Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения)
В статье рассматриваются возможные варианты рациональной интерпретации религии вообще и предмета религиозных практик – священного – в частности. Путем указания методологических границ рационального дискурса уточняются предмет и задачи религиоведения как науки. У статті розглядаються можливі варіанти...
Saved in:
| Published in: | Наука. Релігія. Суспільство |
|---|---|
| Date: | 2009 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України
2009
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/29877 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) / А.В. Белокобыльский // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 2. — С. 128-132. — Бібліогр.: 4 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860085665215021056 |
|---|---|
| author | Белокобыльский, А.В. |
| author_facet | Белокобыльский, А.В. |
| citation_txt | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) / А.В. Белокобыльский // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 2. — С. 128-132. — Бібліогр.: 4 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Наука. Релігія. Суспільство |
| description | В статье рассматриваются возможные варианты рациональной интерпретации религии вообще и предмета религиозных практик – священного – в частности. Путем указания методологических границ рационального дискурса уточняются предмет и задачи религиоведения как науки.
У статті розглядаються можливі варіанти раціональної інтерпретації релігії взагалі та предмета релігійних практик – священного – зокрема. Шляхом визначення методологічних меж раціонального дискурсу уточнюється предмет і задачі релігієзнавства як науки.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:19:33Z |
| format | Article |
| fulltext |
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2009 128
УДК 21:37.014.544
А.В. Белокобыльский
Государственный университет информатики и искусственного интеллекта, г. Донецк,
Украина
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ РАЦИОНАЛЬНОЙ ДЕФИНИЦИИ
РЕЛИГИИ (К ВОПРОСУ О ПРЕДМЕТЕ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ)
В статье рассматриваются возможные варианты рациональной интерпретации религии вообще и предмета
религиозных практик – священного – в частности. Путем указания методологических границ рационального
дискурса уточняются предмет и задачи религиоведения как науки.
Преодоление идеологического господства марксизма в советской философии и – ши-
ре – во всем корпусе гуманитарных наук в первые годы воспринималось как отказ от догма-
тизма и даже как радикальное освобождение мысли. К концу девяностых выяснилось,
что преодоление не значит приобретение: крушение старых идеалов обернулось де-
зориентацией и в научной методологии и в университетской методике. Результат хорошо
известен – цикл философских наук в высшей школе превратился в аморфный агрегат и
на сегодняшний день в рамках реформы высшей школы урезан до абсурдного объема.
С другой стороны, сумерки отечественной философии порождают химерическую си-
туацию, при которой под видом философии читаются полутеологические курсы, этика
растворяется в религиозной морали, а преподаватели отчаянно совмещают научную ме-
тодологию и религиозный поиск. Пожалуй, в наибольшей степени эти печальные процессы
характеризуют современное религиоведение, в котором объективная сложность рацио-
нального сказывания о трансцендентном (как объекте религии) и восхождении к нему
(как цели религии) порождают массу спекуляций. Претендовать на решение проблемы
рациональной тематизации иррационального было бы слишком самонадеянно, однако
сделать посильные шаги в этом направлении сегодня просто необходимо.
К современному моменту сформированы как минимум три пути понимания сущ-
ности религии. Первый, в некотором смысле аутентичный, выделяется из теологической
саморефлексии и сводится к экспликации существенных сторон взаимосвязи человека с
Богом. Второй, восходящий к построениям одного из крупнейших реформаторов европейс-
кого мышления Дэвида Юма, предлагает говорить о религии на основании отличительных
признаков, которые характеризуют деятельность определенных социальных групп1. На-
конец, третий является своеобразным моментом в логике развития европейской фило-
софии XIX века, заключающейся в перманентной имманентизации предмета философии,
его субъективизации и психологизации.
Все три типа понимания религии имеют свои недостатки. В рамках теологической
интерпретации статусом религии обладает исключительно христианство, тогда как иные
религиозные системы превращаются, в лучшем случае, в проторелигии (в худшем – в
псевдорелигии)2. Рациональный подход, предложенный Юмом, помещает религию в со-
циальную реальность, формируемую научным разумом, а потому превращает религию
1 Юм говорит о религии как о развивающейся социальной форме адаптации к окружающей среде, как о
разновидности способа понимания реальности или философии: «религия… (является) не чем иным, как
видом философии» [1, с. 314].
2 Ситуация, сравнимая с пониманием культуры и представлениями о культурном человеке (и дикаре) в
европейской мысли XVIII – XIX вв.
Методологические основы рациональной дефиниции религии...
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2009 129
в социологический или философский феномен – форму реализации общественных ин-
тересов, форму мировоззрения и т.д. В третьем случае религия оказывается имплицитной
специфической форме психологического опыта и безнадежно субъективизируется.
Несовершенство методологии интерпретации религии соотносится с недостатками
возможных ее определений. В современном обществе конфессиональные дефиниции (ка-
кой бы стороной они не были предложены) являются принципиально нелегитимными.
Научное определение религии, опирающееся на формальную логику, по необходимости
снижает ее статус до видового в рамках некоторого рода, предложенного научной же
классификацией: религия превращается в мировоззрение, социальную практику, психоз
и т.д. (автоматически, кстати, делая религию предметом философских, социологичес-
ких или психологических интересов, а религиоведение – филиалом одной из этих наук)
и утрачивает свою собственную природу. В случае генетических или функциональных
определений религия занимает указываемое ей место в эволюционистских схемах и снова
теряет собственное лицо.
Во что превращают религию определения через апелляцию к субъективному ре-
лигиозному опыту, более века назад сказал Владимир Соловьев: «…прочел я известие о
новой религии, возникшей где-то в восточных губерниях. Эта религия, последователи
которой назывались вертидырниками или дыромоляями, состояла в том, что, просверлив
в каком-нибудь темном углу в стене избы дыру средней величины, эти люди приклады-
вали к ней губы и много раз настойчиво повторяли: “Изба моя, дыра моя, спаси меня!”
…религия дыромоляев скоро испытала “эволюцию” и подверглась “трансформации”…
своя изба получила теперь название “царства Божия на земле”, а дыра стала называться
“новым евангелием”, и, что всего хуже, различие между этим мнимым евангелием и
настоящим, различие совершенно такое же, как между просверленною в бревне дырой
и живым и целым деревом, – это существенное различие новые евангелисты всячески
старались и замолчать и заговорить» [2, с. 636-637]. Добавить здесь, пожалуй, нечего.
Критический обзор возможных подходов к определению религии, впрочем, нагляд-
но показывает, что способ проговаривания существенно сказывается на полученном
облике религии, который исследователь в результате получает. Кроме того, необходимо
подчеркнуть, что коль скоро мы стремимся сохранить существо религии и не превратить
ее в периферию иных культурных феноменов, необходимо найти способ сказывания о
предмете религиозного поиска.
При этом, для избежания безосновательных спекуляций, необходимо определить-
ся с теми рамками, в которых мы не покидаем сферы научного метода. Никто не станет
спорить с тем, что молитву, участие в литургии или мессе, медитацию и т.д. можно рас-
сматривать как пути «познания» трансцендентного, однако столь же бесспорно и то,
что подобные религиозные действа лежат за пределами науки как таковой. Что же каса-
ется предмета научного познания, то он конструируется специфической методологией
взаимодействия с внешней реальностью («природой»), необходимым моментом которой
является предзнание о сущности самой реальности (онтология науки). Обязательными
качествами научного предмета являются его эмпирическая размерность, то есть этот
предмет должен иметь принципиальную возможность быть обнаруженным в опыте, и
это обнаружение должно иметь интерсубъективный характер. Даже в том случае, когда
совместное наблюдение нельзя осуществить непосредственно, оно обязательно должно
быть возможно опосредованно – при помощи чувственно воспринимаемых копий на
материальных носителях. Теоретические объекты (в идеале) могут быть редуцированы
к эмпирическому уровню, элементы которого всегда подлежат измерению путем срав-
нения с некоторым эталоном. Нечто, эмпирически принципиально не выразимое либо
принципиально не копируемое и не могущее стать предметом совместного наблюдения
и сравнения с эталоном, к предмету науки не относится.
А.В. Белокобыльский
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2009 130
Сказав несколько слов о существе научного метода, обратимся к распространен-
ным сегодня методологиям тематизации религиозного. Рассмотрим вариант концептуа-
лизации религиозного предмета посредством обращения к «религиозному опыту». Так
называемый религиозный опыт претерпел в европейской мысли ХХ века существенную
метаморфозу. После Второй мировой войны этот опыт понимается преимущественно
психологически как некоторое внутреннее психическое переживание религиозного пред-
мета. Такая интерпретация таит в себе как минимум две угрозы. Во-первых, религиозный
опыт субъективизируется, во-вторых, остается неясным, по какому признаку классифи-
цировать данный опыт как именно религиозный. По большому счету, психология (как
наука) не имеет прямого отношения к психической интерпретации религиозного опыта,
так как последний не подлежит научной концептуализации: принадлежа к сугубо субъек-
тивной сфере, он не может быть зафиксирован и каким-то образом «онаучен». Кроме
того, в отличие от опыта эстетического, который конституирует эстетический предмет
собственной интенциональностью, религиозный опыт не может формировать своего
предмета. Иначе речь должна будет идти о психическом религиозном объекте, эдакой
имманентной трансцендентности, то есть о чем-то, находящемся целиком и полностью
в субъекте, но и полностью выходящем за его пределы: ситуация, очень напоминающая
описанную В.С. Соловьевым ситуацию с дыромоляями. Подобные абракадабры возникли
благодаря популярности гегельянских по духу вариаций на тему поиска истинных ос-
нований религии, которые такими яркими мыслителями, как Фрейд и Юнг, были найдены
в сфере психического. Психология, получившая эксклюзивное право легитимно судить о
сфере религиозного, вывела последнюю из сугубо психологических мотивов и потреб-
ностей.
Стечение обстоятельств, сделавших религиозный опыт «вместилищем» религиоз-
ного, можно было бы отнести к сфере исторических курьезов, если бы мы не сталкивались
с разнообразными спекуляциями по этому поводу. К адептам психической интерпретации
религии сегодня относят не только знаменитых психологов, но и сугубо религиозных
мыслителей, вплоть до Владимира Соловьева и Ивана Ильина. Следует четко указать
на неправомерность такого сближения, так как в случае с религиозными мыслителями
речь никогда не идет об опыте только психологическом. В частности, в знаменитой работе
«Аксиомы религиозного опыта» Иван Ильин подчеркивает принципиальную предмет-
ность религии и религиозного опыта: «Религия есть всежизненная (в смысле сферы охвата)
и живая (по характеру действа) связь человека с Богом; или иначе: человеческого субъекта
с божественным Предметом. Этот Предмет не есть непременно предмет «познания» и
«знания»; Он может быть и предметом чувства (любви), созерцания, воли и даже деятельно-
го осуществления (Царство Божие)» [3, с. 40]. Кроме того, философ говорит о предмет-
ности религиозного опыта как о критерии различения истинной и мнимой религиозности:
«опыт (религиозный субъективный) может быть по содержанию своему фантастическим
и даже химерическим, то есть по существу – непредметным (здесь и далее выделено
мною – А.Б.) опытом. Но он может быть и предметным, т.е. верным и истинным» [3, с. 50].
Религиозный опыт в интерпретации русских мыслителей – это не особая форма опыта,
но скорее опыт восприятия особых реальностей. Именно специфическая предельность,
абсолютность предмета религиозного опыта обуславливает мощный эмоциональный
фон, его характеризующий. Психическая оболочка без религиозного предмета пуста, и
симуляции, пусть даже и испытанного ранее, психического состояния есть не более чем
(в лучшем случае) иллюзия. Достаточно представить себе автора Эннеад, который симу-
лирует восхождение к Единому, пытаясь с помощью психотропных веществ смоделировать
психическую оболочку религиозного экстаза, чтобы понять не только абсурдность, но
даже кощунственность подобных теорий.
Методологические основы рациональной дефиниции религии...
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2009 131
Еще одним очевидным отличием религиозного опыта от его психической подделки
является укорененность истинной религиозности в традиции, в наличии своеобразного
института служителей-экспертов, которые более предостерегают от поспешных выводов,
чем подталкивают к ним. Сказанное справедливо не только по отношению к русским
религиозным мыслителям: у Рудольфа Отто все психические переживания, которые со-
провождают восприятие нуминозного, только вторичны по отношению к природе самого
нуминозного и спровоцированы ею.
Таким образом, определение религии не просто связано с методологией сказывания
о религиозном предмете, но и неотделимо от него.
Однако правомерен вопрос: может ли религиозный опыт и религиозный предмет
стать объектом научного изучения? У этого вопроса два аспекта. Первый – онтологи-
ческий. Научная онтология предполагает род предметности (существование естественных
объектов, взаимодействие которых подчиняется специфическим «законам природы»),
который своим существованием отрицает сверхъестественную религиозную предметность.
Онтология науки и онтология религии при соприкосновении «аннигилируют». Конечно,
не в буквальном смысле, который вкладывает в понятие аннигиляции физика. Результа-
том слияния неслиянного в современном религиоведении становится специфический
мутант, который выдается за научное постижение религиозной онтологии и все чаще
обозначается посредством термина «мистическое» (в частности, речь может идти о мис-
тическом опыте, мистических практиках или их объекте). Под мистическим понимается
нечто, что, с точки зрения современных религиофилов (чтобы в данном контексте не
употреблять термина «религиовед»), скрывается за представлениями различных религиоз-
ных традиций о Боге, высшей силе, провидении и т.д. Отдельные религии превращаются
в различной мере неудачные попытки сказывания о трансцендентном, судить о котором
на самом деле может только религиофил. Итогом такого нехитрого теоретизирования
становится своеобразный неоатеизм: все религии ошибочны, верна только псевдонауч-
ная попытка описания религиозного объекта в терминах онтологии науки. Стоит только
помнить, что та религия, которая изучается подобными «специалистами» никогда не
существовала и формируется только в их деятельности. Именно поэтому их нельзя счи-
тать религиоведами.
В итоге нашего рассуждения необходимо еще раз подчеркнуть недопустимость «тео-
логизации», «мистизации» и даже «психологизации» религиоведческого метода. Учитывая
проблематичность однозначной дефиниции религии, невозможность научной тематизации
религиозного опыта, а также принимая во внимание сложности рационального сказыва-
ния о религиозном предмете, необходимо исходить из того интуитивного представления
о религиозном, которое изначально сложилось внутри теологической (христианской)
традиции, однако сегодня вышло за ее пределы. Собственно выделение религии в ка-
честве предмета рефлексии есть, во-первых, результат рационализации европейской
культуры, а во-вторых, – рациональное же обобщение, под которое достаточно безбо-
лезненно попадали ислам, иудаизм, древние культы и т.д. Общим свойством рационально
интерпретированных религиозных традиций можно считать их направленность на свя-
щенное или, в терминологии Р. Отто, нуминозное. Следуя интенциям немецкого мысли-
теля [4, с. 12], «вычтем» из этого понятия его этическое содержание и даже рациональное
содержание вообще, получим, с точки зрения науки, пустое понятие («Осознание и при-
знание чего-либо “священным” является в первую очередь своеобразной оценкой, которая
осуществляется так только в религиозной области… (оно) совершенно недоступно для
понятийного постижения» [4, с. 11]. Само же вычитаемое в рациональной плоскости
предстает (с учетом его аксиологической, этической и эстетической доминантности)
как онтологический максимум или «максимум бытия». Эта категория достаточно точно
А.В. Белокобыльский
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2009 132
выражает то, что, с одной стороны, может быть легитимно ассимилировано научным
языком (хотя, возможно и в качестве пустого понятия), а с другой – в наименьшей мере
искажает аутентичный религиозный смысл. Кроме того, для избежания субъективиза-
ции религии следует говорить о необходимости отражения религиозных интенций в
коллективной деятельности, в которой должна отражаться общая вера в наличие сверхъ-
естественной реальности, прямо влияющей на судьбу социума и мира.
Собственно изучение так понятой религии, то есть религии как коллективной
деятельности, целью и единственной детерминантой которой является сакральное (как
максимум бытия), реализованной в различных религиозных традициях, различным об-
разом вступающих во взаимодействие со светским государством, и является задачей
религиоведения. В частности феноменология религиозного мышления и его мировоззрен-
ческие доминанты должны стать предметом философского изучения (феноменологии и
социальной философии, но никак не философии религии), социальные формы рели-
гиозной деятельности – предметом социологии, их генезис – предметом исторической
науки; свой вклад должны сделать психология и антропология. Таким образом, совре-
менное религиоведение должно предстать как интегральная наука, изучающая совре-
менное лицо религии и постигающая ее внутренние закономерности путем адекватного
применения научной методологии. То есть в первую очередь – быть наукой, а не псев-
дорелигиозной химерой.
ЛИТЕРАТУРА
1. Юм Д. Исследование о человеческом разумении / Юм Д. ; [пер. С.И. Церетели]. – М. : Прогресс, 1995.
2. Соловьев В.С. Три разговора // Сочинения: в 2 т. / В.С. Соловьев. – М., 1990. – Т. 2. – С. 635-762.
3. Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта / Ильин И.А. – М. : Рарогъ, 1993. – 448 с.
4. Отто Р. Священное. Об иррациональном в идее божественного и его отношении с рациональным /
Отто Р. ; [пер. с нем. А.М. Руткевич]. – СПб. : АНО «Изд-во С.-Петерб. ун-та», 2008. – 272 с.
О.В. Білокобильський
Методологічні основи раціональної дефініції релігії (до питання про предмет релігієзнавства)
У статті розглядаються можливі варіанти раціональної інтерпретації релігії взагалі та предмета релігійних
практик – священного – зокрема. Шляхом визначення методологічних меж раціонального дискурсу уточнюється
предмет і задачі релігієзнавства як науки.
Статья поступила в редакцию 02.04.2009.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-29877 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1728-3671 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:19:33Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Белокобыльский, А.В. 2012-01-07T18:08:28Z 2012-01-07T18:08:28Z 2009 Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) / А.В. Белокобыльский // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 2. — С. 128-132. — Бібліогр.: 4 назв. — рос. 1728-3671 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/29877 21:37.014.544 В статье рассматриваются возможные варианты рациональной интерпретации религии вообще и предмета религиозных практик – священного – в частности. Путем указания методологических границ рационального дискурса уточняются предмет и задачи религиоведения как науки. У статті розглядаються можливі варіанти раціональної інтерпретації релігії взагалі та предмета релігійних практик – священного – зокрема. Шляхом визначення методологічних меж раціонального дискурсу уточнюється предмет і задачі релігієзнавства як науки. ru Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України Наука. Релігія. Суспільство Філософія Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) Методологічні основи раціональної дефініції релігії (до питання про предмет релігієзнавства) Article published earlier |
| spellingShingle | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) Белокобыльский, А.В. Філософія |
| title | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) |
| title_alt | Методологічні основи раціональної дефініції релігії (до питання про предмет релігієзнавства) |
| title_full | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) |
| title_fullStr | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) |
| title_full_unstemmed | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) |
| title_short | Методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) |
| title_sort | методологические основы рациональной дефиниции религии (к вопросу о предмете религиоведения) |
| topic | Філософія |
| topic_facet | Філософія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/29877 |
| work_keys_str_mv | AT belokobylʹskiiav metodologičeskieosnovyracionalʹnoidefiniciireligiikvoprosuopredmetereligiovedeniâ AT belokobylʹskiiav metodologíčníosnoviracíonalʹnoídefínícíírelígíídopitannâpropredmetrelígíêznavstva |