Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко
Saved in:
| Published in: | Русская литература. Исследования |
|---|---|
| Date: | 2009 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України
2009
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31040 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко / А.Ю. Нестеренко // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2009. — Вип. XIII. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860097752146378752 |
|---|---|
| author | Нестеренко, А.Ю. |
| author_facet | Нестеренко, А.Ю. |
| citation_txt | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко / А.Ю. Нестеренко // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2009. — Вип. XIII. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Русская литература. Исследования |
| first_indexed | 2025-12-07T17:26:53Z |
| format | Article |
| fulltext |
А. Ю. НЕСТЕРЕНКО
(Днепропетровск)
ОСОБЕННОСТИ ХРОНОТОПА
В САТИРИЧЕСКОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ А. АВЕРЧЕНКО
Представление о времени и пространстве как важнейших универ-
салиях человеческого бытия находит отражение в каждом художест-
венном произведении, поскольку пространство создается и наполня-
ется различными объектами, вещами, репрезентируется ими, а время
характеризуется событиями, их развитием и последовательностью
[6, стлб. 1173]. Вместе с тем пространственно-временные образы,
хронотопы, по М. Бахтину, отличаются от реального существования,
функционирования и различных проявлений реального времени и
пространства [2, с. 234]. Художественное произведение живет по
своим законам: понятия и соотношение времени и пространства в
нем трансформируются. «Создавая мир воображаемый, мир, в кото-
ром действуют вымышленные лица и в большинстве случаев в ус-
ловном пространстве, автор волен сжимать, обрывать и вновь про-
должать время действия и пространство в угоду заранее ограничен-
ной содержательно-фактуальной информации» [3, с. 87]. Цель дан-
ной статьи заключается в исследовании особенностей хронотопа в
сатирической публицистике А. Аверченко, выявлении способов и
приемов трансформации реального времени и пространства субъек-
тивным авторским восприятием. Данная проблема не получила ос-
вещения ни в советских [4], ни в эмигрантских [5] исследованиях и
впервые становится предметом научного изучения.
Хронотоп сатирической публицистики А. Аверченко конкретизи-
рован в реальном времени и пространстве: это Россия после 1917
года. При актуализации настоящего времени в фельетонах и пам-
флетах сатирика прослеживается обращение и к другим видам тем-
поральной модальности – к прошлому и будущему, которые пред-
ставлены как варианты исторической ретроспективы и перспективы
настоящего. За каждым временным модусом закреплено определен-
ное оценочное отношение: за прошлым – ностальгическое, за на-
стоящим – критическое, за будущим – скептическое. Художествен-
ное время в сатире А. Аверченко создается за счет разрушения вре-
2
мени реального, нарушения таких его характеристик, как одномер-
ность, необратимость, однонаправленность, за счет перенесений в
прошлое или будущее, совмещений в рамках одного текста разных
темпоральных модусов, различных видов деформаций – сжатия или
растягивания времени.
Темпоральной доминантой в послереволюционной публицистике
А. Аверченко является настоящее время. Сатирик использует прием
датировки, хронологизации, которые характеризуются отсутствием
последовательности, связности, точности, четкости и оказываются
весьма условными, а иногда абсурдными: «43-го числа, 53-го числа
этого месяца, 0027-го числа, 721-го числа, число забыла, число сего-
дняшнее, число собачье, число такое-то» («Собачьи мемуары»); 20-й
век. Года 1910-1913; 13-й век. Год 1920-й. Век – черт его знает ка-
кой... Год 1923» («Разговоры в гостиной»). Подобные временные
смещения, сдвиги, когда в один год умещается целая эпоха, когда
один месяц или даже день расширяются до неимоверных размеров,
характерны для переломных периодов. У А. Аверченко этот прием
используется для того, чтобы передать безумие, хаос революцион-
ной действительности. Как известно, время – логика истории, но у
той истории, которая совершается на глазах у сатирика, нет логики.
Эта история безумна, безбожна, безобразна, безжалостна, поэтому
настоящее время изображается как безвременье.
Революционные поэты и писатели, осознавая несовершенство со-
временной жизни, провозгласили концепцию «золотого века», лока-
лизованного в будущем, связывая с этим временным отрезком свои
надежды, мечты, чаяния. Наиболее яркое воплощение эта идея обре-
тет в лозунге В. Маяковского «Время, вперед!» («Марш времени»).
А. Аверченко же не верил в утопическое идеальное общественное
устройство, полагая, что у России одно будущее – ее прошлое, по-
этому по отношению к будущему был настроен скептически, изо-
бражая его как утрированный вариант настоящего времени со всеми
присущими ему негативными приметами. Движение от настоящего к
будущему мыслится сатириком как процесс девальвации, деграда-
ции, дегенерации. Это движение не к «золотому», а к «каменному»
веку, к первобытности, пещерности, дикости (метафора «каменный
век» разворачивается в сюжет в «Отрывке будущего романа»).
3
Отношение А. Аверченко к «новому времени», как и к «новой
власти», резко негативное. Сатирик категорически не приемлет та-
кие черты настоящего, как динамизм, ускорение, устремленность в
будущее. Писатель мыслит иными категориями, согласно которым
ход времени не может осуществляться под звуки четкого, резкого,
бравурного марша. У времени должен быть иной ритм – ритм валь-
са, плавный, мягкий, спокойный, такой, каким он был до событий
1917 года. Поэтому А. Аверченко выдвигает иную философию вре-
мени – «Время, назад!». Неприятие настоящего выливается в нару-
шение одного из фундаментальных свойств времени – необратимо-
сти. Конкретную реализацию эта идея получает в фельетоне «Фокус
немого кино», где с помощью приема «кинореверс» сатирику удает-
ся «прокрутить» время назад, на пятнадцать лет отдалив его от со-
временных революционных событий. В поисках утраченного време-
ни писатель прибегает к другим специфическим приемам, например,
созданию некоего фантастического аттракциона, воссоздающего в
мельчайших подробностях реалии русской жизни десятилетней дав-
ности («Город чудес»).
События прошлого, несмотря на давность, воспроизводятся де-
тально, даже микродетализированно, с указанием точных дат, чет-
кой хронологии, сохранением причинно-следственных отношений.
В настоящем времени события изображаются отрывочно, хаотично,
с пробелами и другими приметами селективной памяти и расстроен-
ного сознания. Создается ощущение утраты чувства времени, потери
ориентации во времени: на страницах революционных фельетонов и
памфлетов сталкиваются, пересекаются, сосуществуют приметы,
знаки, символы разных исторических эпох: Древний Рим, француз-
ская революция, Варфоломеевская ночь, испанская инквизиция, Не-
рон, Иван Грозный, Людовик XIV, Генрих IV, Екатерина II.
1917 год нарушил прежнюю систему отсчета, расколов историче-
ское и личное время на две эпохи – «старую» и «новую», вместо
привычных временных координат «до Рождества Христова» и «по-
сле Рождества Христова» возникают иные – «до революции» и «по-
сле революции». Подобное восприятие времени определяет двухча-
стность композиции многих фельетонов сатирика: «Ровно десять лет
тому назад...» (часть первая); «Однажды весной 1920 года...» (часть
вторая) («Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина»). Писатель
4
противопоставляет два временных модуса, при этом прошлое изо-
бражается как время линейное – последовательное, связное, регу-
лярное, настоящее же предстает как дискретное – прерывистое,
пунктирное, скачкообразное.
Подобная контрастность, антитетичность характерна и для изо-
бражения художественного пространства. Сатирик сталкивает в од-
ном тексте пространство помещичьей усадьбы, «дворянского гнез-
да», и города, городской квартиры («Усадьба и городская кварти-
ра»). Эта традиционная для русской литературы оппозиция получает
у А. Аверченко некоторую корректировку, а именно: усадебное про-
странство символизирует дореволюционную, а городское – послере-
волюционную Россию. Этим обусловлено и дифференциальное раз-
личие авторского идейно-эмоционального отношения к жизни, быту
усадьбы и города.
Светлое, широкое, открытое пространство помещичьей усадьбы
представлено многочисленными локусами-реалиями, отражающими
национально неповторимые черты русского усадебного быта: дом,
сад, аллея, пруд. Детали интерьера, портреты предков, книги высту-
пают здесь репрезентантами красоты, гармонии, покоя, а самое
главное – традиции, преемственности, связи поколений. Усадебное
время отмечено неспешностью, последовательностью, закономерной
сменой дня и ночи, будней и праздников, а также длительностью,
протяженностью (вечное) – «с расчетом жили люди, замахиваясь в
своих делах и планах на десятки лет» [1, с. 87].
Урбанистическое пространство, ограниченное единственным ло-
кусом городской квартиры, оказывается предельно узким, тесным,
замкнутым, лишенным связи с внешним миром. Описание городской
квартиры также выполнено с подробной детализацией, но уже с про-
тивоположной идейно-эмоциональной оценкой. Неуютное, холод-
ное, грязное, темное помещение напоминает не жилую квартиру, а,
скорее, постоялый двор, трактир, ночлежку. Здесь нет места книгам
и портретам предков. У этого пространства иные приметы: выбитые
стекла, оборванные обои, поломанная мебель – на всем лежит печать
хаоса, разрухи, дисгармонии. Время здесь не конкретизировано,
размыто так же, как стерты, разрушены границы внутри квартиры: в
ней нет больше кабинета, детской, гостиной, потому что нет хозяев,
детей, гостей, а есть «угрюмые латыши», «вонючие китайцы»,
5
«красные башкиры» – «пролетарии всех стран соединились». Харак-
терная примета времени здесь – кратковременность, краткосроч-
ность (преходящее) («день да ночь – сутки прочь») [1, с. 88].
Семантически и структурно значимыми для пространства «новой
России» являются локусы сумасшедшего дома и будуара. Насту-
пившая новая жизнь рождает постоянные и устойчивые аналогии с
наваждением, бредом, поэтому здесь закономерно возникает мотив
сумасшедшего дома («Слабая голова»). Мотив отнюдь не новый в
русской литературе, но получающий у сатирика оригинальную трак-
товку. В метонимических образах литературы XIX века сумасшед-
ший дом становится устойчивым знаком, даже символом царской
России. Едва ли не самый яркий пример находим у А. Чехова, про-
демонстрировавшего, что вся Россия – это «палата номер шесть».
А. Аверченко меняет акценты: бывший пациент сумасшедшего до-
ма, попавший туда еще до революции, очутившись в условиях со-
ветской действительности, вновь сходит с ума и возвращается в
лечебницу. Парадоксальным образом сумасшедший дом оказывается
тем убежищем, где можно укрыться от безумия советской жизни.
Максимально полного развития эта идея получит через десять лет у
И. Ильфа и Е. Петрова, констатировавших, что в советской России
сумасшедший дом – это единственное место, где может жить
нормальный человек («Золотой теленок»).
Обращение к локусу будуара является одним из многочисленных
способов манифестации излюбленной идеи А. Аверченко: от само-
державия – к комиссародержавию. Здесь можно также усмотреть и
полемический отклик на знаменитый революционный лозунг «мир
хижинам, война дворцам». Новая власть унаследовала многое из то-
го, что обличал сатирик раньше, до революции. Постоянным объек-
том насмешек писателя становится стремление новых государствен-
ных деятелей позиционировать себя как представителей новой ари-
стократии. Светская жизнь советских «королей и королев» пред-
ставлена многочисленными социальными институтами и соответст-
вующими им пространствами: двор, салоны, балы, приемы. Сфера
интересов новой политической элиты внешне соответствует всем
критериям светскости и сосредоточивается вокруг политических
хитросплетений, покровительства людям искусства, элегантной
одежды, кулинарных изысков, карточных игр.
6
Локус будуара четко обозначен в фельетонах «Мадам Троцкая» и
«Голодный пикник», место действия которых – приемные комнаты
«мадам Троцкой» и «мадам Лениной». День «ее пролетарского ве-
личества» мадам Троцкой» заполнен будуарно – салонной болтовней
с фаворитом Парским о том, как устроить двор. Тоном модного
портного Парский предлагает «житомирской аристократке» устро-
ить двор в стиле эпохи Цезарей, Людовиков, Екатерины II. Теорети-
чески «мадам Троцкая» имеет четкие представления о том, что вхо-
дит в ее обязанности: она должна играть роль фешенебельной дамы,
патронессы, иметь своего придворного поэта, пажей, фрейлин. На
практике же приходится сталкиваться с целым рядом «неразреши-
мых» вопросов: кого послать в Продком за папиросами – фрейлин
или пажа, сколько пудов дров жаловать придворным за верную
службу?
Аристократки нового времени «мадам Ленина» и «мадам Троц-
кая» оказываются столь непритязательными и нетребовательными к
своей свите, что принимают у себя в будуаре даже представителя
преступного мира, «разбогатевшего на ночных обысках без манда-
тов» [1, с. 111]. Устроенный в благотворительных целях обед в поль-
зу «голодных мужичков» становится пиром во время чумы. «Мадам
Троцкая» по примеру монархов прошлого тяготеет к пафосным ре-
чам и афоризмам: «Пока есть дубовая кора, лебеда, корешки и кон-
ский щавель – мой народ не погибнет» [1, с. 113]. Потуги на филан-
тропию оборачиваются полным равнодушием «коронованных особ»
к судьбе бедных и голодных подданных. Так через будуарный ра-
курс А. Аверченко удается высмеять претензии «новых королей и
королев» на аристократичность, светскость, элегантность, роскошь.
Здесь также актуализировано переносное значение лексемы «буду-
ар», предполагающее освещение камерной, частной, скрытой от по-
сторонних глаз жизни публичных особ.
Пространство и время советской России представлено еще одним
устойчивым – инфернальным хронотопом. В изображении сатирика
большевики предстают в виде самой страшной, опасной, враждеб-
ной силы для русского народа – нечистой силы. В предисловии «Не-
сколько слов по поводу этого, которое» («Нечистая сила») четко ло-
кализовано инфернальное время (ночь) и инфернальное пространст-
во (старинный разрушенный замок). Впоследствии этот исключи-
7
тельно инфернальный (потусторонний) вариант хронотопа несколь-
ко модифицируется, принимая, так сказать, более реальный харак-
тер: ночные допросы в подвалах ЧК, ночные спиритические сеансы
в холодных, темных московских и питерских квартирах с целью вы-
яснения того, «сколько еще продержатся у власти большевики», но
сохраняет основные инфернальные приметы – страшное, опасное,
враждебное.
Анализ публицистических произведений А. Аверченко свиде-
тельствует, что в них отражаются свойства пространства и времени
и как объективных бытийных, и как уникальных художественных
категорий. Трансформация времени и пространства осуществляется
с помощью целой системы способов, приемов: расширения – сжатия,
увеличения – уменьшения, замкнутости – открытости, протяженно-
сти – ограниченности; писатель противопоставляет в рамках одного
текста два временных модуса (настоящее и прошлое, настоящее и
будущее), сталкивает два разных пространства (помещичья усадьба,
дворянское гнездо и город, городская квартира), прибегает к ориги-
нальному приему «кинореверс» и др. Описанные трансформации
обусловлены авторским замыслом, осмыслением и оценкой про-
странственно-временных компонентов текста с позиции определен-
ных эстетических ценностей.
ЛИТЕРАТУРА
1. Аверченко А. Памфлеты и фельетоны. – М., 1998. – 340 с.
2. Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. – М., 1975. – С.234 –
235.
3. Гальперин И. Текст как объект лингвистического исследования. –
М., 1981. – С. 87 – 88.
4. Ершов Л. Сатирические жанры русской советской литературы: (От
эпиграммы до романа). – Л., 1977. – 282 с.
5. Левицкий Д. Жизнь и творческий путь Аркадия Аверченко. –
М., 1999. – 552 с.
6. Литературная энциклопедия терминов и понятий. / Сост. А. Николю-
кин. – М., 2001. – 1600 стлб.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-31040 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0092 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:26:53Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Нестеренко, А.Ю. 2012-02-19T21:21:24Z 2012-02-19T21:21:24Z 2009 Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко / А.Ю. Нестеренко // Русская литература. Исследования: Сб. науч. тр. — 2009. — Вип. XIII. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. XXXX-0092 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31040 ru Інститут літератури ім. Т.Г. Шевченка НАН України Русская литература. Исследования Поэтика литературы первой половины ХХ века Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко Article published earlier |
| spellingShingle | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко Нестеренко, А.Ю. Поэтика литературы первой половины ХХ века |
| title | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко |
| title_full | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко |
| title_fullStr | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко |
| title_full_unstemmed | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко |
| title_short | Особенности хронотопа в сатирической публицистике А. Аверченко |
| title_sort | особенности хронотопа в сатирической публицистике а. аверченко |
| topic | Поэтика литературы первой половины ХХ века |
| topic_facet | Поэтика литературы первой половины ХХ века |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31040 |
| work_keys_str_mv | AT nesterenkoaû osobennostihronotopavsatiričeskoipublicistikeaaverčenko |