Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества"
В статье даётся описание мифологемы "святость"в семантическом пространстве романа Маркеса, раскрываются особенности авторской интерпретации данной культурной универсалии. В статті подається опис міфологеми "святость" в семантичному просторі романа Маркеса, розглядаються особливос...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2005 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2005
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35380 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" / П.В. Лантух // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 61. — С. 75-78. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-35380 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Лантух, П.В. 2012-06-28T14:05:32Z 2012-06-28T14:05:32Z 2005 Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" / П.В. Лантух // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 61. — С. 75-78. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35380 В статье даётся описание мифологемы "святость"в семантическом пространстве романа Маркеса, раскрываются особенности авторской интерпретации данной культурной универсалии. В статті подається опис міфологеми "святость" в семантичному просторі романа Маркеса, розглядаються особливості авторської інтерпретації данної культурної універсалії. The article deals with the author's representation of the Christian concept of holiness as it is impersonated in the personage of Remedios the Beauty. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" |
| spellingShingle |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" Лантух, П.В. Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title_short |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" |
| title_full |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" |
| title_fullStr |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" |
| title_full_unstemmed |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" |
| title_sort |
интерпретация святости в романе габриэля гарсиа маркеса "сто лет одиночества" |
| author |
Лантух, П.В. |
| author_facet |
Лантух, П.В. |
| topic |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ |
| publishDate |
2005 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
В статье даётся описание мифологемы "святость"в семантическом пространстве романа Маркеса, раскрываются особенности авторской интерпретации данной культурной универсалии.
В статті подається опис міфологеми "святость" в семантичному просторі романа Маркеса, розглядаються особливості авторської інтерпретації данної культурної універсалії.
The article deals with the author's representation of the Christian concept of holiness as it is impersonated in the personage of Remedios the Beauty.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35380 |
| citation_txt |
Интерпретация святости в романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Сто лет одиночества" / П.В. Лантух // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 61. — С. 75-78. — Бібліогр.: 7 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT lantuhpv interpretaciâsvâtostivromanegabriélâgarsiamarkesastoletodinočestva |
| first_indexed |
2025-11-26T23:21:02Z |
| last_indexed |
2025-11-26T23:21:02Z |
| _version_ |
1850780022819782656 |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ
75
красного, происходят процессы «бифуркации» и «аттракции», в которых возникают элементы будущих
систем. Именно синергетика, изучающая закономерности взаимоперехода «порядка» и «хаоса», ставит
принципиальный для исследователя культуры вопрос о непрерывности динамических процессов и конст-
руктивности так называемых кризисных периодов.
Анализ особенностей переходной культуры показывает, что периоды стабильные и переходные про-
тивопоставлены друг другу следующими основными оппозициями: порядок – хаос; стабильность – измен-
чивость; непрерывность – прерывистость; единообразие – многообразие; общество – личность; замкну-
тость – открытость; традиция – новаторство; материализм – идеализм; бездуховность – духовность. Прин-
ципиально важным является представление о том, что «порядок» и «хаос», как соответственно и другие
характеристики не существуют в чистом виде, а сосуществуют на каждой ступени развития общества и
культуры, меняется лишь доминанта. Поэтому «хаос», «кризис» и «изменчивость» не являются негатив-
ной характеристикой для переходной культуры, использование этих понятий лишь указывает на слож-
ность состояния системы в условиях динамического неравновесия. Например, на то, что нестабильная
культура – резко антиномична: социальный кризис, как правило, характеризуется состоянием духовной и
творческой свободы и сопровождается культурным расцветом.
Именно в периоды экзистенциального «хаоса» в недрах системы начинаются процессы структуриро-
вания, самосохранения, выстраивания новых связей, формирования новых смыслов, основ новой действи-
тельности и новой культуры. Открытая разнообразным влияниям и возможностям культура переходного
периода начинает тяготеть к всеобщему синтезу, к утраченным, но не обесцененным традициям (напри-
мер, к мифу, игре, ритуалу) – структурам, коренящимся глубоко в культуре и способным стать основани-
ем для стабилизации системы.
Творец – центральная фигура культуры. Попадание в проблемную ситуацию, особенно если это про-
блема выбора между жизнью и смертью, рождает у человека потребность в философствовании как насущ-
ном и практическом деле. В кризисных условиях формируется потребность в духовности, в поиске экзи-
стенциальных опор, помогающих людям обрести целостность в мире с разорванными связями. Самым
значительным и плодотворным явлением переходной культуры является её философизация. Философст-
вование, тесно переплетенное с другими видами культурной деятельности, прежде всего с искусством,
проявляется, прежде всего, в формировании особого типа философско-художественного способа освоения
действительности. В феномене философско-художественного способа освоения действительности фило-
софское видение мира становится способом снятия границ, открывая перед человеком возможность соот-
нести свой предельный субъективный мир с беспредельностью внешнего мира, обеспечивая выход к во-
просам о мире в целом, к поискам ответов на смысложизненные вопросы. Новое синтетическое сознание
характеризуется обогащением логико-рациональных структур мышления художественной выразительно-
стью, в результате чего философско-мировоззренческие обобщения приобретают художественно-
образную форму. Полноценное познание и освоение сложной нестабильной действительности переходных
периодов наиболее плодотворно на основе синтеза художественного и философского способов мышления.
Синтез познавательно-объективного, философского подхода с ценностно-субъективным художественным
началом возможен только на субъективно-личностном уровне, что переводит внимание исследователей на
человека как интегральное ядро культуры и высвечивает личностный план общественно-исторического
процесса в целом.
Таким образом, системно-синергетическое исследование переходной культуры, сложность которого
определяется особенностями её движущей силы – человеческим фактором, должно стать философско-
антропологическим, более того, антропоцентричным анализом.
Источники и литература
1. Лазарев Ф. В., Брюс А. Литтл. Многомерный человек. Введение в интервальную антропологию. –
Симферополь: СОНАТ, 2001. – 264 с.
2. Новая философская энциклопедия: В 4 т. / Ин-т философии РАН, Нац. общ.-науч. фонд; Научно-ред.
совет: предс. В. С. Степин. – М.: Мысль, 2001. – Т. 4. – 605 с.
3. Махлин В. Л. Философская программа М. М. Бахтина и смена парадигмы в гуманитарном познании.–
М., 1997. – 219 с.
4. Смирнов С. А. К вопросу о неклассической ситуации в культуре (точка зрения философа). – http: //
two.cityline.ru / ~ idcriast / 2 shgo / razdel 1 / smirnov. htm.
5. Каган М. С. Философия культуры. Ч.1. – СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1996. – 416 с.
6. Гуревич П. С. Философия культуры: Пособие для студентов гуманитарных вузов. – М.: АО «Аспект
Пресс», 1994. – 314 с.
7. Лотман Ю. М. Семиосфера; Культура и Взрыв; Внутри мыслящих миров; Статьи; Исследования; За-
метки (сост. М. Ю. Лотман). – СПб., 2000. – 704 с.
Лантух П.В.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СВЯТОСТИ В РОМАНЕ ГАБРИЭЛЯ ГАРСИА МАРКЕСА
«СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА»
Мифоцентричность как важнейшая особенность мировой литературы 70–90 годов ХХ века в полной
мере присуща роману Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества». Взяв за основу своего произведе-
ния такие универсальные мифические мотивы, как инцест, стремление к познанию, героизм, судьба, рок,
святость, катастрофические явления природы, циклическое время, Маркес интерпретировал их в соответ-
ствии с аналогичными представлениями латиноамериканцев, тем самым придав им характер самобытно-
Лантух П.В.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СВЯТОСТИ В РОМАНЕ ГАБРИЭЛЯ ГАРСИА МАРКЕСА «СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА»
76
сти и новое измерение. По существу, универсальные мифы воссозданы Маркесом заново в уникальной
национальной форме. Маркесу удалось найти неповторимо удачное сочетание общечеловеческой мифоло-
гии, прежде всего мифологии христианского мира, национальных архетипов и личного мировосприятия,
собственных творческих образов [2].
Задачей данной работы является описание культурной универсалии «святость» в семантическом про-
странстве романа Г.Г.Маркеса «Сто лет одиночества», раскрытие особенностей авторской интерпретации
названной мифологемы. Предпринимая попытку толкования содержания важнейшеймифологемы всех
времён и народов в романном мире Маркеса , мы осознаём, что каждый тип культуры представляет собой
чрезвычайно сложную иерархию кодов, на основе которых складываются «языки» отдельных культур, их
сравнительные характеристики, определение универсалий, понимаем, что культурные тексты обладают
таким качеством, как семантическая подвижность, когда один и тот же текст может выдавать разным «по-
требителям» различную информацию [3, с. 31–33]. Французский семиотик Ролан Барт, отстаивающий
принцип символического истолкования искусства, также отмечает множественность значений художест-
венного произведения как символа. «Произведение,- пишет он, - содержит в себе одновременно несколько
смыслов в силу самой своей структуры, а не в силу недостатков тех, кто его читает. Именно в этом и со-
стоит его символичность: символ – это не образ, это сама множественность смыслов» [7, с. 15].
В своем романе Маркес обращается к христианскому понятию святости, воплощенной в облике Реме-
диос Прекрасной. Мифологему святости писатель представляет в новой, необычной, поистине народной
интерпретации, отличной от традиционного христианского догмата. В христианстве святые – это лица, ко-
торые вели благочестивую жизнь, совершили подвиги во славу божию и после своей смерти были отмече-
ны всевышним даром чудотворения, способностью влиять на судьбы людей. Культ святых берет свое на-
чало в далеком прошлом, в первобытных религиях, существовавших задолго до христианства. Его истоки
лежат в культе предков, распространенном у многих первобытных народов. В древнегреческой и древне-
римской религиях на основе культа предков сложился культ героев, которые тоже являлись посредниками
между богами и людьми и могли оказывать помощь и покровительство в земной жизни. Когда возникло
христианство, на место культа героев пришел культ святых.
Значительное место в христианском пантеоне святых занимали мученики, т. е. лица, пострадавшие за
веру, принявшие жестокие мучения, но не отступившие от христианства. Начав канонизацию святых, цер-
ковь приступила к сочинению их жизнеописаний. Церковнослужители черпали материал для житий свя-
тых в древнегреческой и древнеримской мифологии, в иудейских и буддийских сказаниях, в фольклорных
источниках. Последней категорией лиц, которых церковь выделяет в пантеоне святых, являются правед-
ные. По церковным представлениям, это люди, которые не спасались в монастырях, не уходили от “мира”
в отшельничество, а продолжали жить в “миру”. Однако своим праведным поведением, неколебимой ве-
рой в бога, они заслужили спасение [5].
Колумбию нередко называют латиноамериканской Испанией, имея в виду степень влияния католиче-
ской религии и церкви на все стороны жизни страны. Религия постоянно сопутствует колумбийцам и в их
личной жизни. Рождение, совершеннолетие, женитьба и, наконец, смерть – все основные этапы жизни че-
ловека отмечаются в Колумбии с непременным участием церкви. Особенно религиозное население про-
живает в сельских районах, хотя характер религиозности подавляющей части крестьян беспокоит церковь
из-за религиозного фанатизма, непонимания сути христианских догм, слепого и механического выполне-
ния требований религии, наивного привнесения в христианство языческих образов. Наибольшей религи-
озностью отличаются колумбийские женщины, которые играют решающую роль в семейном союзе. На-
божность является в большинстве случаев семейной нормой и традицией [1, с.14].
Для колумбийской религиозности характерно особое почитание культа девы Марии, также колум-
бийцы высоко чтут святую деву Чикинкирийскую, которая официально признана покровительницей Ко-
лумбии и объявлена «королевой Колумбии» [1, с.13]. Может быть, поэтому женская святость наиболее
понятна и приемлема для народного колумбийского сознания, и святость Ремедиос Прекрасной – это не
только авторский произвол, но и отражение особенностей народного восприятия такого религиозного фе-
номена, как святость.
Святость традиционно связывается с умерщвлением плоти, аскетизмом, преодолением греховных
страстей и императивом творить добро. Но все это не имеет отношения к Ремедиос. Она никому не желает
зла и никому не желает добра. Ремедиос является святой не потому, что она осознает греховность помы-
слов и стремится избегать их, а потому, что она чужда каких-либо страстей по своей натуре. “ Каждый раз,
когда они проходили мимо ветхого дома, Амаранта рассказывала девушке о каком-нибудь неприятном
или постыдном случае, связанном с именем соперницы, пытаясь этим путем заставить Ремедиос разделить
с ней изнуряющую ее злобу, чтобы эта злоба осталась жить и после смерти самой Амаранты, однако по-
пытки ее окончились неудачей, ибо Ремедиос Прекрасной были чужды всякие страсти, и особенно стра-
сти, волновавшие других». [4, с. 244] Своим поведением она не заслужила святости, но она достигает ее
благодаря своей естественности и целомудрию. Врожденная непринужденность Ремедиос неразрывно свя-
зана с ее пассивностью и бесстрастностью. Ее бесстрастное отношение не позволяет ей совершать ни
только праведных поступков, но и сколько-нибудь активных действий.
Образ Ремедеос имеет ряд общих черт с русским сказочным персонажем Иваном-дураком. «Она до-
жила до двадцати лет, так и не научившись ни читать, ни писать, ни обращаться с приборами за столом, и
бродила по дому нагая – её природе были противны все виды условностей» [4, с.225]. Как и Иван-дурак,
Ремедиос – это апофеоз незнания, неумения, неделания, абсолютной пассивности и полнейшей бесхитро-
стности. Она так же глупа (в обыденном понимании этого слова), как Иван-Дурак, она ни о чём не думает
и ни о чём не рассуждает. Но как раз эти качества делают их открытыми богу. Ведь ограниченный челове-
ческий ум часто является препятствием на пути к богу. В соответствии с философией Дурака (а по суще-
Вопросы духовной культуры – ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЕ НАУКИ
77
ству, с народной философией) человеческий ум, учёность, старания, воля – всё это вторично и не самое
главное в жизни. Такая философия пересекается с утверждениями некоторых величайших мудрецов древ-
ности («я знаю, что я ничего не знаю» – Сократ; « умные – не учёны, учёные не умны» - Лао-цзы), а также
с мистической практикой разного религиозного толка. Суть этих воззрений заключается в отказе от дея-
тельности контролирующего рассудка, который мешает постижению высшей истины. Эта истина откры-
вается человеку сама в момент, когда сознание как бы отключено и душа пребывает в особом состоянии –
восприимчивой пассивности [6, с.42]. Ремедиос в силу своего спящего разума и невероятной пассивности
как раз и находится в этом состоянии – максимальной открытости богу, близости к нему. Может быть, по-
этому она обладает некой сверхъестественной проницательностью, которая «позволяла ей видеть самую
сущность вещей, отбрасывать всё поверхностное, внешнее»[4, с.225].
Ремедиос Прекрасная, блуждая в пустыне одиночества, презирая все виды условностей, не способна
была сказать ни одного слова, которое, по мнению окружающих, не было бы верхом глупости, часто пре-
бывала в состоянии долгого и глубокого молчания. Это было молчание человека, познавшего истину, ко-
торому не нужны слова. Ведь слова часто служат лжи. «Человек, запутанный в словах, теряет ощущение
реальности. Поэтому истина – это точка зрения, не только вынесенная во внезнаковую (внесоциальную)
сферу реальных отношений, но и противопоставленная словам ». Носитель истины – часто существо вне
общества, поставленное вне языка[3, с.37].
Ремедиос близка к христианскому идеалу, несмотря на то, что она не проявляет ни малейшего жела-
ния творить добро. Ремедиос Прекрасная «была существом не от мира сего», существом исключительной
чистоты: «уже в чреве матери была навсегда защищена от любой заразы», но эта чистота непостижимым
образом сочетается с её губительной красотой – «силками дьявола, расставленными посреди невинно-
сти»[4, с.225]. Красота Ремедиос несёт мужчинам смерть, потому что вызывает роковое и порочное чувст-
во, возбуждает в человеке всё плотское и тёмное, отнимает волю и разум, делает его рабом. Это происхо-
дит, возможно, потому, что все герои романа и окружающие ее мужчины не знают истинной любви и не
способны испытывать её.
В образе Ремедиос непостижимым образом соединяются черты христианской святости и языческой
беспощадности. Святость Ремедиос подтверждают такие её качества, как невключённость в жизнь обще-
ства, непризнание его условностей, непонятость людьми, душевное и духовное одиночество, отсутствие
житейского ума, но умение проникать в сущность вещей, пассивность и бесстрастность, естественность,
целомудрие и чистота, бессловесность и бесхитростность. Эти качества делают её существом не от мира
сего, существом, уже находящимся над человеческим миром с его страстями, условностями и неизбежным
злом. Ремедиос ничем не привязана к миру людей, и люди обращают внимание на неё только в силу её не-
вероятной красоты и необъяснимой способности возбуждать любовную жажду у мужчин, которая всегда
заканчивается смертью. И это стихийное, беспощадное, почти языческое чувство, которое Ремедиос не-
осознанно вызывает у мужчин, это чувство – единственное, что связывает Ремедиос Прекрасную с людь-
ми, с человеческим миром. Но эта связь была непрочной, потому что в основе её не было истинной любви:
не нашлось ни одного человека, который бы любил Ремедиос чистой и высокой любовью. Поэтому мир
людей – мир без любви – не был миром Ремедиос Прекрасной, и её переход в иные сферы закономерен и
неизбежен.
Вознесение является центральным событием в истории Ремедиос. Согласно евангельским повествова-
ниям, после мученической смерти Христос воскрес и вознесся на небо. Мифы о вознесении богов имелись
в далеком прошлом у многих народов. Древние боги, погибая, возносились на небо, обретая свое место
среди других богов. Так, у финикийцев, по их сказаниям, возносился на небо бог Адонис, у древних гре-
ков герой Геракл, совершивший свои подвиги, древние римляне верили, что живым на небо вознесся ми-
фический основатель Рима Ромул. Миф о вознесении сына божьего служил христианской церкви для ут-
верждения божественности Христа. Ведь только бог мог воскреснуть и живым вознестись на небо. Хри-
стиане, создавая миф о Христе, заимствовали распространенные на Востоке культы ежегодно умирающих
и воскресающих богов зеленой природы, например Осириса.
Вознесение является одной из главных идей, на которую опирается христианство. Но версия, изло-
женная в романе, существенно отличается от библейской. Мощный порыв ветра уносит ее вместе с бель-
ем, вывешенным во дворе, в небеса. В романе это мистическое явление происходит в обыденной обста-
новке и в естественном окружении. Мы не видим ни яркого света, ни развергнувшихся небес, ни ангелов,
ни толпы верующих. Ремедиос не является дочерью бога, у нее нет спасительной миссии на земле, тем не
менее она возносится. Ее вознесению не предшествуют ни трагическая смерть, ни мистическое воскресе-
ние. Вознесение Ремедиос мистично, но лишено всякой торжественности.
В противовес традиционной христианской модели Маркес создает свою собственную историю, про-
никнутую духом печали и романтичности. Даже в этот непостижимый момент своей жизни Ремедиос ос-
тается наивной и безмятежной. Бледнея, она говорит, что никогда ей еще не было так хорошо. Этот эпизод
является ярким примером магического реализма. Описывая это необычайное явление Маркес не изменил
своего стиля и тона повествования. Реакция людей, присутствующих при этом экстраординарном событии
служит созданию у читателя ощущения правдоподобия и укореннености в действительности этого явле-
ния. “Фернарда почувствовала, что ласковый, напоенный сиянием ветер вырывает у нее из рук простыни”
[4, с. 258] .“Амаранта ощутила таинственное колыхание кружев на своих юбках и в ту минуту, когда Ре-
медиос Прекрасная стала возноситься, вцепилась в свой конец простыни, чтобы не упасть” [4, с. 259].
Фраза о том, что во время вознесения в воздухе летали жуки и цвели георгины и уже наступил пятый час
вечера соотносит вознесение с реальной жизнью, реальным миром и земным временем. Сам Маркес ска-
зал об этом эпизоде: “Я убежден, что читатель “Ста лет одиночества” не поверил бы в вознесение пре-
красной Ремедиос, если бы не то, что она вознеслась на простынях”. Простыни – часть повседневной жиз-
ни, в них нет ничего сверхъестественного, их обыденность способствует тому, чтобы читатель поверил в
Лантух П.В.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СВЯТОСТИ В РОМАНЕ ГАБРИЭЛЯ ГАРСИА МАРКЕСА «СТО ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА»
78
это чудо. Писатель придаёт каноническому мифу вознесения, который поэтичен сам по себе, особую сим-
волическую поэтичность в народном духе: чистые простыни ассоциируются с белоснежными ангельскими
одеждами, с девственностью , и вместе с Ремедиос они возносятся к высотам небес.
Вознесение доказывает, что Ремедиос достойна неба как человек, наделенный райской безмятежно-
стью, но также становится очевидным, что для магического реализма Маркеса свободы от земной жизни и
земных страстей достаточно, чтобы войти в божественный мир. Таким образом, в романе святость не яв-
ляется результатом драматических подвигов, она напрямую связана с «глупостью» Ремедиос, и сама Ре-
медиос воспринимается людьми в романе как природная аномалия, следствием которой являются без-
грешность и святость. Ремедиос является одной из самых одиноких фигур в своей семье и во всем роду
Буэндиа. Но она единственная в романе не страдает от одиночества. “ Ремедиос Прекрасная стала блуж-
дать в пустыне одиночества, не испытывая, впрочем, от этого никаких мук, и постепенно становилась
взрослой во время своих снов, лишенных кошмаров, своих бесконечных купаний, беспорядочной еды,
долгого и глубоко молчания, за которым не крылось никаких воспоминаний [4, с .258].
Эпизод с Ремедиос важен тем, что он показывает суть народного мышления жителей Макондо и Ла-
тинской Америки в целом, основной характеристикой которого является сосуществование языческих и
христианских представлений. Известно, что особенностью католицизма в Латинской Америке является
его слитность с народной культурой. Поэтому народная форма католической веры называется народным
католицизмом, в котором синтезировались элементы мифологии индейских народов, христианский мифо-
логизм и обрядовость, народные бытовые суеверия. Ярчайшее порождение этой культуры – мексиканские
карнавализованные празднества (особенно “День мертвых”). Особенностью католицизма является широ-
кое, экзальтированное почитание богоматери. В 1950 году католическая церковь признала догмат о ее те-
лесном вознесении. В Латинской Америке чрезвычайно широко распространен культ богоматери или де-
вы, который уходит своими корнями еще в дохристианские времена. Во времена христианизации индейцы
сохранили свою веру в языческих богов, в частности в богинь земли и плодородия. Индейцы, участвовав-
шие в строительстве католических церквей, клали под алтарь статуэтки своих божков и богинь, и продол-
жали им поклоняться, присутствуя на мессах. [1, с 154].
В образе Ремедиос слились древние народные верования, католическое почитание богоматери, реаль-
ные жизненные впечатления автора. Создавая этот роман, Маркес опирался на воспоминания своего дет-
ства. В основе истории Ремедиос лежит реальная история, свидетелем которой был Маркес. Мать девуш-
ки, опорочившей себя связью с неким мужчиной, отправила ее в другой город, а на следующий день,
стремясь сохранить лицо и честь своей семьи, рассказывала всем, что ее дочь вознеслась. В романе Реме-
диос также представляла угрозу для чести семьи, так как ее постоянно преследовали мужчины и она была
причиной беспокойства в селении. Жители Макондо, узнав о смерти четырех мужчин за короткий проме-
жуток времени, увязали их смерть с Ремедиос, хотя сама она была человеком доброжелательным и спо-
койным и сама по себе не могла быть причиной их смерти. Ремедиос была необъяснимым явлением в
жизни Макондо, и смерть этих мужчин также необъяснима. Для народа все, что необъяснимо – опасно,
поэтому народная молва придала Ремедиос черты фатальности и сделала из нее фатальную женщину.
Чтобы сохранить пристойную репутацию семейства, Урсула или любая другая женщина из семьи могла
придумать историю с вознесением, в которую все могли легко поверить. Но дело в том, что у Маркеса Ре-
медиос действительно возносится на небо. И люди в Макондо уверовали в чудо, зажгли свечи и стали чи-
тать заупокойные молитвы.
Таким образом, этот эпизод подтверждает тот факт, что в основе магического реализма лежит народ-
ное бытие и народное мышление, чуждое каких-либо догматов и установленных форм, воспринимающее
жизнь как вечную метаморфозу [2]. Задача же писателя состоит в том, чтобы подвергнуть народное бытие
литературной обработке и внести в него необходимые для книги смыслы. Святость Ремедиос Прекрасной
(а вознесение – высшее доказательство её святости) наполнена поистине народным пониманием этого фе-
номена, связана с наивной народной философией, утверждающей ценность не ума, а здравомыслия, не
красивых слов, а глубокого молчания, не суеты во имя себя самого, а мудрой созерцательности, не услов-
ностей общества, а полной свободы от них, утверждающей ценность простоты, целомудрия и прямоду-
шия, ценность чуда и вечной веры в него. Авторская трактовка святости, как и всё в романе, проникнута
мягким и тонким юмором, включает множество смыслов, нюансировок, предполагающих неоднознач-
ность интерпретаций.
Источники и литература
1. Андронова В. П. Колумбия: церковь и общество. – М., 1970
2. Земсков В. Б. Габриэль Гарсиа Маркес. – М., 1986
3. Лотман Ю. М. К проблеме типологии культуры // Труды по знаковым системам. III. Тарту, 1967. – С.
30–38.
4. Маркес Г. Г. Полковнику никто не пишет. Сто лет одиночества. – М., 1989
5. Настольная книга атеиста. – М.: Политиздат, 1981.
6. Синявский А. Д. Иван-дурак: Очерк русской народной веры. – М.: Аграф, 2001.
Храпченко М. Б. Природа эстетического знака // Семиотика и художественное творчество. – М.: Наука ,
1977. – С. 7–41.
Сапрыкина М.Ю.
ТЕОРИЯ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИХ ТИПОВ: ИСТОКИ И ПРОБЛЕМЫ
Реализовать принципы системного подхода в теории культуры далеко не просто. Знания о культуре не
|