Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами
Статья из специализированного выпуска научного журнала "Культура народов Причерноморья", материалы которого объединены общей темой "Язык и Мир" и посвящены общим вопросам Языкознания и приурочены к 80-летию со дня рождения Николая Александровича Рудякова. Стаття із спеціалізовано...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2006 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Russian |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2006
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21459 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами / Т.В. Слива // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 82. — Т. 2. — С. 155-158. — Бібліогр.: 5 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-21459 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Слива, Т.В. 2011-06-16T12:15:55Z 2011-06-16T12:15:55Z 2006 Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами / Т.В. Слива // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 82. — Т. 2. — С. 155-158. — Бібліогр.: 5 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21459 Статья из специализированного выпуска научного журнала "Культура народов Причерноморья", материалы которого объединены общей темой "Язык и Мир" и посвящены общим вопросам Языкознания и приурочены к 80-летию со дня рождения Николая Александровича Рудякова. Стаття із спеціалізованого випуску наукового журналу "Культура народов Причерноморья", матеріали якого поєднані загальною темою "Мова і Світ" і присвячені загальним питанням мовознавства і приурочені до 80-річчя з дня народження Миколи Олександровича Рудякова. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Язык и Мир Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами |
| spellingShingle |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами Слива, Т.В. Язык и Мир |
| title_short |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами |
| title_full |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами |
| title_fullStr |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами |
| title_full_unstemmed |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами |
| title_sort |
ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами |
| author |
Слива, Т.В. |
| author_facet |
Слива, Т.В. |
| topic |
Язык и Мир |
| topic_facet |
Язык и Мир |
| publishDate |
2006 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Статья из специализированного выпуска научного журнала "Культура народов Причерноморья", материалы которого объединены общей темой "Язык и Мир" и посвящены общим вопросам Языкознания и приурочены к 80-летию со дня рождения Николая Александровича Рудякова.
Стаття із спеціалізованого випуску наукового журналу "Культура народов Причерноморья", матеріали якого поєднані загальною темою "Мова і Світ" і присвячені загальним питанням мовознавства і приурочені до 80-річчя з дня народження Миколи Олександровича Рудякова.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21459 |
| citation_txt |
Ассоциативно-семантические связи кауземы “осень” с рефлексемами / Т.В. Слива // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 82. — Т. 2. — С. 155-158. — Бібліогр.: 5 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT slivatv associativnosemantičeskiesvâzikauzemyosenʹsrefleksemami |
| first_indexed |
2025-11-25T23:15:18Z |
| last_indexed |
2025-11-25T23:15:18Z |
| _version_ |
1850579634700156928 |
| fulltext |
155
1) более общие системы нарицательных и собственных имен (языковая среда);
2) система пермских текстов разных жанров (жанровая среда);
3) система этносов исследуемого региона (социальная среда).
Поскольку «функциональная организация системы обусловлена отражением, т.е. свойством материальных
систем в процессе взаимодействия запечатлевать и сохранять в своей структуре следы воздействия других систем
[14, с. 156], функционирование этнонимической системы отражает взаимодействие перечисленных выше систем.
Названные системы являются системной средой для этнонимии и образуют этнокультурное пространство
Пермского края. Этнонимы (элементы этнонимической системы) формируют ресурсы текстовой системы, а также
системы ИС.
Взаимодействие системы пермских этнонимов и системы нарицательной лексики проявляется прежде всего в
том, что этнические имена часто употребляются в нарицательном значении. От них образуются:
1) названия одежды: «Татарка – шуба на овечьем меху, с борками, поджимистая, то рубчик, то полусуконье
возьмут; пышны рукава с грибочками; воротник из матерьялу» (д. Тюлькино Соликамского района);
2) названия растений: «Татарка на репейник находит, ей одёжу жёлтили, така дублёна одёжа делалась»
(д. Дуброва Еловского района) и др.
Этнические имена являются основами топонимов и антропонимов исследуемого региона – Пермского края.
В рассмотренных списках населенных пунктов за разные годы большую часть составляют этноойконимы, в
основе которых лежит отэтнонимическое прозвище. Это говорит о том, что основной путь именования от этнонима
к ойкониму – через прозвище. Значительную часть составляют ойконимы, образованные от этнонимов, причем
число их все время увеличивается. Данный факт можно объяснить тем, что в начале ХIХ – начале ХХ вв. шла
активная консолидация и ассимиляция народов Прикамья, продолжались процессы межэтнического взаимодействия,
что способствовало формированию и развитию национального самосознания, а потому в случае возникновения
поселения необходимым считалось обозначить этническую принадлежность его жителей. Сокращение числа
этноойконимов, образованных от гидронимов, можно объяснить тем, что в ХХ в. реки переставали быть местами
сосредоточения людей, т.к. утрачивали свое прежде важнейшее значение – быть путем сообщения. Также в
образовании этноойконимов активное участие принимали не только отэтнонимические прозвища, которые ближе
других слов стоят к этнониму, но и отэтнонимические фамилии, катойконимы, имена, прозвища, образованные на
основе этнонимического значения этнического имени. Однако нужно заметить, что определить, в каком из своих
значений – прямом или отэтнонимическом – этноним стал основой ойконима, в ряде случаев очень сложно.
Функционирование этнонимов определяется социокультурным взаимодействием, отражает языковую
картину мира жителей Пермского края. Поэтому рассматривать их необходимо с учетом включения коммуни-
кативного процесса в социокультурное взаимодействие. В лингвистических работах такое комплексное явление
описывается как дискурс.
В лингвистическом плане в структуре дискурса можно выделить социальный фактор (в данном случае
многонациональный состав жителей исследуемого региона), типы коммуникативных ситуаций (разговорно-бытовая
речь, научный текст, деловые документы и т.д.), лексикон (названия народов), а также концептуальную картину
мира, ядром которой является концепт «этнос».
Перспективой данного исследования является описание функционирования этнонимов в разных типах
дискурса: художественном, научном, деловом, бытовом. Подобное описание позволит выявить общие черты
этнонимической системы и особенности репрезентации категории этничности в разных типах текстов.
Литература
1. Язык. Человек. Картина мира. Лингвоантропологические и философские очерки. Ч. 1. – Омск, 2000.
2. Чагин Г. Н. История в памяти русских крестьян Среднего Урала в середине ХIХ – начале ХХ века. – Пермь, 1999.
3. Агеева Р. И. Какого мы роду-племени: Словарь. – М., 2000; Ковалев Г. Ф. История русских этнических названий. – Воронеж, 1982; Шапошников
В.Н. Историческая этнонимика: Учебное пособие. – СПб., 1992.
4. Иванов С. С. Этнонимы современного русского литературного языка. Дисс. … канд. филол. наук. – Л., 1987; Попов А. И. Названия народов
СССР. Введение в этнонимику. – Л., 1973; Супрун В. И. Семантическая и словообразовательная структура славянских этнонимов. – Л., 1976.
5. Ковалев Г. Ф. Этнос и имя. – Воронеж, 2003; Курьянова А. И. Этнонимы в текстах А. С. Пушкина // Проблемы творчества А. С. Пушкина:
Материалы науч. конф. – Магадан, 2000. – С. 48-50.
6. Дмитриева Л. М. Онтологическое и ментальное бытие топонимической системы (на материале русской топонимии Алтая). – Барнаул, 2002.
7. Красных В. В. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. – М.: Гнозис, 2002.
8. Чесноков И. И. Культурные концепты и ономастическое пространство языка // Ономастика Поволжья: Материалы IХ конференции. – М., 2004. –
С. 91 – 96.
9. Краткий словарь когнитивных терминов / Е. С. Кубрякова, В. З. Демьянков, Ю. Г. Панкрац, Л. Г. Лузина. – М., 1996.
10. Агеева Р. А. Какого мы роду-племени: Словарь. – М., 2000.
11. Герд А. С. Введение в этнолингвистику. – СПб., 2005.
12. Рыко А. И. Русские “иностранцы” (народные микроэтнонимы и изоглоссы) // Образы России в научном, художественном и политическом
дискурсах. – Петрозаводск, 2001. – С. 17-23.
13. Минский М. Остроумие и логика коллективного бессознательного // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. ХХIII. Когнитивные аспекты языка.
– М., 1988.
14. Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. – М., 1994.
Слива Т. В.
АССОЦИАТИВНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ СВЯЗИ КАУЗЕМЫ ОСЕНЬ С РЕФЛЕКСЕМАМИ
В последнее время наряду с традиционным подходом к изучению лексико-семантических парадигм на основе
семантических корреляций (Ю. Д. Апресян, Ю. Н. Караулов, В. И. Кодухов, А. М. Кузнецов, Л. А. Новиков,
Ж. П. Соколовская, А. А. Уфимцева, Д. Н. Шмелев и др.) лингвисты все чаще используют ситуативно-тематический
подход (Л. М. Васильев, В. В. Морковкин, И. В. Шадурский и др.).
Давно замечено, что слово не только указывает на определенный предмет, но и вызывает целую сеть
связанных с ним дополнительных образов, близких по экстралингвистическому или лингвистическому контексту, по
156
предыдущему опыту и т. п. Такие комплексы значений принято называть “ассоциативными значениями”. А система
соотнесенности слов в процессе их употребления – это система ассоциативных связей слов.
Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров отмечают, что семантика слова не исчерпывается только лексическим
понятием. Лексическое понятие реализует классифицирующую и номинативную функцию языка, однако в значении
слова присутствует компонент, соответствующий кумулятивной функции. Каждое слово вызывает у человека цепь
ассоциаций – сведений о слове, которые образуют его лексический фон [1, с. 57]. Актуализация “фоновых знаний”
зависит от потребности, от речевой ситуации. Именно лексический фон слова определяет его тематические
(идеографические) связи, сочетаемость с другими лексемами.
Для обозначения лексических объединений, образованных на основе общности сферы функционирования и
использования их компонентов, предлагаются различные названия: тематические, или предметно-отраслевые
группы (И. П. Слесарева, И. В. Шадурский), тематико-понятийные классы (В. И. Половникова), тематические поля
(М. И. Горелова, Д. М. Магомедова), ситуативно-тематические поля (Г. А. Мартинович).
Мы объединили оба упомянутых подхода, что позволило нам выделить особую лексическую парадигму –
ассоциативно-семантическую группу (АСГ). Данная парадигма представляет собой совокупность лексем,
обозначающих понятия, объединенные причинно-следственными связями и наряду с этим имеющие в семанти-
ческой структуре одинаковые семы, которые находятся в особого рода отношениях.
В традиционно выделяемые лексические парадигмы слова входят на основе общих семантических признаков,
занимающих либо ядерное, либо приближенное к ядерному положение. Специфичность АСГ состоит в том, что
отношения между ее членами также определяются наличием общих сем, однако те семы, которые в семантической
структуре исходного слова являются периферийными, на лексическом уровне эксплицируются в слова, для которых
данное значение становится ядерным, а на периферии их семантической структуры представлена та сема, которая
выступает ядерной в семантической структуре слова-вершины. По данным “Русского ассоциативного словаря”
существует ассоциативная связь между словами осень и дождь. При этом в семантической структуре слова осень в
пределах семантического признака ‘вид осадков’ выделяется сема ‘дождь’, которая квалифицируется как
периферийная. Это значение на лексическом уровне репрезентировано словом дождь, в семантической структуре
которого в пределах семантического признака ‘время реализации’ выделяется периферийная сема ‘осень’. Исходное
слово АСГ определяется как каузема, по отношению к которому остальные слова – рефлексемы1. АСГ, вершины
которых входят в одну ЛСГ, формируют ассоциативно-семантический комплекс (АСК).
Все рефлексемы группируются с учетом того, с каким семантическим признаком в структуре кауземы они
соотносятся. Некоторые из этих признаков выступают в качестве гиперсемы для нескольких рефлексем, что
позволяет их объединить либо в ЛСГ, либо в ТГ. Для того, чтобы избежать необходимости систематизировать их в
этом плане, мы лишь указываем на их общность в плане тождества номинации явлений, предметов одного класса.
Это дало возможность распределить рефлексемы по денотативным зонам. Например, семантический признак ‘вид
осадков’ выступает гиперсемой для слов дождь, ливень, град, снег, которые относятся к одной денотативной зоне.
Таким образом, каузема и рефлексема образуют ассоциативно-семантическую пару, в которой каждое из
слов может рассматриваться либо как каузема, либо как рефлексема. Любое из них в роли рефлексемы вступает в тот
же вид связи, то есть ассоциативно-семантическую связь, с другими словами, по отношению к которым данная
лексема, оставаясь рефлексемой “исходной” кауземы, само выступает кауземой по отношению к другим словам. В
свое время Ч. Осгуд пришел к выводу, что “...ассоциативная реакция может быть либо прямо связанной с исходным
словом, либо опосредованной внутренним скрытым ответом (выделено нами – Т.С.)” [2, с. 21]. Таким образом
формируется ассоциативно-семантическая группа второго уровня (АСГІІ), рефлексемы второго уровня выступают
как кауземы для АСГ третьего уровня (АСГІІІ) и так далее. В совокупности члены АСГ всех уровней,
непосредственно или опосредованно семантически связанные с “исходной” кауземой, образуют ассоциативно-
семантический комплекс. Например, в ассоциативно-семантический комплекс слова осень только посредством
рефлексемы дождь входят слова лужа, слякоть, грязь, туча и др.
Возможность такого структурирования слов, связанных ассоциативной связью, имеющей семантическое
обоснование, подтверждается результатами исследований психологов, которые установили, что “между любыми
двумя словами (понятиями) может быть реализована ассоциативная связь (выделено нами – Т.С.) через малое число
(в среднем три) ассоциативных шагов переходов, каждый из которых представляет собой прямую ассоциативную
связь...” [2, с. 28], а также “правилом шести шагов” Ю. Н. Караулова: “в словаре нельзя найти такую пару слов,
между которыми не существует семантической связи (выделено нами – Т. С.) ... цепочка, связывающая два любых
слова в словаре, не только всегда существует, но для произвольно выбранных слов она никогда в сумме не
превышает шести шагов до общего элемента” [3, с. 76-77]. Кроме того, А. П. Клименко в диссертационном
исследовании “Проблемы лексической системности в психолингвистическом освещении” пришла к выводу, что
отношения в паре “стимул-реакция” должны иметь семантическую основу [4].
В ходе исследования мы также основывались на утверждении А. П. Клименко о том, что фундаментом
ассоциирования является возможность встречи стимула и ассоциации в рамках одного ограниченного текста [4, с. 5].
К подобному заключению пришла и Т. М. Рогожникова: “...текст является благодатным материалом... для
формирования и развития ассоциативной структуры значения слова” [5, с. 96].
В качестве примера рассмотрим АСК с кауземой осень.
В семантической структуре лексемы осень представлены темпоральные, квалитативно-темпоральные и
квалитативно-предметные семантические признаки. В пределах темпорального признака данная лексема
ассоциативно-семантически связана с названиями других сезонов посредством значений ’переходный сезон’ (весна)
и ’следование во времени’: ’предыдущий сезон’ (лето), ’последующий сезон’ (зима), расположенных на первом
уровне АСК: “Стояла та обманчивая и удивительная ялтинская осень, когда нельзя понять, доцветает ли весна
или расцветает прозрачная осень” /К. Паустовкий/, “Но лето быстрое летит, настала осень золотая”
/А. Пушкин/.
157
Признак ’единица измерения времени’ реализуется в названиях осенних месяцев (сентябрь, октябрь,
ноябрь): “По календарю сентябрь – осенний месяц” /Н. Плавильщиков/.
Названия месяцев в свою очередь являются кауземами для рефлексем второго уровня, обозначающих
осенние созвездия Зодиака (Дева, Весы, Скорпион) и осенние праздники (Воздвиженье, Покров, День знаний): “На
Покров до обеда осень, а с обеда зима” /Нар. тв./.
Квалитативно-темпоральные признаки (’долгота светового дня’, ’температурный режим’, ’вид осадков’)
также реализуются в рефлексемах первого уровня. Значение ’долгота светового дня’ представлено в
раздельнооформленной рефлексеме уменьшение светового дня (“Уж небо осенью дышало, Уж реже солнышко
блистало, Короче становился день...” /А. Пушкин/), которая образует ассоциативно-семантическую пару с
рефлексемой второго уровня осеннее равноденствие (“Астрономы считают началом осени день осеннего равно-
денствия – 23 сентября, когда день по долготе равен ночи” /Г. Граубин/).
Денотативную зону названий температуры воздуха представляют рефлексемы с ядерной семой ’холод’:
холод, стужа, мороз, утренних, заморозок, прохлада: “Осень начинается с первых заморозков” /М. Гумилевская/,
“Осень... яблоки ждут не дождутся сбора... словно почувствовавшие, что скоро утренник первый пронижет их”
/Н. Рыленков/. А на втором уровне АСК представлены их рефлексемы лед, ледостав, рекостав, ледоход.
Понижение температуры способствует образованию сплошного ледяного покрова водных поверхностей.
Замерзшие водоемы – одна из отличительных примет зимнего сезона, однако процесс замерзания может начаться
еще осенью, если установится достаточно низкая температура. Поэтому с зимой слова ледостав и рекостав
связывает интегральная сема ’лед’ (в первом слове представленная эксплицитно), с осенью – темпорально-обстоя-
тельственное значение ’время замерзания’ (’начало замерзания’): “Под осень, накануне ледостава...” /К. Симонов/.
Осенью, в начале образования, лед еще не так прочен, как зимой, поэтому образуется оппозиция осенний лед
– зимний лед. При этом в связи с осенью в слове лед актуализируются семы ’первый’, ’тонкий’, ’более тонкий, чем
зимой’, ’непрочный’, ’менее прочный, чем зимой’, которые могут получать экспликацию в контексте: “Славная
осень!.. Лед неокрепший на речке студеной Словно как тающий сахар блестит” /Н. Некрасов/, “...осень окружит
тебя и начнет настойчиво дышать в лицо… горьким запахом первого тонкого льда” /К. Паустовский/. Для
выражения неполноты признака используется также эвалюатив ледок: “...много примет осени... По лугам дул ветер,
а в лесах стояла похрустывающая ледком сумрачная тишина” /К. Паустовский/.
Периферийный семантический признак ’осадки’ в лексеме осень репрезентируется семами ’дождь’, ’снег’ и
’ненастье’. Следовательно, рефлексемы, в которых данные семы представлены как ядерные определяют в АСК
состав денотативных зон первого уровня.
Все участники ассоциативного эксперимента представили лексему дождь как ассоциат слова осень, что
обусловлено, естественно, экстралингвистическими причинами: ни в один из сезонов не выпадает такое количество
дождевых осадков. Значимость данного вида осадков для осеннего сезона подтверждается тем, что в тексте может
происходить коммуникативная замена рефлексемы кауземой: “Падал снег, плыл рассвет, осень моросила...”
/Л. Дербенев/.
Эта особенность определяет и семантическую структуру кауземы, в которой наряду с признаком ’вид
осадков’ представлен градуальный признак ’степень проявления признака вид осадков’. Если в сочетании со словом
летний в лексеме дождь актуализируется значение ’очень сильный’ (’проливной’), то с прилагательным осенний –
’очень продолжительный’: “Нашу долю заносит метелью, Заливает осенним дождем...” /М. Светлов/, которое
часто эксплицируется в контексте: “Приходит осень... Трава полей От продолжительных дождей К земле
прижалась...” /М. Лермонтов/, “Наступила погода осенняя, Бесконечные льются дожди” /С. Есенин/. Для
лексического выражения значения продолжительности также может использоваться форма множественного числа
слова дождь: “Настала поздняя осень, секущая лицо острыми холодными дождями” /В. Пикуль/.
Осеннему сезону свойственны продолжительные мелкие дожди. Значение ’мелкий’ зачастую эксплицируется
в тексте: “Осенний, мелкий дождь с ветром так и рубил в поднятое окно...” /С. Аксаков/. Кроме того, именно с
осенью связывают понятия изморось и морось (названия мелкого дождя): “И плач был странный, похожий на
затяжную осеннюю морось” /Б. Акунин/.
Дождь не единственный характерный для осени вид осадков. Экстралингвистический фактор сополо-
женности времен года обусловливает семантическую связь со словом осень лексемы снег: выпадение снега
происходит на рубеже осеннего и зимнего сезонов, то есть, в конце осени. “Распределение” осадков в пределах
осеннего сезона нашло отражение в народном творчестве: “Лебедь летит к снегу (в позднюю осень), а гусь к дождю
(ранней осенью и весною)”.
При использовании в контексте со словом осень в названной рефлексеме актуализируются значения
’первый’, ’не такой сильный, как зимой’. Эти значения могут также актуализироваться в прилагательном осенний,
либо быть выражены путем использования интенсива снежок: “В полдень дождь перестал, И, что белый пушок, На
осеннюю грязь начал падать снежок” /И. Никитин/, “Легкий осенний снежок лег на крокетной площадке”
/А. Ахматова/.
В пределах рассматриваемой АСГ выделяется денотативная зона названий ненастной погоды, в рамках
которой интегральной выступает сема ‘ненастье’. Несмотря на то, что ненастной может быть погода в любое время
года, данная сема как периферийная выделяется только в словах осень и зима, что обусловлено особенностями
сезонов: похолодание, обилие дождей (снега), усиление ветра и другие метеорологические явления, которые в
совокупности воспринимаются как ненастье.
Ядерной названная сема представлена в лексемах-синонимах ненастье непогода: “Непогода – осень –
куришь...” /А. Фет/, Уж знает Осень, что такой Глубокий и немой покой – Предвестник долгого ненастья”
/И. Бунин/.
Слово дождь ассоциативно-семантически связано с рефлексемами, обозначающими явления, вызванные
дождем (лужа, грязь, слякоть), которые представляют второй уровень АСК.
158
В семантической структуре лексем лужа и грязь признак ’причина образования’ может быть представлен
семой ’дождь’. Ассоциативно-семантическая связь рефлексем данной зоны как с непосредственной, так и с
“исходной” кауземой подтверждается на уровне текста: “Весной ведро воды – ложка грязи; осенью ложка воды –
ведро грязи” /Пословица/, “... Коковцев был выпущен из тюрьмы осенью… и, шлепая по лужам, сильно озяб, пока
под дождем пешком добирался до своего дома” /В. Пикуль/, “Но в осеннюю слякоть В засасывающий дождь В
широкие двери рабфака Спешит молодежь” /М. Светлов/.
Таким образом, проведенное исследование подтвердило возможность существования такого типа парадигм,
как ассоциативно-семантическая группа и ассоциативно-семантический комплекс. Перспективу исследования
составляет изучение роли слов одного АСК в организации художественного текста.
Литература
1. Верещагин Е. М., Костомаров В.Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. – М.: “Русский
язык”. – 1983. – 269 с.
2. Залевская А. А. Слово в лексиконе человека: Психолингвистические исследования. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1990. – 208 с.
3. Караулов Ю. Н. Общая и русская идеография. – М., 1976. – 355 с.
4. Клименко А. П. Проблема лексической системности в психолингвистическом освещении. Автореф. дис. … докт. фил. наук. – Минск, 1980.
5. Рогожникова Т. М. Ассоциативная структура значения слова и процесс понимания текста // Психолингвистические проблемы семантики / Сб.
науч. трудов. А. А.Залевская (Отв.ред.) – Калининский гос.ун-т, Тверь. – 1990. С. 96-100.
Примечания
1С целью подчеркнуть собственно лингвистический (а не психолингвистический) подход к анализу данной группы слов, считаем целесообразным
отказаться от терминологии, принятой в психологии и психолингвистике при изучении ассоциаций. Для обозначения слова, выполняющего роль
стимула (ассоцианта) в ассоциативном эксперименте, в нашей работе используется термин каузема (от лат. causa – причина). Слова-реакции, или
ассоциаты (в терминологии психолингвистов), семантически связанные с кауземой, обозначаются словом рефлексема (от лат. reflexus –
“отражение, следствие чего-н”).
Смирнова Е. А.
МОРФОЛОГО-СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЕВАНГЕЛИЯ ТЯПИНСКОГО
В СРАВНЕНИИ С ЯЗЫКОМ ОСТРОЖСКОЙ БИБЛИИ
Цель данного исследования – изучение «простой мовы», письменного языка Литовской Руси конца 16 –
начала 17 века, в частности описание его морфолого-синтаксического строя в сравнении с церковнославянским
языком Острожской Библии 1581 года.
Издание Тяпинского состоит из церковнославянского обычного текста Евангелия и из параллельно с ним
оттиснутого западно-русского перевода. Издать текст целиком он не успел: в Российской национальной библиотеке
хранится один из двух сохранившихся экземпляров, состоящий из Евангелия от Матфея и начала Евангелия от
Марка. Так как в дальнейшем мы планируем сравнивать данное Евангелие с другими, также написанными на
«простой мове», для изучения было выбрано Евангелие от Матфея, напечатанное целиком.
Василий Тяпинский не только переводчик Евангелия, но и деятельный член социнианской секты; его
предисловие к Евангелию представляет собою весьма видный памятник политической литературы того времени. Он
был единомышленником и сподвижником Симона Будного, белорусского реформатора и переводчика Библии на
польский язык. В организованной им в Несвиже типографии Будный издал собственный перевод Библии с
еврейского языка на польский («Budny Biblia», Nieswicz, 1572). Это издание и послужило оригиналом для перевода
Евангелия В. Тяпинского около 1580 г. на "простой язык", или «просту мову».
Для выявления синтаксических особенностей «простой мовы» текст Евангелия Тяпинского сравнивался с
церковнославянским текстом Евангелия от Матфея Острожской Библии (ОБ), изданной в 1581 г. Для анализа
польских заимствований на синтаксическом уровне использовался текст Гданьской Библии (ГБ), впервые изданной в
1606-1632 гг. Что касается греческого источника, использовался «Эльзивировский» текст Нового Завета — текст
семи изданий семьи Эльзевиров (1624-1678) [1].
Сочинительные связи в Евангелии Тяпинского в основном представляют интерес с точки зрения
происхождения союзов. В тексте в большом количестве используются сочинительные союзы малороссийского
происхождения: або (или), але (а,но) — эти союзы сохраняются и в современном украинском языке. Но особый
интерес вызывает союз лечъ. В словаре малороссийского языка (рукопись «Синонима словеноросская»,
переплетенная в одну книгу с грамматикой Мелетия Смотрицкого 1619 г.) это слово имеет перевод же, то есть
трактуется как частица. Однако, судя по контекстам употребления (всегда в начале предложения) и по параллельным
местам в польском издании Евангелия, в данном случае, скорее всего это всё-таки противительный союз. По-
видимому, в большинстве случаев Тяпинский при переводе, сверяясь с польским источником, использовал вместо
противительного союза ale (а, но) союз с тем же значением lecz (в славянской транслитерации: лечъ): Лечъ иоан
заборон-л емą, мовечи•я потребyю §тебе креститис, а ты идешъ комне (Мат. 3:14) —
Αλε µυ ϑαν βαρδζο ζαβρανια≥, µ⌠ω≠χ: ϑα ποτρζεβυϕ, αβψµ βψ≥ οχηρζχζονψ οδ χιεβιε, α τψ ιδζιεσζ δο µνιε?
(ГБ) — Iоаннf же възбран-ше ем¹ глЌ-. азъ треб¹ю тобою крT¡титис, итыли гр-деши къмнý (ОБ) — ƒ δ2 (же, а,
но) Ιω=ννη διεκ9λυεν α8τ4ν, λ1γων, Εγ χρεϕαν ϒχω 7π4 σο∃ βαπτισθ|ναι, -καϑ σς ≤ρχ∨ πρ4∼ µ1;, а в
некоторых случаях произошла транслитерация в чистом виде: Мовилъ имъ• ижъ моисеи про тьвердосьть серца
вашого, велелъ вамъ опyщати жоны ваши• лύчъ спочаткy не было такъ (Мат. 19:8) — Rzekł im: Mojżesz dla
zatwardzenia serca waszego dopuścił wam, opuścić żony wasze, lecz z początku nie było tak (ГБ) — глЌа имъ, яко
моvсйи пожестосрьдйю вашем¹ повелý вамъ п¹стити жены ваша. изначала же небысть тако (ОБ) —
λ1γει α8το_∼, %Οτι Μωσ|∼ πρ4∼ τ∴ν σκληροκαρδϕαν -
7µ⊥ν 6π1τρεψεν 7µ_ν #πολ∃σαι τ=∼ γυνα_κα∼ 7µ⊥ν #π} #ρχ|∼ δ2 (∑, ◊, ) ο8 γ1γονεν ο″τω.
Также интересен союз чилй (или), польского происхождения (сравн. польск. czyli — то есть, иначе, или).
Этот союз встречается, правда, в тексте реже, чем малороссийский союз або с тем же значением: Рекъ емą• тыль
|