Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы»
Статья посвящена анализу пейзажных описаний китайского реалистического романа Лао Шэ "Верблюд Сянцзы". Пейзажные описания в художественных произведениях указывают на место действия, сопровождают поступки персонажей, создают общее настроение картины, помогают проникнуть в подтекст произведе...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2004 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2004
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36221 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» / У Хао // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 56, Т. 1. — С. 73-76. — Бібліогр.: 5 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| id |
nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-36221 |
|---|---|
| record_format |
dspace |
| spelling |
У Хао 2012-07-16T21:04:47Z 2012-07-16T21:04:47Z 2004 Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» / У Хао // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 56, Т. 1. — С. 73-76. — Бібліогр.: 5 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36221 Статья посвящена анализу пейзажных описаний китайского реалистического романа Лао Шэ "Верблюд Сянцзы". Пейзажные описания в художественных произведениях указывают на место действия, сопровождают поступки персонажей, создают общее настроение картины, помогают проникнуть в подтекст произведения и понять его идею, а также отражают мировоззренческие и культурные корни писателя. Стаття присвячена аналізу пейзажних описань китайського реалістичного роману Лао Ше "Верблюд Сянцзи". Пейзажні описи у ходожніх творах вказують на місце дії, супроводжують вчинки героїв, створюють загальний настрій картини, допомагають потрапити у підтекст твору та зрозуміти його ідею, а також відображають світоглядові та культурні корені письменника. Clause is devoted to the analysis of the landscape descriptions of the Chinese realistic novel Lao She "Camel Xiangzi". The landscape descriptions in art products specify a place of action, accompany with acts of the characters, creates general mood of a picture, helps to penetrate in idea of product and to understand it, and also reflect world outlook and cultural roots of the writer. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» Article published earlier |
| institution |
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| collection |
DSpace DC |
| title |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» |
| spellingShingle |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» У Хао Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| title_short |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» |
| title_full |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» |
| title_fullStr |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» |
| title_full_unstemmed |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» |
| title_sort |
функции пейзажных зарисовок в романе лао шэ «верблюд сянцзы» |
| author |
У Хао |
| author_facet |
У Хао |
| topic |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| topic_facet |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ |
| publishDate |
2004 |
| language |
Russian |
| container_title |
Культура народов Причерноморья |
| publisher |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| format |
Article |
| description |
Статья посвящена анализу пейзажных описаний китайского реалистического романа Лао Шэ "Верблюд Сянцзы". Пейзажные описания в художественных произведениях указывают на место действия, сопровождают поступки персонажей, создают общее настроение картины, помогают проникнуть в подтекст произведения и понять его идею, а также отражают мировоззренческие и культурные корни писателя.
Стаття присвячена аналізу пейзажних описань китайського реалістичного роману Лао Ше "Верблюд Сянцзи". Пейзажні описи у ходожніх творах вказують на місце дії, супроводжують вчинки героїв, створюють загальний настрій картини, допомагають потрапити у підтекст твору та зрозуміти його ідею, а також відображають світоглядові та культурні корені письменника.
Clause is devoted to the analysis of the landscape descriptions of the Chinese realistic novel Lao She "Camel Xiangzi". The landscape descriptions in art products specify a place of action, accompany with acts of the characters, creates general mood of a picture, helps to penetrate in idea of product and to understand it, and also reflect world outlook and cultural roots of the writer.
|
| issn |
1562-0808 |
| url |
https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36221 |
| citation_txt |
Функции пейзажных зарисовок в романе Лао Шэ «Верблюд сянцзы» / У Хао // Культура народов Причерноморья. — 2004. — № 56, Т. 1. — С. 73-76. — Бібліогр.: 5 назв. — рос. |
| work_keys_str_mv |
AT uhao funkciipeizažnyhzarisovokvromanelaošéverblûdsânczy |
| first_indexed |
2025-11-25T21:10:31Z |
| last_indexed |
2025-11-25T21:10:31Z |
| _version_ |
1850552382848499712 |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
73
добре узгоджується з українською ментальністю.
Гра антропонімною множиною – одниною стала чи не найвагомішим мовним засобом, що розгарта-
ється протягом поеми “Фото у далекий вирій”. Спочатку з’являється роздільна множинність, виражена
одниною:”Тут що не двір, то квітне по Наталці” [9, с. 198]. Потім узагальнена множина:”Наталки шепо-
тіли до Катрусь: / - Він, може, має в городі котрусь?” [9, с. 198]. Далі – узагальнена однина, з підкреслен-
ною інверсією антропоніма: “А може справді Катря угадала/ і вже якась його залободала” [9, с. 199], хоч
то шепотіли Наталки, а не Катрусі. А в фіналі однина, індивідуальність – конкретна людина з її конкрет-
ним життям:”Ярину вб’ють, Наталка вийде заміж, / Катруся десь в Ельзасі пропаде” [9, с. 201]. Цей пе-
риферійний антропонімічний фон стає супроводом і поетичним підтвердженням центральної думки: “І хто
ми є? Усі усім мільйони. / А хтось комусь однісінький-один” [9, с. 202]. Є.С.Отін відзначив у реальній ан-
тропосистемі “типізуюче значення форми множини антропоніма” [14, с. 242]. У поетичних текстах Ліни
Костенко це значення, як бачимо, реалізується у численних варіаціях, утворюючи фактично цілу групу рі-
зних значень.
Говорячи про антропонімічну партію “Неповторності”, не можна оминути вірша “По-Лицю-Дощ” [9,
с. 176], який увесь побудований на особовому імені, винесеному в заголовок:”Великий воїн знищених
племен,/
В Америці, в минулому столітті, / мав найдивніше із усіх імен,/ він мав ім’я нечуване у світі: / По-
Лицю-Дощ, По-Лицю-Дощ, По-Лицю-Дощ!” Ця потроєна мелодія імені виринає у вірші тричі. І йдеться
спочатку про саме ім’я, незвичне навіть за індіанськими онімічними нормами: “Не Вовчий Плащ, не Бик
і не Ведмідь,/ не Зуб Мустанга, не Перо Орлине”. А далі – про винищення індіанців і тугу воїна, вираже-
ну – і водночас приховану – його іменем: “Та що ви? Ні. Сльоза?! Це вам здалося. / По-Лицю-Дощ… По-
Лицю-Дощ… По-Лицю-Дощ…” Цей поетичний шедевр є водночас і шедевром антропонімічної віртуозно-
сті Ліни Костенко.
Джерела та література
1. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – Брюссель: Жизнь с Богом, 1973. –
2357 с.
2. Брюховецький В.С. Ліна Костенко. Нарис творчості. – К.: Дніпро, 1990. – 262 с.
3. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. – М.: Наука, 1980. – 139с.
4. Грушевський М. Історія України-Руси. – К.: Наук. думка, 1991. – Т.1. – 648с.; 1992. – Т.2. – 633с.
5. Іваничук Р. Яничари. – Львів: Каменяр, 1992. – 188с.
6. Ільницький М. Неповторність – це доля: Ліна Костенко. Неповторність.- К., 1980. – Прапор. – 1981.–
№ 3. – С. 125–130.
7. Ковалевські Т. Ю., Семененко Л. А. Експресивно – стилістичний потенціал оказіональних плюратив-
них форм онімів: На матеріалі поетичного мовлення // Вісник Одеського державного університету (фі-
лологія: мовознавство, літературознавство). – 1999. – № 4. – С.67 – 72.
8. Кожевникова Н.А. Заметки о собственных именах в прозе Андрея Белого// Ономастика и грамматика.
– М.: Наука, 1981. – С.222–259.
9. Костенко Л. Неповторність. Вірші. Поеми. – К.: Молодь, 1980. – 22с.
10. Кошарська Г. Творчість Ліни Костенко з погляду поетики експресивності. – К.: КМ Academia, 1994. –
156 с.
11. Лазоришин И.И. Об исторической основе имени былинного героя Добрыни Никитича // Науковий
вісник Ужгородського університету. Серія філологія. Ономастичні студії. – Ужгород, 1996. – Вип. 2.–
С.26–28.
12. Майданов Г. “Откуда есть пошла Руская земля…” // Киевские новости. – 1998. – № 3, 6–10, 12–14.
13. Макарова С.Я. Значение и функции имени собственного, употреблённого во множественном числе //
Лексика и словообразование русского языка: Сб. науч. тр. – Рязань, 1982. – С.56–60.
14. Отин Е.С. Из этимологических исследований донской гидронимии: К вопросу о первичном звене в
коррелетивной пере Битюг: Битюг // Отин Е.С. Избранные работы. – Донецк: Донеччина, 1997. – С.
237 – 250.
15. Полное собрание русских летописей. Лаврентьевская летопись и Суздальская летопись по Академиче-
скому списку. – М.: Изд-во восточной литературы, 1962. – Т.1. – 580 с.
16. Полюга Л.М. До питання про опрацювання української літературної ономастики // Ономастика і апе-
лятиви: Зб. наук. пр. – Дніпропетровськ, 1998. – С. 42–47.
17. Попова І.С., Олійник Н.П. Про один аспект використання власних імен у художньому тексті // Питан-
ня сучасної ономастики. VII Всеукраїнська ономастична конференція. Статті та тези. –
Дніпропетровськ, 1997. – С.157–158.
18. Суперанская А.В. Имя – через века и страны. – М.: Наука, 1990. – 200 с.
19. Удовиченко Г.М. Стилістично-естетичні особливості синтаксису: За текстом твору “Крізь роки і пе-
чалі” Л.Костенко // Проблеми граматики і лексикології української мови: Зб. наук. праць. – К.: Правда
Ярославичів, 1998. – С.120–125.
20. Sensacyjny film o Papuszy “Historia cyganki” // Rrom p-o drom. – 1991. – № 5. – S.5.
21. Wojecki M. Lubuscy dziennikazze o Papuszy // Rrom p-o drom. – 1992. – № 6. – S.4.
У Хао
ФУНКЦИИ ПЕЙЗАЖНЫХ ЗАРИСОВОК В РОМАНЕ ЛАО ШЭ «ВЕРБЛЮД СЯНЦЗЫ»
Проблема пейзажей является одной из важнейших в кругу проблем поэтики художественных произ-
ведений. На важность изучения литературного пейзажа указывали многие исследователи, в частности,
В.Ф.Саводник, который считал его отражением «чувства природы, т.е. весьма сложного психического
комплекса, включающего, в числе прочих, особенности миросозерцания автора» [4, с.1]. Взаимозависи-
У Хао
ФУНКЦИИ ПЕЙЗАЖНЫХ ЗАРИСОВОК В РОМАНЕ ЛАО ШЭ «ВЕРБЛЮД СЯНЦЗЫ»
74
мость миросозерцания и изображения природы прослеживается как на уровне индивидуальной творческой
личности, так и на уровне общественной мысли. В.Ф.Саводник отмечает: «...уже А.Гумбольдт предпола-
гал, что чувство природы не есть нечто неизменное по своему составу и формам проявления, но что оно с
течением времени переживает некоторую эволюцию, подчиняясь каким-то для нас еще мало ясным зако-
нам исторического развития» [4, с.3]. Существование такого подхода подчеркивает необходимость повы-
шенного внимания к пейзажу при анализе литературного произведения.
Не станем отрицать, что пейзаж - лишь один из элементов художественной системы, но и по нему мы
можем видеть весь колорит произведения: пейзаж указывает на место действия, сопровождает поступки
персонажей, создает общее настроение картины, иллюстрирует идею произведения. «Обращение к пейза-
жу в художественных произведениях как к самостоятельной и важной проблеме позволяет более глубоко
проникнуть в подтекст произведений. Это, в свою очередь, дает возможность более всестороннего и точ-
ного решения вопросов как теории, так и конкретной поэтики. Кроме того, анализ пейзажа в художествен-
ных произведениях позволяет проследить за отражением мировоззрения и мироощущения писателя в его
произведениях не на уровне теоретических деклараций, а на уровне художественной практики, отражения
бессознательного. Такой анализ обладает также концептуальной значимостью в ходе решения проблемы
художественного метода того или иного писателя» [2, с.5]. Иными словами, понять, как построен и как
“работает” пейзаж, значит выявить существенные особенности творческого подхода автора.
В нашей работе для анализа пейзажных описаний мы выбрали китайский реалистический роман Лао
Шэ «Верблюд Сянцзы» и хотим проследить за теми дополнительными смысловыми нагрузками, которые
скрываются за многочисленными пейзажными зарисовками выбранного романа. В данном случае мы про-
анализируем освещение, описания времен года, слуховые и обонятельные ощущения - это как раз такие
немасштабные художественные детали, на которые часто читатели не обращают внимания.
Цель нашей работы – проанализировать пейзажные зарисовки в романе Лао Шэ с позиции значимости
использования освещения, описаний времен года, слуховых и обонятельных ощущений. Задачи статьи:
путем анализа пейзажных описаний пронаблюдать за внутренними движениями персонажей. Новизна ра-
боты заключается в рассмотрении пейзажных зарисовок как особого ментального пространства автора,
позволяющего судить о его культурной принадлежности.
В пейзажных зарисовках освещение тесно связано с цветом. Под влиянием освещения изменяются
краски, с появлением света цветовые оттенки становятся более яркими и блестящими, получают иное зна-
чение и художественный эффект. Хорошим примером служит описание «рассвета» в романе Лао Шэ
«Верблюд Сянцзы». В данной зарисовке по мере восхода солнца – главного источника света – два раза
меняется общий цветовой фон: серый на красный (до восхода солнца), и красный на блестящий (при вос-
ходе солнца). Вместе с изменением красок меняется и настроение картины – все энергичнее и полнее
жизнь. Во втором изменении цветового фона мы наблюдаем следующие изменения красок под воздейст-
вием освещения: «пронизывает ярко-золотистый свет», «все цветовые оттенки блестят», «все становится
ясным», «золотистый луч льет по небу», «великолепная сверкающая паутина», «трава приобретает бле-
стящий облик», «стволы старых сосен покрашены в золотисто-красный цвет», «сверкают золотом». С по-
мощью этих описаний создается жизнерадостная, оптимистическая атмосфера, которая точно отражает
душевное состояние героя.
Однако образ солнца и блестящие цвета от солнца в романе не всегда связаны с положительной харак-
теристикой. Обратим внимание на один фрагмент описания грозы: «Только вышел (Сянцзы), сразу понял
свою ошибку. Тот серый пыльный туман уже рассеялся. На улице не так душно, но солнце становится еще
злее. Никто не смел бы поднять голову и посмотреть, где находится солнце. Только кажется, что кругом
сверкает – в воздухе, на крышах, на стенах, на земле. Повсюду блестит, в блеске отражено что-то разгоря-
ченное, красное. Сверху донизу небо и земля соединяются в одно огромное огненное зеркало, каждая
вспышка похожа на фокусную точку и сейчас же зажжет все. При таком блеске любой цвет ослепителен,
любой звук страшен, любой запах сливается с той вонью, которая поднимается с испаряющей ее земли. На
улице уже никого нет, дороги как будто расширялись, просторно и знойно, пугают каждого…”[3, c.162] В
этом отрывке солнце теряет привычный жизнерождающий образ, причиняет вред, душит жизнь своей
энергией и могуществом. Нужно сказать, что такое резкое изменение вполне объяснимо с точки зрения
конфуцианства, главным принципом которого является поддержка золотой середины и соблюдение меры:
вода необходима для жизни любого существа, но если воды слишком много, то жизнь тоже невозможна.
Так же и солнце: без него темно, холодно, а когда оно слишком сильно, то и солнце может стать невыно-
симым, разрушительным. Исходя из этого, можно сделать вывод, что пейзаж вполне может отражать ми-
ропонимание писателя, его мировоззренческие, культурные корни.
Хотелось бы еще заметить, что в романе в целом отсутствуют однозначно положительные образы. Все
персонажи в большей или меньшей степени имеют отрицательные стороны. Что касается пейзажных об-
разов, то даже многие традиционно положительные образы получают совершенно нетрадиционную ин-
терпретацию, приобретают отрицательные качества. Создается ощущение, что таким образом писатель
пытается показать, что жизнь бедных трудящихся масс хрупка и ничем не защищена, для таких людей аб-
солютно все представляет опасность, и у них шанс выжить в таких условиях невелик. В дальнейшем ис-
следовании мы еще не раз будем сталкиваться с этим вопросом.
Нужно сказать, что большая часть событий романа совершается именно ночью, соответственно, ноч-
ной пейзаж занимает весьма важное место среди пейзажных описаний. Образ ночи (в некоторых случаях и
образ темноты) как противовес солнечному освещению широко используется в романе. По нашему мне-
нию, темноту можно оценивать как нулевое освещение. Если под влиянием солнца все краски получают
блеск, то в темноте, при нулевом освещении, все цветовые оттенки как бы исчезают, становятся невиди-
мыми, неизвестными.
В начале романа, когда ночью Сянцзы сбежал от солдат и находился на пути возвращения в город, мы
встречаем два ночных описания, где присутствует образ темноты:
1) «Он (Сянцзы) снял с себя военную форму: одним размахом оторвал петлицу; оторвал и единствен-
ную на этой форме пару медных пуговиц, бросил их в темноту, и они пропали без звука»[3, c.20].
2) «Кругом ничего не видно, как будто здесь ждет его (Сянцзы) вся темнота на этом свете, уходишь от
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
75
темноты, заходишь в ту же темноту, только сзади молчаливо следуют верблюды»[3, c.21].
Побег Сянцзы хотя оказался удачным (он даже сумел забрать с собой трех верблюдов), но у него поя-
вилось другое опасение: если местные возьмут его как дезертира, то это добром не закончится. Поэтому
он хочет избавиться от опасных, подтверждающих солдатский статус предметов. Темнота символизирует
те дни, когда он находился в армии и не понимал, за что забрали и его самого, и все, что у него было. Те-
перь он бросает пуговицы в темноту без всякой жалости: он хочет забыть эту историю, хочет снять с себя
все, что связано с этими солдатами. Темнота символизирует также и отношение Сянцзы к своему будуще-
му: он не видит ничего, не знает, что ждет в следующую минуту, это полная непредсказуемость.
Анализируя пейзажные описания, мы хотим обратить внимание еще на одну немаловажную художе-
ственную деталь – времена года. Хотя в романе нигде не указана конкретная дата (кроме даты дня рожде-
ния хозяина Люсы – отца девушки Ху), но по развитию сюжета от начала, когда солдаты забрали Сянцзы,
до конца, когда Сянцзы потерял все: потерял последнюю надежду на завтрашний день и был ни жив, ни
мертв, лишь бы как-нибудь продлить свое существование, проходит не более двух лет. В это время мы
больше наблюдаем весенний и зимний пейзаж, летним пейзажем можно считать лишь описание грозы, об
осени сказано в трех фрагментах, но пейзажные описания практически отсутствуют, поэтому мы сосредо-
точились именно на весеннем и зимнем пейзажах.
Как мы уже говорили выше, в романе практически отсутствуют однозначно положительные образы.
При анализе описаний весны мы опять обнаружили эту тенденцию. Смотрим следующий отрывок: «Де-
вушка Ху смотрела на быстро начинающий таять лед во дворе и на то тряпье, которое еле прикрывало те-
ла соседей, чувствовала сложный и немного теплый запах, слушала печальные вздохи стариков и плач ма-
лышей, ее сердце замерзло. Зимой люди прятались в комнатах, мусор замерзал во льду; теперь люди вы-
шли, мусор оказался на виду, даже стены, построенные из разбитых кирпичей, начали осыпаться, точно
готовились к разрушению, когда пойдет весенний дождь. По всему двору росли какие-то цветы, но цветы
как будто и не цветы, а кошмарная беднота, все намного отвратительнее, чем было зимой. И только сейчас
девушка Ху почувствовала, что она всегда будет жить в этой среде, придет время, когда ее сбережения за-
кончатся, а Сянцзы всего-навсего рикша!» [3, c.149]
Девушка Ху поссорилась с отцом и вышла замуж за Сянцзы без согласия отца. Она сняла комнаты в
одном дворе, где жили бедные люди, и планировала через какое-то время пойти мириться с отцом и вер-
нуться в прежнюю жизнь. Но она никак не ожидала, что отец продаст свое дело и исчезнет без следа. Дан-
ный пейзаж как раз присутствует в тот момент, когда девушка Ху поняла, что ее план погиб окончательно
и она никогда не вырвется из этой дыры.
Весна – пора обновления, все возрождается к новой жизни и всегда ассоциируется с чем-то хорошим,
с наилучшими надеждами, ожиданиями. Но здесь весна выглядит совершенно по-другому. Плохо одетые,
жалко вздыхающие соседи, грязный двор, осыпающиеся стены, даже цветы вызывают раздражение. Если
зима все это еще как-то скрывала, то сейчас все видно, все выходит наружу. Но самое страшное, что пуга-
ет девушку Ху, это бедность, царящая во дворе. Одной только мысли, что в скором будущем она будет
жить так же, как и ее соседи, достаточно для того, чтобы девушка Ху теплой весной почувствовала на-
стоящий мороз в своем сердце.
На протяжении всего романа весна всегда связана с какими-то неприятностями. Весной началась вой-
на, весной хлеб дорожает, даже фонд благодеяния перестает давать кашу и деньги. Как пишет в романе
Лао Шэ, «словно отдали бедных людей весеннему ветру и лучу солнца!» [3, c.149] Можно сказать, что
весна и в анализируемом нами романе является порой «обновления», только она приносит не радость и не
надежду, как это бывает обычно, а новые проблемы. Она «обновляет» только ту тяжелую, безвыходную
ситуацию, которая всегда присутствует в жизни бедных людей независимо от времени года.
Нужно сказать, что из всех 4-х времен года самое большое внимание Лао Шэ уделяет зиме. Хотя зима
приносит Сянцзы немало неприятностей (вспомним эпизоды, когда девушка Ху сообщила Сянцзы о том,
что ждет от него ребенка, и когда Сянцзы женился на девушке Ху, все случилось зимой), однако в отличие
от весны, зима иногда дает главному герою немного хоть и непродолжительных, но все же радостных мо-
ментов. Соответственно, сопутствующие пейзажи имеют совершенно иной характер. Покажем это на
примере следующего отрывка: «Когда Сянцзы вышел из особняка Цао, было где-то около 11-и, это было
как раз самым приятным временем в зимний день. Этот день был особо ясным, на голубом небе не было
ни облака, солнечный луч пронизывал прозрачный воздух, давал людям немного приятной теплоты. Ку-
дахтанье кур, лай собак и зазывание торгашей далеко слышались, через улицу можно было улавливать не-
которые звонкие звуки, как крики журавлей» [3, c.203].
Незадолго до описываемого момента девушка Ху умерла при родах. Чтобы похоронить ее, Сянцзы
продал рикшу, купленную на ее деньги. Сянцзы опять остался ни с чем. Он пошел к господину Цао, у ко-
торого он работал и которого он уважал. Господин Цао дал Сянцзы работу, даже согласился, чтобы де-
вушка Фуцзы, с которой Сянцзы хотел начать новую жизнь, тоже жила в его доме. Такого удачного ре-
зультата Сянцзы и предположить не мог, его жизнь снова приобрела смысл. Вокруг него все стало ясно и
прозрачно, как и его душа в этот момент. Сянцзы скорее уже думает о том, как он будет трудиться у гос-
подина Цао, какая будет тяжелая работа, но ему все будет по плечу, ведь он взрослый, он сильный, ведь
теперь за ним всегда будет девушка Фуцзы. Она будет его поддерживать. Рядом с ней Сянцзы никогда
больше не будет одинок, она ведь такая нежная и понимает его с полуслова.
Интересно наблюдать за изменением эмоциональных окрасок пейзажа в зависимости от изменений
настроения героя. Вспомним еще один знакомый нам зимний пейзаж, который присутствует во фрагмен-
те, где Сянцзы неожиданно получил от девушки Ху известие о том, что она беременна. Сопоставив эти
два пейзажа, можно заметить, что кроме зимнего времени года, в них практически нет ничего общего:
ночь и день, темно и ясно, мрачно и прозрачно, мороз и приятная теплота, тишина и звонкие звуки… Кон-
трастные характеристики соответствуют противоречивым чувствам героя в разных ситуациях. С помощью
анализа пейзажных зарисовок мы можем проникнуть во внутренний мир персонажа, почувствовать каж-
дое его переживание.
При анализе мы также заметили, что пейзажная зарисовка Лао Шэ не бывает немой: она «звучит».
Слуховые и обонятельные ощущения в пейзажах романа «Верблюд Сянцзы» фигурируют наряду со зри-
У Хао
ФУНКЦИИ ПЕЙЗАЖНЫХ ЗАРИСОВОК В РОМАНЕ ЛАО ШЭ «ВЕРБЛЮД СЯНЦЗЫ»
76
тельными. Разные ощущения объединяются в единое целое, делают пейзаж насыщенным, реальным.
Вернемся опять же к тому пейзажу, который дается в романе после того, как Сянцзы получил работу у
господина Цао и пошел искать девушку Фуцзы. В данной зарисовке не только зрительно небо стало яс-
ным, воздух стал прозрачным, но и звуки были хорошо слышны: «через улицу можно было улавливать
некоторые звонкие звуки». По нашему мнению, это тоже косвенно говорит о том, что Сянцзы был счаст-
лив и не был ничем взволнован. Он замечал даже такие обычные, незначительные звуки, как кудахтанье
кур, лай собак, зазывание торгашей, и эти звуки показались ему близкими и радостными. Сочетание раз-
ных звуков – характерная особенность звукового фона в пейзажных описаниях анализируемого нами ро-
мана. Покажем еще один пример: «Ворота были забиты разными телегами и разными людьми, никто не
смел спешить, но все хотели побыстрее пройти. Крик, ругань, шум кнутов и гудков, звон колокола, смех...
Все звуки смешивались в одном гудении, а ворота, как усилитель, делали все громче и громче, как будто
каждый человек шумел и гудел. Сянцзы своими большими шагами из стороны в сторону, руками раздви-
гая толпу, как большая, длинная, худая рыба, плывущая по волнам, вошел в город. Сразу увидел знакомые
улицы, дороги так широки, так прямы, глаза Сянцзы блестели, как блестели крыши на восточной стороне.
Он покачал головой» [3, c.32].
Сянцзы сбежал из армии, после долгого пути и болезни он наконец-то вернулся в свой любимый го-
род. Город, который стал «его единственным другом». В этом городе ему все было знакомо и все, что там
происходило, ему нравилось. Даже тот сумасшедший шум, который постоянно несся вокруг ворот, пока-
зался Сянцзы таким родным и близким, таким мелодичным и душевным. Есть одна китайская поговорка:
«Как рыба попала в воду». И Лао Шэ справедливо сравнивает состояние Сянцзы в данной ситуации с ры-
бой, вернувшейся в родную стихию.
Интересно наблюдать в пейзажных описаниях тенденцию, когда шумный звуковой фон сопровождает
бодрое настроение героя, а когда тихо, без звука, герой обычно находится в туманном, безвыходном по-
ложении. Во время побега Сянцзы из армии есть эпизод, когда он бросил оторванные от военной формы
пуговицы в темноту, эти пуговицы «пропали без звука», и когда ночью Сянцзы шел по дороге, сзади него
«молчаливо следовали верблюды». Беззвучие свидетельствует о напряженном состоянии героя и об абсо-
лютной тишине вокруг него. Тишина, как и темнота, символизирует пустоту, куда исчезает все, и она
страшна для Сянцзы потому, что в ней он не мог определить, куда же идти и что же его ждет.
А что касается обонятельных ощущений, то их употребление отличается от употребления зрительных
и слуховых меньшим количеством и однотипностью. Почти все запахи, встречаемые в романе, связаны с
довольно неприятными ощущениями. Однако, как и шум, неприятные запахи появляются лишь там, где
настроение Сянцзы на подъеме. Когда он сбежал из армии и наконец вернулся в город, он не только «ви-
дел людскую суету, слышал пронзительный шум», но и «чуял дурной запах, даже хотел наклониться и
поцеловать эту грязную, вонючую землю, любимую землю, растящую деньги землю!» Вот какое чувство
Сянцзы испытывает к своему городу! Хоть грязный, хоть дурно пахнущий, хоть там ему тоже нелегко, но
все равно он не может без него, потому что город дает ему все, и только там он мог бы существовать.
Выводы
1. Пейзажные описания в художественных произведениях указывают на место действия, сопровожда-
ют поступки персонажей, создают общее настроение картины, иллюстрируют идею произведения, часто
отражают мировоззренческие и культурные корни писателя.
2. В анализируемом нами романе отсутствуют однозначно положительные образы: как все персонажи
в большей или меньшей степени имеют отрицательные стороны, так и многие пейзажные образы, которые
традиционно считаются положительными, приобретают негативные качества.
Источники и литература
1. Власенко Т.Л. Литература как форма авторского сознания. – М., 1995. – 274 с.
2. Иванова Н.П. Проблема поэтики пейзажа (На материале романа М.Ю.Лермонтова «Герой нашего
времени»). – Симферополь, 1997. – 106с.
3. Лао Шэ. Верблюд Сянцзы. – Пекин, 2003 . – 224 с.
4. Саводник В.Ф. Чувство природы в поэзии Пушкина, Лермонтова и Тютчева. – М., 1911.
5. Человек и природа в художественной прозе: Межвуз. сб. науч. трудов. – Пермь, 1981. – 161с.
|