Интерпретация россики как "ответная рецепция"
В статье выясняется природа и особенности формирования литературной "ответной рецепции" в процессе адаптации россики в исторических и периодических изданиях России первой половины XIX в. У статтi висвiтлюються питання щодо формування лiтературної "реверсивної рецепцiї" у процесi...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2005 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2005
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35972 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Интерпретация россики как "ответная рецепция" / В.В. Орехов // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 65. — С. 147-151. — Бібліогр.: 26 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859827544173314048 |
|---|---|
| author | Орехов, В.В. |
| author_facet | Орехов, В.В. |
| citation_txt | Интерпретация россики как "ответная рецепция" / В.В. Орехов // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 65. — С. 147-151. — Бібліогр.: 26 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье выясняется природа и особенности формирования литературной "ответной рецепции" в процессе адаптации россики в исторических и периодических изданиях России первой половины XIX в.
У статтi висвiтлюються питання щодо формування лiтературної "реверсивної рецепцiї" у процесi адаптацiї росiки в iсторичних та перiодичних виданнях Росiї першої половини XIX ст.
In the article on analyzes the nature and the peculiarities of forming of "responsive reception" in the process of adaptation of "rossica" in historical and periodical editions of Russia in the first part of XIX-th century.
|
| first_indexed | 2025-12-07T15:29:51Z |
| format | Article |
| fulltext |
Точка зрения
147
ствительностью и искусством. Краски этой картины были любимыми красками его палитры – теплыми
желтыми и красноватым тонами. Сожаление вызывало лишь одно - после пробуждения картина казалась
уже излишне красивой, слишком розовой и слишком гармоничной, чуть-чуть слащавой и даже чуть-чуть
пошловатой. Но в этом, по мнению Гессе и заключалась тайна сновидения, его загадка [3, с.222-223].
Игра со сновидениями доставляла Гессе определенное удовольствие. В течение десятков лет он про-
должал развивать выработанное им умение вспоминать и мысленно воспроизводить приснившиеся ему
сны, записывать их и по изученным методам психоанализа доискиваться до их скрытого значения, про-
слеживать связь между сознательным и бессознательным. Со временем, по признанию Гессе, хотя «спо-
собность отзываться на сны, а порой следовать их мягкому наставлению» никогда полностью не покидала
его, жизнь снов «никогда больше не приобретала той настоятельности, насущности, какую она когда-то
бывало, имела» [3, с.317].
Как и романтизм, психоанализ был лишь одним из увлечений Гессе, но оставил неизгладимый след в
его душе и творчестве, став символом и знаковым обозначением его второго периода творчества. Знако-
мясь с произведениями этого периода, читая биографические очерки о Гессе и его собственные свидетель-
ства, мы видим, что учение Зигмунда Фрейда о психоанализе оказало большое влияние как на его образ
жизни, так и на его творчество. Благодаря знакомству с психоанализом и терапевтическим сеансам у док-
тора Ланга Гессе удалось преодолеть ряд душевных кризисов, найти новые силы для дальнейшего творче-
ства. Занятие живописью, начавшееся с зарисовок сновидений, превратилось в источник радости и отдох-
новения, а проза по стилю и по материалу стала в высшей степени оригинальной и современной. Психо-
анализ не привил Гессе новых взглядов на жизнь, но помог в более упорядоченном самопознании, помог
выработать определенный способ мышления, отразившийся в его литературных произведениях.
Источники и литература
1. Гессе Г. По следам сна / Собрание сочинений. В 8 т. Т 7: Пер. с нем. – М.: Ао Изд.группа «Прогресс» -
«Литера»; Харьков: Фолио, 1995. – С.7–18.
2. Гессе Г. Подарок во сне / Собрание сочинений. В 8 т. Т 7: Пер. с нем. – М.: Ао Изд.группа «Прогресс»
- «Литера»; Харьков: Фолио, 1995. – С.219–223.
3. Гессе Г. Ночные игры / Собрание сочинений. В 8 т. Т 7: Пер. с нем. – М.: Ао Изд.группа «Прогресс» -
«Литера»; Харьков: Фолио, 1995. – С.316–321.
4. Гессе Г. Художник и психоанализ / Собрание сочинений. В 8 т. Т 8: Пер. с нем. – М.: Ао Изд.группа
«Прогресс» - «Литера»; Харьков: Фолио, 1995. –С.62–67.
5. Гессе Г. Клингзор: Романы, повесть и новеллы / Пер.с нем. – М.: ООО «Издательство АСТ»; Харьков:
Фолио, 2000. – 480 с.
6. Фрейд Зигмунд. Введение в психоанализ: лекции. – М.: Наука, 1991. – 456 с.
7. Целлер Бернхард. Герман Гессе сам свидетельствующий о себе и своей жизни. / Пер.с нем. – Урал
ЛТД, 1998. – 310 с.
8. Hesse Hermann. Freud./ Gesammelte Werke. Zwölfter Band, Schriften zur Literatur 2, Suhrkamp
Taschentuch Frankfurt am Main, 1987 – S.365–368.
9. Hermann Hesse. G.G.Jung, Wirklichkeit der Seele .// Gesammelte Werke. Zwölfter Band, Schriften zur
Literatur 2, Suhrkamp Taschentuch Frankfurt am Main, 1987 – S.430–432
10. Hermann Hesse. Die Gedichte. – Frankfurt a.M.: Suhrkamp Verlag, 2002. – 848 S.
11. Freud Sigmund. Der Dichter und das Phantasieren //Methoden der Literaturanalyse im 20.Jahrhundert.
Frankfurt a.Main; Berlin. München, Verlag Moritz Diesterweg, 1974. – S.8–14
12. 12. Limberg Michael. Der Schatten meines Vaters als Verfolger. Hermann Hesse und sein Vater.
<http://www.gss.ucsb.edu/projects/hesse/papers/limberg.html> 12.12.02.
13. Limberg Renate. Therapeutische Aspekte in der Malerei Hermann Hesses.
http://www.gss.ucsb.edu/projects/hesse/papers/limberg-r.html> 12.12.02.
14. Mileck Joseph. Hermann Hesse. Dichter, Sucher, Bekenner. Biographie. Suhrkamp Taschentuch Verlag.
Frankfurt a. Main, 1987. – S.441.
Орехов В.В.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РОССИКИ КАК «ОТВЕТНАЯ РЕЦЕПЦИЯ»
В отечественной компаративистике последних лет актуализировалось внимание к проблеме межна-
ционального взаимовосприятия. Обычно исследования подобного рода посвящаются литературному бы-
тованию имиджей различных стран и народов. Наиболее известны в этой области работы М.П.Алексеева,
Б.Г.Реизова, М.Кадо, Д.С.Наливайко и др. Однако представляется целесообразным предложить еще одно
направление исследований: проанализировать степень влияния национальных литературных имиджей на
развитие межлитературных отношений.
Многие народы проявляют интерес к собственному отражению в инонациональных литературах. В
этом случае своя национальная литература становится главным инструментом осмысления иностранных
мнений и, более того, позволяет создать общенациональный «ответ» на эти мнения. Формирование лите-
ратурного «ответа» на иноземную рецепцию мы предлагаем именовать «ответной рецепцией». «Ответная
рецепция» выражается в разных формах, но сосредоточим внимание на тех случаях, когда зарубежные
тексты имагологического характера непосредственно вводятся в новый культурный контекст. Материа-
лом настоящей статьи являются суждения российских литераторов, историков и публицистов первой по-
ловины XIX в. о текстах зарубежной россики, переведенных и опубликованных в России. Цель работы –
изучение природы и особенностей формирования «ответной рецепции» в процессе адаптации россики. В
связи с этим необходимо решить следующие задачи: выявить тексты россики, опубликованные в истори-
ческих и периодических изданиях России; установить особенности комментирования и толкования тек-
http://www.gss.ucsb.edu/projects/hesse/papers/limberg.html
http://www.gss.ucsb.edu/projects/hesse/papers/limberg-r.html
Орехов В.В.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РОССИКИ КАК «ОТВЕТНАЯ РЕЦЕПЦИЯ»
148
стов россики; выявить причины, обусловившие эти особенности.
В России XVIII в. заметен интерес к иностранным источникам о российской истории. Кордт отмечает,
что еще в конце XVII в. был осуществлен перевод сочинения о Московии А.Олеария. В 1739 г. при Рос-
сийской академии наук француз Малярд переводил английские путешествия в Московию. В 1748 г.
К.Кондратович перевел записки о Московии Герберштейна [12, с. 3]. Среди первых опубликованных пе-
реводов следует назвать четырехтомные «Известия византийских историков, объясняющие российскую
историю…» (1770–1775), подготовленные И.Штриттером по поручению Императорской академии наук.
В начале XIX ст. появилось несколько отдельных собраний иностранных текстов о России в переводе
на русский язык [26; 22; 24]. Обратим внимание на черту, характерную для адаптации подобных источни-
ков: отечественный комментатор стремится отреагировать на суждения иностранцев, способные оскор-
бить или поощрить национальные чувства русских, оценочная сторона описаний. Это стремление к защи-
те российского имиджа от нападок в зарубежных источниках появляется именно в начале XIX в. Когда
упомянутый уже Штриттер переводит византийские повествования о жестокости россов, напавших в 941
г. на Царьград [25, ч. III, с. 24], он оставляет их без комментария. Вряд ли подобные эпизоды обошлись без
примечаний переводчика, будь книга Штриттера опубликована полувеком позже.
Для подтверждения этой мысли обратимся к собранию «Сказания современников о Дмитрии Само-
званце», подготовленному Н.Устряловым в собственном переводе с немецкого, французского и польского
языков. Адъюнкт Императорской академии наук (позднее ординарный академик) Н.Устрялов оснащает
тексты добросовестным комментарием. Однако среди научных, выверенных примечаний встречаются та-
кие, которые имеют откровенно субъективный характер. Продемонстрируем наше наблюдение:
1). Маскевич заявляет, что русские «ни в чем не держат своего слова» [24, ч. V, с. 124]. Очевидно, что
оспорить это суждение с позиции исторической науки весьма проблематично. Но Устрялов не желает
обойти вниманием суждение иностранца и пишет в примечании: «Сам же автор неоднократно приводил
примеры чести и благородства русских» [24, ч. V, с. 234]. Такое примечание не несет никакой дополни-
тельной информации, поскольку Устрялов ссылается на текст самого Маскевича, и без того доступный
читателю. Все же историк акцентирует внимание на отдельных эпизодах, провоцируя соответствующие
выводы читателя.
2). Мартин Бер рассказывает о предательстве ливонца Ганса Берга [24, ч. I, с. 134]. Этот эпизод вовсе
не имеет ничего обидного для московитов, однако Устрялов, по-видимому, без всякой связи с эпизодом и
явно под впечатлением предыдущего текста комментирует: «Бер без пощады бранит русских; но у нас не
было изменников, подобных Ганс-Бергу» [24, ч. I, с. 276].
3). Польские послы уверяют, что русская чернь верила в чудесные свойства останков царевича Демит-
рия. Московиты при этом выдавали за тело царевича труп специально убитого подростка [24, ч. IV, с.
207]. Не имея документальных опровержений для такой легенды, Устрялов попросту пишет: «Нелепый
вздор!» [24, ч. IV, с. 231]. Как видим, Н.Устрялов в данных случаях не находит научной аргументации. Его
ремарки экспрессивны и субъективны. Что же заставило историка-профессионала допустить «ненаучные»
вольности? Оставим пока этот вопрос и обратимся к публицистике.
Российские журналы первой половины XIX в. пестрели анонсами переведенных сочинений о России.
В 1836 г. «Библиотека для чтения» объявила о публикации перевода «Писем леди Рондо, супруги англий-
ского министра при российском дворе…» и сопроводила объявление уничтожающей рецензией. «Ежели
кто думает найти здесь что-нибудь особенно любопытного о русском дворе того времени, тот весьма
ошибается, – сообщал обозреватель, – леди Рондо более занималась описанием разных господ Л., Б., Т.,
которые ей нравились и которые за нею волочились, чем другими предметами. Ее, как иностранку, более
всего изумляли наши катанья с гор и наши качели» [19, с. 10].
В 1837 г. «Журнал Министерства народного просвещения» (ЖМНП) поместил рецензию на перевод
книги Арриана «Перикл Понта Евксинского», где содержались «ценные сведения о Черном море». В ре-
цензии поощрительно отмечались примечания, «необходимые в подобном сочинении» и составленные
Н.Н.Мурзакевичем [11, с. 438]. В том же номере журнал сообщил, что к изданию готовятся переведенные
с французского «Путевые заметки от Москвы до С.-Петербурга» «одного англичанина», побывавшего в
России в царствование Екатерины II. Журнал прибавлял, что заметки эти «заключают в себе весьма любо-
пытные сведения, относящиеся к России XVIII столетия» [23, с. 9]. В 1839 г. журнал повторил анонс [15,
с. 35].
В конце 1839 – в 1840 г. «Библиотека для чтения» знакомила публику с выходившим тогда в Париже
«Путешествием по Кавказу и <…> в Крым» Ф. Дюбуа де Монпере, «путешественника внимательного и
совестливого» [20, т. 35, с 93], и посвятила этому серию статей, содержащих фрагментарные переводы
«Путешествия…» [20]. Одновременно и ЖМНП анонсировал эти статьи [18, с. 99, 118; 17, с. 94; 16, с.
185], что, впрочем, объяснимо: автором статей о Дюбуа де Монпере был автор обозрений ЖМНП.
В ноябре 1839 г. ЖМНП объявил, что в Париже вышли на французском языке «Путешествия… по
России» ди Плано Карпини. Журнал отмечает ценность французского издания и сообщает любопытную
информацию: «Любители отечественной истории были порадованы года три или четыре тому назад объ-
явлением книгопродавца Каллистратова об издании «Библиотеки иностранных писателей о России», в ко-
торой предполагалось помещать самые тексты и вместе с тем переводы. Это прекрасное предприятие, к
сожалению, не состоялось; вышла только первая часть «Библиотеки», в которой помещен перевод путе-
шествия ди Плано-Карпини» [20, с. 123–124]. Автор обзора путает детали. В 1836 г. Каллистратов дейст-
вительно издал первый том «Библиотеки иностранных писателей о России», составленный надворным со-
ветником В.Семеновым. И на этом томе издание, в самом деле, надолго прервалось (до 1847 г, когда во II
т. «Библиотеки…» были опубликованы «Московские записки» С.Герберштейна [2]), хотя Семенов и по-
лучил за него половинную Демидовскую премию [4, с. 255]. Но сочинения Карпини в этом томе не было.
Текст Карпини (латынью и в русском переводе) был опубликован в сборнике «Путешествия к татарам»,
Точка зрения
149
подготовленном ДСС Д.И.Языковым. По словам Ф.Аделунга [1, ч. I, с. 43], Языков предполагал издать та-
ким образом тексты 11 иностранных авторов, но опубликовал лишь первый том серии (в 1825 г.), куда
вошли сочинения Плано Карпини и Асцелина. Поэтому ясно, что корреспондент ЖМНП попросту спутал
два аналогичных издания.
Кроме подобных отрывочных сообщений, российские журналы активно предлагали читателю ино-
странные тексты о России, и эти тексты порою образовывали одно из самостоятельных тематических на-
правлений журнала. Так, Ф.Булгарин, организовав в 1822 г. издание «Северного архива», неоднократно
помещал в нем зарубежные описания России, а в программе журнала на 1823 г. особо обещал читателям
помещать «переводы из иностранных писателей о России» [3, c. 78].
В журнальных публикациях источников о России фактографические и биобиблиографические ком-
ментарии приобретали, как правило, публицистическую заостренность. Характерно, что Пушкин, работая
над Историей Петра I, предпринял в 1835 г. перевод одного из иностранных источников – «Мемуаров…»
французского офицера на российской службе Моро-де-Бразе о турецкой кампании 1711 г. Текст перевода
готовился для «Современника». Подобная публикация неизбежно должна была вызывать два серьезных
затруднения. Во-первых, некоторые оценки, высказанные о России французским автором, явно противо-
речили цензурным соображениям. А официальная позиция по отношению к иностранным публикациям о
России, всегда настороженная, после шквала зарубежной критики, связанной с подавлением польского
восстания, еще усугубилась. Во-вторых, потому, что высказывания Моро-де-Бразе подчас противоречили
историческим и политическим представлениям самого Пушкина. Однако, для Пушкина была очевидна и
историческая ценность источника, его востребованность публикой.
Чтобы снять противоречия, Пушкин снабдил текст предисловием и примечаниями, где постарался
дать направление читательской интерпретации текста. В предисловии Пушкин предупреждает читателя:
«Моро не любит русских и не доволен Петром; тем замечательнее свидетельства, которые вырываются у
него поневоле. <…> Как живо описан Петр <…>! Мы не хотели скрыть или ослабить и порицания, и
вольные суждения нашего автора, будучи уверены, что таковые показания не могут вредить ни славе Пет-
ра Великого, ни чести русского народа. Предлагаем «Записки бригадира Моро», как важный исторический
документ, который не должно смешивать с нелепыми повествованиями иностранцев о нашем отечестве»
[21, с. 253].
«Порицания» и «вольные суждения» француза Пушкин иллюстрирует двумя эпизодами: 1) Моро осу-
ждает Петра за его недоверие к иностранным генералам; 2) Моро не может оценить храбрость русских
солдат, смешивая ее с жестокостью. В первом случае Пушкин объясняет суждение француза «простодуш-
ной досадой», во втором – «забавной ветреностью». Но в примечаниях снова комментирует эти эпизоды.
В первом случае Пушкин констатирует: «Как заметно, что здесь говорит иностранец, приверженный к
своей партии» [21, с. 259]. А чтобы был ясен комментарий ко второму эпизоду, обратимся к тексту. Моро
рассказывает, как тридцать венгерских всадников кинувшись на татарскую конницу, погибали на глазах у
русской армии, и заявляет: «Даже наши конные гренадеры, хоть и русские, то есть хоть и не очень жало-
стливые сердца, однако ж просились на коней, чтобы их выручить, но генерал Янус не хотел взять на себя
ответственность и завязать дело с неприятелем». На это Пушкин замечает: «Кажется, русские варвары в
этом случае оказались более жалостливыми, нежели иностранцы, ими предводительствовавшие» [21, с.
268]. Кроме того, Пушкин оспаривает мнение Моро о пьянстве как о русской национальной черте [21, с.
263]. Впрочем, некоторые, стереотипные выражения француза о России Пушкин проигнорировал, видимо,
считая, что они без комментариев вызывают иммунитет публики, как то: «варварские люди» «северной
страны» [21, с. 251] или «русский народ <…> ленив и не любит военных трудов» [21, с. 254].
Пушкин обнаруживает также в повествовании Моро неверное описание подробностей европейской
политики и в противовес цитирует в примечаниях «Историю Карла XII», апеллируя к мнению Вольтера
[21, с. 254]. Однако Пушкин не слишком углубляется в спор по поводу деталей; он лишь отмечает на оп-
ределенном этапе: «Отселе рассказ Моро становится достоверным» [21, с. 256]. Очевидно, что пушкин-
скую критику вызвали прежде всего те суждения француза, которые способны оскорбить национальную
гордость русских. Думается, не стоит усматривать в этом стремление «подверстать» текст под запросы
цензуры. Полемика с мнением Запада о России и русских стала одной из неотъемлемых черт русской ли-
тературы и публицистики XIX в. И «Записки бригадира Моро-де-Бразе» были не первым случаем, когда
Пушкин принял в этой полемике активное участие. Впрочем, кажется, последним случаем: «Записки…»
появились в «Современнике» уже после гибели Пушкина.
Однако полемичность в комментариях к «иностранным сказаниям» не всегда удерживалась в рамках
вежливости. Зачастую отечественные комментаторы воспринимали «клеветы на Россию» весьма воинст-
венно и в выражениях не стеснялись. Восстановим такую ситуацию. В 1841 г. Н.Греч возобновил издание
журнала «Русский вестник», намереваясь составить конкуренцию «Отечественным запискам». Поскольку
в «Отечественных записках» часто публиковались иностранные тексты о России, Греч создает и у себя це-
лую рубрику «Известия иностранцев о России», функционировавшую до конца года. В 1842 г. такие тек-
сты уже не публиковались под отдельной рубрикой, но помещались в отделении «Науки и искусства». Пе-
реводы не всегда комментировались, но вот в № 7 и 9 «Русского вестника» за 1841 г. анонимный перево-
дчик помещает записки англичанина Самуила Коллинса, жившего в России в эпоху царя Алексея Михай-
ловича, и снабжает текст примечаниями, о характере которых можно судить по следующим выпискам.
Англичанин уверяет, что в России «если кто из протестантов или католиков отрекается от своей веры,
то он должен также отречься от своего первого крещения, проклясть своего отца и свою мать и плевать на
них три раза через свое плечо». Переводчик запальчиво возражает: «Бесстыдная ложь!»
«Старики замечали мне, – неосторожно заявляет иностранный автор на той же странице, – что из
двухсот англичан, шотландцев и голландцев, отрекшихся от своей веры, почти ни один не умер естествен-
ной смертью». Переводчик не смог обойти эту фразу равнодушно. «Но должен ли благоразумный наблю-
датель, – делится он с читателем своим возмущением, – повторять всякую слышанную им нелепость?»
Орехов В.В.
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РОССИКИ КАК «ОТВЕТНАЯ РЕЦЕПЦИЯ»
150
[14, с.164].
Английский автор утверждает, что, по обычаю, в России покойнику «в руку дают удостоверение ме-
стного митрополита для донесения Св. Николаю Чудотворцу о доброй жизни и хороших нравах покойни-
ка». Переводчик снова не выдерживает: «Можно ли налгать таких глупых вздоров и не стыдиться печатать
их?» [14, с. 171].
Таких полемических пассажей в тексте много. Но чтобы оставить за собой последнее слово, рассер-
женный переводчик пишет послесловие, где уничтожающе замечает об англичанине: «Читатели видели
сами всю бестолковую и безобразную смесь известий его. <…> Какие лжи и клеветы на Россию и на рус-
ских, какое невежество в описании обитателей России и ее произведений, какое бесстыдство в рассказе
небылиц <…>» [14, с. 595].
К сожалению, переводчик не указывает своего имени. Но рискнем предположить, что это был почти
забытый ныне публицист А.А.Гаряйнов. Какие у нас для этого основания? Во-первых, Гаряйнов был час-
тым автором «Северной пчелы» Ф.Булгарина, что как бы автоматически делало его желанным автором и в
новом журнале Греча. Во-вторых, Гаряйнов очень часто писал об отношениях Европы и России. И, в-
третьих, самое главное, что только Гаряйнову, кажется, был свойственен такой необузданный азарт в спо-
рах с иностранными писателями.
«Человек 1812 года» (как он сам себя характеризовал), Гаряйнов, кажется, начиная с эпохи взятия Па-
рижа интересовался отзывами иностранцев о России. В 1825 г. он опубликовал «Воззвание парижан к на-
шему царю. 1815» [5]. В эпоху Крымской войны Гаряйнов был идеальным автором военных передовиц: в
них был и искренний запал, и обостренное чувство патриотизма, и оперативность. Он писал тогда в «Се-
верную пчелу» статьи почти о каждом крупном военном событии и почти сразу переиздавал эти статьи в
виде отдельных брошюр [см.: 6-8 и др.]. Военная ситуация оправдывала несдержанность в выражениях,
декларативность, обилие лозунгов, приверженность официальной позиции, но в мирное время это начина-
ло возбуждать раздражение критики.
В 1858 г. Гаряйнов издал брошюру «Что такое г. Тьер и нашествие его на Россию» [9]. Опровергая
мнения французского историка, Гаряйнов дошел до такого неистовства, что навлек на себя весьма ирони-
ческий отзыв «Современника». Критик «Современника», явно находя манеру А.Гаряйнова анекдотичной,
делает подборку особенно поразивших его полемических фигур Гаряйнова, нацеленных на Тьера: «лжец и
хвастун»; «всегда дерзкий и ветреный историк»; «как не пустить крови сочинителю таких нелепостей!»
[13].
Для сравнения приведем перечень наиболее ярких аргументов комментатора анализируемой нами ста-
тьи о Самуиле Коллинсе из «Русского вестника» за 1841 г: «Нелепая клевета!» [14, с. 172]; «Надобно ли
опровергать лжи, здесь сказанные?» [14, с. 173] «Опять нелепость» [14, с. 181]; «Извините – небылица!»
[14, с. 570] «Сущая гиль!» [14, с. 575] «Невежество, едва постижимое!» [14, с. 575] «Надобно ли опровер-
гать подобную бредню?» [14, с. 580] Не правда ли, стиль спора весьма узнаваем?
Однако не хотелось бы, чтобы невоздержанность г-на Гаряйнова дала повод относиться к спору с ино-
странными мнениями о России как к проявлению исключительно ура-патриотизма или публицистической
бестактности. Пример Гаряйнова характеризует, скорее, исключение, нежели правило, поскольку оценка
«иностранных сказаний о России» чаще становилась предметом серьезного осмысления действительно
профессиональных историков и литераторов.
В качестве показательной иллюстрации обратимся к статье авторитетного историка К.Кавелина в
«Современнике» (1847). Критик разбирает очередной том «Чтений Императорского общества истории и
древностей российских» и обращает внимание на перевод известных записок секретаря французского по-
сольства при польском дворе Шевалье. Кавелин отмечает, что «сочинение Шевалье <…> интересно во
многих отношениях» [10, с. 6], и с полным доверием начинает пересказ записок Шевалье о двух войнах
между казаками и Польшей. Особенное восхищение критика вызывает эпизод, когда Хмельницкий, выиг-
рав первую войну с поляками, диктовал польской короне свои условия, однако, подчиняясь формально-
стям, предстал перед королем и «со слезами» просил у него прощения и обещал отслужить грехи. «Вот
черта – чисто славянская!» – восклицает Кавелин.
Но вот Шевалье описывает, как Хмельницкий, потерпев поражение от поляков, предстал перед Хет-
маном Потоцким теперь уже в роли побежденного и просил у него прощения «с унижением и со слезами,
которые он приобык проливать, когда нужда и обстоятельства того требовали». Намек на неискренность
Хмельницкого задел критика за живое. И вот его суждение: «Так говорит Шевалье, но он не прав и судит,
как иностранец. Мы убеждены, что Хмельницкий и в том и в другом случае плакал искренно. Таковы мы:
мы хитры и наивны, добродушны и в высокой степени восприимчивы. Лежит ли это в нашей натуре или в
нашем историческом возрасте – пока трудно решить, но дело в том, что мы до сих пор еще мало измени-
лись» [10, с. 7].
Кажется, что критик совершенно произвольно судит, соглашаться ему или спорить с иностранным
свидетелем – ведь речь идет о вещах абсолютно недоказуемых. Но если воспринимать позицию Кавелина
в контексте аналогичных высказываний Устрялова, Пушкина других авторов, то приходим к выводу, что
эта произвольность суждения оказывается лишь видимостью. На самом же деле русские историки, крити-
ки, литераторы XIX в. стремятся противопоставить «взгляду со стороны» не только научное суждение о
частных фактах, а свое собственное, национальное, всеобъемлющее представление о российской истории.
В ту эпоху это «национальное представление о российской истории» находилось на стадии быстрого фор-
мирования и самого живого научного, литературного, публицистического, общественного и государствен-
ного обсуждения.
Спор с иностранными оппонентами, превращаясь из обсуждения справедливости частных фактов в
столкновение двух моделей российской истории: отечественной и иностранной, – поднимался на уровень
общекультурной задачи. И именно этим, на наш взгляд, объясняется то, что в научные исторические изы-
Точка зрения
151
скания включалась доля публицистического субъективизма, а публицистика и литература начинали про-
являть самый пристальный интерес к зарубежным историческим источникам о России. И наука, и литера-
тура, и журналистика объединяли свои усилия для создания национальной философии российской исто-
рии.
Источники и литература
1. Аделунг Ф.П. Критико-литературное обозрение путешественников по России до 1700 года и их сочине-
ний. В 2-х ч. – М., 1864.
2. Библиотека иностранных писателей о России. – Отд. I. – Т. II. – СПб., 1847.
3. Булгарин Ф.В. Объявление // Северный архив. – 1822. – Ч.4. – № 19. – С. 77-84.
4. Выписка из протоколов заседаний Императорской Академии наук // ЖМНП. – 1837. – Т. 14. – № 5 (май). –
Отд III. – С. 240-258.
5. Гаряйнов А.А. Воззвание парижан к нашему царю. 1815. // Калужские вечера, или Отрывки сочинений и
переводов в стихах и прозе военных литераторов. Собранные А.Писаревым. Ч. I. – М., 1825. – С. 131.
6. Гаряйнов А.А. Восточный вопрос. – СПб., 1854.
7. Гаряйнов А.А. Две современности. – СПб., 1855.
8. Гаряйнов А.А. Современное представление. – СПб., 1854.
9. Гаряйнов А.А. Что такое г. Тиер и нашествие его на Россию. – СПб., 1858.
10. Кавелин К. (подп. К.К-н) Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Мос-
ковском университете. №5. Москва. 1847 // Современник. – 1847. – Т. II. – Отд. III. – С. 1-38.
11. Кирьяков М. Арриана Перикл Понта Евксинского. Перевел Андрей Фабр. Одесса, в городской типогра-
фии, 1836. // ЖМНП. – 1837. – Т. 13. – № 2. – С. 430–439.
12. Кордт В. Чужоземні подорожні по Східній Європі до 1700 р. – К., 1926.
13. Новые книги. Апрель 1858 // Современник. – 1858. – Т. LXIX. – № 5. – С. 32 – 67.
14. Нынешнее состояние России, описанное англичанином, который девять лет прожил при дворе великого
царя русского // Русский вестник. – 1841. – Т. 3. – № 7. – С. 161–182; – № 9. – С. 567–596.
15. Обозрение книг, вышедших в России в 1837 г. // ЖМНП. – 1839. – № 7 (июль). – С. 1 – 35.
16. Обозрение русских газет и журналов // ЖМНП. – 1840. – № 8 (авг.). – Отд. VI. – С. 185 – 186.
17. Обозрение русских газет и журналов за первое трехмесячье 1840 года // ЖМНП. – 1840. – № 6 (июнь). –
Отд. VI. – С. 94 – 107.
18. Обозрение русских журналов // ЖМНП. – 1839. – № 11 (ноябрь). – Отд. VI. – С. 90 – 124.
19. Письма леди Рондо, супруги английского министра при российском дворе в царствование императрицы
Анны Иоанновны. Перевел с англ. М.К. СПБ, в тип. III Отд. с.е.и.в.к., 1835 // Библиотека для чтения. –
1836. – Т. 15. – Отд. VI. – С. 9 – 11.
20. Путешествия по южным областям России. Дюбуа де Монпере. Демидова. (б.п.) // Библиотека для чтения.
– 1839. – Т. 35. – С. 93 – 126; 1840. – № 2. – С. 85 – 118; – № 3. – С. 1 – 76; № 4. – С. 185 – 236.
21. Пушкин А. С. Полное собр. соч. В 19-ти т. – М., 1994. – Т. 10.
22. Семенов В. Библиотека иностранных писателей о России. – Отд. I. – Т. I. – СПб., 1836.
23. Указатель вновь выходящих книг // ЖМНП. – 1837. – Т. 13. – № 2. – С. 1 – 12.
24. Устрялов Н. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. В V ч. – СПб., 1831–1834.
25. Штриттер И. Известия византийских историков, объясняющие российскую историю древних времен и
переселения народов. В 4-х ч. – СПБ., 1770-1775.
26. Языков Д. И. Собрание путешествий к татарам и другим восточным народам в XIII, XVI и XV ст. – СПб,
1825.
Петінова О.Б.
ФІЛОСОФІЯ ОСВІТИ: "ЗА" І "ПРОТИ"
Проблеми розвитку інтелектуального потенціалу сучасного суспільства знайшли своє відображення в
основній темі ХХ Всесвітнього філософського конгресу "Пайдея: Філософія у вихованні людства". Питан-
ня виховання, навчання, освіти набувають глобального і локального характеру та потребують невідклад-
ного вирішення. Сучасна система вищої освіти України є однією з найголовніших базових цінностей дер-
жавності, суспільної свідомості та національної безпеки. Філософія освіти відіграє важливу роль у вияв-
ленні взаємозв'язків різних наук, зокрема, педагогіки, з філософією, а також у встановленні їх внутрішніх
закономірностей. Вища школа України виступає не лише як інститут виховання, формування особливих
громадських рис інтелігенції, а й одним з найважливіших соціальних інститутів соціалізації молодого по-
коління, адаптації до існуючих порядків, стилю життя, інтериоризації цінностей та норм суспільства.
До питань філософії осівти звертаються дослідники в різних галузях науки. Зокрема, В.Андрущенко,
В.Зубко, В.Ніколаєв, В.Шеховцов, А.Кохановський, В.Козаков, К.Левківський, К.Корсак, О.Панич,
С.Ярема, Л.Церих та ряд іншихзаймаються дослідженням методологічних проблем вищої школи [2, 3, 4].
В.І.Куценко, О.А.Кириченко, В.В.Нєжинцев, В.П.Погребняк, А.Д.Ятченко аналізують фахову освіту в
Україні та її трансформацію в умовах переходу до ринкових відносин [8].
Значним внеском в розробку фундаментальних проблем філософії освіти є ряд праць М.С.Коноха
[6,7], зокрема, його монографія "Формування нової філософії освіти в Україні" [6]. Ця праця присвячена
соціально-філософському аналізу формування нової філософії освіти в Україні. Обгрунтовується соціаль-
на необхідність цієї науки, розкривається світоглядно-соціальне значення філософії права у вищій школі
та фактори і механізми соціалізації особи у системі освіти.
Однак, в сучасних умовах існують протиріччя між представниками різних наукових шкіл, головною
причиною суперечок виступає питання стосовно "права на існування" такої галузі філософії як філософія
освіти. Тому мета даної статті – висловити власну точку зору стосовно виокремленої проблеми і навес-
ти міркування та зауваження, які будуть спрямовані на краще висвітлення цього складного, однак дуже
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-35972 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T15:29:51Z |
| publishDate | 2005 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Орехов, В.В. 2012-07-06T16:47:07Z 2012-07-06T16:47:07Z 2005 Интерпретация россики как "ответная рецепция" / В.В. Орехов // Культура народов Причерноморья. — 2005. — № 65. — С. 147-151. — Бібліогр.: 26 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35972 В статье выясняется природа и особенности формирования литературной "ответной рецепции" в процессе адаптации россики в исторических и периодических изданиях России первой половины XIX в. У статтi висвiтлюються питання щодо формування лiтературної "реверсивної рецепцiї" у процесi адаптацiї росiки в iсторичних та перiодичних виданнях Росiї першої половини XIX ст. In the article on analyzes the nature and the peculiarities of forming of "responsive reception" in the process of adaptation of "rossica" in historical and periodical editions of Russia in the first part of XIX-th century. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Точка зрения Интерпретация россики как "ответная рецепция" Article published earlier |
| spellingShingle | Интерпретация россики как "ответная рецепция" Орехов, В.В. Точка зрения |
| title | Интерпретация россики как "ответная рецепция" |
| title_full | Интерпретация россики как "ответная рецепция" |
| title_fullStr | Интерпретация россики как "ответная рецепция" |
| title_full_unstemmed | Интерпретация россики как "ответная рецепция" |
| title_short | Интерпретация россики как "ответная рецепция" |
| title_sort | интерпретация россики как "ответная рецепция" |
| topic | Точка зрения |
| topic_facet | Точка зрения |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/35972 |
| work_keys_str_mv | AT orehovvv interpretaciârossikikakotvetnaârecepciâ |