Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных
В статье рассматривается малоисследованная функция русских и украинских народных колыбельных песен и предпринимается попытка анализа текстов с точки зрения проявленыя в них закономерностей мифологического мышления. В статті розглядається малодосліджена функція російських та українських народних коли...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2006 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2006
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21708 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных / М.Ю. Перзеке // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 84. — С. 54-57. — Бібліогр.: 19 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859701892645388288 |
|---|---|
| author | Перзеке, М.Ю. |
| author_facet | Перзеке, М.Ю. |
| citation_txt | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных / М.Ю. Перзеке // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 84. — С. 54-57. — Бібліогр.: 19 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье рассматривается малоисследованная функция русских и украинских народных колыбельных песен и предпринимается попытка анализа текстов с точки зрения проявленыя в них закономерностей мифологического мышления.
В статті розглядається малодосліджена функція російських та українських народних колискових пісень та робиться спроба аналізу текстів з точки зору прояву в них закономірностей міфологичного мислення.
This article runs about the functions of the Russian and Ukrainian folk lullaby songs which lack attention of linguists. The author attempts to analyze these songs from the position of mythological way of thinking.
|
| first_indexed | 2025-12-01T01:37:42Z |
| format | Article |
| fulltext |
Перзеке М.Ю.
МАГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА МЛАДЕНЦА В МИФОЛОГИЧЕСКИХ ОБРАЗАХ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ
НАРОДНЫХ КОЛЫБЕЛЬНЫХ
54
Перзеке М.Ю.
МАГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА МЛАДЕНЦА В МИФОЛОГИЧЕСКИХ ОБРАЗАХ
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ НАРОДНЫХ КОЛЫБЕЛЬНЫХ
Большинство исследователей детского фольклора, отмечая полифункциональный характер народных
колыбельных песен, в качестве ведущих функций выделяют утилитарно-бытовую, воспитательную и эсте-
тическую. В представлении же наших предков колыбельные песни выполняли еще одну очень важную
функцию- функцию магической защиты младенца от болезней, злых сил и даже смерти. Этот вопрос неод-
нократно затрагивался в исследованиях фольклористов, педагогов, психологов, но его освещенность носит
несколько фрагментарный характер.
Так в работах В.Харитонова, Н.Элиаш, Г.Барташевич, Г.Довженок, В.Аникина,
А.Мартыновой,Л.Яцкив рассматривается связь колыбельных песен с заговорами. Авторы О.Капица,
Н.Гаген-Торн, Е.Гиппиус,Э.Померанцева, Г.Шаповалова,А.Мартынова,М.Мельников исследовали генезис
колыбельных – пожеланий смерти младенцу. Исследовательница взаимосвязи ритуала и фольклора
В.Еремина рассматривает эти колыбельные в общей системе оберегов ребенка. Магический характер опре-
деленных колыбельных песен отмечали П.Чубинский и современная исследовательница Н.Сивачук.
Таким образом можно сказать, что данный вопрос вцелом освещен. но, на наш взгляд, несколоько
фрагментарно.Причина, видимо, заключается в том, что и колыбельные-заговоры,и колыбельные-обереги,
выполняя общую функцию магической защиты младенца, внешне совершенно несхожи. Хотя, базируясь на
общих принципах мифологического мышления и выполняя одну задачу, эти колыбельные,на наш взгляд,
могут рассматриваться и изучаться в одной группе, что должно способствовать более полному раскрытию
их функции- магической защиты младенца, и, в итоге, формированию более адекватного представления о
том мировоззрении, которое их породило.
Особое значение в создании магической защиты младенца имели колыбельные песни, по своему со-
держанию и структуре близкие к образцам заговорно - заклинательной поэзии. Как отмечает
В.Харионов:«Заговорно- заклинательная поэзия – один из древнейших видов народного творчества, хорошо
сохранившийся до настоящего времени, был представлен в фольклорной традиции восточных славян очень
широко. Вызванный к жизни магическими воззрениями древних, он оказался распространенным практиче-
ски на все жизненные сферы»[19,с.8].Поэтому совершенно естественным для восточных славян было при-
менение заговорно - заклинательных текстов в родильной обрядности и, как продолжение, активное ис-
пользование их в поэзии пестования.
Несомненная связь колыбельных песен и заговоров отмечалась многими исследователями детского
фольклора. Так Н.Элиаш выводила колыбельную песню непосредственно из заговора. В.Аникин более ос-
торожно трактует этот вопрос.Он указывает, что нет необходимости утверждать происхождение колы-
бельных песен из заговоров, но при этом обращает внимание на сходство природы этих явлений, общ-
ность интонационного построения, что, безусловно, не могло быть только внешними или случайными, а
было обусловлено их несомненным родством[1,с.90]. Мнение о связи колыбельных песен с заговорной по-
эзией в основном поддерживается в работах Э.Померанцевой и Э.Литвин. Наиболее последовательно мысль
о магическом характере древних колыбельных отстаивает в статье «Опыт классификации русских колы-
бельных песен» А.Мартынова [10,с.106].Значительное внимание уделила этому вопросу и исследователь-
ница белорусского детского фольклора Г.Барташевич. Вцелом разделяя точку зрения о древности жанра,
исследовательница считает,что связь колыбельной с заговором, если она и была,больше проявлялась внеш-
не,в особенностях исполнения,нежели во внутренней сути [2,с.37].Родство колыбельных песен и заговоров
отмечает и Г.Довженок. По ее мнению «колискова пісня мала такуж функцію, що й замовляння,-
привернути /або відвернути/ певну якість чи дію,свідченням чого є…стислі, формульного характеру поба-
жання дитині, добре збережені давнішними і сучасними записами»[7,с.37].При этом в ряде случаев заго-
ворные формулы могут сочетаться с определенными действиями.Так исследовательница взаимосвязи ри-
туала и фольклора В.Еремина указывает на единство таких звеньев как оберег-действие, оберег-слово и
оберег-песня в системе магической защиты ребенка[8,с.72-73].
Таким образом родство заговорных текстов и колыбельных песен, по мнению большинства ученых, не
вызывает сомнений. Не ставя целью доскональное изучение именно этого вопроса, мы хотим отметить су-
ществование самостоятельной группы колыбельных-заговоров,выполняющих функцию магической защиты
младенца. Условно их можно разделить на три подгруппы.
В текстах первой подгруппы выражается настойчивое желание отвести от младенца бессонье, болезни,
прочее лихо или же избавиться от них путем перевода на другое существо-например кота или курицу-
прием, который широко использовался в знахарских обрядах катартического типа [17,с.472]:
«Я качаю день и ночь, «А-а, котино!
Отойди, бессонье, прочь! Засни, мала дитино!
Отойди да отвались, Ой на кота воркота,
В темном лесе заблудись…» На дитину дрімота,
[14,с.12]; Ой на кота все лихо-
Ти, дитино, спи тихо!» [18,с.19].
В текстах второй подгруппы колыбельных-заговоров напротив выражается настойчивое желание при-
звать к ребенку и удержать возле него Сон,Дрему,Угомон, Успокой. На мифологический характер этих об-
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
55
разов не раз указывали исследователи фольклора[7,с.41-42].Понимая первостепенную важность сна для ре-
бенка, мать, бабушка или нянька призывали к нему Сон и Дрему:
« Сон да Дрема,
Пойди к Ване в голова…»[12,с.152];
« Сонку- дрімку, голубоньку,
Приспи ж мою дитиноньку…»[18,с.27].
К третьей подгруппе можно отнести колыбельные песни, в которых звучали пожелания ребенку креп-
кого и спокойного сна, здоровья, счастья, ума, красоты, как в настоящем, так и в отдаленном будущем:
« Спи-ко, /имя/, здорово, «Ты спи по ночам
Вставай весело, И расти по часам…»[12,с.158];
Спи камешком,
Вставай перышком.»[15,с.22];
« Ой,гойда, гойда, Щоби ти росла, щоби ти росла,
Ой, гойда, гойда, Би-с була здоровенька.»[6,с.60].
Спи, дитино, маленька,
Несмотря на внешнее несходство этих трех подгрупп колыбельных, их объединяет общий принцип
мышления, лежащий в основе всей заговорно-заклинательной поэзии – вера в магическую силу слова и
возможность влияния с его помощью на окружающую действительность с целью предотвращения или, на-
против, вызова какого-либо явления[4,c.78].Формульный характер, четкость в описании желаемых состоя-
ний, преобладание повелительных наклонений, характерные для заговоров, присущи и колыбельным дан-
ной группы.
Активное воздействие на окружающую действительнлсть с помощью колыбельных заговорного харак-
тера было возможным для наших предков и в силу так называемой «логики партиципации»/по определению
Л.Леви-Брюля/, согласно которой сверхъестественные силы, природа и человек, будучи элементами едино-
го космического порядка, рассматриваются как некое непрерывное поле разносторонних взаимодействий и
объектов магического воздействия[13,с.450].
В колыбельных-заговорах нашли свое отражение и основные принципы мифологического мышления,
сформулированные Э.Б.Тайлором. В силу этих закономерностей всевозможные болезни, состояния, при-
родные силы и явления имели облик совершенно конкретных, узнаваемых образов и персонажей, живущих
и действующих по аналогии с человеческим организмом, семьей и обществом[16,с.129].
Так Бессонье /Безсоння/ представлялось нашим предкам женской демонической особью, нападающей
по ночам на маленьких детей [3,с.25].Лихо, упоминаемое в текстах колыбельных, представлялось страшной
одноглазой бабой ростом выше деревьев [3,с.277].И совершенно по - другому народное сознание рисовало
образы мифологических персонажей, которые обеспечивали младенцу крепкий, здоровый сон. Это сам Сон,
его помощница Дрема /Дрімота/,которые выглядели как добрый мужчина, ласковая старушка с мягкими ру-
ками и тихим, убаюкивающим голосом [3,с.493].Совершенно естественно, что мамы, бабушки, няньки –
все, кто пестовал ребенка старались отвести от него злые силы, а добрые – напротив – призвать, закликать,
удержать возле него заговорными формулами, тем самым создавая вокруг младенца атмосферу магической
защиты.
Детальное изучение текстов русских и украинских народных колыбельных песен позволяет сделать
вывод о том, что в большинстве из них младенец утверждается как высшая ценность для матери и всей се-
мьи, а младенчество описывается как идеальное состояние полного благополучия.
На их фоне резким диссонансом выделяются колыбельные, в которых мать призывает смерть к ребен-
ку, просит его побыстрее умереть:
« Баю – баю, да люли,
Хоть сегодня ты помри.
С утра дождь, хоть мороз.
Повезем тя на погост...» [15, c. 80].
Как отмечает А.Мартынова, «они немногочисленны, но время и место записи их свидетельствуют, что
песни этой тематики бытовали на протяжении последнего столетия /19 в. - прим. автора/ в различных краях
России»[15,с.10].Генезис колыбельных песен данной группы вызывает споры исследователей уже более ста
лет. Существуют разные толкования, объясняющие происхождение этого мотива.
Так исследователи детского фольклора О.Капица, Н Гаген-Торн, Е. Гиппиус Э.Померанцева, Г. Шапо-
валова объясняли возникновение и существование подобных песен тяжелыми экономическими и бытовыми
условиями, нежелательностью большого колтчества детей в бедных семьях. Наиболее последовательно эту
точку зрения отстаивает А.Мартынова. В статье «Отражение действительности в крестьянской колыбель-
ной песне исследовательница полагает, что больным, слабым, увечным, «лишним», незаконнорожденным
детям матери желали смерти и продиктованы эти песни исключительно гуманными чувствами, желанием
избавить ребенка от болезни, голода, бесправного положения. Автор утверждает: «Анализ текстов показы-
вает, что пожелание смерти выражено вполне определенно, почти всегда устойчивыми традиционными
формулами, и не может быть истолковано как иносказание» [11.с.150-155].
Безусловно, тяжелые условия жизни, голод, нищета, частые эпидемии, лишения действительно могли
вызвать к жизни песни с пожеланиями смерти больным, « лишним» и незаконнорожденным детям. Хотя
объяснение существования этого мотива только социальными причинами целому ряду ученых представля-
ется неполным.
Так М.Мельников считает, что песни с такой тематикой – шуточные, и в них «зримо игровое начало,
юмористическая и даже сатирическая направленность»[12,с.24].В доказательство этого утверждения уче-
ный приводит тексты, шуточный характер которых очевиден:
« Это чей покойничек
Перзеке М.Ю.
МАГИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА МЛАДЕНЦА В МИФОЛОГИЧЕСКИХ ОБРАЗАХ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ
НАРОДНЫХ КОЛЫБЕЛЬНЫХ
56
Умирал во вторничек?
Его стали хоронить-
Он поехал боронить,
Ему стали гроб тесать-
Он вскочил и стал плясать.»[12,с.164].
Шутки по поводу смерти и похорон в текстах народных колыбельных песен вполне могли иметь место.
Поскольку детский фольклор представлял собой неотъемлемую часть общенародного устного творчества,
то вполне естественно, что в нем отразились определенные мифопоэтические представления наших пред-
ков, а для культуры восточных славян было характерно ритуальное веселье на похоронах, осмеяние смерти,
шутки, пародирование похорон на святочных игрищах и т.п. В работах Н.Велецкой,
В.Проппа,Н.Понырко,В.Ереминой,М.Бахтина,Д.Лихачева,А.Панченко , В.Храмовой, П.Чубинского и дру-
гих авторов указывается, что ритуальное веселье на похоронах было частью древнего языческого ритуала
проводов покойного на тот свет .А поскольку наши предки придавали смеху столь большое магическое и
мистическое значение, то нет ничего удивительного в том, что отдельные элементы смеховой погребальной
культуры нашли отражение и в текстах колыбельных песен.
В.Аникин объяснял мотив пожелания смерти младенцу стремлением не избавиться от младенца, а, на-
против, защитить и уберечь его. Он утверждал, что таким образом матери старались обмануть болезни и
злые силы, мучающие ребенка. Раз ребенок мертв – болезнь должна оставить его.Т.е. эти песни носили ха-
рактер оберега[1,с.89]. Эту точку зрения разделяет и автор данной статьи.
Кроме того, как показывает исследовательница взаимосвязи фольклора и ритуала В.Еремина, подобные
колыбельные песни лишь одно из слагаемых в общей системе оберегов ребенка. Наряду с колыбельными,
накликающими смерть, к числу активных оберегающих средств относились пляска вокруг умирающего ре-
бенка, его мнимые похороны, «перераживание», «продажа», «выметание на сор», замена имени - все это
однотипные приемы обмана смерти. Смерть зовут,чтобы она не пришла[8,с.73].Несмотря на внешнее не-
сходство колыбельных – заговоров и колыбельных - оберегов, в основе последних лежат те же закономер-
ности магического мышления – вера в силу слова и возможность влиять с его помощью на окружающую
действительность, логика партиципации и основные принципы мифологического мышления.
В силу этих закономерностей смерть и болезни «бродят в роковом человеческом облике»[16,с.136], и
если уж смерть и болезни нельзя было отвести или перевести с помощью колыбельных – заговоров, то, в
силу логики мифологического мышления, их можно было обмануть с помощью колыбельных – оберегов.
Таким образом, несмотря на внешнее несходство, и колыбельные – заговоры , и колыбельные – обереги
в представлении наших предков выполняли общую задачу – способствовали созданию магической защиты
вокруг младенца, сохранению его жизни и здоровья, ребенка же они с первых дней жизни вводили в систе-
му традиционных мифологических образов и представлений. Изучение текстов колыбельных песен с пози-
ций проявления в них закономерностей мифологического мышления должно способствовать формирова-
нию более адекватного представления о том мировоззрении, которое их породило и воссстановлению более
полной картины мира восточных славян, что особенно актуально в условиях возросшего интереса к народ-
ной культуре, процессам ремифологизации в ней и активизацией метода мифореставрации.
Источники и литература
1. АникиниВ.П. Русские народные пословицы, поговорки, загадки и детский фольклор. – М.,1957. – 367 с.
2. Барташэвіч Г.А.Вершаваныя жанры беларускага дзіцячага фальклору. – Мінск, 1976. – 191 с.
3. Войтович В. Українська міфологія. – К.: Либідь, 2002. – 664с.
4. Восточнославянский фольклор: Слов. науч и народной терминологии. – Мн.: Навука і тєхніка,1993. –
478 с.
5. Дерлиця М. Селянські діти // Етнографічний збірник . – 1898. – Т. 5.
6. Дитячий фольклор / Упоряд. і передмов. Г.В.Довженок. – К.:Дніпро, 1986. – 304 с.
7. Довженок Г.В. Український дитячий фольклор (віршовані жанри). – К.: Наукова думка,1981. – 172 с.
8. Еремина В.И Ритуал и фольклор. – Л.: Наука, 1991. – 207 с.
9. Колесса Ф. Народні пісні з Галицької Лемківщини. – Львів, 1929.
10. Мартынова А.Н. Опыт классификации русских колыбельных песен // Сов. Этнография. – 1974. – №4.–
С. 106.
11. Мартынова А.Н. Отражение действительности в крестьянской колыбельной песне // Русский фольклор.
– Л.,1975. – Т. 15.
12. Мельников М.Н. Русский детский фольклор : Учеб. пособие для студентов пед. институтов. – М.: Про-
свещение, 1987. – 240 с.
13. Мифы народов мира . Энциклопедия в 2-х т. / Гл. ред. С.А. Токарев. – М.: Сов. энциклопедия, 1991. – Т.
1.
14. От прибаутки до былины: (Русский фольклор) // Сост. и примеч. В. Аникина. – М.: Худож. лит., 1991. –
368 с.
15. Потешки. Считалки. Небылицы. / Сост., авт. вступ. статьи и примеч. А.Н. Мартынова. – М.: Современ-
ник, 1989. – 320 с.
16. Тайлор Э.Б.Первобытная культура : Пер. с англ. – М.: Политиздат, 1989. – 622 с.
17. Токарев С.А. Ранние формы религии. – М.: Политиздат, 1990. – 622 с.
18. Український дитячий фольклор / Упоряднтк і передмова В.Г. Бойко.- К.: Вид – во АНУРСР , 1962. –
248 с.
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
57
19. Харитонов В.М. Заговорно – заклинательная поэзия восточных славян : Конспекты лекций. – Львов,
Изд – во ЛГУ, 1992. – 98 с.
Эмир-Амет Э.Ш.
АРАБСКАЯ ЯЗЫКОВЕДЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ
Арабская языковедческая традиция, наряду с индийской и греко-латинской, составляет одну из трёх
главных языковедческих традиций в мире. Вместе с тем, по словам Рыбалкина В.С., в крупнейших трудах
по истории лингвистики ей незаслуженно отводится мало места, которое не соответствует реальной важно-
сти этой традиции в общем языкознании [6, с. 6].
Вследствие большой значимости и вместе с тем недостаточной изученности проблемы, целью данной
статьи является исследование теоретического наследия арабской лингвистической традиции на основе на-
учной деятельности древних арабских филологов и оригинальных трактатов 7-14 вв.
Арабская языковедческая традиция (АЯТ) зарождается на Ближнем Востоке в период становления нау-
ки об арабской словесности. В её создании и развитии принимает участие представители разных народов.
Возникшая в результате эмпирического изучения классической арабской речи (поэтической и прозаиче-
ской) АЯТ характеризуется практической направленностью. Её становление относится ко времени объеди-
нения арабских племён в единое государство, когда возникает необходимость социального функциониро-
вания языка, общего для всех племён Аравийского полуострова, - койне, задачи установления норм которо-
го обусловливаются в дальнейшем сферой его функционирования во всех отраслях общественной жизни
Арабского халифата, когда обучение языку Корана и сохранение его чистоты приобретают особое значение
[5, с. 20].
АЯТ получает начало в единой науке об арабской словесности и выделяется как самостоятельное уче-
ние о грамматике и лексике классического арабского языка и об арабской риторике в результате дифферен-
циации филологических исследований. Традиционная теория арабского языка разрабатывается и развивает-
ся в басрийской, куфийской, багдадской, андалусской, и египетско-сирийской филологических школах.
В 7 веке описанием отдельных грамматических явлений арабского языка занимается басриец Абу-ль
Асуад ад-Дуали, которому принадлежит введение в арабское письмо дополнительных графических значков
для обозначения гласных фонем, служащих для выражения слова изменения. К этому времени относится
также деятельность Насра ибн ‘Асыма и Яхъи ибн Я‘мары, которые создали системы диакритических зна-
ков для различения ряда сходных по начертанию арабских графем.
В 1-й половине восьмого века басрийские филологи Ибн Аби Исхак аль-Хадрами, Иса ибн ‘Умар ас-
Сакафи и Абу Амр ибн аль-Алла разрабатывают основы описательного анализа норм классического араб-
ского языка. Вторая половина восьмого века характеризуется становлением теории арабского языка как са-
мостоятельного раздела филологической науки [3, с. 40].
Важную роль в формировании проблематики и методики традиционного арабского языкознания сыграл
басриец аль-Халиль ибн Ахмад аль-Фарахиди, основоположник теории аруда – учения о системе метриче-
ского стихосложения, в свете которого моделируются не только просодические явления собственно поэти-
ческой речи, но и факты, относящиеся к ритмическому и морфологическому построению арабского слова,
где минимальной единицей анализа служит х а р ф – речевой сегмент, состоящий из согласного и краткого
гласного компонентов. Аль-Халилю принадлежит словарь «Kitāb al-‘Ayn» («Книга, буквы ‘айн»), начи-
нающееся с графемы «‘айн», поскольку слова в нём расположены по артикуляционным характеристикам
содержащихся в них корневых согласных последовательности: гортанные, язычные, зубные и губные. По-
добный принцип классификации звуков дал основание предположить возможность влияния индийской
языковедческой традиции.
Аль-Халиль различал три аспекта анализа и описания фонетического явления: исходные характеристи-
ки, позиционные варианты и изменения звуков, происходящие в процессе образования грамматических
конструкций. Учёный усовершенствовал знаковую систему обозначения кратких гласных фонем, введя в
арабское письмо так называемые огласовки, сохранившие употребления и поныне при записи Корана, по-
этических и учебных текстов [1, с. 53].
К этому же времени относится возникновение куфийской школы, основоположником, которой считает-
ся Абу Джа‘фар Мухаммед ар-Ру’аси, создавший, по свидетельству арабских филологов и библиографов,
первую куфийскую грамматику арабского языка. Из других грамматических сочинений ар-Ру’аси источни-
ки упоминают «Kitāb al-masā’il» («Книга вопросов»), «al-Ğam‘ wa-l-ifrād» («Единственное и множественное
число»), «at-Taşġīr» («Имя уменьшительное») и др.
Басрийский грамматист второй половины VIII в. Сибавайхи создал трактат «al-Kitāb» («Книга») - пер-
вую дошедшую до нас грамматику классического арабского языка, которое даёт систематическое изложе-
ние норм языка и судя по имеющимся в ней многочисленным ссылкам, отражает концепцию и результаты
исследовательской работы предыдущих поколений филологов, в первую очередь аль-Халиля ибн Ахмада.
К концу VIII века относится деятельность филолога аль-Киса’и, который в значительной степени опре-
делил исследовательские принципы куфийской школы. Из его работ наиболее известны грамматический
трактат «Kitāb muĥtaşar an-naħw» («Книга сокращения синтаксиса») и «Lāħn al-‘āmma» («Солецизмы в речи
простого народа»), содержащий важные диалектологические сведения.
В конце VIII-IX веков басрийские филологи аль-Ахфаш, аль-Асуат, абу ‘Усман аль Мазини, аль-
Мубаррад, куфйиские филологи Абу Закария Яхъя ибн Зияд аль-Фарра’, Ибн ас-Сиккит, ас-Салаб и др. за-
нимались комментированием «Книги» Сибавайхи. Зарождается арабская лексикография; появляются «Al-
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-21708 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-01T01:37:42Z |
| publishDate | 2006 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Перзеке, М.Ю. 2011-06-17T08:09:35Z 2011-06-17T08:09:35Z 2006 Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных / М.Ю. Перзеке // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 84. — С. 54-57. — Бібліогр.: 19 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21708 В статье рассматривается малоисследованная функция русских и украинских народных колыбельных песен и предпринимается попытка анализа текстов с точки зрения проявленыя в них закономерностей мифологического мышления. В статті розглядається малодосліджена функція російських та українських народних колискових пісень та робиться спроба аналізу текстів з точки зору прояву в них закономірностей міфологичного мислення. This article runs about the functions of the Russian and Ukrainian folk lullaby songs which lack attention of linguists. The author attempts to analyze these songs from the position of mythological way of thinking. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных Article published earlier |
| spellingShingle | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных Перзеке, М.Ю. Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных |
| title_full | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных |
| title_fullStr | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных |
| title_full_unstemmed | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных |
| title_short | Магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных |
| title_sort | магическая защита младенца в мифологических образах восточнославянских народных колыбельных |
| topic | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/21708 |
| work_keys_str_mv | AT perzekemû magičeskaâzaŝitamladencavmifologičeskihobrazahvostočnoslavânskihnarodnyhkolybelʹnyh |