Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2008 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2008
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/24734 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации / Д.А. Петренко // Культура народов Причерноморья. — 2008. — № 138. — С. 21-25. — Бібліогр.: 17 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859914756031250432 |
|---|---|
| author | Петренко, Д.А. |
| author_facet | Петренко, Д.А. |
| citation_txt | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации / Д.А. Петренко // Культура народов Причерноморья. — 2008. — № 138. — С. 21-25. — Бібліогр.: 17 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| first_indexed | 2025-12-07T16:04:38Z |
| format | Article |
| fulltext |
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ
21
турами, интеркультурной коммуникации в и посредством современных прессы, радио, телевидения и Ин-
тернет.
С учетом всего вышеизложенного представляется возможным говорить о формировании самостоятель-
ного направления гуманитарной науки – интеркультурной коммуникативистики, открывающей новые
перспективы для исследователей процессов интеркультурной коммуникации с учетом последних техноло-
гических достижений 21-го века.
Источники и литература
1. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. – М., 1990.
2. Голубовська І.О. Етнічні особливості мовних картин світу. – К.: Логос, 2004. – 284 с.
3. Гумбольдт Вильгельм фон. Язык и философия культуры. – М., 1985.
4. Леонтович О.А. Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения. – М., 2005. –352с.
5. Почепцов Г. Теория коммуникации. – М., 2001. – 656 с.
6. Садохин А.П. Межкультурная коммуникация. – М., 2004. –288с.
7. Тер–Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация.–М., 2000. – 260 с.
8. Ehlich K. Interkulturelle Kommunikation // Kontaktlinguistik. Ein internationales Handbuch.– Berlin/New
York, 1996. – S. 920–931.
9. Hall E. The Silent Language. – N.Y., 1990.
10. Hansen K. Kultur und Kulturwissenschaft. – Tübingen/Basel, 1995.
11. Heringer H. Interkulturelle Kommunikation. – Tübingen/Basel, 2004. – 240S.
12. Hess–Lüttich E. Interkulturelle Kommunikation // Wozu noch Germanistik? Wissenschaft – Beruf – Kulturelle
Praxis. – Stuttgart, 1989. – S. 176–192.
13. Hess–Lüttich E. Medienkultur – Kulturkonflikt. Massenmedien in der interkulturellen und internationalen
Kommunikation.– Opladen, 1992.
14. Jandt F. Intercultural Communication.– Thousand Oaks/London/New Delhi, 1998.
15. Maletzke G. Interkulturelle Kommunikation. Zur Interaktion zwischen Menschen verschiedener Kulturen.–
Opladen.1996.
16. Redder A., Rehbein J. Arbeiten zur Interkulturellen Kommunikation. – Osnabrück, 1987.
17. Rehbein J. Interkulturelle Kommunikation. – Tübingen, 1985.
18. Watzlawick P., Beavin J., Jackson D. Menschliche Kommunikation. Formen, Störungen, Paradoxien. – Bern,
1969.
19. Wierlacher A. Kulturthema Kommunikation. – Möhnesee, 2000.
Петренко Д.А.
ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЯЗЫКА ПРИМЕНИТЕЛЬНО
К КОНКРЕТНОЙ ЯЗЫКОВОЙ СИТУАЦИИ
В германистике последних десятилетий отмечается особый интерес к проблемам языковой вариативно-
сти, которая непосредственно связана с социальными явлениями. Как отмечает О.Е.Семенец, "любой язык
обслуживает конкретное языковой сообщество, которое представляет собой совокупность людей, владею-
щих в той или иной мере данным языком" [1, с. 8].
Одной из центральных задач социолингвистики является анализ функциональных особенностей языка
применительно к конкретной языковой ситуации. Функциональные возможности языка всегда связывают с
его ролью в конкретном обществе, исполнением им своих задач в различных социальных сферах. Языковая
ситуация представляет собой взаимодействие языков и различных форм его существования в процессе об-
служивания ими всех социальных сфер жизни того или иного народа.
В лингвистике распространилось мнение, согласно которому языковая ситуация – составная часть мно-
гогранной структуры социальных отношений в рамках того или иного общества. По мнению В.А.Аврорина,
языковую ситуацию характеризует взаимодействие многочисленных условий и элементов, составляющих
ее структуру и располагающихся на разных уровнях. К важнейшим из них относят реальные социально–
исторические условия. Сферы жизнедеятельности народа, их набор и характер могут меняться вследствие
исторических и социальных процессов. Все это немедленно отражается на характере форм существования
языка и приводит к изменениям в языковой ситуации [2, с. 6–12].
С точки зрения функциональной стратификации развитые национальные языки представляют собой
иерархически организованные и исторически сложившиеся системы различных форм их существования.
Традиционно к ним относят литературный (или стандартный) язык, разновидности обиходно-разговорного
языка и местные диалекты. Подобная дифференциация опирается не только на исторический опыт развития
языков, но и полностью отражает реальную языковую ситуацию не только современной Европы, но и мно-
гих других государств мира.
Осуществляя в процессе коммуникации разные функции, формы существования немецкого языка, на-
пример, находятся в его функциональной системе в отношении взаимодополнения. Как полагает
Н.И.Филичева, данные формы исследуются в качестве отдельных моносистем в известной абстрагирован-
ности от макросистемы в целом [3]. Современный немецкий язык функционирует как средство общения в
Петренко Д.А.
ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЯЗЫКА ПРИМЕНИТЕЛЬНО К КОНКРЕТНОЙ ЯЗЫКОВОЙ
СИТУАЦИИ
22
нескольких государствах, имеет полинациональный характер и используется реально в виде нескольких на-
циональных вариантов. Поэтому структура функциональной системы немецкого языка в основных странах
его распространения, состав и характер объединяемых ею форм существования языка, а также социальный
статус последних обнаруживают четкую дифференциацию, обусловленную спецификой общественного
развития в том или ином немецкоязычном государстве и исторически сложившейся в нем конкретной язы-
ковой ситуацией.
При описании коммуникативных норм использования форм существования немецкого языка и языко-
вой ситуации в немецкоговорящих странах используется понятие диглоссии, введенное Ч.Фергюсоном. Под
этим понятием рассматривается функциональная дистрибуция форм существования, из которых одна зани-
мает верхний, а другая низший страт в коммуникативной системе определенной языковой общности. Как
отмечает В.Беш, функциональная дистрибуция форм существования в странах немецкого языка обнаружи-
вает различия, проявляющиеся в разной профилированности и в разной стабильности [цит. по 4: 55]. Мож-
но согласиться с Н.И.Филичевой, что языковую ситуацию в немецком ареале характеризует расширение
социальной базы литературного языка. Тем не менее, вряд ли можно с полной уверенностью утверждать,
что в использовании других форм существования немецкого языка проявляется т.н. "коммуникативная не-
состоятельность". Действительно, во многих социальных сферах диалект не может выступать в качестве
единственного коммуникативного средства, хотя он используется многими носителями языка. По мнению
Р.Герман-Винтер, посредством смены языковых средств – от литературных до диалектных – говорящему
удается воздействовать на коммуникативного партнера, привлечь его внимание, заинтересовать, он обра-
щается к чувствам последнего, старается добиться положительного отношения к своим мыслям и высказы-
ваниям [5, с. 159].
За последние десятилетия подверглось существенному уточнению центральное теоретическое понятие
– "литературный язык". Длительное время оно отождествлялось с понятием "национальный язык". С лите-
ратурным языком связывалось представление лишь о литературном языке периода становления нации, по-
этому он отождествлялся с понятием национального языка. Многие немецкие языковеды вообще не выде-
ляли понятия "национальный язык", а для обозначения литературного языка эпохи становления нации
пользовались терминами "письменно – литературный язык" (Schriftsprache), "единый язык"
(Einheitssprache), "литературная языковая норма" (Hochsprache, Kultursprache). С начала 70–х годов между
этими двумя понятиями и обозначаемыми ими явлениями проводится все более четкое различие. Впервые
это было сделано в работе М.М.Гухман "Литературный язык" [6].
В отличие от литературного языка национальный язык представляет собой не одну из форм существо-
вания языка, а определенный исторический этап в развитии всех форм его существования. Национальный
язык характеризуется иерархической структурой: его ядро образует национальный литературный язык, пе-
риферию составляют территориальные диалекты, а в большую промежуточную зону между ними входят
разнообразные наддиалектные формы языка, например, разговорный язык.
Таким образом, двумя полюсами ряда вариаций являются диалект и стандартная вариация – литера-
турный язык. Литературный язык является одной из форм существования языка наряду с территориальны-
ми диалектами, полудиалектами и разновидностями обиходно–разговорного языка. Главными чертами, ха-
рактеризующими литературный язык являются его поливалентность, стилевое многообразие, отбор и рег-
ламентация языковых средств и наддиалектная специфика.
В основе системы немецкого языка располагаются территориальные диалекты, разновидность которых
представляет собой на сегодняшний день довольно широкую палитру. Диалекты могут использоваться го-
ворящими и за пределами зоны своего распространения. Как подчеркивает А.И.Домашнев, чем шире лин-
гвосоциум, обслуживаемый диалектом, тем он более неоднороден и тем многообразнее прагматические за-
дачи, которые решаются коммуникантами в процессе речевой деятельности. Следствием этого является по-
явление новых вариаций – полудиалектов (Verkehrssprachen), обиходно–разговорных языков
(Alltagssprachen) и т.д., вплоть до литературного языка [8: 143].
Языковые формы, располагающиеся в пространстве между территориальными диалектами и литера-
турным языком, образуют особую разновидность языка, которую чаще всего определяют как разговорный
язык. Ввиду того, что разговорный язык с трудом поддается точному определению и вычленению, возника-
ет противоречивость его трактовок и определений.
Определение понятия немецкого разговорного языка (Umgangssprache) не раз подвергалось системати-
зации в немецкой лингвистической литературе. Так, например, Й.Радтке приводит 20 терминов, которые
используются для определения этого явления. Нетрудно заметить, что все трактовки разговорного языка
связаны, прежде всего, с различными дефиниционными подходами. С одной стороны, это критерии социо-
лингвистического характера: Geschäftssprache, Arbeitssprache, gemeinsame Verkehrssprache, gebildete
Umgangssprache, Durchschnittssprache. С другой стороны, на передний план выдвигается их региональные
особенности: landschaftliche Umgangssprache, regionale Gemeinsprache, Gegendsprache [7: 128].
Важной особенностью языковой ситуации в немецкоговорящих странах является значительное расши-
рение употребления обиходно–разговорного языка во всех его разновидностях, от сближающихся с диалек-
том до приближающихся к литературному языку. Региональный вариант обиходно-разговорного языка в
процессе коммуникации нередко приобретает особую функциональную нагрузку. Так, Г.Шенфельд, иссле-
довавший сферы применения берлинского варианта обиходно–разговорного языка на промышленных
предприятиях Берлина, показал, что берлинский полудиалект нередко используется в контактоустанавли-
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ
23
вающей и эмоциональной функциях. Например, представители руководства предприятия, которые в дело-
вой обстановке говорят на литературном языке, в индивидуальных беседах с рабочими в целях создания
непринужденной товарищеской атмосферы сознательно применяют берлинский полудиалект [из: 4, с. 115,
204–205].
Действие регионального фактора носит в языке четко выраженный дивергентный характер. Однако это
препятствует осуществлению его главной функции – коммуникативной, поскольку противоречит тенден-
ции к интеграции общества по мере развития его социальных, культурных, экономических и политических
структур. В любом языке отмечаются поэтому центростремительные тенденции, ведущие к формированию
надрегиональных форм, что диктуется всей логикой развития общества.
Социолингвистические исследования последних десятилетий значительно обогатили представления о
зависимости языковых структур от региона их распространения. Они показали, что региональный фактор
неотделим от социального и является вместе с диахроническим "источником лингвистической вариативно-
сти, которая служит базой для "социализации" языкового варьирования" [9, с. 61].
Изучение, так называемых, групповых языков свидетельствует о тесном переплетении
(Ineinandergreifen) территориальных и социальных факторов при формировании таких языковых образова-
ний, как местные и городские языки (Schlieben-Lange, Dittmar, 1982). Это наблюдение можно считать отра-
жением принятого в социологии положения о том, что социальные группы, классы, слои и т.п. нельзя опи-
сать без учета их регионального положения, которое в значительной степени определяет специфику соци-
ального структурирования (Mattheier, Besch, 1985).
Современная языковая ситуация в Германии представляет собой сложное явление, включающее в себя
факты социально–исторического развития, получивших отражение в структуре немецкого языка, формах
его существования. Социальная стратификация языка представляет собой, наряду с социальной дифферен-
циацией общества, многомерное образование, функционирующее в различных измерениях. Как уже часто
отмечалось в исследованиях по социолингвистике (У.Лабов, А.Швейцер, А.Петренко), для данной структу-
ры характерно противопоставление двух плоскостей социально обусловленной вариативности языка –
стратификационной и ситуативной.
В качестве основных единиц стратификационной вариативности языка рассматривают языковые кол-
лективы, представляющих собой совокупность социально взаимодействующих индивидов, которые обна-
руживают определенное единство языковых признаков. Впервые эта точка зрения получила систематиче-
ское развитие в трудах Е.Д.Поливанова о фонетических признаках социально-классовых диалектов и, в ча-
стности, русского стандартного языка; В.М.Жирмунского о роли национального языка и социальных диа-
лектов, а также В.Д.Бондалетова об условно–профессиональных языках русских ремесленников и торгов-
цев. Свое дальнейшее развитие данные проблемы нашли в трудах Ю.А.Жлуктенко, А.И.Домашнева,
О.Е.Семенца, А.И.Чередниченко, Н.И.Филичевой, О.Б.Ткаченко, А.Д.Петренко, Л.И.Прокоповой,
М.П.Дворжецкой и других лингвистов.
Исследования вариантов современного немецкого языка, связанных с действием социальных факторов,
требуют принимать во внимание региональные факторы, проявляющиеся в речевом поведении носителя
языка. Данные факторы могут проявляться как при анализе разговорных форм, так и стандартных. Регио-
нальные особенности говорящих сказываются прежде всего в рамках ситуативной вариативности. В зави-
симости от ситуации общения говорящие допускают большее или меньшее число диалектных реализаций.
Для установления и идентификации подобных фактов, целесообразно использовать различные источники
диалектных вариантов, включающих в себя не только исследования по диалектологии немецкого языка (ра-
боты В.М.Жирмунского, М.М.Гухман, А.Баха, Н.И.Филичевой, О.И.Москальской, А.И.Домашнева,
В.М.Бухарова, А.Д.Петренко, С.Е.Перепечкиной, Э.Ш.Исаева, Д.М.Храбсковой, H.Brinkmann, J.Goossens,
M.Hornung, H.Protze, H.Rizzo–Baur и др.), но и имеющиеся в распоряжении лингвистов т.н. атласы немец-
ких диалектов, как, например: Deutscher Sprachatlas. – 23 Lieferungen. – Marburg, 1927–1956; L.F.Weifert,
Deutsche Mundarten. – J.F.Lehmanns-Verlag. – München, 1964–1965; H.–H.Wängler, Atlas deutscher
Sprachlaute. – Akademie–Verlag. – Berlin, 1974.
Функционально–типологическая характеристика диалекта также включает социолингвистический при-
знак взаимодействия диалекта с определенными социальными и возрастными слоями общества. По мнению
М.М.Гухман, социальная база диалекта, как и социальная база литературного языка, – категории историче-
ские, причем широта первой обратно пропорциональна широте второй [6, с. 81]. Поэтому, вопрос о при-
надлежности носителей диалекта к определенному социальному слою требует конкретно-исторического
рассмотрения. Вряд ли можно утверждать, отмечает В.М.Бухаров, об однозначном и прямолинейном соот-
ветствии между носителем диалекта и социальным слоем общества. По мнению автора, функционирование
как литературного языка, так и диалекта в малой степени связано с теми или иными слоями общества [10, с.
138]. Несмотря на то, что среди носителей диалекта большинство составляют жители сельской местности,
отсутствуют основания для абсолютного отождествления, например, крестьян и носителей языка. Соотно-
шение социальных слоев с формами существования языка нельзя, тем не менее, упрощать.
В исследованиях языковой ситуации в немецкоговорящих странах лингвисты часто отмечали, что диа-
лектами пользуются низшие слои общества – крестьяне, фермеры, производственные рабочие, мелкие ре-
месленники и служащие, обладающие низким культурно-образовательным уровнем, тогда как к числу но-
сителей литературного языка относили средние и высшие слои общества – чиновников, политических и го-
сударственных деятелей, отличающихся высоким уровнем образования. Сомнительность подобных утвер-
ждений не раз подвергалась критике в лингвистической литературе. Так, например, Г.Леффлер подчерки-
вал, что в Швейцарии и Австрии диалект используется представителями средних и высших слоев в качест-
Петренко Д.А.
ФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЯЗЫКА ПРИМЕНИТЕЛЬНО К КОНКРЕТНОЙ ЯЗЫКОВОЙ
СИТУАЦИИ
24
ве основного средства общения в сфере общественной жизни [11, с. 56]. На этот факт обращает внимание и
Н.И.Филичева, рассматривавшая специфику функционирования немецкого языка в Австрии и Швейцарии
[4: 54–70]. Социально – коммуникативный статус местных диалектов в Швейцарии заметно отличается от
его роли в других немецкоговорящих странах. Используемые в Швейцарии диалекты представляют собой
поддиалекты единого алеманского диалекта. В силу относительной целостности своей структуры алеман-
ский диалект выполняет функции обиходно – разговорного языка (Schwyzertütsch) и употребляется всеми
жителями государства без каких–либо социальных и возрастных ограничений.
Сравнивая степень распространения и статус диалектов в Швейцарии и в Германии, В.Шенкер отмеча-
ет, что если в Германии местный диалект может явиться препятствием в социальном продвижении, то в
Швейцарии, напротив, незнание диалекта может привести к социальным затруднениям [12, с. 98]. Подоб-
ное можно отнести и к характеристике языковой ситуации в Австрии. Так, например, П.Визингер подчер-
кивает, что языковая ситуация в этой стране имеет заметное сходство с южнонемецким субареалом, по-
скольку в Австрии также наблюдается расслоение устной речи в зависимости от социальных и ситуативных
факторов, выделение в ней нескольких пластов, имеющих разное коммуникативное назначение и разную
степень престижности [13, с. 193]. Тем не менее, сфера употребления диалекта в процессе общественной
коммуникации не всегда ограничивается рамками повседневно – бытового общения. Диалекту принадлежит
важная роль и как средству публичной речи: он используется в федеральных (Германия) и кантональных
(Швейцария) советах, различных союзах, клубах. К диалектизмам часто прибегают и политики в целях ус-
тановления коммуникативного контакта и соответствующей психологической атмосферы с аудиторией.
Ряд исследователей обращает также внимание на тот факт, что степень использования литературного
языка или диалекта, может быть дифференцирована и по признаку пола. И.Тэлдеманн было установлено,
например, что во Фландрии женщины больше соблюдают нормы стандартного языка в области произноше-
ния, чем мужчины [14, с. 52].
В 1990 году Л.Якобс провел опрос среди 400 молодых фламандцев, студентов государственного уни-
верситета в Генте, с целью выяснения факта использования в обиходном общении дома местного диалекта.
50,5% мужчин и лишь около 30% информантов-женщин ответили на этот вопрос утвердительно. При этом
49% женщин заявили, что не стали бы использовать местный диалект даже в быту. У мужчин количество
ответивших таким образом составило 28%. Автор указывает на парадокс, при котором родители вынужде-
ны общаться на литературном языке больше с дочерьми, чем с сыновьями [15, с. 22].
К.Эрегат и Н.ван ден Меерсшот проанализировали речевое поведение информантов-мужчин и женщин
в плане использования местного диалекта в различных ситуациях общения с разными партнерами во Флан-
дрии (города Ронс, Мол, Асснед) и в Нидерландах (города Валкенсворд и Вестдорп) [16: 74]. Авторами был
проведен анализ речевого поведения мужчин и женщин, проживающих в местностях, где употребление ме-
стного диалекта довольно распространено. Кроме этого, учитывалась ситуация общения информантов при
постепенном переходе от непринужденной речи к более корректной (“ranging from informal to formal”). На
основе своих наблюдений авторы сделали вывод о том, что мужчины в большей степени используют в речи
формы местного диалекта чем женщины.
Лингвистами отмечался также тот факт, что использование диалекта и литературного языка может
быть связано с возрастом говорящих. Я.Госсенс отмечает, например, что процент говорящих, использую-
щих в повседневном общении литературный язык, более высок в среде младшего и среднего поколений, а
среди людей старшего возраста в этой же сфере выше процент говорящих на диалекте [18, с. 46]. При этом
в пределах того или иного социального слоя отмечается дифференциация в зависимости от возрастной
группы населения. Согласно наблюдениям автора, в нижненемецких регионах Германии подавляющая
часть носителей языка, принадлежащих к старшему поколению, пользуется в обиходно-бытовом общении
диалектом, в то время как молодые люди используют в качестве средства общения обиходно-разговорный
язык. Во многих немецких городах население практически не пользуется местными диалектами, предпочи-
тая им соответствующую форму городского обиходно–разговорного языка. Это связано с процессами ми-
грации и смешения населения, обусловленными поисками работы или учебой в университетах, что приво-
дит к необходимости пользоваться в обиходном общении такой универсальной формой языка, которая в
большей степени соответствует требованиям современной жизни. В этой роли и выступает обиходно-
разговорный язык.
Как показывает анализ лингвистической литературы по проблеме функциональной и социальной диф-
ференциации современного немецкого языка, данные вопросы далеко не полно изучены в современном
языкознании. Это касается не только характеристики форм существования языка в процессе их формирова-
ния и развития, но и связи с реальной действительностью в плане соотношения с определенными социаль-
ными слоями, возрастными группами и ситуациями общения. Социально обусловленные различия в функ-
ционировании современного немецкого языка продолжают интересовать языковедов и социологов, по-
скольку отношения между социальными слоями и формами существования языка носят сложный и дели-
катный характер.
Источники и литература
1. Семенець О.Є. Соціолінгвістична типологія варіантів поліетнічної мови // Мовознавство. – К., 1986. –
С.8–14.
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ
25
2. Аврорин В.А. Проблемы изучения функциональной стороны языка. К вопросу о предмете социолингви-
стики. – Л.: Наука, 1975. – 276 с.
3. Филичева Н.И. Диалектология современного немецкого языка. – М., 1983. – 156 с.
4. Филичева Н.И. Немецкий литературный язык. – М., 1992. – 175 с.
5. Hermann–Winter R. Studien zur gesprochenen Sprache im Norden der DDR (Soziolinguistische Untersuchung
im Kreis Greifswald). – Berlin: Akademie– Verlag, 1979. – 269 S.
6. Гухман М.М. Литературный язык // Общее языкознание. Формы существования, функции, история язы-
ка. – М., 1970. – 284 стр.
7. Radtke I. Die Umgangssprache // Muttersprache. – Nr. 3, 1973. – 34–65 S.
8. Домашнев А.И. Концепция национального варианта литературного языка (Из опыта научного сотрудни-
чества российских и украинских лингвистов) // Мови європейського культурного ареалу. Розвиток i
взаємодiя. – К.: Довiра, 1995. – С.136–150.
9. Социолингвистические проблемы в разных регионах мира. – Материалы международной конференции
(Москва, 22–25 октября 1996). – М., 1996. – 478 с.
10. Бухаров В.М. Варианты норм произношения современного немецкого литературного языка. –
Н.Новгород, 1995. – 138 с.
11. Löffler H. Probleme der Dialektologie. Eine Einführung. – Darmstadt, 1974. – 435 S.
12. Schenker W. Schweizerdeutsch als Model. Zum Terminus Dialekt. – Wirkendes Wort. – H. 2. – 1973. – 67–87
S.
13. Wiesinger P. Die Entwicklung des Verhältnisses von Mundart und Standardsprache in Österreich //
Sprachgeschichte. – Hrsg. Von W.Besch, O.Reichmann. – Berlin, New York, 1984. – 354–365 S.
14. Taeldeman J. Linguistic Sex Differentiation in Flanders // W. Viereck, ed. 1995. Proceedings of the
International Congress of Dialectologists. Bamberg, 29.07.1990 – 04.08.1990. – Vol. 4. – Zeitschrift für
Dialektologie und Linguistik. – Beiheft 77, Stuttgart, 1995.
15. Jacobs L. Kennis en gebruik van de Nederlandse taalvarieteiten bij R. U. G. – studenten., 1990. – 234 p.
16. Erregat K. Taalgebruik, taalattitudes en taalgedrag in Ronse. Unpubl. lic. thesis R. U. G., 1988.; Van den
Meersschaut N. Taalgebruik, taalattitudes en lexicale standaard in Assenede en Westdorpe., 1989.
17. Goossens J. Deutsche Dialektologie. – Walter de Gruyter, Berlin, New York, 1977. – 576 S.
Кислицына Н.Н.
К ВОПРОСУ ОБ УНИВЕРСАЛЬНОЙ ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ СКОРОПИСИ
Межъязыковой перевод подразделяется на два основных вида – письменный и устный. Устный пере-
вод, в свою очередь, выделяет в качестве отдельных направлений синхронный перевод и последовательный
перевод.
Устный последовательный перевод (УПП) представляет собой такой способ речевой деятельности, при
котором «переводчик начинает переводить после того, как оратор перестал говорить, закончив свою речь
или часть ее» [3, с. 289]. Особенности УПП обуславливаются спецификой исходного сообщения – продук-
тивной устной речью, предназначенной для одноразового восприятия. Результаты исследования, представ-
ленные Р.К.Миньяром–Белоручевым, свидетельствуют о том, что основной единицей, воспринимаемой при
УПП, является слово [3, с. 301]. Оно создает смысловую опору высказывания, а успех аудирования исход-
ного текста и его последующего перевода во многом зависит от умения выделить главные и важные смы-
словые единицы. Эти разнообразные единицы характеризуются рядом свойств, которые могут как облег-
чать запоминание текста (общие фоновые знания), так и значительно его усложнять (прецизионные слова).
Целью данной статьи является раскрытие природы закономерностей, а также описание основных
свойств и правил универсальной переводческой скорописи.
Относительную гарантию полного и точного перевода исходной информации дает умение быстро фик-
сировать в письменной форме наиболее сложные моменты (имена собственные, географические наимено-
вания, даты, числовые данные и др.) Для этого используется специальная универсальная переводческая
скоропись (УПС), владение которой является необходимым навыком последовательного переводчика [1, с.
116].
Основной функцией УПС является вспомогательная: УПС помогает удержать необходимую информа-
цию в кратковременной памяти (при одновременном обдумывании перевода) с последующим, почти мо-
ментальным, воспроизведением.
Наиболее близкими к УПС формами краткой письменной фиксации информации являются стеногра-
фия и тезисы. В отличие от стенографии, которая фиксирует не мысли, а слова, УПС служит для записи
понятий и основных смыслов. Отличие УПС от тезисов заключается в том, что УПС более связанно и ло-
гично отражает суть интерпретируемой информации.
УПС индивидуальна для каждого пользователя, но имеет ряд общих свойств. Как любая система, спо-
собствующая совершенствованию и оптимизации определенного процесса (процесса перевода), УПС опи-
рается на ряд основных правил, среди которых следует выделить следующие:
1) использование специальных символов;
2) использование аббревиатур;
3) использование сокращенной буквенной записи;
4) вертикальное расположение записи.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-24734 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:04:38Z |
| publishDate | 2008 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Петренко, Д.А. 2011-07-23T20:49:34Z 2011-07-23T20:49:34Z 2008 Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации / Д.А. Петренко // Культура народов Причерноморья. — 2008. — № 138. — С. 21-25. — Бібліогр.: 17 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/24734 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Проблемы современного языкознания Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации Article published earlier |
| spellingShingle | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации Петренко, Д.А. Проблемы современного языкознания |
| title | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации |
| title_full | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации |
| title_fullStr | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации |
| title_full_unstemmed | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации |
| title_short | Функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации |
| title_sort | функциональные возможности языка применительно к конкретной языковой ситуации |
| topic | Проблемы современного языкознания |
| topic_facet | Проблемы современного языкознания |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/24734 |
| work_keys_str_mv | AT petrenkoda funkcionalʹnyevozmožnostiâzykaprimenitelʹnokkonkretnoiâzykovoisituacii |