что-то в этом роде месяц, а у меня 1/2 года. На лице нет, а руки, ноги больше.
Мышьяк я научилась впрыскивать под кожу и пробовала 30 раз эту штуку, помогала, но
чуть-чуть, надо повторять, так еще не прошел срок. Надо бы в Киев съездить, там
маме нравится доктор Косткевич, ну да куда теперь поедешь?! Авось не пропасть и тут.
А вот Вы если вылезете из кокона, то не забудьте приехать сюда. Очень интересно тут.
Пока желаю и Вам всех благ. У меня вроде прогрессивного паралича: я путаю слова
языком и буквы письмом, может быть, это просто влияние деревни. Влад. Ник. после
108 Сіверянський літопис
зимы рисовал мало и писал мало, т. к. отрывают его поминутно то поездки его, то
условия его работы, но здоровье его в общем ничего. Жалуется иногда, припадки не
то удушья, не то нервной слабости, но помочь ему нельзя, только успокоить и ждать.
Без него мне было бы очень плохо. Мы с ним хорошо ладим и славная у него душа.
Скучно мне не бывает никогда, но иногда я Вас понимаю теперь в прошлом. Хотелось
бы кипеть, ходить по горячим углям, словом, испытывать то, чего не дает никогда
жизнь в тихой пристани. Слава богу, что уж не так много впереди как за спиной.
Стыжусь я своей невоздержанности в письме, но кто его знает почему я такую
гомеопатию развела? Смыслу капля, а воды стаканы, но что делать, остается вспомнить
Кузьму Пруткова: заткни фонтан.
Пока до свиданья. Пишите о барышнях. Они молчат как перед грозой.
Ваш неизменный товарищ и сослуживец Е. Рахманова.
12 ноября 1917 г.
Дорогой П. Я!
Поздравляю Вас с Днем Ангела! Ангелы то наши верно в большом смятении насчет
именин, ни пирогов, ни выпивки, одно еще осталось как я вижу по газетам - театры
работают по-прежнему. Очевидно и Вы проведете вечер в театре? Очень бы мне
хотелось получить от Вас письмо, когда Вас в плен брали и прочее. Как барышни? Я бы
со страху должно быть померла, при всей моей смелости боюсь политики хуже смерти.
Здесь мы погрома избегли, зато попали под "опеку", т.е. описали "туварищи" инвентарь,
постройки и поставили "дядьку" за контролера и лесника, бывшего нашего конюха. Это
вышло потому, что великая розумница Центральна Рада пишет универсалы, а "бедные
темные мужички" понимают их по своему и принимают свои меры, т. е. ходят по
сараям и примеряются к хомутам, саням и прочее, глаза и зубы разгораются, но велик
Бог земли русской, пока только щелкают зубами издали. В общем пожаловаться грех,
хотелось бы поговорить с Вами, а писать мудрено. Не думаете ли Вы быть в Киеве,
напишите когда, я бы тоже приехала, давно собирають. Всего лучшего. Вл. Ник. Шлет
привет.
Преданная вам Е. Рахманова.
ПРИМІТКИ
1. День народження П. Я. Стебницького - 25 листопада.
2. Прізвище чоловіка О. О. Рахманової, на жаль, встановити не вдалося. Його ім’я та по батькові-
Володимир Миколайович. Пошук в архіві по Глухівському повіту не дав результатів. Упорядник
буде вдячний за будь-яку допомогу з цього питання.
3. З 1904 р. П. Я. Стебницький був на посаді керівничого комерційним відділом Телеграфного
агентства (Головного управління пошт і телеграфів у Петербурзі).
4. Мальковідина - маєток чоловіка О. О. Рахманової. Хутір розташований по поштовому тракту з Глухова
до Новгорода-Сіверського; Глухівського повіту, від Глухова 25 км.
5. Вітя - брат О. О. Рахманової.
6. Кучевська - очевидно, співробітниця О. О. Рахманової по телеграфному агентству.
7. Агентство - Головне управління пошт і телеграфів у Петербурзі.
11. Русов Олександр Олександрович (1847 - 19 і 5). Український земський статистик, етнограф та
фольклорист, громадський діяч. 1902-1908 - завідуючий статистичним відділом Петербурзької страхової
контори та статистик комісії Вільного економічного товариства.
8. Мама - О. С. Рахманова, дочка С. Г. Волконського та М. М. Волконської (нар. Раєвської).
9. О. А. Торесва - очевидно, співробітниця О. О. Рахманової по Телеграфному агентству.
10 Лист не датований. По змісту його можна датувати зимою 1914р.
12. Спольщина - вид земельної оренди, при якій землевласник отримує плату не грошима, а
половиною врожаю.
13. Дубовичі - село Глухівського повіту.
|