Проблемы современного рационализма
Исследование истоков рационализма, его эволюционных путей трансформации и развития в переходах от
 эллино-византийской системы культуры к западноевропейской предполагает наличие вполне определенной
 мировоззренческой и теоретической позиции по данному вопросу. Для этого потребовалос...
Saved in:
| Published in: | Наука. Релігія. Суспільство |
|---|---|
| Date: | 2010 |
| Main Authors: | , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України
2010
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33631 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Проблемы современного рационализма / К. Узбек, Е. Щетинина // Наука. Релігія. Суспільство. — 2010. — № 3. — С. 56-66. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860250509529579520 |
|---|---|
| author | Узбек, К. Щетинина, Е. |
| author_facet | Узбек, К. Щетинина, Е. |
| citation_txt | Проблемы современного рационализма / К. Узбек, Е. Щетинина // Наука. Релігія. Суспільство. — 2010. — № 3. — С. 56-66. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Наука. Релігія. Суспільство |
| description | Исследование истоков рационализма, его эволюционных путей трансформации и развития в переходах от
эллино-византийской системы культуры к западноевропейской предполагает наличие вполне определенной
мировоззренческой и теоретической позиции по данному вопросу. Для этого потребовалось провести
системное сопоставление основных концепций, теоретических разработок и научных подходов по проблеме
рационализма, существующих в современной (отечественной и зарубежной) научной литературе.
Дослідження витоків раціоналізму, його еволюційних шляхів трансформації та розвитку в переходах
від елліно-візантійської системи культури до західноєвропейської передбачає наявність певної
світоглядної й теоретичної позиції з даного питання. Для цього вимагалося проведення системного
зіставлення основних концепцій, теоретичних розробок та наукових підходів до проблеми раціоналізму, що
існують у сучасній (вітчизняній та зарубіжній) науковій літературі.
The research of rationalism origin, its evolution ways of transformation and development in transition from 
Hellene-Byzantine culture system to Western European one presuppose, the existence of rather determined 
both wired outlook and theoretical positions on this issue. To this purpose the authors need to make system 
comparison of main concepts, theoretical works and scientific approaches to rationalism problem existing in 
contemporary (national and foreign) scientific literature.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:42:19Z |
| format | Article |
| fulltext |
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 56
УДК 141.132
Константин Узбек, Елена Щетинина
Донецкий национальный университет экономики и торговли
им. Михаила Туган-Барановского, Украина
ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОГО РАЦИОНАЛИЗМА
Исследование истоков рационализма, его эволюционных путей трансформации и развития в переходах от
эллино-византийской системы культуры к западноевропейской предполагает наличие вполне определенной
мировоззренческой и теоретической позиции по данному вопросу. Для этого потребовалось провести
системное сопоставление основных концепций, теоретических разработок и научных подходов по проблеме
рационализма, существующих в современной (отечественной и зарубежной) научной литературе.
Общая цель такого сопоставления состоит в том, чтобы осуществить системное
ретроспективное исследование основных этапов историко-философского процесса: от
античности до фаз становления и развития западноевропейского рационализма периода
«модернизма». При этом, разумеется, необходимо учесть и критику рационализма, раз-
виваемую ныне с позиций постнеклассической науки и философских воззрений так
называемого «постмодернизма».
Этим вопросам посвятили свои исследования многие отечественные и зарубежные
авторы: А.К. Бычко [1], И.В. Бычко [2], П.П. Гайденко [3], П.В. Копнин [4], [5], В.А. Лектор-
ский [6], С.Б. Крымский [7], М.В. Попович [8], [9], Б.И. Дружинин [10], А.И. Ракитов [11],
Т.И. Ойзерман [12], К. Хюбнер [13], В.И. Шинкарук [14] и многие другие.
Особенностью исследований в этом направлении является то, что в многообразии
современных рационалистических методов, подходов и установок в науке типологические
научные концепции структурируются по различным гносеологическим, логическим и со-
циокультурным основаниям.
Основной замысел авторов является гораздо более скромным, зато более конкретным
и определенным. А именно: выявить истоки многообразия трактовок современного рациона-
лизма в античной математике и философии. Разумеется, в том случае, когда существуют
реальные прообразы научных подходов и способов истолкования той или иной разновид-
ности рационального в античной и современной науке.
Поэтому сопоставление множества научных подходов и концепций западноевропей-
ского рационализма периода модерна и современных трактовок проблемы рационального
вообще будет осуществляться нами в аспекте решения вопроса об адекватности, полноте
аргументации и теоретического соответствия современных и античных концептов «ра-
циональности».
Широкий спектр научных революций XIX – XX столетий актуализировал фило-
софские исследования по проблемам рационализма. Они предпринимались в контексте
решения многих историко-философских проблем и исследований в сфере истории, логики
и методологии науки. Во второй половине прошлого века пристальное внимание многих
зарубежных и отечественных исследователей было посвящено изучению проблемы ра-
ционального с позиций общей теории научного познания. С этой точки зрения и для всего
последующего исследования в данной статье особое значение придается анализу диалек-
тики рационального в иррациональном и иррационального в рациональном. Следует
подчеркнуть значимость данной проблематики для всей истории мировой философии.
В том числе для общеизвестных программных разработок отечественных авторов по исто-
рии диалектики (различных периодов развития историко-философского процесса), истории
и философии науки.
Проблемы современного рационализма
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 57
В этом отношении для нас являются весьма плодотворными соответствующие
исследования П.В. Копнина [4], [5], Т.И. Ойзермана [12], В.И. Шинкарука [14]. Дело в том,
что в широком комплексе теоретических идей и направлений исторического развития
западноевропейского рационализма одно из первостепенных значений имеет трактовка
гносеологической природы человеческих знаний.
В теоретико-познавательном отношении важно учитывать, что «иррационального зна-
ния нет, – пишет Копнин, – но иррациональное в знании присутствует... Движение знания
не осуществимо без иррационального момента, который интуитивен» [5, с. 120-121].
Признавая истинность и когнитивную ценность данного положения, весьма затруд-
нительно, тем не менее, решить вопрос о его всеобщности. Ведь на фазе возникновения
проблемы иррациональности в системе античной математики, например, трактовка ирра-
ционального числа действительно имела по преимуществу интуитивное научное содержа-
ние с вкраплениями элементов парадоксального, таинственного и отчасти даже в какой-то
мере – сверхъестественного, непостижимого, мистического. Однако с завершением построе-
ния теории действительного числа все эти моменты «смутного» и интуитивного устра-
няются. Иррациональные числа становятся столь же нормативными, как и рациональные.
Более того, они с помощью точных математических операций взаимно отображаются друг
на друга, один класс чисел является взаимно дополнительным со своей имманентной про-
тивоположностью (другим классом чисел). Каждое рациональное число имеет репрезен-
тативные аналоги в поле иррациональных чисел, и наоборот. Поэтому естественно пред-
положить, что указанный момент интуитивного возникает в иррациональном только на фазе
его зарождения, становления, формирования. Когда же иррациональное знание (в данном
случае – математическое) обретает завершенную теоретическую и логико-гносеологическую
форму, то этот момент иррационального перестает быть интуитивным, мистическим и,
наоборот, становится нормативным, качественно расширяя сферу наличного бытия ра-
циональных знаний.
В известной мере указанный момент тождества и различия между иррациональным
и интуитивным в научных знаниях подобен проблеме соотношения истины и веры, науки
и религии. Известно, сколь принципиальное значение это имело для кантовского рациона-
лизма, который имеет огромное значение для многих современных исследований по исто-
рии философии и философии науки. Мы кратко коснемся этой проблематики сквозь призму
отдельных закономерностей общего хода развития историко-философского процесса, иссле-
дуемого отечественными мыслителями.
Для развития истории философии одной из общих закономерностей является своего
рода «пульсация» («расширение» и «сужение» – в терминах В.И. Шинкарука [14]) пред-
мета философии. Следовательно, и соотношение рационального и иррационального, равно
как и доминирование множества научных подходов, методов анализа, способов постановки
и решения непрерывно обновляемого спектра соответствующих проблем также измен-
чиво, подвижно. Выявить качественно тождественные и существенно различные моменты
в истолковании даже одних и тех же проблем в исторической эволюции одного и того же
направления (рационалистического либо иррационалистического) оказывается весьма не-
простым делом.
Раскрывая истоки кантовской философии в методологии рационализма и сенсуа-
лизма Нового времени, В.И. Шинкарук [14] обращает особое внимание на ряд общих
закономерностей историко-философского процесса, часть из которых имеет первосте-
пенное значение для решения поставленных в данной статье исследовательских задач.
Во-первых, неоднозначное теоретическое воздействие средневекового номинализма
на методологию рационализма нового времени. Здесь элементы иррационального, интуи-
тивно неопределенного знания проявлялись даже в отношении одной из главных теоре-
тико-познавательных задач – познания сущности вещей, и именно в форме теоретической
Константин Узбек, Елена Щетинина
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 58
всеобщности. В этом вопросе имел место даже агностицизм, как итог соединения ортодок-
сального номинализма и одностороннего эмпиризма. Это, в частности, обнаруживает
локковская трактовка сущности. Дж. Локк утверждал, что «сущность» относится «не
столько к бытию отдельных вещей, сколько к их общим наименованиям». А значит, и
«всеобщность не принадлежит самим вещам, которые по своему бытию все единичны» [15,
с. 408-409, 439]. И потому не только в идеалистических концепциях прошлых веков, но
даже «у материалистов XVII – XVIII вв. можно встретить заявления, что сущность вещей
непостижима, что опыт знакомит нас только с единичным, а всеобщее, субстанциальное
находится по ту сторону знания» [14, с. 25].
Во-вторых, «Лейбниц предпринял одну из первых попыток решения проблемы един-
ства мышления и бытия на основе объединения принципов рационализма с принципами
эмпиризма» [14, с. 37]. До него, как известно, доминировал дуализм мышления и бытия на
фоне иных теоретически односторонних концепций: эмпиризма, сенсуализма, рациона-
лизма: индуктивизма (Ф. Бэкона) и дедуктивизма (Р. Декарта).
В-третьих, теоретико-познавательный идеализм в философии Нового времени «на-
ходил своё выражение как в эмпиризме (Беркли, Юм), так и в его антиподе – рационализме
(Декарт, Лейбниц и др.)» [14, c. 26].
В-четвертых, «гносеология и логическое учение Лейбница поставили ряд новых фило-
софских проблем. К ним относится, прежде всего, проблема единства логической всеобщ-
ности и необходимости, данной в истинах естествознания, за которыми признано опытное
происхождение» [14, с. 36].
В-пятых, «Кант впервые в истории философии вплотную подходит к выводу о фор-
мальном характере логического знания (познания из логических оснований посредством
самих законов логики) и противопоставляет ему «реальное познание» как сферу рождения
содержательного научного знания» [14, с. 42].
Высшей формой организации научных знаний (содержательных и формальных), вы-
ражающих их системное единство и целостность в отношении всеобщности, необходи-
мости и достоверности, есть, как известно, научная теория. «В любой научной теории, если
это действительно научная теория, а не хаотическое и чисто эмпирическое нагромождение
различных фактов, положений, имеется мысль, соединяющая входящие в теорию суждения,
понятия в целостную систему, то есть всякая научная теория имеет центральное положение,
синтезирующее все входящие в нее понятия и суждения. Эта мысль есть идея» [4, с. 391].
Со времен создания платоновской «теории эйдосов» и до реализации в качестве
центрального положения теории содержательных знаний – гегелевской «абсолютной
идеи» – прошло более 23 столетий. За это время произошло множество научных, духовно-
культурных и религиозных революций. Получило огромное теоретическое развитие само
понятие о разуме, мысли, идее. Современная дискуссия о природе, сущности и способах
определения рационального в его теоретической всеобщности стремится соединить и вос-
произвести («в себе») тот историко-философский генеалогический эволюционный путь,
который выражает развитие идей чистого разума: от метафизики до теоретической диалек-
тики. Возникают утверждения, что для современного западноевропейского рационализма
более прогрессивной и удовлетворяющей духовные запросы нынешнего состояния общества
есть герменевтика, а не метафизика. Осуществляются попытки систематизировать истори-
чески преходящие типы рациональности. Ввести критерии измерения культурно-историчес-
кого прогресса на основе установления закономерных фаз смены основных исторических
типов рациональности, вплоть до теоретических оснований рационалистической диалекти-
ки. Это побуждает исследователей западноевропейского рационализма вновь и вновь
обращаться к истокам ренессансного гуманизма. Известно, что связь его с идеалами антич-
ного рационализма носила ярко выраженный персонифицированный и массовый характер.
Проблемы современного рационализма
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 59
Научный обзор существующих концепций и дискуссий в современной философии и
науке по проблемам модернизации смысла, значения и сущности рационального приводит
к неожиданному выводу. Обнаруживается весьма существенный разрыв в теоретическом
истолковании понятия «рационального» и «иррационального» с позиций теоретической
всеобщности в философии и математике. Так, например, в отношении специфики фило-
софского способа освоения действительности и теоретико-философского познания вполне
адекватным (объективному состоянию) представляется уподобление «иррационального» –
видимости, в противоположность тому, что все рациональное, напротив, полагается нераз-
рывно связанным с «действительностью». Однако такие уподобления не могут считаться
вполне корректными в отношении математического знания. Ведь нельзя же, не поступи-
вшись строгостью рассуждения и истиной, всерьез считать иррациональные математические
числа – видимостью. Столь же неверным было бы и наоборот – искусственно наделять
атрибутом «действительности» одни только рациональные числа. Иное дело, когда види-
мость есть негативное отношение к рациональному в действительности. И в этом смысле
бесспорно прав Т.И. Ойзерман, отстаивающий немаловажный тезис следующего теорети-
ческого содержания. «Видимость, – утверждает он, – только тогда иррациональна, когда
она обретает форму негативного отношения к законам и истине. Только там, – пишет он, –
где видимость выступает “как тотальное отрицание сущности, закона”, она носит иррацио-
нальный характер» [12, с. 90].
Менее очевидно, но столь же спорно встречающееся в литературе противопостав-
ление рационализма и гуманизма. Это может быть в теоретическом отношении оправдан-
ным лишь в том частном случае, когда либо сама теоретическая версия той либо иной
разновидности «гуманизма» является утопией, видимостью, мифологизированной формой
социальной иллюзии; либо рациональная доктрина или некая программа действий целе-
направлена на антигуманную цель, является сугубо деструктивной, и деструктивность
действий обращена не на благо, но осуществляется именно во зло (всему разумному и дей-
ствительному, как сущему, так и должному).
Существует проблемное поле в поиске адекватных оснований и установление соот-
ветствия в истолковании рационального не только в качественно противоположных видах
знания и методах познания, таких как философия и математика. Не менее сложный ком-
плекс проблем возникает в соотношении между основаниями современной логики и много-
образием трактовок научной рациональности в философии и особенно в философии науки.
Для осмысления истоков, сущности, многообразия теоретического содержания, тен-
денций развития и интерпретаций современного европейского рационализма первосте-
пенное значение имеет смысл основных понятий и традиция их различного употребления в
языке и категориальном строе мышления разных народов. «Термин “рациональность”, –
отмечает М.В. Попович, – отсутствует в англо-саксонских философских словарях. В кон-
тинентальной традиции он выделяется как пароним термина “разум”. Почему?» [8, с. 8].
Помимо многих вопросов, связанных с эволюцией терминов, понятий, категорий,
при переходе от философских систем и учений античности к истокам и развитию запад-
ноевропейского рационализма на собственном теоретическом основании возникают и неко-
торые иные, многие столетия не поднимавшиеся ранее. В частности, в силу многих причин
возникает вопрос: можно ли связывать термины «рациональность», «рационализм» в совре-
менном понимании с греческим термином λογος?
Проблема всестороннего исследования истоков становления и теоретических форм
развития западноевропейского рационализма содержит в себе задачу исследования также и
элементов интерэпистемологических когнитивных отношений. То есть эволюционирую-
щих (в истории философии, науки, культуры) отношений между качественно различными
«родами» и теоретическими системами знаний. В частности, математико-логическое и ло-
Константин Узбек, Елена Щетинина
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 60
гико-математическое отношение. Современными авторами исследуется задача типологиза-
ции и классификации множества видов и разновидностей логики в историческом развитии
этой науки.
Не касаясь этого специального вопроса, авторы останавливают свое внимание на
противоположности между содержательной (философской) и формалистской «ветвях»
развития логики.
Первая ветвь развития, применительно к решению современной проблемы рациональ-
ности, трактуется по преимуществу традиционно. По крайней мере, в отношении систем
классической немецкой философии, в которой это теоретическое развитие осуществлялось
наиболее интенсивным, продуктивным и каноническим образом. Но не только. Репрезентан-
тами этой ветви развития науки логики выступают, например, философская система И. Кан-
та, диалектическая логика Гегеля, теософская логика Баядера, социальная логика Тарда и т.д.
Вторая ветвь развития, или «второй вид логики» (в терминах авторов цитируемого
источника), буквально «взрывает» многовековую традицию. Она изменяет теоретическое
представление о самом предмете, цели и задачах логики. Этот вид логики имеет свои
генетические основания и собственную традицию в средневековой, ренессансной и запад-
ноевропейской науке. Это уже отличный от содержательной (философской) науки и новый
вид логики, возобновляющийся в работах Гербарта и Айслера, которые классифицируют
ее как формалистическую логику. Сюда, к примеру, относится Гамильтон, рассматривавший
логику как науку о законах мысли, поскольку та является мыслью. Несколько позже Я. Лу-
касевич уточнит это определение, он замечает, что логика Аристотеля является теорией
специальных отношений, наподобие математической теории.
Эта положительная критика логики традиционной (аристотелевской, силлогистичес-
кой) является, как известно, отнюдь не первой теоретической формой ее модернизации.
Данный процесс характерен для ассимиляции теоретических идей античной науки во весь
последующий исторический период, включая становление и развитие методологии рациона-
лизма Нового времени, математического анализа, математической логики. Известно и то,
сколь радикальным было преобразование традиционной (аристотелевской) логики с фило-
софских и конкретно научных позиций математического интуиционизма и конструктивизма.
При столь радикальном переосмыслении исторических, логических, теоретических
оснований, смысла, значения и сущности рационального возникают и другие задачи упо-
рядочивающей самокритической рефлексии философского знания. В решении проблем о
смысле рациональности и ее типах возникает задача исследования категориального строя
исторических и современных концепций рациональности.
Здесь естественным образом встает вопрос о соотношении основополагающих
(в данном исследуемом аспекте) категорий «рациональность» и «рационализм».
Авторы статьи разделяют обоснованную теоретическую позицию по данному во-
просу, которая состоит в следующем. «Рационализм производен от рациональности, ибо
выступает как ее приложение к сфере гносеологии. Иначе говоря, рационализм консти-
туируется в сфере теории познания, будучи органично связанным с решением вопроса,
откуда проистекает знание – из мышления или опыта. Рациональность же, характеризуясь
идеей всеобщности мерок разума, претендует на приложимость за пределами гносеологии:
во всех сферах культуры и деятельности, где возможны упорядочение, гармонизация,
активизация, обоснование и мероопределение бытия по аналогии с той логичностью, разум-
ностью, рефлексивностью и нормативностью, которые приобретают идеальные объекты
в области познания» [7, с. 90].
Разрешение многих проблем в сфере чистой теории есть часть работы разума по ра-
циональному освоению действительности, либо обнаружению неразрешимых парадоксов,
антиномий, порой пробелов в строгости и обоснованности суждений, заключений и выво-
Проблемы современного рационализма
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 61
дов. Однако истинным может быть только целое, в данном случае имманентное единство
теоретико-практического отношения к действительности. Вот почему рациональный метод
познания мира предполагает и моделирование рациональности практических действий
субъекта. С усложнением практики происходит отказ от утилитарно однозначных и чаще
всего упрощенных рациональных схем освоения человечеством естественной и искусствен-
ной среды своего обитания. Современная практика, основанная на хорошей теории, «пред-
полагает введение множества альтернатив и отношения предпочтения на нем. Соответствен-
но выбор предпочтительного элемента осуществляется между компонентами альтернатив
или между самими альтернативами. Этот выбор регулируется условиями совершенности
(когда все альтернативы попарно сравнимы) и непротиворечивости» [7, с. 102].
В данном случае неформализованным остается отношение «предпочтительности».
Имплицитно предполагается, что оно проистекает из контекста ситуации и возникшей в
ней познавательной задачи и не пребывает заданной в ее формулировке, в ее когнитивном
содержании. В предельном случае конкретно исторический тип культуры, традиций, про-
свещения, науки, образования, религии, сложившейся практики всей системы обществен-
ных человеческих отношений и ценностей выступают эвристическим фоном для решения
проблемы выбора приоритетов. «Каждая культура предлагает свой набор классификаций
предметов реальности в зависимости от сложившихся традиций членения реальности и
характера преобладающих форм деятельности. Культурные формы в виде языка, мифа,
символов, систем мировоззрения и т.д. дают своеобразные стереотипы для упорядочения и
классификации реальности, которые воспроизводятся или изменяются в соответствии с
общим ходом развития культуры. Вместе с тем такие формы есть нечто большее, чем
классификация, поскольку они побуждают людей к действию так же, как и к размышле-
нию. Каждая из них многозначна и каждая способна “привести людей на множество
психобиологических уровней одновременно”» [7, c. 20].
Деятельный культурологический, мировоззренческий и общенаучный подход в аспек-
те историко-философских проблем западноевропейского рационализма имеет множество
версий теоретической интерпретации, программной целевой разработки соответствующего
класса проблем. Свобода выбора теоретического субъекта, тем более в условиях демокра-
тического способа организации жизни общества и приоритетности установок мировоззрен-
ческого плюрализма, позволяет конкретному исследователю занять ту либо иную, скажем,
противоположную классическим канонам рационализма, научную позицию. Поэтому
встает, хотя и неявным образом, проблема учета этого многообразия возможных позиций,
основанием которому служит сложность и многоаспектность всей системы общественных
человеческих отношений. Культура может, в принципе, «раскрывать весь спектр» человечес-
кого отношения к миру и самому себе, «все вариации» рационального или нерационального.
Нет оснований надеяться на успешную деятельность в сфере теории или в сфере
практического освоения действительности, если неадекватным будет синтез научных
знаний, необходимых для решения той либо иной поставленной цели. В особенности, если
содержательная часть знаний будет противоречить формальной, логика содержательных
действий будет оставаться случайной, бесформенной (хаотичной), неупорядоченной. Вот
почему столь актуален ныне категориальный синтез знаний качественно разнородных
наук. Истоки иррационального в человеческом разуме следует искать не в видимости или
объективной реальности и не в самом разуме или временных заблуждениях, но именно в
отношении к действительности и к самому разуму. Это отношение может быть как
рациональным, так в равной мере и иррациональным. Сегодня процветает иррациональное
отношение к науке. Истоки технократического фетишизма стремятся отыскать только в
лоне метафизического или же механистического мировоззрения, создавших предпосылки
классической науки и явившихся во многом обобщением успехов этих наук в сфере
мировоззрения, методологии, гносеологии и аксиологии. Основания абсолютизированным
Константин Узбек, Елена Щетинина
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 62
формам научного рационализма нередко ищут в сфере точных наук, особенно – матема-
тических, технических, технологических. Основания всякого рода ложным утопиям, идео-
логемам и догматическим доктринам, напротив, в сфере гуманитарных наук, особенно –
в философских. Но история науки убедительно свидетельствует о том, что античный ра-
ционализм не знает такого мистического противопоставления. Теоретический союз антич-
ной философии, математики, зарождающегося теоретического естествознания дал системе
культуры блестящие образцы научной теории и рационально-художественного освоения
действительности просвещенным человеком. Это и побуждает нас обратиться к исследо-
ванию детерминантных оснований античного рационализма, чтобы преодолеть ложный
иррационализм массового сознания современного общества на этапе его революционного
обновления, модернизации и глобализации.
Вот почему столь же необходимо вполне определенное обозначение смысла ирра-
ционального. «Иррациональное в своем крайнем мировоззренческом выражении обесце-
нивает важнейшие позиции человеческой экзистенции, апеллирует к стихийному, инстинк-
тивному, бессознательному, мистическому и безысходному, проповедует бессмысленность
бытия, “заброшенность” человека, тщетность и безнадежность его усилий, пустоту буду-
щего, неуслышанность человеческого голоса в хаосе мира, бесцельность надежд на пони-
мание» [7, с. 92].
Применительно к современному состоянию общества задача восстановления бэко-
новского этноса науки есть не меньшая ценность, чем и сам научно-технический прогресс.
Великая цель «восстановления наук и ремесел», осознанного понимания того, что «знание –
сила», предполагает дополнение в вопросе единства содержания и формы, аутентичной
связи противоположных эпистемологических и теоретических систем: знания философского
и знания математического.
Это концептуальное единство достижения теоретической всеобщности на качествен-
ном и количественном уровнях научной абстракции и есть та «мысль», которая должна
стать центральным положением нового категориального состава и рационального строя
мышления постнеклассической науки. Последняя может успешно развиваться лишь на ос-
нове постоянного рекурсивного теоретико-рефлексивного возврата к рационализму класси-
ческой науки и целостной системе античного научного рационализма. Без истории – нет
прогресса, без прогресса – нет истории.
Методологический подход категориального синтеза знаний из качественно разнород-
ных наук (гуманитарных, естественно-научно-технических, математических) предполагает
выработку рациональных научно обоснованных стратегий, программных целей развития,
продуктивных концепций общественного прогресса.
В связи с этим в системном поле проблематики современных историко-философских
исследований, разработок в области логики, методологии и философии науки как таковой
особое место занимает исследование сущности, способов построения научных концепций.
В аспекте развития философии науки эта область исследований примыкает к темати-
ческому анализу науки (Холтона) и особенно к методологическому анализу научно-ис-
следовательских программ в смысле К. Поппера и И. Лакатоса. Рационализм «открытого»
демократического общества, как и система мировоззренческих, методологических, теорети-
ческих установок, так и система ценностей западной цивилизации являются, «по своему
существу», плюралистическими [9, с. 412].
В этом ключе эпистемологические концепции верификационистов и фальсифика-
ционистов К. Поппер расценивает как гносеологически равновозможные. Однако, сравнивая
эти концепции по силе аргументации и критериям научной рациональности, он приходит к
следующему обобщающему выводу. «В то время как верификационисты или индуктивисты
тщетно пытаются показать, что научные убеждения можно оправдать или, по крайней мере,
Проблемы современного рационализма
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 63
обосновать в качестве вероятных (и своими неудачами поощряли отступление к ирра-
ционализму), наша группа обнаружила, что мы даже и не стремимся к высоковероятным
теориям. Приравнивая рациональность к критической позиции, мы ищем теории, которые,
хотя и терпят крушение, все-таки идут дальше своих предшественниц, а это означает, что
они могут быть более строго проверены и противостоять некоторым новым проверкам...
и потому... возможно, ближе к истине» [9, с. 376].
Напротив, любая разновидность неприятия разнообразия в науке монизма, содействую-
щего монолитному социальному состоянию, означала бы, согласно Попперу, «гибель свобо-
ды – свободы мысли, свободы поиска истины, а вместе с ними рациональности и до-
стоинства человека» [9].
Развитие истории философии, как и развитие истории науки, характеризуется законо-
мерной сменой не только теорий, но и доминирующих в этой области научных концепций.
Усиление теоретической оппозиции между рационализмом и иррационализмом (в совре-
менном переходе части исследователей на позиции «постмодернизма») нередко ведет к
возрождению элементов скептицизма, а порой и агностицизма, антинаучного мистицизма.
Поэтому столь актуальной становится вторая сторона так называемого (в известной миро-
воззренческой традиции) «основного вопроса» философии. То есть всестороннему анализу
с позиций современной философии и достижений конкретных наук подлежит и сам
принцип познаваемости, или же в другой формулировке – вопрос о тождестве бытия и
мышления.
Философскому анализу целостного теоретического содержания и «смыслового
поля» принципа познаваемости мира посвящены обстоятельные работы и других оте-
чественных исследователей. В частности, в работе В.М. Свириденко [16] проводится
довольно обстоятельное теоретическое разграничение гносеологического и методологи-
ческого уровней в семантическом содержании общефилософского принципа познава-
емости, анализируются, в том числе, научно-исследовательские программы и концепции
«антифинитизма», «антирелятивизма», формулируется и обосновывается «принцип
разрешимости научных проблем» [16, с. 59-83]. Специальным образом анализируется
рационалистическое и иррациональное теоретическое содержание гносеологического
скептицизма в античной философии [16, с. 97-118]. Сопоставляются «сильные» и «слабые»
стороны принципа эмпиричности, рассматриваются проблемы научного факта, установки
инструментализма и антиинструментализма, тезис А. Эйнштейна о познаваемости мира в
контексте принципа теоретизации, проводится системный сравнительный философский
анализ научно-исследовательских программ В.И. Вернадского и К. Поппера [16, с. 180-250].
В аспекте современных разработок по проблематике истоков, сущности, тенденций
историко-философского развития западноевропейского рационализма и новейших направле-
ний его теоретического развития – имеет принцип познаваемости как основоположение
рационалистического мировоззрения вообще. Многие отечественные мыслители так или
иначе занимаются историко-философской, гносеологической и историко-научной разра-
боткой этой проблемы под углом зрения специальных исследовательских задач. Одной из
центральных, пожалуй, для всего мирового историко-философского процесса, является, как
известно, теоретическое содержание категории «свободы». Однако в условиях революцион-
но-демократического обновления общества особую сложность и актуальность обретают
историко-философские исследования по весьма обширному спектру проблем, которые
«обращаются вокруг» указанной категории, как вокруг своего «центра теоретического
притяжения» [1], [2].
Проблемы философского иррационализма приобретают особую теоретическую ос-
троту и приоритетность, начиная со второй половины XIX столетия. Это период зарожде-
ния марксизма (с 1844 года), развивавшегося в острейшем идеологическом, политическом,
теоретико-философском противоборстве с антимарксизмом. Усилению приоритетности
Константин Узбек, Елена Щетинина
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 64
проблематики философских исследований свободы и необходимости способствовало ста-
новление и развитие множества антисциентистских, антипозитивистских, иррационалисти-
ческих философских школ и направлений: неокантианства, философии жизни, неогегель-
янства, прагматизма, интуитивизма, неореализма и т.д. Но особая значимость в данном
отношении, как известно, принадлежит идейному содержанию и категориальному составу
мышления современного экзистенциализма. Провозглашаемая доктрина отказа от рациона-
лизма и нормативных средств исследования классической науки, столь характерная для
экзистенциализма и многих иных течений иррационализма в современной философии, тем
не менее, имеет и позитивное значение, мобилизуя новые литературно-художественные
методы в философском осмыслении онтологии человеческой культуры как таковой и границ
рациональности коллективного и индивидного бытия.
В современных исследованиях по этике и метафизике также отмечается актуальность
обращения к первичным теоретическим образцам античной рациональности, к научным
традициям платонизма, западного аристотелизма, неоплатонизма.
Несомненные теоретические достижения и успехи в разработке историко-философ-
ских, историко-научных, гносеологических, логических, социокультурных оснований про-
блемы рационального и иррационального в системе культуры все же не дают повода считать
эту проблематику «исчерпанной», даже в основном ее идейно-теоретическом содержании.
В этом смысле довольно символично название фундаментального коллективного тру-
да российских ученых «Рациональность на перепутье» [6], где анализируется становление
рациональности в конкретных науках: от античности до научной революции XVII века
и сопоставляются античный и новоевропейский типы рациональности. Обосновывается,
что «единство когнитивных и социальных критериев рациональности может быть рассмот-
рено как методологическое правило исследования рациональности.
Между тем, как известно, и когнитивные, и социальные критерии рациональности
(и иррациональности) весьма изменчивы, многообразны, порой сами не менее проблемати-
чны, чем общетеоретическое, общенаучное и общекультурное содержание рационального в
единстве с потребностями их обновления и самоотрицания в каждом новом типе
культуры. Поэтому возникает теоретическая проблема структурирования целостного
(системного) содержания исторических типов рациональности на устойчивые, в некоторых
отношениях инвариантные, концептуальные многообразия.
Среди зарубежных исследований последних десятилетий особым образом выделя-
ется такое направление, как «плюралистическая философия науки». В нем осуществляются
попытки интегрировать идеи критического рационализма, феноменологии, герменевтики,
экзистенциализма. Одной из доминирующих целевых установок в этом направлении
исследований является стремление дать ретроспективный историко-философский и исто-
рико-научный «экскурс в теорию рациональных решений» [13, с. 294-299]. Этому пред-
шествует создание пробной версии «теории естественных наук» (часть первая), «теории
истории науки и исторических наук» (часть вторая) [13, с. 30-156, с. 156-276].
Однако в плане исследуемой проблемы наибольшую ценность имеет общеметодо-
логический историко-философский подход автора к пониманию сущности исторического
прогресса науки. Его смысл можно передать следующей общетеоретической установкой
авторов: «Движение науки есть самодвижение системных ансамблей» [13, с. 166].
Дело в том, что цитируемый автор каждый период развития науки (естествознания)
рассматривает как некоторую, теоретически конкретную, «историческую систему» знаний.
Второй, столь же фундаментальной категорией, автор цитируемого источника считает
«исторически системный ансамбль», под которым понимается «структурированное мно-
жество систем, частью наличествующих в данный момент времени, частью наследуемых
от прошлого, образующих определенную иерархию... в соответствии с многообразными
отношениями общество живет и развивается в каждый данный исторический момент.
Проблемы современного рационализма
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 65
Системы науки, т.е. теории и системы теорий, а также правила научной работы – все это
входит в системный ансамбль – мир правил, по которым мы живем и действуем в каждый
момент времени» [13, с. 166].
Эволюционный путь идей, теорий, концепций подчинен определенным законам.
К. Хюбнер именует их законами истории (развития знаний). В применении к переходу
от древнейших систем к западноевропейскому рационализму, в частности, в отношении
наиболее проанализированных «эпизодов» эпохи Возрождения, он указывает на следую-
щие такого рода закономерности:
«1. Каждый исторический период определяется наличествующим в нем системным
ансамблем.
2. Всякий системный ансамбль несет в себе внутренние противоречия и неста-
бильность.
3. Изменения системных ансамблей связаны с попытками устранить такие проти-
воречия.
4. Противоречия разрешаются путем согласования одних частей ансамбля с другими.
5. Этот процесс не является строго детерминированным.
6. Детерминация процесса ограничена степенями свободы, вытекающими из неодно-
значности систем.
7. Любое историческое событие происходит в рамках системного ансамбля, хотя в то
же время оно определяется и естественными факторами; невозможно появление в систем-
ном ансамбле совершенно чуждого ему элемента и никакой элемент не может полностью
исчезнуть из него. (Здесь необходимо добавить, что это идеализация, позволяющая от-
влечься от обмена с другими историческими системами и культурами)» [13, с. 168-169].
Для понимания общей цели и логики всего дальнейшего исследования весьма су-
щественно указать на ряд теоретических обстоятельств следующего историко-философ-
ского содержания. Вплоть до 90-х годов прошлого века доминировало не вполне адекватное
представление и о системе античного рационализма:
– во-первых, в отношении «предмета философии» кроме одной из фундаментальных
противоположностей мировоззренческого порядка (хрестоматийно известная «борьба»
идеализма и материализма, так называемых «линий» Платона и Демокрита) в системе
античного рационализма – все иные считались второстепенными, малозначительными для
последующего исторического развития;
– во-вторых, в отношении метода – столь же фундаментальным, и по справедли-
вости, считалось противоборство диалектических и метафизических способов достижения
истины; однако многие другие противоречия в общей и конкретно научной методологии
античной науки, которые способствовали росту и инновации эмпирических и теоретичес-
ких систем знаний, остались мало исследованными или же не принимались во внимание
вообще, в силу тех либо иных ограничений в абстрагировании и идеализации исследуемых
предметов историко-философского содержания;
– в-третьих, подобные дихотомические деления не всегда отображали должным
образом дискретную семантическую структуру трактовки рационализма в античной
философии и античной математике в их относительно независимом теоретическом возник-
новении и развитии, и особенно в полифункциональном интертеоретическом взаимодей-
ствии в различных «исторических ансамблях» уникальных систем античного знания
различных периодов его развития;
– в-четвертых, нередко упускалось из виду концептуальное многообразие и сис-
темное единство языкового ансамбля понятий, входящих в семантическую структуру
эмпирической и теоретической античной рациональности;
Константин Узбек, Елена Щетинина
«Наука. Релігія. Суспільство» № 3’2010 66
– в-пятых, проблема единого и многого ставилась и исследовалась в историко-
философском и историко-научном аспектах – по преимуществу применительно к от-
дельным проблемам и исследовательским задачам, но не в применении к эволюции и
теоретическому развитию системно целостного содержания античного рационализма.
Сегодня многие из этих несовершенств с различной мерой интенсивности преодоле-
ваются, о чем свидетельствуют указанные выше цитировавшиеся источники отечественных
и зарубежных авторов. Однако вплоть до настоящего времени отсутствуют специальные
монографические и диссертационные работы, в которых историко-философский
процесс, посвященный становлению античного рационализма, исследовался бы не только
с позиций «чистой» теоретико-философской проблематики, но проверяя и сопоставляя
логику рационализации античной культуры в ее эпистемологических исторических систе-
мах конкретно-научного знания, с позиций исторической эволюции античной математики.
ЛИТЕРАТУРА
1. Бычко А.К. Проблема иррационального и философский иррационализм / А.К. Бычко // Проблемы
философии. – 1968. – Вып. 7. – С. 123-128.
2. Бычко И.В. В лабиринтах свободы / Бычко И.В. – М., 1976. – 158 с.
3. Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (XVII – XVIII вв.). Формирование научных программ
Нового времени / Гайденко П.П. – М. : Наука, 1987. – 268 с.
4. Копнин П.В. О рациональном и иррациональном / П.В. Копнин // Вопросы философии. – 1968. –
№ 5. – С. 120-121.
5. Копнин П.В. Диалектика как логика / Копнин П.В. – К. : Наукова думка, 1961. – 448 с.
6. Рациональность на перепутье : в 2 кн. / [отв. ред. член-корр. РАН В.А. Лекторский]. – М. : Российская
политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1999. – 274 с.
7. Йолон П.Ф. Рациональность в науке и культуре / Йолон П.Ф., Крымский СБ., Парахонский Б.А. –
К. : Наукова думка, 1989. – 446 с.
8. Попович М.В. Философские вопросы семантики / Попович М.В. – К. : Наукова думка, 1975. – 299 с.
9. Логика и проблемы рациональности / [Попович М.В., Омельянчик В.И., Ишмуратов А.Т. и др.]. –
К. : Наукова думка, 1995. – 282 с.
10. Пружинин Б.И. Рациональность и историческое единство научного знания / Пружинин Б.И. – М. :
Наука, 1986. – 236 с.
11. Ракитов А.И. Рациональность и теоретическое познание / А.И. Ракитов // Вопросы философии. –
№ 11. – 1982. – С. 65-75.
12. Ойзерман Т.И. Рациональное и иррациональное / Т.И. Ойзерман // Вопросы философии. – 1977. – № 2.
13. Хюбнер А. Критика научного разума / Хюбнер А. ; пер. с нем. – М. : ИФРАН, 1994. – 322 с.
14. Шинкарук В.И. Теория познания, логика и диалектика (И. Кант как родоначальник немецкой клас-
сической философии) / Шинкарук В.И. – К. : Наукова думка, 1974. – 370 с.
15. Локк Дж. Опыты о человеческом разуме / Локк Дж. – М. : Соцэкгиз, 1960. – 734 с.
16. Свириденко В.М. Принципы познавательности мира в научном мышлении / Свириденко В.М. – К. :
Наукова думка, 1988. – 272 с.
Константин Узбек, Олена Щетініна
Проблеми сучасного раціоналізму
Дослідження витоків раціоналізму, його еволюційних шляхів трансформації та розвитку в переходах
від елліно-візантійської системи культури до західноєвропейської передбачає наявність певної
світоглядної й теоретичної позиції з даного питання. Для цього вимагалося проведення системного
зіставлення основних концепцій, теоретичних розробок та наукових підходів до проблеми раціоналізму, що
існують у сучасній (вітчизняній та зарубіжній) науковій літературі.
K. Uzbek, Ye. Shchetinina
Contemporary Rationalism Problem
The research of rationalism origin, its evolution ways of transformation and development in transition from
Hellene-Byzantine culture system to Western European one presuppose, the existence of rather determined
both wired outlook and theoretical positions on this issue. To this purpose the authors need to make system
comparison of main concepts, theoretical works and scientific approaches to rationalism problem existing in
contemporary (national and foreign) scientific literature.
Статья поступила в редакцию 01.09.2010.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-33631 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1728-3671 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:42:19Z |
| publishDate | 2010 |
| publisher | Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Узбек, К. Щетинина, Е. 2012-05-29T17:26:45Z 2012-05-29T17:26:45Z 2010 Проблемы современного рационализма / К. Узбек, Е. Щетинина // Наука. Релігія. Суспільство. — 2010. — № 3. — С. 56-66. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. 1728-3671 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33631 141.132 Исследование истоков рационализма, его эволюционных путей трансформации и развития в переходах от
 эллино-византийской системы культуры к западноевропейской предполагает наличие вполне определенной
 мировоззренческой и теоретической позиции по данному вопросу. Для этого потребовалось провести
 системное сопоставление основных концепций, теоретических разработок и научных подходов по проблеме
 рационализма, существующих в современной (отечественной и зарубежной) научной литературе. Дослідження витоків раціоналізму, його еволюційних шляхів трансформації та розвитку в переходах
 від елліно-візантійської системи культури до західноєвропейської передбачає наявність певної
 світоглядної й теоретичної позиції з даного питання. Для цього вимагалося проведення системного
 зіставлення основних концепцій, теоретичних розробок та наукових підходів до проблеми раціоналізму, що
 існують у сучасній (вітчизняній та зарубіжній) науковій літературі. The research of rationalism origin, its evolution ways of transformation and development in transition from 
 Hellene-Byzantine culture system to Western European one presuppose, the existence of rather determined 
 both wired outlook and theoretical positions on this issue. To this purpose the authors need to make system 
 comparison of main concepts, theoretical works and scientific approaches to rationalism problem existing in 
 contemporary (national and foreign) scientific literature. ru Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України Наука. Релігія. Суспільство Філософія Проблемы современного рационализма Проблеми сучасного раціоналізму Contemporary Rationalism Problem Article published earlier |
| spellingShingle | Проблемы современного рационализма Узбек, К. Щетинина, Е. Філософія |
| title | Проблемы современного рационализма |
| title_alt | Проблеми сучасного раціоналізму Contemporary Rationalism Problem |
| title_full | Проблемы современного рационализма |
| title_fullStr | Проблемы современного рационализма |
| title_full_unstemmed | Проблемы современного рационализма |
| title_short | Проблемы современного рационализма |
| title_sort | проблемы современного рационализма |
| topic | Філософія |
| topic_facet | Філософія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33631 |
| work_keys_str_mv | AT uzbekk problemysovremennogoracionalizma AT ŝetininae problemysovremennogoracionalizma AT uzbekk problemisučasnogoracíonalízmu AT ŝetininae problemisučasnogoracíonalízmu AT uzbekk contemporaryrationalismproblem AT ŝetininae contemporaryrationalismproblem |