Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева
В статье рассматриваются взгляды Платона и В. Соловьева на проблему эроса. Анализ проводится в
 сравнительном аспекте, в результате чего прослеживаются связи между концепциями философов. Платон 
 и В. Соловьев усматривают в сущности явления эроса доминантное начало любви полового х...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Наука. Релігія. Суспільство |
|---|---|
| Дата: | 2010 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України
2010
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33765 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева / А.А. Миргородский // Наука. Релігія. Суспільство. — 2010. — № 2. — С. 107-114. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860059356412772352 |
|---|---|
| author | Миргородский, А.А. |
| author_facet | Миргородский, А.А. |
| citation_txt | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева / А.А. Миргородский // Наука. Релігія. Суспільство. — 2010. — № 2. — С. 107-114. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Наука. Релігія. Суспільство |
| description | В статье рассматриваются взгляды Платона и В. Соловьева на проблему эроса. Анализ проводится в
сравнительном аспекте, в результате чего прослеживаются связи между концепциями философов. Платон 
и В. Соловьев усматривают в сущности явления эроса доминантное начало любви полового характера. 
В теориях мыслителей главное отличие составляет внутренняя характеристика источника взаимодействия и
конечного предназначения феномена любовного чувства. Платон считает, что любовь – данность божественного
происхождения, в свою очередь В. Соловьев видит в ней потенцию богочеловечества, осуществленную в
будущем.
У статті розглядаються погляди Платона та В. Соловйова на проблему еросу. Аналіз здійснюється в
порівняльному аспекті, унаслідок чого прослідковуються зв’язки між концепціями філософів. Платон і
В. Соловйов бачать у сутності явища еросу домінантний початок любові статевого характеру. У теоріях
мислителів головну відмінність складає внутрішня характеристика джерела взаємодії та кінцевого
призначення феномену любовного почуття. Платон вважає, що любов – даність божественного походження, у
свою чергу В. Соловйов бачить у ній потенцію боголюдства, яка втілиться в майбутньому.
In the article the views of Plato and V. Solovjov to the problem of eros are examined comparatively so some 
relations between their conceptions are revealed. Plato and V. Solovjov see in essense of eros phenomenon the 
predominant origin of sexual nature of love. The main difference in their thearies consists of internal description 
of source of cooperation and finite destiny of love sense. Plato considers the love as divine gift whereas 
V. Solovjov sees in love the potency of “God-Man”, which is realized in future.
|
| first_indexed | 2025-12-07T17:03:05Z |
| format | Article |
| fulltext |
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 107
УДК 1/14
А.А. Миргородский
Центр гуманитарного образования НАН Украины, г. Донецк, Украина
ЯВЛЕНИЕ ЭРОСА В СРАВНИТЕЛЬНОМ АНАЛИЗЕ КОНЦЕПЦИЙ
ПЛАТОНА И В. СОЛОВЬЕВА
В статье рассматриваются взгляды Платона и В. Соловьева на проблему эроса. Анализ проводится в
сравнительном аспекте, в результате чего прослеживаются связи между концепциями философов. Платон
и В. Соловьев усматривают в сущности явления эроса доминантное начало любви полового характера.
В теориях мыслителей главное отличие составляет внутренняя характеристика источника взаимодействия и
конечного предназначения феномена любовного чувства. Платон считает, что любовь – данность божественного
происхождения, в свою очередь В. Соловьев видит в ней потенцию богочеловечества, осуществленную в
будущем.
Истоки рефлексии на проблему эроса вместе с другими видами любви уходят да-
леко в период античности. Одним из основоположников философии любви стал Платон,
изложивший свои взгляды в двух диалогах – «Пир» и «Федр». Но уникальность Пла-
тона и его теории состоит в том, что он как никто другой в эпоху античности указал на
духовно-телесный характер любви. В. Соловьев в значительной мере продолжает дело,
начатое Платоном. Следует сразу отметить, что и древнегреческий, и великий русский
мыслитель говорили как раз об эротической стороне любви. Другие формы любви
рассматриваются как имеющие периферийный статус в сравнении с любовью-эросом.
Для мировоззрения Платона этот факт не является удивительным, поскольку он не пере-
жил христианской традиции, доминирующее положение в которой имели любовь-
филия и любовь-агапэ и которая так прочно укоренится в средневековье. Любовь-агапэ
(caritas) у В. Соловьева пребывает в сфере этической проблематики, которую он разра-
батывает в «Оправдании добра».
Актуальность данного исследования обуславливается интересом в последнее время
к философии любви вообще, а в особенности – к концепциям анализируемых авторов,
которые очень близки в оценке эроса. К тому же В. Соловьев был видным интерпрета-
тором и переводчиком Платона и для него начинания древнегреческого философа в воп-
росе любви являются истоком и авторитетом для своих собственных воззрений и имеют
в последующем важнейшее значение для всей русской мысли.
Целью настоящей статьи является проведение границ между сходным и различ-
ным в теориях эроса Платона и Соловьева, акцентируя внимание именно на концеп-
туальных моментах. Задачи задаются целью и состоят не только в попытке осмысления
и сравнительном анализе вышеуказанных учений об эросе, но и в определении недо-
статков этих концепций.
Итак, и Платон, и Соловьев видят в сущности любви доминантное начало эроса –
любви преимущественно половой, т.е. любви между мужчиной и женщиной и только в
этой любви эрос становится как бы самим собой, он не распространяется на однополые
отношения. Для Соловьева именно половая любовь, всегда сопровождающаяся страст-
ным проявлением, ведет к действительному и неразрывному соединению двух жизней в
одну, что Соловьев доподлинно иллюстрирует библейской фразой «будут два в плоть
едину», т.е. «станут одним реальным существом» [1, с. 119]. Как видим, так проявляется
у Соловьева мистицизм и реализм одновременно, ведь, по мнению мыслителя, данное
явление реально осуществимо в материальном мире. Соловьев критикует спиритуализм,
А.А. Миргородский
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 108
имея в виду объектом критики, очевидно, чистую душу, а не чистый дух, который
соединяет душевную и телесную сторону человека. И именно к духовно-телесному
единству и стремился гениальный русский мыслитель, но на земле, а не на небе.
Душевная (духовная) сторона – значит спокойное обладание полнотой бытия,
которому соответствует концепт дружбы. Платон строит антиномию дружбы и любви
(эроса) как противостояние явлений рассудительности и необузданности, привязаннос-
ти и влекомости, душевного спокойствия и телесной беспокойности, порой даже нрав-
ственного и безнравственного отношения к любви. Если речь Лисия в «Федре» целиком
защищает преобладание концепта дружбы, в сравнении с концептом эроса [2, с. 231], то
речи Сократа (а его голосом в своих диалогах всегда говорил Платон) представляют
собой апологию эроса как влечения и эмоционального порыва, имеющего целью
обладание благом и стремление слиться в единое существо [2, с. 237, 244], [3, с. 199].
Филия (дружба), по Платону, имеет косную и простую структуру и ничем не приме-
чательна в гедонистическом плане, эрос, наоборот, привлекает экстатичностью своей
формы. Соловьев также делает ссылку на отсутствие в филии и прочих видах любви
различия восполняющих друг друга формальных свойств [1, с. 118]. Правда, в эросе
Соловьева присутствует однородность и равенство, у Платона же это дифференциаль-
ные черты филии и к эросу они не имеют никакого прямого отношения, более того,
противостоят им. Лисий обнаруживает, что дружба служит не мгновенному удоволь-
ствию, а будущей пользе, а страсть мешает разобраться в истинных чувствах [2, с. 232-233].
Сократ, напротив, акцентирует внимание на субординативном подходе к любви, когда
влюбленный изменяет объект своей любви таким образом, каким он ему будет всего
приятнее, старается сделать объект слабее и беспомощнее себя [2, с. 239]. Диалогам
Платона свойственен любовный утилитаризм (а он, собственно говоря, характерен для
всего античного миропонимания): влюбленные смотрят, какой ущерб претерпели они в
своих делах из-за любви, а тело привлекает еще до того, как они, т.е. влюбленные,
узнали характер как основания для существования межличностных отношений [2].
Соловьев стоит на той позиции, что телесное взаимодействие апеллирует к человеку
как к индивиду и чтобы стать личностью, человеку нужно пережить духовное рожде-
ние. Русский мыслитель придает своей концепции рационалистический характер со-
образно пониманию о человеке как о существе разумном и вместе с тем имеющем спо-
собность любить (ens amans у М. Шелера), животное же использует любовь как сред-
ство для размножения. Соловьев говорит, что размножение живых существ может
обходиться без половой любви [1, с. 99], к тому же «в пределах размножающихся
исключительно половым образом (отдел позвоночных), чем выше поднимаемся мы по
лестнице организмов, тем сила размножения становится меньше, а сила полового вле-
чения и взаимной привязанности, напротив, больше» [1, с. 99-100]. Русский философ в
продолжении своего философствования отмечает: «Видеть смысл половой любви в це-
лесообразном деторождении – значит признавать этот смысл только там, где самой любви
вовсе нет, а где она есть, отнимать у нее всякий смысл и всякое оправдание» [1, с. 106].
Соловьев заключает, что это мнимая теория любви.
У Соловьева для претворения в действительность феномена любви необходимо
включение ratio. Гармонию в любви можно достичь только благодаря вверению в об-
ласть любви царства разума, что возможно исключительно для человеческого мира, в
мире животных отсутствует собственное разумное сознание. А по логике русского мыс-
лителя, значит, отсутствует и истина, т.е. животные не могут осознать или осознавать
истины [1, с. 111]. А истина есть любовь. Любовь у Соловьева приобретает экзистен-
циальный характер: «Истина, как живая сила, овладевающая внутренним существом
человека и действительно выводящая его из ложного самоутверждения, называется
Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 109
любовью» [1, с. 112]. Любовь же у животных – лишь средство для деторождения. «Лю-
бовь и размножение находятся между собой в обратном отношении: чем сильнее одно,
тем слабее другая» [1, с. 100].
Платон настаивает не на животно-природном, а на божественном основании любви,
раскрывающемся в неистовстве (неистовство – µανία): «Неистовство, которое у людей
от Бога, прекраснее рассудительности, свойства человеческого» [2, с. 244]. Неистовство
выходит за рамки нравственности, являющейся стержнем концепции Соловьева, но не
означает попросту зла: «Неистовство боги даруют для величайшего счастья» [2, с. 245].
Μανία [Мания] имеет исключительно божественное происхождение. И истина открыва-
ется только эротическому безумию и экстазу, эрос, заполняя душу страстным началом,
мутит рассудок безумием, он противостоит здравому рассудку. С другой стороны,
неистовство сопряжено с неумеренностью любовных вожделений и для античных мы-
слителей такая ситуация не создает гармонии, разрушает всякую гармонию. Вместе с
тем само неистовство у Платона имеет разнородные части – часть левая и часть правая,
которая связана с мудростью. И эта правая часть называется божественной любовью и
характеризует избрание возлюбленного исключительно по нраву [2, с. 252]. Хотя у
древнегреческого философа влюбленный прежде впадает в неистовство, а невлюблен-
ный рассудителен, т.е. пребывает в лоне мудрости. Так мы наталкиваемся на противо-
речие. При этом божественная природа у Платона явно имеет языческие особенности,
поскольку любовью здесь управляют языческие боги, на что указывает А.Ф. Лосев [2].
Всемогущим богом у Платона оказывается Эрот, который в ходе рассуждений мысли-
теля представляется не нежным или мягким, а грубым, не богатым, а бедным, и все, что он
не приобретает, идет прахом, поскольку имеет нейтральное положение между мудрос-
тью и невежеством. Эрот – древнейший бог, поскольку у него отсутствуют родители, о
которых не упоминает ни один автор. Платон приводит слова древнего поэта Гесиода,
что сначала возник Хаос, а следом «широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный, с
нею Эрот» [3, с. 178]. В «Пире» генезис бога любви относят к случаю, когда Эрот был
зачат на празднике рождения Афродиты и стал сыном Пороса и Пении [3, с. 203]. Но у
Платона нет вещей и действий, которые сами по себе были бы прекрасными или безоб-
разными. «Ни одно действие ни прекрасно, ни безобразно, если оно совершается прек-
расно – оно прекрасно» [3, с. 183]. Так и Эрот в «Пире» не прекрасный и не безобразный,
он «нечто среднее между бессмертным богом и смертным человеком, он великий гений,
благодаря которому во Вселенной поддерживается внутренняя связь» [3, с. 202]. В знаковой
речи Диотимы («Пир») заключено, что Эрот сам по себе не прекрасен и не добр [3, с. 202].
Но Эрот нуждается в красоте и в добре, потому что добро тоже прекрасно.
Речь Эриксимаха в «Пире» доказывает, что Эрот разлит по всей природе: «Живет Эрот
не только в человеческой душе и не только в ее стремлении к прекрасным людям, но и во
многих других ее порывах – в телах любых животных, в растениях, во всем сущем» [3, с. 186].
Таким образом, Эрот наделяется вселенским и космическим значением.
Но в то же время нельзя сказать, что русский мыслитель не признает божествен-
ной природы человеческой любви. Напротив, Соловьев пронизывает любовное чувство
божественным провидением. Силой, которой управляется существующее бытие, есть
Промысел Божий, а не мировая воля, как явствует из концепций А. Шопенгауэра и
Э. Гартмана [1, с. 106]. И именно божественное провидение у мыслителя разрешает
антиномику телесного и душевного. С другой стороны, любовь не является в Библии
орудием христогонического процесса. По Соловьеву, любовь вообще не служит челове-
ческому роду, т.е. она имеет исключительно индивидуальное значение [1, с. 108]. У Со-
ловьева прежде физиологического соединения, как это наблюдается в животной среде и
А.А. Миргородский
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 110
которое ведет к смерти, и прежде законного союза в порядке социально-нравственном
(брачного союза) должно быть соединение в Боге, который перерождает человеческую
природу силою благодати [1, с. 137].
Как видим, у Платона процесс восстановления целостности личности идет от Бога
к человеку, а у гениального русского философа – от человека к Богу и совершение
любви в материальном человечестве – процесс целиком богочеловеческий, он требует
от человека труда и нравственного подвига. Любовь как божественный дар является
одновременно и фактом природы, т.е. независимым от нас естественным процессом,
«но отсюда не следует, чтобы мы не могли и не должны были сознательно к нему отно-
ситься и самостоятельно его направлять к высшим целям» [1, с. 123]. И доминирующая
роль в этом деле принадлежит как раз человеку. Теория любви у Платона внешнеэкста-
тична, а у Соловьева эта экстатичность глубоко внутренняя. И эта имманентность прак-
тична не чрез, а для существующего космоса. Как верно отмечает В. Зеньковский [5,
с. 56-57], любовь у русского мыслителя не дана, а задана, она направлена в будущее, в
котором ясно видна цель. В отличие от Соловьева, Платон не ставит перед человеком
никакой цели, он констатирует все то, что мы имеем в наличной эмпирической дей-
ствительности, цель уже реализована божественным Эротом и там не нужно воздей-
ствия человека и его нравственного усилия, а лишь покорное подчинение. Для Платона
эрос – это данность, то, что уже присутствует и проявляется в способности наслаждать-
ся бытием, для Соловьева эрос – то, что предстоит осуществить (воплотить), поэтому
великий русский мыслитель и формулирует основной смысл любви, который состоит
«в оправдании и спасении индивидуальности чрез жертву эгоизма» [1, с. 113].
Как мы отмечали выше, в концепции русского философа в порядке любви присут-
ствует равноправие, а в большей степени даже самоотречение одного человека перед
другим. Позиция мыслителя глубоко антиэгоистична, он этим хочет спасти индиви-
дуальность, человеческая индивидуальность признается как восстановление образа Божия
в человеке. Древнегреческий же философ в «Федре» считает, что любовь строится на нерав-
ноправии двух взаимодействующих между собой личностей. Любимый становится мни-
мым рабом по отношению к влюбленному. У Платона как раз и проявляется зло эгоизма в
том, что влюбленный, по справедливости приписывая себе безусловное значение, не-
справедливо любимому отказывает в этом значении. К тому же любовную ситуацию
философ трактует как интенцию субъекта, направленную на объект. Любовь – это, прежде
всего, любовь к чему-то, т.е. к объекту. Но, по Соловьеву, «предмет любви не сохра-
няет в действительности того безусловного значения, которое придается ему влюблен-
ною мечтою» [1, с. 120], а безусловное значение является нераздельной частью всееди-
ного целого. Понятие влюбленной мечты означает, что положение настоящей любви
ныне трансцендентно к существующей действительности.
У Платона наслаждение любовным чувством есть наслаждение прекрасным, т.е.
его теория любви в большей степени эстетична. Соловьев же преодолевает сущее и
выходит к подлинной онтологии: его теория любви онтологична, т.е. такая любовь, ко-
торая преображает, воскрешает и завершает мировой процесс (красота есть мир спасен-
ный). Очевидно, что человек у обоих мыслителей имеет не только материальную, но и
идеальную, божественную природу. Для Соловьева человек – осуществляющаяся потен-
ция абсолютного всеединства [1, с. 111]. И само дело любви у Соловьева носит идеаль-
ный, а не физический оттенок. Мыслители движутся от материальных недр к идеальной
онтологии, но проявления этого движения различные. У Платона любовь имеет исклю-
чительно аффективный характер, у Соловьева рационалистичный, и только так она
может развиваться, выходя из области смутных аффектов и невольных влечений, ведь
чувственные потребности должны быть духовно освящены.
Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 111
В ст. 5 «Смысла любви» Соловьев формулирует главный метод (способ) достиже-
ния любви в пределах эмпирического сущего: «Опыту внешних чувств должен быть
противопоставлен опыт веры» [1]. У Платона про веру ничего не сказано, ее предвосхи-
щает понятие мудрости, точнее любви к мудрости – философии. А любовь к прекрас-
ному – это конечное достижение любви, которое произведется только в сфере эстети-
ческого как бесконечное созерцание прекрасного. И душа у Платона имеет только строго
созерцательную способность, проявляющуюся в вечном созерцании вечных идей. София
(мудрость) у Платона является вечной категорией. Для Соловьева красота является
местом соприкосновения двух миров – материального и духовного, но нет красоты в
физическом рождении тел к смертной жизни. Русский мыслитель провозглашает такой
вечной категорией веру: «Любовный пафос приходит и проходит, а вера любви оста-
ется» [1, с. 149]. Любовь верою и любовь через веру – и есть нравственный подвиг
человека, который духовными усилиями превозмогает смерть и движется в направле-
нии к богочеловеку, поскольку «духовно-физический процесс восстановления образа
Божия в материальном человечестве никак не может совершиться сам собой, помимо
нас» [1, с. 126]. У Соловьева любовь персоналистична, у древнегреческого философа
она носит скорее родовой смысл. Соловьев видит смысл половой дифференциации не в
идее родовой жизни и ее размножении, а в идее высшего организма [1, с. 99]. Мысли-
тель с позиций позитивизма смотрит на возможность достижения такого идеала. Важно,
что у русского философа, в отличие от Платона, присутствует связь поколений, непри-
емлющая эгоизма и выражающаяся в понятии сизигического отношения (сизигия –
сочетание), т.е. любовного отношения [1, с. 158]. Сизигия есть проявление любовной
соборности. У Соловьева работают одновременно принципы антропологизма и космизма.
Важнейшим моментом в трактовке эроса является статус Афродиты – богини
красоты в греческой мифологии, ведь, по Платону, любовь – это рождение в красоте,
рождение в Афродите, которая имеет диалектичную природу, распадаясь на Афродиту
земную и Афродиту небесную. Афродита небесная является дочерью Урана, т.е. имеет
строго мужское начало [3, с. 180], требует от любящего и от любимого великой заботы
о нравственном совершенстве [3, с. 185]. «Эрот Афродиты небесной восходит к богине,
которая, во-первых, причастна только к мужскому началу, но никак не к женскому, – не-
даром это любовь к юношам, а во-вторых, старше и чужда преступной дерзости» [3, с. 181].
Платон принимал земную Афродиту (Афродиту всенародную, т.е. Афродиту Пандемос),
но в принципе, как свидетельствует Соловьев, отвергал ее всю целиком [3, с. 192]. Этот
факт проявляется в речи Павсания («Пир»), в частности, когда он говорит, что Афроди-
ту пеструю любят люди ничтожные [3, с. 181]. Правда, Соловьев истинной любовью
считает и нисходящую, и восходящую (старшую) Афродиту, ведь они обе имеют общий
корень, который проявляется в образе совершенной Женственности [3, с. 146]. Этот об-
раз восстанавливается вследствие превращения индивидуального женского существа в
неотделимый от своего лучезарного источника луч вечной Божественной женственнос-
ти [1, с. 146]. Это и есть объективное воссоединение индивидуального человека с Богом,
эклектичное соединение сферы земной и сферы божественной, София (мудрость) стано-
вится Женственностью.
На наш взгляд, Платон не достроил своей концепции, что и констатирует Соловьев
в «Жизненной драме Платона», «ведь логически Платон должен был бы придти к
заключению, согласно которому эротическая задача состоит в сообщении бессмертия
той части нашей природы (материальной), которая сама по себе его не имеет, которая
обычно поглощается материальным потоком рождения и умирания» [6, с. 198], хоть, по
Платону, своей разумной душой человек и так бессмертен, разумная (высшая) душа
находится с низшей душой всегда в стане борения.
А.А. Миргородский
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 112
В целом Соловьев строит свою теорию любви, используя основные положения
Платона, но качественно их переосмысливает. Одним из таких положений является поло-
жение об андрогинизме. Андрогинизм – гармоничное соединение двух противоположных
начал в человеке – мужского и женского. По мнению Платона, мужской пол происходит
от Солнца, женский – от Земли, а Луна совмещает оба начала [3, с. 190]. У Соловьева
наблюдается нечто подобное: женщина является материей, а мужчина – проводником
божественной силы [1, с. 141]. Мужчина как существо активное имеет большее значение,
нежели женщина как пассивная индивидуальность (Афродита небесная имеет мужское
происхождение). Согласно русскому мыслителю, каждый современный человек не есть
целостное существо, сам по себе он ничто. Данная гипотеза у Платона имеет ярко выра-
женный физический характер: «Каждый из нас – половинка человека, рассеченного на
две камбалоподобные части, и поэтому каждый ищет всегда соответствующую ему
половину» [3, с. 191]. Соловьев, критикуя всякие извращения, связанные с половым
соединением неестественным способом (фетишизм), как мы уже отмечали, главный
источник любви видит в разности форм (форм, а не материй), в половом различии, по-
тому-то половая любовь у Соловьева и приобретает приоритетное положение. По Пла-
тону, мы достигнем блаженства тогда, когда найдем соответствующий себе предмет
любви, ведь «Эрот – это всегда предмет, в котором испытываешь нужду» [3, с. 200], и
со слов Сократа: «Вожделение вызывает то, чего недостает, а не то, в чем нет недостатка».
Следовательно, любовь находится в сфере необходимости, а не свободы. Русский фило-
соф в свою очередь говорит, что не в предмете любви дело (предмет любви – только
полдела), а истинное дело в способности достижения большой любви, ведь «любовь
существует в своих зачатках и задатках, но не на самом деле» [1, с. 121]. Любовь есть
величайшее дело на основе веры, а не влечение, слепое вожделение для удовлетворения
Эрота. Соловьев говорит не об удовлетворении от сиюминутной любви, а об удовлетво-
рении от пребывания в истинной любви, пребывания в истине. Эрос у обоих мысли-
телей имеет творческий характер. Это созвучно мысли Н. Бердяева, который говорил,
что, помимо любви к женщине, для мужчины большое значение приобретает возмож-
ность творческой самореализации. Платон говорит: «Каждый, кого он коснется, тот
поэт. Не было бы творений Аполлона без любви и страсти» [3, с. 197]. Платон видит
высшими ступенями эроса сочинение поэзии и составление речей для возлюбленного.
По Соловьеву, суть любви состоит в сотворчестве мужчины и женщины для истинного
духовно-телесного соединения (слияния у Платона). У Соловьева ничего не сказано о
словесном искусстве, о словесном творчестве в ее связи с проблемой любви, но сказано
о надобности развивать искусство любви. Слово и связанное с ним творчество разви-
вается, а любовь пока существует «лишь в зачатках и задатках, но не на самом деле».
В произведении «Пир» в речи Диотимы отмечено, что от рождения на человека
как бы наложено бремя и ему нужно придать верное отправление для конечной цели –
бессмертия: «Соитие мужчины и женщины – разрешение от бремени (беременности).
Зачатие и рождение – проявление бессмертного начала в существе смертном» [3, с. 206].
Так поддерживается способность оставлять новое вместо старого, продуцировать это
новое. Любовь устремлена к бессмертию. Вместе с тем Платон допускает и беремен-
ность души, но он не приходит к окончательному выводу, что за любовь нужно отдать
душу, поскольку душа у Платона не имеет сознания, она только догадывается о своих
желаниях. Как правильно отмечает Соловьев [6, с. 200], Платон ушел от реальных
проблем в идеальный мир умозрений, не решив задачу объединения земного и небес-
ного, человеческого и божественного. Соловьев в этой связи подчеркивает: «Если неиз-
бежно и невольно присущая любви идеализация показывает нам сквозь эмпирическую
видимость далекий идеальный образ любимого предмета, то, конечно, не затем, чтобы
Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 113
мы им только любовались, а затем, чтобы мы силой истинной веры, действующего
воображения и реального творчества преобразовали по этому истинному образцу не
соответствующую ему действительность, воплотили его в реальном явлении» [1, с. 126].
По Соловьеву, любовь является не просто отвлеченной идеей, а конкретным делом, для
реализации которого важной является не аномальная духовная любовь, а полная телесная
жизнь. Соловьев идет дальше и видит в зачатии и рождении лишь дурную бесконеч-
ность – начало смертности, подчеркивая тождество богов жизни и смерти – Диониса и Га-
деса [1, с. 131]. Главная задача его теории – создать из двух смертных, ограниченных ин-
дивидуальностей бессмертную идеальную личность. Этот процесс должен стать отобра-
жением создания нового человека вследствие соединения двух существ, «сохраняющих
формальную обособленность, но преодолевших свою существенную рознь и распаде-
ние» [1, с. 122]. Но чтобы человеческая форма была восстановлена в своей целости,
надобно наполниться абсолютным содержанием, т.е. вечной жизнью, царствием Божьим.
Очень схожи пути достижения любви как процессы восхождения к идеальной
субстанции. У Платона этот путь ведет от материального к идеальному, сущность кото-
рого состоит в том, чтобы в молодости устремиться к прекрасным телам, а далее к пре-
красным душам и получить море красоты [3, с. 210]. Идеальность – жажда целостности [3,
с. 193] и стремление к ней, которая раскрывается только в любви. Платон использует
аполлонический способ постижения реальности, проявляющийся в надобности в пра-
вильном порядке созерцать прекрасное – от прекрасных тел к прекрасным нравам и
учениям, прекрасные учения означают выход к любовной мудрости. В конечном счете
выходит чистая идея – созерцание прекрасного самого по себе и торжество наслаж-
дения красотой. По Платону, любовь – стремление родить и произвести на свет в пре-
красном, рождение в прекрасном одновременно есть стремление к бессмертию [3, с. 209].
И для Платона, и для Соловьева любовь – это прежде всего процесс восхождения
к высшим ступеням существования. Соловьев предлагает свои пять путей достижения
любви [6, с. 201]. Первые два пути связаны с половыми извращениями и животными
страстями, о них мыслитель почти не говорит. Третий путь связан с разумной мерой.
Мера как проявление нормы аполлонической представлена брачным союзом. Четвер-
тый путь есть аскетический путь, когда эротическую энергию аскет оставляет в самом
себе. Но, согласно Соловьеву, это не есть высший путь, потому что мыслитель не видит
смысла в ограничении чувственных влечений. Пятый есть совершенный и оконча-
тельный путь истинно перерождающей и обожествляющей любви на основе веры [6,
с. 201-203], поскольку образ и подобие Божие относится не к половине, не к полу
человека, а к целому человеку, т.е. к положительному соединению мужского и жен-
ского начала. У Платона это внешнее соединение, что для русского мыслителя есть
уродство [6, с. 204], не имеющее определенного отношения к любви [1, с. 127]. У Соло-
вьева, на наш взгляд, проявляется истинный андрогинизм.
Вместе с тем любовь у Соловьева выше, чем разум, разум одновременно при-
обретает своеобразное орудийное значение для претворения любви как высшей цели:
«Любовь больше, чем разумное сознание, но без него она не могла бы действовать как
внутренняя спасительная сила, возвышающая, а не упраздняющая индивидуальность.
Только благодаря разумному сознанию (или, что то же, сознанию истины) человек может
различать самого себя, т.е. свою истинную индивидуальность, от своего эгоизма, а по-
тому, жертвуя этим эгоизмом, отдаваясь сам любви, он находит в ней не только живую,
но и животворящую силу и не теряет вместе со своим эгоизмом и свое индивидуальное
существо, а, напротив, увековечивает его» [1, с. 112-113]. Так проявляется и доказыва-
ется сакральность любви.
А.А. Миргородский
«Наука. Релігія. Суспільство» № 2’2010 114
Выводы
Проанализированные концепции любви двух величайших философов свидетель-
ствуют о высокой степени проблематизации в отношении к эросу и его связи с другими
вопросами бытия – вопросами жизни и смерти, вопросами смысла жизни. И Платон, и
Соловьев видят в сущности любви доминантное начало эроса – любви полового харак-
тера между мужчиной и женщиной. Оба мыслителя настаивают на духовно-телесном
единстве, которое проявляется только в половой любви, но не отказываются от одного
из двух аспектов – душевного или телесного, наоборот, телесность философами одухо-
творяется. Древнегреческий и русский мыслители воспринимают любовь как процесс
восхождения от телесной материальности к душевной идеальности, как процесс восста-
новления целостной андрогинной личности и, таким образом, через любовное чувство
открывается путь к человеческому бессмертию.
Вместе с тем в теориях любви обоих мыслителей немало различного. Платон
строго защищает любовный утилитаризм и гедонизм, любовное неравноправие и при-
дает эросу эстетический характер. Соловьев отвергает сугубо эгоистический подход к
любви и противопоставляет опыту позитивного знания опыт веры, создавая для кон-
цепции онтологический статус. Для Платона любовь аффективна и имеет божественное
(маническое) происхождение. Соловьев же уверен, что пока на самом деле не сущест-
вует истинной любви и она не дана людям готовой с неба. А чтобы ее достичь, необхо-
дима действенная помощь человеческого разума как основы для нравственного подвига
восстановления в человеке образа и подобия Бога.
ЛИТЕРАТУРА
1. Соловьев В.С. Смысл любви // Философия искусства и литературная критика / В.С. Соловьев. – М. :
Искусство, 1991. – С. 99-160.
2. Платон. Федр / Платон // Собр. сочинений : в 4 т. Т. 2. ; [пер. А.Н. Егунова]. – М. : Мысль, 1993. –
С. 227-279.
3. Платон. Пир / Платон // Собр. сочинений : в 4 т. Т. 2. ; [пер. С.К. Апта]. – М. : Мысль, 1993. – С. 172-223.
4. Лосев А.Ф. Эрос у Платона // Философия, методология, культура / А.Ф. Лосев. – М., 1993. – С. 188-198.
5. Зеньковский В.В. История русской философии : в 2 т. Т. 2. / Зеньковский В.В. – Ростов-на-Дону :
Феникс, 1999. – 544 с.
6. Соловьев В.С. Жизненная драма Платона // Философия искусства и литературная критика / В.С. Со-
ловьев. – М. : Искусство, 1991. – С. 161-211.
А.О. Миргородський
Явище еросу в порівняльному аналізі концепцій Платона та В. Соловйова
У статті розглядаються погляди Платона та В. Соловйова на проблему еросу. Аналіз здійснюється в
порівняльному аспекті, унаслідок чого прослідковуються зв’язки між концепціями філософів. Платон і
В. Соловйов бачать у сутності явища еросу домінантний початок любові статевого характеру. У теоріях
мислителів головну відмінність складає внутрішня характеристика джерела взаємодії та кінцевого
призначення феномену любовного почуття. Платон вважає, що любов – даність божественного походження, у
свою чергу В. Соловйов бачить у ній потенцію боголюдства, яка втілиться в майбутньому.
A.А. Mirgorodskiy
Eros as the Phenomenon in the Conceptions of Plato and V. Solovjov Comparatively
In the article the views of Plato and V. Solovjov to the problem of eros are examined comparatively so some
relations between their conceptions are revealed. Plato and V. Solovjov see in essense of eros phenomenon the
predominant origin of sexual nature of love. The main difference in their thearies consists of internal description
of source of cooperation and finite destiny of love sense. Plato considers the love as divine gift whereas
V. Solovjov sees in love the potency of “God-Man”, which is realized in future.
Статья поступила в редакцию 19.03.2010.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-33765 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1728-3671 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T17:03:05Z |
| publishDate | 2010 |
| publisher | Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Миргородский, А.А. 2012-05-30T12:52:29Z 2012-05-30T12:52:29Z 2010 Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева / А.А. Миргородский // Наука. Релігія. Суспільство. — 2010. — № 2. — С. 107-114. — Бібліогр.: 6 назв. — рос. 1728-3671 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33765 1/14 В статье рассматриваются взгляды Платона и В. Соловьева на проблему эроса. Анализ проводится в
 сравнительном аспекте, в результате чего прослеживаются связи между концепциями философов. Платон 
 и В. Соловьев усматривают в сущности явления эроса доминантное начало любви полового характера. 
 В теориях мыслителей главное отличие составляет внутренняя характеристика источника взаимодействия и
 конечного предназначения феномена любовного чувства. Платон считает, что любовь – данность божественного
 происхождения, в свою очередь В. Соловьев видит в ней потенцию богочеловечества, осуществленную в
 будущем. У статті розглядаються погляди Платона та В. Соловйова на проблему еросу. Аналіз здійснюється в
 порівняльному аспекті, унаслідок чого прослідковуються зв’язки між концепціями філософів. Платон і
 В. Соловйов бачать у сутності явища еросу домінантний початок любові статевого характеру. У теоріях
 мислителів головну відмінність складає внутрішня характеристика джерела взаємодії та кінцевого
 призначення феномену любовного почуття. Платон вважає, що любов – даність божественного походження, у
 свою чергу В. Соловйов бачить у ній потенцію боголюдства, яка втілиться в майбутньому. In the article the views of Plato and V. Solovjov to the problem of eros are examined comparatively so some 
 relations between their conceptions are revealed. Plato and V. Solovjov see in essense of eros phenomenon the 
 predominant origin of sexual nature of love. The main difference in their thearies consists of internal description 
 of source of cooperation and finite destiny of love sense. Plato considers the love as divine gift whereas 
 V. Solovjov sees in love the potency of “God-Man”, which is realized in future. ru Інститут проблем штучного інтелекту МОН України та НАН України Наука. Релігія. Суспільство Філософія Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева Явище еросу в порівняльному аналізі концепцій Платона та В. Соловйова Eros as the Phenomenon in the Conceptions of Plato and V. Solovjov Comparatively Article published earlier |
| spellingShingle | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева Миргородский, А.А. Філософія |
| title | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева |
| title_alt | Явище еросу в порівняльному аналізі концепцій Платона та В. Соловйова Eros as the Phenomenon in the Conceptions of Plato and V. Solovjov Comparatively |
| title_full | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева |
| title_fullStr | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева |
| title_full_unstemmed | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева |
| title_short | Явление эроса в сравнительном анализе концепций Платона и В. Соловьева |
| title_sort | явление эроса в сравнительном анализе концепций платона и в. соловьева |
| topic | Філософія |
| topic_facet | Філософія |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/33765 |
| work_keys_str_mv | AT mirgorodskiiaa âvlenieérosavsravnitelʹnomanalizekoncepciiplatonaivsolovʹeva AT mirgorodskiiaa âviŝeerosuvporívnâlʹnomuanalízíkoncepcíiplatonatavsoloviova AT mirgorodskiiaa erosasthephenomenonintheconceptionsofplatoandvsolovjovcomparatively |