Методы исламизации в Крымском ханстве
Современная нравственно-преобразующая деятельность, связанная с гуманизацией и демократизацией социальных отношений, вызвала растущий интерес наций и народностей Украины к своей истории, традициям, культуре. Многообразие этнических и конфессиональных элементов в истории Крымского полуострова делает...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2004 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Russian |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2004
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35819 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Методы исламизации в Крымском ханстве / Е.Е. Бойцова // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 55, Т. 2. — С. 7-10. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-35819 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
Бойцова, Е.Е. 2012-07-04T16:28:20Z 2012-07-04T16:28:20Z 2004 Методы исламизации в Крымском ханстве / Е.Е. Бойцова // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 55, Т. 2. — С. 7-10. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35819 Современная нравственно-преобразующая деятельность, связанная с гуманизацией и демократизацией социальных отношений, вызвала растущий интерес наций и народностей Украины к своей истории, традициям, культуре. Многообразие этнических и конфессиональных элементов в истории Крымского полуострова делает необходимым изучение и духовное освоение религиозных воззрений и культурных традиций каждого народа Крыма. Основным структурирующим фактором в формировании национального самосознания крымскотатарского народа стал ислам. В этой связи актуализируется исследование проблематики, связанной с процессом исламизации населения Крымского ханства и методов распространения ислама в данном регионе. Объектом исследований являются исламские верования в Крыму во второй половине ХV - конце ХVIII вв. Предметом изучения стали методы исламизации в Крымском ханстве. Сучасна етично-перетворююча діяльність, пов'язана з гуманізацією і демократизацією соціальних відносин, викликала інтерес націй і народностей України, що росте, до своєї історії, традицій, культури. Різноманіття етнічних і конфесійних елементів в історії Кримського півострова робить необхідним вивчення і духовне освоєння релігійних переконань і культурних традицій кожного народу Криму. Основним структуруючим чинником у формуванні національної самосвідомості кримськотатарського народу став іслам. В зв'язку з цим актуалізується дослідження проблематики, пов'язаної з процесом ісламізациі населення Кримського ханства і методів розповсюдження ісламу в даному регіоні. Об'єктом досліджень є ісламські вірування в Криму в другій половині ХV - кінці ХVIII вв. Предметом вивчення стали методи ісламізациі в Кримському ханстві. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ Методы исламизации в Крымском ханстве Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Методы исламизации в Крымском ханстве |
| spellingShingle |
Методы исламизации в Крымском ханстве Бойцова, Е.Е. Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title_short |
Методы исламизации в Крымском ханстве |
| title_full |
Методы исламизации в Крымском ханстве |
| title_fullStr |
Методы исламизации в Крымском ханстве |
| title_full_unstemmed |
Методы исламизации в Крымском ханстве |
| title_sort |
методы исламизации в крымском ханстве |
| author |
Бойцова, Е.Е. |
| author_facet |
Бойцова, Е.Е. |
| topic |
Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| publishDate |
2004 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Современная нравственно-преобразующая деятельность, связанная с гуманизацией и демократизацией социальных отношений, вызвала растущий интерес наций и народностей Украины к своей истории, традициям, культуре. Многообразие этнических и конфессиональных элементов в истории Крымского полуострова делает необходимым изучение и духовное освоение религиозных воззрений и культурных традиций каждого народа Крыма. Основным структурирующим фактором в формировании национального самосознания крымскотатарского народа стал ислам. В этой связи актуализируется исследование проблематики, связанной с процессом исламизации населения Крымского ханства и методов распространения ислама в данном регионе. Объектом исследований являются исламские верования в Крыму во второй половине ХV - конце ХVIII вв. Предметом изучения стали методы исламизации в Крымском ханстве.
Сучасна етично-перетворююча діяльність, пов'язана з гуманізацією і демократизацією соціальних відносин, викликала інтерес націй і народностей України, що росте, до своєї історії, традицій, культури. Різноманіття етнічних і конфесійних елементів в історії Кримського півострова робить необхідним вивчення і духовне освоєння релігійних переконань і культурних традицій кожного народу Криму. Основним структуруючим чинником у формуванні національної самосвідомості кримськотатарського народу став іслам. В зв'язку з цим актуалізується дослідження проблематики, пов'язаної з процесом ісламізациі населення Кримського ханства і методів розповсюдження ісламу в даному регіоні. Об'єктом досліджень є ісламські вірування в Криму в другій половині ХV - кінці ХVIII вв. Предметом вивчення стали методи ісламізациі в Кримському ханстві.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35819 |
| citation_txt |
Методы исламизации в Крымском ханстве / Е.Е. Бойцова // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 55, Т. 2. — С. 7-10. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT boicovaee metodyislamizaciivkrymskomhanstve |
| first_indexed |
2025-11-26T19:54:06Z |
| last_indexed |
2025-11-26T19:54:06Z |
| _version_ |
1850772120632557568 |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ
7
Бойцова Е.Е.
МЕТОДЫ ИСЛАМИЗАЦИИ В КРЫМСКОМ ХАНСТВЕ
Современная нравственно-преобразующая деятельность, связанная с гуманизацией и демократизаци-
ей социальных отношений, вызвала растущий интерес наций и народностей Украины к своей истории,
традициям, культуре. Многообразие этнических и конфессиональных элементов в истории Крымского по-
луострова делает необходимым изучение и духовное освоение религиозных воззрений и культурных тра-
диций каждого народа Крыма. Основным структурирующим фактором в формировании национального
самосознания крымскотатарского народа стал ислам. В этой связи актуализируется исследование пробле-
матики, связанной с процессом исламизации населения Крымского ханства и методов распространения
ислама в данном регионе.
Объектом исследований являются исламские верования в Крыму во второй половине ХV – конце
ХVIII вв. Предметом изучения стали методы исламизации в Крымском ханстве.
Цель работы – проведение комплексного анализа механизма распространения ислама в Крымском
ханстве как системообразующего фактора в процессе этноинтеграции крымских татар.
Существенное значение для исследования данной проблематики имеют работы известных украин-
ских, российских, крымскотатарских историков: О.А. Акчокраклы, В.В. Бартольда, Е.В. Бахревского, А.Л.
Бертье-Делагарда, У.А. Боданинского, В.Ю. Ганкевича, Е.И. Дружининой, Н.И. Кирюшко, Ф.Ф. Лашкова,
А.Н. Самойловича, В.Д. Смирнова, А.Л. Якобсона и др., которые оценивают ислам как неотъемлемую
часть духовной жизни Крымского ханства и характеризуют особенности крымскотатарской культуры [3;
4; 6; 7; 15; 16; 19].
Основным методом распространения ислама в Крымском ханстве являлось создание имаретов – му-
сульманских духовных центров в главных административных, торговых, а также стратегически важных
населенных пунктах. Характерной чертой стало строительство комплексных городских имаретов, вклю-
чавших в себя не только мечети, мектебе, медресе, но и постоялые дворы, караван-сараи, водопроводы и
т.д. При этом большая их часть обеспечивалась вакфами с полной административной и финансовой неза-
висимостью[9, с. 3]. В качестве примеров ранних имаретов в Крымском ханстве можно привести следую-
щие комплексы: мечеть, медресе, мектебе в Солхате, мечеть, текке, дюрбе в Эски Юрте, мечеть, хан, кара-
ван-сарай в Карасубазаре и т. д. [3].
Создание во второй половине ХV в. при помощи ханской администрации сети мусульманских духов-
ных центров в городах Крымского ханства и стремление городских торговцев и ремесленников получить
политическую опору в сильном государстве способствовали широкой исламизации горожан. Так, по све-
дениям Мухаммеда Ризы, к ХVI в. в Солхате действовало 5 мечетей, медресе и 2 мектебе, в Карасубазаре
(Белогорск) – 3 мечети и 5 мектебе, в Гезлеве (Евпатория) – 2 мечети и мектебе [4].
Другим методом распространения ислама в этот период служила поддержка ханской администрацией
суфийских миссионеров, которые не только строили текке, но и являлись основателями вакуфных ком-
плексов и новых мусульманских поселений. Например, селение Кара Алп, его историю привел Эвлия Че-
леби [5], в котором суфии построили не только текке, но и сооружения, обслуживавшие его: мельницы,
лавки и др. При этом одной из важных функций в деятельности суфийских братств Крымского ханства
становится адаптация ислама к местным условиям. Суфии не настаивали на внешних формах мусульман-
ского вероучения, они достаточно терпимо относились к местным обычаям и культам, по возможности,
трансформируя и приспосабливая их к исламу. В частности, суфийский культ святых являлся удобным
каналом для проникновения в мусульманскую практику элементов христианства, иудаизма, а также дру-
гих религиозных представлений различных крымских этносов. Почитаемыми для всех крымских мусуль-
ман стали святые Хыдыр и Ильяс, с которыми связаны многочисленные легенды. Хыдыр (по-арабски ал-
Хидр), как отмечено в Коране, являлся проповедником, и ему Богом была дарована вечная жизнь. По ле-
гендарной традиции крымских татар он поддерживал у людей веру в Аллаха, оказывал помощь тонущим в
море, помогал тушить пожары, ограждал от краж и злых духов [21, с.26–30]. О том, что этот культ был
распространен уже в ХVI в. свидетельствуют данные топонимики, Дортелли д’Асколи сообщает о поселе-
нии под названием Хедерлез на Керченском полуострове как о давно известном [11, с.104]. По крымскота-
тарским преданиям пророку Ильясу Аллахом была дарована власть над громом и молниями, он также яв-
лялся покровителем скота, оберегал источники воды. В мусульманской мифологии Ильяс и Хыдыр путе-
шествовали по всему свету, помогая людям, при этом Хыдыр начинал обход Земли справа, а Ильяс – сле-
ва, встречались же они в дни завершения весенних сезонных работ. У крымских татар такими днями тра-
диционно считались 5–6 мая, которые делили хозяйственный год на два периода и отмечались как празд-
ник Хыдырлез [15, с.4].
Суфийские проповедники превратили многие древние крымские святилища в Азисы, а народные
праздники – в дни, связанные с поклонением мусульманским святым местам и могилам. Примером при-
чудливого сплетения разных религиозных традиций может служить Азис шейха Якуба-эфенди, пропове-
довавшего ислам в Крыму, сооруженный в Инкермане, недалеко от христианского монастыря с широко
известным храмом святого Климента. [1, с. 81–82]. Находившийся недалеко от деревни Каясты (севернее
поселка Зуя), Кырк-азис возник на месте, где по преданию, были погребены сорок мусульманских муче-
ников, павших в войне с неверными. Крымские христиане также почитали эту святыню и ссылались на ле-
генду о сорока юношах, погибших за веру. Таким образом, крымские суфийские текке с гибкой системой
ритуалов и обрядов являлись своеобразным центром духовного общения между мусульманами и предста-
вителями других конфессий, способствуя расширению сферы влияния ислама.
Судя по однотипным упоминаниям в легендарной традиции, которые приводят и Мухаммед Риза, и
Роммал Ходжа, и Эвлия Челеби, с раннего периода истории Крымского Ханства и впоследствии широкое
распространение здесь получили такие суфийские тарикаты как колечли – последователи святого Ахмеда-
эфенди из селения Колеч, одно из многочисленных ответвлений накшбандиййа [4, с. 400]. Мировоззрение
этого братства представляло собой соединение двух линий суннитского мистицизма: городского, отра-
Бойцова Е.Е.
МЕТОДЫ ИСЛАМИЗАЦИИ В КРЫМСКОМ ХАНСТВЕ
8
женного в доктринах Абд ал-Халика ал-Гиджувани, и кочевого тюркского – Ахмада ал-Йасави, сохранив-
шего элементы шаманистских верований тюркских народов. Название братство получило по имени Баха
ад-дина Накшбанда – крупнейшего представителя среднеазиатского суфизма ХIV в. Основной частью
практики накшбандиййа является тихий зикр (хафи) – мысленное поминание имени Бога, в отличие от
громкого, произносимого вслух зикра, практикуемого другими братствами.
Большое число крымских объединений суфиев являлись последователями шейхов Кемаль-ата и Чо-
бан-ата из Старого Крыма, которых Мухаммед Риза называет «мевляна» [2, с.78–79], то есть они принад-
лежали к малоазийскому тарикату мевлевиййа. Суфийское братство мевлевиййа, суннитское по своим
воззрениям, было основано Джелал ад-дином Руми в Конье ок. 1240 г. Мировоззрение мевлевиййа бази-
ровалось на представлениях о том, что на личности основателя и святого покровителя братства отразился
свет тайного знания Пророка. Исключительное значение в ритуальном постижении божественных откро-
вений они придавали коллективному танцевальному зикру.
Последователей Якуба-эфенди из Инкермана Эвлия Челеби характеризовал как приверженцев братст-
ва халветиййа [14, с.30]. Североиранское суфийское братство халветиййа сложилось в конце ХIV в. как
суннитское братство, хотя первоначально его учение было связано с шиизмом – имамитами. Его основа-
телем был Захир ад-дин Умар ал-Халвати, большое внимание уделявший индивидуальному аскетизму и
затворничеству.
В течение ХVI в. ислам занял доминирующие позиции на всей территории Крымского ханства, сохра-
няя ненасильственные методы его распространения. В кадиэскерских книгах этого периода встречаются
сведения о смешанных мусульмано-христианских семьях, имена христиан татарского происхождения [5,
с.81–82]. Немусульманские общины Крымского ханства в этот период продолжали свою деятельность.
Центром православных христиан Крыма оставался Успенский монастырь в предместье Бахчисарая, про-
должали деятельность монастыри Феодора Стратилата, Иоанна Предтечи и святого Георгия, армянский
монастырь Сурб Хач. Христианское духовенство Крыма выступало посредником в дипломатических мис-
сиях, участвовало в выкупе пленников и служило передаточным звеном между ханской администрацией и
немусульманскими подданными [10, с.6–7]. Духовные центры караимов по-прежнему оставались в Чуфут-
кале, а крымчаков - в Карасубазаре.
О ненасильственном характере исламизации в Крымском ханстве свидетельствует включение в му-
сульманскую культовую практику элементов доисламских верований различных народов Крыма. Му-
сульманская традиция создавала целостную систему мировосприятия у крымских татар, не изживая пол-
ностью древние образы и представления различных этноконфессиональных групп, а, придавая им ислам-
скую трактовку, включая их в собственную структуру, поэтому анализ доисламских воззрений в духовной
культуре крымских татар позволяет проследить процесс адаптации ислама к местным конкретно-
историческим условиям. Отголоски общего для всех тюркских кочевников почитания Духа неба – Тенгри
нашли применение в исламской традиции крымских татар, в частности в самом обращении к Богу – «Алла
Баба Тенгри» [16, с.4–6].
Баба – буквально означает «отец». Тенгри являлся верховным божеством у тюркских народов. Буду-
чи владыкой и повелителем богов, он руководил ходом всей жизни, давал счастье, посылал беды, обеспе-
чивал богатые урожаи и хороший приплод скота, от него шли все невзгоды и наказания. У крымских та-
тар, особенно в степном и предгорном районах, до конца ХVIII в. сохранялись мольбы и проклятия, свя-
занные с этим культом: «Пусть Тенгри даст нам счастья», «Да поразит вас Тенгри».
В горном и прибрежном районах у крымских татар на протяжении всего периода истории Крымского
ханства сохранялись некоторые представления, связанные с древними христианскими традициями этого
региона. Например, даже в ХVIII в., по описанию протоиерея Чепурина, приведенному в монографии В.Д.
Смирнова, крымские татары этих районов в случае неурожая или засухи стремились окропить поля святой
водой, за которой обращались в христианские монастыри [19, с.7].
В качестве примера рассмотрим процесс адаптации исламом существовавших у крымских народов
анимистических представлений о природе. Одушевляемые прежде деревья и цветы стали восприниматься,
согласно исламскому вероучению, как атрибуты святых праведников, получавших силу от Бога и выпол-
нявших его регламентации. Как правило, они принимали на себя те же функции, что и низшие божества
природного цикла, обладая добрым предназначением или свойством навлекать всевозможные беды. Под-
снежник и сирень, по легендарной традиции крымских татар, являлись предвестниками радости и благо-
получия, при этом люди воздерживались сажать их во дворах домов, боясь навлечь на себя божественный
гнев, осквернив растения, например, выбросив рядом мусор, вылив грязную воду и т.д. Наиболее почи-
таемыми деревьями у крымских татар были карагач и ореховое дерево. О каждом из них существовали
свои особые представления, но обязательным элементом являлась вера в их священное происхождение [6,
с.50–55].
В быту крымских татар, связанных с регионами древней земледельческой культуры, закрепились и
сохранялись вплоть до конца ХIХ ст. реликты культа земли, которые выражались в отношении к хлебу.
Например, если хлеб уронили, то надо было его поднять и три раза поцеловать, поднося ко лбу, тем самым
три раза испрашивая у него прощения. По свидетельству очевидцев, старики скрупулезно следили, чтобы
хлеб правильно ставили – лицом вверх. Хлеб занимал почетное место и ассоциировался со старшим в ро-
ду. С такой трактовкой перекликалась общетюркская родовая традиция почитания старших, сохранявшая-
ся на протяжении всей истории Крымского ханства. Долгое время повсеместно у крымских татар сохраня-
лись реликты почитания змеи как атрибута Великой Богини – Матери, культ которой был распространен у
многих крымских народов. В крымскотатарских легендах и сказках она служила олицетворением «Эв йы-
ланы» – хозяйки дома, которая оберегает семью, дом и «Юрт йыланы», оберегающей территорию госу-
дарства [20, с.52–56].
В степном и предгорном районах Крыма до конца ХIХ в. сохранялся необычный ритуал в погребаль-
ной традиции. В доме умершего на место, где лежало тело покойного, укладывали небольшой камень [15,
Вопросы духовной культуры – ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ
9
с.4]. Считалось, что таким образом можно предотвратить другую смерть в этом доме. Видимо, такие пред-
ставления уходят корнями в древние тюркские верования, в которых большое значение придавалось куль-
ту камней – оберегов.
Культ животных, бытовавший в древности, и связанные с ним поверья оставили в наследство тради-
ционные представления о домашних животных. Например, элементы культа коня, особенно, в степной
части Крыма, долгое время присутствовали в виде символических конских фигурок-оберегов, часто встре-
чающихся при раскопках, а также в сложившейся традиции употребления конины в пищу, что зафиксиро-
вано в большинстве этнографических описаний. В исламской религиозной практике шафиитского толка,
разрешавшей использовать мясо коня в пищу, также присутствовали отголоски почитания коня, что сде-
лало это направление ислама наиболее привлекательным для степных крымских татар и ногаев.
Общие исламские нормы принимали в Крыму конкретные очертания, раскрывавшиеся в системе ка-
лендарной и семейно-бытовой обрядности крымских татар. При рассмотрении брачных запретов, Г.А.
Бонч-Осмоловский обратил внимание на разницу между шариатом и общим для крымских татар обычаем:
согласно шариату брак разрешался при второй степени родства, между тем, по обычаю тюркских народ-
ностей брак был не возможен при наличии любого кровного родства. У крымских татар подобные браки
были запрещены. В Крыму эти запрещения распространялись и на молочное родство. При побратимстве и
посестринстве, носящих характер личного родства, брак не допускался только между персонально пород-
нившимися лицами; запрещение это не распространялось на их родственников[7, с.42]. Приблизительно
то же правило действовало и при усыновлении: приемному сыну или дочери разрешалось вступать в брак
со всеми новыми родственниками, за иcключeнием детей приемных родителей. Таким образом, среди
крымских татар сохранялась строгая родственная экзогамия, совершенно не носившая следов территори-
альных запретов.
Анализ брачных записей в кадиэскерских книгах показывает, что обычай сватовства, предшествую-
щий свадьбе, совершался в раннем возрасте: для женщин, как правило, от 8 до 12 лет. Свадьбы соверша-
лись через значительный промежуток времени, что объяснялось экономическим основанием брака, харак-
терным для всех тюркских народов, и сравнительно поздним возрастом женитьбы у мужчин. У крымских
татар существовал обычай калыма, который рассматривался как вознаграждение за приданое родителям
невесты. В большинстве случаев калым был эквивалентен приданному и обоюдно оговаривался в брачном
договоре. Срок выплаты калыма точно не обозначался: обычно он проводился за несколько месяцев до
свадьбы, а если жених сам приобретал приданное для невесты, то калым передавали перед самой свадь-
бой. Калым состоял из двух частей: нахт (приданное для невесты) и ники или магр (сумма на случай раз-
вода или смерти жены, которая оставалась на руках мужа и выплачивалась при необходимости или затра-
чивалась на похороны). О подобном разделении калыма есть упоминание в выписках кадиэскерского сак-
ка 1608-1613гг. [5, с. 41–51].
Однако процесс адаптации исламом родовых семейно-бытовых представлений и обрядности по-
разному осуществлялся в отдельных субэтнических группах крымских татар. Каждый день свадебного об-
ряда сопровождался целым комплексом обычаев, характерных для данного микрорегиона, многие из них
сохраняли реликты древних культов. Например, обычай похищения невест, который бытовал у многих ко-
чевых народов, в том числе и у степных крымских татар, постепенно трансформировался в систему выку-
па. При этом в местной традиции перевозки приданного невесты элементы выкупа обрели исламскую
символику. Когда невесту везли в дом жениха, рядом с ней сажали близкого к ней человека, который дер-
жал в руках Коран. Прежде чем невеста входила во двор, сторона жениха должна была выкупить Коран
[16, с. 4–6]. Обсыпание невесты зерном, как пожелание ей плодовитости, обычно присущее свадебной об-
рядности земледельческих народностей, стало элементом крымскотатарской свадьбы в горном и предгор-
ном Крыму. Интерес представляет символика обязательных свадебных подарков у прибрежных и горных
татар, которые включали лампаду или свечи, кобете, веник. Расшифровывают значение этих символов по-
разному. Лампада или свечи – пожелание света и благополучия; их можно рассматривать как пережиток
древнего культа огня или семейного очага; кобете – символ урожайности и многодетности; веник – это
чистота, опрятность и указание на то, что жена стала хозяйкой дома. Объективными причинами длитель-
ного существования такого рода реликтов были особенности исторического развития отдельных субстра-
тов этноса.
Синкретический характер сохраняли крымскотатарские традиции поминальных трапез. У степных та-
тар, по этнографическим наблюдениям, как правило, поминовения умерших устраивали на 3-й, 7-й, 37-й,
41-й, 52-й день и через год [16, с. 4–6]. Такие сроки поминок, очевидно, базировалась на мировоззрении и
календарной традиции кипчаков, у которых существовал обычай кормления умерших. В горном регионе
существовали другие сроки поминовения умершего: в третий, девятый дни, через три месяца и три года. В
этом варианте сроков прослеживаются элементы христианских традиций, что было характерно для данно-
го региона.
Проведенный анализ свидетельствует, что процесс исламизации в Крыму осуществлялся ненасильст-
венными методами и продолжался на протяжении всего периода истории Крымского ханства. И духовная,
и светская власть в Крымском ханстве достаточно терпимо относились к последователям других религий.
Здесь постоянно существовали православные, армянские, иудейские, караимские и некоторые другие ре-
лигиозные общины. Общение с иноконфессиональными этносами вносило определенную специфику в ис-
ламскую культовую практику крымских татар. Календарная и семейно-бытовая обрядность крымских та-
тар определялись не только канонами ислама, но и верованиями, корни которых уходили в древнейшие
пласты истории субстратов этноса.
Источники и литература
1. Антонова И.А., Филипенко В.Ф. Монастыри Крыма: история и легенды // Крым христианский. – Се-
вастополь, 1996. – С.78–90.
Бойцова Е.Е.
МЕТОДЫ ИСЛАМИЗАЦИИ В КРЫМСКОМ ХАНСТВЕ
10
2. Ассеб о-ссейяр или Семь планет, содержащих историю крымских ханов от Менгли-герей хана I до
Менгли-герей хана II. Сочинение Мухаммеда Ризы, изданное Казанским Университетом под наблю-
дением Мирзы Казем-Бека. – Казань, 1832.
3. Башкиров А.С., Боданинский У.А. Памятники крымско-татарской старины. Эски-юрт // Новый Вос-
ток. – М.,1925. – Кн. 8-9. – С.295–311.
4. Бахревский Е.В. Суфизм в Крыму (по материалам «Книги путешествия» Эвлии Челеби) //Проблемы
истории и археологии Крыма. – 1996. – №1. – С.398–401.
5. Биярсланов Мурат-бей. Выписки из Кадиаскерского сакка 1017–1022 года Хиджры, хранящиеся в ар-
хиве Таврического губернского правления // ИТУАК. – Симферополь,1889. – № 7. – С.81–82; – №8. –
С.41–51.
6. Боданинский А.А. Мартино Э.Л. Мурасов О. Пословицы, поговорки и приметы крымских татар. –
Симферополь, 1917. – С. 50–55.
7. Бонч-Осмоловский Г.А. Брачные обряды татар горного Крыма // Известия Государственного Русского
Географического общества. – М.-Л.,1926. – Т.58. – Вып. I.
8. Броневский Мартин Описание Татарии // Записки Одесского общества истории и древностей. – 1867.
– Т.6. – С. 333–367.
9. Временные правила об управлении и заведовании духовными вакуфными имуществами Таврической
губернии. – Бахчисарай, 1891.
10. Дело о выдаче выезжему из Крыма греку Пасхалию на монастырь Салаченский по жалованной грамо-
те милостыни 15 руб. 27 мая 1596 г./ Сообщение Ф.Ф. Лашкова // Записки Одесского общества исто-
рии и древностей. – 1894. – Т.17. – С.6–7.
11. Дортелли д’Асколи Описание Черного моря и Татарии / Пер. Н. Пименов // Записки Одесского обще-
ства истории и древностей. – 1902. – Т.24. – С.89–180.
12. Игельстром К.Б. Описание Таврической области и Крыма // Журнал министерства народного просве-
щения. – СПб: Сенатская типография, 1911. – Ч. ХХХ. – №12. – С.526–530.
13. Казем-Бек М.А. Извлечение из истории «Семи планет» // Журнал министерства народного просвеще-
ния. – СПб: Сенатская типография, 1835. – Ч. VI. – С.350 – 353.
14. Книга путешествия. Турецкий автор Эвлия Челеби о Крыме (1666–1667 гг.) / Пер. и ком. Е.В. Бахрев-
ского. – Симферополь: ДАР,1999.
15. Кондараки В.Х. Ислам и мечети у крымских татар // Полицейский листок Керчь- Еникальского градо-
начальства 1865, 19 декабря. – С.4.
16. Кондараки В.Х. Обычаи крымских татар // Одесский вестник 1858. – 3 апреля. – С.4–6.
17. Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. –
М.,1991.
18. Памятная книга Таврической губернии, изданная Таврической губернской статистической комиссией.
– Вып. 1. – Симферополь, 1867.
19. Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской порты до начала ХVIII в. – СПб,
1887.
20. Сказки и легенды татар Крыма / Подготовка текста к печати и вступительная статья С.Д. Коцюбин-
ского. – Симферополь: Госиздат КрымАССР, 1936. – С. 52–56.
21. Хедерлез // Маркс Н. Легенды Крыма. – Одесса,1917. – Вып.III. – С. 26–30.
22. Ярлык № 8 // Крымско-ханские грамоты: Пер. В.Д. Смирнова // ИТУАК. – Симферополь, 1913. – №
50. – С.173.
23. Ярлыки Крымских ханов по делам караимов // Сборник старинных грамот и узаконений Российской
империи касательно прав и состояния русско-подданных караимов / Изд. З.А. Фирковича; Предисл.
В.Д. Смирнова. – СПб.,1890.
24. Ярлыки № 1,2 Хаджи Гирея и Нур-Девлет Гирея жителям Кырк Ера // Смирнов В.Д. Татарско-
ханские ярлыки из коллекции ТУАК. – Симферополь, 1917. – С.7–11.
Дмитриев В.В.
ЗНАЧЕНИЕ ГРАДОНАЧАЛЬСТВ ЮГА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В МЕДИКО-
САНИТАРНОМ ОТНОШЕНИИ (XIX - начало XX века)
В системе местного управления юга Российской империи, в XIX – начале XX в., своеобразное место
занимали градоначальства. Градоначальства создавались в отдельных приморских городах, выделенных
из губернского управления, имевших выгодное стратегическое положение и перспективные в торговом
отношении. Градоначальствами управляли особые должностные лица – градоначальники.
В XIX – начале XX в. на территории юга Российской империи, в Причерноморье и Приазовье, суще-
ствовало 9 градоначальств: в Таганроге (1802–1887гг.), Одессе (1803–1838гг.,1856–1917гг.), Феодосии
(1804–1837гг.), Керчь-Еникале (1821–1917гг.), Измаиле (1830–1856гг.), Севастополе (1873–1917гг.), Ни-
колаеве (1900–1917гг.), Ростове – на – Дону (1904–1917гг.), Ялте (1914–1917гг.).
Актуальность темы исследования обусловлена ее недостаточным рассмотрением в историографии.
Целью написания статьи является всестороннее изучение основных направлений и методов деятель-
ности администрации градоначальств и подотчетных им органов в медико-санитарном отношении.
В соответствии с целью были определены следующие задачи:
- проанализировать степень исследования проблемы в историографии;
- охарактеризовать деятельность органов управления, самоуправления, карантинных и медицинских
служб по улучшения санитарного состояния в градоначальствах;
- показать непосредственный вклад градоначальников в предупреждение возникновения инфекционных
заболеваний и их ликвидацию на подведомственной им территории.
|