Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Русская литература. Исследования |
|---|---|
| Дата: | 2008 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України
2008
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31016 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект / Р.И. Костромицкий // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2008. — Вип. XII. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860225656822956032 |
|---|---|
| author | Костромицкий, Р.И. |
| author_facet | Костромицкий, Р.И. |
| citation_txt | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект / Р.И. Костромицкий // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2008. — Вип. XII. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Русская литература. Исследования |
| first_indexed | 2025-12-07T18:19:17Z |
| format | Article |
| fulltext |
Р.И. КОСТРОМИЦКИЙ
(Запорожье)
ПРОБЛЕМА ГЕРОЯ В РОМАНЕ В. ПЕЛЕВИНА «ЧИСЛА»:
РИТУАЛЬНО-МИФОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Обращение писателей к важным общечеловеческим проблемам
на новом витке развития культуры связано с актуализацией мифа –
формой выражения фундаментальных представлений человеческой
психики и бытия. По справедливому замечанию Н. Невьярович, ос-
новными приоритетами современного художественного мышления,
в котором ощущается существенное влияние мифологической пара-
дигмы, являются «диалог между эпохами, эстетическими принципа-
ми творчества, типами сознания» [5, 19].
Изучение различных аспектов мифотворчества является весьма
перспективным направлением исследований в литературоведческой
науке последней четверти ХХ века. Произведения В. Пелевина – од-
ного из наиболее популярных современных писателей-постмодер-
нистов – отличаются многоплановостью и глубиной подтекста, и по-
тому представляют особый интерес при исследовании мифологиче-
ских основ как в создании образа героя, так в моделировании карти-
ны действительности. Мифотворчество В. Пелевина – не самый изу-
ченный аспект прозы писателя. Отдельные суждение по этой про-
блеме были высказаны в работах И. Дитковской [3], А. Щурова [11],
Л. Сафроновой [8], М. Адамович [1], А. Цыганова [10] и др.
Показательно, что практически все исследователи прозы писате-
ля, указывают на то, что в центре внимания В. Пелевина чаще всего
оказывается проблема сознания. Как отмечает И. Скоропанова:
«Виктора Пелевина по преимуществу интересуют процессы, совер-
шающиеся в сфере сознания и коллективного бессознательного, ин-
дивидуальной психике, их воздействие на ход истории, социальное
поведение людей» [9, 433]. Данная тема по-новому реализована в
романе «Числа», главный герой которого Степа по-своему пережи-
вает переход России от одной модели социальных отношений к дру-
гой – от социалистической к капиталистической. На примере лично-
стных поисков героем ориентиров самоидентификации автор пока-
зал глубинные процессы изменения человеческой психики.
2
В романе «Числа» В. Пелевиным была реализована одна из форм
рецепции мифа в современной литературе – «обращение к ритуаль-
но-мифологической модели» [5, 24] в изображении процесса станов-
ления героя. Тема мифологического сознания в романе «Числа» тес-
но связана с ритуалом инициации или посвящения.
Цель статьи – проанализировать ритуально-мифологический ас-
пект проблемы героя в романе В. Пелевина «Числа». Выявление
ключевых моментов обряда инициации позволит проследить транс-
формацию сознания главного героя Степы, а также определить роль
персонажей романа в процессе личностных поисков героя.
Традиционно считается, что инициация – это переход индивида
из одного статуса в другой и обряд, сопровождающий этот переход
[4, 543]. Индивид, прошедший обряд посвящения, приобретает но-
вые особенности, которые необходимы как для упрочнения его по-
ложения в обществе, так и для формирования обновленной само-
идентификации. В романе «Числа» наиболее важный этап инициа-
ции Степы связан с героями, влияющими на его судьбу: Простисла-
вом, капитаном Лебедкиным и Мюс.
Необходимо отметить, что в романе инициацию проходит не
только герой, но вся Россия. Подтверждение тому – название книги:
«Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Никуда: Избран-
ные произведения», в которую входит роман «Числа». Именно такое
состояние, как переходность от одного этапа развития России к дру-
гому, исследуется писателем на материале жизни главного героя.
Проблемную ситуацию в стране В. Пелевин охарактеризовал так:
«...Догорал закат эпохи, которая представлялась современникам та-
кой бесчеловечно-жестокой и хищной, а была на самом деле такой
наивной, жалкой и простодушной – как всегда в истории» [6, 67].
Очень точно сущность трансформаций как в социально-
политической жизни страны, так и в общественном сознании росси-
ян удалось уловить Мюс, героине романа, женщине, сыгравшей
важную роль в жизни Степы. Мюс – филолог из Англии. Сферой ее
исследований был современный городской фольклор. Являясь пред-
ставительницей культуры Запада, то есть человеком, который сфор-
мировался в иных социально-политический условиях, Мюс смогла
объективно разобраться в сущности происходящего в России «пара-
дигматического сдвига» и проиллюстрировать его на материале
3
анекдота о черной «Волге» и шестисотом «Мерседесе». По мнению
Мюс, в новых условиях произошло перераспределение сил, оказы-
вающих влияние на управление страной: место «братков» и «новых
русских» заняли представители силовых структур в погонах. Это не
могло не сказаться на сфере бизнеса, представителями которой был
и Степа, и Мюс (она подрабатывала в его банке). Если раньше во-
просы решались на уровне «крыш», то теперь, в новых условиях
«все чаще на важную стрелку с обеих сторон приезжали люди с по-
гонами, которые как бы в шутку отдавали друг другу честь при
встрече – отчего делалось неясно, можно ли вообще назвать такое
мероприятие стрелкой» [6, 38]. Таким образом, именно представите-
ли ФСБ и силовых структур представляют ту силу, которая по сути
и управляет всеми процессами, происходящими в государстве, нахо-
дящемся в состоянии переходности. Показательно, что Мюс очень
негативно относится к такой модели организации государства, так
как во главе ее – люди, лишенные представлений о чести, совести и
морали.
Героиня романа, указывая на отличия между западным и постсо-
ветским обществом, подчеркивает своеобразную «недоразвитость»
российского общественного сознания, которое не приемлет таких
понятий, как толерантность и уважение к образу жизни, отличному
от общепринятого. Корень проблемы Мюс видит в продолжитель-
ном влиянии на индивида монологического типа советской культу-
ры. Поэтому состояние свободы, которое обрел российский гражда-
нин после распада СССР, стало причиной его растерянности и не-
способности понять и проанализировать возникший в стране хаос.
Устами Мюс В. Пелевин так определяет сложную ситуацию, сло-
жившуюся в постсоветском пространстве: «Вас только что выпусти-
ли из темной вонючей казармы, и вы ослепли, как кроты на солнце»
[6, 80].
Возможно, именно потому, что Степа является представителем
другой культуры, идеологически чуждой Мюс, ей так и не удалось,
несмотря на ее прозорливость, до конца разгадать сущность приро-
ды главного героя. Проблема в том, что Мюс, также как и Степа,
живет в своем собственном мире искусственно созданных медийных
образов, разработанных на Западе специальными институтами. В
этом мире она – это покемон Мюс, Степа – покемон Пикачу, покро-
4
витель Степы капитан Лебедкин – джедай и т.д.. По мнению герои-
ни, такая картина действительности целостна и гармонична: «В эту
секунду в мире нет ни одной щели, ни одного изъяна» [6, 82]. Степа
же своей неопределенностью жизненных категорий вносит противо-
речие в эту гармонию. Потому так важен для понимания общей кон-
цепции романа вопрос Мюс, адресованный главному герою: «На-
стоящий ли ты Пикачу? Или это просто маска, муляж, за которым
пустота и древний русский хаос? Кто ты на самом деле?» [6, 82].
Необходимо подчеркнуть, что Мюс сыграла существенную роль в
инициации главного героя. Это отмечает и сам Степа, давая такую
оценку своей спутнице: «Мюс была удивительно многомерным су-
ществом» [6, 77]. С момента появления героини в романе читателя
привлекает ее необычность. Так, давая портретную характеристику
Мюс, автор обращает внимание на ее сходство с кошкой: «У нее бы-
ли большие как у страха глаза и удивительная прическа, которая со-
стояла из короткой стрижки и шести «антенн» – пучков волос, слеп-
ленных сильнейшим гелем в длинные параллельные иглы... Эти по-
качивающиеся антенны так напоминали Степе кошачьи усы, что ему
все время казалось – Мюс вот-вот мяукнет» [6, 35]. Ассоциации ге-
роя не случайны. Известно, что в Египте и древнем Китае кошка
считалась воплощением сил, охраняющих этот мир от неблагопри-
ятной потусторонней энергии. Важной деталью портрета героини
являются ее «огромные» глаза, которые, «как Степе иногда казалось,
светились в темноте» [6, 98]. Показательно, что практически все ге-
рои романа, принимающие участие в инициации Степы, обладают
необычным выражением глаз. Именно эта особая способность – ви-
деть в темноте – позволила Мюс стать проводником Степы в хао-
тичном мире современной ему России.
Первая инициация героя под руководством Мюс носила социаль-
ный характер. Она попыталась приобщить Степу к миру филологи-
ческой науки во время литературного семинара. Несмотря на то, что
все ключевые этапы обряда посвящения были соблюдены, и герою
пришлось пройти ряд испытаний в одном из московских вузов, в ко-
тором «темные пещеры пустых коридоров несколько раз заставили
его пожалеть, что он оставил шофера-телохранителя в машине» [6,
65], мероприятие не увенчалось успехом. Смысл доклада Мюс ос-
тался для него неясным, а само «здание» филологической науки в
5
романе ассоциируется с пустотой: «Лежавший перед ним коридор
напоминал мемориал советской науки – космические мозаики на
стенах постепенно растворялись в густеющем мраке, а кончалось все
черной дырой» [6, 72].
Важным этапом становления Степы является его сексуальная
инициация. Именно Мюс стала для героя женщиной, о которой, в
отличие от встречавшихся на его пути представительниц древней
профессии, он думал с теплотой и нежностью: «...Она была как сча-
стье, как весенняя ночь, как сон о самом главном» [6, 100]. Сексу-
альная связь для Степы и Мюс является актом воссоединения двух
противоположных начал и космических сил, которые в сумме обра-
зовывали гармоническое единство. В сексуальном экстазе Степе от-
крылись тайные знания, смысл которых испугал героя, и он «попы-
тался заслониться от того, что он, как ему показалось, не в праве был
знать» [6, 101]. Степа понял, что действительность представляет со-
бой окружность, образованную бытием и небытием, а человеческая
жизнь растворяется в этой окружности. Именно единение с Мюс по-
зволило Степе обрести вечность, то есть на миг отделиться от этой
окружности. Таким образом, во время сексуальной инициации Степе
открываются сакральные знания.
Мюс выполняет в романе роль своеобразного учителя главного
героя. Чаще всего она разъясняет ему проблемные вопросы, связан-
ные с его духовными поисками. Героиня осуждает несознательность
Степы в его поисках ориентиров, которые не свойственны русскому
человеку. Так, после встречи с модным в Москве индийским учите-
лем Свами Маканандой Мюс указывает на несостоятельность по-
добных религиозных учений в поисках человеком истины: «Какой-
то макдональдс духа. Ты знаешь, я ненавижу духовный фастфуд» [6,
77]. По мнению героини, обращение Степы к различным учениям
Востока не принесут ему, русскому по духу человеку, находящемуся
вместе со своим государством в переходном состоянии, необходи-
мый результат, потому что все это – «попытка уйти от реальных
проблем, которые ставит жизнь...» [6, 103].
В общей концепции романа не менее важен персонаж-антипод
главного героя, его «лунный брат» Жора Сракандаев. Жора был
адептом числа «43», воплощавшего силы, противоположные Степи-
ной «34», и возглавлял конкурирующий банк. Кульминационная
6
сцена произведения – попытка Степы устранить своего оппонента:
для этого он переодевается в рясу священника и отправляется по
железной дороге в Петербург. Мотив переодевания очень важен для
следующего этапа инициации, ожидавшего Степу в решающий мо-
мент его встречи со своим антагонистом. Таким способом Степа пы-
тается сделаться невидимым и укрыть свои помыслы от врага. Пере-
одевание можно расценивать и как символический переход из ре-
ального времени и состояния в метафизическое. В. Пелевин не слу-
чайно выбирает Петербург местом встречи Степы и Жоры. По спра-
ведливому замечанию И. Дитковской, Петербург является городом,
который «существует на перепутье различных эпох, в нем происхо-
дит совмещение различных времен и пространств... Петербург по-
гружен в состояние сна. Город и реален, и ирреален одновременно»
[3, 48].
Существенно и то, что герой отправляется во враждебный мир
противника, его пространство на поезде. Железная дорога символи-
зирует путь, соединяющий антимиры, а вагон, в котором едет Степа
является своеобразным инфернальным существом. Напомним, что
неофит во время обряда инициации должен был некоторое время на-
ходиться в утробе тотемного животного, что символизировало пере-
ход из одного царства в другое. А путешествие в потусторонний мир
призвано выработать у инициируемого стойкость, возникшую в ре-
зультате психологического испытания.
Символично также и то, что решающее противостояние героев
происходит в ночном клубе под названием «Перекресток». Как из-
вестно, перекресток является местом пересечения противоположных
измерений и символизирует выбор, который необходимо было сде-
лать Степе. Встреча героев-антиподов заканчивается откровенным
гомосексуальным актом, символизирующим победу сил, покрови-
тельствовавших Степе, над сакральной энергией числа Жоры.
Столкновение полярных энергий происходит в состоянии наркоти-
ческого опьянения героев. Наркотический транс подобен временной
смерти, во время которой герой пытается найти в инфернальном ми-
ре себе духа-покровителя. Смерть символизирует переход в царство
мертвых, в сакральный центр Вселенной, где Степа должен полу-
чить новое тайное знание. В этот момент связь героев перерастает в
7
символический поединок Осла и Степного Волка, в ходе которого их
числа-антиподы сливаются в единое число «77».
После встречи с Жорой Степа возрождается в новом качестве, и
перед ним начинается новый этап жизни, когда «им разрешено будет
жить дальше, и не просто пресмыкаться где-то во мраке, а дышать
полной грудью, не боясь ни травли, ни ночного стука в дверь...» [6,
194]. Отметим, что часто сексуальная энергия посвящаемого может
носить разрушительный характер. В случае Степы сексуальная связь
со своим противником дает ему ключ к окончательному постиже-
нию тайны чисел и своей сущности.
Еще одним героем романа, оказавшим существенное влияние на
инициацию Степы, является капитан Лебедкин. Имя этого персона-
жа содержит аллюзию на роман Ф.М. Достоевского «Бесы». Обра-
щение В. Пелевина к роману с глубоким философским содержанием,
в котором изображена кризисная сложная историческая эпоха в раз-
витии России, и отразились поиски Ф.М. Достоевским дальнейших
путей развития страны, связано с необходимостью наиболее полно
отразить процессы, происходящие в современной российской дейст-
вительности. В. Пелевин в своих интервью неоднократно заявлял,
что сущность проблем, возникающих в стране на протяжении не-
скольких поколений, не меняется. По мнению писателя, задача мел-
кого беса, приходящего в Россию в различных облачениях, в том,
«чтобы запудрить вам мозги, заставить поверить, что меняются по-
люса, в то время как меняются только наряды» [2]. Показательно то,
что Ф. Достоевскому удалось создать очень глубокий и сложный об-
раз, отражающий тип человека, находящегося пока на периферии
исторического процесса. Однако, после глобальных исторических
катаклизмов в России начала ХХ века именно этот тип, обладающий
своим особым мышлением, выходит на передний план истории.
Второстепенный персонаж Ф. Достоевского, капитан Лебядкин,
претерпевший ряд изменений, предстает в романе В. Пелевина в ка-
чественно новом статусе. Капитан Леонид Лебедкин является офи-
цером ФСБ по борьбе с финансовым терроризмом. Его роль в ини-
циации Степы обусловлена принадлежностью к инфернальному,
«бесовскому» миру. Даже во внешности героя подчеркивается его
потусторонняя сущность. Так, капитан Лебедкин – блондин. Свет-
лые волосы вызывают ассоциации с белым цветом, который в
8
фольклорной традиции может быть связан с высокими проявления-
ми, с областью сакрального и смертью. В. Пропп подметил, что «бе-
лый цвет есть цвет смерти и невидимости» [7, 167]. Также очень су-
щественно то, что белый цвет является символом верховной власти.
Это важная характеристика образа Лебедкина, так как он выступает
в романе своеобразным «верховным демоном», принимающим непо-
средственное участие в инициации главного героя.
При первой встрече Степы с Лебедкиным, во время которой про-
исходит очередное испытание героя, он обращает внимание на смех
капитана. Автор подчеркивает, что Лебедкину свойственна особая
манера смеяться. Его смех сначала звучал искренне, однако, «на по-
следних двух или трех тактах, когда смех затихал, в нем прорезалось
что-то пронзительное, звонко-взвизгивающее и дребезжаще-злое –
словно долетало эхо какого-то похожего по тембру, но не имеющего
отношения к веселью звука. Этот звук был жуток, хотя Степа не мог
сказать точно, что это такое – то ли стон, то ли вой лагерной суки, то
ли визг тормозов» [6, 48]. Взгляд Лебедкина также свидетельствует
о его инфернальной сущности: «Из-под темных стекол вдруг обжи-
гали холодом два бледно-голубых внимательных глаза...» [6, 48].
Следует отметить, что Степа знакомится с капитаном при особых
обстоятельствах – после «разборки», во время которой Лебедкин
устраняет двух чеченских братьев-террористов Ису и Мусу, покро-
вительствовавших бизнесу банкира. Имена персонажей – это му-
сульманские варианты из Корана библейских имен пророков: Муса –
Моисей, а Иса – Иисус Христос. Более того, Лебедкин уточняет, что
братья принадлежали к особому ордену вращающихся дервишей
смерти. То, что символический поединок заканчивается гибелью
двух братьев, имевших непосредственное отношение к смерти, от
руки Лебедкина, знаменует торжество этого демона над христиан-
скими и мусульманскими идеями и моральными принципами.
Показательно, что в романе В. Пелевина даже чеченские террори-
сты, в отличие от представителей силовых структур России, заняты
мировоззренческими поисками. Именно Иса дает следующую харак-
теристику моральному облику новых хозяев жизни во главе с капи-
танами Лебедкиными: «Но не ищи ничего в их душах, им туда шай-
тан насрал» [6, 39]. Так Степа оказывается в ситуации полной зави-
симости от персонажа, лишенного каких-либо представлений о ду-
9
ховности. В то же время, встреча Степы с Лебедкиным способство-
вала изменению отношения банкира к действительности. То, что ге-
рой перешел из-под покровительства чеченской «крыши» под кры-
шу ФСБ, ускорило процесс его адаптации к происходящим в России
процессам. Непосредственная близость существ, имеющих отноше-
ние к смерти, вызвала у Степы стойкость к страху: «Ветер смерти,
подувший совсем рядом, временно сделал его смелым человеком...»
[6, 54].
В иерархии «демонов российской действительности» второе ме-
сто после Лебедкина занимает Простислав. Этот персонаж был осве-
домителем ФСБ, а также гадателем и главным консультантом в чай-
ной под названием «Городскй клуб чайных перемен». Для того, что-
бы попасть к гадателю, Степе необходимо было совершить путеше-
ствие по своеобразному инфернальному миру, представленному ла-
биринтом «закопченных благовониями темных комнаток с такими
низкими дверями, что приходилось передвигаться скрючившись, в
постоянном полунаклоне то ли комитету госбезопасности, то ли не-
бесным наставникам из даосского пантеона, и эта процедура смиря-
ла и исцеляла разуверившуюся в святынях душу» [6, 94].
Внешне Простислав отличался от Лебедкина тем, что «напоминал
Кощея Бессмертного, переживающего кризис среднего возраста»
[6, 91]. Автор указывает на то, что смех у консультанта был также
очень необычен: «Простислав смеялся совсем как Лебедкин, только
останавливался за секунду до момента, когда в смехе капитана про-
резалось что-то ледяное и жуткое...» [6, 92]. Именно Простислав по-
свящает Степу в тайные знания о священных числах, собранные в
древней китайской гадательной «Книге Перемен».
Таким образом, жизнь Степы представляет собой цепь испыта-
ний, которые он проходит в стране, населенной такими злыми демо-
нами, как Лебедкин, Простислав и Жора. Однако, мысли Степы в
конце романа свидетельствуют о том, что, несмотря на пройденное
посвящение и обретение сакрального знания, его сознание не может
адаптироваться к процессам, происходящим в российской действи-
тельности. Так, в результате реализации инициационных стратегий и
авторской интерпретации числовой символики в романе «Числа»
решается важная для современной литературы проблема поиска ге-
10
роем самоопределения в мире хаотической действительности и сво-
его места во Вселенной.
По нашему мнению, перспективным направлением исследования
романа В. Пелевина «Числа» является изучение принципов создания
концепции действительности, представленной в этом произведении.
ЛИТЕРАТУРА
1. Адамович М. Соблазненные смертью. Мифотворчество в прозе 90-х:
Юрий Мамлеев, Милорад Павич, Виктор Пелевин, Андрей Дмитриев //
Континент. – 2002. – №4. – С. 405-419.
2. Пелевин В. «История России – это просто история моды» (Интервью с
В. Пелевиным). – Эл. ресурс: http://pelevin.nov.ru/interview/о-gaz/1.html/
3. Дитковская И.Ю. Интертекстуальность прозы В. Пелевина: Диссер-
тация на соискание ученой степени кандидата филологических наук:
10.01.02; – Днепропетровск, 2002. – 210 с.
4. Левинтон Г.А. Инициация и мифы // Мифы народов мира: В 2 т. / Под
ред. С.А. Токарева. – 2-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – Т.1. –
С. 543-544.
5. Нев’ярович Н.Ю. Зарубіжна література та культура ХХ століття (Ме-
тодологія. Критика. Методика): Монографія. – Херсон: Видавництво ХДУ,
2003. – 174 с.
6. Пелевин В.О. Диалектика Переходного Периода из Ниоткуда в Нику-
да: Избранные произведения. – М.: Эксмо, 2004. – 384 с.
7. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни
волшебной сказки: Собрание трудов В.Я. Проппа. – М.: Лабиринт, 1998. –
512 с.
8. Сафронова Л.В. Мифодизайнерский комментарий к текстам Пелеви-
на // Критика и семиотика. – Вып. 7. – Новосибирск, 2004. – С. 227-237.
9. Скоропанова И.С. Русская постмодернистская литература: Учебное
пособие. – М.: Наука, 2002. – 608 с.
10. Цыганов А. Мифология и роман В. Пелевина «Чапаев и Пустота». –
Эл. ресурс: http://pelevin.nov.ru/stati/о-myths/1.html.
11. Щуров А.В. Мифологема и мотив как основа стилизации в прозе
В. Пелевина и Дж. Барнса // Література в контексті культури: Збірник нау-
кових праць. – Вип. 7. – Д.: Видавництво Дніпропетровського університету,
2002. – С. 221-225.
http://pelevin.nov.ru/interview/
http://pelevin.nov.ru/stati/
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-31016 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0092 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:19:17Z |
| publishDate | 2008 |
| publisher | Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Костромицкий, Р.И. 2012-02-19T09:35:02Z 2012-02-19T09:35:02Z 2008 Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект / Р.И. Костромицкий // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2008. — Вип. XII. — рос. XXXX-0092 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31016 ru Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України Русская литература. Исследования Проблемы изучения литературы рубежа XX – XXI веков Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект Article published earlier |
| spellingShingle | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект Костромицкий, Р.И. Проблемы изучения литературы рубежа XX – XXI веков |
| title | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект |
| title_full | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект |
| title_fullStr | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект |
| title_full_unstemmed | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект |
| title_short | Проблема героя в романе В. Пелевина «Числа»: ритуально-мифологический аспект |
| title_sort | проблема героя в романе в. пелевина «числа»: ритуально-мифологический аспект |
| topic | Проблемы изучения литературы рубежа XX – XXI веков |
| topic_facet | Проблемы изучения литературы рубежа XX – XXI веков |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31016 |
| work_keys_str_mv | AT kostromickiiri problemageroâvromanevpelevinačislaritualʹnomifologičeskiiaspekt |