Повседневные практики социализации детей у алтайцев

Gespeichert in:

Bibliographische Detailangaben
Veröffentlicht in:	Матеріали до української етнології
Datum:	2009
1. Verfasser:	Тюхтенева, С.
Format:	Artikel
Sprache:	Russian
Veröffentlicht:	Iнститут мистецтвознавства, фольклористики та етнології iм. М.Т. Рильського НАН України 2009
Schlagworte:	Колективні реалії: традиції та сучасний вимір. Етнічні процеси і етнокультурні взаємовпливи
Online Zugang:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/207163
Tags:	Tag hinzufügen Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
Назва журналу:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Zitieren:	Повседневные практики социализации детей у алтайцев / С. Тюхтенева // Матеріали до української етнології: Зб. наук. пр. — К.: ІМФЕ ім. М.Т. Рильського НАН України, 2009. — Вип. 8(11). — С. 258-264. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-207163
record_format	dspace
spelling	Тюхтенева, С. 2025-10-02T11:05:21Z 2009 Повседневные практики социализации детей у алтайцев / С. Тюхтенева // Матеріали до української етнології: Зб. наук. пр. — К.: ІМФЕ ім. М.Т. Рильського НАН України, 2009. — Вип. 8(11). — С. 258-264. — рос. 2313-8505 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/207163 ru Iнститут мистецтвознавства, фольклористики та етнології iм. М.Т. Рильського НАН України Матеріали до української етнології Колективні реалії: традиції та сучасний вимір. Етнічні процеси і етнокультурні взаємовпливи Повседневные практики социализации детей у алтайцев Article published earlier
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection	DSpace DC
title	Повседневные практики социализации детей у алтайцев
spellingShingle	Повседневные практики социализации детей у алтайцев Тюхтенева, С. Колективні реалії: традиції та сучасний вимір. Етнічні процеси і етнокультурні взаємовпливи
title_short	Повседневные практики социализации детей у алтайцев
title_full	Повседневные практики социализации детей у алтайцев
title_fullStr	Повседневные практики социализации детей у алтайцев
title_full_unstemmed	Повседневные практики социализации детей у алтайцев
title_sort	повседневные практики социализации детей у алтайцев
author	Тюхтенева, С.
author_facet	Тюхтенева, С.
topic	Колективні реалії: традиції та сучасний вимір. Етнічні процеси і етнокультурні взаємовпливи
topic_facet	Колективні реалії: традиції та сучасний вимір. Етнічні процеси і етнокультурні взаємовпливи
publishDate	2009
language	Russian
container_title	Матеріали до української етнології
publisher	Iнститут мистецтвознавства, фольклористики та етнології iм. М.Т. Рильського НАН України
format	Article
issn	2313-8505
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/207163
citation_txt	Повседневные практики социализации детей у алтайцев / С. Тюхтенева // Матеріали до української етнології: Зб. наук. пр. — К.: ІМФЕ ім. М.Т. Рильського НАН України, 2009. — Вип. 8(11). — С. 258-264. — рос.
work_keys_str_mv	AT tûhtenevas povsednevnyepraktikisocializaciideteiualtaicev
first_indexed	2025-11-27T06:16:12Z
last_indexed	2025-11-27T06:16:12Z
_version_	1850801101237911552
fulltext	258 Светлана Тюхтенева (Москва) ПОВСЕ ДНЕВНЫЕ ПРА К ТИК И СОЦИ А ЛИЗА ЦИИ ДЕТЕй У А ЛТА йЦЕВ Д вадцатый век стал для алтайцев временем крупных социальных, поли- тических, экономических и культурных преобразований. За исторически недолгий период, примерно с 1920-х по 1960-е годы, кочевники-скотоводы Горного Алтая пре- вратились в большинстве своём в осед- лое сельское население, занимающееся не только животноводством в рамках коллек- тивных хозяйств, но и освоили ранее не- известные их культуре профессии, новые жизненные навыки. Вместе с тем, ссылаясь на полевые эт- нографические наблюдения, социокуль- турной трансформации подверглись не все компоненты этнической культуры. И, более того, не все произошедшие и про- исходящие изменения в жизни алтайцев можно характеризовать как аккультура- цию и трансформацию. Это, в частности, касается жизни семьи и её повседневных практик. В сфере частной жизни бытуют такие традиционные практики, как социа- лизация детей и привитие им различных навыков. Следует отметить, что, говоря о сохранении традиционных этнокуль- турных практик в повседневной жизни алтайцев, речь идёт о тех из них, кото- рые проживают в сельской местности, и, как правило, в моноэтничных сёлах или в деревнях с преимущественно алтайским населением. Материалы, послужившие основой для этого сообщения, нами собра- ны среди южных алтайцев на протяжении последних более чем двадцати лет. Нами будут освещены лишь два аспек- та социализации детей у алтайцев – это приучение младенца к туалету и введение его в родственный круг. Алтайцы выделяют следующие основ- ные возрастные категории ребёнка от рож- дения и до того времени, примерно до трёх лет, когда он начнёт ходить и говорить: – от рождения до 3 месяцев – су jаш бала – новорождённый, совсем маленький ребёнок; http://www.etnolog.org.ua 259 – с 4 месяцев – тиш чыккан бала – ребёнок, у которого появились первые мо- лочные зубы; – в 6–9 месяцев – эңмек бала – пол- зающий младенец; – с 9–11 месяцев – базып баштаган бала – ребёнок, начавший ходить; – с 12–14 месяцев – тили чыккан бала – ребёнок, начавший говорить (букв. «с языком появившимся ребёнок»). От рождения и до двух-трёх лет, если всё это время ребёнка кормят грудью, та- кого ребёнка относят к категории эмчек бала – грудной ребёнок, грудной младенец. Буквальное значение первого словосо- четания су jаш бала можно объяснить та- ким образом: суу, с одной стороны, имеет значение «вода», «мокрый» и в данном контексте означает «только что родивший- ся, ещё мокрый». С другой стороны, су используют как частицу-усилитель значе- ния второго слова jаш – «свежий», «моло- дой», т. е. «совсем молодой», но это слово означает и «возраст». Бала – это ребёнок вообще, без указания возраста и пола, но также так именуют (табуируют) и девушку в период проведения цикла свадебных об- рядов. Остальными наименованиями опи- сывают стадии роста ребёнка по основным характерным видам деятельности – соса- ние материнской груди, появление первых зубов, ползание, хождение и произноше- ние первых осмысленных слов. Таким образом, новорождённый – это только что родившийся, ещё «сырой/мо- крый» младенец, пол которого преднаме- ренно не указан, здесь содержится намёк на то, что пол ребёнка – женский. Сокры- тие пола ребёнка в случае, если это маль- чик, вполне понятен, имея в виду патрили- нейность и родовую экзогамию у алтайцев. В традиционной алтайской семье собствен- ность наследовалась младшим сыном (ми- норат). Несмотря на широкое применение ультразвукового исследования и раннее определение пола плода, алтайцы сохра- няют стереотип – пол не указывать при сообщении о сроках беременности и при рождении младенца. Истоки такого пове- дения, а также «обман» и табуирование при рождении мальчика связаны со стрем- лением сохранить жизнь новорождённого от духов иного мира. Говоря, в буквальном переводе, «Имярек “нашла ребёнка”», т. е. «родила», сообщают как бы не о рождении ребёнка, а просто о факте его появления. Вопрос о том, девочка или мальчик родил- ся, задают в виде традиционного вопроса- загадки в различных вариациях, основан- ных на гендерном распределении будущих хозяйственных обязанностей: «Козу доить будет или на косулю охотиться будет?», «Шапку шить будет или на волка охотить- ся будет?» и т. д. В первый год жизни мать проводит с младенцем очень много времени, следя за тем, чтобы вовремя перепеленать, накор- мить и обиходить его. Начиная с одного- двух месяцев малыша приучают к туалету. Для этого ребёнка усаживают так, чтобы спина и головка его покоились на животе матери, а попка находилась между бёдер. Усадив ребёнка таким образом, мать дву- мя большими пальцами рук (а остальные пальцы тем временем поддерживают ноги под коленями) поглаживает ямочки сбо- ку от коленной чашечки, все время при- говаривая чишшш (звукоподражание от существительного чяш – «моча»). Мать спокойным, ласковым голосом объясня- ет малышу, что сейчас он будет делать, одновременно лаская его и играя с ним. До того времени, пока ребёнок не будет приучен к обычному «горшку», им слу- жит таз (в позднее советское время, ког- да выписывать газеты была обязана каж- дая семья, использовали старые газеты). Приучение к такому туалету требует мно- го времени и терпения, однако впослед- ствии освобождает от необходимости ча- стой смены одежды. Даже при наличии одноразовых подгузников («памперсов») большинство матерей использует этот традиционный способ под руководством старших родственниц. К семи-восьми месяцам, а к одному году тем более, от ребёнка ожидают подачи невербального сигнала или слов о том, что ему пора на «горшок». Для этого каждый раз, когда малыш намочит одежду, ему укоризненно выговаривают: «Почему ты не сказал, что хочешь на “горшок”? Ты ведь уже доста- точно большой, чтобы дать мне знать об этом». Сама же мать внимательно следит за тем, чтобы вовремя произвести эту про- цедуру, называемую бала тоскоор, в том числе и ночью. Она наблюдает за поведе- нием малыша перед тем, как он намочит или замарает ползунки с тем, чтобы под- гадать время усаживания на «горшок», приурочивая его ко времени пробуждения и кормления. Исходя из этого, вероятно, http://www.etnolog.org.ua 260 термин бала тоскоор можно объяснить как принуждение малыша к мочеиспу- сканию и испражнению над специально подставленным сосудом. Поскольку слово тос- в качестве глагольной основы означа- ет «подкарауливать, перехватывать, пре- граждать путь», а также «рассеиваться, разбиваться на мелкие части, разбегать- ся в разные стороны», а существительное тоскуур означает «корыто, колода», то тоскоор можно перевести как «подкарау- ливание мочеиспускания». В дальнейшем, если трёх-, четырёхлетний ребёнок случайно помочится в штаны, мать и ребёнок воспринимают это как катастрофу, а также как признак нездоровья ребёнка. Это один из главных жизненных на- выков, которому нужно обучить ребёнка на первом году жизни. Если малыш не обучен гигиене и продолжает мочиться в штаны, в постель, то сообщество родствен- ников и знакомых выражает крайнее не- довольство и осуждение родителям. Мать, которая не привила своему ребёнку полез- ный навык, в доме которой стоит устой- чивый запах мочи, считают шалырт, т. е. невнимательной, беспечной неряхой. Эта традиция, выработанная в суровых усло- виях кочевничества, и сейчас является по- ложительной практикой, способствующей сбережению здоровья. До середины ХХ в. в качестве сред- ства, обеспечивающего сухость ребёнка, лежащего в колыбели, применяли траву, называемую айу чач – «медвежьи воло- сы». Её подстилали слоем под ягнячью шкурку, служившую пелёнкой, так, что- бы моча протекала сквозь тонкую шкур- ку. Такую же жёсткую траву, называемую ойонот (осока болотная), использовали в качестве обувных стелек – ылтармыш. Для приучения к физиологической опрятности и сухости до начала 1970-х годов пожилые алтайки практиковали но- шение детьми одного-трёх лет штанишек без ластовицы, чтобы ребёнок мог само- стоятельно справлять нужду. К сожале- нию, сфотографировать штанишки без ластовицы нам не удалось, однако при расспросах большая часть информанток смеялась, ведь все их дети выросли в та- ких штанах, но сохранить их никому и в голову не пришло. До широкого распро- странения ткани как основного материала для изготовления одежды – это 30–40-е годы ХХ в. – её традиционно изготавли- вали из кожи, войлока, меха. Детскую одежду также шили из тонкой овчины, за исключением «собачьей» рубашки мла- денца из лоскутков ткани. Стирать такие штаны было нерационально, поэтому их шили без ластовицы. В случае загрязне- ния экскрементами их отскребали, затем вновь мяли. И детские, и взрослые штаны называли jаргак (дьаргак) шалмар/ шан- так/ штан – овчинные кожаные штаны. Ластовица по-алтайски – алгак, и, соот- ветственно, детские штаны без ластови- цы – алгак jок шантак. Наличие в штанах ластовицы служило еще одним поводом для старших подшутить над четырёх-, пятилетними детьми; как правило, таким образом подшучивали юноши и мужчи- ны. Обычно они спрашивали у мальчика: «Какие красивые у тебя штаны! Новые? Мама сшила?». Дожидались ответа, затем говорили: «А ластовица есть?». И проси- ли показать ее, смеясь, затем резюмирова- ли: «Так ты уже большой стал, вырос так, что не писаешься и потому штанишки с ластовицей носишь!!!». Всеобщее доброжелательное отношение к детям, особенно к младенцам, происте- кает из представлений о них как о наи- более беспомощных членах социума. Вме- сте с тем, в этом отношении превалирует мысль о том, что ребёнок – это будущий член общества. Метафорически эту мысль выражают пословицей «Аш – кылгада, бала – jашта», означающую «Зерно – в колосе (по нему уже известно, каков бу- дет урожай), ребёнок – в младенчестве (вырастет таким, как воспитаешь)», при- мерном эквиваленте поговорки «Что посе- ешь – то и пожнёшь». Поэтому так важно научить ребёнка понимать, согласно ми- ровоззрению алтайцев, что такое хорошо и плохо, сладкое и солёное, как относить- ся к старшим и младшим, используя для этого весь арсенал этнической культуры. Этим обучением занимались не только родители, старшие дети, но и каждый из окружающих ребёнка людей – соседи, их дети, старики. В первый и последующие годы жиз- ни ребёнка приучают к тому, чтобы он не чурался людей и охотно шёл на руки к взрослым и детям. Для этого мать ис- пользует любой удобный случай, чтобы вначале привить ребёнку чувство безопас- ности, знакомя его с каждым родственни- ком. Достигается это путём многократно- http://www.etnolog.org.ua 261 го повторения ласковым тоном: «Смотри, дитя моё, кто пришёл. Это кто? Это твой дедушка (бабушка, дядя, тётя, сестра, брат…)», когда те заходят их проведать. Общепринятая манера общения с малы- шом у алтайцев такова, что вошедший че- ловек спрашивает нарочито испуганным или удивлённым тоном: «О, а это кто? Что это за человек такой?». Мать отвечает в благожелательно-шутливом тоне: «Это наш … (называет имя. – С. Т.)». Пред- ставляемый, в свою очередь, демонстри- рует свою готовность общаться и играть с ребёнком – причмокивает, цокает язы- ком, гулит и всячески поощряет проявле- ние интереса к себе. Затем он, продолжая разговаривать, берёт ребёнка на руки и обнюхивает, причмокивая, целует его в голову, треплет за щёчки. Мать в это вре- мя спокойным и ласковым голосом повто- ряет ребёнку: «Это твой брат (дядя…)». Обнюхивание головы, волос и туловища ребёнка является одновременно видом по- целуя, ласки и игры. Оно сопровождается шумным вдохом-выдохом и словами. Так могут делать все, кто берет малыша на руки. Обычно, обнюхав голову ребёнка, говорят: «Фу, какой вонючий! Какое во- нючее дитя моё!», подразумевая «какой сладко пахнущий ребенок». В отношении младенцев вообще избегают употреблять слова с позитивным смыслом, как, к при- меру, «красивый», «симпатичный», так и негативные слова, связанные с упомина- нием духов подземного мира, например, можно ругать ребёнка словами «собачий детёныш», но нельзя говорить «чёртов де- тёныш». Обычно вместо имени ребёнка его чаще зовут кызынак, если это девоч- ка, или просто бала/баламай – «дитя» со всевозможными вариациями, в т. ч. бала- зёнок, добавляя к алтайскому «бала» рус- ский уменьшительно-ласкательный суф- фикс «-зёнок». Большое значение магии слова характерно для этнической культу- ры алтайцев вообще в отношении к мла- денчеству и детству – особенно. До трёх лет малыша могут называть «большой че- ловек», «старший человек», обращаться к нему на «Вы». Здесь, возможно, импли- цитно присутствует представление о том, что душа ребёнка до воплощения обитала в ином мире, мире предков. Специфическим способом ласкать ре- бёнка – обнюхивать и щекотать губами и носом низ его живота, промежность – могут только родители и самые близкие люди. Обычно, обнюхав низ живота, вос- клицают: «Уф, что это? Чем тут пахнет? Тьфу! Что это?». Щекотка и восклицания вызывают у ребёнка смех. Дольше всего, лет до пяти, так играют с мальчиками, за- меняя обнюхивание щекоткой пальцами низа живота. У мальчика спрашивают: «Что это?», и указывают на его половой орган, затем называют: «Это чоромой», и просят «дать табачку». Таким образом, с мальчиком играют только мужчины и пожилые женщины. Возможно, просьба некогда звучала не просто как «Табачку дай» («Таңкы берзең»), а «Каңза берзең» («Трубку курительную дай»). Сегодня же, зачастую, эту фразу говорят по-русски. Чоромой или чороной называют только детский половой орган. Это слово являет- ся метафорой чорго, означающего «кран», «трубка самогонного аппарата». Семантическая связь между детским половым органом чор- (+ словообразова- тельный суффикс «о» + окончание «ой») и «трубкой самогонного аппарата» по- строена на акциональной аналогии: труб- ка чорго, из которой капает жидкость, составляет первую часть слова чор-, озна- чающего то же самое действие. Тут также использовано звукоподражание «шоррр», описывающее журчание, например воды в ручье – «шорло-», и аналогичное дей- ствие, производимое мальчиком; связь между трубкой для табака и органом маль- чика построена на аналогии форм – тра- диционная алтайская трубка для курения имела короткий мундштук и округлую чашку. И молочную водку, получаемую путём перегонки в самогонном аппарате, и табак алтайцы относят к категории ачу аш – «горькой пищи», их одновременно употреблять не рекомендуют. Аналогич- ным вкусом обладает моча детей, исполь- зуемая в качестве лечебного средства. Следовательно, игра с мальчиком связана с обширным комплексом представлений алтайцев, относящихся к обрядам жиз- ненного цикла, – мальчик женится, и на его свадьбу окружающие будут готовить молочную водку; у него родятся дети, ко- торых иногда называют Ÿрен – «семя»; когда он умрёт, для него в последний раз кто-нибудь раскурит трубку. Для введения в родственный круг мать с ребёнком ходит в гости, чтобы он «видел лица людей», «чувствовал запах родствен- http://www.etnolog.org.ua 262 ников». Ребёнка, не приученного к тому, чтобы с ним кто-либо, кроме матери, раз- говаривал и брал на руки, называют «пло- хим», «диким», «не желающим смотреть на лица людей». Помимо того, что мать знакомит родственников со своим ребён- ком, она вводит его в ближний семейно- родственный круг. Это начальный период социализации ребёнка. К четырём-пяти годам ребёнок обычно хорошо запоминает, кто из ближайших родственников ему кем приходится, при условии, что достаточно часто их видит. При довольно большом числе родственни- ков по матери и по отцу чаще всего ему называют имя и степень родства, чтобы он лучше запоминал: старшая сестра Чечек, старший брат Амаду, младший брат Айас, младшая сестра Торкош, дядя по матери Мерген и т. д. Для бабушек и дедушек есть особые термины, означающие родите- лей отца и матери ребёнка, которые, как правило, называют только по родству, а не по имени. К этому же возрасту ребёнок должен усвоить, что к старшим следует обращаться только на «Вы». Чтобы научить ребёнка говорить, практически каждый из членов большой семьи прикладывает свои усилия. Это может быть как пяти-семилетний ребё- нок, так и старик. Делается это путём многократного повторения-игры в спо- койной обстановке, когда ребёнок сыт и выспался. Как правило, обучение начи- нают с того, что показывают на какую- либо часть своего лица (например нос) и называют его. Потом показывают на нос малыша и называют. Затем спрашивают: «Нос где?». Таким образом, постепенно, на самом себе ребёнок узнаёт названия всех частей тела. Обучение говорению и игра проис- ходят на глазах у других родственников, всячески выражающих одобрение и вос- хищение ребёнку в его попытках повто- рять слова и действия. Он же, ощущая атмосферу благожелательности и игры, всеобщего внимания, запоминает это и в дальнейшем охотно отзывается на игру и обучение. Некоторые старики обучают детей скабрёзным словам, мотивируя свои действия тем, что так ребёнок быстрее научится говорить. Действительно, ребё- нок легко запоминает эти слова, посколь- ку каждый раз, когда он их произносит, окружающие реагируют смехом. В период раннего детства ребёнка при- учают к тому, чтобы он всегда делился пищей и игрушками с другими детьми и взрослыми. Для поощрения желаемого поведения – чтобы ребёнок всегда делился гостинцами – взрослые, особенно стари- ки, радостно принимают от него конфету или печенье и высоко поднимают руку с угощением (но не обязательно с угощени- ем, это может быть и любая другая вещь – игрушка, предмет утвари), восклицая: «Чуучак! Балам jакшы! Jаан бол, баа- тыр бол!» («Чуучак! Дитя моё хорошее! Большим вырасти, богатырём стань!»). Затем они могут через некоторое время вернуть ему сладости либо съесть. Рас- суждая о пользе щедрости, обычно при- водят поговорку «Учкашканы – jорголу, ÿлешкени – амтанду» («Если ехать вдво- ём на одном коне – иноходь будет мягче, если поделиться – вкуснее»). Воспита- ние навыка делиться пищей, безусловно, важный элемент традиционной народной педагогики, сложившейся в условиях ко- чевничества и натурального хозяйства, основанного на коллективном характере жизни. Но, более того, в поощрении же- лания делиться пищей и иными вещами можно видеть архаичные представления о судьбе и о доле. С трёх-четырёх лет, особенно если в семье есть старшие дети, ребёнок посте- пенно входит в детский коллектив. Вна- чале он играет с ними внутри жилища, затем начинает выходить во двор. Если малыш является первым ребёнком, то к нему приглашают поиграть и понянчиться дочь близких родственников или друзей, соседей. Если же в семье уже есть дети, то с трёх лет малыша передают на их по- печение: старшие должны следить за тем, чтобы он был сыт, сух и не плакал. Алтайцы достаточно негативно воспри- нимают детский плач. Они считают, что плач, прежде всего, – это сигнал о каком- то неблагополучии. До того времени, как ребёнок заговорит, его считают ясновидя- щим и яснослышащим. К примеру, он мо- жет «видеть», что человек вскоре умрёт, и потому пожилые люди с неохотой берут на руки детей, если те плачут, видя их. До появления речи ребёнок более отно- сится к миру природы, чем к миру людей, поэтому, видимо, умерших до года детей ранее хоронили в дуплах деревьев. Сей- час же умерших до года детей хоронят так http://www.etnolog.org.ua 263 же, как и остальных умерших, но не про- водят никаких похоронно-поминальных обрядов. Плач также может быть сигналом о фи- зическом нездоровье ребёнка. Затяжной непрерывный плач ребёнка (как и вой со- бак) воспринимают как предвестник не- приятности, чаще всего – знак близкой смерти кого-либо из родственников. (Хотя так же воспринимают плач взрослого че- ловека: нельзя, к примеру, очень долго оплакивать покойного, иначе придётся хо- ронить ещё одного члена семьи, считают алтайцы.) Слёзы сопровождают смех, что утверж- дается в пословице «Каткы бажы калак» («Смеха конец – начало горю»), поэтому алтайцы негативно воспринимают дол- гий, чрезмерный или беспричинный смех. Особенно это касается долгого сильного (взахлёб) детского смеха. Период раннего детства оканчивается, когда ребёнок научается самостоятельно ходить, есть и говорить. Алтайцы счита- ют нормой, когда ребёнок начинает ходить к полутора годам. Часто случается, что ребёнок начинает ходить уже в девять- десять месяцев, держась при этом либо за руку, либо за стенки мебели. От полутора до двух с половиной лет он начинает до- вольно внятно говорить некоторые слова, помимо обиходных слов «мама», «папа», «молоко», «пить» и др. С трёх-четырёх лет ребёнок должен знать своё имя, имена мамы и папы, родных братьев и сестёр, других близких родственников. Детские игры и фольклор направлены, прежде всего, на обучение ребёнка счёту и знанию терминов родства. Все эти зна- ния ребёнок должен получить до достиже- ния им того возраста, когда включается в игры коллектива сверстников. Этот пери- од в жизни ребёнка родители, бабушки, дедушки, другие близкие родственники стараются максимально использовать для обучения, называя его бала ойынга кирге- лекте («до того, как ребенок не вошёл /не включился в игры»). Очень часто детей в возрасте двух-трёх лет увозят к дедушкам-бабушкам, если в месте проживания родителей нет дет- ских садов и ясель либо если мать или оба родителя студенты. Чаще всего так поступают горожане и жители районных центров, родители которых живут в сё- лах. Инициаторами временного воспита- ния ребёнка бабушками-дедушками могут выступить как сами молодые родители, так и их родители. Мотивов с обеих сто- рон достаточно: отсутствие места в дет- ском саду или частые болезни ребёнка, отсутствие у молодых собственного жи- лья, строительство оного, развод и многое другое. Главной причиной можно считать стремление к полноценной социализации и воспитанию ребёнка в родственной пси- хологически комфортной среде. Молодые родители обычно забирают своего ребён- ка лишь тогда, когда ему нужно идти в школу. Однако, если родители ребёнка не имеют возможности, из-за характера своей работы, сопровождать и забирать его из школы либо живут далеко от неё, он может оставаться в семье дедушки до окончания начальной школы. Или же ба- бушка вместе с внуком перебирается жить к родителям ребёнка. Этнокультурное воспитание как в тра- диционной, так и в современной культуре большей частью прерогатива бабушек и де- душек. Те из них, кто проживает в сёлах, практически всегда ведут детей от трёх до семи-восьми лет с собой на всевозможные праздники, свадьбы, пиршества, считая, что дети должны воочию видеть, как со- вершаются обряды, должны учиться вести себя среди большого количества людей, а также знакомиться с родственниками, односельчанами. Однако, если учесть, что большей части нынешних «дедов» и «ба- бок», как правило, всего 45–50 лет, они выросли в советский период, получили обязательное среднее или высшее образо- вание, то можно предположить, что они могут дать внукам лишь самый минимум этнокультурных познаний. Этнокультурному воспитанию до- школьников определённое внимание уде- ляют государственные учреждения. Так, в ведомстве городского отдела образова- ния г. Горно-Алтайска имеется один дет- ский сад с двумя группами, воспитание и обучение в которых ведётся на алтайском языке. Такие же группы имеются в части районных центров и в нескольких круп- ных сёлах с моноалтайским населением. Их курирует Министерство образования, науки и молодёжной политики Республи- ки Алтай, по заказу которого пишут и из- дают различные методические пособия и программы для воспитателей дошкольных учреждений, книги для детей. http://www.etnolog.org.ua 264 Резюмируя, следует ещё раз обратить внимание на то, о чём писали многие ис- следователи этнических культур: в куль- туре народа одновременно сосуществуют элементы культуры глобальной, массовой, внеэтнической и элементы культуры тра- диционной, этнической. На примере быта алтайцев прослежено, что традиционная культура продолжает функционировать в семье, где она может беспрепятственно вос- производиться, тем более, если эти навыки связаны с сохранением здоровья. http://www.etnolog.org.ua

Повседневные практики социализации детей у алтайцев

Institution

Ähnliche Einträge