Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля
Статья посвящена анализу социально-философской сатиры Б. Мандевиля. Отмечается, что исследование социальной действительности с помощью смехового отношения позволило Б. Мандевилю не только выявить злободневные проблемы Англии начала XVIII века, но и раскрыть некоторые универсальные смыслы и зако...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Наука. Релігія. Суспільство |
|---|---|
| Дата: | 2009 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України
2009
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33227 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля / О.В. Мальцева // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 4. — С. 186-198. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859739516476063744 |
|---|---|
| author | Мальцева, О.В. |
| author_facet | Мальцева, О.В. |
| citation_txt | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля / О.В. Мальцева // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 4. — С. 186-198. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Наука. Релігія. Суспільство |
| description | Статья посвящена анализу социально-философской сатиры Б. Мандевиля. Отмечается, что исследование
социальной действительности с помощью смехового отношения позволило Б. Мандевилю не только
выявить злободневные проблемы Англии начала XVIII века, но и раскрыть некоторые универсальные
смыслы и закономерности общественного развития.
Стаття присвячена аналізу соціально-філософської сатири Б. Мандевіля. Відмічається, що дослідження
соціальної дійсності за допомогою сміхового відношення дозволило Б. Мандевілю не тільки виявити
злободенні проблеми Англії початку XVIII століття, але й розкрити деякі універсальні смисли та
закономірності суспільного розвитку.
This article analyzes the socio-philosophical satire of B. Mandeville. It is noted that the analysis of social reality
through laughing attitude lets B. Mandeville not only open the burning problems of England in the beginning of
the XVIII century, but also to reveal universal meanings and regularity of social development.
|
| first_indexed | 2025-12-01T17:23:20Z |
| format | Article |
| fulltext |
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 186
СОЦІАЛЬНА ФІЛОСОФІЯ
УДК 1:802
О.В. Мальцева
Приазовский государственный технический университет, г. Мариуполь, Украина
УНИВЕРСАЛЬНЫЕ СМЫСЛЫ СОЦИАЛЬНО�ФИЛОСОФСКОЙ
САТИРЫ БЕРНАРДА МАНДЕВИЛЯ
Статья посвящена анализу социально-философской сатиры Б. Мандевиля. Отмечается, что исследование
социальной действительности с помощью смехового отношения позволило Б. Мандевилю не только
выявить злободневные проблемы Англии начала XVIII века, но и раскрыть некоторые универсальные
смыслы и закономерности общественного развития.
Затронувший все сферы общества мировой кризис с новой силой показал несовер-
шенство различных общественно-политических и социально-экономических институ-
тов, в очередной раз подтвердил психологическую неустойчивость, возрастающее чувс-
тво неуверенности в завтрашнем дне, свойственное переходным, бифуркационным
периодам. В условиях дистресса, всеобщей растерянности ослабляется роль рациональ-
ных компонентов сознания, снижается способность к логико-понятийному дискурсу.
Напротив, в таких обстоятельствах в оценочную деятельность и моделирование новых
конструкций «социального» как такового включается коллективное бессознательное.
Характерный переходным, кризисным периодам дух скептицизма и критицизма вызы-
вает к жизни смеховую стихию. Смех, отрицая саму сущность осмеиваемых явлений,
противопоставляет их вновь найденным идеалам, смеховой оценке подвергается все,
что стоит на пути обновления. Современная ситуация дает множество примеров смехо-
вого анализа и обыгрывания всевозможных негативных сторон различных обществен-
ных явлений и процессов, которые препятствуют дальнейшему социальному развитию.
В этом плане можно говорить о важной социальной роли смеха и его значительном
влиянии на формирование очертаний будущего общественного порядка.
Поскольку смех утверждает идеалы как бы от противного, через обличение «анти-
идеала», одной из наиболее распространенных форм его проявления выступает социаль-
ная сатира. Необыкновенная оперативность реагирования на сложившуюся ситуацию,
злободневность сатиры зачастую служат основанием для утверждений о краткосроч-
ности ее воздействия и стремительной утрате ею актуальности. Однако не всякая сатира
мгновенно изживает себя. В этом смысле вызывают интерес образцы сатирических
произведений, в которых авторами был заложен глубокий социально-философский
смысл, неподвластный времени. Его не смогли выхолостить ни социально-экономичес-
кий прогресс, ни совершенствование политических систем, ни современные технологии
стабилизации общественного порядка. Они всегда уместны, воспринимаются свежо и
актуально в любых исторических условиях и несут в себе поучительные выводы для
самых разных типов общества.
Одним из таких авторов является английский мыслитель XVIII века Бернард
Мандевиль, работавший в нестандартном жанре философской басни. Виртуозно исполь-
зуя сочетание смехового отношения к общественным процессам и серьезного соци-
ально-философского анализа, он выступал с сатирическим обличением человеческой
природы, несовершенства мира социальных связей, а также царивших в массовом
сознании того времени представлений о целях общественного развития и наилучших
формах общественного устройства. Безусловно, басни Мандевиля – это, прежде всего,
Универсальные смыслы социально�философской сатиры Бернарда Мандевиля
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 187
ответ на вызовы английского общества, пребывавшего в переходном состоянии на
рубеже XVII – XVIII веков и ищущего новые бытийные формы, способные обеспечить
людям политическую и экономическую стабильность, социальное равновесие, духовно-
нравственные основания для дальнейшего расцвета. Однако данные мыслителем отве-
ты, неожиданный угол зрения на возникшие проблемы, характер подачи материала и
найденная им неподражаемая интонация перешагнули пространственно-временные гра-
ницы, поскольку они раскрывают сущность закономерного для переходных условий
стремления общественного сознания к созданию идеализированных, совершенных
моделей социального устройства без объективного учета всех возможных последствий
их внедрения на практике. В этом плане актуальным является изучение исследова-
тельских методов и приемов, примененных Мандевилем для оценки социальных на-
строений в переходных состояниях общества. На наш взгляд, выявление причин необык-
новенной убедительности полученных им выводов и их бессрочной востребованности
сегодня своевременно и обоснованно. В настоящей ситуации масштабных трансфор-
маций (как на уровне мировых процессов, так и в Украине) идет напряженный поиск
новых социальных моделей. В этих обстоятельствах учет уроков мандевилевской
сатиры может принести немалую пользу и привести к определенным коррективам в
создании современных проектов общественного развития.
Как мы уже отметили, Мандевиль не остался мыслителем исключительно своей
эпохи. Он никогда не был забытым философом. Библиография работ, посвященных
изучению его идей, многочисленна и разнообразна. В опубликованном Ф.Б. Кайе об-
ширном списке хронологически упорядоченных ссылок на его произведения, встре-
чающихся в мировой литературе с 1716 по 1933 годы, мы встречаем философов, социо-
логов, экономистов, психологов, социальных антропологов, историков, публицистов,
политиков. Д. Юм в своем «Трактате о человеческой природе» поставил имя Мандевиля в
один ряд с именами Дж. Локка, А. Шефтсбери, Ф. Хатчестона и Дж. Батлера, указав, что
именно эти философы начали создавать науку о человеке на новом фундаменте –
опыте, предопределив основную тему философствования Нового времени. К Манде-
вилю апеллировали в своих сочинениях Вольтер и Монтескье, Руссо и Дидро, Мабли и
Гольбах, Галлер и Годвин, Гердер и Кант. Его творчество прямо или косвенно оказало
влияние на мыслителей и писателей эпохи Просвещения. По замечанию Ф.А. Ланге,
основное положение Мандевиля о том, что «…пороки служат общему благу, было
некоторым образом тайною статьею просвещения, которая редко упоминалась, но
никогда не забывалась» [1, с. 232].
Среди наиболее заметных публикаций, посвященных исследованию творчества
Мандевиля с конца ХIХ века, отметим работу немецкого историка П. Сакмана, автора
одного из самых скрупулезных трудов об этом философе. П. Сакман увидел в
Мандевиле мыслителя, который вскрыл «…противоречие в самой сущности культуры
цивилизованного общества, вырастающей на почве антагонизма между материальными
и моральными факторами» [2]. В работе русского философа Н.Д. Виноградова, работав-
шего в начале ХХ века, отмечается, что анализ цивилизации, который дал Мандевиль,
был односторонним и лишенным исторической перспективы. По мнению этого мысли-
теля, Мандевиль не имел оснований для категорического утверждения универсальности
и неизбежности отрицательных явлений цивилизованного общества. Он считал, что
описанные Мандевилем парадоксы общественного развития свойственны исключитель-
но буржуазному обществу, да и то только на определенных этапах развития. Виноградов
писал: «Некоторые из отмеченных Мандевилем особенностей в сфере экономических и
социальных отношений уже утратили или утрачивают свой острый характер, другие
более тесно связаны с самим существом буржуазного строя» [3, с. 180]. Также выделим
монографию отечественного философа А.Л. Субботина «Бернард Мандевиль» (1986),
посвященную всестороннему анализу творческого наследия английского моралиста. В ней
О.В. Мальцева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 188
автор исследует философско-этические и социально-политические взгляды этого мыс-
лителя. Субботин, вступая в заочную дискуссию о смысле социально-философской сатиры
Мандевиля, приходит к следующему заключению: «Время самый лучший, самый
справедливый судья не только человеческих деяний, но и идей. И рассматривая сегодня
идейное наследие Мандевиля, мыслителя и моралиста, мы явственно видим, насколько
стойким и существенным оказался именно критический компонент его взглядов, на-
сколько он заслонил собой и отодвинул на второй план те мандевилевские представления,
которые не выходили за пределы узкого горизонта буржуазного мировоззрения» [4, с. 106].
На наш взгляд, этот спор о степени универсальности социально-философской
сатиры басен Мандевиля, затянувшийся более чем на три столетия, исчерпал себя. Мы
изначально солидаризируемся с теми исследователями, которые утверждают, что этому
английскому философу действительно удалось обнаружить определенные, повторя-
ющиеся схемы социального взаимодействия, обнажить подлинные мотивы в поведении
людей, которые неизменно приводят к одним и тем же парадоксальным выводам.
Аллегории, предложенные в его философских памфлетах, легко преодолевают истори-
ческие и географические границы и неизменно «работают», демонстрируя не только
удивительную прозорливость, но и потрясающее остроумие Мандевиля. В этой связи
имеет смысл направить исследование творчества этого мыслителя в несколько иное
русло и попытаться понять, в чем собственно состоит секрет универсальности мандеви-
левских идей, а точнее, проанализировать, какие способы и средства, приемы изучения
природы общественных отношений послужили залогом успешности и долговечности
его социальной сатиры.
С нашей точки зрения, заслуга Мандевиля состоит в том, что ему удалось пре-
одолеть устойчивый стереотип, согласно которому философия вообще, а тем более
произведения, затрагивающие анализ социально-экономической и политической сферы
общества, должны быть выдержаны в рамках исключительно научно-рационального
подхода. В его творчестве используется весь спектр смехового отношения к социаль-
ной действительности: от тонкой иронии, искрометного юмора к гротеску и беспо-
щадной сатире. И эта сторона социальной философии Мандевиля еще недостаточно
осмыслена. Обращение к смеховому началу для анализа современной ему обществен-
ной ситуации и духовно-нравственной атмосферы, выбор им смеха как средства крити-
ки, а также оформление сложных философских идей в форме сатирических произведений
еще не нашли полного отражения в научных разработках.
Исходя из этого, цель данной работы: выявить функциональный конструктивизм
смеха и остроумия как исследовательских приемов и методов социально-философского
анализа в сатирических памфлетах Бернарда Мандевиля.
Для достижения поставленной цели решим ряд задач: 1) изучим социально-
исторические предпосылки и условия создания философских басен Бернарда Манде-
виля; 2) проследим роль смехового начала в его произведениях как специфического
приема анализа социальной действительности и эффективного средства воздействия на
общественное сознание (бессознательное); 3) рассмотрим универсальные смыслы ман-
девилевской сатиры и выявим источники ее универсализма.
Что касается методологии научного поиска, то в работе предполагается исполь-
зовать сравнительно-исторический метод, структурно-функциональный и системный
подход, отдельные приемы структурно-лингвистического анализа, специальные мето-
дики психологии социального взаимодействия и межличностных отношений, а также
компаративистское обобщение.
Как известно, создание философских басен Мандевиля пришлось на время, когда
английское общество пребывало в переходном состоянии. Смысл любой переходной
эпохи заключается в поиске новых путей общественного развития, который сопро-
вождается распадом прежних социальных норм. Нарушение традиционных культурных
границ само по себе высвобождает смеховую стихию, которая вырывается за конвен-
Универсальные смыслы социально�философской сатиры Бернарда Мандевиля
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 189
циональные рамки и пронизывает все стороны жизни. Люди в такие периоды оказыва-
ются по-особому чувствительными к смеховым настроениям, они чутко реагируют на
беспрецедентное разложение нравов, проявления невозможного в обычных условиях
цинизма в массовых масштабах, исключительную человеческую черствость и жесто-
кость. Иными словами, философское учение Мандевиля следует рассматривать не только
в контексте предшествовавших, современных ему альтернативных воззрений или сегод-
няшних социально-философских установок, но и с учетом условий общественной
жизни той эпохи, когда оно создавалось, – ее политических, экономических и культур-
ных реалий, включая достигнутый уровень знаний, распространенные религиозные
взгляды и представления, бытовавшие в то время в искусстве и литературе.
Даже обзорный исторический экскурс позволяет воссоздать обстановку в Анг-
лии начала XVIII века (а то, что прототипом описанного в баснях Мандевиля «возроп-
тавшего улья» выступила именно Англия, ни у кого никогда не вызывало сомнений).
Если эпоха революций XVII века была временем стремительного духовного подъема,
надежд, новых социальных проектов и принципиальной борьбы идей, то в начале XVIII
века героизм, самопожертвование, бескорыстие, энтузиазм стали анахронизмами. В обста-
новке социального хаоса, попустительства процветающему мошенничеству и эгоистичес-
кой расчетливости эти порывы считались неистовым тщеславием и осуждались как
фанатизм. Общество входило в совершенно другую фазу развития капитализма. Жажда
накопительства и обогащения стала лучшим свидетельством здравомыслия. Не только
вещи, но и идеи, морально-нравственные принципы превратились в товар.
В стране сложилась противоречивая обстановка. Религиозным идеалом все еще
служила не просто нравственная, но аскетическая личность, в которой все аффекты,
чувство свободы и радости жизни подавлялись. Поэтому всякая изысканность, утончен-
ность нравов, откровенное наслаждение простыми житейскими удачами попадали в
разряд «пороков», не говоря уже о необходимом для успешного развития бизнеса духе
соперничества, изворотливости, риске, умении извлечь из любой ситуации личную
выгоду. Время от времени на этой почве вспыхивали религиозные споры, но под вли-
янием идей Локка веротерпимость оставалась преобладающим настроением в английском
обществе. Ни столкновения консервативного англиканского духовенства («высокоцерков-
ников») с «низкоцерковниками» и диссидентами, ни вражда между различными
христианскими сектами, ни деизм образованной элиты не сделали англичан менее
религиозными. Однако наблюдался определенный мировоззренческий сдвиг в области
этики и психологии. По этому поводу английский историк Дж.М. Тревельян отмечает:
«Этический кодекс, основанный на христианской доктрине, был тогда правилом жизни
для значительно большей части общества, чем это было в периоды позднего средне-
вековья и Тюдоров» [5, с. 368]. Подобного рода сочетание демонстративной набож-
ности с жаждой наживы любыми средствами породило то ханжество, что заполоняло
социальную жизнь, глубоко пропитало состоятельные слои общества и стало одной из
отличительных черт британской респектабельности. Как замечает А. Субботин, «…люди,
живые, реальные люди послереволюционной Англии, были далеки от того идеала гармо-
нической, умеренной в своих потребностях, разумно-нравственной личности, за кото-
рый ратовал в своей этике Джон Локк» [4, с. 7].
Занимаясь в этой обстановке литературной деятельностью, Бернард Мандевиль
как философ, писатель, публицист, доктор, специализирующийся по вопросам психи-
атрии, смог охватить широкий круг тем и использовал при этом самые разнообразные
жанры. Список его работ внушителен и поражает многообразием. Здесь и стихотвор-
ный сборник произведений, подражательных Лафонтену, Эзопу, Скаррону, и самосто-
ятельные стихотворения, художественная проза, философские трактаты, эссе и диалоги,
О.В. Мальцева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 190
медицинский сборник, публицистика. Однако подлинный отклик у общественности и
всемирную известность Мандевилю принесла изданная анонимно в 1705 году брошю-
ра, которую он назвал «Возроптавший улей, или Мошенники, ставшие честными».
Эта написанная в стихах басня отличалась не только оригинальностью сюжета,
парадоксальностью своей основной мысли, но и неординарной манерой ее изложения.
Используя смех как специальный инструмент оценки общественной ситуации, автору
басни удалось избежать соблазна создания некой стандартной аналитической схемы,
застывших и для многих опостылевших готовых формул индивидуального и социаль-
ного существования. Обращение к смеховому началу как исходной позиции в анализе
общественной жизни позволило Мандевилю разрушить устоявшиеся представления о
протекавших тогда социокультурных процессах. Смех сделал возможным проникно-
вение в глубинную суть социальных явлений, обеспечил «эмоционально-чувственное
созерцание истины» только ему присущим и только для него доступным способом.
В центре повествования оказалась история богатого пчелиного улья, который
славился своим законодательством, военной мощью, был центром промышленного
развития и науки, но при этом его жизнь изобиловала всевозможными пороками,
плутнями и мошенниками. Перед читателем раскрывается широкая социальная панора-
ма: по сути, это ярко изображенная вереница представителей различных профессий, и
ни одно ремесло, ни одна должность не обходятся без обмана, жульничества, поиска
дополнительной наживы. Плутуют не только многочисленные аферисты и проходим-
цы, здесь каждый норовит «нагреть» другого. Ремесленники надувают заказчиков,
покупателей и друг друга. Адвокаты в ненасытной жажде гонораров сами разжигают
споры и умножают число тяжб. Падкие на взятки судьи намеренно откладывают
слушание дел. Врачи больше дорожат своими доходами, чем здоровьем пациентов.
Жрецы под маской благочестия скрывают свое тунеядство, сластолюбие и алчность.
Преступные генералы уклоняются от сражений и вступают в сделки с неприятелем. А
министры обкрадывают корону, которой сами же служат. И на этом всеобщем плутов-
стве зиждется процветание и величие пчелиного общества. Порок каждого отдельного
его жителя благодаря умелому управлению ульем способствует счастливой гармонии
целого: скупость, накопляя богатства, создает условия для расточительства; стремление
к роскоши дает работу миллионам бедняков; тщеславие, зависть и алчность возбуж-
дают трудолюбие; а непостоянство моды и вкусов служит двигателем торговли.
Смена сюжетной линии басни начинается с внезапно посетившего пчел желания
жить не только богато, наслаждаясь роскошью и могуществом улья, но и честно,
неукоснительно соблюдая нравственные законы [6, с. 124]. С этого момента в некогда
процветавшем обществе начинается хаос и неразбериха. Снижение цен, своевременное
возвращение долгов, небывалая честность адвокатов и кредиторов, добросовестная
работа министров, исправное содержание армии, скромные запросы бывших модниц и
аскетический образ жизни тех, кто привык к роскоши и транжирству, привели к совер-
шенно неожиданному результату. Без дела остались не только адвокаты и судьи,
тюремщики и многочисленные чиновники – лишились работы и миллионы тех, кто прода-
вал свой труд, так как с исчезновением богатства и роскоши, с ограничением потреб-
ностей и обеднением всей жизни свернулись целые отрасли производства, пришли в
упадок ремесла, искусства и торговля. В улье наступило запустение и упадок, а «проник-
шиеся духом простоты и первородной чистоты» пчелы настолько опростели, что «все в
дупло перелетели, где, честной бедностью своей гордясь, живут до наших дней» [6, с. 129].
Заключающая басню «Мораль» гласила: наслаждаться богатством, славой и ком-
фортом и при этом избежать больших пороков – пустая утопия; наши пороки, если они
связаны правосудием, приносят обществу выгоды; одна лишь добродетель не может
обеспечить народам достаток и процветание. А те, кто хотел бы возродить «золотой
век», должны не только стать честными, но и научиться питаться желудями. Эта
Универсальные смыслы социально�философской сатиры Бернарда Мандевиля
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 191
аллегория, выдержанная в едких иронических тонах, буквально всколыхнула общест-
венность. Мысли, изложенные в басне, практически сразу вышли на уровень универ-
сальной социальной и философской проблематики. Неоднократно переиздаваясь, книга
обрастала многочисленными пояснениями, дополнениями, комментариями и из тонень-
кой язвительной брошюрки ко второму изданию в 1723 году превратилась в увесистый
двухтомник с названием «Басня о пчелах, или Пороки частных лиц – блага для
общества». Именно под таким названием она и вошла в мировую литературу.
Важно заметить, что по замыслу автора «Басня о пчелах» предназначалась для
развлечения, причем не для широкого круга читателей. Она была адресована людям
ученым и образованным, поскольку содержала, по словам Мандевиля, «способ суровой
проверки добродетели». Однако кажущаяся простота подачи материала, доступность
для восприятия и действительно развлекательный стиль изложения серьезных проблем
сделали басню популярной у самых разных категорий населения, заставив общество в
целом задуматься над обнаруженным мыслителем парадоксом.
Безусловно, такая популярность произведения во многом объясняется тем, что
актуальные социальные проблемы исследовались через смеховое отношение. Но в то
же время ироническое описание того, к чему пришли пчелы, став честными и порядоч-
ными, служило утверждению основного, совершенно серьезного и для многих противо-
речивого тезиса о полезности пороков во всех великих, богатых и могущественных
государствах. В итоге Мандевилю до конца жизни пришлось пояснять, что острие его
сатиры было направлено не на добродетель, что его книга не является гимном пороку, –
напротив, она есть надежное средство различения подлинного и поддельного и пред-
ставляет собой «науку о строгой и возвышенной нравственности». Он постоянно
подчеркивал, что писал не для всех, не для толпы, а лишь для тех немногих, которые
«способны мыслить абстрактно и возвысить свой ум над невеждами». Что касается
исследования порока, то он считал это занятие нисколько не приносящим вред.
«Можно писать о ядах и быть отличным врачом». «Порок же, сам по себе, всегда плох,
какую бы выгоду из него ни извлекали» [7, с. 369]. Мандевиль настойчиво отстаивает
истину о том, что в любом обществе, большом или малом, долг каждого его члена –
быть нравственно порядочным, добродетель следует поощрять, порок – порицать,
законы – соблюдать, а их нарушителей – наказывать. И как последний и самый
весомый аргумент философ утверждает: «Цель “Басни о пчелах” – вовсе не апология
пороков, а их разоблачение и высмеивание» [7, с. 342].
На самом деле мы имеем возможность проследить, как через призму смеха пре-
ломляются излишняя стыдливость и гордость, зависть и любовь к наживе, ревности и
надежды, страх и гнев, жалость и испуг. В зеркале мандевилевской сатиры отражаются
все компоненты человеческой натуры. Его смех, сопровождая развенчание ничтожнос-
ти, претендующей на многозначительность, укрепляет подлинное достоинство челове-
ка. Автор использует все многообразие приемов комического, привлекая его различные
формы и степени. Умелое сочетание легкого юмора и жесткой сатиры, тонкой иронии и
едкого сарказма позволяют «во-первых, показать невозможность наслаждаться теми
жизненными удобствами, которыми располагает трудолюбивая, богатая и могущест-
венная нация, и одновременно обладать “всеми благословенными добродетелями и
невинностью” и, во-вторых, – разоблачить безрассудство тех, кто, стремясь к богатству
и будучи жаден до всех благ, в то же время громко порицает пороки и неудобства,
совершенно неизбежные при таком строе жизни» [4, с. 25]. Социальная направленность
смехового воздействия проявляется также в стремлении преодолеть недостатки чело-
века указанием на его истинное предназначение и высокие цели (а не «выкорче-
выванием его природного начала»), в попытке найти более совершенные формы
общественного бытия путем разрушения ложных мнений, иллюзий людей о себе, своей
способности утвердить идеал через отрицание человеческого естества.
О.В. Мальцева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 192
Смех в своей бескомпромиссности и правдивом показе социальной действитель-
ности, в обнажении источников и противоречий ее движения, своим вторжением в
самые «горячие» точки бытия, непосредственным проникновением в обсуждение соци-
альных, политических, экономических, нравственных вопросов во все времена захваты-
вает в круг своих интересов конкретно-исторические условия жизни общества, защиту
прав и свободу личности, борьбу за социальную справедливость, поиск общепризнан-
ных ориентиров, выявляя при этом сущность не мнимых, а подлинных ценностей.
Апеллируя к эмоционально-чувственной сфере, к интуиции, мандевилевский смех дос-
тигает гораздо большего эффекта воздействия на общество, чем любые рационально-
логические построения. Особенно, если учитывать, что появление «Басни о пчелах»
пришлось на переходное время, когда общественное сознание, будучи по форме вполне
рациональным, целесообразным, в то же время по сути и способу построения объяснений
существующей ситуации регрессировало к более простым, примитивным способам реагиро-
вания. Смеховая подача материала в условиях социальной аномии и радикальной смены
картин мира предполагала неконтролируемую, бессознательную реакцию, что было намного
продуктивнее навязывания любых рассудочных схем. Сатира в баснях Мандевиля самым
непосредственным образом приближалась к социальной практике. Смех здесь, хотя и решал
локальные проблемы, препарируя отдельные явления в жизни общества, кроме того, брал на
себя более масштабные функции конструктивного рассмотрения общественных противоре-
чий и универсального мировоззренческого регулирования.
Использование смеха как способа критической оценки общества стало залогом
универсальности тех смыслов, что обнаруживает мандевилевская социальная сатира.
Традиционное философское повествование, несомненно, проиграло бы по сравнению с
теми «…живыми картинками колоритной английской действительности, искрящимися
юмором и оплетенными кружевом психологического анализа» [4, с. 85-92], которые
создал Мандевиль. Выстроенная им типология психологических образов вполне могла
бы войти в современное руководство по социальной психологии. Характер социального
и межличностного взаимодействия в условиях многонаселенного города описывается
мыслителем при помощи тех приемов, которые и сегодня используются в описательной
психологии. В отличие от нынешних исследований, всецело уповающих на экспери-
мент и математические методы, этот врач-психиатр создал свою типологию, руководст-
вуясь исключительно целостностью собственной философской концепции, опираясь на
интуицию писателя и самобытное чувство юмора. Хотя, надо признать, это не единст-
венный пример, когда писателю удается глубже проникнуть и воссоздать индивиду-
альную и социальную психологию, распространенные психологические стереотипы,
чем специалистам в этой области. Развивая учение Спинозы и Гоббса об аффектах,
Мандевиль видел в последних источник свойственных человеческому естеству влече-
ний и отвращений, саму сущность его неизменной природы. Речь идет об его идее,
согласно которой отнюдь не самые лучшие аффекты, не привлекательные качества и
добрые чувства делают человека существом общественным. В некотором роде эти идеи
можно считать предтечей теорий утилитаризма и прагматизма, в которых опора на
психологию человека служит основанием для выявления соотношения нравственности
и пользы, пользы и истинности.
Сатирическое учение Мандевиля о месте морального зла в развитии общества в
дальнейшем было развито Г.В. Гегелем, который подтверждал мысль о неизбежности и
даже полезности зла в условиях социального неравенства. Гельвеций, А. Смит, К. Маркс
испытали на себе влияние экономических воззрений, изложенных в этой знаменитой
басне. А. Смит, комментируя Мандевиля, отмечал, что по мере развития торгово-
промышленного буржуазного общества росло его богатство и могущество. Преследуя
собственный интерес, свою личную экономическую выгоду, люди невидимой рукой
Универсальные смыслы социально�философской сатиры Бернарда Мандевиля
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 193
направлялись к цели, которая вовсе не совпадала с их намерениями, и часто более
действенно служили интересам общества, чем если бы сознательно стремились к этому.
В этом, по мнению экономиста, и состоит универсальный смысл мандевилевской
сатиры. Маркс, в свою очередь, указывал на плодотворность социально-экономической
концепции Мандевиля о «производительности всех, даже самых непроизводительных
профессий». Ссылаясь на эти соображения автора «Басни о пчелах», К. Маркс в
«Теориях прибавочной стоимости» заметил: «Только Мандевиль был, разумеется,
бесконечно смелее и честнее проникнутых филистерским духом апологетов буржуаз-
ного общества» [8, с. 395]. Называя его «…честным человеком и …ясной головой»,
Маркс часто цитирует Мандевиля, особенно его комментарии к «Басне»: «…то, что мы
называем в этом мире злом, как моральным, так и физическим, является тем великим
принципом, который делает нас социальными существами, является прочной основой,
животворящей силой и опорой всех профессий и занятий без исключения; здесь
должны мы искать истинный источник всех искусств и наук; и в тот самый момент,
когда зло перестало бы существовать, общество должно было бы прийти в упадок, если
не разрушиться совсем» [6, с 329].
Констатация того факта, что из самых неприглядных человеческих пороков
хорошо организованное на основе правосудия общество может быть преуспевающим и
могущественным, позволяет утверждать, что этот мыслитель внес свой вклад в раз-
витие теории правового государства. Он неукоснительно стоял на позиции правового
мировоззрения и считал, что любой стране необходим правопорядок, беспристрастное
правосудие, мудрые и охватывающие все стороны государственной жизни законы. Его
замечания по поводу политического управления обществом также заслуживают внима-
ния. По мнению философа, плохая политика, упущения и ошибки правителей недопус-
тимы, поскольку «держат народ в страхе и насилуют умы людей» [6, с. 76].
Интересными и актуальными остаются мысли Мандевиля о развитии образо-
вания, науки, искусства. Столь нетривиально поднимая тему зла, тему человеческих поро-
ков, обличая лицемерие и ханжество, мыслитель обращал внимание на ту нравственную
проблематику, игнорировать которую не может подлинное художественное творчество.
Ориентируя на изображение людей такими, какими они являются в действительности,
остро ставя вопрос о противоречиях, составляющих «гармонию» современного ему
общества, «…он тем самым способствовал утверждению реализма в искусстве» [9, с. 107].
Как видим, универсальные смыслы «Басни о пчелах» вытекают из так называ-
емого парадокса Мандевиля. Причем сатирическое оформление выявленной им противо-
речивости общественного развития сделало заложенные автором произведения выводы
также неоднозначными. Конечно, Мандевиль действовал под впечатлением от атмосфе-
ры переходной эпохи, интуитивно апеллируя к сфере бессознательного. Вряд ли он
целенаправленно использовал особенности сатирического жанра и специфику смеха,
чтобы раскрыть и красочно запечатлеть двойственность и противоречивость человечес-
кой природы, внутренних источников становления высокоразвитых цивилизованных
обществ. Исходной целью его работы, как он сам отмечал, было развлечь интеллекту-
альную элиту оригинальностью своего замысла, заставить задуматься о целях и средс-
твах индивидуального и социального совершенствования, не более того. А то, что идеи
философа стремительно овладевали умами людей, вызывали и до сих пор вызывают
вокруг них яростную полемику, на наш взгляд, стоит расценивать скорее как «побоч-
ный эффект», связанный со своеобразием и противоречивостью самой сатиры как
жанра и амбивалентной природой смеха.
В современных теориях смеха сатира рассматривается как «наиболее сложный
смеховой феномен, изначально обреченный на неудачу» [10, с. 220-222]. Как поясняет
исследователь А. Козинцев, это связано с тем, что сатирик стремится совместить то,
О.В. Мальцева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 194
что можно лишь чередовать, – серьезное отношение к объекту с юмористическим мета-
отношением, направленным на подрыв этого отношения. Он хочет атаковать зло смехом,
но средство, которое он пытается использовать для достижения этой цели, – бес-
сознательный игровой сигнал миролюбия – делает задачу неосуществимой. На сознатель-
ном уровне сатирик убежден, что нападает на объект с полным правом, однако своим
смехом он бессознательно сигнализирует, что считает свои нападки неправильными и
просит не принимать их всерьез. М. Бахтин, например, считал, что сатира – типичный
пример рассогласования между коммуникацией и метакоммуникацией, поскольку она
эксплуатирует смех для решения инструментальных задач. Смех, который она пытается
использовать для своих целей, считая его своим оружием, глубоко чужд ей по своей
сути. Он такое же оружие, как «меч Арлекина» – пара дощечек, которыми Арлекин с
треском ударяет противника, не причиняя ему никакого вреда. По справедливому
замечанию Бахтина, смеющийся сатирик не бывает веселым, в пределе он хмур и
мрачен [11, с. 539] – отчасти из-за своей серьезной морализаторской установки, отчасти
из-за подспудного осознания неосуществимости своего замысла.
История не сохранила нам хоть какого-нибудь портрета Мандевиля (мы не можем
представить автора улыбающимся или хмурым, распознать его общее жизненное
настроение, главную эмоцию по мимике лица). Тем не менее, тон последовавших после
опубликования басни комментариев дает возможность понять, что мыслителю
пришлось пережить все возможные перипетии, связанные с неоднозначностью воспри-
ятия его сатирического смеха. Его обвиняли в развращении нравов христиане и прос-
тые обыватели, его уличали в отсутствии патриотизма бизнесмены и политики, его
укоряли в непоследовательности мыслей интеллектуалы и ученые мужи. Неспроста ему
как автору постоянно приходилось дополнять, пояснять, интерпретировать заново свое
произведение. Как пишет А. Субботин, Мандевиль определенно давал понять своим
критикам, что иронический, сатирический текст его «Басни» нес в себе в высшей мере
благочестивое содержание. На протяжении многих лет доказывая, что людские пороки
при соблюдении должных ограничений необходимы для благополучия, философ, в
конце концов, предоставлял членам общества самим решать, стоит ли достигать его
такой ценой. Неистово отстаивая свой первоначальный ход мыслей, он изыскивал все
новые способы «преподать обществу урок». Но даже его неуемный запал выветрился, к
концу жизни Мандевиль устал от роли бесконечно оправдывающегося и «без вины
виноватого». «Итак, глубоко эшелонированная оборона, пространные пояснения и
объяснения. Куда девались искрящиеся юмором зарисовки и остроумные сентенции
автора комментариев к “Возроптавшему улью”? Только едкие иронические замечания и
контратакующие вылазки в расположение противника» [4, с. 102].
Выходит, что, с одной стороны, Мандевиль попал в жанровую ловушку: совершая
смеховые нападки на порок, он тем самым демонстрировал несерьезность своих обли-
чительных намерений (напомним, с точки зрения современной теории, смех есть игро-
вой, миролюбивый сигнал агрессии). Этим он оставлял своим оппонентам широкое
пространство для критики и обвинений в пропаганде порока и безнравственности. Но, с
другой стороны, то, что исследователи смеха называют «неизбежной неудачей сатиры»,
помимо его собственной воли сыграло ему на руку, оказалось самой большой удачей
его философского творчества и обеспечило неповторимый магнетизм главному произ-
ведению его жизни. Ему было достаточно сформулировать суть своего парадокса и
выразить его через смеховое отношение, а все остальное смех «сделал» сам.
Дело в том, что для Мандевиля основной задачей было вовсе не искоренение
пороков или обличение могущества и богатства английской короны, а выявление проти-
воречивой взаимосвязи между духовно-нравственными устремлениями человека и
общества и материальными ценностями, экономической выгодой. В этом состоит важное
Универсальные смыслы социально�философской сатиры Бернарда Мандевиля
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 195
отличие традиционной сатиры и ее мандевилевского варианта. Формально цель любой
злободневной сатиры в ее классическом варианте – выявить изъяны социальной дейст-
вительности и, «покарав» виновных осмеянием, избавить общество от этих недостатков.
Такова была сатира советского периода, когда высмеивание различных, не вписываю-
щихся в социалистическую реальность явлений, поступков, человеческих качеств, пред-
полагало ожидаемый результат, – их полное и абсолютное неприятие, мобилизацию
общественного мнения на борьбу с тем, что автор считает злом, и последующее исклю-
чение его из жизни социума. Смех в данном случае использовался как инструмент, средс-
тво достижения этой цели.
Хорошо известен итог подобной манипуляции смехом. Рассматривая карикатуры,
читая фельетоны в сатирическом журнале «Крокодил» или следя за сюжетами кино-
журнала «Фитиль», люди, конечно же, не сдерживали свой смех, а чаще грустную
улыбку, но коренных изменений на практике не происходило. Нерасторопные офици-
анты, грубиянки-продавщицы, молодые жены старых мужей, тещи, родители, готовя-
щие уроки вместо своих детей, черствые чинуши, погрязшие в бюрократии, бестолковые
водопроводчики и нерадивые маляры, летуны и спекулянты, пьяницы, разрушители
социалистической морали в образе несдержанных любителей зарубежной музыки и не
в меру впечатлительных последователей западной моды на самом деле не вызывали
широкого народного возмущения и гнева. Явления, изобличаемые советской сатирой,
буквально лежали на поверхности. К тому же они были настолько привычными, а их
негативизм настолько бесспорным, что сатирические нападки на эти «изъяны соци-
алистической действительности» не несли с собой свежих впечатлений и переживаний.
Смех буквально «проваливал» возложенную на него миссию, поскольку в данном слу-
чае «способность смеяться использовалась как средство удовлетворения внешних по
отношению к смеху потребностей» [12, с. 8]. Здесь, с одной стороны, очевидна несораз-
мерность объекта высмеивания и примененного приема. Как выразил эту мысль иссле-
дователь комического Ю. Бореев, «по воробьям из пушки не стреляют» [13, с. 211]. А с
другой, – ставя перед собой задачу, состоящую в разоблачении и низвержении какого-
либо зла, такая сатира заведомо обрекала себя на неудачу. По справедливому замеча-
нию Б. Дземидока, «…лишь в отдельных случаях достаточно разоблачить и продемон-
стрировать ничтожность и комичность какого-либо явления, чтобы взрыв всеобщего
дискредитирующего смеха был равнозначен победе» [14, с. 181].
Напротив, социально-философская сатира Мандевиля преследовала не утилитар-
ные цели, а возвышенный интерес – она демонстрировала вредность явлений, которым
трудно дать однозначную моральную оценку, поскольку они порой производят впечат-
ление явлений здоровых. Смеховая подача серьезных идей приводит у этого мыслителя
к неожиданной развязке, – к инсайту, внезапному открытию читателем общественного
противоречия, что в свою очередь вызывает у него смех, связанный с потрясением от
несоответствия умозаключений автора привычным для людей мнениям. Смех Манде-
виля был призван раскрыть суть глубинного социального парадокса, но, в конечном
итоге, не склонял ни к какому заранее подготовленному решению. Философ умышлен-
но оставлял читателей перед открытой альтернативой, предоставляя право им самим
определиться, какому выводу следовать. Ведь высмеивая порок, он не агитировал за его
скорейшее изживание; насмехаясь над желанием жить в процветающей стране и
наслаждаться роскошью, сохраняя при этом нравственную чистоту, он не призывал ни
к немедленному опрощению, ни к суровому аскетизму. Выходит, что своеобразие
мандевилевской сатиры состоит в том, что в ней смех выступает не только как
средство, но и как цель. Отказываясь от претензий на полное и окончательное избав-
ление человека и общества от пороков, которые составляют суть и конечную цель
традиционных сатирических произведений, он, напротив, предостерегает от попыток
О.В. Мальцева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 196
искусственной, насильственной идеализации сущности индивидуального и социального
человеческого бытия. Таким образом, привлекая смеховое отношение для изображения
противоречий человеческой природы и общественного развития «с целью развлечения,
но не только лишь забавы ради» Мандевиль добился совершенно непредсказуемого
эффекта. В его басне все элементы мозаики сами собой сложились в причудливое
панно, которое иначе как социально-философской головоломкой не назовешь.
В то же время противоречивый сатирический смех позволил ему обозначить
совершенно определенные, недвусмысленные константы, которые не теряют своей
актуальности и сегодня. Как отмечает А.И. Некрасов, «…идеи Мандевиля парадоксаль-
ны и современны. За три столетия до наших дней он дал однозначный ответ “новым”
русским, украинцам и прочим, утверждающим, что они нажили свои миллионы чест-
ным трудом и готовы доказать это с документами на руках. Он отчетливо показал: для
нормальной жизни необходимы средства, но они добываются такими способами,
которые делают жизнь других людей, а иногда и свою собственную жизнь ненормаль-
ной. Например, наши “предприимчивые” современники торгуют наркотиками, фальси-
фицированными медикаментами, продуктами, спиртными напитками и прочим. Они не
щадят даже детей, используя их в порнобизнесе» [15, с. 107]. Мандевиль четко дает нам
сегодняшним понять, что не дано осуществиться планам «всестороннего оздоровления
общества», когда государственная верхушка, призывающая к порядку, сама погрязла в
постоянных коррупционных скандалах и дележе выгодных экономических схем.
Значит ли это, что нам следует поторопиться с созданием нового более совершенного
(или близкого к идеальному) социального проекта? Исходя из мандевилевского учения, –
не стоит. Ведь ничуть не устарела «Мораль» «Басни о пчелах»:
Да будет всем глупцам известно,
Что улей жить не может честно.
Богатство, славу умножать,
Притом пороков избежать –
Нельзя; такое положенье
Возможно лишь в воображенье [6, с. 129].
Вчитываясь в эти строки «Возроптавшего улья», напрашивается еще одна мысль:
не является ли Мандевиль родоначальником антиутопии, а его басня – одним из ранних
произведений этого жанра? Сатирическое описание того, к чему в конечном итоге при-
шли пчелы, освободившись от своих пороков и начав честную и порядочную жизнь,
является у него одновременно и критикой представлений о «золотом веке», который в
сложившейся традиции долгое время связывался с идеалом общества всеобщего благо-
состояния. Аллегория, использованная мыслителем, указывает на невозможность дости-
жения идеализированного общественного состояния и принципиального устранения
социального зла. Единственное, что может быть ему противопоставлено, по Манде-
вилю, – это правовое государство, основанное на силе закона и правопорядка. Предпри-
нятый им способ сведения любых попыток идеализации социальной действительности
к абсурду, лишенному всяких признаков естественного человеческого существования,
и смеховое разоблачение этой идеи от обратного стало общепризнанным приемом
антиутопии. Высмеивание как ключевой инструмент опровержения сомнительных идей
об улучшении общественного порядка является неотъемлемой составляющей всех по-
следующих антиутопических произведений. Они, как правило, написаны в форме ирони-
ческих «романов-предостережений», сатирических притч, остроумной научной фантас-
тики. В.И. Касьян вообще утверждает, что «антиутопия – идейное течение, которое
происхождением формально обязано сатирической традиции Дж. Свифта, Вольтера,
У. Ирвинга, С. Батлера, М.Е. Салтыкова-Щедрина и др.» [16, с. 28]. На наш взгляд, этот
ряд кажется неполным без имени Бернарда Мандевиля. Достаточно напомнить, что к
Универсальные смыслы социально�философской сатиры Бернарда Мандевиля
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 197
истории пчелиного улья как сатирической аллегории человеческого общества под его
влиянием в дальнейшем обращались самые разные авторы. Меняя понятийный под-
текст аллегории, ее идейный смысл и объект сатирической направленности, выбирая
вместо стихотворной формы прозу, они, в общем, пользовались теми же приемами, что
и Мандевиль.
Таким образом, можно утверждать, что истоки универсальных смыслов социаль-
но-философских басен Б. Мандевиля лежат не только в том, что ему удалось выявить
определенные закономерности общественного развития, но и в интуитивном выраже-
нии этих закономерностей через смеховое отношение. Духовно-нравственное и мировоз-
зренческое содержание мандевилевских идей, выраженное при помощи практической на-
правленности смеха, его непременная актуализация в каждое конкретное время придали его
«Басне о пчелах» то особое свойство, которое делает возможной структурирующую сис-
тематизацию социальных смыслов и обеспечивает им универсальное звучание.
Выводы
Вопреки бытующему мнению о том, что философия вообще, а тем более иссле-
дования, затрагивающие изучение развития социально-экономической и политической
сферы общества, должны быть выдержаны в рамках исключительно рационально-логи-
ческого подхода, Бернард Мандевиль своими произведениями доказал обратное. Его
творчество – яркий пример того, что существуют такие вечные философские проблемы,
связанные с самой сутью человеческого бытия, которые имеют столь высокую степень
напряжения, что требуют более выразительных средств их осмысления, чем только
абстрактный интеллектуальный анализ.
Создавая свои сатирические философские басни в конкретно-исторических обсто-
ятельствах Англии начала XVIII века, ему удалось уловить настроение переходной эпо-
хи, «угадать» ту интонацию, с которой надо обращаться к читателю. Мандевиль ярко
продемонстрировал, что иные философские позиции нуждаются в эмоционально-чувст-
венном выражении, саркастической, сатирической критике. Насмешливость стала преоб-
ладающим тоном его творчества. Использованием смеха не только как средства, но и в
качестве цели сатиры (изначально мыслитель создавал философские басни главным
образом для развлечения), Мандевиль обрек свои творения на неизменное внимание,
сделал их необыкновенно притягательными, доступными и в то же время обсуждаемы-
ми, критикуемыми, оспариваемыми.
Отказавшись от крайней формы сатирической критики – отрицания, он создал
самобытную манеру изложения обнаруженных им противоречий индивидуального и
общественного развития. Противопоставляя моральное и социальное зло идеалу, иро-
нически обобщая жизнь общества, он не преследует цель преодолеть отрицательные
явления и утвердить идеалы, а лишь обращает внимание на наличие неразрывной взаимо-
связи между эгоистическими наклонностями человека, его несовершенствами, низмен-
ными побуждениями и процветанием цивилизованных обществ. Смех он использует не
как «оружие» (средство борьбы), а как универсальный способ социальной коммуника-
ции, чтобы донести до общественности свои парадоксальные идеи. Смех Мандевиля
выполняет функцию конструктивного рассмотрения общественных противоречий, глав-
ное из которых состоит в том, что «…ни одно общество не может возвыситься и стать
богатым и могущественным королевством или, возвысившись подобным образом,
поддерживать свое богатство и могущество в течение сколь-нибудь продолжительного
времени без пороков людей» [6, с. 212].
Интуитивное обращение к смеху для отражения определенных противоречий
социального взаимодействия и развития позволило этому философу даже через столе-
тия оставаться современным. Именно смех как универсальный мировоззренческий регу-
О.В. Мальцева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 4’2009 198
лятор до сих пор не дает выветриться тем посылам, которые заложил Мандевиль в свое
социально-философское учение. Смех как совершенное коммуникативное средство и в
новых исторических и социокультурных обстоятельствах позволяет находить точные
созвучия мандевилевских идей с проблемами каждой последующей эпохи, обнару-
живая тем самым абсолютную правоту автора и неизменную актуальность его взглядов.
Поэтому, на наш взгляд, дальнейшие социально-философские разработки целесообраз-
но посвятить более подробному исследованию социальных функций смеха, изучению
его возможностей как средства выявления, транслирования и рассмотрения законо-
мерностей общественного развития.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ланге Ф.А. История материализма и критика его значения в настоящее время / Ланге Ф.А. – СПб. :
Изд-во «Вестника знания» (В.В. Битнера), 1881 – 1883. – Т. 2. – 357 с.
2. Sakman P. Bernard de Mandeville und die Bienenfabel. – Controverse eine Episode in der Geschichte der
englishen Aufklarung. / P. Sakman. – Freidurg ; Leipzig ; Tubingen, 1897. – 328 S.
3. Виноградов Н.Д. Философия Давида Юма / Н.Д. Виноградов // Ученые записки императорского Московского
университета. Отдел историко-филологический. – [Ч. 2]. – М. : Изд-во Моск. ун-та, 1911. – Вып. 41.
4. Субботин А.Л. Бернард Мандевиль / Субботин А.Л. – М. : Мысль, 1986. – 136 с. – (Мыслители
прошлого).
5. Тревельян Дж.М. Социальная история Англии / Тревельян Дж.М. – М. : Наука, 1956.
6. Мандевиль Б. Басня о пчелах / Б. Мандевиль. – М. : Художественная литература, 1974.
7. Mandevilles Bienenfabel. [Herausgegeben von Otto Bobertag]. – Munchen, 1914.
8. Маркс К. Теории прибавочной стоимости / К. Маркс // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – [2-е изд.]. –
Т. 26. – Ч. 2. – М., 1963.
9. Овсянников М.Ф. История эстетической мысли / Овсянников М.Ф. – М. : Искусство, 1984.
10. Козинцев А.Г. Человек и смех / Козинцев А.Г. – СПб. : Алетейя, 2007. – 236 с.
11. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса / Бах-
тин М.М. – [2-е изд.]. – М. : Художественная литература, 1990.
12. Артемова Ю.А. Смеховое поведение: формы и функции (этнолого-психологический аспект) : авто-
реф. дис. на соискание науч. степени канд. ист. наук / Ю.А. Артемова. – М. : Институт этнологии и
антропологии РАН, 2006. – 26 с.
13. Борев Ю. Комическое / Ю. Борев. – М. : Искусство, 1970. – 269 с.
14. Дземидок Б. О комическом / Б. Дземидок ; [пер. с польск.]. – М. : Прогресс, 1974. – 223 с.
15. Некрасов А.И. Этика : учебное пособие / Некрасов А.И. – Х. : ООО «Одисей», 2003. – 400 с.
16. Касьян В.І. Антиутопія / Касьян В.І. // Соціальна філософія : Короткий Енциклопедичний Словник ; [загальна
редакція і укладання : В.П. Андрущенко, М.І. Горлач]. – Київ – Харків: ВМП «Рубікон», 1997. – 400 с.
О.В. Мальцева
Універсальні смисли соціально-філософської сатири Бернарда Мандевіля
Стаття присвячена аналізу соціально-філософської сатири Б. Мандевіля. Відмічається, що дослідження
соціальної дійсності за допомогою сміхового відношення дозволило Б. Мандевілю не тільки виявити
злободенні проблеми Англії початку XVIII століття, але й розкрити деякі універсальні смисли та
закономірності суспільного розвитку.
O.V. Maltseva
The Universal Meaning of Social and Philosophical Satire of Bernard Mandeville
This article analyzes the socio-philosophical satire of B. Mandeville. It is noted that the analysis of social reality
through laughing attitude lets B. Mandeville not only open the burning problems of England in the beginning of
the XVIII century, but also to reveal universal meanings and regularity of social development.
Статья поступила в редакцию 16.11.2009.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-33227 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1728-3671 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-01T17:23:20Z |
| publishDate | 2009 |
| publisher | Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Мальцева, О.В. 2012-05-27T09:37:45Z 2012-05-27T09:37:45Z 2009 Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля / О.В. Мальцева // Наука. Релігія. Суспільство. — 2009. — № 4. — С. 186-198. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. 1728-3671 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33227 1:802 Статья посвящена анализу социально-философской сатиры Б. Мандевиля. Отмечается, что исследование социальной действительности с помощью смехового отношения позволило Б. Мандевилю не только выявить злободневные проблемы Англии начала XVIII века, но и раскрыть некоторые универсальные смыслы и закономерности общественного развития. Стаття присвячена аналізу соціально-філософської сатири Б. Мандевіля. Відмічається, що дослідження соціальної дійсності за допомогою сміхового відношення дозволило Б. Мандевілю не тільки виявити злободенні проблеми Англії початку XVIII століття, але й розкрити деякі універсальні смисли та закономірності суспільного розвитку. This article analyzes the socio-philosophical satire of B. Mandeville. It is noted that the analysis of social reality through laughing attitude lets B. Mandeville not only open the burning problems of England in the beginning of the XVIII century, but also to reveal universal meanings and regularity of social development. ru Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України Наука. Релігія. Суспільство Соціальна філософія Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля Універсальні смисли соціально-філософської сатири Бернарда Мандевіля The Universal Meaning of Social and Philosophical Satire of Bernard Mandeville Article published earlier |
| spellingShingle | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля Мальцева, О.В. Соціальна філософія |
| title | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля |
| title_alt | Універсальні смисли соціально-філософської сатири Бернарда Мандевіля The Universal Meaning of Social and Philosophical Satire of Bernard Mandeville |
| title_full | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля |
| title_fullStr | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля |
| title_full_unstemmed | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля |
| title_short | Универсальные смыслы социально-философской сатиры Бернарда Мандевиля |
| title_sort | универсальные смыслы социально-философской сатиры бернарда мандевиля |
| topic | Соціальна філософія |
| topic_facet | Соціальна філософія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33227 |
| work_keys_str_mv | AT malʹcevaov universalʹnyesmyslysocialʹnofilosofskoisatirybernardamandevilâ AT malʹcevaov uníversalʹnísmislisocíalʹnofílosofsʹkoísatiribernardamandevílâ AT malʹcevaov theuniversalmeaningofsocialandphilosophicalsatireofbernardmandeville |