Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс)
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Китайська цивілізація: традиції та сучасність |
|---|---|
| Дата: | 2009 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Russian |
| Опубліковано: |
Інститут сходознавства ім. А.Ю. Кримського НАН України
2009
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31328 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) / И. Черных // Китайська цивілізація: традиції та сучасність: Зб. ст. — К., 2009. — 114-117. — Бібліогр.: 10 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-31328 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Черных, И. 2012-03-02T18:10:07Z 2012-03-02T18:10:07Z 2009 Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) / И. Черных // Китайська цивілізація: традиції та сучасність: Зб. ст. — К., 2009. — 114-117. — Бібліогр.: 10 назв. — рос. XXXX-0095 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31328 ru Інститут сходознавства ім. А.Ю. Кримського НАН України Китайська цивілізація: традиції та сучасність Дослідження китайської цивілізації: історія, філософія, культура Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) Криза маньчжурської влади в Китаї (цивілізаційний ракурс) Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) |
| spellingShingle |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) Черных, И. Дослідження китайської цивілізації: історія, філософія, культура |
| title_short |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) |
| title_full |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) |
| title_fullStr |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) |
| title_full_unstemmed |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) |
| title_sort |
кризис маньчжурской власти в китае (цивилизационных ракурс) |
| author |
Черных, И. |
| author_facet |
Черных, И. |
| topic |
Дослідження китайської цивілізації: історія, філософія, культура |
| topic_facet |
Дослідження китайської цивілізації: історія, філософія, культура |
| publishDate |
2009 |
| language |
Russian |
| container_title |
Китайська цивілізація: традиції та сучасність |
| publisher |
Інститут сходознавства ім. А.Ю. Кримського НАН України |
| format |
Article |
| title_alt |
Криза маньчжурської влади в Китаї (цивілізаційний ракурс) |
| issn |
XXXX-0095 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/31328 |
| citation_txt |
Кризис маньчжурской власти в Китае (цивилизационных ракурс) / И. Черных // Китайська цивілізація: традиції та сучасність: Зб. ст. — К., 2009. — 114-117. — Бібліогр.: 10 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT černyhi krizismanʹčžurskoivlastivkitaecivilizacionnyhrakurs AT černyhi krizamanʹčžursʹkoívladivkitaícivílízacíiniirakurs |
| first_indexed |
2025-11-27T02:46:05Z |
| last_indexed |
2025-11-27T02:46:05Z |
| _version_ |
1850795204798316544 |
| fulltext |
114
Кризис маньчжурской власти в Китае
(цивилизационных ракурс)
И. Черных
В современной китаистике особое внимание уделяется проблемам влия-
ния религиозно-идеологических нормативов на политическую и социально-
экономическую подсистемы. Заложены основы новой парадигмы, ориентиро-
ванной на изучение социокультурных процессов. Сама историческая реальность
последней третьи ХХ века свидетельствовала, что КНР осуществляет модерниза-
цию не принимая западных ценностей, институтов и форм поведения.
Признание витальности китайской социокультурной общности, открыло новые
перспективы изучения прошлого Китая. Было опубликовано большое количество ра-
бот, посвященных экономической, социальной и культурной истории страны, введе-
ны в научный оборот новые источники и ретроспективная статистика. Категория “ки -
тайская (синическая) цивилизация” является общепринятой в современной науке.
Ключевой для истории Китая периода нового времени является проблема кризиса
империи Цин и его качественной характеристики. Иначе говоря, речь идет о том, мож-
но ли рассматривать кризис цинской империи накануне экспансии европейских дер-
жав как кризис китайской социокультурной общности в целом, как системный циви-
лизационный кризис. Культурно-генетическим кодом цивилизации является система
мировоззренческих универсалий, которые формируют целостный образ мира и выра-
жают шкалу ценностных приоритетов социума. Именно эти базовые ценности опре-
деляют, какие фрагменты из непрерывно обновляемого социального опыта должны
стать нормативными, а какие не должны передаваться новым поколениям и не играть
сколь-нибуть важной роли в формирующейся новой исторической реальности.
В контексте обозначенной проблемы данного доклада встает вопрос: можно
ли рассматривать маньчжурскую династию, как традиционную в смысле воспри-
ятия и реализации базовых ценностей китайской цивилизации?
После завоевания Китая маньчжуры формально декларировали свою привер-
женность конфуцианским идеалам, фактически взяли курс на фундаментальную
ревизию всего культурного наследия. Объектом “литературной инквизиции”
были не только произведения, содержащие антиманьчжурские выпады, но и исто-
рические сочинения, освещавшие события периода смены династий или защиты
китайских границ от кочевников. Интеллектуальный запрет распространялся и
многие конфуцианские философские труды. Общепризнанно, что цинский двор
беспокоили именно фундаментальные проблемы правления, идеологии, морали и
все, что по каким-либо соображениям рассматривалось как опасное для режим а,
уничтожалось на протяжении столетий1.
Конфуцианский идеал “благородного мужа” требовал, чтобы чиновник помо-
гал императору управлять государством, критиковал и увещевал его. Маньчжуры
уже в 50-е годы XVII века запретили местным чиновникам адресовать письма и
доклады центральным властям или устно высказываться по вопросам управления
страной, по военным и гражданским делам2. В сложившихся условиях китайская
1 Подробнее см.: Непомнин О. Е. История Китая: Эпоха Цинн. XVII–начало ХХ века. –
М., 2005. – С. 134–136; Fairbank J. K. China: a New History. – Cambridge, Massachusetts,
London, 1994. – P. 159.
2 Подробнее см.: Доронин Б. Г. Китай XVII-XVIII вв. Проблемы историографии и источ-
никоведения. – Л., 1988.
115
интеллектуальная элита практически лишилась возможности выполнять свою
главную функцию – поддерживать нормативные традиции общества и адапти-
ровать их к новым историческим условиям. Китайский “благородный муж”, про-
никнутый древней правдой и обязанный служить народу, фактически остался не
у дел. Он мог быть только исполнителем воли господствующей маньчжурской
аристократии. Экзаменационная система, призванная подготавливать представи-
телей ученого сословия (чиновников) также совершенно деградировала.
В традиционном Китае конфуцианство, даосизм, буддизм были различными
способами трактовки культурной традиции, при этом социально-политические
аспекты обеспечивались конфуцианством. Наделение последнего статусом офи-
циальной идеологии не привело к накладыванию на даосизм и буддизм “ярлыка”
оппозиционных доктрин. Напротив, они выполняли роль своеобразной “отдуши-
ны” для не реализовавшихся в государственной системе мировоззренческих тео-
рий, что способствовало сохранению гармонии в сфере духовной.
В традиционной политической культуре Китая механизм взаимодействия
“Трех учений” осуществлялся по принципу ситуативности, cмена династических
циклов оправдывалась конфуцианской доктриной “мандата Неба”. В соответ-
ствии с этой доктриной конечной и высшей целью государственного управления
провозглашались интересы народа, и если народ бедствовал, значит, император
нарушил волю неба, утратил его мандат и должен быть смещен.
К началу XIX в., т. е. в период “народных бедствий” официальное конфуци-
анство в маньчжурском Китае было настолько дискредитировано, что оппозици-
онная идеология, в ее социально-политически значимых функциях, формируется
за счет даосско-буддийского направления, затяжной кризис цинского конфуци-
анства обусловил возникновение в 40-е годы ХІХ в. новой идеологии политичен-
ской оппозиции: “тайпинизированного христианства”.
Не соответствовала принципам конфуцианской социальной этики и сословная
структура Китая периода правления маньчжуров. Известно, что традиционно ки-
тайское общество по основным родам занятий делилось на ученых (шэньши), зем-
ледельцев, ремесленников и торговцев. Право собственности на землю не было
привилегией какого-то одного сословия и само по себе не создавало привилеги-
рованного сословного статуса. В рамках этих четырех сословий практически не
было никаких юридических запретов для смены социального статуса, т. е. отсут-
ствовали непреодолимые сословные перегородки. Отмечая “открытый” характер
сословной системы традиционного Китая, некоторые авторы называют ее “сугубо
демократической”3. Чтобы стать шэньши, надо было сдать экзамены на получение
ученой степени. Участвовать в сдаче этих экзаменов мог представитель любого со-
словия. Открытый доступ в сословие шэньши сочетался (за малым исключением) с
отсутствием потомственного статуса шэньши. Подданные конфуцианской империи
были уверены, что любой наделенный высоким умом и знанием может стать шэнь-
ши, попасть в самое привилегированное сословие китайского общества – управляю-
щее сословие. И хотя действительность не всегда соответствовала декларируемым
принципам, критерием разделения общества на верхи и низы были не знатность про-
исхождения, а степень близости к конфуцианском у идеалу “благородного мужа”.
Завоевав Китай, маньчжуры фактически стали высшим правящим наслед-
ственным сословием, прочно закрытой кастой военных, власть которой не могла
быть освящена с точки зрения конфуцианской традиции. Изменилась и целевая
3 Тяпкина Н. И. Государство в Китае: сословия и классы (вторая половина XVII–начало
XX вв.) // Социально-экономические проблемы Китая в новое и новейшее время. – М.,
1991. – С. 129.
116
установка власти. Власть держащие в конфуцианском государстве, основываясь
на принципе семейно-государственного соподчинения, никогда не отождест-
вляли свои интересы с экономическими и политическими нуждами какой либо
одной социальной группы. Для маньчжуров основной задачей являлось сохра-
нение своего господства, использование конфуцианской обрядности и традици-
онного административного аппарата являлось лишь условием, обеспечивающим
эту цель. В период правления Цяньлуна (1736–1796) было провозглашено, что
именно маньчжуры – это вершина автохтонной цивилизации Северо-востока
Азии и правят они Китаем по собственному мандату Неба4.
Изменения, которые претерпела государственно-административная структу-
ра в период маньчжурской династии, на первый взгляд незначительны, но они
имеют принципиальное значение. Речь идет не только о преобладающей роли
маньчжуров в государственном управлении, но и об установлении военного кон-
троля над административной властью. Особенностью конфуцианской политиче-
ской традиции было подчиненное положение военных в государственной систе-
ме. Гражданская власть всегда доминировала над военной и военная служба в
китайском обществе не имела особого престижа. Конечно, были в истории Китая
периоды, когда позиции военной бюрократии усиливались. Это времена смены
династии. В частности в первой половине ХV века, т.е. в начальный период правв-
ления династии Мин укрепилось положение военной элиты5. Однако к середине
XV в., как всегда, возобладала гражданская бюрократия.
Маньчжуры фактически являлись военной бюрократией и соответственно гла-
венствующей. “Централизаторский милитаризм” маньчжуров привел к тому, что во
второй половине XIX века на фоне ослабления механизма социально-политического
контроля, армия превращалась в наиболее действенный и влиятельный элемент
госаппарата, происходила постепенная военизация всей политической структуры,
развивался собственно китайский региональный милитаризм. Последний, уже по-
сле падения маньчжурской династии, обусловил абсолютное преобладание воору-
женного насилия в политической борьбе в Китае первой трети XX века6.
Очевидно, и преобладание военного фактора и во внешней политике маньчжу-
ров, благодаря которой пределы внутристенной территории Китая были расши-
рены за годы правления Цинов более чем вдвое. В советской историографии, как
правило, подчеркивалось, что агрессивная политика цинских властей идеологиче-
ски обеспечивалась традиционной китайской внешнеполитической доктриной.
Впервые довольно аргументированная критика этого тезиса была представлена
в работе политолога О. В. Зотова. Излагая доктрину “универсальной” монархии,
автор подчеркивает, что “единственная и всеохватывающая власть китайского
императора гораздо шире, чем просто власть политическая. Она расценивалась
как залог поддержания порядка в мироздании, нормального функционирования
космоса и существования человека”7. Считалось, что, будучи мироустроителем,
император не должен искать внешнеполитических выгод, а от личной благо-
дати императора, проявлением которой является бескорыстие, зависела судьба
мира. Доктрина «универсальной» монархии не может быть объяснена с точки
4 Crossley P. K. The Translucent Mirror: History and Identity in Qing Imperial Ideology. –
Berkeley; Los Angeles; London, 1999. – P. 257–261.
5 Qian, Wen-Yuan. The Great Inertia. – L., 1985. – P. 111.
6 Lary D. Region and Nation. The Kwungsi Clique in Chinese Politics, 1925-1937. – Cam-
bridge, 1974. – P. 11.
7 Зотов О. В. Китай как “универсальная” монархия и псевдоданничество “варваров” //
Восток. – 1994. – №2. – С. 16–18.
117
зрения европейского понимания внешнегосударственных интересов. В послед-
нем, изданном посмертно труде патриарх американской синологии Дж. Фейр-
бенк, ссылаясь на то, что Китай фактически способствовал усилению номадской
периферии, пишет: “китайские методы усмирения варваров мы пытались понять,
но безуспешно”8. Раньше считалось, что подчинение варваров Китаю осущест-
влялось в форме данничества. Но, как выяснилось, это было псевдоданничество
и номинальный вассалитет. Дары китайского императора в ответ на “дань” пре-
восходили, как правило, саму “дань”. Важным признаком номинальности “дан-
ничества” иноземных правителей является и отсутствие в их отношениях с Ки-
таем договорных обязательств, которые могли бы удостоверить их зависимость
от Китая. Все станет на свои места, если признать преобладание в китайской
традиционной внешнеполитической доктрине примата мирного цивилизующего
начала, китайская гегемония носила ритуальный характер.
Внешняя политика Цинов в ХVII-ХVIII веках была сцентрирована на завоевав-
тельных походах, маньчжуры данничества или признания своего реального вер-
ховенства добивались силой.
Особую роль в истории китайского социума играл природный фактор. Концеп-
ция социоестественной истории Китая отражена в работе Э.С. Кульпина. Автор
констатирует, что на протяжении почти двух тысяч лет, “вплоть до воцарения ди-
настии Цин”, в жизни китайского общества использовался опыт, накопленный в
период первого социально-экологического кризиса, который произошел в первое
тысячелетие до нашей эры. Поддержание экологического равновесия обеспечива-
лось государством. Э. С. Кульпин отмечает, что при Цинах произошло нарушение
неизменных аспектов социально-экологического равновесия. Государство утрати-
ло способность регулировать социально-экологические процессы, и в ХVIII веке
начинается второй социально-экологический кризис, выразившийся в беспреце-
дентном демографическом росте и аграрном перенаселении; обнищании подавля-
ющего большинства населения, включая часть господствующих слоев общества.
В этой связи отметим, что за века в Китае был накоплен и осмыслен “громадный
опыт по установлению равновесия между численностью населения и возможностя-
ми вмещающего ландшафта”9. Маньчжурские власти не смогли использовать его.
Цивилизационная специфика определяется способами разрешения таких фунда-
ментальных противоречий человеческого бытия, как противоречие между челове-
ком и природой, социумом и индивидом. При маньчжурах механизм обеспечения
поддержания этих традиционных способов в значительной степени был нарушен. Во
всяком случае, кризис в период правления маньчжуров был и проявлением отхода
от китайских социокультурных нормативов. Но это не значило, что эти нормативы,
китайский тип духовности утратили витальность, а значит и модернизационную по-
тенцию. Поэтому утверждение, что речь идет о системном цивилизационном кризи-
се, о “комплексном вырождении цивилизационных институтов” не обосновано10.
Другое дело, что процесс адаптации китайской социокультурной общности к
новым историческим условиям был осложнен маньчжурским господством, а по-
том и вмешательством держав. Китайский способ решения противоречий между
традицией и инновацией, естественно, отличен от западного. Но не будем забы-
вать, что китайская цивилизация имеет непрерывный социокультурной опыт в
течение, по крайней мере, трех тысячелетий.
8 Fairbank K. Op. cit. – P. 61.
9 Кульпин Э. С. Человек и природа в Китае. – М., 1990. – С. 106.
10 Рубель В. А. Нова історія Азії та Африки: Постсередньовічний Схід (XVIII – друга по-
ловина XIX ст). – К., 2007. – С. 12.
|