Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров)
Статья из специализированного выпуска научного журнала "Культура народов Причерноморья", материалы которого объединены общей темой "Язык и Мир" и посвящены общим вопросам Языкознания и приурочены к 80-летию со дня рождения Николая Александровича Рудякова. Стаття із спеціалізовано...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2006 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russian |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2006
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21455 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) / С.А. Юрченко // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 82. — Т. 2. — С. 247-249. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-21455 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Юрченко, С.А. 2011-06-16T11:43:54Z 2011-06-16T11:43:54Z 2006 Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) / С.А. Юрченко // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 82. — Т. 2. — С. 247-249. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21455 Статья из специализированного выпуска научного журнала "Культура народов Причерноморья", материалы которого объединены общей темой "Язык и Мир" и посвящены общим вопросам Языкознания и приурочены к 80-летию со дня рождения Николая Александровича Рудякова. Стаття із спеціалізованого випуску наукового журналу "Культура народов Причерноморья", матеріали якого поєднані загальною темою "Мова і Світ" і присвячені загальним питанням мовознавства і приурочені до 80-річчя з дня народження Миколи Олександровича Рудякова. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Язык и Мир Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) |
| spellingShingle |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) Юрченко, С.А. Язык и Мир |
| title_short |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) |
| title_full |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) |
| title_fullStr |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) |
| title_full_unstemmed |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) |
| title_sort |
образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) |
| author |
Юрченко, С.А. |
| author_facet |
Юрченко, С.А. |
| topic |
Язык и Мир |
| topic_facet |
Язык и Мир |
| publishDate |
2006 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Статья из специализированного выпуска научного журнала "Культура народов Причерноморья", материалы которого объединены общей темой "Язык и Мир" и посвящены общим вопросам Языкознания и приурочены к 80-летию со дня рождения Николая Александровича Рудякова.
Стаття із спеціалізованого випуску наукового журналу "Культура народов Причерноморья", матеріали якого поєднані загальною темою "Мова і Світ" і присвячені загальним питанням мовознавства і приурочені до 80-річчя з дня народження Миколи Олександровича Рудякова.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21455 |
| citation_txt |
Образность диалектной лексики, характеризующей коммуникативную деятельность (на материале донских казачьих говоров) / С.А. Юрченко // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 82. — Т. 2. — С. 247-249. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT ûrčenkosa obraznostʹdialektnoileksikiharakterizuûŝeikommunikativnuûdeâtelʹnostʹnamaterialedonskihkazačʹihgovorov |
| first_indexed |
2025-11-25T23:31:32Z |
| last_indexed |
2025-11-25T23:31:32Z |
| _version_ |
1850582346625974272 |
| fulltext |
247
10. Risking death to reach the United States // The Economist, March 10, 2005. – P. 25-27.
11. Weaver G.R. American Mosaic // Essential, Bucharest. – 2004. – # 17, 18, 19. – pp. 20-21.
12.MacNeil R., Cran W. Hispanic Immigration: Reconquest or Assimilation // Do You Speak American? – New York: a division of Random House, Inc.,
2005. – P. 89-114.
13. Armaz G. For Hispanics, U.S. Census Can Cause an Identity Crisis // Houston Chronicle. – 2003. – P. 4A.
14. Cadena J. It’s My Country Too // Encountering Cultures. Reading and Writing in a Changing World / ed. by R. Holeton. – NJ: A Blair Press Book, 1992. –
P. 114-120.
15. Cofer O.J. Silent Dancing // Visions of America. – New York: Persea Books, 1993. – P. 179-186.
16. Islas A. Thanksgiving Border Crossing // Encountering Cultures. Reading and Writing in a Changing World / ed. by R. Holeton. – NJ: A Blair Press Book,
1992. – P. 512-520.
Юрченко С. А.
ОБРАЗНОСТЬ ДИАЛЕКТНОЙ ЛЕКСИКИ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩЕЙ КОММУНИКАТИВНУЮ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (НА МАТЕРИАЛЕ ДОНСКИХ КАЗАЧЬИХ ГОВОРОВ)
Этнокультурные особенности номинации речи в языковом сознании носителей донской казачьей культуры во
многом определяются способностью диалектоносителей к переосмыслению, метафоризации значений существу-
ющих в языке явлений. Внимание ученых к проблеме развития и функционирования народных говоров обусловлено
осознанием их значения как хранителей этнокультурного своеобразия языковых картин мира. Специфика этих
процессов раскрывается как в исследованиях по лингвокультурологии (В. В. Колесов, В. В. Красных, В. Н. Телия),
так и в этнолингвистических работах (Т. И. Вендина, Л. Я. Костючук, С. М. и Н. И. Толстые). Лексико-
семантические аспекты изучения диалектных единиц рассматриваются в диссертационных исследованиях Л. К.
Аллахвердиевой, Е. В. Брысиной, Р. И. Кудряшовой, И. А. Подюкова и других ученых.
Целью данной работы является исследование механизмов преобразования семной структуры диалектных
лексических единиц в процессе образования переносного значения. Для реализации цели выдвигаются следующие
задачи: 1) выяснить причины возникновения у диалектного слова переносных значений; 2) определить специфику
условий функционирования вторичных значений диалектных лексических единиц, участвующих в номинации речи;
3) выявить своеобразие лексики, относящейся к тематической группе «Мир природы», характеризующей челове-
ческую речь в переносных значениях.
В речи диалектной языковой личности отражается практический опыт освоения мира донскими казаками,
поэтому большинство диалектных слов и диалектных фразем представляют собой знаки конкретных представлений,
отражающих различные признаки предметов, явлений окружающей действительности, восприятие которой
происходит на основе зрительных и слуховых ассоциаций. Появление нового значения у слова является результатом
ассоциативных связей, возникающих на основе уже существующих знаний об окружающей действительности.
Алгоритм образования вторичного, переносного значения возникает на основе традиционного общепринятого
набора слов, ограниченного объемом памяти представителя культурного этнического сообщества и обусловленный
функцией идентификации [4: 134]. Так, в сознании диалектоносителя происходит формирование прототипического
образа – основы для нового значения лексической единицы (ЛЕ).
Г. И. Кустова обращает внимание на тот факт, что в сознании человека на протяжении его жизнедеятельности
формируется базовый лексический фонд, который используется им для описания мира. Большинство из этих слов
являются многозначными, которые сами говорящие считают «наиболее подходящими, содержащими наибольшие
возможности для освоения, концептуализации новых знаний» [5].
Явление возникновения многозначности у ЛЕ связано, с одной стороны, с динамикой языковых изменений –
образование новых значений слов, с другой стороны, благодаря наличию в слове семантического потенциала –
способности к интерпретации новых типов ситуаций и объектов окружающего мира через уже существующее в
языке единицы.
Способность диалектной языковой личности не просто номинировать какой-либо предмет или действие, но и
одновременно давать ему характеристику, определять его место в аксиологической системе донского казачества
оказывается достаточно продуктивной для метафорического переосмысления диалектных лексических единиц
(ДЛЕ).
Образность ДЛЕ вторичной номинации, характеризующих речь донского казачества, мы рассматриваем на
основе диалектных слов и фразеологизмов, принадлежащих к тематической группе «Живая природа: растительный и
животный мир».
Животный мир.
Житель казачьей станицы часто сравнивает свою речь со звуками животных, которые окружают его в
повседневной жизни, что вполне закономерно: диалектоноситель также является частицей мира природы,
неразрывно связан с ним. Вот почему большая часть данной группы ДЛЕ, характеризующей речевую деятельность
человека, представлена глаголами с первичной семой «звуки, издаваемые животными»: звигать – ‘лаять (1)’ →
перен. груб. ‘говорить’ (2) [1:187]; гамкать – ‘лаять, гавкать’ (1) → ‘браниться’ (2) [1: 102]; чичикать –
‘стрекотать (о птицах)’ – производные устойчивые сочетания ни чичирк – ‘ни звука’, ни чи-чи – ‘абсолютно
ничего’[1: 582]; квоктать – ‘кудахтать’ (1) → перен. ‘ворчать’ (2) [1: 214]; гуртовать – ‘ворковать (о голубях)’, //
шутл. ‘нежно разговаривать друг с другом’ [1: 123]; кагачить – ‘раскричаться (о гусях), разгоготаться’ →
вскагакаться – ‘раскричаться, подобно гусям’ [1: 90, 203] и др. Характеризуемые глаголы являются
звукоподражательными. В ситуации, когда речь человека на уровне слуховых ассоциаций напоминает тот или иной
звук, характерный для какого-либо животного, закономерно возникает положительный или отрицательный
эмоциональный отклик на соответствующую коммуникативную ситуацию. Звукоподражательные глаголы не
только характеризуют процесс речи, особенности речевого поведения, но и отражают особенности восприятия
носителем говора объектов окружающей действительности, представителей мира природы.
248
Кроме звукоподражательных глаголов, участвующих в номинации речевой деятельности, можно выделить
глаголы, характеризующие действия, производимые животными, которые во вторичном значении также участвуют в
характеристике коммуникативных действий.
Дифференциальные признаки, мотивирующие возникновение вторичных значений и метафорический
перенос, как отмечает Е. В. Колосько, часто возникают на уровне самых обобщенных категориальных
представлений о свойствах, качествах, состояниях и действиях [4: 136]. Вторичное значение становится понятным,
приобретает или подтверждает мотивационные признаки в ситуативном контексте использования ДЛЕ.
Общий признак – воспроизведение громких звуков – объединяет значения глаголов забунеть и реветь:
забунеть – ‘зареветь, загудеть’ (1) (Бык забунел) → пер. ‘зареветь, заплакать (о детях)’ (Вот забунел рибенак,
расплакалси) (2) [1: 161]; реветь – ‘громко, неистово кричать (о животных)’ (1) → ‘громко, во весь голос, плакать’ [1:
456]. Громкий крик, рев животного ассоциируется с детским плачем, столь же громким и пронзительным. Подобная
характеристика речевых действий подтверждает наличие в диалектной лексике эмоционально-оценочного
компонента, экспрессивности выражения (описания) какого-либо признака.
Значение неоднократности, повторяемости действия становится базовым для возникновения вторичных
значений глаголов турчать и брунчать: турчать – ‘стрекотать’ (1), ‘квакать’ (2) → ‘свистеть’ (Я турчу
патихоничку: мама ни любить свиста) (3) → ‘говорить одно и то же’ (Жана турщить, ходить адно тыр-тыр, да
громка) (4) [1: 535]; брунчать – ‘жужжать’ (1), ‘пищать, зудеть (о комаре)’ (2) → ‘хныкать, надоедливо выпрашивая
что-либо’ (3) [1: 56]. Новые вторичные переносные значения возникают на базе конкретизации исходного.
В некоторых случаях происходит «конкретизация обобщенного переносного значения и образование на базе
первичных метафор новых вторичных переносных значений» [4: 139]. Например, глагол брухтаться – ‘бодаться’(1)
(Каровы брухтаюцца, а пастух их ни разганяить) → перен. ‘бороться, меряться силами’(2) (Брухтацца – бароцца друг
с другам. Споряца, щия сила сильней) → перен. ‘ссориться’ (3) (Ани брухтаюца, кричать, лучшы разайтись) [1: 56].
Не только глаголы становятся основой для образования вторичных значений ДЛЕ, участвующих в
характеристике речи. Метафорические переносы при описании черт характера или речевого поведения носителей
диалекта также используются в лексике донского казачества. Прилагательные звигливый и звигучий, имея
словообразовательные дериваты из разных говоров, сходный фонетический набор, сохраняют семантически
связанные первичные значения: звигливый – ‘злой, много лающий (о собаке)’ (1) и звигучий – ‘постоянно
лающий, издающий высокие звуки (о собаке)’ (1) [1: 187]. Однако переносные значения, относящиеся к
характеристике человека различны: звигливый – перен. ‘скандальный, крикливый’ (Свякруха была такая звигливая,
што упаси и памилуй) и звигучий – перен. ‘болтливый’ (Такой звягучий – на языке, как на аргани, а на дели черт
манить) [1: 187]. Эмоционально-оценочная информация содержится, безусловно, во всех значениях, обращает
внимание тот факт, что в системе ценностных установок ни одно не принимается как норма, положительная
особенность поведения, наоборот, вызывает осуждение, неодобрение.
Характеризуя вспыльчивость, задиристость человека и в мировой культуре, и в донском казачьем диалекте
возникает ассоциация с поведением петуха. Шпоры на ногах подтверждают воинственный характер, боевой дух этой
птицы. Задера, или задека – ‘вспыльчивый, задиристый’: Задера – эта как питух, чуть што ни па ем, в драку
лезить [1: 167].
ЛЕ, номинирующие животных, птиц, насекомых, в составе диалектных фразеологических единиц теряют
свою прямую соотнесенность с первичным денотатом и выступают в качестве слов–символов, репрезентируя во
фразеологизме какую-либо взятую характеристику представителей своего вида [2: 79]. Таким образом, невозможно
описать точное смысловое значение символа, внимание акцентируется на ключевых элементах символического
значения. Например, подпустить кошку – ‘поссорить’ [3]: одним из символических значений образа кошки
является ссора, неприятность, что отражается в значении фразеологизма; как сороки на махан – ‘о чрезвычайно
любопытных людях, желающих посплетничать, посудачить по поводу какого-либо скандального события’ [3]:
сорока в общеславянской культуре является символом болтливости (ср. трещит как сорока); муха не пролетит – ‘о
сильной брани’ [3]: брань на столько сильная, что она как бы заполняет собой воздух до такой степени, что даже
насекомое не может пролететь.
Оригинальность использования в структуре фразеологических единиц символов становится очевидна в связи
со спецификой образной номинации в казачьем говоре. Как отмечает Е. В. Брысина, буквальное толкование образа,
лежащего в основе символа недостаточно (или невозможно), а наличие абстрактного символического значения в
полной мере проясняется только в составе диалектного фразеологизма [2: 83].
Таким образом, использование в номинации речевой деятельности явлений животного мира становится
основой для их метафорического переосмысления, что предоставляет возможность обогащения речи донского
казачества яркими, оригинальными лексическими и фразеологическими средствами.
Растительный мир.
Человек как частица мира живой природы чувствует ее, номинирует свои ощущения и облекает в словесную
форму. Наблюдения за жизнью растений нередко становятся основой для возникновения переносных значений
фитонимов (например, плетун – ‘плетущееся растение’ (1), перен. ‘болтун, враль’ (2) [1: 370] или «устойчивых
выражений эмоционально-оценочного характера» [2: 71], участвующих в характеристике речевых способностей и
речевого поведения участников диалектного языкового коллектива (Например, арепей, или арепейник – раст.
‘татарник колючий’ →
~ привязаться (примкнуть) как арепей – ‘проявить себя надоедливым, назойливым человеком; пристать
как банный лист’ [1: 32]. Обращает на себя внимание такая особенность диалектной лексической системы: в
диалекте сосуществуют терминологические названия растений как совпадающие с литературными, так и
распространенные исключительно в донском диалекте. Уникальность фитонимов и условия их функционирования в
образном контексте способствуют образованию культурно и этнически маркированных лексических и
фразеологических единицах, характеризующих диалектные речевые особенности. Растения, избираемые для
249
характеристики речевой деятельности диалектоносителей, не представляют культурно-значимую ценность. Как
правило, в составе образных выражений участвуют наименования сорных трав (арепей, купырь, осока, плетун),
причем значения таких выражений имеют негативную оценочность, в них заложена резко отрицательная
характеристика.
Значения ФЕ, содержащих в своей структуре компонент – фитоним, могут быть мотивированы признаками,
составляющими характеристики растений, так и немотивированны. В таком случае в качестве мотивирующих
элементов могут выступать литературные фразеологизмы, совпадающие по структуре и значению.
Например, купырь – ‘растение с трубчатым стеблем’ [6: 278] в составе фразеологического оборота лезть в
купырь приобретает два значения: 1) возмущаться по пустякам; 2) унижаться, проявлять подхалимство.
Мотивированность такого образного преобразования трудно определима по отношению к самому фитониму, однако
по структуре и значению выражение лезть в купырь можно соотнести с литературной ФЕ лезть в бутылку. Можно
предположить наличие в данной ДФЕ структурной мотивированности, так как подобная модель
фраземообразования известна в литературном языке.
Осока – ‘остролистое растение, растущее по берегам рек и озер’ → ~ лезть осокою в глаза – ‘приставать,
надоедать, утомлять своим вниманием, настойчивостью’ [3]. Ассоциация возникает по признаку «раздражение,
дискомфорт, желание избавиться от чего / кого-либо» и переносится на образную основу ДФЕ. С аналогичным
значением функционирует устойчивое выражение ~ привязаться (примкнуть) как арепей. Экспрессивность и
эмоциональность подобных ДФЕ создается за счет метафоризации значения фитонима и подтверждает
прагматическую нагрузку в контекстных ситуациях: Привязался ко мне, как орепей к овечьему курдюку [1: 27].
Характеристика человека болтливого, любящего приврать – плетун – также вполне закономерно соотносится
с названием плетущегося растения, где в основе мотивационного признака выступает признак «перевивать, обвивать
что-либо», в переносном значении – запутывать словами.
Таким образом, названия растений также могут использоваться носителями донского диалекта в качестве
способа наименования и характеристики речи и речевого поведения собственного и окружающих.
Диалектное слово в силу своей эмоционально-оценочной заряженности открыто для переосмысления
исходных значений. Основой для появления вторичных номинаций у ДЛЕ тематической группы «Мир природы»
становится наблюдение за поведением животных, издаваемыми ими звуками, внешними признаками и свойствами
растений. Выбор диалектных лексем для метафорических трансформаций обусловлен особенностями
мировосприятия носителя донской казачьей культуры. Однако проблема регулярности и нерегулярности
возникновения у диалектного слова производных переносных значений остается открытой, требующей более
тщательного исследования, разработки алгоритма анализа производных значений ДЛЕ.
Источники и литература
1. Большой толковый словарь донского казачества. – М.: ООО «Русские словари», 2003. – 608 с.
2. Брысина Е. В. Этнокультурная идиоматика донского казачества: Монография. – В.: Перемена, 2003. – 293 с.
3. Глухов В. М. Словарь донской диалектной и просторечной фразеологии (на материале говоров Иловлинского района Волгоградской области)
(рукопись, 200 с.).
4. Колосько Е. В. Особенности семантического развития метафорической лексики, объединенной одним типом регулярных переносов наиме-
нования // Лексический атлас русских народных говоров (Материалы и исследования). – СПб.: изд-во ИЛИ РАН, 2002. – С. 132-140.
5. Кустова Г. И. О семантическом потенциале слов энергктической и экспериенциальной сферы //Вопросы языкознания. – 2005. – № 3.
6. Словарь русских донских говоров. Т. 1. – Ростов н/Д., 1991.
Ягупова Л. М.
КОМБІНАТОРНІ ІМЕННИКИ НА GE- НА ПОЗНАЧЕННЯ ОБ’ЄКТА ДІЇ У
СЕРЕДНЬОВЕРХНЬОНІМЕЦЬКИХ РУКОПИСАХ
1. Вступні зауваги. Статтю присвячено розгляду іменників, утворених префіксально-суфіксальним
способом. Аналізовані похідні вибрані з корпусу середньоверхньонімецьких (далі – свн.) рукописів, до якого входять
79 текстів різних типів і жанрів1. Усі лексеми об’єднує їхня належність до одного функціонального класу
(позначення об’єкта дії) та наявність у їхньому складі префікса ge-.
Стаття продовжує цикл публікацій автора з іменникового словотвору свн. мови. На першому етапі
префіксальні іменники на ge- вивчалися на основі лексикографічної вибірки. На цих засадах розглядалися також
лексеми на позначення пацієнса [1]. Однак дослідження словникової вибірки виявляється недостатнім для висновків
щодо мовногеографічної поширеності певних лексем та словотвірних типів, а також розвитку системи
префіксального словотвору на протязі свн. періоду. Ці причини спонукали до подальшого розгляду аналізованих
іменників на прикладі репрезентативного дослідницького корпусу.
Отже, до дослідницьких завдань у цій статті належить вивчення структури, семантики та функціонування
іменникових утворень на ge- на позначення об’єкта дії у свн. діалектах (1050-1350 рр.), визначення тенденцій
розвитку лексем аналізованого типу через порівняння їхнього якісного та кількісного складу у свн. та інших
мовноісторичних періодах. Уперше здійснено аналіз іменників зазначеного типу на матеріалі оригінальних свн.
рукописів.
До класу іменників на позначення об’єкта дії належать віддієслівні деривати, що визначаються за
словотвірною парафразою ‘хтось/щось, із ким/чим … робиться, діється’ [пор.: 2, с. 415; 3, с. 63, 448].
2. Словотвірні типи та лексемний склад. 32 лексеми (545 прикладів) на позначення об’єкта дії, наведені в
дослідницькому корпусі, розподіляються за 3 словотвірними типами (див. табл. 1):
|