"Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского)
Спогади І.Г. Спаського починаються з історії родини і опису будинку, в якому пройшло його дитинство. Батько Івана Георгійовича – священик найбільш давньої церкви в Ніжині – Миколаївського собору, користувався великою пошаною у городян і залишився в їх пам’яті “поборником справедливості і захисником...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Ніжинська старовина |
|---|---|
| Дата: | 2011 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Центр пам'яткознавства НАН України і УТОПІК
2011
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/24236 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) / Л. Вуич // Ніжинська старовина: Збірник регіональної історії та пам’яткознавства. — 2011. — Вип. 11(14). — С. 36-46. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860099394576056320 |
|---|---|
| author | Вуич, Л. |
| author_facet | Вуич, Л. |
| citation_txt | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) / Л. Вуич // Ніжинська старовина: Збірник регіональної історії та пам’яткознавства. — 2011. — Вип. 11(14). — С. 36-46. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Ніжинська старовина |
| description | Спогади І.Г. Спаського починаються з історії родини і опису будинку, в якому пройшло його дитинство. Батько Івана Георгійовича – священик найбільш давньої церкви в Ніжині – Миколаївського собору, користувався великою пошаною у городян і залишився в їх пам’яті “поборником справедливості і захисником пригноблюваних”. Автор розповідає про устрій життя великої і дружної родини. У будинку Спаських завжди було багатолюдно: п’ятеро дітей, їх друзі з гімназії й інституту; люди, що постійно приходили за порадою і допомогою до о. Георгія; представники ніжинської інтелігенції. Спогади переносять читача до Ніжина 1900–1920-х років.
Воспоминания И.Г. Спасского начинаются с истории семьи и описания дома, в котором прошло его детство. Отец Ивана Георгиевича – священник самой древней церкви в Нежине – Николаевского собора, пользовался большим уважением у горожан и остался в их памяти “поборником справедливости и защитником угнетенных”. Автор рассказывает об укладе жизни большой и дружной семьи. В доме Спасских всегда было многолюдно: пятеро детей, их друзья по гимназии и институту; люди, постоянно приходившие за советом и помощью к о. Георгию; представители нежинской интеллигенции. Воспоминания переносят читателя в Нежин 1900–1920-х годов.
Ivan Georgievich Spassky’s memoirs begin with the history of his family and the description of the house where he spent his childhood. Ivan Georgievich’s father was a priest in the oldest church of Nezhin – St. Nicholas Cathedral. People of Nezhin had a profound respect for him and they remembered him to be “the upholder of fairness and the protector of those oppressed”. The author tells how his large and close family lived. There was always crowded in Sapssky’s house: five children, their schoolmates and fellow students; people who came every day to Father George to ask his advise and help, the representatives of Nezhin’s intelligentsia. Memoirs carry the reader into Nezhin of 1900–1920s.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:28:16Z |
| format | Article |
| fulltext |
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
ISSN 2078-063X 36
Высокие достоинства И.Г. Спасского – хранителя отечественных ценностей, иссле-
дователя и популяризатора замечательных памятников истории и искусства остаются
примером для последующих поколений ученых и музейщиков. Лично я как его со-
временник и младший коллега безмерно благодарна судьбе за общение со столь вы-
дающейся личностью, Человеком самых высоких нравственных достоинств.
Источники и литература
1. Сокровища Эрмитажа. – М.; Л., 1949. – С. 177–180.
2. Спасский И.Г. Нумизматика в Эрмитаже. Очерк истории Минцкабинета – Отдела нумизматики //
Нумизматика и эпиграфика. – М., 1970. – [Т.] VIII. – С. 123–234; ил.
3. Спаський I.Г. Дукати i дукачи України. Iсторико-нумiзматичне дослiдження. – К.: Наукова думка,
1970. – 168 с.; ил.
Щукина Е.С. И.Г. Спасский и собрание медалей Эрмитажа
В статье кратко излагается деятельность И.Г. Спасского в области изучения, музейного экс-
понирования и пропаганды русских и западноевропейских медалей из собрания Государст-
венного Эрмитажа.
Ключевые слова: И.Г. Спасский, медальерное искусство, музейное экспонирование, Госу-
дарственный Эрмитаж.
Щукіна Є.С. І.Г. Спаський і зібрання медалей Ермітажу
У статті стисло охарактеризована діяльність І.Г. Спаського в галузы вивчення, музейного
експонування та пропагування російських і західноєвропейських медалей із зыбрання Дер-
жавного Ермітажу.
Ключові слова: І.Г. Спаський, медальєрне мистецтво, музейне експонування, Державний Ермітаж.
Schukina E.S. I.G. Spassky and the medals collection of the State Hermitage
Activity of I.G. Spassky in area of study, museum exhibiting and propaganda of the Russian and за-
падноевропейских medals from collection of the State Hermitage is briefly expounded in the article.
Key words: I.G. Spassky, medal art, museum exhibiting, the State Hermitage.
УДК 7.071.929:2-317“Спасcкий”
Лада ВУИЧ
(Москва)
“Какое счастье ссудила нам судьба,
послав в мир в доме батюшки Спасского!”
Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского
И.Г. Спасский не вел дневников, свои воспоминания он написал в возрасте 78 лет,
когда в 1982 г. попал в онкологическую больницу – только в больнице у него оказа-
лось несколько месяцев свободного от работы в Эрмитаже времени. Это пять общих
тетрадей в клеточку по 48 листов, заполненных не всегда разборчивым почерком.
Первая тетрадь посвящена Нежину. И сразу хочется привести записи, в которых Иван
Георгиевич рассказывает об истории его семьи и о жизни в доме на Судейской улице.
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
Вип. 11 (14), 2011 р. 37
Мама, Юлия (Ульяна) Николаевна (1864–1930) родилась в с. Михайлановке Коно-
топского уезда Черниговской губернии. Ее отец – украинский сельский священник Ни-
колай Алексеевич Переяславец (Переяславцев), происходил из казаков, оказался очень
музыкальным, играл на скрипке и юношей организовал отличный хор при церкви в
местечке Носовка. Черниговский архиерей Филарет при объезде епархии был так этим
поражен, что забрал молодого человека к себе и сделал сначала помощником регента
архиерейского хора, а потом и регентом [1]. Здесь он окончил семинарию, женился на
Ефросинии Ивановне Малютиной, захудалой, бедной дворянке, обладательнице одной
души – старушки; в 1858 г. был рукоположен в священники, служил в нескольких селах
на Черниговщине – в Михайлановке, Выгуровщине еще при крепостном праве, а позже у
себя на родине – в Носовке.
Старший брат Ивана Георгиевича – Феодосий Георгиевич в своем очерке «Памяти
нескольких регентов и их певчих киевского района перед войной и во время нея»*
рассказал о том, как “слепой случай” помог его деду создать замечательный церков-
ный хор. Однажды о. Николай после поездки к черниговскому архиерею для обычного
доклада возвращался на пароходике, заночевавшем в месте впадения Десны в Днепр,
и поздно вечером услышал пение парубков и девчат на берегу. Утром он сошел с па-
рохода со своим “путевым чемоданчиком” и отправился в село, где нашел старого и
больного священника, который давно безуспешно искал себе замену, т.к. приход был
бедный и никто не хотел сюда ехать. Они вдвоем составили прошение на имя архи-
епископа, а “парням и девчатам” о. Николай сказал, что научит их петь по нотам в церк-
ви. Так он стал священником с. Выгуровщина и создал хор, “не чуждавшийся и свет-
ского пения”; слушать его приезжали специально из Киева. Заканчивается очерк сле-
дующим примечанием: “Переходя к современности скажем несколько слов о том, что
потомки о. Николая Переяславца <…> в меру своих возможностей продолжают тра-
дицию православного церковного пения. Это регент, или, как он предпочитает выра-
жаться, руководитель церковного хора Храма Памятника в Брюсселе, Николай Спас-
ский, правнук о. Николая. Помимо его регентства и деятельности при Храме Памят-
нике, он еще ведет вторую регентскую должность с Русским хором в Брюсселе, кото-
рый объединяет не только церковное, но и народное пение. Его брат Сергей, регент
церковного хора Св. Алексея в Париже <…> Они с успехом исполняют завет своего
прадеда, несмотря на то, что оба родились и выросли заграницей. Как счастлив был
бы их предок, услышав их пение». Ф.Г. Спасский пишет о своих сыновьях, которые
теперь уже умерли, но их дети пошли по тому же пути: сын Николая Феодосиевича,
получивший духовное образование и монашеский постриг в Джорданвиле, сейчас
служит в православной церкви в Брюсселе и, продолжая дело отца, руководит Рус-
ским хором. Дочь Сергея Феодосиевича, закончившая консерваторию, дирижер про-
фессионального хора, исполняющего духовные сочинения, в т.ч. и русские.
Но вернемся к воспоминаниям Ивана Георгиевича.
Когда мама вышла замуж и поселилась в Нежине, дедушка стал священником в ски-
ту Введенского женского монастыря в урочище “Ветхое”, расположенном под Нежи-
ном [2]. В дубовом лесу стояла на опушке церковь с примыкавшими к ней справа и слева
* Ця праця Ф.Г. Спаського, видана в 1960-х роках у США, уміщена в цьому ж випуску збірника з після-
словом ніжинського дослідника Олександра Морозова (ред.).
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
ISSN 2078-063X 38
Г.И. Спасский
(о. Георгий).
Фотография
1880-х гг.
Дети Г.И. и Ю.Н Спасских (слева направо):
Иван, Евгения, Феодосий, Василий, Георгий. Фотография 1909 г.
Е.Ю. Спасская.
Фотография
1910 г.
Г.И. и Ю.Н. Спас-
ские в националь-
ных костюмах.
Фотография
1880-х гг.
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
Вип. 11 (14), 2011 р. 39
кельями. Помню, что дедушка любил приезжать на лошадке к нам, и часто забирал ме-
ня к себе. Жил он в маленьком домике – избе украинской под соломой, из сеней налево
зальце с иконами в углу, диванчиком и столом перед ним, в зальцу выходили две ком-
натки – дедова и рядом бабушкина. Дедушка помещал меня у себя на каком-то сундуч-
ке. Он укладывал меня спать, а сам к завтрашней обедне готовился: нужно было много
чего прочитать, и я на тени в соседней комнате на стене видел, как он читает большую
книгу в кожаном переплете, становится на колени, кланяется. Эту деятельность деда
заметил котенок, пригретый бабушкой, и решил с ним поиграть: затаился за раскладуш-
кой с книгой, и когда дед, кланяясь, нагнулся, вцепился лапами ему в голову.
Исполнив обязанности перед Богом, дед хочет потешить душу: снимает со стены
свою двустволку, просматривает на свет стволы; на стене получается страшно, я начи-
наю хныкать, он приходит меня успокаивать. Дело в том, что, кроме скрипки, у него с мо-
лодости была еще одна страсть – охота, за что он однажды даже был отправлен на по-
каяние в монастырь. Мама в его правонарушениях смолоду участвовала: он будил ее
ночью, тихонько запрягали лошадь, заезжали подальше, мама оставалась с лошадью,
а сам он отправлялся куда-нибудь на болото, чтобы поспеть к утренней заре на перелет
уток. Маме было страшно – волки воют, где-то изредка выстрелы. Домой они возвра-
щались до того, как кто-нибудь проснется.
Невольно вспоминается дьякон Ахилла из “Соборян” Лескова, тоже происходив-
ший из казаков, который как-то ночью загнал двух зайцев. И дом дедушки, и уклад
монастырской жизни – всё напоминает Старгород, место действия в “Соборянах”.
Деду и в его монастырьке с дюжиной монахинь нужен был хор, и вместо того, чтобы
дремать в кельях, приходилось всем сколько-нибудь способным петь ходить на спевки.
У деда в одной руке скрипка, в другой смычок, он тянет им мелодию, разучивая партии
голосов, и, если услышит фальшь, достает виновную смычком по голове, а она склады-
вает лодочкой кисти рук и кланяется: “Спаси Христос, батюшка!”
<…>
Среди моих бумаг есть описание Нежинского женского монастыря (из “Описания”
Филарета Гумилевского). Там говорится и о монастырском училище для девочек. От-
крыла его игуменья Смарагда, и, видимо, в первый же прием попала и девица Ульяна
Переяславцева – так написано в сохранившемся “Похвальном листе” 1875 года. В 1876
г., когда началась Русско-турецкая война, Смарагда сразу же ликвидировала училище и
в его доме – большом, двухэтажном – устроила госпиталь для раненых офицеров.
Юлия Николаевна Спасская (Переяславцева) оставила интересные воспоминания об
этом учебном заведении, в которых называет имена многих преподавателей и приво-
дит историю монастырского училища от основания до закрытия. Ее воспоминания,
написанные в 1927 г., обрываются на рассказе о поездке к сестре Марии в с. Хотинов-
ку Нежинского уезда, где она “встретила своего дорогого мужа Георгия Ивановича”.
История жизни деда Ивана Георгиевича по отцовской линии изложена в некрологе,
который написал о. Георгий под названием “Венок (от сына) на могилу протоиерея
Иоанна Георгиевича Спасского” (в семейном архиве Спасских сохранился отдельно
изданный оттиск некролога, опубликованного в “Черниговских епархиальных извес-
тиях”, № 24 за 1912 г.).
Иван Георгиевич (Егорович) Спасский (1826–1911) – сын священника, по оконча-
нии Калужской духовной семинарии, был рукоположен в священники архиепископом
калужским Григорием, происходившим из Чернигова. Последний благословил моло-
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
ISSN 2078-063X 40
дого священника отправиться служить в качестве миссионера в одну из новооткрыв-
шихся единоверческих церквей Черниговской губернии.
Там он своим примерным пастырским служением приобрел общее уважение не
только среди обращенных им, но и среди раскольников, подолгу, часто по целым но-
чам, беседуя с ними, приходившими к нему на дом.
Более сорока лет о. Иоанн был “старшим” священником Троицкой церкви с. Попова
Гора Суражского уезда Черниговской губернии, где снискал “неподдельное уважение и
любовь” сослуживцев и духовных чад. Не переставая следить за миссионерским делом
в России, он и сам издал книгу “Разбор мнений старообрядчества”. Добавим, что темой
этой занимался в дальнейшем его внук Феодосий Георгиевич, читавший в парижском
Свято-Сергиевском Богословском институте курс по истории раскола в России.
Некролог кончался словами, по которым можно судить о культурном уровне провин-
циальных священников того времени: “Покойный о[тец] протоиерей в совершенстве
знал латинский язык и редкое из его многочисленных ко мне писем, полных высокого
содержания, не заключало в себе одной–двух фраз на латинском языке. Позволяю по-
этому себе высказать последнее свое сыновнее благожелание ему на этом языке: Sit tibi
terra levis, o mi carissimo Pater! (Пусть земля тебе будет пухом, дорогой мой отец!)”.
Внук и тезка о. Иоанна – Иван Георгиевич вспоминает о поездках к деду:
Я помню его стариком-священником в с. Попова Гора, расположенном на высоком
берегу р. Беседи, по которой даже ходили тогда крошки-пароходики от Гомеля (из Не-
жина до Гомеля ехали поездом; есть фотография о.Георгия на пароходе “Рос” с надпи-
сью на обороте: “1913 г. Попова гора”). В селе – старинная деревянная церковь о трех
куполах <…> На поколении детей Ивана Егоровича произошел распад семьи: два сына
пошли по его стопам, а два стали – один военным, второй – учителем, уйдя из семина-
рии один в военное училище, второй – в Нежинский институт.
После смерти о. Иоанна приход унаследовал его сын Василий. Георгий Иванович,
окончив в 1882 г. Черниговскую духовную семинарию, состоял учителем народного
училища в с. Хотиновке Нежинского уезда, а в 1884 г. был рукоположен в священни-
ки Богородичной церкви Богоугодного заведения г. Нежина, где и жил с семьей до то-
го, как построил свой собственный дом. С 1889 г. до конца жизни был священником
Соборно-Николаевской церкви (Николаевского собора) и преподавателем Закона
Божьего в различных учебных заведениях Нежина. Сохранились рассказы о необык-
новенной доброте о. Георгия. И.Г. Спасский пишет о нем:
Отец был сплошная доброта: всегда с книгой и с папиросой, на веранде под гнездом
мухоловок, улаживающий какие-то сердечные неурядицы множества людей <…> Его
очень любили животные. По семейным преданиям, когда он жил в селе, так приручил
пару поросят, что они бежали за ним до церкви, ожидали пока он служил, и с ним воз-
вращались домой, а лошадь, когда он заговаривал с нею, останавливалась и клала го-
лову на конец оглобли, чтобы видеть его. Воспитанная и прирученная мною галка ни в
грош меня не ставила, но стоило ему появиться на балконе, как начиналась комедия: гал-
ка садилась на плечо и перебирала ему волосы. Он подметает метлой дорожку перед до-
мом, она либо на его соломенной шляпе, либо пытается усидеть но конце ручки метлы.
Учившаяся у о. Георгия в гимназии Софья Пашутинская в своих воспоминаниях
“Батюшка Спасский в моей жизни” пишет:
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
Вип. 11 (14), 2011 р. 41
…игнорируя общепринятую манеру строгой маски неприступного учителя, оставал-
ся Георгий Иванович Спасский не зависимым от начальства, любимым и уважаемым
ученицами, глубоко почитаемым населением, стойким “мужем сердца и ума” <…> Его
необычайная скромность и строгость на исповедях привлекали к нему исповедоваться
из других уездов и даже из Чернигова <…> Это был редкий пример “гражданина-
пастыря”, мудрого, строгого, убежденного, не ищущего популярности среди населения
<…> В дни еврейских погромов в 1905 г., а впоследствии белогвардейских банд его
роль героического защитника избиваемых евреев была известна всем, весть о ней раз-
неслась далеко за пределами Нежина.
И.Г. Спасский рассказывает, что в 1905 г., когда черносотенцы избивали студентов-
евреев “дед забирал их у толпы и уводил в алтарь, а потом приводил к себе домой”.
С.Ф. Пашутинская упоминает о стихотворении “Пастырь добрый”, написанном на
смерть отца Георгия журналистом Михаилом Сандомирским. Оно сохранилось в се-
мейном архиве так же, как и напечатанные типографским способом на отдельном
листе стихи псаломщика Николаевского собора П. Самчевского под заголовком
“Слово произнесенное у гроба Дорогого Высокочтимого и Незабвенного Пастыря
Протоиерея Отца Георгия Спасского” (вспоминается Слово дьякона Ахиллы на
смерть протопопа Туберозова в “Соборянах”).
В 1921 г. в нежинской газете “Червоне село” был напечатан некролог “Памяти Г. Спас-
ского”, в котором читаем:
31 мая скончался священник Георгий Спасский. Смерть его была встречена нежин-
цами, в частности еврейским населением, как тяжелая утрата, так как покойный при
жизни всегда , как и чем только мог помогал нуждающимся гонимым. Особенно ценна
его помощь бедным евреям во время Деникинщины, когда он укрывал у себя в доме,
сам с семьей ютясь в маленькой кухне, около 30 еврейских семей. И эта помощь была
не только ценна, но и самоотверженна, так как был случай, что деникинцы обнаружили
у него и требовали их выдачи, но С[пасский] ответил – “только через мой труп вы вой-
дете к ним”. К счастью те не решились убить Г[еоргия] С[пасского]
<…>
И независимо от носимого покойным сана, всякий кто знал его искренно повторит
слова надписи на одном из венков от евреев – “вечная память поборнику справедливо-
сти, защитнику угнетенных”.
В семейном архиве Спасских (в личном архиве автора) хранится еще она надпись,
снятая с венка: “Любимому отцу Георгию Спасскому от соседей евреев”. К ней ком-
ментарием может служить отрывок из воспоминаний И.Г. Спасского:
Через несколько домов от нас, на углу был домик Иосифа Моисеевича Лондона. Его
табачный магазин был в ограде Собора, где служил отец. В магазине стоял чудесный
запах табака – я заходил туда с отцом (он курил). Утром, когда отец шел “служить” ча-
сов в 7–8 утра, Лондон отправлялся в синагогу, старостой которой он был. Каждый из
них зорко всматривался вдаль, чтобы первым снять шляпу: так и расходились, держа
шляпы в руках. Очень красивый, рембрандтовский старик был…
И.Г. Спасский по памяти нарисовал план родного дома со всеми комнатами, садом
и дворовыми постройками и подробно его описал.
Наш дом в пять окон выходил на Судейскую улицу – на ней находилось старинное
двухэтажное здание Окружного суда; время от времени мимо нас звеня кандалами
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
ISSN 2078-063X 42
Митрополит Филарет (Гумилевский).
Литография П. Бореля. 1850-е гг.
проходили [люди] из Гос[ударственной] Тюрьмы, стоявшей среди базара (“Тюремный
замок”). Будучи студентом и участником хора, когда-то я был там с концертом. Теперь
мрачная стена “Замка” разобрана, а в здании помещены какие-то учреждения. Из тюрь-
мы людей вели на суд конвойные солдаты.
Этот дом [дом Спасских – авт.], обложенный по дереву кирпичом, в котором я ро-
дился и вырос, подарил моим родителям на пороге века “ветховский дедушка”, купив-
ший готовые сосновые брусья для него на пристани Кладьково на Десне. Наш дом ка-
зался мне очень большим, огромным. Центром его была, наверно, столовая, где по ве-
черам под большой лампой собиралось много народу, своего и пришлого. Лампы были
предметом забот отца – керосинокалильные, с сеткой, которая сгорая, оставляла про-
питанный чем-то скелет. Его разогревали
спиртом, он через красноту становился осле-
пительно белым. В этой столовой было и мое
место на диване под почтенными часами, в
которых каждые полчаса возникал таинствен-
ный шум, потом звон, очень гулкий. В углу
было две-три иконы, перед ними горела
лампада. В столовой висели портреты, достав-
шиеся нам, когда умер ветховский дедушка и
к нам переехала жить бабушка Ефросинья Ива-
новна. (Есть фотографии, сделанные с портре-
тов). Позже Женя взяла их в Киев и там они
пропали после ее ареста. Нашу улицу поче-
му-то предпочитали ночные извозчики, ехав-
шие в город с вокзала от ночных поездов. В
старом городе огромный культурный слой.
Когда ехал мимо дома извозчик по булыж-
ной мостовой, весь дом содрогался, и все,
что в нем могло дребезжать – настенные
часы, висячая лампа – оживало и долго не
могло успокоиться, даже лампадка начинала
размахивать своим язычком пламени.
В столовую открывалась чистая и светлая комната Жени, единственная с оштукату-
ренными стенами. Она называлась “девичья”, потому что с Женей там жила ее подруга
по гимназии Варя Борзаковская. Столовую освещала застекленная дверь на веранду,
где летом спало все молодое поколение, а дольше всех я, что мама очень одобряла.
[Напомним, что в семье в это время было 5 детей: Евгения (Женя) родилась в 1891 г.,
Георгий (Жоржик) в 1894 г., Феодосий (Дося) в 1897 г., Василий в 1901 г. и Иван – в
1904 г. Еще были старшие дети, которые умерли раньше: Нина, Маруся и Коля, они
похоронены на Богословском кладбище Нежина – авт].
Самая большая комната – “зала” – сохранила стены из отструганной сосны, в ней всегда
стоял приятный здоровый запах и было светло от пяти окон, трех на улицу и двух в сад.
К запаху сосны примешивался горьковатый запах грецкого ореха, его ветки тянулись к ок-
нам, а сам он был великим соблазном для мальчишек с улицы. В зале стоял письменный
стол отца, дешевый, по-моему, из осины. Переезжая на ул. Халтурина (в Ленинграде) я
бросил его в старой квартире и мне до сих пор неприятно об этом думать и жалко его, хоть
он весь изъеден был шашелью и под ним все время скоплялась древесная пыль.
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
Вип. 11 (14), 2011 р. 43
Е.Ю. Спасская в украинском
национальном костюме.
Фотография 1910-х гг.
За залой была прихожая, тоже с деревянными стенами. Ее достопримечательностью
были сундуки. Один огромный с музыкальным замком, издававшим звон при отпира-
нии и запирании. Второй – из Ветхого, от бабушки, – “скрыня”, сундук невесты, на ко-
лесиках, в виде стола со скошенными стенками. Рядом с прихожей была комната маль-
чиков Жоржика и Доси – “хлопичья”, там обычно было много народу.
Наш дом был пристанищем молодежи. Очень популярен был крокет; сперва ходили
играть в Графский сад, а потом завели у себя и иногда играли допоздна при лампах!
На рождество, как водится, бывала елка, последняя – в 1913 г. <…> Елка устраивалась
в сочельник, в который праздновались и женины именины. С того времени, как я стал
что-нибудь соображать, я был убежден, что нет никого прекраснее, красивее, умнее и
добрее Жени. Я бесконечно обязан ей, ее тактичному, ненавязчивому руководству
мною, моими интересами, увлечениями. И как у нее хватало заботы обо мне, когда и ей
не сладко было? <…> Когда после смерти отца
(в 1921 г.) она приехала из Крыма, то взялась за
меня и я, чуть-чуть окультуренный, оказался в ин-
ституте на подготовительном отделении. В это
время с Женей и нашей семьей познакомился
Владимир Иванович Лесючевский [3], черниговец
родом. Он учился в Ленинграде (Петрограде) и, от
голода, наверно, года на два задержался в Нежине,
где стал заведовать городским музеем – маленьким
домом на Киевской улице. Мы очень подружились,
он постоянно бывал у нас; сообща мы делали
выезды за город, например, в Орешное – на
носовские лесные хутора, где было прекрасное
городище с кольцевым валом. Вероятно в 1921 или
в 1922 г. по его рекомендации приехал из
Ленинграда (Петрограда) Николай Петрович Сычев
[4] – директор Русского музея, художник, и я стал
его спутником в выходах на пейзажи, а как полезно
было мне это общество! Через год Николай Петро-
вич приезжал в Нежин, Чернигов и Киев, и я сопро-
вождал его в поездке в Чернигов, куда приехала
группа студентов и Н[иколай] П[авлович] показы-
вал им город, а в Киеве были устроены леса в купо-
ле св. Софии, и мы под руководством Николая Пав-
ловича с Лесючевским промывали мозаику Панто-
кратора, недели две проведя на крыше св. Софии.
На этом эпизоде, определившем дальнейшую жизнь И.Г. Спасского, связанную с
Ленинградом, можно прервать его воспоминания о Нежине, где прошло его детство,
юность, где он начал формироваться как личность, как музейщик и ученый.
В качестве заключения хотелось бы привести отрывок из письма, в котором Иван Геор-
гиевич обращается перед своей смертью к сестре Жене, умершей десятью годами ранее:
Добрый мой Ангел, дорогая старшая сестра моя! Спасибо тебе, моя постоянная ра-
дость и гордость! Почувствовал, что живу последние годы и дни: пора благодарить те-
бя за ДОБРО и ЛЮБОВЬ, которых я, паршивец, наверно и не заслуживал! Ты для всех
нас была добрым ангелом, повторив в себе нашего праведного Отца. Я счастлив, что до
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
ISSN 2078-063X 44
того, как был отдан в убивающую душу гимназию, был сослуживцем его в церкви <…>
Как радостно было “помогать” ему служить Богу в пустой церкви с парой нищих у по-
рога <…> И в воскресенье при полном храме виться около нашего доброго Отца – пра-
ведника Божьего! Спасибо ему за добро, которое он источал из себя! Какое счастье
ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!
Комментарии
1. Эта встреча определила судьбу Н.А. Переяславца. Филарет Гумилевский (1805–1866) – архиепи-
скоп Черниговский и Нежинский, любимый ученик Московского митрополита Филарета, давшего
ему свое имя и сделавшего его ректором Московской духовной академии, член Общества истории
и древностей российских, автор многих трудов, в т.ч. “Историко-статистического описания Чер-
ниговской епархии”, в 7-ми книгах (Чернигов, 1873), на которое ссылается далее И.Г. Спасский.
Филарет Гумилевский, как сказано в его биографическом очерке, “был кроток в обращении с людь-
ми, им всегда руководило чувство врожденной скромности, смирения, строгости к себе и уваже-
ния к человеку. <…> Любовь к пению сохранилась у него на всю жизнь и уже будучи архиереем,
несмотря на свою постоянную занятость, он часто присутствовал при спевках, у него был замеча-
тельный хор”. В 2009 г. решением Священного Синода Украинской Православной Церкви архи-
епископ Филарет Черниговский был причислен к лику местночтимых святых Черниговской епар-
хии (день памяти 9 августа). (cм.: Филарет Гумилевский [Электроннй ресурс] // Википедия. Сво-
бодная энциклопедия [вэб-сайт]. – [22.08.2010]. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Фи-
ларет_(Гумилевский) (21.09.2010)).
2. Архиепископ Филарет в описании Черниговской епархии пишет, что Нежинский женский мона-
стырь возник около 1660 г. Он получил свое название по церкви Введения во храм Богородицы,
которая была сначала деревянной, а в 1778 г., после пожара ее заменили каменной (ныне отрес-
таврированной). В воспоминаниях уроженца Нежина Александра Николаевича Лазаренко расска-
зывается о жизни монастыря перед революцией, когда в городе принадлежала монастырю боль-
шая усадьба на ул. Миллионной и двухэтажная гостиница на углу Гоголевской площади*, кото-
рая, как он пишет, “считалась самой аристократической и дорогой. Условия были настолько ком-
фортабельны, что богатые холостяки жили там постоянно. Помимо усадьбы в городе, монастырь
имел скит в лесу около с. Ветхого, где была церковь и сельскохозяйственная ферма. Священником
там был Спасский-старший – отец священника Георгия из Собора” (автор ошибается: священни-
ком был тесть отца Георгия Николай Алексеевич Переяславцев, Ветхое также не было селом – это
было урочище на западной окраине Нежина, ныне входящей в границы города). В 1936 г. мона-
стырь был закрыт, а храм действовал до 1947г. как приходской. В 1998 г. Введенский монастырь
вновь открылся (cм.: Нежин. Свято-Введенский женский монастырь [Электроннй ресурс] // На-
родный каталог православной архитектруры [вэб-сайт]. – [11.02.2008]. – Режим доступа:
http://sobory.ru/ article/index.html?object=08184 (21.09.2010)).
3. Владимир Иванович Лесючевский родился в Чернигове в 1898 г., умер в Ленинграде во время
блокады зимой 1942 г. Семья Лесючевсих в 1902 г. переехала из Чернигова в Петербург. Он с ранне-
го детства полюбил искусство и археологию. Учился рисованию и живописи, посещая студии
М. Добужинского, В. Кардовского и других известных художников. Поступив на историко-
филологический факультет Санкт-Петербургского университета, он одновременно изучал древне-
русское искусство под руководством профессора Н.П. Сычева и вскоре стал научным сотрудни-
ком Русского музея, в котором проработал 12 лет. Окончив заочно археологическое отделение,
побывал в 1937 г. в Саркельской экспедиии, возглавляемой М.И. Артамоновым. К середине 1930-х
годов относятся первые работы В.И. Лесючевского в области книжной графики. Им были оформ-
* По приводу Гоголівської площі та монастирського готелю О.М. Лазаренко у своїх спогадах допускає
неточність. До 1926 р. цієї площі не існувало взагалі. Тут на розі Гоголівськой і Київської (нинішньої
Шевченка) вулиці дійсно знаходився двоповерховий готель, який належав не жіночому Введенському
монастирю, а чоловічому Благовіщенському. Останньому з 1716 р. був підпорядкований Ветхоріздвяний
чоловічий монастир, поруч із котрим знаходився скит згаданого жіночого монастиря (ред.).
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
Вип. 11 (14), 2011 р. 45
Скит Свято-Введенского женского монастыря. Нежин. Ветхое. Открытка конца ХІХ в.
лены многие серийные издания Эрмитажа, а также “Путеводитель по выставке “Греко-римский и
византийский Египет”, “Сообщения археологической экспедиции “Моздокский могильник” и др.
В дальнейшем он иллюстрировал художественную литературу и занимался станковой ксилогра-
фией. Последними работами художника стали рисунки, запечатлевшие Ленинград 1940–1941 гг.
У И.Г. Спасского хранился акварельный автопортрет Владимира Ивановича (размер 21×30 см),
который он передал в1980 г. в Черниговский исторический музей. В Нежине В.И. Лесючевский
известен, прежде всего, как создатель первого городского публичного музея – Музея истории и
этнографии (1920–1921 гг.).
4. Николай Петрович Сычев (1883–1964) – искусствовед, реставратор, археолог, художник. В 1921–
1925 гг. был директором Государственного Русского музея; руководил открытием мозаик XI в. в ки-
евском Софийском соборе, реставрацией храмов во Владимире-на-Клязьме, Суздале, Дмитрове,
Покровского собора (храма Василия Блаженного) в Москве; в 1920-х годах состоял членом Обще-
ства художников им. А.И. Куинджи и группы “Шестнадцать”, и принимал участие в их выставках.
Сохранился портрет И.Г. Спасского, написанный Н.П. Сычевым в 1928 г. “Когда я закончил уни-
верситет, и уезжал домой (в Нежин) – пишет И.Г. в своих воспоминаниях, – я пришел к Н.П. Сы-
чеву, он усадил меня и за час-два, прописал мой портрет”. В 1933 г. Николай Петрович был аре-
стован по “делу славистов” с обвинением в участии в контрреволюционной организации “Россий-
ская национальная партия” (по тому же делу проходил и И.Г. Спасский) и осужден на 8 лет лаге-
рей. Реабилитирован Н.П. Сычев был в 1964 г. через несколько месяцев после смерти.
Вуїч Л.І. “Яке щастя надала нам доля, пославши явивши на світ у будинку бютюшки
Спаського!” Зі спогадів Івана Георгійовича Спаського
Спогади І.Г. Спаського починаються з історії родини і опису будинку, в якому пройшло його
дитинство. Батько Івана Георгійовича – священик найбільш давньої церкви в Ніжині – Микола-
ївського собору, користувався великою пошаною у городян і залишився в їх пам’яті “поборни-
ком справедливості і захисником пригноблюваних”. Автор розповідає про устрій життя великої
і дружної родини. У будинку Спаських завжди було багатолюдно: п’ятеро дітей, їх друзі з гім-
назії й інституту; люди, що постійно приходили за порадою і допомогою до о. Георгія; предста-
вники ніжинської інтелігенції. Спогади переносять читача до Ніжина 1900–1920-х років.
Ключові слова: родина Спаських, Іван Георгійович Спаський, спогади, Ніжин.
НIЖИНСЬКА СТАРОВИНА
ISSN 2078-063X 46
Вуич Л.И. “Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасско-
го!” Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского
Воспоминания И.Г. Спасского начинаются с истории семьи и описания дома, в котором
прошло его детство. Отец Ивана Георгиевича – священник самой древней церкви в Нежине
– Николаевского собора, пользовался большим уважением у горожан и остался в их памяти
“поборником справедливости и защитником угнетенных”. Автор рассказывает об укладе
жизни большой и дружной семьи. В доме Спасских всегда было многолюдно: пятеро детей,
их друзья по гимназии и институту; люди, постоянно приходившие за советом и помощью
к о. Георгию; представители нежинской интеллигенции. Воспоминания переносят читателя
в Нежин 1900–1920-х годов.
Ключевые слова: семья Спасских, Иван Георгиевич Спасский, воспоминания, Нежин.
Vuich L.I. “What happiness a fate gave us, sending in the world in the house of father
Spassky!” From Ivan Georgievich Spassky’s memoirs
Ivan Georgievich Spassky’s memoirs begin with the history of his family and the description of
the house where he spent his childhood. Ivan Georgievich’s father was a priest in the oldest
church of Nezhin – St. Nicholas Cathedral. People of Nezhin had a profound respect for him and
they remembered him to be “the upholder of fairness and the protector of those oppressed”. The
author tells how his large and close family lived. There was always crowded in Sapssky’s house:
five children, their schoolmates and fellow students; people who came every day to Father George
to ask his advise and help, the representatives of Nezhin’s intelligentsia. Memoirs carry the reader
into Nezhin of 1900–1920s.
Key word: family of Spasskiy’s, Ivan Georgiyeyich Spasskiy, memories, Nezhyn.
УДК 7.071.929:2-317“Спасcкий”
Николай КОТЛЯР
(Киев)
“Влияние учителя вечно!”
(Об Иване Георгиевиче Спасском)
Обычно воспоминания строятся по нехитрому принципу: вспоминающий и тот, о ком
вспоминают. Буду изо всех сил стараться, дабы моя скромная персона отошла все же
на второй план. Итак…
1.Знакомство. 1959 г. Иван Георгиевич приезжает в Киев и в малом конференц-
зале Академии наук прочел лекцию о нумизматике Украины. Я попал на нее, в об-
щем, случайно: в библиотеке Академии наук, где я работал, вывесили объявление, что
хранитель Эрмитажа И.Г. Спасский выступит с лекцией. Собралось человек 50, и он в
своей интеллигентной манере негромко рассказал нам и о кладах, особенно Лаврском
1898 г., и об исследованиях, и о том, что бы нужно изучать в Украине, буквально на-
сыщенной невостребованными кладами и монетами, и в конце о дукачах. Лекция со-
провождалась диапозитивами и произвела большое впечатление, и не только на меня.
Кстати, его книгу о дукачах мне удалось в будущем издать в Киеве в 1970 г. После я по-
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-24236 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 2078-063X |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:28:16Z |
| publishDate | 2011 |
| publisher | Центр пам'яткознавства НАН України і УТОПІК |
| record_format | dspace |
| spelling | Вуич, Л. 2011-07-08T18:19:38Z 2011-07-08T18:19:38Z 2011 "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) / Л. Вуич // Ніжинська старовина: Збірник регіональної історії та пам’яткознавства. — 2011. — Вип. 11(14). — С. 36-46. — рос. 2078-063X https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/24236 7.071.929:2-317“Спасcкий” Спогади І.Г. Спаського починаються з історії родини і опису будинку, в якому пройшло його дитинство. Батько Івана Георгійовича – священик найбільш давньої церкви в Ніжині – Миколаївського собору, користувався великою пошаною у городян і залишився в їх пам’яті “поборником справедливості і захисником пригноблюваних”. Автор розповідає про устрій життя великої і дружної родини. У будинку Спаських завжди було багатолюдно: п’ятеро дітей, їх друзі з гімназії й інституту; люди, що постійно приходили за порадою і допомогою до о. Георгія; представники ніжинської інтелігенції. Спогади переносять читача до Ніжина 1900–1920-х років. Воспоминания И.Г. Спасского начинаются с истории семьи и описания дома, в котором прошло его детство. Отец Ивана Георгиевича – священник самой древней церкви в Нежине – Николаевского собора, пользовался большим уважением у горожан и остался в их памяти “поборником справедливости и защитником угнетенных”. Автор рассказывает об укладе жизни большой и дружной семьи. В доме Спасских всегда было многолюдно: пятеро детей, их друзья по гимназии и институту; люди, постоянно приходившие за советом и помощью к о. Георгию; представители нежинской интеллигенции. Воспоминания переносят читателя в Нежин 1900–1920-х годов. Ivan Georgievich Spassky’s memoirs begin with the history of his family and the description of the house where he spent his childhood. Ivan Georgievich’s father was a priest in the oldest church of Nezhin – St. Nicholas Cathedral. People of Nezhin had a profound respect for him and they remembered him to be “the upholder of fairness and the protector of those oppressed”. The author tells how his large and close family lived. There was always crowded in Sapssky’s house: five children, their schoolmates and fellow students; people who came every day to Father George to ask his advise and help, the representatives of Nezhin’s intelligentsia. Memoirs carry the reader into Nezhin of 1900–1920s. ru Центр пам'яткознавства НАН України і УТОПІК Ніжинська старовина Родина Спаських у соціокультурному просторі "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) “Яке щастя надала нам доля, пославши явивши на світ у будинку бютюшки Спаського!” (Зі спогадів Івана Георгійовича Спаського) “What happiness a fate gave us, sending in the world in the house of father Spassky!” From Ivan Georgievich Spassky’s memoirs Article published earlier |
| spellingShingle | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) Вуич, Л. Родина Спаських у соціокультурному просторі |
| title | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) |
| title_alt | “Яке щастя надала нам доля, пославши явивши на світ у будинку бютюшки Спаського!” (Зі спогадів Івана Георгійовича Спаського) “What happiness a fate gave us, sending in the world in the house of father Spassky!” From Ivan Georgievich Spassky’s memoirs |
| title_full | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) |
| title_fullStr | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) |
| title_full_unstemmed | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) |
| title_short | "Какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки Спасского!" (Из воспоминаний Ивана Георгиевича Спасского) |
| title_sort | "какое счастье ссудила нам судьба, послав в мир в доме батюшки спасского!" (из воспоминаний ивана георгиевича спасского) |
| topic | Родина Спаських у соціокультурному просторі |
| topic_facet | Родина Спаських у соціокультурному просторі |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/24236 |
| work_keys_str_mv | AT vuičl kakoesčastʹessudilanamsudʹbaposlavvmirvdomebatûškispasskogoizvospominaniiivanageorgievičaspasskogo AT vuičl âkeŝastânadalanamdolâposlavšiâvivšinasvítubudinkubûtûškispasʹkogozíspogadívívanageorgíiovičaspasʹkogo AT vuičl whathappinessafategaveussendingintheworldinthehouseoffatherspasskyfromivangeorgievichspasskysmemoirs |