Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2005 |
| Hauptverfasser: | , |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2005
|
| Schlagworte: | |
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35969 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии / А.А. Данильев, Л.Н. Синельникова // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 65. — С. 130-135. — Бібліогр.: 32 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860040382732042240 |
|---|---|
| author | Данильев, А.А. Синельникова, Л.Н. |
| author_facet | Данильев, А.А. Синельникова, Л.Н. |
| citation_txt | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии / А.А. Данильев, Л.Н. Синельникова // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 65. — С. 130-135. — Бібліогр.: 32 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| first_indexed | 2025-12-07T16:55:24Z |
| format | Article |
| fulltext |
Данильев А.А., Синельникова Л.Н
ПРОЦЕССЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В ПРОЕКЦИИ НА НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИНГВОПОЛИТОЛОГИИ
130
Данильев А.А., Синельникова Л.Н
ПРОЦЕССЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В ПРОЕКЦИИ НА НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ЛИНГВОПОЛИТОЛОГИИ
Наиболее показательным признаком современной эпохи является стремительное нарастание процессов
мировой глобализации – сложного, многогранного общецивилизационного явления, охватывающего все
стороны общественного развития. Хотя эти процессы активно изучают крупнейшие исследовательские цен-
тры мира, единого общепризнанного определения понятия «глобализация» до настоящего времени не суще-
ствует. Есть лишь ряд удачных интерпретаций этого понятия. Так, по определению Международного ва-
лютного фонда, глобализация – это «интенсивная интеграция как рынков товара и услуг, так и капиталов»
[31, с. 246]. Т. Фридман полагает, что сущность глобализации – в «неукротимой интеграции рынков, наций-
государств и технологий» [29, с. 9], а П. Каценштейн и Р. Кохэн – во все большей транспарантности нацио-
нальных границ. Для экономистов главное в этом явлении – интенсификация мировой торговли, интерна-
ционализация и регионализация экономики. Для философов суть глобализации заключается в универсализа-
ции человеческих ценностей, социологи усматривают в этом феномене прежде становление единого образа
жизни людей в различных регионах мира.
Профессор Парижского института политических исследований Б. Бади выделяет три измерения глоба-
лизации, которые интегрируют и все другие подходы к этому явлению: исторический процесс, развиваю-
щийся на протяжении многих столетий; гомогенизация мира, жизнь по единым принципам, приверженность
единым ценностям; признание растущей взаимозависимости, следствием которой является разрушение го-
сударственного суверенитета, «размывание» национальных границ [23, с. 28]. Большинство отечественных и
зарубежных исследователей видят суть глобализации в росте взаимозависимости – экономической, полити-
ческой, социально-культурной. Согласны ученые и с тем, что глобализация – во многом стихийный процесс,
не особенно зависящий от воли и усилий его основных участников. В силу этого обстоятельства глобализа-
ция несет не только положительные, но и отрицательные результаты, и, следовательно, порождает как мно-
гочисленных сторонников этого процесса, так и не менее многочисленных противников.
Глобализация, таким образом, не только открывает новые горизонты развития, но и таит в себе новые
вызовы и угрозы. Очевидно, что параллельно с интенсификацией её в финансовой и экономической сферах,
развитием транснациональных корпораций (500 крупнейших ТНК имеют сегодня совокупный продукт в
21,9 трлн. долл., т.е. около 61% мирового валового продукта и контролируют капиталы в 35,6 трлн. долл.)
[32, с. 115], расширением финансовых рынков (объем валютных торгов в мире превышает 1 трлн. долл. в
сутки), существенным ростом материального достатка, наметившейся гуманизацией экономической сферы
выявляется неравномерность этих процессов, разрыв между бедными и богатыми странами, сохранение и
увеличение неравенства внутри ряда государств. Наибольшая плотность и динамичность глобализационных
процессов в области экономики и высоких технологий приходится на наиболее развитые страны, которые
расположены в треугольнике «Северная Америка – Западная Европа – Восточная Азия».
В настоящее время, по общему признанию большинства специалистов, к ставшим уже традиционными
глобальным проблемам (сохранение мира; перенаселение планеты; ликвидация отсталости, растущего раз-
рыва в уровне развития; экологический кризис, переход к устойчивому развитию; борьба с голодом, нище-
той, болезнями; использование Мирового океана и космического пространства в интересах всего мирового
сообщества и др.), добавились такие, как предотвращение распространения наркотиков, проблемы науки и
научно-технического прогресса, развития самого человека, международный терроризм. В последнее время
все большее число исследователей настойчиво выделяют еще одну глобальную проблему – кризис совре-
менной системы образования. Осознание глобальности этого явления произошло еще в начале 70-х гг.
ХХ столетия, а вот формы проявления всемирного кризиса образования в разных странах различны. Для
развивающихся государств остро стоит проблема доступа к образованию. Известно, что в этих странах на-
чальную школу посещает большинство детей, а среднюю и высшую – менее 50%. В результате в индустри-
альном мире грамотное население составляет более 95%, а в беднейших странах мира – от 10% до 50% [3,
с. 58]. В настоящее время около миллиарда человек (т.е. каждый 6-й житель планеты) остаются функцио-
нально неграмотными. Парадоксальным является то, что серьезные противоречия в системе образования
существуют и в развитых странах: консерватизм традиционных систем образования, отставание их от запро-
сов современной жизни; недемократичность; неспособность адаптироваться к масштабам и темпам соци-
альных изменений. Так, по уровню знаний в области естественных наук выпускники американских коллед-
жей оказались на последнем месте в группе 18-ти наиболее развитых стран мира. На пороге третьего тыся-
челетия 40% детей, окончивших 4-й класс, не владеет навыками чтения (в бедных районах – 68%), треть по-
ступающих в колледжи нуждается в посещении специальных классов для развития навыков чтения, письма,
счета [8, с. 100–101]. Поэтому неудивительным является, по мнению известного американского политолога
П. Кеннеди, то, что 25 миллионов взрослых американцев не настолько хорошо читают, чтобы понять смысл
предупреждения на пузырьке с лекарствами, а 22% взрослых не могут написать адрес на конверте [11,
с. 360].
Актуальность проблемы неравенства доступа к образованию усугубляется еще и тем обстоятельством,
что в условиях глобальной взаимозависимости та социальная страта, к которой принадлежат высокообразо-
ванные люди, становится все более замкнутой. Это вызвано главным образом возрастающими расходами на
Точка зрения
131
образование и отсутствием во многих семьях средств на эти цели. Американский исследователь Ф. Фукуяма
на основании этих тенденций даже отметил, что в настоящее время в США классовые различия объясняют-
ся, прежде всего, различием в полученном образовании [30].
Масштабность проблемы реформирования образования была признана и участниками состоявшейся в
1997 году в Палермо общеевропейской научной конференции «Европейская программа изменений в выс-
шем образовании в ХХІ веке». Как отмечалось на конференции, проблема образования затрагивает интере-
сы примерно 25–30% граждан каждой страны. Все большее число специалистов приходит к осознанию не-
оспоримости того факта, что образование, наряду с проблемами энергетики, экологии, бедности и др., во-
шло в число глобальных проблем человечества, что модель образования ХХІ века должна претерпеть кар-
динальные трансформации и ориентироваться в своей основе не на прошлое, а на будущее человеческой ци-
вилизации. Именно поэтому в 1997 году под эгидой Совета Европы и ЮНЕСКО была разработана и принята
Лиссабонская конвенция о признании квалификаций, относящихся к высшему образованию Европы. Эту
конвенцию подписали 43 государства (в том числе и Украина), большинство из которых и сформулировали
позже принципы Болонской декларации. Так стартовал Болонский процесс, начатый 29 странами Европы в
1999 году и направленный на создание открытого европейского пространства высшего образования.
Главным механизмом образовательной революции должна стать информатизация, обеспечивающая
доступ к информационным технологиям. В настоящее время число индивидуальных пользователей Интер-
нета в мире превысило 800 млн. человек, которые проживают главным образом в США (172 млн.), Японии
(99 млн.), Германии (43 млн.), Великобритании (27 млн.), Франции (22 млн.), России и Голландии (по 15
млн.). К сожалению, Украина уступает по этим показателям России в 15–30 раз, Германии – почти на 2 по-
рядка, а сравнение с США вообще лишено смысла [9]. Так, еще в 1998 году число украинских пользователей
Сети составляло всего 30 тысяч, а к концу 2001 года – уже 750 тысяч человек. Всего по Украине точки дос-
тупа к Интернету имели 111 населенных пунктов [14].
Украина четко определила ориентир на вхождение в образовательное пространство Европы, осуществ-
ляет модернизацию системы образования в контексте европейских требований, все настойчивее работает
над практическим присоединением к Болонскому процессу. «Вряд ли сегодня кто-то сможет, - отметил
В.Г. Кремень, – спрогнозировать все конечные результаты от реализации идей Болонской декларации для
европейского образования. Но понятно одно: медлить, выжидать и таким образом отдаляться от Европы не-
допустимо. Тем более, что большинство достижений и традиций в образовании каждой страны все равно
будут сохранены» [13].
Обратим внимание на выражение «медлить, выжидать и отдаляться от Европы недопустимо». И тем не
менее мы медлим. Медлим, например, с приданием дисциплине «Паблик рилейшнз» статуса полноценной
самостоятельной области знания, давно переросшей рамки управления бизнесом. В развитых демократиче-
ских обществах паблик рилейшнз включает организацию коммуникативного пространства для реализации
программы любых действий, предполагающих опору на общественное понимание и поддержку. В таком ва-
рианте пиар-образование в Украине фактически отсутствует.
Медлим также со сколько-нибудь целостным осмыслением связей лингвистики и политологии, хотя
есть все основания для такого объединения. Не столько, может быть, по желанию ученых-лингвистов и по-
литологов, сколько по государственной необходимости: без повышения уровня доверия к власти трудно
оценивать степень демократичности жизни, достижения в строительстве открытого общества. Проблема
создания открытого общества непосредственно связана с процессами глобализации, предполагающими
формирование и закрепление в политической жизни и общественной практике новых критериев открытости.
Эти критерии имеют отношение к свободе информации, ответственности власти перед народом, отказу от
политики двойных стандартов и многому другому.
Политическая система формируется и проявляется как объёмное информационное пространство, на-
полненное разнообразными коммуникативными связями. Политика – это комплекс политических действий,
направленных на реализацию политических программ. Чем активнее политическая деятельность, тем боль-
ше объём и регистр связей с общественностью. Степень открытости общества сказывается на характере по-
литических коммуникаций и политических технологий (предвыборных, имиджевых и т.д.). «В любом слу-
чае, можно говорить о связях с общественностью как о специфической форме политических коммуникаций,
без которой не могут сегодня функционировать ни национальные политические системы, ни системы гло-
бального управления» [22, с. 99]. Чем больше таких связей, тем демократичнее общество. Ограничение ко-
личества связей – свойство закрытой политической системы, отдалённой от потребностей людей и не пред-
полагающей действенной обратной связи с ними.
Политологи анализируют социальную реальность на основе системного подхода к политической жиз-
ни. Исследований – как теоретического, так и эмпирического характера, относящихся к анализу современ-
ных общественно-политических процессов, происходящих в мире и в нашей стране, достаточно много.
Лингвисты также проявляют интерес к политике через рассмотрение проблем политической коммуни-
кации, политического дискурса, языка власти, речевого поведения политиков.
Политический язык – это язык политики и политиков. Он «находится как бы между двумя полюсами –
функционально-обусловленным специальным языком и жаргоном определённой группы со свойственной ей
идеологией. Поэтому политический язык должен выполнять противоречивые функции, в частности: быть
доступным для понимания (в соответствии с задачами пропаганды) и ориентированным на определённую
группу (по историческим и социально-психологическим причинам)» [2, с. 24]. Выполняя разные функции,
Данильев А.А., Синельникова Л.Н
ПРОЦЕССЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В ПРОЕКЦИИ НА НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИНГВОПОЛИТОЛОГИИ
132
политический язык обслуживает групповые и ситуативные потребности коммуникации, используя при этом
разнообразные языковые средства и риторические приёмы.
Язык власти – это язык, который: 1) выражает её идеологические и социально-политические установ-
ки, 2) осуществляет контроль за формированием общественного сознания (через интерпретацию значений,
смыслов, оценку событий и т.д.) и манипулирует им. Проблема власти, таким образом, неотделима от про-
блем языка, его когнитивных и коммуникативных возможностей, поскольку «социальное взаимодействие
происходит преимущественно и главным образом с помощью языковых средств» [28, с. 220]. Язык – мате-
риальный ресурс власти, и борьба за власть нередко оказывается борьбой за языковые ресурсы, в ходе кото-
рой «присваиваются» необходимые смыслы, образы, изречения и т.д.
Политический дискурс – это текст или комплекс текстов, отображающих политическую (идеологиче-
скую) концепцию и способы её практической реализации. Политический дискурс фиксирует связи между
языковой и социальной сферами, между речевой деятельностью и идеологией.
Семантика и прагматика различных сфер политической коммуникации обнаруживается в дискурсивной
практике определённого времени с определённым «набором» политических сил. Анализ дискурса первона-
чально был связан именно со сферой политики [25; 18]. Дискурс-анализ позволяет выявить и системно опи-
сать текстуальные (языковые) формы проявления политических установок, приёмы стратегии и тактики, ис-
пользуемые политиками для достижения поставленных целей.
В пространстве названных понятий могут быть определены предмет и объект лингвополитологии (ис-
пользуются также другое название – «Политическая лингвистика» [16], но первое нам представляется более
приемлемым).
Предмет исследования – политический язык, язык власти, политические коммуникации. Объект – по-
литический дискурс, дискурсивные практики в политической сфере, отражающие разные политические «го-
лоса» в разных коммуникативных ситуациях.
Дискурсивно-текстуальные формы проявления политических установок и приоритетов многообразны:
политические номинации (в том числе новые, возникшие в условиях усиления влияния международного
фактора и увеличения степени политической оппозиционности); семантико-стилистическая переоценка ста-
рых понятий; эвфеминизация (смягченные способы выражения, нередко создаваемые с целью манипуляции
общественным сознанием); создание новых идеологем и мифологем; расширение вербального представле-
ния аксиологических парадигм прошлое/настоящее, свой/чужой; особая метафорика и мн.др.
В отличие от советского политического дискурса, представляющего собой монологический тип комму-
никации, современный политический дискурс ориентирован на диалог как основной механизм детолитари-
зации. Не без влияния идей открытого общества и глобализации резко изменилась жанровая представлен-
ность политического дискурса (политические дебаты, дискуссии, круглые столы как интерактивные языко-
вые действия), возросла роль устной, нередко спонтанной, публичной речи, повысилась роль обратной связи
и внимание к адресату.
Новые социально-исторические условия изменили и характер аргументации как способа формирования
и закрепления знания и как «ментальной основы дискурса борьбы за власть» [17, с. 178].
Одно из направлений в изучении политического дискурса связано с описанием коммуникативных стра-
тегий и тактик. В современном политическом дискурсе, формирующемся в условиях партийного плюрализ-
ма и активного оппозиционирования, всегда так или иначе означено присутствие другого, следовательно, в
нем есть маркеры симпатии, антипатии, агрессии, угрозы, давления, снисхождения, унижения и т.д. Эти
маркеры, имеющие языковую природу, направляют коммуникацию, влияют на адресата, в значительной ме-
ре определяют успех или неуспех политических манифестаций. Накопленный в лингвистике материал пока
еще замыкается в рамках этой науки, в то время как наибольший практический интерес он представляет
именно для политологии. Описаны стратегии враждебности и предубеждения [2], стратегия игнорирования
оппонента [27], стратегия подчинения, стратегия и тактика уговоров, просьб, убеждений, дискредитации,
самопрезентации [10], самооценки [5;15] и мн.др.
Обозначен интерес лингвистов к анализу украинской политики и украинского политического дискурса
с учетом национальной ментальности [6;7].
Процессы персонификации политики, возрастание роли политических лидеров стимулировали интерес
лингвистов к политикам как пользователям языка. Речевой облик политического лидера оказывает влияние
на имидж и рейтинг партии, которую он представляет. Удачные или неудачные высказывания политиков
замечаются и активно комментируются общественностью, становятся основанием для политического
фольклора, то есть весьма активно и своеобразно влияют на общественное сознание. Лингвисты совершенно
справедливо считают, что «новые условия реализации политического дискурса заметно повлияли на требо-
вания, предъявляемые к политическому лидеру. Он должен владеть письменной и устной речью, монологи-
ческими и диалогическими жанрами, различающимися иллокутивными целями (доклад на съездах полити-
ческих движений, разные жанры парламентской речи, пресс-конференции, интервью, публикации в средст-
вах массовой информации, выступление на митинге и т.п.)» [12, с. 182].
Особая роль в описании политических коммуникаций принадлежит современной социолингвистике,
интересующейся проблемами социально-языкового взаимодействия. Систематизация фактического мате-
риала, высветливающего политические реальности современной жизни, анализ жанров публичной речи по-
литиков, моделей их речевого поведения, описание речевых портретов политических деятелей – все это мо-
жет обогатить лингвополитологию, выйти за рамки не столь уж широкого круга социолингвистов, с тем
Точка зрения
133
чтобы стать достоянием общественной мысли и способствовать совершенствованию политических комму-
никаций.
Речевые портреты политиков – новый для социолингвистики жанр, но опыт такого рода описанный на-
капливается, и он не бесполезен для анализа постсоветской политической коммуникации. Вот некоторые
наблюдения русских и украинских лингвистов. Г. Явлинский: высокая степень языковой компетентности,
владение разными жанрами публичной речи, в том числе и неформальным общением, обладает быстротой
интерактивной реакции, подчеркнуто логичен, владеет техникой расстановки фразовых акцентов, для него
характерно образное словоупотребление, использование игровых приемов развертывания образа.
В. Жириновский: бедность словаря и стилистическая монотонность компенсируется количественной экс-
прессивностью речи (говорит много, без пауз, громко и эмоционально), нарушает все постулаты общения,
эпатирует, проявляет непредсказуемую агрессивность по отношению к адресату, использует предельно уп-
рощенную аргументацию, бездоказательные утверждения и нелепые доводы, обладает завышенной само-
оценкой, логические связи в его политическом дискурсе не проработаны [12]. В. Медведчук: нормативная
языковая сдержанность, умение публицистически ярко обрисовывать отношение политических деятелей к
обсуждаемому предмету, основывается на логике фактов, но при необходимости привлекает художествен-
ные образы и литературные цитаты [26].
Обстоятельный синхроно-диахронический анализ типологии политических слоганов (девизов) ряда по-
литических партий Украины (СДПУ (О), «Нашей Украины», блока Ю. Тимошенко) представлен в моногра-
фическом исследовании Е. Серажим [17]. В работах политологов лингвистическое измерение в оценке фак-
тов отсутствует.
Интересы политологов и лингвистов теснейшим образом соприкасаются в рекомендациях по организа-
ции предвыборных кампаний и по их последующему анализу. Любой из принципов предвыборной страте-
гии может получить дополнительную и весьма ценную лингвистическую поддержку, так как реализация
стратегий возможна только при хорошо организованных связях с общественностью, а эти связи должны
быть обеспечены коммуникативно. Поставленные цели могут быть реализованы, если удастся привлечь
внимание избирателей и убедить их голосовать за выдвинутую идею и программу. И привлечь внимание, и
убедить можно только с помощью слова. «Создать яркий контраст», «подчеркнуть идеологическую разни-
цу», «найти простую эмоциональную тему», «формировать позитивный имидж» [24] – эти и многие другие
классические принципы, важные для разработки предвыборной стратегии, трудно реализовать, не опреде-
лившись с мнообразными языковыми кодами, способными конкретизировать стратегические установки че-
рез тактические действия, направленные на эффективное общение с избирателями и убеждение.
С. Блэк, автор книги «Паблик рилейшнз. Что это такое» [1] называет 9 правил эффективного общения:
1) стремитесь иметь полную и достоверную информацию; 2) сохраняйте простоту и искренность общения;
3) избегайте преувеличений (не выдавайте желаемое за действительное); 4) особенно внимательно относи-
тесь к общению с противоположным полом; 5) разнообразьте общение, не превращайте его в скучное, ба-
нальное мероприятие; 6) оформляйте общение соответствующим ситуации образом (опаснее всего – вычур-
ность, экстравагантность и демагогия); 7) выделите время на ознакомление с общественным мнением;
8) следуйте принципу непрерывности действий; 9) старайтесь в общении проявлять позитивный и конструк-
тивный подход. Очевидно, что каждый из постулатов эффективного общения может быть соотнесен с по-
стулатами политической стратегии.
Выраженное и значимое лингвистическое измерение имеют имиджелогия и конфликтология. Имидж –
это не столько внешний вид, сколько манера поведения, прежде всего речевая. Именно речь, поведение в
дискурсе идентифицируют личность политика, создают как имиджевый щит, так и сигнализируют о выпа-
дении из имиджа. Имидж – это и владение демократическими принципами организации прямого общения
политика с аудиторией. Через диалог имидж привязывается к реальности, воспринимается не как эмблема, а
как сущность человека. В диалоге с аудиторией происходит движение от имиджа к личности, слияние одно-
го с другим [19]. Знание приёмов бесконфликтного общения, соблюдение соответствующих коммуникатив-
но-речевых правил – надежный путь как для предотвращения конфликтов, так и выхода из них [20]. Бес-
конфликтному общению поможет следование таким максимам: максиме такта (будь внимателен к интере-
сам другого, соблюдай границы вмешательства в личную сферу), максиме великодушия (не нагружай свои-
ми проблемами того, кому они не интересны), максиме одобрения (поддержи позитивные действия и жела-
ния), максиме скромности (не ищи похвал, не преувеличивай свою значимость), максиме согласия (ищи пу-
ти для сближения), максиме симпатии (при любой возможности высказывай благожелательность) [4]. Об
этих максимах говорят в курсах риторики, культуры речи и культуры общения. И менее всего – в политоло-
гии. Вряд ли политиков может привлечь призыв кота Леопольда из известного мультфильма: «Ребята, да-
вайте жить дружно!», но о выработке политкорректного языка и политических акций, так или иначе соотно-
симых с моралью, политикам подумать стоит: «Все, что является нравственным злом, является злом и в по-
литике» (Ж. – Ж. Руссо). Мера демократичности общественных отношений определяется и степенью осво-
енности понятия политическая этика, в основе которого лежит ответственность и толерантность, понимае-
мая в этом случае как социальная и человеческая терпимость.
К сожалению, пока мы скорее можем говорить об откровенности манипуляций с общественным созна-
нием и о некорректном поведении политиков. Чего стоит, например, перечень рекомендуемых для оказания
влияния на конкурентов и избирателей приемов: принцип грязной каймы (шельмовать, опорочить неугодно-
го, пустить порочащий слух), принцип дестабилизации (прервать нормальный ход событий), принцип закре-
Данильев А.А., Синельникова Л.Н
ПРОЦЕССЫ ГЛОБАЛИЗАЦИИ В ПРОЕКЦИИ НА НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИНГВОПОЛИТОЛОГИИ
134
пления функции (навешивание негативных ярлыков, тиражирование отрицательных номинаций и формули-
ровок в СМИ), принцип запечатлевания (внедриться в память и душу человека, подчинить его энергии и во-
ле манипулятора), принцип запятнания (публичное унижение, умело рассчитанное ложное обвинение),
принцип пакости (найти грязь, замарать, и пусть потом отмываются), принцип понта (внушать другим то,
чем ты на самом деле не являешься), принцип паучьего поведения (сплести паутину, расставить сети, зата-
иться и ждать) [21]. Если принципы и приемы влияния формулируются в варианте ad absurdum, их трудно
будет верифицировать с точки зрения норм демократического поведения в открытом обществе. Стоит ли
удивляться, что наиболее частотным эпитетом к слову «пиар» на постсоветском пространстве является сло-
во «чёрный». Однако «сладострастная жесткость» чёрного пиара становится все менее интересной для об-
щества.
Подведем итоги. Феномен глобализации не может не влиять на политическую культуру в демократиче-
ском обществе. Концепция глобализма включает критерии демократичности и открытости. Увеличение ин-
формационного пространства, важность для современной политики социальных и идеологических факторов
международного характера – это также признаки глобализации, которые находят отражение в современных
политических коммуникациях и дискурсах. Политология и лингвистика имеют все основания и возможно-
сти для соединения усилий с тем, чтобы повысить уровень политической культуры в стране, идущей по пу-
ти демократических преобразований. Синтез двух наук, их естественная комплементарность вполне соот-
ветствуют современному гуманитарному мышлению, для которого характерно внимание к процессам и ре-
зультатам взаимодействия наук. Лингвополитология способна соединить раздробленные и отдаленные друг
от друга знания, определить степень и характер взаимозависимостей политических намерений и их комму-
никативно-языковой реализации.
Открытое общество – это и открытое коммуникативное пространство. Многообразие политических
контекстов требует профессионального подхода к использованию языковых средств. Расширение связей с
общественностью в политической сфере вызвало к жизни новые формы коммуникации, в которых опосре-
дованное политическое общение и влияние уступает место непосредственному. Установка на активность
адресата становится нормой политических сценариев и действий.
Коммуникативная беспомощность политиков, примитивные формы общения (и формы примитивного
общения), речевая безграмотность должны стать анахронизмом. Современный политик должен уметь рабо-
тать с прессой, давать интервью, проводить пресс-конференцию, достойно участвовать в дебатах и многое
другое. Между тем, полноценно всему этому будущих и действующих политиков нигде не обучают. Этот
факт можно квалифицировать как кризисную образовательную ситуацию. Может быть лингвополитология,
законодательно включенная в специальность «Паблик рилейшнз», но с собственным дисциплинарным ста-
тусом, поможет ликвидировать этот досадный пробел.
Источники и литература
1. Блэк С. «Паблик рилейшнз». Что это такое? – М., 1990.
2. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. – Волгоград, 1997.
3. Глобализация: человеческое измерение. – М., 2002.
4. Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. 16. – М., 1985.
5. Гуслистая Л.А. Параметры негативной этической оценки в критическом дискурсе публицистики // Вісн.
Харківського нац. ун-ту. – 2001. – № 520. – Вып. 33.
6. Железняк Н.М. Науково-публіцистичний дискурс про особливості національного характеру (концепт
“волелюбність”) // Вісн. Харківського нац. ун-ту. – 2001. – № 520. – Вып. 33.
7. Заверющенко Н.С. Національна ідея в політичному дискурсі Михайла Драгоманова // Вісн. Харківського
нац. ун-ту. – 2001. – № 520. – Вып. 33.
8. Загладин Н.В. США: общество, власть, политика. – М., 2001.
9. Згуровский М. Информационные сетевые технологии в науке и образовании // Зеркало недели. – 2002. –
6 июля.
10. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. – Омск, 1999.
11. Кеннеди П. Вступая в двадцать первый век. – М., 1997.
12. Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. Современная политическая коммуникация // Современный русский
язык. Социальная и функциональная дифференциация. – М., 2003.
13. Кремень В.Г. Болонский процесс: сближение, а не унификация // Зеркало недели. – 2003. – 13 декабря.
14. Павленко А. Интернет влияет на политику // 2000. – 2002. – 6 апреля.
15. Романишин Н.І. Дискурсивні особливості висловлювань самооцінки в умовах інтрасуб’єктної ко-
мунікації // Вісн. Харківського нац. ун-ту. – 2001. – №520. – Вып. 33.
16. Романов А.А. Политическая лингвистика. – М. – Тверь, 2002.
17. Серажим К. Дискурс як соціолінгвальне явище: методологія, архітектоніка, варіативність. – К., 2002.
18. Серио П. Русский язык и анализ советского политического дискурса: анализ номинаций // Квадратура
смысла. – М., 1999.
19. Синельникова Л.Н. Имидж как канал коммуникации // Гражданское общество как основа демократии.
Пиар-деятельность в демократическом обществе. – Луганск, 2003.
20. Синельникова Л.Н. Конфликтология в системе «Паблик рилейшнз» // Гражданское общество как основа
демократии. Пиар-деятельность в демократическом обществе. – Луганск, 2003.
Точка зрения
135
21. Таранов П.С. Манёвры общения. – Донецк, 1999.
22. Тихомирова Є.Б. PR-формування відкритого суспільства. – К., 2003.
23. Тураев В.А. Глобальные вызовы человечеству. – М., 2002.
24. Филатов А.С. Электоральное поведение и политические технологии: как добиться успеха на выборах. –
Симферополь, 2002.
25. Фуко М. Археология знания. – К., 1996.
26. Хмелюк М.М. Художнє мислення в політичному дискурсі // Вісн. Харківського нац. ун-ту. – 2001. -
№520. – Вып. 33.
27. Цибка В.В. Стратегія ігнорування опонента в передвиборному політичному дискурсі // Международная
конференция по функциональной лингвистике «Функционирование русского и украинского языков в
эпоху глобализации». Сб. научн. трудов. – Ялта, 2003.
28. Яворська Г.М. Прескриптивна лінгвістика як дискурс: мова, культура, влада. – К., 2000.
29. Friedman T. Understanding Globalization. The Lexus and the Olive Tree. – N.Y., 2000.
30. Fukuyama Francis. The End of the History and the Last Man. – N. Y., 1992.
31. Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. – N.Y., 1996.
Rosenau J. Along the Domestic – Foreign Frontier: Exploring Governance in a Turbulent World. – Cambridge,
1997.
Кокорина Е.Г.
ВЗАИМООТНОШЕНИЕ ЯВЛЕНИЙ, ОТРАЖАЮЩИХ РАЗЛИЧНЫЕ ПРИНЦИПЫ
«СМЕШЕНИЯ» В КУЛЬТУРЕ
Цель статьи – охарактеризовать своеобразие культурологической ситуации к. XIX – нач. ХХ вв., одну из
особенностей искусства этого периода – «всесмешение»,нашедшее воплощение в различных культурных фе-
номенах.
Актуальность определена общим интересом к культуре переходной эпохи рубежа XIX –ХХ вв., изучение
процессов которой дает возможность глубже понять специфику современной эпохи – начала XIX века и III
тысячелетия.
В культуре Нового времени XIX век занимает особое место. В это время буржуазная цивилизация дости-
гает зрелости, а затем вступает в стадию кризиса, что сопровождается соответствующими изменениями в ду-
ховной жизни общества, в художественной культуре. По мнению Т.В.Хайдер, в переломный период на рубе-
же XIX и XX веков наступил «разрыв (прерванность) традиций» [5, с.20].
Характерной чертой искусства XIX века было отсутствие единой эстетической доминанты – родовой, ви-
довой, жанровой. Складывается, а в XX веке уже становится определяющим «децентрализованный» тип ху-
дожественной культуры: развитие искусства характеризуется асинхронностью и многостильем, борьбой про-
тивоположных направлений. Последние попытки преодолеть разорванность искусства предпринимает в кон-
це XIX века «стиль модерн».
В XIX веке складывается классическая модель институтов художественной культуры. В мир искусства
наряду с профессиональным творчеством входит фольклор, который, начиная с романтизма, функционирует
по правилам высокой культуры, а также прикладное искусство и художественная промышленность. Союз ху-
дожественной культуры и фабричного производства привёл к стандартизации предметного мира человека,
снижению эстетической ценности бытовой вещи, а массовое тиражирование предметов искусства ставило его
на поток, лишало тайны. Не случайно именно в XIX веке зарождаются «индустрия словесности», «индустрия
зрелищ» – слагаемые «массовой культуры».
Джон Фаулз – один из интереснейших прозаиков современности, в творчестве которого часто анализи-
руются процессы, свойственные переходным, кризисным периодам, взял в качестве эпиграфа к своему рома-
ну «Дэниел Мартин» высказывание Антонио Грамши из его «Тюремных тетрадей», куда вошли его теорети-
ческие работы в области истории, философии и культуры: «Кризис заключается именно в том, что старое уже
умирает, а новое ещё не может родиться; в этом междуцарствии возникает множество разнообразнейших па-
тологий» [4, с.5].
Действительно, при изучении культуры рубежа XIX – XX веков мы легко обнаружим вульгаризацию и
варваризацию. Патологии, о которых говорил Грамши, проявляются как террор в жизни и в культуре, жесто-
кость и «бездушие» творцов истории, а также в том, насколько легко люди меняют убеждения и теряют пред-
ставление о моральных нормах в условиях ненормированности общества периода становления. Появление
огромного количества различных и разнонаправленных течений в искусстве, в религии и философии демон-
стрирует процессы всесмешения. Варваризация наглядно иллюстрируется формами футуристического ис-
кусства.
Говоря о «всесмешении» в искусстве, можно построить систему, где будут отражены различные принци-
пы «смешения» в культуре* (см. Приложение 1).
На одной линии можно расположить явления синкретизма и синтеза. Но если ранний синкретизм – это
«не смешение, а отсутствие различия между искусствами», когда разделения на различные виды искусства
ещё не произошло, то синтез искусств, основанный на синестезии, – «слияние искусств» [2,с.9].
Явление первоначального синкретизма, свойственного культуре первобытного общества, является ана-
хронизмом, так как практически мы не можем найти его примеров в современной нам европейской культуре
после разделения искусства на виды, видов на жанры и т.д. Художественный синтез, тенденции к проявле-
нию которого особенно ярко стали проявляться в искусстве конца XIX – начала XX века, с дальнейшим раз-
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-35969 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:55:24Z |
| publishDate | 2005 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Данильев, А.А. Синельникова, Л.Н. 2012-07-06T16:42:52Z 2012-07-06T16:42:52Z 2005 Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии / А.А. Данильев, Л.Н. Синельникова // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 65. — С. 130-135. — Бібліогр.: 32 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35969 ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Точка зрения Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии Article published earlier |
| spellingShingle | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии Данильев, А.А. Синельникова, Л.Н. Точка зрения |
| title | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии |
| title_full | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии |
| title_fullStr | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии |
| title_full_unstemmed | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии |
| title_short | Процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии |
| title_sort | процессы глобализации в проекции на некоторые проблемы лингвополитологии |
| topic | Точка зрения |
| topic_facet | Точка зрения |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35969 |
| work_keys_str_mv | AT danilʹevaa processyglobalizaciivproekciinanekotoryeproblemylingvopolitologii AT sinelʹnikovaln processyglobalizaciivproekciinanekotoryeproblemylingvopolitologii |