Мистический опыт: определение, эпистемология
«Мистический опыт» – одно из общих, нерегистрирующих понятий, используемых для обозначения универсальных оснований религии. Оно фиксирует совокупность нетривиальных, нелокальных психоэмоциональных состояний, волевых интенций и семантических деформаций. Мистическое знание – динамичная, плюралистич...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Наука. Релігія. Суспільство |
|---|---|
| Дата: | 2009 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України
2009
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/29606 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Мистический опыт: определение, эпистемология / В.В. Волошин // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 1. — С. 61-70. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859603315539574784 |
|---|---|
| author | Волошин, В.В. |
| author_facet | Волошин, В.В. |
| citation_txt | Мистический опыт: определение, эпистемология / В.В. Волошин // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 1. — С. 61-70. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Наука. Релігія. Суспільство |
| description | «Мистический опыт» – одно из общих, нерегистрирующих понятий, используемых для обозначения
универсальных оснований религии. Оно фиксирует совокупность нетривиальных, нелокальных психоэмоциональных
состояний, волевых интенций и семантических деформаций. Мистическое знание – динамичная,
плюралистическая, мультивекторная, некумулятивная, открытая система селективной, специализированной,
латентной информации. Ценность мистицизма, как специфической знаниевой практики, состоит в том,
что он частично нивелирует «границы» между профанным и сакральным, выполняет экологическую,
экзистенциальную, эвристическую функции.
«Містичний досвід» – одне з загальних, нерегіструючих понять, що використовуються для позначення
універсальних засад релігії. Воно фіксує сукупність нетривіальних, нелокальних психоемоційних станів,
вольових інтенцій та семантичних деформацій. Містичне знання – динамічна, плюралістична, мультивекторна,
відкрита система селективної, спеціалізованої, латентної інформації. Цінність містицизму, як специфічної
знанієвої практики, полягає в тому, що він частково нівелює «кордони» між профанним та сакральним,
виконує екологічну, екзистенціальну, евристичну функції.
«Mystical experience»: is one of the general, discrete-reading concepts used to define universal bases of religion. This
concept unites the whole complex of non-trivial, non-local psycho-emotional states, volitional intentions and semantic
deformations. Mystical knowledge is a dynamic, pluralistic, multy-vectorial, non-cumulative, open system of selective,
specialized, cryptic information. The value of mysticism as a specific knowledge practice consists in the fact that it is partly
eliminates the «borders» between profane and sacred and performs ecological, existential and heuristic functions.
|
| first_indexed | 2025-11-28T00:27:26Z |
| format | Article |
| fulltext |
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 61
ФIЛОСОФIЯ
УДК 291.1+141.33+165.0
В.В. Волошин
Донецкий национальный университет, Украина
МИСТИЧЕСКИЙ ОПЫТ: ОПРЕДЕЛЕНИЕ, ЭПИСТЕМОЛОГИЯ
«Мистический опыт» – одно из общих, нерегистрирующих понятий, используемых для обозначения
универсальных оснований религии. Оно фиксирует совокупность нетривиальных, нелокальных психоэмоциональных
состояний, волевых интенций и семантических деформаций. Мистическое знание – динамичная,
плюралистическая, мультивекторная, некумулятивная, открытая система селективной, специализированной,
латентной информации. Ценность мистицизма, как специфической знаниевой практики, состоит в том,
что он частично нивелирует «границы» между профанным и сакральным, выполняет экологическую,
экзистенциальную, эвристическую функции.
Многие исследователи религии признают ее универсальным основанием специфи-
ческий опыт как совокупность особых знаний, навыков, волевых усилий, чувств, пере-
живаний, умений. Этот опыт, в свою очередь, базируется на сложной системе значений
и смыслов, имеет неоднозначные модальности (темпоральную, деонтическую и т.д.), и
именуется по-разному. «Мистический опыт» – одно из понятий, используемых для обо-
значения этого фундамента религии. «Все корни религиозной жизни, как и центр ее, мы
должны искать в мистических состояниях сознания» [1, с. 303], – писал У. Джемс.
Неотъемлемой составляющей философии религии, ее эвристическим базисом яв-
ляется эпистемология религии. Она, к сожалению, не привлекает к себе достаточного
внимания современных исследователей. Эпистемология религии исследует основания,
пределы, генезис, структуру, функционирование религии как знания, его релевантность, а
также способы адекватной артикуляции результатов познания религии. Эта дисциплина
способствует познанию сущности когнитивных комплексов, связанных с различными
духовными практиками, включая явления внеконфессиональной религиозности и око-
лорелигиозного сознания. Эпистемическая (знаниевая) интерпретация духовных практик
и их производных позволяет открыть новые шифры религиозного сознания, расширить
представления о структуре религиозного комплекса, служит препятствием для религио-
ведческих спекуляций. Исследование мистического опыта актуально в контексте использо-
вания религиоведением идей и методов новых направлений в естественных науках и
психологии (квантовая теория, эмерджентный холизм, трансперсональный проект и др.).
Можно утверждать, что эпистемология мистического опыта как антропо-социального
феномена и анализ понятия «мистический опыт» как смыслового атома – религиовед-
ческие проблемы, заслуживающие внимания.
В рамках богословия и философии религии разработаны темы: когнитивизма и
экспликации смысла языка религии; определения категориальной принадлежности ре-
лигиозных верований; применимости принципов верификации и фальсификации в от-
ношении религиозных высказываний; рациональных аспектов богопознания и доказательств
бытия Бога; семантики, логики и темпоральности измененных состояний сознания (ИСС)
и другие. В рамках гуманистической психологии, богословия, сравнительного религио-
ведения изучались: феноменология религиозного сознания и его «языки»; стадиальность и
черты мистического опыта; сущность исихазма; мистический опыт и синестезия; вне-
В.В. Волошин
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 62
языковые семиотические процессы как составляющая религиозных дискурсивных практик;
мистицизм авраамических и восточных религий, мистицизм и Нью Эйдж и т.д. Значительный
потенциал имеют исследования Ф. Шеллинга, А. Шопенгауэра, У. Джемса, В.С. Соловьева,
С.Н. Булгакова, С.Л. Франка, Э. Андехилл, К.Г. Юнга, М. Элиаде, Б. Рассела, М. Томпсона,
Д. Мартина, К. Уилбера, С. Катца, Г. Ханта, С. Грофа, Ф. Капра, П. Бергера, Е.А. Тор-
чинова, Х. Феррера и др.
Цель исследования: определить содержание понятия «мистический опыт», раскрыть
сущность денотата (референта) этого понятия как специфической знаниевой конструкции.
Продуктивным видится изучение мистицизма на основе междисциплинарного подхода,
принципов дополнительности и неопределенности.
«В наши дни, – писал Ф. Шеллинг в 1827 г. – люди, недостаточно осведомленные,
пользуются понятиями мистицизма, мистики самым странным образом» [2, с. 551]. До сих
пор ни одно понятие религиоведения не является столь многозначным как «мистика».
Неопределенными являются и образованные от него прилагательные. «Мистическими»
называют камлание сибирского шамана и сеансы Кашпировского, теологию Эммануэля
Сведенборга и «встречи» с НЛО, даосские психотехники и астрологию с мантикой, уче-
ние Абу Хамида ал-Газали и спиритизм Скоулзской группы. Неоправданно отождеств-
ляются сакральные, мистические явления и оккультные феномены. «Мистический» и
«оккультный» этимологически имеют близкое значение в греческом и латыни как
тайного, сокровенного. К. Армстронг, Л. Боуэр, Х. Феррер, правда, разводят эти понятия,
считая, что термин «мистицизм» происходит от греческих musterion, mistikas, которые
означают «закрывать глаза и/или рот». Так или иначе нецелесообразно в настоящее
время считать их равнозначными понятиями. Современный оккультизм и натуралистичес-
кие мифы десакрализованы. Они – продукт секуляризации и моды, «городской религии»,
постмодерна и представляют собой, как правило, вариативную реализацию неосознанной
тяги к экстраординарному, сверхъестественному. Когда анализируется религиозное созна-
ние, нецелесообразно явления «обыденной» околорелигиозности, паранаучные, оккультные
объекты и события наделять признаками, именуемыми «мистическими». Это позволит
уйти от путаницы и негативных коннотаций, связанных со словом «мистика», ограни-
чит предмет исследования, упростит эпистемологический анализ. Многие мистики и
исследователи соответствующего опыта избегают определений, так как любая дефиниция
ограничивает объем и содержание понятия, вводит его в некую устойчивую систему
смысловых координат. Поэтому все нижеследующие определения не могут претендо-
вать на статус исчерпывающих и логически правильных, но они демонстрируют основные
тенденции к пониманию объекта. Ф. Шеллинг: «Мистицизмом можно назвать лишь ду-
ховное предрасположение, которое вообще отвергает всякое научное обоснование или
истолкование, выводит истинное знание лишь из так называемого внутреннего света,
видимого не всем, а замкнутого внутри индивидуума, из непосредственного откровения,
чисто экстатической интуиции и чувства» [2, с. 552-553]. М. Томпсон: «Мистический
опыт – это переживание, при котором появляется ощущение единства, лежащего в ос-
нове всего, чувство разрушения всех обычных барьеров между собственной личностью
и окружающим миром, выхода за пределы нашего нормального осознания пространст-
венных и временных ограничений» [3, с. 33]. У В.С. Соловьева мистицизм – один из типов
философии, признающий в качестве «истинно-сущего» сверхкосмический и сверхчело-
веческий базис. «Мистицизм по своему абсолютному характеру имеет первенствующее
значение, определяя верховное начало и последнюю цель философского знания» [4, с. 194].
Е.А. Торчинов считает понятие «мистика» очень неудачным. Собственно мистически-
ми могут считаться только переживания «непосредственного общения, единения, или
слияния с божеством, безличным Абсолютом или иным типом первоосновы бытия» или
ИСС «предполагающие переживания архетипических (в юнговском смысле) образов и
Мистический опыт: определение, эпистемология
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 63
ситуаций», либо переживание онтологического «ничто» или «пустоты», а также ша-
манские экстазы и трансы. Мистический опыт «в любом случае предполагает высшую
форму святости, достижение спасения, освобождения» [5, с. 32]. Исходя из специфики
восточных религий, в отношении последних целесообразно вместо понятия «мистика»
использовать понятие «йога». Действительно, восточный мистицизм не нуждается в
санкции Бога, ему чужды религиозные аксиомы Откровения.
В свою очередь, «религиозный опыт» – общее, неопределенное понятие философии и
психологии религии, фиксирующее первоэлемент любой религии. Он есть совокуп-
ность всех психических состояний, определяемых тем или иным исповеданием. Такой
опыт может быть как визионерским, так и деятельно-активным, включать в себя как ИСС,
так и «профанные» явления психики. Религиозный опыт, это знания о священном, ско-
рее извлекаемые из мира и доказывающие наличие безграничного творческого потенциала
некоей безличной силы, именуемой Творцом, Брахманом, Нусом и т.д. Предположим,
что мистический опыт, – опыт сугубо внутренний, в нем эта неперсонифицированная
сила раскрывает себя как Личность, Благо, Атман.
Будем различать «мистику» и «мистицизм» следующим образом. Существенным
признаком денотата первого понятия есть особый комплекс переживаний как непосредст-
венное отношение «нашего духа, к трансцендентному» (В.С. Соловьев), «трансдефи-
нитному», «непостижимому» (С.Л. Франк), второго – рефлексия разума на это отношение,
фиксация с помощью знаков процесса и результатов коммуникации с объектами «по-
длинного» инобытия, абсолютного всеединства.
Начиная с 60-х годов ХХ столетия широкое распространение получило понятие
«трансперсональный опыт». У С. Грофа «трансперсональное» – это надличностная об-
ласть психики. Ее основная характеристика – переживание «выхода за пределы обычных
для человека границ тела и эго». Эта область отвечает за такие явления, как отождеств-
ление себя с другими объектами; видения архетипических и мифологических существ и
«царств»; наследственные, этнические и кармические переживания, отождествление с
Космическим Разумом. «Трансперсональное», считает К. Уилбер – это «личное +»,
которое включает в себя весь возможный спектр и потенциал сознания, в том числе,
«глубокие и высокие аспекты человеческого опыта, которые трансцендируют обычные
и повседневные переживания». А. Минделл, вслед за Грофом, настаивает на внелич-
ностном, нелокальном, «вселенском», на языке русской философии, характере транс-
персональных событий, которые в «свернутом», зашифрованном виде находятся в
глубинах нашей самости. Итак, трансперсональное – это надличностное, сверхрацио-
нальное. В отличие от сознательного, «трансперсональное» включает в себя латентную
осведомленность человека обо всех актуальных и потенциальных состояниях самости,
конфигурациях и модусах бытия. Благодаря этому опыту человек открывает голографи-
ческие архивы Вселенной, растворяется в Едином, Истинносущем, Атмане. Религиозное
знание бесконечно и коренится в Космическом первоначале; дешифровка высших
сакральных смыслов происходит на уровне ИСС.
Итак, предлагается пропедевтическое определение. Под «мистическим опытом»
мы понимаем неартикулируемые в полном объеме ИСС максимальной интенсивности и
силы (но темпорально ограниченные), позволяющие устанавливать (восстанавливать)
связи с сакральными объектами, вплоть до слияния с ними. Понятие «мистический опыт»
меньше по объему, чем «религиозный опыт», но, соответственно, больше по содержанию.
Можно сказать, что «мистический опыт» – своеобразная «теоретическая база» психопрактик
и ритуальных действий, направленных на постижение универсального инобытия, ко-
нечной области священного, трансцендентного. Актуализация этой области – гарантия
спасения, онтологического и экзистенциального метасмысла. Можно говорить о том,
что понятие «мистический опыт» находится в отношении подчинения к понятию «ре-
В.В. Волошин
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 64
лигиозный опыт». «Трансперсональный опыт» далеко не всегда религиозен и может
быть, следуя терминологии Уилбера, охарактеризован как «мистическое + ...». Понятия
«мистический опыт» и «трансперсональный опыт» находятся в отношении пересечения.
Допустимо говорить о том, что многие трансперсональные переживания – одна из
основ мистического опыта. Но не только они. Для возникновения мистицизма, как это
не парадоксально, необходим определенный уровень рационально-логического осмыс-
ления мира. Убедившись в неадекватности этого уровня, человек уходит от чувственного
мира и начинает искать пути обнаружения подлинного знания, либо, погружаясь в
глубины самости, так сказать, в одиночку, либо с опорой на сферу сакрального, непо-
стижимого, вступая в процессуальный и незамкнутый диалог с Абсолютом. Пифагор и
Платон, пожалуй, первые западные мистики. Б. Рассел обращает внимание на то, что
только логика и математика, наряду с мистическим прозрением, могут претендовать на
статус априорного знания и не нуждаются в эмпирическом базисе. Английский мысли-
тель признает наличие в мистицизме «опреленного элемента мудрости, не достигаемого
никаким иным способом», но отрицает его трансцендентную природу. «Инстинкт, ин-
туиция, или инсайт, – это то, что первоначально приводит к идеям, подтверждаемым
или опровергаемым последующим рассуждением; однако подтверждение, если оно воз-
можно, в конечном счете состоит в совместимости с другими идеями, которые имеют, в
свою очередь, не менее интуитивный характер. Разум – это не творческая, а контро-
лирующая сила. Даже в самой что ни есть чистой логической сфере именно инсайт
добывает новое знание первым» [6, с. 45]. Уходя за пределы рационального дискурса,
мистик обречен возвращаться к нему, когда неконцептуализируемый опыт становится
достоянием памяти и полученные знания необходимо реконструировать рационально-
логическими средствами. Искажения неизбежны, когнитивный диссонанс фатален. Ес-
тественный язык не в состоянии адекватно воспроизвести информацию, полученную в
формате чуждых ему пространственно-временных и квазисмысловых координат.
Артикуляция мистического опыта не только разрушает правила профанных
языковых игр, но и приглашает к эпистемологическому диалогу на основе плюрализма
нарративных практик. В этом гносеологическая ценность мистицизма. При всей неоп-
ределенности статуса мистицизма в структуре религиозного комплекса, нужно признать
его эвристическую функцию в плане усложнения понятийно-категориального аппарата
теологии и философии. Мистики, используя, разумеется, специфический язык, предвос-
хитили описания многих современных научных открытий в области квантовой физики,
теории относительности, нейропсихологии, теории эмерджентного холизма и т.д. На-
пример, в бутстрэпной теории частиц Дж. Чу нет непрерывного пространства-времени
и физическую реальность невозможно свести к фундаментальным сущностям – константам,
законам, уравнениям. В 1974 г. В. Гейзенберг согласился с мнением Ф. Капра, что
«через все теории современной физики проходят две основные темы всех мистических
традиций: фундаментальная взаимосвязь и взаимозависимость всех явлений и подлинно
динамическая природа реальности» [7, с. 41]. Атомная физика, вслед за мистицизмом,
столкнулась со сверхчувственным опытом и его парадоксальностью. В рамках религиозных
систем была открыта и апробирована особая форма познания, «постигающая совершенно
особым образом собственную природу и природу универсума в силу ее принципиальной
имманентности и доступности познанию изнутри субъекта... Мы можем описать такое по-
знание как движение от концептуализированного (ментально сконструированного) мира
явлений к неконцептуализированному знанию реальности, как она есть...» [8, с. 363-364].
Итак, можно выдвинуть гипотезу, что возможные конфигурации Космоса латентно
содержатся как в нашем сознании, так и в структуре каждой ситуации, с которой мы
Мистический опыт: определение, эпистемология
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 65
сталкиваемся. И наоборот, результаты действий, интенции, речь актуализируются в том
или ином пространственно-временном контексте, но не ограничиваются им, раство-
ряясь в Универсуме. Сознание есть динамическое свойство определенных паттернов
нервной организации более высокого порядка, связанных со Вселенной. Мышление
обнаруживает квантовый характер, значение каждого элемента процесса мышления
базируется на его неисключаемых и минимально контролируемых связях с другими
элементами. Чем больше желание связать элементы мысли в однозначную, непротиво-
речивую систему, тем бессмысленнее становится дальнейший анализ. Каждый новый
вопрос о природе сакрального, его модальностях и функциях является гипероткрытым.
Хаос возможных ответов порождает динамику расширения горизонта познания ноуме-
нального. Проникновение в запредельное создает множество бифуркаций, вынуждает
делать выбор в пользу той или иной системы артикуляции встречи с Абсолютом. Мистик
осознанно или нет, самостоятельно либо под влиянием, но делает такой выбор. Религи-
озный (трансперсональный, мистический) опыт есть «развертывание» (разной степени
интенсивности) «скрытого» порядка актуального Целого. Мистицизм отказывается от
системности и непротиворечивости, открывая, возможно, те связи, которые недоступны
рациональному познанию. Знания, полученные в результате мистического опыта, – это
информация о скрытых уровнях и волнах бытия. Объективны ли эти знания? Они реальны
для познающего, имеют ценность и, будучи переработанными, вписываются в социокуль-
турный контекст, влияя на объективно существующий мир.
Природа мистического знания таинственна и вряд ли будет когда-либо открыта.
Ее можно лишь преоткрыть, опираясь на научные открытия и производные от них до-
пущения. Первое, что мы наблюдаем в душевной жизни, есть присущий ей характер
«сплошности, слитности, бесформенного единства» (С.Л. Франк). Это то «поле сознания»
с неопределенностью окраинных областей, о котором пишет У. Джемс. «С расширением
поля сознания мы испытываем обыкновенно радостное чувство, наш взгляд сразу оки-
дывает множество истин, и до него доходит, обычно незримый для нас, отдаленный отблеск
таких мировых отношений, которые мы вернее угадываем, чем видим, скорее пред-
чувствуем, чем познаем» [1, с. 188]. Мистик не отделяет себя от мысли, переживая не
субъект-объектные связи, а несущийся вместе с ним сплошной поток со-бытия, со-учас-
тия, вовлеченности. «Я предпологаю, – пишет Г. Хант, – что измерение присутствия-
открытости составляет сердцевину мистического опыта, скрытую под скорлупой кон-
цептуальной метафизики, частично наросшей вокруг нее под влиянием культурной тра-
диции» [9, с. 337]. И когда взаимопроникновение пространства и времени будет до конца
понято, считает Ф. Капра, и «объекты предстанут скорее как события, нежели как вещи
или субстанции» [7, с. 39], природа мистицизма, возможно, прояснится. Неудивительно,
что после открытий А. Эйнштейна, когда, по словам Б. Рассела, промежуток стал про-
странственно-временным расстоянием между событиями, а не между вещами, параллели
между паттернами мистицизма и новой моделью мироздания стали замечать не только
богословы и мистики.
Г. Хант называет два источника мистического знания. Первый – спонтанно насту-
паемое «семантическое» насыщение, когда воспринимаются лишь реорганизации общего
метафизического контекста, а конкретные особенности теряют онтологическую и гно-
сеологическую ценность. Второй – сложные геометро-динамические синестезии, пре-
образования между специфическими свойствами тактильно-кинестетического образа тела
и зрительного поля. Состояния, которые отражают эти преобразования и соответствую-
щие межмодальные трансляции, – лежат в основе не только мистического, но любого
символического знания.
В.В. Волошин
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 66
Классификация мистицизма еще не закончена. Универсальная типология вообще
невозможна. Тривиально у Шеллинга: «Существует два рода мистицизма: один чисто прак-
тический, или субъективный, не претендующий на какую-либо научность; но есть и дру-
гой, объективный мистицизм, претендующий на объективное познание» [2, с. 546-547].
Элементарным видится деление на четыре класса: протомистицизм архаических верований,
религиозных систем древнего Ближнего Востока и античности, теологический мисти-
цизм авраамических религий, восточная йога (где «йога» – собирательное имя), эклектический
мистицизм Нью Эйдж. К. Уилбер также предлагает различать четыре типа мистицизма:
природный (путь шаманов), божественный (путь святых), бесформенный (путь мудре-
цов), недвойственный (путь сиддхов) [10, с. 283, 349].
Первый ведет к горизонтальному расширению сознания, формирует знания о единст-
ве с потоком жизни, грубой материальной сферы. Такой мистицизм А. Швейцер называет
примитивным, ибо человек еще не поднялся до представлений об универсуме, не
вышел за пределы наивных воззрений на священное и профанное.
Второй можно отождествить с мистицизмом авраамических религий. Он требует
не только психологической проницательности, но и трансцендентальной интуиции,
проникает в толщу архетипических образов. Здесь познающему открываются глубины
теологических построений, которые оказываются трогательно просты. Ощущение неиз-
реченной радости и покоя, достижение подлинного знания, «духовное бракосочетание
души с Богом» (Э. Андехилл) характеризуют этот тип. Такие мистики «на границу между
земным и сверхземным, между временным и вечным смотрят как на уже преодоленную
и, оставаясь пока еще внешне среди земного и временного, ощущают свою принадлеж-
ность к сверхземному и вечному» [11, с. 186]. Так или иначе, авраамический мистицизм
обращен к одной проблеме – богопознания, поэтому апелляции к разуму неизбежны.
Бесформенный и недвойственный мистицизм характерен для восточных религий.
Его очень трудно описать на языке иудео-христианской парадигмы и западного рацио-
нализма. Можно лишь отметить, что в восточном мистицизме господствуют «чистое
бесформенное поглощение» (К. Уилбер), «онтология бессубстратного процесса» (Е. Тор-
чинов), отсутствует субъектно-объектный дуализм. Знаниевые конструкции здесь имеют
тенденцию к самоуничтожению, ибо подлинное знание – это знание о Ничто или
знание о том, что нет никакого подлинного знания. Время и пространство, как несущие
конструкций любой объяснительной картины мира, при отсутствии идеи Бога-Творца
легко игнорируются. Восточный мистицизм идет от положения «человек не живет в
мире, он его переживает» к эпистемическому солипсизму как составляющей освобож-
дения (мокша, мукти и т.п.), а затем к полной аннигиляции Всего, к квазиагностицизму.
Эклектический мистицизм Нью Эйдж находится в стадии становления, не имеет
законченных форм, адекватного понятийно-категориального аппарата и требует отдель-
ного исследования. Ограничимся констатацией того, что он часто преследует целью не
столько духовное самосовершенствование и ответ на вопрос, каким образом связи в
триаде «Абсолют – мир – человек» могут быть позитивно усложнены и усовершенство-
ваны, сколько удовлетворение осознанных или бессознательных эгоистических потреб-
ностей. Нью Эйдж предлагает технологии достижения ИСС и связан с изменением
стиля жизни; допустимы фантастические реконструкции и неадекватные синтезы имею-
щихся религиозных идей и практик. Часто не нужно работы над собой, глубоких
философских и богословских знаний, достаточно овладеть предлагаемой гуру техникой.
ИСС запускаются в «широкое производство», качество уходит на второй план перед
количеством «просветленных». Однако инсайт, мистическое озарение не могут быть
массовыми, выступать в качестве хобби. То, что в рамках авраамических и восточных
религий подвержено определенным ограничениям и контролю, здесь – общедоступно и
не регламентировано.
Мистический опыт: определение, эпистемология
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 67
Поиски критериев для классификации мистицизма ставят одну важную проблему –
являются ли мистические переживания феноменологически тождественными? Если
предельная реальность признается Единой, ответ будет утвердительным. Все частные
различия можно объяснить тем, что переживаются разные измерения, уровни, произ-
водные единой высшей духовной реальности. Все мистики, таким образом, идут к одной
окончательной истине, но разными путями. Мистические практики – это универсальный
процесс «деавтоматизации» профанных концептуальных схем и когнитивных структур, с
помощью которых человек воспринимает мир и самость. Это перенниалисткая точка
зрения (англ. perennial philosophy – вечная философия). Ее сторонниками являются
У. Джемс, В.С. Соловьев, С.Л. Франк, Э. Андехилл, Ф. Шуон, К. Уилбер и др. «Логика
перенниализма исходит из трех фундаментальных предпосылок: 1) весь мистицизм ка-
сается одного и того же (имеет один и тот же референт); 2) этот референт соответствует
предельной природе реальности или Божественному; 3) мистики могут иметь непо-
средственный доступ к этой единой предельной реальности» [12, с. 205]. Сторонники
контекстуализма (С. Катц, Р. Алмонд, Л. Дюпре, отчасти Е.А. Торчинов) считают, что
мистический опыт жестко опосредован языком, историей, культурой, сотериологичес-
кими ожиданиями, и главное, вероучительной доктриной. Все эти составляющие не
только влияют на знаковую интерпретацию опыта, но ирадикально изменяют феноме-
нологическое содержание. То есть существует не разнообразно интерпретируемый
универсальный опыт, а принципиальный плюрализм созерцательных традиций, с собст-
венным неповторимым набором мотиваций и конечных целей. Мистик априори закладывает,
на основе имеющихся знаний, некий концептульный результат своих мистических
поисков, существование переживаний «чистого сознания» – иллюзия. Если они и сущест-
вуют, то обусловлены, как показывает Г. Хант, закономерностями психологических и
нервных механизмов генезиса человеческого восприятия. Это, пожалуй, доказывает как
раз правоту допущений перенниалистов. Контекстуалисты считают, что опыт и интер-
претация неразрывно взаимосвязаны. «Никакой опыт не происходит без своей интер-
претации, и потому инструменты для понимания смысла духовного опыта всегда происходят
из какой-то внешней (обычно доктринальной) системы, и мистицизм, в этом отноше-
нии, не находится в привилегированном эпистемологическом положении» [12, с. 208].
Выводы контекстуалистов наводят на мысль, что помощь при интерпретации зна-
ния, полученного в результате мистического опыта, может оказать анализ вероучения.
Последнее, с одной стороны, есть объективация субъективных пиковых переживаний, с
другой, выступает основой для новых поисков встреч с сакральным. «Адепт всегда
будет передавать свой опыт в категориях и терминах своей доктрины, существующей, в
свою очередь, в рамках определенной культуры, являющейся детерминантой доктриналь-
ного выражения и оформления базового переживания» [8, с. 370]. Доктрина как побуждает
к занятиям психотехнической практикой, так и модифицируется, благодаря описаниям
опытного знания. Религиозные организации сдерживают хаос перемен, стабилизируют
административную иерархию, не дают теологии выйти за рамки рационального выра-
жения веры, препятствуют распространению неоправданно оптимистических идей все-
общего равенства и возможности напрямую общаться с Абсолютом. Этот сдерживающий
фактор может быть разной силы и интенсивности, от достаточно мощного в православии,
до весьма условного, например, в позднем протестантизме.
Определения стадий мистического опыта, как и его классификации, также весьма
произвольны. Знаниевые конструкции начальных стадий легче передать и интерпрети-
ровать. Здесь человек может еще адекватно информировать о разбалансирующих факторах
и трансформациях внутреннего очищения. Но исчерпывающая передача состояний ду-
ховного перерождения и теосиса невозможна. Предметом научной дискуссии могут
быть лишь результаты. Итак, мы подходим к проблеме ценности и релевантности мис-
тического опыта.
В.В. Волошин
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 68
Знания, полученные в результате мистического опыта, вполне способны выполнять
экологическую функцию, призывая человека к гармонии с реальностью. Личность не
утрачивается, а становится более реальной, но только тогда, когда обретение покоя в
бесконечном дополняется этическими императивами. Чистая мистика единения с Абсо-
лютом неосуществима в нашем мире, поэтому «следует оставить непостижимое непо-
стигнутым, удостовериться в истинности понимания Бога как воли к любви и в этой
уверенности обрести душевный покой, и энергию для деятельности» [11, с. 467], –
отмечает А. Швейцер. Всегда существует опасность, что мистика может сделаться
надэтической и «будет ощущать вечность просто как нечто не имеющее качеств и
вследствие этого откажется видеть в этическом бытии высочайшие проявления духов-
ности» [11, с. 407]. Одно дело, когда верующий входит в сферу мистического опыта
всем своим существом, вплоть до повседневных мыслей и действий, другое, когда про-
фанное существование идет своим чередом, а мистик наслаждается собственной значимостью
и широтой горизонта своего проникновения вглубь вещей и процессов. Примеры такого
духовного нарциссизма и эгоизма дает нам современная мистика. Несомненно, пережи-
вания, именуемые мистическими, трансперсональными, могут пробуждать то, что А. Маслоу
называл «мета-патологиями». Это сглаживание эмоций, мания величия, страхи исчез-
новения и распада. «Медитативные практики, направленные на достижение цельности
и присутствия, которые нелегко обрести в современном обществе, сами способны
создавать чувство неполноценности и неадекватности», могут «пробуждать любые не-
разрешенные конфликты и травмы предществующего развития – остатки того, что
Михаель Балинт называл „фундаментальной виной”» [9, с. 340-341].
Экзистенциальная ценность знаний, полученных в результате мистического опыта,
в том, что они дают чувство умиротворения и цельности, уверенности в неизбежности
спасения, в них беспредельное поглощает в себе все пределы. Большинство из мисти-
ческих состояний обнаруживает тяготение к оптимистическому монизму. Мистическое
знание основывается на «аподиктическом» неопровержимом конъюнктивном высказывании:
наивысшее отражается в человеческом «я» и за многообразием вещей воспринимаемой
нами профанной реальности кроется некий объединяющий сакральный принцип. Пози-
ция У. Джемса: «Переход от нормального сознания к сознанию мистическому отражается
в человеке, как переход из замкнутого и тесного пространства к необъятно широкому
кругозору и, в то же время, как переход от смятения к покою... Они (мистические
состояния – В.В.) говорят нам о верховном значении идеала, о единении с миром, о его
беспредельности, о доверии к нему, о покое. Они предлагают нам гипотезы, с которыми
мы можем не считаться в практической жизни, но которые мы не можем игнорировать,
если мы хотим сознательно относиться к миру» [1, с. 331, 341]. Сложности возникают
не в констатации позитивного влияния большинства мистическх переживаний, а в том,
что эти свидетельства не есть факты. Понятия, с помощью которых мы описываем
мистический опыт и его результаты, имеют неопределенные объем и содержание, выска-
зывания, которыми мы оперируем – вероятностные, любые резюме – гипотетические.
Выводы
Анализируя понятия «мистицизм», «мистический опыт», «религиозный опыт»,
«трансперсональный опыт» мы не столько интерпретируем сами денотаты, сколько их
имена, пытаясь найти более или менее адекватные и конвенциональные знаковые еди-
ницы для дальнейшего конструирования гипотез. Невозможно установить, что опыт
объекта А – религиозный, В – трансперсональный, а С – мистический. Весьма условны
и классификации мистицизма. Естественные языки бессильны передать все признаки
мистического знания. Нет однозначно заданного универсума рассуждений. Тем не ме-
нее, хотя отсутствует лингвистическая конвенция, логические процедуры определения
Мистический опыт: определение, эпистемология
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 69
и классифицирования дают возможность преодолеть хаос непонимания хотя бы на
уровне рационального дискурса. Без этого невозможно создание даже гипотетической
«нормальной», по Т. Куну, науки, в нашем случае, науки о религии.
Мистический опыт – общее понятие, фиксирующее совокупность нетривиальных,
нелокальных психоэмоциональных состояний, волевых интенций, синтаксических и се-
мантических деформаций, обусловленных: 1) сложными механизмами функционирования
коры головного мозга; 2) доктриной и, в меньшей мере, другими историко-культурными
паттернами. Выдвигается гипотеза, согласно которой мистический (отчасти, транспер-
сональный) опыт есть форма познания, постигающая особым образом собственную природу
и природу универсума в силу латентного голографического тождества сознания инди-
вида с онтологической основой мира. Познание движется от объектно-вещного мира
явлений к неартикулируемому знанию скрытой реальности (таковости), инобытия, от
обыденности фактов к комплексу бесконечно взаимосвязанных событий, патронируе-
мых объектами сферы священного.
Мистическое знание представляет собой динамичную, плюралистическую, незам-
кнутую систему. Это селективная, специализированная, трудно поддающаяся систематизации,
неявная информация, влияющая на картину мира ее носителя. Ценность мистицизма,
как специфической знаниевой практики, состоит в том, что она нежестко снимает
границы между профанным и сакральным, выполняет аксиологическую, экологическую,
экзистенциальную (в том числе сотериологическую, терапевтическую), эвристическую
функции. На эти знания в большей степени, чем на любые другие, распространяются
принципы эпистемологического анархизма П. Фейерабенда.
Некорректным видится постановка вопроса о верифицируемости. Классическое
отношение «истинности» замещается отношениями «со-бытийности», «вовлеченности»,
«со-участия», «полноты», «трансдефинитности». Мистическое знание не может разви-
ваться кумулятивным образом, не может рассматриваться как конструкция, которую
разум возводит непосредственно на эмпирических данных; отношение знания и сакраль-
ного объекта выходит за узкие рамки чисто познавательных ситуаций. Мистический
опыт невозможно воспроизвести и, соответственно, передать адекватно его информацион-
ный ресурс. Мистическое знание, как впрочем и любое другое, подвержено фаллибилизму
уже в силу своего крайнего субъективизма и невыразимости.
Метазнание, то есть знание о возможностях «работы» с мистическим знанием,
возможно в условиях междисциплинарного синтеза. Его составляющие: философия и
психология религии, конфессиология, этика, лингвистика, трансперсональная психоло-
гия, неклассическая логика, возможно, квантовая теория. Дискуссия перрениалистов и
контекстуалистов актуальна в контексте обнаружения природы знания как такового.
Изучение мистического опыта позволяет формулировать новационные выводы в семио-
тике, нейропсихологии, психолингвистике, когнитивной психологии и т.д.
Теологический мистицизм авраамических религий имеет пределы – квазиэмпири-
ческое богопознание, слияние с Богом. Это ограничение дает возможность рассматривать
его как достаточно корректный и демаркированный, делает возможным эпистемический
анализ. Восточный мистицизм, будучи некоммуникативным, таких границ не имеет. Он
сверхметафизичен и в значительно меньшей степени нуждается в интеллектуальном
обосновании. Это негативный (без отрицательных коннотаций) опыт ухода в небытие.
В рамках восточного мистицизма разработана методология работы с таким концептом
как «незнание».
Цепь «исходная доктрина – опыт – описание – новая доктрина» обеспечивает ре-
лигиозному комплексу знаний незамкнутый, мультивекторный, процессуальный характер.
Религиозные организации выступают лишь в качестве конролирующей инстанции, цен-
В.В. Волошин
«Наука. Релігія. Суспільство» № 1’2009 70
зора, пусть и не всегда объективного, но необходимого, ибо мистический опыт может
рассматриваться как нерелевантный для повседневной жизни. Слишком этот опыт «вы-
игрывает» на фоне профанного бытия, которое предстает однозначным, предсказуемым,
метафизически безальтернативным. Исторические церкви, как правило, регламенти-
руют продолжительность погружения человека в сферу инобытия, в сферу сакрального.
Новые религиозные движения делают это далеко не всегда.
ЛИТЕРАТУРА
1. Джемс У. Многообразие религиозного опыта. – СПб.: Андреев и сыновья, 1992. – 418 с.
2. Шеллинг Ф.В.Й. К истории новой философии (Мюнхенские лекции) // Сочинения: в 2 т. – М.: Мысль,
1987. – Т. 2. – С. 387-560.
3. Томпсон М. Философия религии. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2001. – 384 с.
4. Соловьев В.С. Философские начала цельного знания // Сочинения: в 2 т. – М.: Мысль, 1990. – Т. 2. –
С. 139-288.
5. Торчинов Е.А. Религии мира: Опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. –
СПб.: Азбука-классика, Петербургское Востоковедение, 2005. – 544 с.
6. Рассел Б. Логика и мистицизм / Б. Рассел // Почему я не христианин. – М.: Политиздат, 1987. – С. 37-60.
7. Капра Ф. Уроки мудрости. Разговоры с замечательными людьми. – М.: Изд-во Трансперсонального
института, 1996. – 318 с.
8. Торчинов Е.А. Пути философии Востока и Запада: познание запредельного. – СПб.: Азбука-классика,
Петербургское Востоковедение, 2005. – 480 с.
9. Хант Г.Т. О природе сознания: С когнитивной, феноменологической и трансперсональной точек
зрения. – М.: ООО «Издательство АСТ» и др., 2004. – 555 с.
10. Уилбер К. Интегральная психология. Сознание, Дух, Психология, Терапия. – М.: ООО «Издательство
АСТ» и др., 2004. – 412 с.
11. Швейцер А. Мистика апостола Павла / А. Швейцер // Жизнь и мысли. – М.: Республика, 1996. –
С. 177-480.
12. Феррер Х. Новый взгляд на трансперсональную теорию: Человеческая духовность с точки зрения
соучастия. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. – 397 с.
В.В. Волошин
Містичний досвід: визначення, епістемологія
«Містичний досвід» – одне з загальних, нерегіструючих понять, що використовуються для позначення
універсальних засад релігії. Воно фіксує сукупність нетривіальних, нелокальних психоемоційних станів,
вольових інтенцій та семантичних деформацій. Містичне знання – динамічна, плюралістична, мультивекторна,
відкрита система селективної, спеціалізованої, латентної інформації. Цінність містицизму, як специфічної
знанієвої практики, полягає в тому, що він частково нівелює «кордони» між профанним та сакральним,
виконує екологічну, екзистенціальну, евристичну функції.
V.V. Voloshin
Mystical Experience: Definition, Epistemology
«Mystical experience»: is one of the general, discrete-reading concepts used to define universal bases of religion. This
concept unites the whole complex of non-trivial, non-local psycho-emotional states, volitional intentions and semantic
deformations. Mystical knowledge is a dynamic, pluralistic, multy-vectorial, non-cumulative, open system of selective,
specialized, cryptic information. The value of mysticism as a specific knowledge practice consists in the fact that it is partly
eliminates the «borders» between profane and sacred and performs ecological, existential and heuristic functions.
Статья поступила в редакцию 05.12.2008.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-29606 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1728-3671 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-11-28T00:27:26Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Волошин, В.В. 2011-12-18T19:16:16Z 2011-12-18T19:16:16Z 2009 Мистический опыт: определение, эпистемология / В.В. Волошин // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 1. — С. 61-70. — Бібліогр.: 12 назв. — рос. 1728-3671 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/29606 291.1+141.33+165.0 «Мистический опыт» – одно из общих, нерегистрирующих понятий, используемых для обозначения универсальных оснований религии. Оно фиксирует совокупность нетривиальных, нелокальных психоэмоциональных состояний, волевых интенций и семантических деформаций. Мистическое знание – динамичная, плюралистическая, мультивекторная, некумулятивная, открытая система селективной, специализированной, латентной информации. Ценность мистицизма, как специфической знаниевой практики, состоит в том, что он частично нивелирует «границы» между профанным и сакральным, выполняет экологическую, экзистенциальную, эвристическую функции. «Містичний досвід» – одне з загальних, нерегіструючих понять, що використовуються для позначення універсальних засад релігії. Воно фіксує сукупність нетривіальних, нелокальних психоемоційних станів, вольових інтенцій та семантичних деформацій. Містичне знання – динамічна, плюралістична, мультивекторна, відкрита система селективної, спеціалізованої, латентної інформації. Цінність містицизму, як специфічної знанієвої практики, полягає в тому, що він частково нівелює «кордони» між профанним та сакральним, виконує екологічну, екзистенціальну, евристичну функції. «Mystical experience»: is one of the general, discrete-reading concepts used to define universal bases of religion. This concept unites the whole complex of non-trivial, non-local psycho-emotional states, volitional intentions and semantic deformations. Mystical knowledge is a dynamic, pluralistic, multy-vectorial, non-cumulative, open system of selective, specialized, cryptic information. The value of mysticism as a specific knowledge practice consists in the fact that it is partly eliminates the «borders» between profane and sacred and performs ecological, existential and heuristic functions. ru Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України Наука. Релігія. Суспільство Філософія Мистический опыт: определение, эпистемология Містичний досвід: визначення, епістемологія Mystical Experience: Definition, Epistemology Article published earlier |
| spellingShingle | Мистический опыт: определение, эпистемология Волошин, В.В. Філософія |
| title | Мистический опыт: определение, эпистемология |
| title_alt | Містичний досвід: визначення, епістемологія Mystical Experience: Definition, Epistemology |
| title_full | Мистический опыт: определение, эпистемология |
| title_fullStr | Мистический опыт: определение, эпистемология |
| title_full_unstemmed | Мистический опыт: определение, эпистемология |
| title_short | Мистический опыт: определение, эпистемология |
| title_sort | мистический опыт: определение, эпистемология |
| topic | Філософія |
| topic_facet | Філософія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/29606 |
| work_keys_str_mv | AT vološinvv mističeskiiopytopredelenieépistemologiâ AT vološinvv místičniidosvídviznačennâepístemologíâ AT vološinvv mysticalexperiencedefinitionepistemology |