Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2008 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russian |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2008
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/25043 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы / Т.В. Пулария // Культура народов Причерноморья. — 2008. — № 143. — С. 70-74. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-25043 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Пулария, Т.В. 2011-07-31T17:57:38Z 2011-07-31T17:57:38Z 2008 Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы / Т.В. Пулария // Культура народов Причерноморья. — 2008. — № 143. — С. 70-74. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/25043 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы |
| spellingShingle |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы Пулария, Т.В. Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title_short |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы |
| title_full |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы |
| title_fullStr |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы |
| title_full_unstemmed |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы |
| title_sort |
архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы |
| author |
Пулария, Т.В. |
| author_facet |
Пулария, Т.В. |
| topic |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| publishDate |
2008 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/25043 |
| citation_txt |
Архетип женщины в матрице украинской культуры: к постановке проблемы / Т.В. Пулария // Культура народов Причерноморья. — 2008. — № 143. — С. 70-74. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT pulariâtv arhetipženŝinyvmatriceukrainskoikulʹturykpostanovkeproblemy |
| first_indexed |
2025-11-24T03:14:44Z |
| last_indexed |
2025-11-24T03:14:44Z |
| _version_ |
1850840596070006784 |
| fulltext |
Павлюк Т.С.
ВИТОКИ ТА ВИОКРЕМЛЕННЯ БАЛЬНОГО ТАНЦЮ ІЗ ЗАГАЛЬНОЇ ЄВРОПЕЙСЬКОЇ
ХОРЕОГРАФІЧНОЇ КУЛЬТУРИ
70
ких як самба, танго та інших, побачимо за ними танго бразильців, темпераментні танці народів Аргентини,
різновиди польки, зрощені національними особливостями литовських, польських чеських танців.
Виникають все нові й нові різновиди побутових і власне бальних форм танців для виконання на вели-
ких і малих майданчиках, під давню і сучасну музику, для сольного, парного та групового виконання в різ-
них умовах (чи то в контексті оперної, балетної вистави, оперети, мюзікла, на естраді, танцювальному май-
данчику тощо). І кожного разу бальний танець, набуваючи особливих рис, обумовлених законом жанру, за-
лишається мистецтвом, здатним створити атмосферу радіння, незмушеного спілкування, дозволяє цікаво та
естетично провести дозвілля.
Висновок: бальна хореографія, функціонуючи в системі хореографічного мистецтва, є вагомою і діє-
вою складовою частиною цієї системи, забезпечує процес взаємовпливу, взаємозбагачення, поза яких роз-
виток усієї системи став би неможливим.
Життєздатність і своєрідність функціонування бальної хореографії у ХХ-ХХІ ст. обумовлені появою на
її арені масових танців, до яких відносять так звані танцювальні «шлягери». На відміну від канонізованих
композиційних схем багатьох традиційних бальних танців, цій групі притаманний імпровізаційний харак-
тер. Саме цим можна пояснити їх привабливість для молоді, яка прагне до прояву фантазії, відчуття гострої
сучасної ритміки, притаманної цим музично-танцювальним стилям. Масові танці завдяки своєму поширен-
ню витиснули на узбіччя танцювальних майданчиків всі інші групи побутового танцю. Таким чином термін
«бальний танець», втративши своє початкове значення, обумовлене його призначенням тільки для балів,
салонних прийомів, став найбільш об’ємним у визначенні не тільки усталених видів сучасної хореографії,
але й танців, що виконуються у побутових обставинах. Усі вони різні, часом зовнішньо дуже відмінні, але
всі вони поєднані природою побутового танцю, виконуючи важливу функцію особливої мови людського
спілкування.
Джерела та література
1. Азбука танца. – М.: ООО «Изд-во АСТ», Донецк: Сталкер, 2004. – 286с.
2. Балет: энциклопедия. – М.: Сов.энциклопедия, 1981. – С. 503-504.
3. Бальный танец и его судьбы // Культурно-просветительная работа. 1971. – №3. – С.51-52.
4. Безклубенко С.Д. Теорія культури. – К.: КНУКіМ, 2002. – 323с.
5. Блок Р.С. Проведение вечеров бального танца. – М., 1959.
6. Василенко К.Ю. Лексика українського народно-ценічного танцю: навч. посібник. – К.Мистецтво. 1996.-
494 с.
7. Васильева-Рождественская М. Историко-бытовой танец. – М.: Искусство, 1987. – 382с.
8. Воронина И.А. Историко-бытовой танец: Уч.пособие. – М.: Искусство, 1980. – 128с.
9. Дени Г., Дассвиль Л. Все танцы. – К.: Музична Україна, 1983. – 342с.
10. Захаров Р.В. Беседы о танце. – М.: Профиздат, 1963. – 72 с.
11. Касьянова Е.В. Пути развития советской бальной хореографии: Ист. Анализ периода 1917-1941 годов.
Автореф. дис…канд. искусствоведения. – М., 1987. – 19с.
12. Кветная О.В. Историко-бытовой танец: Уч.-метод.пособие. – Л. 1977.
13. Компан Ш. Танцевальный словарь. – М., 1970.
14. Легка С.А. Українська народна хореографічна культура ХХ століття. Дис.канд. історичних наук. – К.
КНУКіМ, 2003. – 173с.
15. Регаццони Г., Росси М.А., Маджони А. Бальные танцы / Пер. с франц. – М.: БММАО, 2001. – 192с.
16. Уральская В.И. К проблемам современной бальной хореографии // Народное тв-во. Труды. – М., 1974.
Пулария Т.В.
АРХЕТИП ЖЕНЩИНЫ В МАТРИЦЕ УКРАИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ:
К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
Стремительность современных интеграционных процессов во всех сферах человеческой жизнедеятель-
ности - материальных и духовных – приводит к кризису в сознании и мировосприятии человека, разруше-
нию сложившейся системы ценностей и идеалов.
Поиски путей гармонии человека и мира сторонниками различных культурфилософских парадигм вы-
зывают необходимость выявления и сущностной характеристики базовых, инвариантных элементов куль-
туры, каковыми являются, по терминологии швейцарского психоаналитика К.Г. Юнга, архетипы. Огром-
ный интерес к понятию «архетип» со стороны представителей и гуманитарных, и естественных наук (пси-
хоаналитиков, культурологов, философов, социологов, физиков и др.) объясняется, прежде всего, осознани-
ем связи человека с космосом, высшими силами, информационным полем, признанием «духовно-научных
истин» [10].
Анализ архетипов, как обращает внимание отечественный философ С.Б. Крымский, представляет дос-
таточно адекватный метод исследования менталитета, праистории и будущего социумов. По словам учено-
го, у этого метода огромные теоретико-познавательные возможности: от исследования ментальностей
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ
71
больших социальных общностей до коррекции психического состояния индивидуума [4, с. 97-98]. Исследо-
вание специфики «национальных образов мира» [2], какими выступают культурные архетипы, особенно ак-
туально для Украины как теоретическая основа возрождения национальной культуры.
Концепция архетипа восходит прежде всего к аналитической психологии К.Г. Юнга. Впервые термин
«архетип» был введен в научный оборот К.Г. Юнгом в работе «Инстинкт и бессознательное» (1919) с по-
становкой проблемы ментальной природы литературного творчества.
К.Г. Юнг определял архетипы как первообразы психической деятельности человека, как «соответст-
вующие мыслеформы», которые выражают «инстинктивные тенденции, склонности», управляющие «бес-
сознательным»; как общественные «комплексы», которые создают «мифы, религии и философии, оказы-
вающие воздействие на целые народы и исторические эпохи, характеризующие их» [14, с. 48].
Рассматривая архетип как смыслообразующую форму, внеисторическую, внеэтническую, внеценност-
ную по своей сути, Юнг обращал внимание на способность архетипов к самовыражению в качестве
«культурных символов» – «важных составляющих нашего ментального устройства». «Культурные
символы», по Юнгу, – «жизненные силы в построении человеческого образа» [14, с. 60]. Они несут в себе
заряд огромной психической энергии, которая при ее попытке подавления или игнорирования уходит в
глубоко бессознательные сферы и может вести себя непредсказуемо. Подчеркивая мысль о
«взаимозаменяемости» архетипических форм, Юнг акцентирует внимание на главной ценности
«архетипического события» – «сакральности (нуминозности)» [14, с. 62].
В манифестации сакрального видел истоки творчества румынский историк религий и мифолог
М. Элиаде, чьи труды, как и исследования К.Г. Юнга, во многом способствовали глубокому пониманию
развития и функционирования человеческой культуры, помогли понять культурные переломы и кризисы.
Символическая природа архетипа предоставляет возможность его постижения через исследование ми-
фопоэтической традиции в культуре. Не случайно в поле исследования архетипа попадают такие важные
основополагающие категории культуры как символ, миф, ментальность. Учение К.Г. Юнга оказало влияние
на работы зарубежных исследователей мифологии и религии: К. Кереньи, Дж. Кэмпбелла, Г. Циммера,
Г. Шолема, А. Корбена, К. Леви-Стросса, Е.М. Мелетинского, А.М. Руткевича, литературоведов
С.С. Аверинцева, Н. Фрая, Э. Ноймана, М. Бодкин и др. Влияние менталитета на развитие механизмов
культуры отразили в своих работах Н.А. Бердяев, Г.Д. Гачев, А.М. Панченко, Ю.М. Лотман.
Внимание российских и отечественных исследователей - культурологов привлекает проблема «куль-
турного архетипа» - «общего начала, сложившегося в генезисе и становлении этноса и определяющего су-
ществование некоторых стереотипов сознания и поведения представителей данного этноса в целом на про-
тяжении всей его истории» (И.А. Монастырская) [5, с. 300]. Попытка построить архетипическую модель
русской культуры осуществляется российскими исследователями И.А. Монастырской, Е.С. Элбакян,
А.В. Лубским, Н.С. Пивневой, М.Л. Серяковым, С.Д. Домниковым, Б.А. Рыбаковым, Н.Г. Щербининой,
К. Касьяновой, В.И. Мильдоном.
Изучению архетипов в украинской культуре посвящены работы С.Б. Крымского, В.Ф. Ятченко,
Н. Лисюк, О.В. Ливинской, И.К. Моисеева, Л.М. Дяченко, А.С. Кирилюка, О.Б. Гуцуляка, Е.С. Колесник.
Культурные архетипы украинского национального характера как культурополагающая форма самоутвер-
ждения нации выделены и проанализированы в диссертации философа А.В. Швецовой [9].
Вместе с тем, проблема проявленности архетипов в национальной культуре по-прежнему остается от-
крытой. Не изучена женская составляющая и ее роль в архетипической матрице украинской культуры. Это
связано, во-первых, с теоретической «размытостью», неоднозначностью самого понятия «архетип», отсут-
ствием в мировой науке общепринятой теории архетипа, единой точки зрения на генезис и развитие этого
феномена. Нет стройной классификации архетипов, само понятие «архетип» употребляется в различных
значениях, часто отождествляясь с понятиями «архетипический образ», «архетипический мотив», «куль-
турный архетип», «символ». В новейшей российской культурологической энциклопедии (2007), изданной
под редакцией С.Я. Левита, в семантике понятия «архетип» только у К.Г. Юнга выделяется пять значений
[6, с. 124-125].
Во-вторых, сложность подхода к выделению национальных культурных архетипов объясняется много-
образием культурных регионов страны. Поэтому выявление архетипической матрицы украинской культуры
требует учета их культурно-исторических различий и особенностей. Это позволит понять глубинную обу-
словленность современных социокультурных процессов и сформировать политику, направленную на кон-
солидацию общества, диалог культур.
Ученые высказывают точку зрения о том, что женский архетип – самый древний в культурной матрице
народов мира. Обожествление матери у древних греков предшествовало верховенству олимпийских богов
(И.Я. Бахофен) [15, р. 14]. Исследователь С.Г. Фатыхов отмечает, что «для человека матриархальной систе-
мы мать-прародительница была первой страничкой его истории, в том числе и культурной, становилась и
анимой, и архетипом материнского, и первым мифологическим комплексом, который вбирал в себя всю со-
вокупность биологических, психологических, культурных и социальных смыслов» [8, с. 107]. С.Г. Фатыхов
является автором оригинальной трактовки палеолитических и неолитических женских статуэток, найден-
ных практически по всей заселенной в соответствующие эпохи части земной суши: во Франции, Испании,
Италии, Австрии, на Дону, в Карелии, Мексике, Индии, Средней Азии, на Балканском полуострове, в По-
дунавье, Правобережной Украине, в местах распространения Трипольской культуры. Исследователь отвер-
Пулария Т.В.
АРХЕТИП ЖЕНЩИНЫ В МАТРИЦЕ УКРАИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
72
гает эротико-чувственную точку зрения ряда западных ученых на антропоморфное творчество указанных
периодов. По его мнению, «женщина-прародительница постольку воплощалась в скульптурный или графи-
ческий образ, поскольку ставилась в сознании первобытного человека в центр мироздания и получала ие-
рархию главного мифа о сотворении. Чувственная сторона статуэток проецировалась не с эротического, а с
культового. <…> Мать-прародительница – это первомиф, перворелигия человека, необходимая категория
сознания и бытия вообще» [8, с. 110-111].
Женский архетип представляется наиболее древним, так как он олицетворяет и дух матери-
прародительницы, и «матушку-землю», «рождающую урожай», по выражению Б.А. Рыбакова [7, с. 762].
Подтверждение тому – мировая мифология с многочисленными образами богинь Земли и плодородия (гре-
ческая Деметра, римская Церера, шумерская Инанна, славянская Макошь, германо-скандинавская Ерд, еги-
петская Исида и др.).
С осознанием первобытным человеком дуальности антиномии «жизнь – смерть» появляется и амбива-
лентное отношение к женскому божеству. Мать-прародительница, трансформируясь во множество богинь,
сливается с образами разрушительных природных стихий, олицетворяя одновременно и хаос, и порядок, и
жестокость, и милосердие (индийская Кали, египетская Хатор, фригийская Кибела и др.)
По нашему мнению, проявленность тех или иных архетипов в культуре определенного социума выяв-
ляет меру духовности, заложенную в ней. И абсолютом здесь выступает любовь. Архетип матери, как изна-
чально несущий в себе идею любви, наиболее полно представляет сакральное начало в человеке. Именно
этот архетип, - один из главенствующих в матрице мировой культуры и украинской в особенности - в пер-
вую очередь, на наш взгляд, проявлен в культуре восточных и центральных регионов Украины. Господство
в украинском фольклоре жанра лирической песни с архетипическими образами матери, невесты, вдовы; ка-
лендарной обрядовой поэзии с ее философскими образами жизни и смерти – и отсутствие монументального
древнего эпоса – лишь подтверждает мысль о влиянии и существенной роли женского архетипа в украин-
ской культуре.
Подход к исследованию женской составляющей в архетипической матрице украинской культуры, на
наш взгляд, может быть очерчен следующей парадигмой.
Прежде всего, в своем понимании архетипа мы опираемся на взгляды М. Элиаде, который рассматри-
вал архетип как «идеальную модель высшего порядка», которую имитируют и повторяют и которая являет-
ся гарантом стабильности, постоянства, преодоления трагедийности и конечности бытия [12, с. 99].
Архетип в философском понимании – это генетически заложенный потенциал духовного развития че-
ловека, способствующий сохранению человека не только как земного биологического вида, но и как вида
высшего духовного порядка. Это механизм, обеспечивающий импульсное движение человеческого духа на
пути к расширению и слиянию с мировой духовной субстанцией, что является целью и идеалом для него.
Модификации, неизбежные на этом пути, либо приближают, либо удаляют этот дух от цели. Но они же
обеспечивают разнообразие проявленных форм, в которых отражается это движение.
Первоначальной формой восприятия «закономерной гармонии, которою управляется вселенная»
(Р. Штайнер) [11, с. 30], где субъект ощущает себя частью космоса, неотделим от объекта, является миф. В
мифе отсутствуют понятия пространства и времени, бесконечность бытия передается цикличностью про-
цессов, отражается универсум как целостная система. Миф есть тот момент развития нашего духа, который
мы помним. Возвращение к мифу – это возвращение в детство, которое всегда с нами. Это возвращение к
истокам, где потенциал дальнейшего духовного развития максимален. Мифы, как, в первую очередь, по
словам Юнга, «психические явления, выражающие глубинную суть души» [13, с. 80], отражают в себе еди-
ный закон – закон равновесия как основу миропорядка: равновесия экосистемы «человек и природа», рав-
новесия стихийного и рационального начала в человеке, равновесия в системе высшего порядка «человек-
космос». В этом смысле ремифологизация культуры и прежде всего - художественного творчества, которая
наблюдается в кризисные, переходные периоды развития общечеловеческого духа, есть регенерация духа,
очищение его, своего рода катарсис.
Основой гармонии и равновесия в космическом универсуме и, следовательно, в душе индивидуума как
микрокосме, выступает любовь. Любовь, как состояние вне времени и пространства с ее творческим, дея-
тельным началом, направленным на обретение единства с «потерянным раем» - высшей духовной субстан-
цией – можно рассматривать как наиблагоприятнейшее энергетическое поле, в котором происходит гармо-
низация архетипа, примирение его бинарных оппозиций. Одухотворенное движение души и мысли – пси-
хеи и логоса – не это ли основной принцип существования универсума? Не это ли та идея, в которой форма
и содержание сливаются воедино, то сакральное, с которым стремились слиться наши предки в своих пер-
вобытных ритуалах? Человечество в процессе своей биосоциокультурной эволюции (своего «взросления»)
утратило (или «забыло»?) сущность этой основной идеи, по-разному интерпретируя ее в различные перио-
ды своего развития.
Универсальную идею заменяли, сменяя одна другую, идеологии, в рамках которых человечество созда-
вало новые ритуалы, наполняя их новым смыслом. Сакральное обрастало профанным, историческим, не
переставая быть смысловым ядром, архетипом.
Вся история философской мысли, на наш взгляд, есть постижение архетипа.
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ
73
Если архетип рассматривать как духовную потенцию, в основе которой – любовь как движущая сила
универсума с ее творческим, преобразующим началом, то слово есть первый акт творчества homo sapiens`а,
а миф в единстве с ритуалом – наиболее ранняя синкретическая форма самовыражения человека. И слово, и
миф – символическое выражение архетипа, бытийственное его начало.
Теория архетипов вплотную подводит нас к теории познания, к тому порогу в сознании человека, с ко-
торого начиналась его рефлексийная деятельность (по Юнгу) и познавательная деятельность (согласно тео-
ретикам-эпистемологам). Движение к духовному идеалу, которое, на наш взгляд, определяет сущность ар-
хетипа, может осуществляться только через процесс познания, а познание, в свою очередь, возможно толь-
ко в системе ценностных координат. По словам выдающегося ученого-антропософа Р. Штайнера, «познать
себя как действующую личность – значит, обладать для своей деятельности соответствующими законами, т.
е. нравственными понятиями и идеалами как знанием» [11, с. 30]. «Лишь в человеческом существовании и
через человеческое существование возможно познание бытия», – утверждал Н.А. Бердяев [1, с. 5]. Следо-
вательно, архетип, с одной стороны, как духовный потенциал, может объединять в единое целое все начала,
подобно тому как понятие Космоса, Универсума объединяет поляризацию бинарных оппозиций, категорий
добра и зла, сводя пространственно-временные отношения к понятию бесконечности вечности в ее цикли-
ческом спиралевидном движении. С другой стороны, архетип может бытийствовать, будучи непременно
проявленным в бинарных оппозициях («свой»-«чужой», «правый»-«левый», «инь»-«ян» и др.), с возникнове-
нием которых явления, а затем и понятия обретают оценочную характеристику, закрепляясь в символах.
Символы как формы реализации архетипа могут вызывать амбивалентность в зависимости от той системы
ценностей, которую они формируют. Образы-символы, наполненные архетипическим содержанием, высту-
пают структурными, базисными элементами модели культуры как системы и представляют собой культур-
ные архетипы, «формирующие константные модели духовной жизни», по выражению И.А. Монастырской.
Российский исследователь рассматривает культурные архетипы как «спонтанно действующие устойчивые
структуры обработки, хранения и репрезентации коллективного опыта», «явленные в сознании как архети-
пические образы» [5, с. 300]. Универсальные культурные архетипы обеспечивают преемственность и един-
ство общекультурного развития. Этнокультурные архетипы представляют собой, по словам
И.А. Монастырской, «константы национальной духовности, выражающие и закрепляющие основопола-
гающие свойства этноса как культурной целостности». «В каждой национальной культуре, – как отмечает
исследователь, – доминируют свои этнокультурные архетипы, существенным образом определяющие осо-
бенности мировоззрения, характера, художественного творчества и исторической судьбы народа» [5, с.
300].
На формирование культурных архетипов оказывают влияние не только природно-климатические фак-
торы: ландшафт, климат, флора, фауна,- но и социально-исторические: цивилизационный уровень развития
общества, общественно-экономические отношения, ценностные ориентиры, весь ход истории, изолирован-
ность культуры или ее вовлечение в активный диалог с другими культурами. Устойчивость культурного
архетипа можно объяснить замкнутостью информационного пространства в период этногенеза.
Как категория духовного порядка культурный архетип требует не только диахронического, но и син-
хронического анализа, а как категория, содержащая в себе оценочные характеристики и бытийно
проявляющая себя через них, - рассмотрения в структурно-функциональных и аксиологических аспектах.
Таковым представляется нам анализ культурного архетипа в единстве его формы и содержания.
Культурные архетипы более всего предопределяют социокультурное развитие этносов и наций, а зна-
чит, обладают социо-управляющей ценностью.
В этом плане заслуживают внимания исследования украинского психолога и социолога Е.А. Донченко
в области полевой, фрактальной природы психики, направленные на создание универсальной энергетиче-
ской теории в психологии. Ученый вводит понятие психофрактала (ПФ) – «базовой, трансперсональной со-
ставляющей психики Homo naturalis – человека природного», его «энерго-информационного гена», в кото-
ром отражается «мировая душа» [3]. Целевая программа ПФ – самоидентификация личности на основе
рефлексии, в результате чего человек становится психологически целостным, таким, каким его создал Бог.
Подчеркивая моделирующую роль внутриличностных отношений в системе межличностных,
Е.А. Донченко отмечает: «Почуття самоідентифікації може так і не з’явитися, і в разі цього індивід розста-
ється з душею (психофракталом) в стані незадоволеності і неспокою, з відчуттям нереалізованості себе в
цьому світі, а соціум розпадається, асимілюється, «одружується», входить в іншу сім’ю народів на правах
сина або пасинка тощо» [3]. Самоидентификация социумов, на наш взгляд, может осуществляться только
через актуализацию свойственных им культурных архетипов.
Как у человека залогом его гармонического развития должно являться формирование определенных
умений и навыков в отведенный ему природой срок, так и временнáя архетипическая проявленность обу-
словливает уровень и глубину культурных и цивилизационных процессов в обществе. Отсутствие прояв-
ленности того или иного культурного архетипа может тормозить определенные социальные явления и про-
цессы. И напротив, чем глубиннее проявленность архетипа в данной культуре, тем большее влияние на со-
циокультурное развитие общества он оказывает.
Изучение функционирования архетипа женщины в украинской культуре, прежде всего, в ее мифопо-
этической традиции, возможно, приблизит к пониманию путей национальной самоидентификации, позво-
Пулария Т.В.
АРХЕТИП ЖЕНЩИНЫ В МАТРИЦЕ УКРАИНСКОЙ КУЛЬТУРЫ: К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ
74
лит уточнить понятие универсальной категории «архетип», углубит теоретическое осмысление этого
культурфилософского феномена.
Источники и литература
1. Бердяев Н.А. Проблема человека.// Путь. – 1936. – № 50.
2. Гачев Г.Д. Национальные образы мира. Космо-Психо-Логос. – М., 1995. – 480 с.
3. Донченко О.А. Польова природа психіки. Психофрактали. – ZOON POLITICON: Project's coordinater
Halyna Tsyhanenko ©04.2003 http://politicon.iatp.org.ua/tm/donchpolprup.htm
4. Кримський С.Б. Архетипи української культури// Феномен української культури. – К., 1996.
5. Монастырская И.А. Проблема архетипов в русской культуре// Смыслы мифа: мифология в истории и
культуре. Сборник в честь 90-летия профессора М.И. Шахновича. Серия «Мыслители». – Выпуск №8. –
СПб.: Издательство Санкт-Петербургского философского общества, 2001.
6. Пелипенко А.А. Архетип.// Культурология. Энциклопедия. В 2-х т. Т.1/ Гл. редактор и автор проекта
С.Я.Левит. – М.: РОССПЭН, 2007. – 1392 с.
7. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. – М.: Наука, 1987, 783 с.
8. Фатыхов С.Г. Антропология и культура матриархальности.- На правах рукописи. [Электронный ре-
сурс]: Дис. …канд. культурологических наук: 24.00.01. – Челябинск: РГБ, 2006. – (Из фондов Россий-
ской Государственной Библиотеки), 211 с.
9. Швецова А.В. Національний характер як предмет соціально-філософського аналізу. – Рукопис. Дисер-
тація на здобуття наукового ступеня доктора філософських наук за спеціальністю 09.00.03 – соціальна
філософія та філософія історії. – Київський університет імені Тараса Шевченка. – Київ, 1999.
10. Штайнер Р. Духовные подосновы внешнего мира. Падение духов тьмы. 14 лекций, Дорнах, 29.IX.1917/
ИПН, т. 177 (Цит. по: Бондарев Г.А. Предисловие// Anthropos Опыт энциклопедического изложения ду-
ховной науки Рудольфа Штайнера. Т.I, разд. 1-4.- Сост. Г.А. Бондарев.- М.: Ин-т общегуманитарных
исследований, 1999.- 800 с.- с. 9).
11. Штайнер Р. Истина и наука (пролог к «Философии свободы»)/ Пер. с нем. Б. Григорова. – М.: Москов-
ский центр вальдорфской педагогики, 1992, 56 с.
12. Элиаде М. Аспекты мифа / Пер. с франц. В.П. Большакова. – М.: Академический Проект, 2001. – 240 с.
13. Юнг К.Г. Об архетипах коллективного бессознательного / Пер. с нем. А.М. Руткевича// Юнг К.Г. Архе-
тип и символ. Серия: Страницы мировой философии. – М.:Ренессанс, 1991, 304 с.
14. Юнг К.Г. Подход к бессознательному / Пер. с нем. В.В. Зеленского // Юнг К.Г. Архетип и символ. Се-
рия: Страницы мировой философии. – М.: Ренессанс, 1991, 304 с.
15. Bachofen J.J. Der Mythos von Orient und Okzident. Munich, 1926.
Лыкова Н.Н.
ИЗ ИСТОРИИ ХРИСТИАНСКОГО ИСКУССТВА СРЕДНЕВЕКОВЬЯ КРЫМА
Сложность и многогранность средневековой культуры в XII – XIII вв. проявляется не только внутри
культуры отдельной страны, но и в регионально-географическом плане. Культурная ситуация в масштабах
огромного для того времени пространства Европы не может быть однородной, обуславливая тем самым
многоликость средневековой культуры. Одновременно с формированием основ и элементов грядущей но-
воевропейской культуры в некоторых районах Европы продолжается развитие прежней культурной тради-
ции и почти в то же самое время кристаллизируется предельно зрелый образец средневековой культуры на
её собственной основе.
Подобного рода тенденцию демонстрируют Византия и Крым в XII – XIII ст. средневековый культур-
ный синтез и средневековый образец мира был дан в культурах этих регионов с максимальной чёткостью и
определённостью. Более того, дан в меньшей расчленённости и большей динамики, чем в западноевропей-
ской готике.
И это создаёт определённые преимущества – даёт возможность гораздо отчётливее, чем в готике, уви-
деть фундаментальные основы средневекового образа мира и характерные черты отражения его в культуре,
для передачи которых Византия выработала целую догматическую систему изобразительных приёмов, ото-
бражённых в течение нескольких веков и оформленных в виде жёсткого канона в искусстве. Однако этот
данный в динамике и оформленный в определённом каноне в системе его передачи в искусстве средневеко-
вый образ мира, наиболее ярко проявившимся в фресковой живописи и есть результат длительного процес-
са его сформирования культуре средневекового Крыма.
Фресковая живопись создавала почти портретный образ святого целиком замкнутый в его земной, че-
ловеческой сущности например, об этом свидетельствуют немногие сохранившиеся в Крыму образцы – в
частности, фрески храма «Успения» пещерного города «Эски-Кермен».
Храм «Успение» (название условное) имеют вход с юго-востока. С плато вниз к вырубленному в скале
основанию крепостной стены, где расположен вход в храм, ведёт высеченный в скале спуск в виде лестни-
цы, состоящий из 5 ступеней.
В алтарной части, на северо-восточной («северной») и северо-западной («западной») стенах и на потол-
http://politicon.iatp.org.ua/tm/donchpolprup.htm
|