Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.)
Исторические очерки, посвященные истории Крыма. Данный номер журнала приурочен к 60-летию автора. Історичні нариси, присвячені історії Криму. Даний номер журналу приурочений до 60-річчя автора....
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2006 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2006
|
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36683 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) / В.Н. Пащеня // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 90. — С. 180-239. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860249611991515136 |
|---|---|
| author | Пащеня, В.Н. |
| author_facet | Пащеня, В.Н. |
| citation_txt | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) / В.Н. Пащеня // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 90. — С. 180-239. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Исторические очерки, посвященные истории Крыма. Данный номер журнала приурочен к 60-летию автора.
Історичні нариси, присвячені історії Криму. Даний номер журналу приурочений до 60-річчя автора.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:41:17Z |
| format | Article |
| fulltext |
Пащеня В.Н.
180
Очерк 4.Социально–экономическое и культурное развитие крымских этносов
в первой половине XX века (1900–1945 годы)
Оглавление
Глава 1. Этноэкономическое развитие в Крыму в первой половине ХХ века
1.1. Этноэкономический вопрос в дореволюционном Крыму: проблемы
и пути решения (1900–1917гг.)
1.2. Эволюция этноэкономического развития Крыма в годы
Гражданской войны и 20-е годы
1.3. Этноэкономическое развитие Крыма в 30-х – первой половине 40-х годов
Глава 2. Этнокультурное развитие в Крыму в 1900– 1945 годах
2.1. Организация этнонационального образования в Таврической губернии
и Крыму в дореволюционный период (1900–1917 гг.)
2.2.Этнонациональное образование в Крыму в 1917–1945 годах, его особенности
Глава 3. Еврейский вопрос в Крыму в первой половине ХХ века
3.1. Еврейский вопрос в Крыму в досоветский период (1900–1920 годы)
3.2. Участие еврейского населения в советизации Крыма (1920–1924 гг.)
3.3. Переселенческая политика в Крыму во второй половине 20-х – 30-х годах:
опыт проведения, проблемы, пути решения, результаты
3.4. Развитие еврейского этноса во второй половине 20-х – 30-е годы
Заключение
Источники и литература
Приложения
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
181
Введение
Одной из определяющих проблем развития полиэтничного крымского этноса является социально-
экономический и культурный вопрос. Именно в нем были сосредоточены наиболее болезненные его точки,
где подавляющее большинство из них имело в начале ХХ века самое минимальное развитие. Наиболее от-
сталым являлся крымскотатарский народ, живший в деревне в рамках феодальной системы, где безраздель-
но господствовали бывшая ханская элита, получившая после присоединения Крыма к России дворянство,
со всеми вытекающими последствиями, а также мусульманское духовенство, чьё слово как духовное, так и
юридическое, было непреложным законом.
От решения этого вопроса, как показал весь ход революции и Гражданской войны, зависело будущее
Крыма, перспективы и пути развития. Победа большевиков и окончательное установление на полуострове в
ноябре 1920 года советской власти повело его по пути социалистического строительства со своими регио-
нальными особенностями, которыми стали: во-первых, голод, поразивший регион в 1921–1923 года, как
следствие засухи лета 1921 года, разорения сельского хозяйства многолетней войной, отсутствие средств
для мелиорации и борьбы с вредителями полей, другие; во-вторых, грубые ошибки Крымревкома в прове-
дении аграрной политики, выразившиеся в передаче на первом этапе всей национализированной земли сов-
хозам, неэффективность которых была уже известна; в-третьих, не проведение эффективной и полномас-
штабной земельной реформы, что сохранило на начало 1930 года помещичье и кулацкое землевладения, с
одной стороны, значительную прослойку безземельного батрачества и бедноты всех национальностей, с
другой, что подорвало доверие беднейших слоёв к советской власти, тормозило социально-экономический
и культурный подъём как региона в целом, так и большинства его этносов, прежде всего крымскотатарско-
го; в-четвертых, остановка и без того разрушенного временем, революцией и Гражданской войной про-
мышленного производства, где практически отсутствовали в среде его пролетариата представители крым-
скотатарского народа и национальных меньшинств; в-пятых, глубокое отставание культурного развития
большинства крымских этносов, прежде всего татарского, в образовании, технической культуре, науке; в–
шестых, переселение в Крым свыше 5 тысяч еврейских семей из местечек РСФСР, УССР и БССР, других.
Решение всех указанных выше и других вопросов легло на плечи советской власти, которая сама была
значительно слабее, чем в других регионах РСФСР, УССР, прежде всего в кадровом вопросе, как партий-
ном, так и советском, хозяйственном. Позднее установление новой власти, указанные выше проблемы при-
вели к тому, что Крым позднее приступил к реализации НЭПа, дольше других боролся с «зеленым» движе-
нием, полнее и объемнее сохранил пережитки прошлого в обычаях, традициях, умах и поведении его жите-
лей, прежде всего татарского населения, чего не видела или не хотела видеть компартийная система, но что
ярко проявилось в годы оккупации и после освобождения Крыма в апреле-мае 1944 года. Прибывшие в ре-
гион после депортации крымских татар и ряда национальных меньшинств переселенцы встретили такой же
бездушный приём, с каким местная партийно-советская элита относилась к своему полиэтническому наро-
ду в довоенный период.
В советский период указанные проблемы не находили своего объективного рассмотрения в этническом
разрезе, с одной стороны; с другой – их исследование сводилось к объединению всех этносов, как требова-
ла Конституция Крымской АССР 1937 года, в рамки единого народа, но он-то не был единым, а был поли-
этничным, со своей культурой, обычаями, религией, традициями каждый; с третьей, она исключила еврей-
ский этнос и его проблемы, а они ведь были и решались в общесоюзном масштабе, когда Крым сделали по-
лигоном для обкатки реализации советской этнонациональной политики как образца для мировой еврей-
ской диаспоры.
Актуальность и социальная значимость исследования указанных проблем обусловлена и тем, что сего-
дня АР Крым вновь решает переселенческие проблемы, которые создала советская власть в предвоенный и
первый год послевоенного периода. Решает она их вслепую, без анализа и учёта того опыта, который был
получен в регионе в межвоенный период. А ведь он и его уроки могли бы сегодня помочь избежать многого
из того, что не решается или решается архиплохо, прежде всего в земельном вопросе. Как от него не уходи-
ли руководители крымской автономии в 1920–е годы, они вынуждены были его решить, наделив людей
землей. Другого пути нет и в современных условиях.
Из всего круга этноэкономических и этносоциальных проблем в прошедшем веке наиболее широко бы-
ли рассмотрены вопросы аграрной политики. Им посвящены исследования С.Г. Кащенко, Ж.Н. Моны, В.В.
Маковского, С.В. Бородина, Е.О. Горюновой, других [1]. В начале нынешнего века стали исследоваться
проблемы образования, в том числе этнонационалистического. Они с высокой долей объективности сдела-
ны М.В. Прохорчик и Б.В. Змерзлым [2]. Малоизвестный вклад крымской интеллигенции в развитие куль-
туры на полуострове в годы революции и Гражданской войны глубоко и профессионально рассмотрен С.Б.
Филимоновым [3]. Значителен вклад в исследование культуры крымскотатарского народа Д.П. Урсу и В.Ю.
Ганкевича [4], других крымских исследователей, прежде всего В.М. Брошевана, написавшего более 20 ра-
бот по довоенной истории Крыма.
Автор ставит своей целью, в рамках плана работы кафедры на 2006–2011 годы по исследованию поли-
тических и социальных процессов в Украине и Крыму в ХХ – начале XXI веков, государственный регист-
рационный номер 0106U003965, комплексно и объективно рассмотреть проблемы этноэкономического и
этносоциального развития в Крыму в 1-ой половине ХХ века, пути их решения, достигнутые успехи и при-
чины неудач. Они нашли своё частичное рассмотрение в ряде научных статей, выступлениях автора на ме-
ждунациональных научно–практических конференциях [5].
Пащеня В.Н.
182
В современных условиях продолжает дискутироваться вопрос об этнонациональной принадлежности
крымчаков и караимов, хотя ответ на него дан уже много десятилетий назад. Он чётко зафиксирован в Ев-
рейской Энциклопедии. Она указывает, что караимы – иудейская секта, основателем которой является
Анан, но имеет антираввинскую направленность с полной свободой толкования Моисеева учения. Караим-
ское Духовное Правление введено в 1837 году высочайшим Положением о Таврическом караимском духо-
венстве, согласно которому его глава – гахам, избирается в Евпатории представителями общественности [6,
с. 296]. В этой же энциклопедии указывается, что крымчаки – крымские евреи–талмудисты [6, с.887].
Именно с этих позиций автор и рассматривает развитие вместе с еврейским этносом и проблемы караимов
и крымчаков, хотя они требуют отдельного исследования.
Исторические корни крымских караимов исследованы Э.И. Лебедевой. Однако она осторожно ушла в
своей работе от энциклопедического определения, указав, что караимы – один из древнейших народов,
проживавших на территории Крыма, потомки тюркских племён узунов, чуюнов и другого аборигенного на-
селения полуострова, входящего в состав Хазарского каганата в VIII–X веков [7, с. 4]. В кратком историче-
ском очерке Ю.А. Полканова определение Еврейской Энциклопедии, без слова «секта», сохранено и указы-
вается, что в основе учения караизма лежит Ветхий Завет, главным храмом является кенаса, ориентирован-
ная алтарём на юг [8, с. 32].
В этом же сборнике имеется очерк «Крымчаки» И.В. Ачкинази [8, сс. 4–15]. Автор указывает, что
«крымчаки – этноконфессиональная общность из почитателей реформированного иудейского ритуала» [8,
с. 4]. Он пишет, что по мнению А.Н. Самойловича, крымчакская лексика принадлежит к хазарской культуре
[9, с. 209–210].
Глава I. Этноэкономическое развитие в Крыму в первой половине ХХ века
Состояние и уровень этноэкономического состояния Крыма в начале ХХ века в решающей мере пре-
допределило развитие региона до конца 1920 – начала 1930-х годов. Только реализация задач первых пяти-
леток позволила превратить полуостров из аграрно-рекреационно-промышленного в индустриально-
рекреационно-аграрный, решить наиболее острые этноэкономические вопросы, прежде всего крымскота-
тарского народа.
1.1. Этноэкономический вопрос в дореволюционном Крыму: проблемы и пути решения
(1900–1917 гг.)
В начале XX века Крым входил в состав Таврической губернии, образованной 8 октября 1802 года по
указу Александра 1.
Общая площадь Таврической губернии исчислялась на 1913 год в 5.529.115 десятин или 53.053 квад-
ратных версты и занимала по своим размерам 22 место в ряду 50 губерний Европейской России [1,с.1].Пять
уездов и 2 градоначальства Крыма составляли 22.241 кв. версту или 42% общей площади губернии [1,с.3].
На январь 1913 года в городах и уездах полуострова числилось 649.523 жителя или 32,4% общего насе-
ления Таврической губернии [1, с.5]. В Симферопольском уезде городское население составляло –55%, Ял-
тинском – 53,8%,Феодосийском – 53,6%,Евпаторийском –34,9%,Перекопском –11,8%.[1,с .6].
Плотность населения на 1 кв. версту к 1 января 1913 года составляла: в Евпаторийском уезде –15 чело-
век, Перекопском –11, Симферопольском – 43, Ялтинском – 87,Феодосийском – 30чел; а средняя – 29
чел.[1, с.7]. Земельный запас на 1 человека составлял: по губернии – 2,75десятины, по Крыму – 3,5 десяти-
ны[1, с.9].
По вероисповеданию, в Крыму православные составляли от 35,4% в Ялте до 80,7% в Севастопольском
градоначальстве; магометане – от 2,3% в Севастополе до 60,3% в Ялтинском уезде. Это были его главные
конфессии.
Административно полуостров делился на 5 уездов (Евпаторийский, Перекопский, Симферопольский,
Феодосийский и Ялтинский/, 2 градоначальства /Керчь–Еникальское и Севастопольское/,а в их составе 34
волости с общей территорией 2.360.425 десятин [1, с.4]. Из общей территории Крыма 60% приходилось на
степную часть; 37% – предгорную и 3% – Южнобережную, что предопределяло характер его экономиче-
ского развития и которое имело ряд особенностей: во-первых, регион оставался аграрным с элементами ин-
дустриализации и рекреации; во-вторых, индустриальными его центрами были г. г. Севастополь, Симферо-
поль, Керчь, Феодосия, но промышленность носила мелкий, полукустарный характер, что отразилось на эт-
нонациональном и социальном составе пролетариата, минимальное привлечение коренного крымскотатар-
ского населения и национальных меньшинств; в-третьих, превалирующим землевладением в частной соб-
ственности, средний размер которых составлял 98,9 десятин, в то время как в общинах – 9,8 десятин, в го-
сударственном, церковном и других владениях –12,7 десятин [2, c. 98] или около 65% всей земли – в част-
ной собственности,18% – надельной,14% – казенной, удельной, церковной, 3%– городской [3,с.16]; в-
четвертых, превышение численности городского населения над сельским, в то время как по России в целом
около 80% населения составляло крестьянство; в-пятых, нарастающее развитие рекреационного комплекса
на Южнобережье, в Евпатории, Севастополе и Феодосии; в-шестых, полиэтничность населения, противо-
стояние его русской, немецкой, болгарской, греческой, других народов и коренного крымскотатарского на-
селения, элиту которого не покидала идея возрождения независимого крымского ханства, другие. Все это
выдвигало в число первоочередных проблемы землевладения, гармонизации межэтнических отношений.[1,
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
183
с.16,23]:
Таблица 1.
Уезды, градоначальства Национальностей / в %/
Великоросов Малоросов Белорусов Татар Евреев Немцев Других
этносов
Перекопский 22,9 22 0,4 23,5 22,8 8,4 2,6
Феодосийский 30,2 11,5 0,5 37,2 4,2 16,4 2,5
Евпаторийский 17,6 21,1 0,3 40,5 12 8,5 2,5
Симферопольский 30,2 7,1 0,4 41,8 4,1 16,4 6,5
Ялтинское градоначальство 27,1 2,8 0,3 58,7 0,5 10,6 1,3
Севастопольское градоначальство 55,8 16,1 0,2 1,7 6,4
Керчь–Еникальское градоначальство 62,8 13,1 0,3 5 10,8
В истории этноэкономического развития Крыма возможно выделить следующие основные этапы: 1-й–
1900–1917 годы, когда экономика развивалась в интересах российского дворянства и буржуазии; 2-й –1918–
1920 годы, когда ее развитие начало резко тормозиться и к концу данного периода оказалось на гране кра-
ха; 3-й –1921–1928 годы, когда возрождение экономики шло спонтанно, в рамках НЭПа, а затем его посте-
пенного свертывания; 4-й– 1929–1941 годы, когда процесс этноэкономического развития шел согласно пя-
тилетним планам, что привело к превращению региона в индустриально-аграрно-рекреационный, привле-
чению в промышленность коренного крымскотатарского населения и представителей национальных мень-
шинств; 4-й – 1941–1946 годы, когда в условиях оккупации экономика претерпела катастрофические раз-
рушения, а с 1944 года начала путь восстановления, но уже в новых этнонациональных условиях.
Развитие сельского хозяйства в Крыму в первый период /1900–1917 гг. / базировалось, в основном, на
этнообщинном землевладении, хотя в чистом виде оно составляло всего 18%, но за счет аренды частновла-
дельческих угодий этот процент значительно возрастал.
Наиболее устоявшейся формой землевладения являлась татарская община – джемаат, сложившаяся за-
долго до занятия Крыма русскими. Земля в этой общине, как и православной, признавалась общей собст-
венностью ее членов – ” мюльк-муштерек”. По материалам судебных дел видно, что многие земли/ выгоны,
сенокосы, леса и другие/ находились во владении нескольких джемаатов, что вело, естественно, к возник-
новению спорных вопросов. Другой особенностью являлось и то, что наряду с “паевым” землевладением,
как это было у православных, в татарской общине имело место право захвата свободной от выпаса или се-
нокоса земли, что называлось приложить “ свою руку, чтобы оживить мертвую природу”. Такой анархиче-
ский подход зачастую приводил к тому, что общинные земли превращались в частновладельческие.
В джемаате существовали и некоторые виды кооперации, в числе которых были: содержание одного
сводного стада овец, рогатого скота или лошадей группами домохозяев; общинные запашки земли, когда
объединялось в артель несколько семей, а полученная прибыль делилась поровну сообразно привлекаемому
числу людей и скота; рытье общими усилиями колодцев, большей частью в степном Крыму; устройство
плотин и канав для мельниц и запруд для орошения – в горной части, другие.
Характерными особенностями татарской общины в ХХ века были: во–первых, руководство общиной не
сходом, как у православных, а собранием стариков во главе с председателем местного духовенства хати-
ном/ катибом/ и хаджи без установления норм числа присутствующих; во–вторых, расслоение внутри дже-
маата, захват более сильными ее членами общинных угодий, о чем уже сказано выше; в–третьих, отсутст-
вие четкой нормативно–правовой базы землевладения; в–четвертых, преобладание общинной формы собст-
венности в степной части, где было достаточно земли и единичные ее проявления в горной, где в силу ли-
мита земля находилась, в основном, в частом владении; в–пятых, наличие чересполосного землевладения,
порой даже в соседних джемаатах, другие.
В ходе переселения в Крым в конце XVII – XIX веках на освободившиеся после массовой эмиграции
татар земли, в регионе сложилось к концу XIX века 83 общины, в том числе 72 русских,6 эстонских, по 2
греческих и чешских, одна немецко-чешская [2, с.61].
Характерными особенностями христианских общин было то, что они не играли такого значения, какое
играли в хозяйственной жизни других регионов России; имели ограниченное количество выгонных и сено-
косных земель в силу переложной системы землевладения, при которой, прослужив пашней несколько лет,
земля переводится для отдыха в сенокосно-выгонный разряд, другие.
Частновладельческая собственность сложилась опять же в ходе эмиграции крымских татар и массиро-
ванной экспансии русских помещиков. К началу XX века дворянство составляя 10,7% общего числа вла-
дельцев, имело 60% всей частновладельческой земли; купечество, составлявшее 3,1% владельцев, обладало
17,6%личной земли, однако их доля из года в год возрастала [2, с.69]. Православная церковь и монастыри
владели около 82 тысячами десятин земли или 3,5%. Казенные земли составляли 133.931 десятин или
58%всех земель Крыма [2, с.82].
Важнейшей особенностью этноаграрного сектора Крыма являлось наличие в нем вакуфного землевла-
дения, в размере около 10 тысяч десятин, которое играло значительную роль в политической и социально–
экономической жизни полуострова. По шариату, “вакуф” представлял собой такой вид движимой и недви-
жимой собственности, который сохраняет за собой одно лишь право пользования /узуфрукта/; право же об-
ладания и распоряжения такой собственностью иммобилизовано.
Целью учреждения вакуфа являлось способствование какому–либо богоугодному или благотворитель-
Пащеня В.Н.
184
ному делу / как правило, содержание мечети, мектебе, медресе и т.п./. Попечительство над вакуфами осу-
ществляло, в основном, духовенство, получившее это право от государства.
В пяти уездах Крыма к 1 января 1915 года насчитывалось 493 вакуфных дома и лавки, 87 614 десятин
земли. Вакуфный капитал составлял 807.447 руб.20 копеек. [3,с.26].
Несмотря на функционирование различных форм землевладения, определяющим для региона стало на-
личие безземельного крестьянства, составлявшего, по разным данным, от 34,7 до 72,5% их общей числен-
ности [2, с.99] или от 76 до 13–15 тысяч домашних хозяйств [2, с. 100].
Это была та бомба замедленного действия, которая в Крыму так и не взорвалась, так как и царское, и
советское государство умели сдерживать недовольство этой категории крестьянских масс различными
формами и методами.
В рассматриваемый период главной формой такого сдерживания стало предоставление возможности
аренды земли, причем осуществлялась она, как правило, на один год, что ставило арендатора в жесткую за-
висимость от землевладельца. В аренду сдавались как частновладельческие, так и государственные, вакуф-
ные и другие земли. Аренда оплачивалась деньгами, частью собранного урожая.
Денежная аренда, в условиях нарастающего капитализма, являлась преобладающей, затем следовала
скопщина/ плата частью урожая/. Отработки, как форма арендного расчета, распространения в Крыму не
имела.
Столыпинская аграрная реформа внесла значительные изменения в область крестьянского землевладе-
ния, но 1–я Мировая война не позволила добиться перелома. Царское правительство начало решать земель-
ный вопрос в Крыму на следующих основных путях: переселением на окраины, прежде всего в Сибирь; по-
купкой Крестьянским банком земель и продажей их крестьянам, причем в продажу шли не только помещи-
чьи, но и казенные, удельные земли.
С 1907 по 1913 годы крестьянским поземельным банком было продано хуторам с общим при них вла-
дением 6895 десятин; отрубам – 51 852 десятины; учреждениям и частным лицам земли на сумму
11.001.881 рублей 36 копеек, из них 94,82% за ссуду и только 570 141 рубль наличными [4,с.16].
В регионе активно реализовывались столыпинские законы о формировании системы отрубных и хутор-
ских хозяйств через землеустроительные комиссии, однако своего логического завершения этот процесс не
достиг. Реформа позволила значительно упростить формы землепользования, однако до революции
1917года землеустройство произведено не было. Его процесс затянулся до начала 1930-х годов. За время
издания Высочайшего указа от 9 ноября 1906 и по 1 января 1915года в личную собственность 1992 домохо-
зяйств Крыма было закреплено 340.517 десятин земли, причем в Ялтинском уезде этот процесс не шел [3,
с.19].
Землеустройство в регионе осуществлялось главным образом правительственным главным управлени-
ем землеустройства и земледелия, земствами и отчасти кооперативными учреждениями.
Сельскохозяйственная перепись 1917 года установила следующее количество и размеры землепользо-
вания[2, с. 145]:
Таблица 2.
Категории хозяйств Число хозяйств Площадь земель (десятин)
Крестьянских 64.915 835.723 По Крыму Частновладельческих 4810 340.673
Всего: 69 755 1.176.396
Таким образом, в революцию 1917 года Крым вошел с сельским хозяйством, в котором крестьянское
землепользование, а стало быть, производство почти в 2,5 раза превосходило частновладельческое. Однако
рост первого шел крайне неравномерно: с одной стороны, богатое крестьянство приобретало тысячи деся-
тин земли; с другой – росло число малоземельного и безземельного крестьянства, чьи ряды пополняли те,
кто не смог удержать в своих руках земли, полученной в ходе столыпинской аграрной реформы.
Сельское хозяйство Крыма, в рассматриваемый период, использовало различные формы землепашест-
ва: трехполье, регулированный перелог, непрерывный посев, смешанную систему и многополье. Они были
характерны для полеводства степной и предгорной части полуострова, где большинство составляли рус-
ские, немецкие, болгарские, эстонские, чешские и другие этносы, а также степные татары/ногайцы/.
Наиболее четко строили систему полеводства, в Перекопском уезде крупные хозяйства и немецкие ко-
лонисты, использовавшие правильную переложную систему. В этом регионе посевные площади занимали
60%; под паром–24%; под предлогом –16%[2, с.192], причем перелоги использовались под сенокосы и па-
стбища. В других уездах такой четкой системы не существовало.
Татарская часть населения, занимавшаяся хлеборобством, в силу острой нехватки, не могло оставлять
сколько-нибудь значительной части земли под паром, а если и оставляло, то использовало как выгон или
сенокос, производя укос или “барлака” и распахивая осенью под озимые.
Исходя из вышеуказанного, соответственно была и урожайность. В Перекопском уезде в рассматри-
ваемый период она составляла в среднем: озимой пшеницы – 53 пуда с десятины, озимой ржи – 46 пудов с
десятины, ярого ячменя – 51 пуд с десятины, овса – 44 пуда с десятины [2, с. 215]. В других уездах урожай-
ность была на 20 и более процентов меньше, что объяснялось отсутствием в них четой системы землеполь-
зования. Цены за один пуд составляли менее одного рубля за овес, ячмень и рожь и до 1,24 рублей за пше-
ницу. Доходность от посевов зерновых на одно хозяйство колебалось от 19,8 в Евпаторийском до 5,7 руб-
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
185
лей в Симферопольском уезде.
В предгорной и Южнобережной частях Крыма выращивались, в основном татарским населением, тех-
нические культуры – табак, виноград, другие. В 1914году в регионе насчитывалось 5784 плантаций табака с
общей площадью 2934 десятины. Средний размер их составлял 0,5 десятин и более. Наибольшее количест-
во плантаций приходилось на Ялтинский татарский национальный уезд – 80,53% всей посевной площади,
затем следует Симферопольский уезд–12,62% , в Феодосийском – 6,54% и 0,07% – Мелитопольский уезд [3,
с.20]
Урожайность крымского табака продолжала колебаться от 30 до 100 пудов на десятину, причем на по-
ливных площадях она составляла 75,а на неполивных – 50 пудов. Общий сбор табака в Крыму в рассматри-
ваемый период колебался от 160 тысяч пудов. Табак перерабатывался на местных фабриках и до революции
отправлялся фабрикантам Петрограда, Харькова и других городов. Гражданская война эти рынки ликвиди-
ровала, что поставило отрасль на грань развала.
Для переработки табака существовало 10 табачных фабрик, имевших в своем распоряжении 41 ручной
и 34 паровых и газовых станков, которые обслуживало 1978 рабочих, из них 852 человек мужчин и 1126
женщин. По количеству переработанного табаку 1-е место занимала фабрика Акционерного общества В. О.
Стамболи, выработавшая в 1914 году 97579 пудов, затем фабрика братьев Гофлиных в Симферополе–
5039пудов[3, с.21]. К 1 января 1915года за границу было вывезено 3218 пудов 19 фунтов курительного та-
баку и 4.971.250 штук папирос /Маньчжурия, Америка, Англия, Бельгия, Германия, Турция, другие /[3,
с.22].
Видное место занимало производство винограда и виноделие. В 1910–1914 годах под виноградниками
Крыма было занято в Ялтинском уезде – 2560 десятин земли; Балаклавском и Севастопольском – 640; Су-
дакском –2594; Феодосийском – 952; Симферопольском – 640; Перекопском – 234; Керченском градона-
чальстве – 232; Евпаторийском уезде –163 десятины земли [3, с.163].
Общие площади виноградников составляли 8228 десятины, но в связи с введением сухого закона в 1914
году были сокращены до 6568 десятин, что дало 155 709 пудов винограда, из которого из которого было из-
готовлено 58.432 ведра красного и 390.824 ведра белого вина[3, с.64].
В процессе выращивания винограда преобладало татарское население как его область привычного тру-
да. Соотношение винных и столовых сортов составляло, соответственно, 2:1, причем средний урожай со-
ставлял 200 пудов с десятины, что давало в год 760 тысяч пудов винного и 380 тысяч пудов столового ви-
нограда. Питейный доход составил в 1913 году –11.233.654рубля 31 копейку, а в 1914 году, в связи с на-
чавшейся войной – 5.030.075 рублей 33 копейки [3, с.31]. Число мест продажи алкоголя в Крыму сократи-
лось с 1472-х в 1913 до 1358 – в 1914году[3, с.33].
Садоводство Крыма складывалось исторически, на основе мелкого татарского плодоводства. Впослед-
ствии, путем районирования иностранных, прежде всего французских сортов, были выведены те из них, ко-
торые и прославили Крым в России и за рубежом/ синап, кандиль и другие/. 82,4%садов занимали яблоки и
груши и только 17,6% косточковые породы/вишня, слива, черешня и т.п./.
К 1917 году в Крыму значительно улучшилась ситуация с садоводством, как первым видом спецкуль-
тур. Если в 1903 году в Симферопольском уезде, имевшем ¾ садов всего полуострова, имелось 4648,4 деся-
тины садов, то в год революции–8160 десятин, причем выращиваемые в регионе яблоки по качеству не
имели в России себе равных как по вкусовым свойствам, так и по срокам хранения. Общая площадь крым-
ских садов составила в 1917 году12713 десятин [5,с. 35].
Особенностью крымской деревни являлось и то, что в ней было чрезвычайно трудно дать определение
характеру населенного пункта – деревня, село, хутор и т.д. Это объяснялось тем, что порой несколько сель-
ских пунктов имело одно правление притом не в наиболее крупном; при выборах нового старосты управле-
ние переносилось в ту деревню, где он проживал и т.д. По результатам столыпинской аграрной реформы, в
регионе к этому периоду оформилось 1752 хутора/ с населением менее 5 дворов/ и 1336 селений/ с населе-
нием более 5 дворов/ [5, с.10].
По переписи 1917 года, все сельское население Крыма составляло 375617 человек, что давало плот-
ность на 1 квадратную версту 17,2 человека и 6,2 десятины земли на одну душу населения [5, с.10]. По
сравнению с 1913 годом, сельского населения Крыма приросло на 13,8%, главным образом за счет прироста
населения, составлявшего в тот период 2,7%[5,с 11].
Наибольшая плотность населения была характерна для Ялтинского уезда – 46,5 человек на 1 квадрат-
ную версту, что объяснялось историческими и экономическими причинами: наличие небольших татарских
деревень, выращивание специальных культур на малых земельных площадях, требовавших большого коли-
чества работников.
В то же время, степные Перекопский и Евпаторийский уезды, занятые полеводством, имели минималь-
ную плотность – 10,5–10,8 человек на 1 квадратную версту. Эта распыленность препятствовала националь-
но–культурному развитию населения, сохраняла обособленность национальных хозяйств от внешнего мира.
Особое место в этом процессе принадлежало немецким хозяйствам полукапиталистического типа,
главными представителями которых были немецкие колонисты, размещавшиеся в южной части Евпаторий-
ского и Перекопского уездов, частично в Феодосийском и Симферопольском уездах. Это были экономиче-
ски сильные, с большой земельной обеспеченностью/зачастую свыше 300десятин на двор/хозяйства.
Крым всю свою историю характеризовался зоной рискованного земледелия, когда исключительную
роль играли метеорологические условия. Чередование дождливых и засушливых годов было очень нерав-
номерное, спонтанно-хаотическое. Из 10 лет, как правило, 2–3 года были урожайные, остальные же годы
десятилетия по урожайности были мало – или неурожайными. Все это ставило малые и средние хозяйства в
Пащеня В.Н.
186
шаткое экономическое положение, особенно страдали от этого безземельное арендаторское население. Так,
1917 год стал одним из высокоурожайных, дав 14252 тысячи пудов продовольственного и 12.413 тысяч пу-
дов кормового зерна, а 1918 год – только 10.199 тысяч продовольственного, 7088 тысяч пудов кормового
зерна. 1919 год стал одним из наиболее урожайных лет в Крыму, что позволило в будущем Крымревкому
решить задачу снабжения региона хлебом до осени 1920 года.
Исследование позволило проследить следующую зависимость урожаев от количества осадков по цен-
тральной части Крыма:
Таблица 3.
Годы Осадки в % от
средне–годовых
Урожайность пшеницы
(пудов с десятины)
Урожайность ячменя
(пудов с десятины)
1909 107 131 111
1913 102 168 63
1919 77 56 43
1921 56 75 8
В чисто степных районах Крыма среднегодовое выпадение осадков составляло в дореволюционный пе-
риод 300–400мм., в предгорных – до 450 мм.1мм. осадков равнялся выпадению на 1 десятину земли 600 пу-
дов воды, что, в свою очередь, давало 0,5 пуда дополнительного урожая зерна[6, с.14–15].
С учетом указанного выше выпадения осадков, средняя урожайность всех зерновых по Крыму состави-
ла (центнеров с 1 га): 1905–1914 годы.–6,86; 1916 год –5,68;1917 –5,52; 1921 –1,16[6,с.41].
Скотоводство в Крыму развивалось издревле и несло в себе две особенности: первая– производство
овец в продовольственных целях, особенно татарским населением степной части; вторая– производство ра-
бочего скота /лошадей, верблюдов, буйволов/ во всех регионах полуострова. Наиболее успешно занимались
животноводством немцы – колонисты, привезшие с собой заграничные породы лошадей, от помеси кото-
рых с местными породами пошел тип немецкой полурабочей лошади; высокие надои давали их молочные
коровы. В других регионах проблемы животноводства оставались до конца 1930-х годов.
По результатам общероссийской сельскохозяйственной переписи 1917 года, в Крыму насчитывалось
69755 крестьянских хозяйств, в которых проживало 389719 человек населения. На это число хозяйств, при-
ходилось голов: лошадей– 171.496; волов– 188.272; коров – 72.210; овец – 527.126; коз –13788; свиней –
44992; верблюдов– 851; ослов и мулов – 261[2, с.284]. Доход от животноводства на душу населения состав-
лял от 23,8 рублей в Перекопском уезде до 14,1 рубля – в Симферопольском [2, с. 284].
К 1917 году, по сравнению с 1914 годом, сократилось поголовье овец и составило всего 350 тысяч, что
объяснялось, прежде всего, его вытеснением за счет увеличения занятости земли под экспортируемую за
границу пшеницу. Однако овцеводство продолжало существовать в силу того, что небольшие отары нахо-
дили корм в пастбищах /скалы, горные вершины Яйлы/. Особенностью крымского овцеводства являлось то,
что на пастбища Яйлы пригоняли овец из Днепровского уезда губернии, Бессарабии и даже Австрии. Об-
щее количество пригоняемых со стороны овец достигало 100–120 тысяч голов [5, с. 32]. Эта ситуация все
же требовала ввоза для Крыма около 50% необходимого количества баранины, хотя Ялтинский уезд имел
около 250 тысяч голов, в то время как Симферопольский лишь 10 тысяч, чего этому крупному для Крыма
промышленному району явно не хватало [5,с.34].
Как показал анализ, заводская и фабричная промышленность Крыма, за исключением 10 значительных
предприятий, была представлена преимущественно ремесленно-кустарным производством, что предопре-
деляло в будущем путь ее экономического подъема.
К началу ХХ века в Крыму насчитывалось 279 фабрик и заводов с общим количеством рабочих в 2283
человека или 8,18 рабочих на одно предприятие. Сумма произведенной ими продукции в 1899 году соста-
вила 3. 091. 372 рубля [8, с. 3].
К началу века значительным промышленным центом Крыма стало Керчь – Еникальское градоначальст-
во, учрежденное в 1837 году и функционировавшее до 1920 года. В 1901 году в его пределах функциониро-
вало 67 заводов и фабрик с 3751 рабочими и годовым оборотом 32. 613. 341 рублей, в том числе 69 рыбных
заводов с 719 рабочими и оборотом 75. 947 рублей 49 копеек; 3 – чугунно-литейных с 2150 рабочими и го-
довым оборотом 4. 009. 200 рублей, две табачных фабрики с 455 рабочими и оборотом в 453. 925 рублей.
Кроме того, здесь производилось и добывалось вино, соль, камень, цемент и т.д.
В 1901 году в Керчи производилось рыбы – разной – 41. 180 пудов, икры паюсной– 150 пудов, икры
красной– 300 пудов, рыбьего жира– 350 пудов, всего на 10. 300 рублей[9, л.3].
К 1913 году общая сумма валовой продукции промышленности составляла уже около 40 миллионов
рублей, а число рабочих увеличилось до 19,71 тысячи человек[8, с.9]. Широкое развитие получила добы-
вающая промышленность Крыма, в том числе поваренной соли, где число рабочих составило к 1917 году
3666 человек, из которых 39%было занято в частном сектор. Доход этой отрасли составил в этом году 164.
444 рубля 97 копеек [4, с.26]. Самосадочной глауберовой соли было добыто в 1917 году 18. 233 пуда, из них
62% на казенных промыслах[4, с.27].
Развитие указанных выше и других видов добывающего производства, как в дореволюционный, так и
послереволюционный период, стало возможным благодаря наличию в Крыму промышленно значимых за-
пасов минерального фонда: Инкерманского камня, железной и марганцевой руды, буры, соли, серы, нефти
и газа, асфальта и другого.
Всего, на 1 января 1915 года в Таврической губернии насчитывалось 2519 заводов и фабрик, из них в
Крыму– 600, в том числе в Симферополе–34, Бахчисарае–17,Карасубазаре–7,Феодосии–22, Старом Крыму–
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
187
9, Евпатории–25, Перекопе и Перекопском уезде–134, Ялте и Ялтинском уезде–19, Симферопольском уез-
де–109, Евпаторийском – 167, Феодосийском – 57 [4, с.144–147]. Самым крупным промышленным центром
являлся Севастополь, как главная военно-морская база юга России с высокоразвитой инфраструктурой
обеспечения ее функционирования. Большую часть пролетариата составляло русское население общей чис-
ленностью только на Севастопольском морском заводе в 11 тысяч человек[8, с.9].
Дореволюционная кустарная промышленность Крыма насчитывала в своих рядах около 14 тысяч чело-
век с производством продукции в 1913 году 16,6 миллионов золотых рублей или 26,8% процентов общего
объема промышленной продукции Крыма, составившей в том году 62 миллиона рублей[10,с.6]. Татарскими
народными кустарными промыслами были филигрань, тканье шарфов – чадр, сосредоточена в Бахчисарае и
Ялтинском уезде; производство сафьяновой обуви, в том числе с золотым и серебряным шитьем с преиму-
щественным размещением в Бахчисарае и Симферополе, где работало 50–75 мастеров[9, с.6]. Около 400
специалистов– кустарей различных национальностей было занято в шорном промысле. Для обеспечения
функционирования кустарного производства было образовано 12 ссудно-сберегательных товариществ, объ-
единивших в своих рядах 17 тысяч их членов[10, с.12].
Советская историография, стремясь оправдать многие, не решенные проблемы революционного и по-
стреволюционного Крыма, всячески уходила от факта наличия татарского пролетариата в промышленности
полуострова. Однако А. К. Бочагов все же указывал, что в дореволюционной промышленности Крыма было
задействовано 1518 рабочих татарской национальности на 168 его фабриках и заводах[4, с. 32]. Да, это был
весьма незначительный процент, но он был. И советская власть начинала процесс вовлечения коренного та-
тарского населения в промышленное производство не с нуля, а на определенной дореволюционной базе.
В городах Крыма преобладало русское/с украинским/еврейское, армянское население, причем еврей-
ское население жило исключительно в них. Значительную городскую прослойку составляли торговцы, на-
считывавшие 66 120 человек обоего пола или 4,57% общего количества жителей полуострова. Из этого
числа 37567 человек или 56,8%торговцев жило за счет продажи сельскохозяйственной продукции [1, с. 81].
Неразрывной составной частью этноэкономического развития Крыма дореволюционного периода было
профсоюзное движение, охватившее в короткий исторический срок все его этносы, в том числе и крымско-
татарский. Начало профсоюзному движению положила революция 1905 года. Первые рабочие профсоюз-
ные организации создаются в Севастополе, где образуется союз металлистов. Рабочие этой отрасли имели
продолжительность рабочей смены 10 часов, получая при этом в день: взрослые–90 копеек, а ученики– 40
копеек; администрация преследовала их бесконечными штрафами[11, л. 72].
В ноябре 1905 года в Севастопольском порту на митинге с участием 1500 рабочих избирается правле-
ние союза металлистов, сначала нелегальное, численностью 9 человек, а затем согласно закону от 6 марта
1905 года оно легализируется. Из общей численности правления, 6 человек были членами РСДРП. Союз
объединил до 900 рабочих, выработал свой устав, определил вступительный и ежемесячный взнос в 25 ко-
пеек[11, л. 74].
В Симферополе, в октябре 1905 года, создается союз железнодорожных рабочих, образовавший в де-
кабре во время еврейских погромов в городе боевую дружину из 10 человек. Он охватил около 300 рабо-
чих[11, л.81]. 15 декабря 1905 года создается союз сапожников и заготовщиков, объединивший рабочих
мастерских механического производства обуви, численностью до 200 человек. Союз избрал правление из 7
человек, одним из членов которого стал член РСДРП (б) с 1903 года татарский учитель У. Шаталов[11, л
80]. К концу 1906 года союз был закрыт.
В 1905 году создают свой профессиональный союз работники земельной и лесной отрасли, утвердив-
шие свой устав в 1906 году. Деятельность этой организации носила культурно–просветительский харак-
тер[11, л.85]. 6 августа 1906 года создается союз строительных рабочих, избравший правление из 7 человек
и все они были социал-демократами. К концу года он охватывал до 130 человек. С усилением реакции союз
распался[11, л.83].
Профессиональные союзы создаются и в других городах Крыма, в том числе Феодосии, где образуется
союз строительных рабочих, металлистов, табачников и других. В начале лета 1906 года создается Цен-
тральное Бюро/ЦБ/ профсоюзов города Симферополя, которое выделило из своего состава президиум из
пяти человек. Главными задачами его стало руководство работой союзов, оказание членам союзов юриди-
ческой и медицинской помощи, агитационно-пропагандистская работа. В начале 1907 году ЦБ было раз-
громлено[11, л.88].
В этот период крымскотатарское национальное рабочее движение себя пока не проявило. Слишком ко-
роток был период царской оттепели, не успевший растопить лед политической пассивности и замкнутости
татарского рабочего класса. Но он постепенно таял и выплеснулся в полную силу после февральской рево-
люции 1917 года. Толчок к активизации этого процесса дала Первомайская демонстрация, в которой приня-
ли участие и представители татарского народа. На митинге выступали кузнец Курт Асан, писатель Лятиф –
Заде, студент С. Идрисов и другие [12, л 20].
Еще ранее, 18 апреля 1917 года, на совещании группы татар принимается решение о создании союзов
рабочих и мастеровых мусульман[12, л.29]. Первый профессиональный союз мусульман города Симферо-
поля организовали 20 апреля 1917 года/старого стиля / в составе 63-х человек музыкантов [12, л. 30]. Они
избрали правление из 3-х человек во главе с председателем Б. Ибраимом [12, л. 33]. Следующим стал союз
пекарей /чебуречников/, а затем организовались союзы поваров и шашлычников, другие[12, л. 37].
На авансцену политико–экономической борьбы вновь выходит рабочий класс Севастополя, где к 11 мая
1917 года создается 13 профсоюзов, объединившие 7277 человек[13, л. 6]. В городе создается и активно
действует временное Центральное Бюро в составе 4-х человек во главе с Л. Горбуновым[13, л. 4].
Пащеня В.Н.
188
27 августа 1917 года состоялась 1-я конференции правлений профессиональных союзов Севастополя,
утвердившая состав Совета профсоюзов города[13, л. 4], а 31 августа он избирает Исполнительный комитет
из 8 человек[13, л.5].
В период с 12 по 14 октября 1917 года в Симферополе проходит первый Таврический губернский съезд
фабрично-заводский комитетов, рассмотревший вопросы организации и деятельности фабрично–заводских
комитетов, их взаимодействие с профессиональными союзами, другие. Съезд принял решение о немедлен-
ном объединении комитетов в общегородские организации, тесном взаимодействии с профессиональными
союзами[13, л. 11].
Принятое на съезде решение стало немедленно реализовываться и уже 28 октября 1917 года в Симфе-
рополе проводится 1-й Таврический губернский съезд профсоюзов и фабрично–заводских комитетов с уча-
стием 103-х делегатов, из них представительство большевиков оказалось очень мало – всего 8 делегатов.
Большинство делегатов съезда составили меньшевики, эсеры, бундовцы. Делегаты заслушали доклад В.
Новицкого о текущем моменте и Учредительном собрании; организационные вопросы профсоюзного
строительства, с докладом по которому выступил И. Галоппе; о руководстве экономической борьбой/ док-
ладчик Либин /, другие.
Съезд создал губернский профсоюзный Совет из шести человек, где большевиков представлял один че-
ловек – В. Колосов[13, л.18]. В принятом на съезде постановлении “об организационном строительстве”
указывалось, что союзы создаются по производственному признаку; выступления на них осуществляются
рабочими на родном языке с переводом; рабочие всех национальностей организуются в единые союзы[13,
л.20–21]. В резолюции “Руководство экономической борьбой” указывалось, что она является главной для
профессиональных союзов[13, л.21].
Съезд, в условиях малочисленности представителей РСДРП (б), в резолюции “О текущем моменте”
указал: “ правительство большевиков не способно разрешить основные задачи революции, ибо основано на
вражде и разногласии внутри самой демократии, не пользуется признанием всей революционной демокра-
тии[13, л. 25]. В принятом на съезде Обращении “Ко всем фабрично-заводским комитетам и советам ста-
рост Таврической губернии” указывалось на необходимость контроля над производством” [13, л.27].
Таким образом, этноэкономическое состояние Крыма в дореволюционный период характеризовалось
преобладающим развитием аграрного сектора. В условиях специфики его состояния, наиболее острым для
региона являлся земельный вопрос, который необходимо было решать, прежде всего, в интересах коренно-
го крымскотатарского народа, оказавшегося в канун и первый период революции 1917 года расколотым на
следующие социальные группы:
– мурзачество, смыкавшееся со всем аппаратом царского самодержавия и опиравшееся на татарское
духовенство и зажиточную часть деревни;
– национальная татарская торговая буржуазия, ориентированная на Турцию и требовавшая равноправия
с русской буржуазией в деле экономической и политической эксплуатации трудящихся Крыма;
– ремесленники-полупролетарии, проживавшие в основном в Бахчисарае и Карасубазаре;
– рабочие, составлявшие по всему Крыму 1518 человек и работавшие на 168 заводах и фабриках регио-
на, не имеющие ни своих профсоюзов, ни политических организаций [3, с.32]; – безземельное татарское на-
селение, составлявшее 40–50% всего татарского крестьянства полуострова;
– татарское зажиточное крестьянство, составлявшее около 15% всей его численности[3, с.31].
На долю сельского хозяйства Крыма приходилось в 1913году 60 миллионов золотых рублей из 110
миллионов общего дохода региона или 54%[6, с.13]. Именно аграрный характер региона предопределил в
будущем всю сложность его этноэкономического развития в советское время, затяжной характер восстано-
вительного перехода к индустриализации.
В этнопромышленном состоянии полуострова преобладало кустарно–ремесленное производство, где
ведущие позиции занимала крымскотатарская ее национальная составляющая, получившая свое дальней-
шее развитие в первые годы советского строительства.
Государственный сектор экономики региона был слаб, неразвит, за исключением Севастопольского
экономического района с преобладанием русского этноса. 1–я Мировая война и революция 1917 года при-
вела к стагнации этого направления экономики, что еще более обострила последовавшая за этим Граждан-
ская война.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
189
1.2. Эволюция этноэкономического развития Крыма в годы Гражданской войны и 20–е годы
Ко второму периоду этноэкономической истории Крыма (1918–1920 годы) в нем проживало 808903 че-
ловека. Из этого числа на долю городского населения приходилось 433286 человек или 53,6% всего населе-
ния, сельского – 375 617 / 46,4%. Сельскохозяйственной переписью 1917 года в регионе было насчитано 34
национальности, из них: русских (включая украинцев) – 599 785 человек /49,4%; татар – 216 968/26,8%; ев-
реев – 68 159/8,4%; немцев – 41 374/5,1%; греков – 20124/2,5%; армян – 16907/2,1%; болгар – 13 220/1,6%;
поляков – 11760/1,5%; караимов – 9 078 /1,1%; других национальностей – 11 528 человек /1,5% [14, с.6].
Исследование М.Е. Бененсона в 1919 году показала, что на каждые 100 жителей Крыма приходилось:
русских – в городах 56,5%, в сельской местности – 41,2%; татар – в городах 15,0%, в сельской местности –
40,5%; евреев – в городах 15,6%, в сельской местности – отсутствовали; немцев – соответственно 1,4% и
9,4%; греков – 2,2% и 2,8%; армян – 3,2% и 0,8%; болгар – 0,1% и 3,2%; прочих национальностей – 6,0% и
2,9% [14, с. 6–7].
В ходе второго этапа, попытку решить земельный вопрос, как главный в регионе, предпринимали все
политические силы, приходившие к власти в Крыму в годы революции и Гражданской войны, причем каж-
дая из них решала его по-своему: сторонники «единой и неделимой России» и Временного правительства
не спешили вносить существенные изменения в существовавший ранее порядок, хотя Врангель и попытал-
ся завершить столыпинскую аграрную реформу, советы своего лица не имели, так как их власть была ско-
ротечной.
В период короткого правления Врангеля, 25 мая 1920 года был издан новый земельный закон, согласно
которому вся годная к обработке земельная площадь должна быть надлежащим образом и полностью ис-
пользована; землей должно владеть на правах прочного укрепления частной собственности возможно
большее число лиц, могущих вкладывать в нее свой труд; посредниками между крупным землевладением и
новыми собственниками должно быть государство.
Суть закона состояла в том, чтобы, с одной стороны, обеспечить сохранность частного владения зем-
лей, исключить ее захват силой; с другой продолжить процесс, начатый П.А. Столыпиным на ее капитали-
зацию.
Свою аграрную программу выдвинула и Милли-Фирка, которая взяла за основу эсеровскую ее состав-
ляющую, выдвинув идею передачи казенных и удельных земель джемаатам по принципу «трудового наде-
ла» [4, с. 36]. Однако сложность социально-экономической и военно-политической ситуации на полуостро-
ве не позволяла ни «красным», ни «белым», ни другим политическим силам провести кардинальные ре-
формы.
Краевое правительство во главе с С. Крымом смогло только установить своим постановлением от 19
ноября 1918 года следующие цены на хлеб [16, л. 115]
Таблица 4.
с/х продукция До 1.12.1918г.
(в коп. за 1 пуд)
С 1.12.1918г по 15.05.1919 г.
(в коп. за 1 пуд)
С 15.05.1919 г.
(в коп. за 1 пуд)
Фасоль (рябая) 1000 750 667
Фасоль (белая) 1208 906 805
Кукуруза 638 478 425
Гречиха 966 725 644
Из таблицы видно, что предполагалось к маю 1919 года. почти на 1/3 снизить цены на сельскохозяйст-
венную продукцию, что носило популистский характер, поскольку урожай 1919 года составил 30% от
уровня 1913 года [17, с. 16].
Правительство Советской Социалистической Республики Тавриды приняло решение о временной раз-
верстке земли на посев 1918 года, в соответствии с которым все земли нетрудовых частновладельческих
крестьянских хозяйств передавались в ведение и распоряжение советов [18, л. 2]. В принятой Декларации
Временного рабочее-крестьянского правительства в качестве главных задач определялось освобождение
трудящихся от экономического гнета господствующих классов, экспроприация капитала и передача средств
производства в руки социалистического государства. В качестве мер по их реализации предполагалось на-
ционализировать важнейшие отрасли промышленности; конфисковать помещичьи, кулаческие и монастыр-
ские (вакуфные) земли для передачи их в распоряжение малоземельных крестьян; способствовать распро-
странению коллективных обществ по обработке земли, приходя на помощь материальными средствами,
сельскохозяйственными орудиями, др. [19, лл. 9–15]. Однако и этим программным мероприятиям не суж-
дено было быть реализованными, ибо власть опять перешла к «белым».
Наиболее пострадало от Гражданской войны промышленное производство Крыма. Действие герман-
ских, а затем оккупационных властей Антанты, привели к тому, что из 11 тысяч рабочих Севастопольского
портового завода к 1919 году осталось 2,5 тысяч, а остальные перешли в разряд безработных. Война оста-
новила Керченский металлургический завод Таганрогского общества, имевший в 1916 году 2 печи с одним
прокатным цехом и количеством рабочих в 3 тысячи человек. При металлургическом был и коксовый за-
вод, остановка которых привела к тому, что советской власти пришлось начинать строительство нового за-
вода, поскольку восстановление старого было нерентабельно и экономически не выгодно, ибо его оборудо-
вание устарело.
Пащеня В.Н.
190
Остановились также 2 аэропланных завода /в Симферополе – Анатра и в Карасубазаре – Адаменко/, ко-
торые после войны так и не восстановили. До революции на этих предприятиях было занято 1100 человек
рабочих, активно участвовавших в борьбе за установление советской власти в регионе.
Частично или полностью остановились другие предприятия: 21 механический завод, 5 небольших за-
водов сельскохозяйственных машин и 6 механических мастерских полукустарного типа, на которых было
занято 1590 рабочих. В числе механических были Феодосийский завод конных подков; Керченский гвоз-
дильно–проволочный; Симферопольский и Карасубазарский гвоздильные и другие.
Постепенно свертывалось производство цемента на Бахчисарайском заводе, который в 1913 году экс-
портировал 447 тысяч пудов. Встал и Сакский бромный завод, один из уникальных в России, по причине
отсутствия топлива.
Значительно сократилась в Крыму и рыболовная отрасль, центрами которой были Керчь, Балаклава,
Севастополь, Ак-Мечеть. На всем этом пространстве было занято до Гражданской войны 2600 ловцов,
снабженных 400 яликами и 100 фелюгами. В 1910 году выловленная ими рыба оценивалась в 470 750 руб-
лей, а вывоз ее в 1913 году составлял 180.000 пудов[14, с. 53].
Несмотря на сокращение выращивания табаков, наименее пострадавшими оказались табачные фабри-
ки, число которых даже возросло с 10 в 1913 до 18 в 1919 году. Однако вновь открытые предприятия были
небольшими по размеру и объемам производства. Всего в табачной промышленности в рассматриваемый
период было занято 3630 рабочих.
Большинство табачных фабрик (10 из 18/ были сосредоточены в Симферополе), но они имели всего 820
рабочих; 4 фабрики с 1800 рабочими – в Феодосии; 1 фабрика с 900 рабочими в Керчи; 2 небольшие фабри-
ки в Севастополе имели 80 рабочих и 1 в Бахчисарае с 30 рабочими [14, с. 59].
Стабильно в годы войны продолжала работать мукомольная промышленность, представленная 378
предприятиями, из которых только 48 или 12,7% имели паровые и нефтяные двигатели и с суточным про-
изводством 1 тысяча пудов каждая. Наиболее крупными центрами мукомольной промышленности были
Керчь с 10 крупными предприятиями, перемалывающими в сутки 32 тысячи пудов; Симферополь – 18
мельниц; Джанкой – с 11 мельницами; Карасубазар и др. [14, с. 59].Всего в мукомольной промышленности
региона было занято в 1919 года 1150 рабочих [14, с. 60].
Несмотря на то, что отрасль работала как до 1917 года, так и в годы войны относительно стабильно,
Крым нуждался в ежегодном ввозе 3 800 000 пудов муки [14, с. 60].
Не повлияла война и на консервное производство, где главным центром являлся Симферополь. Здесь
было сосредоточено 7 фабрик с 2030 рабочими в сезонное время работы. Кроме Симферополя, 3 небольшие
фабрики были в его уезде. Рыбоконсервные фабрики были сосредоточены в Балаклаве–2 и Керчи – одна с
300 рабочими [14, с.61].
Другие отрасли промышленного производства Крыма (маслобойная, крахмальное, производство клея,
стекла, кирпичночерепичное и др.) имели кустарный характер и серьезно не влияли на экономическое лицо
полуострова.
Несмотря на все перипетии войны, продолжала успешно работать полиграфическая промышленность,
состоявшая из 16 типографий и литографий с общим числом рабочих 567 человек, 10 из них со 134 рабочи-
ми находилось в Симферополе; 2 с 43 рабочими – Севастополе; 1 с 30 рабочими – Феодосии и 2 с 60 рабо-
чими – Ялте [14, с. 63].
Наиболее стабильной в годы войны оставались кустарные и ремесленные промыслы. Кустарные про-
мыслы распадались на 2 основные группы: 1–я – производство предметов массового сбыта, носившее ин-
тернациональный характер и 2–я – производство изделий народного, бытового художественного творчест-
ва, имевшее сугубо национальный характер и основным центром которого являлся Бахчисарай, имевший
учебную, производственную и сырьевую базу.
В ряду производства предметов массового сбыта одно из первых мест занимал башмачный промысел, в
котором было задействовано 700–800 человек и продукция, которого находила не только своего покупателя
в Крыму, но и вывозилась на Кавказ и Приволжские города. Производимая мастерами обувь была деревян-
ная, парусиновая, кожаная, шерстяная и сафьяновая.
Второе место по обширности занимал шорный промысел, главными центрами которого были Симфе-
рополь, Бахчисарай и Карасубазар. Он охватывал около 400 мастеров и носил интернациональный харак-
тер.
К числу типичных местных национальных кустарных промыслов относились: изготовление медной по-
суды и утвари, шарфов – чадр и т.п. татарскими мастерами, прежде всего в Бахчисарае, где работала худо-
жественная школа–мастерская с 50 учениками и ученицами.
Одним из определяющих факторов экономической жизни являлось соотношение ввоза и вывоза про-
дукции. В 1913 году в 5 главных портов Крыма прибыло 28.396.000 пудов хлебных грузов в муке и зерне, а
отправлено – 41 035 000 пудов и, таким образом, вывоз превысил ввоз на 12639000 пудов. Главнейшие мас-
сы хлеба шли через Феодосийский и Евпаторийский порты [14, с. 67]. Через эти же порты шел вывоз хлеба
и в годы Гражданской войны, поскольку Севастопольский порт был военным, а Керченский – рыбным.
Большое значение для Крыма как до революции, так и в годы войны, имел вывоз фруктов, табака, вина.
Крым являлся не только местом переработки, но и хранения табака, производимого на Кавказе и Кубани.
Хлеб, фрукты и табак охватывали ¾ общей ценности всего избыточного производства Крыма. Остальная
четверть распределялась между всеми другими продуктами, в т.ч. и вином, вывозимом с полуострова до ре-
волюции в объеме около 400 000 пудов [14, с. 71]. Весь избыточный вывоз продукции региона до револю-
ции составлял около 31,9 млн. рублей.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
191
К числу ввозимых в Крым товаров до революции входили мука, сахар, молочные и мясные продукты,
мануфактура, лес, топливо, продукты металлургической промышленности и машиностроения, другие. Об-
щий объем ввозимой продукции в 1913 году составлял 40 127 900 рублей или имел отрицательный баланс в
8 240 300 рублей с учетом потребностей флота. Чисто хозяйственные потребности имели дефицит в
2 043 000 рублей [14, с. 77].
Таким образом, количественно при довоенном и дореволюционном уровне производства Крым мог су-
ществовать самостоятельно, поскольку дефицит покрывался ежегодно курортной публикой, достоверных
сведений о которой в то время не было.
Созданная в ноябре 1921 года Автономная Крымская ССР встретила как аграрно-индустриально-
рекреационный регион, где в наиболее тяжелом положении находился крымскотатарский народ, состав-
лявший 25,92% всех национальностей, населяющих полуостров. 79,67% татарского населения проживало в
сельской местности, причем более всего в Алуштинском районе – 95% всего населения; Кокозском – 92,0%,
Судакском – 83,0%; Бахчисарайском и Севастопольском – 72,0%; Ялтинском – 58,0%; Карасубазарском –
42%; Симферопольском и Феодосийском – 18,0%; Армянском – 8,0%; Старо-Крымском – 3,0% [20, с. 116].
Летом 1921 году Крым поразила засуха, приведшая к голоду 1921/1923 годов, упадку как аграрного, так
и промышленного сектора экономики региона. Анализ документов позволяет привести следующие данные:
в 1921 году посевные площади составили 73% от 1916 года; садоводство сократилось на 28%; площади ви-
ноградников уменьшились на 23,7%; площади табачных плантаций сократились на 89%.
В условиях засухи необычно много развелось вредителей: кукурузного жука, головни, гессенской мухи,
саранчи и других ещё более тяжелое положение сложилось в животноводстве, где количество рабочих ло-
шадей уменьшилось на 60%, коров на 31%, волов на 60%, верблюдов на 71%, овец на 45%, свиней на 88%
[20, с. 86].
В сложившейся ситуации Крымревом, а затем и правительство Крымской ССР, допустили управленче-
скую ошибку, сделав ставку на сплошную кооперацию сельского хозяйства, но к 1 октября 1922 года в ав-
тономии из 807 зарегистрированных сельскохозяйственных предприятий работало лишь 331, объединяв-
ших 9 775 человек, в том числе 2 263 русских и 6 351 татарина [20, с. 67]. Последствием этой ошибки стало
то, что заготовки собственных ресурсов продовольствия в 1921–1922 годах составили лишь 50% всей по-
требности [20, с.88]. Голод 1921–1923 годов, унесший, по разным оценкам, от 70–80 до 100–110 тысяч че-
ловеческих жизней привел в полное разорение 13% крестьянских хозяйств. Главными причинами голода
возможно считать следующие: указанное выше сокращение посевных площадей, прежде всего зерновых
культур и рабочего скота; неустойчивое финансирование мелиоративных работ в условиях засухи, а с янва-
ря 1922 года и полное его прекращение; развитие в условиях засухи многочисленных вредителей сельского
хозяйства, для борьбы с которыми денежных средств не было; большие потребности в продовольствии для
обеспечения частей РККА, размещенных на территории автономии; несвоевременная помощь Центра, ко-
гда Крым ЦИК обратился за помощью в октябре 1921 года, а получили ее лишь в феврале 1922 года, когда
уже голодало около 500 тысяч человек [21, л. 4], другие.
Наиболее пострадали от засухи и неурожая хозяйства предгорных и Южнобережных районов с преоб-
ладанием татарского населения. Наибольшая смертность оказалась у татарского народа, потерявшего 25%
всего своего населения, прежде всего детского и мужского.
Важной составной частью борьбы с голодом, перестройки экономики Крыма стали принятые СНК ав-
тономии в конце мая 1922 года два документа: « О едином натуральном налоге на продукты сельского хо-
зяйства на 1922 – 1923 год и «Об убое скота». Эти постановления позволяли упорядочить формы и объемы
налога, запрещали убой продуктивного скота, овец и маток, баранов и каракулей до 8 лет, молодняка до 1,5
лет.
14 июня 1922 года Крым ЦИК и СНК приняли постановление «О временных налогах в пользу голо-
дающего Крыма с провозимых грузов железнодорожным и водным путями», предусматривающий его в
размере 2% натуральными продуктами. В последующем, налоговая политика носила четкий классовый ха-
рактер с приоритетом татарского населения, получившего значительные льготы даже за счет других нацио-
нальностей, прежде всего болгар и немцев.
Важнейшей социально–политической проблемой была борьба с бандитизмом, который по оценке В.М.
Брошевана и В.Г. Черной имел три степени: уголовный, уголовно–продовольственный и уголовно–
политический. Только с осени 1920 года по март 1922 года в Крыму действовало 58 банд общей численно-
стью 2 351 человек [22, с.20].
Наибольшую опасность представляло «зеленое» (партизанское) движение главным образом из числа
татарского населения предгорного и Южнобережного Крыма. Преодолеть его удалось путем проведения
комплекса социально–политических, военных мероприятий, что подробно рассмотрено в диссертации А.В.
Ишина [23]. Объективным фактором подавления движения стал голод, лишивший партизан продовольст-
венной базы.
Стагнация народного хозяйства привела к крайней дефицитности бюджета Крымской ССР, доходы ко-
торого покрывали расходы лишь на 1/3 [24, с. З].
В сложившейся ситуации, главные усилия всех органов государственной власти и управления крым-
ской автономии были направлены на реорганизацию хозяйственной жизни, перестройку ее на рельсы
НЭПа, стабилизацию сельского хозяйства и промышленности, которая смогла заработать лишь после лик-
видации голода в 1923 году, начального преодоления бандитизма, решения других острых социально–
экономических и политических проблем. В апреле 1922 года был образован Крымсельбанк. Создается
Крымская Контора Центросоюза, охватившая Крымский полуостров, северные уезды Таврической губер-
Пащеня В.Н.
192
нии, вошедшие в состав УССР. Главными направлениями ее работы стало развитие собственного сельско-
хозяйственного производства, заготовка овощей и фруктов, рыбы, сельхозсырья, организация внутренней и
внешней торговли.
Практические усилия Крым ЦИКа были направлены в период 1921–1923 годов на решение следующих
экономических задач: изыскание средств путем упорядочения госаппарата и развития доходных статей ме-
стного бюджета, а также исходотайствования возможно больших дотаций и привлечение средств из Цен-
тра; удешевление путем сокращения советского аппарата накладных расходов; организацию государствен-
ной семенной и продольственной помощи пострадавшим от голода хозяйствам; оказание различными фор-
мами помощи беспризорным детям, инвалидам голода; организация общественных работ для смягчения
остроты безработицы, другие.
В комплексе этно-социально-экономических и политических мероприятий, осуществляемых в автоно-
мии в начале 20-х годов, важное место заняло проведение коренизации, прежде всего в форме приоритетно-
го решения татарского вопроса. В принятой 1-м Всекрымским учредительным съездом Конституции Крым-
ской ССР, ее государственными языками стали русский и татарский. Третий Всекрымский съезд советов в
1923 году, проанализировав ход его решения, наметил практические пути активизации этого процесса, во-
влечения татар в советское, государственное и хозяйственное строительство. Для реализации поставленных
задач при Крым ЦИКе и Совете Народных Комиссаров (СНК) была создана специальная Комиссия по тата-
ризации соваппарата, а также особая переводческая татарская коллегия.
Главными направлениями решения татарского вопроса в автономии стало вовлечение их в советы и их
массовые организации (секции, производственные совещания); укомплектование организаций и учрежде-
ний национальными кадрами; создание сети татарских национальных советов в Бахчисарайском, Карасуба-
зарском, Балаклавском, Судакском, Алуштинском и Ялтинском районах; подготовка и переподготовка та-
тарских кадров, для чего во всех техникумах и вузах была введена 30% обязательная квота; вовлечение та-
тар в промышленное производство, как государственное (цензовое), так и кооперативное; осуществление
комплекса мероприятий культурно-хозяйственного обслуживания; перевод делопроизводства в татарских
национальных районах на татарский язык. Однако этот процесс тормозился как по субъективным, так и по
объективным причинам, поскольку на весь Крым в 1928 году было всего 33 пишущих машинки с ново-
тюркским шрифтом, в том числе 4 новых и 29 переделанных [24, л. 81].
В мае 1922 года Крым ЦИК проводит 2-ю Всекрымскую беспартийную конференцию с участием 200
делегатов татар, где главными вопросами стали борьба с голодом. Ей предшествовало проведение окруж-
ных конференций, на которых отмечалось, что только в Джанкойском регионе он охватил более половины
населения округа. Конференции требовали ввода представителей татарского населения в комитеты помощи
голодающим, открытия детских пунктов питания [25, л. 57о].
Ведущей, определяющей проблемой, решаемой Крым ЦИКом и СНК в период 1921–1924 годов стало
обеспечение реализации НЭПа путем перестройки системы государственного управления народнохозяйст-
венным комплексом. Решение этой проблемы осуществлялось формированием новой институционной сре-
ды, обеспечивающей функционирование новой макросистемы, основанной на смешанном типе собственно-
сти, когда государственная ее составляющая выступает одной из форм, наряду с индивидуальной, группо-
вой, акционерной и другими. Основными направлениями решения этой задачи стало определение институ-
тов, необходимых новому уровню макросистемы; институтов, нуждающихся в трансформации, а также ли-
квидации; взаимосвязи институционных структур, которые появляются и исчезают в процессе экономиче-
ского развития; структур, которые носят общий или специальный характер; противоречий между институ-
ционными структурами и механизма их разрешения.
В мае 1923 года постановлением Крым ЦИКа была создана Центральная Комиссия по улучшению гос-
аппарата как совещательный орган, которая, совместно с Рабочее-крестьянской инспекцией, готовила необ-
ходимые материалы. Практическими результатами работы Комиссии стала выработка рекомендаций по пе-
реходу от четырехстепенной на трехстепенную систему управления в Крымской ССР путем ликвидации
Окрисполкомов; проекта значительного сокращения штатов, упрощения структур большинства учрежде-
ний, в том числе и самой Рабочее-крестьянской инспекции, в которой были ликвидированы все местные ор-
ганизации и значительно, до 40%, сокращен центральный аппарат; Положения об Общем отделе, объеди-
ненном в общем здании с Наркоматами СНК; Положения об Секретариате; Инструкции по делопроизводст-
ву и секретной переписке и другие.
Введением реформы административного деления Крыма, из 7 округов и 17 районов было определено
14, а вскоре 10 районных административных центров. Совершенствование системы управления народнохо-
зяйственным комплексом автономии, формирование новой институционной среды позволило, в целом, со-
кратить госаппарат на 70%, строить его с учетом национального фактора, прежде всего татарского.
В ходе восстановления и развития экономического потенциала крымской автономии, к 1925–1926 го-
дам промышленность четко разделилась на следующие части: трестированная, которая находилась в веде-
нии ЦСНХ; государственная, находившаяся в ведении местных советов; кооперативная; частная. С 1924 го-
да начала активно развиваться кустарно-промысловая кооперация, объединившая к 1925 году 3016 куста-
рей–ремесленников или 25% их общей численности, в том числе из татарского населения около 46%. Ха-
рактерной, определяющее устойчивой тенденцией стало развитие государственного и сокращение коопера-
тивно–частного сектора, что подтверждается следующими цифрами [26,с. 3].
Динамика изменения доли государственного и частного секторов экономики представлена в следую-
щей таблице:
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
193
Таблица 5.
Годы Промышленность (в %)
ЦСНХ Государственная Кооперативная Частная
1924–1925 41 39,3 9 0,7
1925–1926 43,4 40,79 7,4 8,3
1926–1927 44,4 40,5 7,4 7,4
Из анализа этой таблицы видно, как возрастала государственная составляющая, в 1925/1926 годах резко
возросла, а затем начала постепенно уменьшаться частная.
Устойчивому росту экономического потенциала автономии способствовало завершение денежной ре-
формы и введение новой денежной единицы – советского червонца. Известный русский финансист и госу-
дарственный деятель, автор денежной реформы в России в 1895–1897 годах граф С.Ю. Витте в связи с этим
говорил, что сила любого государства, его международный авторитет определяются не числом пушек и
солдат, а прежде всего устойчивостью его денежной единицы.
К 1926 году определился и рост восстановительного характера в сельском хозяйстве, где посевные
площади, в целом, составили уже 69,2% от уровня 1916 года, рабочий скот – 62,7%, садоводство – 68,4%,
виноградарство – 80,9% [24, с. 5]; площади зерновых культур увеличились с 429 тысяч десятин в
1924/1925году до 583 тысяч десятин в 1925/1926 году [26. c.6]; активно росли посевы технических культур:
табака, хлопка, сои, кенафа; поголовье молочного скота увеличилось на 10% и составило 117% к 1916 года.
[26, с.6].
С 1925/1926 года в автономии началась плановая работа по расселению и переселению, прежде всего
татарского населения. На 10 октября 1926 года в горных районах земля была закреплена за 2108 хозяйства-
ми, в степной –1801. В ходе этого процесса татарскому трудовому крестьянству на 1555 дворов было пере-
дано 39738 гектар земли. 119 татарским хозяйствам, пострадавшим от засухи, было выделено государст-
венных кредитов на 57374 рублей или 22 % всех кредитов. В 27 татарских населенных пунктах были прове-
дены мелиоративные работы на сумму 150 тысяч рублей или 60,2 % всех средств, выделенных на эти цели
[26, с. 11].
Положительные сдвиги наметились и по другим направлениям – увеличение удельного веса государст-
венной и кооперативной торговли и сокращение частной торговли с 51,5% в 1923/1924 году до 30,3% в
1925/1926 году [26, с.9]; снижение розничных цен; первое место в СССР по кооперированию населения
(61,8% кооперативных хозяйств в Крыму против 30% в среднем по СССР); укрепление коммунального хо-
зяйства, где стоимость только жилого фонда оценивалась в 150 млн. рублей, а коммунальные доходы со-
ставляли 40% доходной части всего бюджета автономии; неуклонный рост местного бюджета с 8,1 млн. ру-
блей в 1923/1924 году до 18 млн. рублей в 1926/1927 году или на 227% [24, л. 10]; увеличение налоговых
поступлений в бюджет с 11,4млн. рублей в 1924/1925 году до 20,3 млн. рублей в 1926/1927 году [26, c. 14].
Успехи в экономическом развитии позволили значительно улучшить положение дел в области куль-
турного строительства. Выделение денежных средств из бюджета автономии на социально – культурные
расходы возросло с 1,8млн. рублей в 1922/1923 году до 13,5 млн. рублей в 1928/1929 году [27, л.4].
Поступательное экономическое развитие Крымской АССР позволило, в целом, к 1928/1929 году завер-
шить восстановление всех отраслей народного хозяйства, приступить к его реконструкции. Решение этой
задачи осуществлялось, с одной стороны, строительством новых цензовых промышленных объектов (Кер-
ченского металлургического завода, консервной фабрики и консервного завода в Симферополе), с другой –
коренным перевооружением значительной части старых промышленных предприятий: соляных промыслов,
консервных фабрик, химзавода в Саках, Севастопольского морского завода и других. О возрастающих
масштабах этой работы говорят цифры капиталовложений в крымскую цензовую промышленность:
1926/1927 году – 11,5 млн. рублей, 1927/1928 году – 19,5млн. рублей. Большие капитальные работы были
проведены по разведкам и изысканиям: 1926/1927 году – 570 тысяч рублей, 1927/1928 году – 860 тысяч
рублей [28, л. З].
Проведенная работа обеспечила значительный рост валовой цензовой продукции автономии, что харак-
теризуется следующими цифрами (в млн. червоных рублей):1923/1924 год – 15,3, 1924/1925 год – 23,3,
1925/1926 год – 33,5, 1926/1927 год – 42,1, 1927/1928 год – 52,5. Однако, несмотря на достигнутые успехи, к
1928 год промышленность автономии не достигла уровня 1913 года, когда она давала продукции на 45 млн.
рублей [28, л. 13].
Одной из причин этого стало землетрясение 1927 года, убытки от которого превысили 2 млн. рублей.
Наиболее пострадал от него Ялтинский район. 1 июля 1927 года при Ялтинском РИКе состоялось расши-
ренное заседание правительственной комиссии под председательством Вели Ибраимова по выявлению по-
следствий землетрясения, определению мер по их преодолению. Комиссия приняла решение обратиться в
Москву за денежной помощью для восстановления сети курортов Южного берега, из местного бюджета
было выделено 898,8 тысяч рублей
В 1927/1928 году 65% всей цензовой промышленной продукции выпадало на отрасли, перерабатываю-
щие сельскохозяйственное сырье (табачную, консервную, кожевенную, мукомольную и др.) – 31%; на от-
расли, перерабатывающие промышленное сырье – 65% (швейная, металлообрабатывающая, машинострое-
ние и др.) и только 4% приходилось на добывающую промышленность [26, с. 18].
К 1 января 1929 года вся промышленность автономии стала обобществленной, т.е. завершился процесс
отстранения рабочего класса от той собственности, которую дала ему революция 1917 года и советская
Пащеня В.Н.
194
власть в ее первозданном виде. Четко обозначилась классовая линия на вытеснение частника и рост обще-
ственного сектора в товарообороте автономии, прежде всего путем роста подоходного налога с 980850 руб-
лей в 1927/1928 году до 1363613 рублей в 1928/1929 году [29,л.23].
Анализ абсолютных величин и удельного веса сельского хозяйства и промышленности в экономиче-
ском балансе Крымской АССР свидетельствует о том, что автономия к концу 20-х годов завершала переход
к индустриально-аграрно-курортному типу, что наглядно просматривается в нижеприведенной таблице [30,
л. 28]:
Таблица 6.
Элементы баланса Валовая продукция /в млн.
руб./ 1926/1927г.
Валовая продукция /в млн.
руб./ 1927/1928г.
Валовая продукция /в млн.
руб./ 1928/1929г.
Сельское хозяйство
Промышленность
821,1/51,5%
77,3/48,5%
99,5/52%
91,8/48%
114,8/50,7%
111,4/49,3%
Итого: 159,4/100% 190,3/100% 226,2/100%
Нарастающая индустриализация вызвала к жизни широкое проведение государственных займов, сумма
которых в Крыму составила: 1926/1927 году –913 тысяч рублей, 1927/1928 году – 2 млн. 724 тысяч рублей
или рост за один год на 33,5%. В первом квартале 1928/1929 года было уже подписано граждан и предпри-
ятий на сумму 2 млн. 873 тысяч рублей. Государственными займами было охвачено 66% рабочих и служа-
щих, дававших более 70% всех подписных сумм [31, л. 4].
С 1926 года правительство Крымской АССР вплотную приступило к решению проблемы вовлечения
татарского населения в промышленное производство. По пятилетнему плану, в 1927/1928 году число рабо-
чих должно было составить18489. человек, в том числе татары – 1.092 (5,9 %) Проблема подготовки кадров
рабочих из числа крымскотатарского населения подробно рассмотрена Б.В. Змерзлым [32].
За 1928/1929 год по Крыму было проведено 28 курсов сроком от 10 дней до 1 года для подготовки спе-
циалистов различных отраслей народного хозяйства, в том числе: инспекторов с/х налогов, всего 29 чело-
век, в т.ч. татар 5 человек (17,3%); трактористов, всего 283 человек, в т.ч. татар – 27 человек. (9,5%); строи-
телей всего 156 человек, в т.ч. татар – 32 человек. (20,5%); работников низовой с/х кооперации, всего 566
человек, в т.ч. татар – 278 человек (50%). [33, л.4].
Только 1 марта 1929 года президиум Крым ЦИКа принимает постановление о плановом вовлечении та-
тар в промышленное производство [27, л. 100].
В конце 20-х годов активизировался и процесс отстранения трудового крестьянства, в том числе татар-
ского, от собственности на путях расширения колхозно-совхозного строительства. Анализ архивных мате-
риалов позволил проследить следующую динамику колхозного строительства в сельском хозяйстве крым-
ской автономии [26, с.15]:
Таблица 7.
На 1.10.1927г. На 1.10.1928г. На 1.10.1929г.
Формы коллектив-
ных хозяйств
Число
объедине-
ний
В них хозяйств
Число
объедине-
ний
В них хозяйств
Число
объедине-
ний
В них хозяйств
Коммуны
Артели
ТОЗы
19
360
44
530
5 136
817
20
553
413
360
6 360
5 257
24
632
598
779
8 903
7 611
Итого по Крыму 423 6 483 986 12 177 1 254 17 293
Число татарских колхозов на 1 октября 1928 года в Крымской АССР достигло 364. Противящиеся кол-
лективизации были высланы в северные районы СССР [26, с.15].
На конец 1929 года в пяти национальных татарских районах (Бахчисарайском, Балаклавском, Алуш-
тинском, Карасубузарском, Судакском) подлежало коллективизации 28.298 хозяйств (81,4%) [34, л. 5].
Татарское крестьянство, не имевшее собственной земли, активно вовлекалось в совхозное строительст-
во региона. На конец 1929 года из общей численности 12 247 рабочих совхозов татары составляли 1132 че-
ловек (9,2 %) [34, л.2].
Нарастающая эффективность развития народного хозяйства позволила существенно видоизменять
бюджет Крымской АССР: общая сумма доходной его части возросла с 3 млн. рублей в 1922/1923 году до
35,6 млн. рублей в 1928/1929 году. Расходы на этносоциально-культурные нужды за этот период увеличи-
лись почти в 5,5 раз, хозяйственно–производственные – 6 раз [35, л.4].
В бюджете Крымской АССР на 1929/1930 год на удовлетворение нужд граждан 76 национальностей
выделялось 3 млн. 745,2 тысяч рублей, в том числе: содержание 3-х татарских райисполкомов – 90 тысяч
рублей; проведение съезда женщин Востока – 0,5 тысячи рублей; содержание 3–х татарских судебных уча-
стков – 17,1 тысячи; содержание 368 татарских школ I ступени – 324,6 тысяч рублей; содержание 12 татар-
ских школ II ступени – 303,4 тысячи; содержание 4–х татарских колхозных школ – 72,8 тысячи; содержание
6 татарских детских домов и детских площадок – 66,5 тысячи рублей; содержание Бахчисарайского музея –
1,1 тысячи рублей и 6 тысяч рублей для содержания Восточного музея; субсидирование татарской перио-
дической печати – 69,0 тысяч рублей.
Всего же на удовлетворение нужд татарского населения выделялось 3 млн. 452 тысячи рублей (80 %
всех средств) [26, с. 100].
Несмотря на достигнутые успехи, в этноэкономике Крымской АССР к концу 1929 года оставались и
нерешенные проблемы, в числе которых были острая нехватка электроэнергии; недостаточное развитие
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
195
кооперации; нехватка денежных средств для укрепления материально–технической базы социально–
культурной сферы, прежде всего татарского народа; сокращение поголовья скота с 420 тысяч голов в 1927
году до 275,1 тысячи; нехватка продукции группы «Б» и другие.
Наряду с эволюцией этноэкономического развития, принципиальные изменения претерпели крымские
профсоюзы, что всесторонние рассмотрено Е.М. Штейнбахом [36].
В условиях перехода к новой экономической политике, существенно изменились формы и методы ра-
боты крымских профсоюзов, его совета, оставив, естественно, неизменными их главные цели и задачи –
защита экономических интересов наемных рабочих, улучшение их быта и условий труда. Главным направ-
лением деятельности профсоюзов вновь стало заключение коллективных договоров как главного регулято-
ра взаимоотношения союзов с юридическими и физическими лицами в условиях НЭПа.
В период конца 1920 – 1923 годов, когда голод практически парализовал экономику Крыма, выявились
неясности во взаимоотношениях нового советского государства с профсоюзами. По окончании Граждан-
ской войны, начала перехода к НЭПу. профсоюзные организации не смогли вовремя наладить связь с рабо-
чими частных предприятий, их практическую деятельность характеризовали неналаженность внутрисоюз-
ного аппарата, отсутствие правильной постановки финансовой и деловой отчетности, беспорядочность рас-
ходования союзных средств. Они сначала не смогли обеспечить ведущей роли в оплате труда производст-
венных групп рабочих, когда, как и в современных условиях, приоритет получили государственные служа-
щие, работники кооперативных, торговых организаций. Однако постепенно этот перекос все же удалось
устранить, что вызвало недовольство целых групп служащих. Другим крупным упущением профсоюзов,
которое в конце концов привело к утрате их лидирующей роли, стала передача контроля компартийной
системе, отстранение от организации и управления производством, увлечение внутрисоюзной работой: ор-
ганизационной, тарифной, культурно-массовой.
Это привело, на ряду с многими другими политико-экономическими факторами, к неуправляемому
росту безработицы, когда с января 1923 по январь 1924 годов число утративших рабочие места возросло с
8381 до 15 828 человек или на 88,8% [37, с. 6]. Наибольший процент прироста безработных дали Джанкой-
ский округ – 283; Ялтинский – 22709; Симферопольский – 110,7 [37, с. 7].
В наиболее тяжелом положении оказалось и так не большая прослойка рабочих из числа крымскотатар-
ского населения. В условиях затянувшегося перевода работы профсоюзов с военных на мирные рельсы,
преодоления последствий голода, лишь с 1923 года профсоюзы начинают обращать внимание на трудящих-
ся из числа коренного населения и национальных меньшинств. Решение проблемы затягивало отсутствие
подготовленных кадров профсоюзных руководителей из числа татар.
Анализ показывает, что наименьшее представительство рабочих из числа татар было в профсоюзах ме-
таллистов – 0,3% общей численности; железнодорожникого и водного транспорта – по 0,4%; а наибольшее
– в народном просвещении – 12,7%,, среди земельных и лесных работников – 9,5% [37, c. 24–25]
В целях увеличения численности и повышения качества работы среди крымских татар профсоюзы ис-
пользовали, прежде всего, такие формы и методы, как выдвижение одного – двух представителей в состав
правления отделов и отделений; низовые профячейки, фабрично – заводские и местные комитеты, в деле-
гатские собрания. Наиболее активно решал эту проблемы профсоюз работников просвещения, выделивший
татар – профуполномоченных для работы в деревне, особенно Ялтинском национальном округе. Медленно
работали в этом направлении профсоюзы советских и медицинских работников. Главным недостатком в
практической деятельности профсоюзов Крыма продолжало оставаться отсутствие целевой работы с жен-
щинами – работницами, прежде всего из числа татарок.
Новая экономическая политика, видоизменив экономические отношения граждан, признав частную
собственность, создала необходимость в правовой помощи для рабочих. В начале 1923 года профсоюзы
создают юридическое бюро по отдельным окружным центрам, а с 1 мая 1923 года при секретариате КСПС
так же учреждается юридическое бюро. Оно вело работу в областях рабочего законодательства, разработки
трудовых норм в коллективных договорах и тарифных соглашениях; охраны трудовых норм /судебные вы-
ступления/; консультационной деятельности. Анализ участия Крымской ССР в юридической защите прав
трудящихся в 1923–1924 годах дан в приложении «А».
Следует отметить, что вся профсоюзная работа, в том числе и культурно-массовая, носила интернацио-
нальный характер, не выделяя в своей деятельности какие-либо национальности, что в то время было оши-
бочным. Исключение составляла кружковая работа, где имело место организация изучения татарского язы-
ка. Профсоюзы имели всего 3 кружка по ликвидации неграмотности среди татар в Симферополе и 2- в Ев-
патории [37, с. 68]. Они перевели на татарский язык кодекс законов о труде, брошюры о социальном стра-
ховании, другие.
Уже на 9-м Всекрымском съезде профсоюзов указывалось:…«работа среди татар в крымских условиях
есть не вынужденная, кем–то навязанная работа, а основное средство для наиболее тесного сплочения всей
массы трудящихся» [36, с. 79].
Анализ роста численности представителей татарского населения в профсоюзах Крыма позволяет про-
следить следующую тенденцию роста: на 1 августа 1923 года – 2158 человек; на 1 октября 1925 года – 3949;
на 1 октября 1926 года – 4912 человек, в том числе 799 татарок или рост с 4,4% общей численности в 1923
году до 6,3% в 1926 году [36, с. 80]. Анализ участия крымскотатарского населения в профсоюзном движе-
нии в начале 1920-х годов дан в приложении «Б».
Данная тенденция усиливалась в последующие годы, о чем говорит резолюция XIII Всекрымского
съезда профсоюзов, требовавшая от своих организаций «обратить еще большее внимание делу вовлечения
татар в производство, в первую очередь батраков и бедняков…» [38, с. 10].
Пащеня В.Н.
196
Исходя из вышеизложенного можно сделать следующие основные выводы:
− с первых дней строительства Крымской АССР активно решались этноэкономические вопросы, прежде
всего в интересах татарского народа;
− татарский народ понес наибольшие потери в результате голода 1921/1923 годов, что стало следствием
специфического размещения зернового производства в степной и спецкультур в горной части полуост-
рова, наиболее пострадавшей от голода;
− в ходе советского строительства приоритетное внимание уделялось индустриализации региона, вовле-
чению в промышленное производство татарского населения, что решалось сложно в силу его традиций,
которая по мнению председателя Крым ЦИК А.А. Саметдинова прошла в рассматриваемый период два
основных этапа: восстановительный (1921 – 1923 года) и реконструктивный (1924 – 1929 года) [39, л.
3]; но которая все же дала за три года ( с 1.10.1926 по 1.10.1929 годы) увеличение процента татар в про-
мышленном производстве с 3,2 до 9,5.
− 1920 годы стали периодом широкого развития кустарной промышленности, главным образом нацио-
нальной, где на 1 октября 1929 года насчитывалось 4 тысячи человек [40, л. 8].
− в ходе коллективизации сельского хозяйства наибольшую активность проявило татарское население ав-
тономии, поскольку оно не успело прочувствовать в своем большинстве силу владения землей;
− процесс решения татарского вопроса до конца 1920-х годов характеризовался отсутствием единого ру-
ководства и контроля, системы и плановости в работе, учета политического значения решения пробле-
мы, другими негативными моментами, то привело к Ускутскому восстанию 1930 года;
− неудовлетворенные темпы вовлечения женщин, прежде всего татарок, в промышленное производство,
побудили создать в 1929 году при Крым ЦИКе и РИКах специальные Комиссии по улучшению быта и
труда женщин [40, л. 24]; а в бюджете Крыма на 1929/1930 года на работу среди женщин было выделе-
но 350 тысяч рублей [40, л. 64].
− эволюции подвергались не только этноэкономическое развитие, но и деятельность профессиональных
союзов, ставших придатком компартийной системы.
1.3. Этноэкономическое развитие Крыма в 30 – первой половине 40–х годов
Автор считает правомерным рассмотрение процесса экономического подъёма Крыма в 1930-е – начале
1940-х годов в контексте проведения коренизации, реализации национальной политики, объявленной ок-
тябрьской революцией 1917 года, что позволило большевикам победить в борьбе за власть. В качестве её
коренной задачи стало этноэкономическое развитие угнетаемых ранее народов, в том числе и русских пред-
ставителей трудящихся классов города и деревни. Данный процесс в 30-е годы шёл в двуедином направле-
нии: с одной стороны, на этноэкономическое и этносоциальное развитие всех народов, проживающих в ре-
гионе, причём приоритетное внимание уделялось коренной крымскотатарской нации, с другой – отстране-
ние трудящихся от той собственности, которую трудящиеся получили от советской власти в городе и де-
ревне, что нашло своё отражение в проведении индустриализации и коллективизации, превращении сове-
тов, профсоюзов в послушных исполнителей компартийной тоталитарной системы, лишении крестьянства
паспортов, т. е. их закрепощении, жёстком закреплении рабочих и служащих за определённым местом пу-
тём прописки и другом.
В процессе этноэкономического развития Крыма в рассматриваемый период возможно выделить сле-
дующие основные этапы:
I-й: 1927/28 – 1932 годы, когда в ходе 1-й крымской пятилетки шёл активный процесс насильственной
коренизации всех управленческих звеньев автономии, осуществления коллективизации, технического пере-
вооружения народного хозяйства.
II-й: 1933 – 1937 годы, в ходе которого в результате выполнения второго пятилетнего плана был дос-
тигнут коренной перелом в этноэкономическом и этносоциальном развитии, что нашло закрепление во 2–й
Конституции Крымской АССР.
III-й: 1938 – 1941 годы, когда в условиях свёртывания насильственной коренизации успешно решались
задачи этноэкономического и этносоциального развития региона, прерванного началом Великой Отечест-
венной войны и оккупацией полуострова немецко-румынскими захватчиками в 1941 – 1944 годы.
IV-й: 1944 – 1945 годы, когда процесс послевоенного восстановления осуществлялся в принципиально
новых этнонациональных условиях, вызванных депортацией в 1944 году крымскотатарского народа, армян,
болгар, греков и других национальных меньшинств, переселением на их место русских и украинцев, ликви-
дацией Крымской АССР и преобразованием её в область в составе РСФСР.
Утверждение в апреле 1929 года на VI Всекрымском съезде советов первого пятилетнего плана разви-
тия народного хозяйства явилось логическим продолжением послевоенного восстановления и подъёма эт-
нонационального развития всех народов Крыма, достижения их социально-экономического равенства на
чётко спланированной основе. Именно такой подход позволял видеть не только достигнутое, но и перспек-
тиву этнонационального развития, планировать и более успешно решать этносоциальные проблемы авто-
номии. В то же время, такой подход имел и свои серьёзные недостатки: во-первых, утверждал тоталитар-
ную систему в этноэкономическом развитии; во-вторых, окончательно ликвидировал функционирование
рыночных рычагов развития; в-третьих, превращал экономическое развитие в самоцель, а не средство дос-
тижения этнонационального и этносоциального подъёма полиэтнического крымского народа; в-четвёртых,
закладывал основы будущего коллаборационизма его части в период оккупации, другие.
Процесс дореволюционного и начального этапа советского этноэкономического развития в 1920-е годы
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
197
предопределил особенности первого пятилетнего плана в Крымской АССР, как и других регионах Союза
ССР, прежде всего в УССР. Таковыми стали: во-первых, приоритетное развитие промышленного сектора
экономики крымской автономии, когда было спланировано увеличение его удельного веса с 51,6% в
1927/1928 до 64,1% в 1932/1933 году [41, л. 16]; во-вторых, ускоренное формирование Керченской чёрно-
металлургической базы всесоюзного значения, пустившей 20 апреля 1929 года первую домну; в-ретьих,
строительство новых фабрик и заводов на общесоюзные средства и находившиеся в союзном подчинении;
в-четвёртых, реконструкция старых промышленных предприятий республиканского подчинения; в-пятых,
развитие тесного политического и экономического сотрудничества с предприятиями и трудовыми коллек-
тивами УССР и РСФСР; в-шестых, завершение коллективизации в аграрном секторе; в-седьмых, по счёту,
но, во-первых, по значимости, выделение в приоритет всей экономической и политической жизни автоно-
мии этнонационального вопроса, его решения на путях жёсткой коренизации, прежде всего этноэкономиче-
ской, формирования промышленного пролетариата из числа крымскотатарского, еврейского и других этно-
сов региона; в-восьмых, широкая мобилизация средств населения на решение задач пятилетки, другие.
Свою первую пятилетку Крымская АССР начинала со следующими экономическим и этнонациональ-
ным потенциалом: территория 25880,65 км2; площадь лесов – 2795,4 км2; лугов – 72,12 км2; земли, удобной
для обработки – 23866,36 км2; водный бассейн – 527,46 км2; население на 1 марта 1931 года – 760899 чело-
век; средняя плотность – 3,4 человека на 1 км2; 12 городов, 76 посёлков городского типа, городов республи-
канского подчинения – 4, сельских населённых пунктов – 2732, сельских советов – 454; национальных рай-
онов – 9, в том числе татарских – 6, немецких, еврейских и украинских – по одному [42, л. 4].
В этнонациональном отношении городское население составляло: 44,5% русские, 16,5% украинцы,
26,4% татары, 2,7% евреи, 2,2% греки, 1,5% армяне, 1,1% немцы, 5,1% других национальностей; сельское
население состояло на 29,4% из русских, 10,3% украинцев, 38% татар, 10% немцев, 3,9% евреев, 2,8% бол-
гар, 2,2% греков, 1,2% армян, 2,9% других национальностей [43, л. 1–2].
Имея указанный выше потенциал, валовая продукция крымской цензовой промышленности превосхо-
дила довоенные (1914 год) размеры и в 1929/1930 году составляла 249,4% к 1928 году, в том числе прирост
по группе "А" – 219%, а по группе "Б" – 117% и эта тенденция в последующие годы неуклонно сохранялась,
став впоследствии одной из причин коллаборационизма в регионе. Строительство линии высокого напря-
жения Севастополь – Симферополь положило начало электрофикации Крыма [44, л. 2]. В аграрном секторе
экономики 2/3 бедняцких и середняцких хозяйств, прежде всего в татарских национальных районах, всту-
пили в колхозы. Широким фронтом шёл процесс формирования крестьянства за счёт переселения в Евпато-
рийский и Джанкойский районы еврейских переселенцев из местечек УССР, БССР и РСФСР.
Однако уже на старте выявились следующие группы проблем, которые прогрессировали в последую-
щие годы: недовыполнение промышленно-финансовых планов; рост бюрократизма советского, хозяйствен-
ного и компартийного аппарата; равнодушное отношение руководителей предприятий к нуждам, запросам
и этносоциальным различиям рабочих, что вело к огромной текучести кадров, прежде всего из числа татар-
ского населения; серьёзные отставания в решении этносоциальных проблем, прежде всего в жилищной
сфере; усиленная эксплуатация крымской деревни, особенно её татарской части; давление на немецкую и
болгарскую составляющие, не спешившие со вступлением в колхозы, в целях получения средств для нара-
щивания темпов индустриализации.
Несмотря на это, государственное руководство республики, где большинство составляли представители
крымскотатарского народа, компартийное руководство, где преобладала русская составляющая, упорно и
настойчиво проводили курс на индустриализацию, усиление темпов промышленного строительства, что
стало первым ведущим направлением данной и последующих пятилеток Крыма. Для этого использовались
как экономические, так и политические рычаги, прежде всего давление репрессивно-карательного аппарата,
активно искавшего и находившего "врагов" советской индустриализации в Керчи, Севастополе и других
промышленных центрах Крыма.
Другим важнейшим направлением советского строительства стала социалистическая реконструкция
сельского хозяйства автономии на путях развития аграрной реформы, передачи земли трудовой части насе-
ления, прежде всего крымскотатарской деревни предгорных и горных районов и немедленного её изъятия в
форме коллективизации как средства решения как экономической задачи – получение средств для индуст-
риализации, так и политической – ликвидации крепкого хозяина – производителя сельскохозяйственной
продукции, стоящего за сохранение рыночных отношений на селе. Все противники этого курса объявлялись
"врагами народа" и подлежали немедленному выселению из Крыма в северные районы РСФСР. Масштабы
этой политики до сих пор до конца не выяснены, подлежат историческому исследованию.
Одновременно продолжался курс на реорганизацию созданной в 20 годы советской системы, эффек-
тивность которой продолжала оставаться исключительно низкой. В качестве ведущих направлений реше-
ния этой проблемы ставились пересмотр сети совхозов и их планомерной реорганизации в соответствии с
производственным районированием Крымской АССР; освоение всех угодий, отведённых совхозному сек-
тору; развитие более широкой работы по вовлечению в совхозы беднейших слоёв этнонациональной дерев-
ни, особенно коренной национальности, привлечение их к управлению; коренное улучшение социально–
бытовых условий жизни и организации работы в совхозах. Составной частью этого процесса стало даль-
нейшее развитие пригородных хозяйств.
Особое внимание в аграрном секторе обращалось на организацию и распределение труда; усиление ме-
ханической обработки как зерновых и овощных, так и специальных культур; планирование использования
водных ресурсов как гаранта исключения повторения голода 1921 – 1923 годов; проработку вопросов вне-
дрения птицеводства, кролиководства и овцеводства в условиях мясного дефицита, обострённого в ходе
Пащеня В.Н.
198
коллективизации.
Одним из важнейших политико-экономических рычагов успешного решения задач первой и всех по-
следующих крымских пятилеток становится организация социалистического соревнования, как в промыш-
ленности, так и в сельском хозяйстве. Особенно эффективна была эта форма в годы 1-й и 2-й пятилеток,
пока из неё не сделали ещё один образец бюрократизма и фальсификации советского строительства. Мо-
ральное поощрение добросовестного ударного труда на все сто процентов подменило материальное стиму-
лирование, на многие десятилетия стало, в определённой мере справедливо, двигателем процесса стимули-
рования высокопроизводительного труда с одной стороны, критики разгильдяйства, безответственного от-
ношения к производству с другой. Соревнование охватывает не только отдельных рабочих, бригады, цеха,
предприятия, а выходит на республиканский и союзный уровень. Данная проблема освещена в "Очерках по
истории Крыма", другой литературе.
Планирование, контроль, организация социалистического соревнования, другие факторы позволили,
хотя далеко не в полном объёме, выполнить задания первой пятилетки к 1932 году. Удельный вес промыш-
ленной продукции к концу этого года составил 70%, что засвидетельствовало факт превращения Крыма из
аграрного в индустриально-аграрный [45, л.1]. В 1932 году металлургический завод им. Войкова в г. Керчи
дал 5% всего металла, полученного в СССР. В 1917 году завод произвёл 14900 тонн, а в 1932 году – 329 900
тонн чугуна [46, л.46]. Общее количество рабочих в промышленности союзного значения Крыма за пяти-
летку увеличилось в 3 раза и составило почти 41 тысячу человек [45, л.1]. К концу 1931 года в Крыму была
ликвидирована безработица. Значительные изменения произошли в аграрном секторе автономии. К концу
1932 года было объединено в колхозы 85% бедняцко-середняцких хозяйств [47, л. 105]. Динамика этого
процесса представлена в таблице [48, л. 3].
Таблица 8.
Виды
колхозов
На 1.10
1927г.
На 1.10
1928г.
На 1.10
1929г.
На 1.10
1930г.
На 1.10
1931г.
На 1.10
1932г.
Коммуны 19 20 24 32 32 32
Артели 430 553 634 943 1107 1354
ТОЗы 30 413 598 82 151 30
Всего: 530 986 1254 1067 1290 1416
Из таблицы видно, что после роста в 2,5 раза количества коллективных хозяйств с 1927 по 1929 годы,
когда проходит 1-я волна, в 1930-м году отмечается спад, а затем идёт более мощная 2-я волна, причём бо-
лее активно этот процесс шёл в татарских национальных районах (81,4%), более медленно в Ишуньском
украинском национальном районе, где на 1 августа 1931 года он составил 64,7% [49, л. 5].
Высокими темпами шёл процесс механизации сельского хозяйства, когда при плане завоза в Крым за
пятилетку 1581 трактора, к концу 1932 года фактически было завезено 2051, объединённых в 17 машино-
тракторных станций (МТС) [47, л. 108], в том числе 5 МТС во Фрайдорфском еврейском и 3 МТС в Биюк–
Онларском немецком национальных районах [50, л. 8].
Достигнутые положительные результаты позволили значительно увеличить темпы этнонационального
развития на следующем этапе – в годы 2-й пятилетки (1933 – 1937 годы), когда в качестве важнейших задач
были определены: завершение технической реконструкции всех отраслей народного хозяйства, коллективи-
зация села как одного из основных источников решения первой задачи, другие.
Приоритетное развитие в регионе получило продолжение строительства Камыш-Бурунского железо-
рудного комбината и второй очереди Керченского металлургического завода им. Войкова, где был освоен
выпуск высококачественной стали, чугуна и к началу марта 1933 года было выплавлено 825732 тонны ме-
талла, освоен прокат тракторных шпор, завершилось строительство цеха по производству ванадия [51].
Только в 1933 – 1934 годах было построено до 20% новых предприятий, в том числе Перекопский
бромный завод. Машиностроительные заводы Крыма освоили производство консервных машин, которые
ранее ввозились из-за рубежа [52, л. 2]. В короткий срок, с 1931 по 1934 годы, стоимость промышленной
продукции автономии увеличилась на 55%.
Значительные успехи были достигнуты в крымской деревне, где в 1932 году валовой сбор зерна в 2 раза
превысил урожай 1914 года [53, л. 13]. Это позволило Крыму досрочно, первым в Советском Союзе, вы-
полнить государственный план хлебозаготовок, за что республика была награждена орденом Ленина. В
указе Президиума Верховного Совета СССР по этому вопросу указывалось, что награда присуждается за
выдающиеся успехи в деле проведения основных сельскохозяйственных работ, за укрепление колхозов и
совхозов, за выполнение обязательств перед государством [54, л. 3].
Наращивались темпы, с одной стороны, создания колхозной системы, когда к марту 1935 года она объ-
единяла уже 89% бедняцко-середняцких хозяйств; с другой, число совхозов выросло с 90 в 1931 до 202 в
1934 году; с третьей, рост числа МТС до 32, что позволило производить обработку 85% полей тракторами и
увеличить посевные площади с 920 тысяч гектар в 1930 до 1078 тысячи гектар в 1934 году; с-четвёртой,
увеличить площади специальных культур, в том числе виноградников – с 7,5 до 8 тысячи гектар, садов – с
13 до 18, табаков – с 7,5 до 8,6 тысяч гектар [52, л. 3].
Однако процесс советизации сельского хозяйства шёл сложно, болезненно. Продолжала оставаться
низкой урожайность зерновых и особенно технических культур, где процесс машинизации задерживался,
не давал развиваться этой отрасли более высокими темпами. Но главной проблемой продолжало оставаться
серьёзное отставание в развитии животноводства, когда 8-й Всекрымский съезд советов в 1935 году оценил
его состояние как "неудовлетворительное" [52, л. 18].
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
199
Главными причинами этого явления были названы отсутствие прочной кормовой базы, должного вни-
мания к делу организации культуры лугов и пастбищ; неудовлетворительная племенная работа; большая
текучесть и низкая квалификация кадров на животноводческих фермах; отсутствие должных условий для
зооперсонала; плохая подготовка к зиме и другие. В этой ситуации съезд посчитал необходимым приме-
нить метод государственного развития животноводства, установив жёсткий план развития поголовья в кол-
хозно–товарных фермах: по крупному рогатому скоту – 47 тысяч голов, в том числе коров – 13 тысяч; по
овцам и козам – 240 тысяч; по свиньям – 30 тысяч голов [52, л. 19].
Проблемы советизации села, отстранения крестьянина от земельной собственности потребовали от
ВКП(б) принятия неординарных мер административно-политического давления, одной из форм которого
стало решение объединённого январского Пленума ЦК и ЦКК 1933 года о создании политических отделов
в МТС и совхозах. Компартия послала в них свои лучшие кадры, обладавшие опытом партийной и хозяйст-
венной работы. К январю 1934 года в Украине было создано 846 политотделов МТС и совхозов, в которые
было послано 4500 коммунистов [55, с. 471].
Крымская областная партийная организация в начале 1933 года образовала 27 политотделов МТС и
пять политотделов совхозов. ЦК ВКП(б) направил на работу в МТС Крыма 170 коммунистов. Всего же в
республике было создано 52 политотдела в МТС и крупных совхозах. Она усилила партийно–
комсомольское влияние на селе, направив в 1933 – 1934 годах в деревню 1700 членов и кандидатов партии,
довела число коммунистов – председателей колхозов до 59,5%. Центр тяжести партийной работы был пе-
ренесён в бригады, где уже в 1933 году работало 43% сельских коммунистов.
По производственному принципу была построена работа комсомольских организаций. На 1 октября
1933 года в Крыму насчитывалось 573 колхозных, 136 совхозных, 25 комсомольских организаций МТС, в
которых состояло на учёте 8857 комсомольцев.
Однако классовая борьба в крымской деревне не ослабевала. В апреле 1935 года была арестована груп-
па татарских кулаков, которая в октябре 1934 года убила колхозника – активиста М. Урсалиева в деревне
Владимировке [56]. В том же 1935 году была арестована группа Арифджановых в деревне Кучук–Узень
Алуштинского района. Массовая коллективизация имела и такое негативное последствие, как раскулачива-
ние и высылка из родных мест крепкого крестьянина – производителя сельскохозяйственной продукции,
что прибавило число незаконно обиженных советской властью и стало одной из причин коллаборациониз-
ма части представителей крымскотатарской деревни в 1941 – 1944 годах. Эти и другие обиды, кровнородст-
венные связи оказались сильнее, чем принципиально новое социально – культурное положение крымского
крестьянства, в том числе татар, болгар и других в годы оккупации.
Машинизация производства в городе и деревне потребовала организации массового обучения их тру-
дящихся. В начале 1935 года был введён государственный экзамен для рабочих, обязанных сдавать техни-
ческий минимум, только успешная сдача которого давала допуск к занятию рабочего места у станка. На
предприятиях Крыма развернуло деятельность общество «За овладение техникой»[57]. В 1936 году различ-
ными формами технической учебы было охвачено 23524 человека, что составляло 55% всех занятых на
промышленных предприятиях Крыма рабочих [58, c.267]. Новая техника, технологии потребовали подго-
товки соответствующих кадров со специальным, среднеспециальным и высшим образованием. В этносоци-
альном плане эта проблема подробно рассмотрена в монографии Б.В. Змерзлого [59].
Новой формой социалистического соревнования стало начатое в августе – сентябре 1935 года в Донец-
ке А.Г. Стахановым массовое движение новаторов производства. Среди крымских металлургов его одним
из первых последователей стал мастер 3–й доменной печи Керченского металлургического завода П.Х.
Ишков, достигший рекордного использования полезного её объема на бедных рудах. В табачной промыш-
ленности новаторство проявили рабочие Феодосийской табачной фабрики, перейдя к многостаночной сис-
теме обслуживания/от 2-х до 4-х машин/.
Патриотическое движение новаторов крымской промышленности охватило и сельское хозяйство. Зачи-
нателями его явились тракторная бригада П.А.Ангелиной из Старо – Бешевской МТС Донецкой области. Её
последователями в Крыму стали комбайнёры И.Н. Шестерня, М.Ф. Краславский, Т.В. Капуста,
Я.В.Доленков и другие работники, 37 из которых были отмечены государственными наградами [60].
Одной из особенностей этноэкономического развития Крыма в годы 2–й пятилетки явилось проведение
нового экономического районирования с учетом компактного проживания этносов. Оно явилось следстви-
ем нового административно-политического переустройства автономии и охватило три основных звена: во–
первых, определение основных специализаций, на основе которых должны устанавливаться приблизитель-
ные очертания экономического района с максимальным количеством ресурсов, необходимых для специали-
зации; во–вторых, увязывание условий транспортной связи с энергетикой района, сопровождающееся про-
ектированием электростанций и путей сообщения; в-третьих, изучение производственных центров, в том
числе национальной мясной промышленности, которая продолжала традиционно развиваться в автономии
и продукция которой возросла с 6,4 млн. рублей в 1933 до 26,9 млн. рублей в 1937 году [61, л. 2–3].
Указанный выше подход позволил решать в рассматриваемый период и в перспективе следующие ос-
новные задачи: специализации автономии в системе УССР, РСФСР и других советских республик; реализа-
ции этносоциальной политики по выравниванию экономического и социально-культурного уровня её наро-
дов; максимальное вовлечение в советское строительство всех крымских этносов, другие.
В системе этноэкономического районирования Крыма особое место занимал Ялтинский и Алуштин-
ский районы, где наряду с развитием аграрного сектора, прежде всего животноводства и выращивания спе-
циальных культур, особенно винограда, на ведущее место продолжал выдвигаться рекреационный фактор.
В 1913 году здесь функционировало 1550 коек, а уже в 1933 – 40310 , т.е. рост составил 38,4 раза. Если в
Пащеня В.Н.
200
дореволюционный период койки находились в ведении частных лиц, то на 1 июня 1934 года здесь функ-
ционировало 239 учреждений курортного типа 100 юридических лиц Союза ССР [62, c. 102].
Анализ итогов 2-й пятилетки в Крымской АССР показывает, что выпуск валовой продукции возрос с
231,4 млн. рублей в 1933 до 437,4 млн. рублей в 1937–м; рост капиталовложений в промышленности с 59,7
млн. до 72,8 млн. рублей, а в сельском хозяйстве – с 28,9 до 45,7 млн. рублей. Фонд заработной платы воз-
рос за 4 года с 271,1 млн. до 624,1 млн. рублей [61, л. 4–19].
К 1937 году Крым имел 1194 колхоза, объединявших 78 тысяч крестьянских дворов, 47 МТС, 87 совхо-
зов, которым было передано в вечное пользование свыше 1,5 млн. га земли. Поля колхозов и совхозов об-
рабатывало 3750 тракторов и 1900 комбайнов [63, л. 10].
Новое административно-политическое и экономическое районирование позволило значительно поднять
прослойку аппарата из числа коренного населения, прежде всего в татарских национальных районах, где
она возросла с 27,1% до 43,5%. В Судакском национальном районе она возросла с 34,6% до 70,6%, Бахчи-
сарайском – с 50,8% до 59,3%. Процент коренизации аппарата составил уже в 1932 году в Алуштинском
районе – 42,5, Карасубазарском – 34,7, Ялтинском – 26,8, Ленинском – 34,6 [64, с. 71–72].
Итоги двух крымских пятилеток позволили решить триединую задачу: превратить регион из аграрного
в индустриально – аграрный, когда промышленность в 1937 году выработала продукции в 9,5 раз больше,
чем в 1913 году [65, с. 25]; советизировать аграрный сектор, лишить крестьян земельной собственности,
объединив к 1937 году 99,1% всех крестьянских дворов [66, л.1]; значительно выровнять в этнокультурном
развитии все крымские этносы, прежде всего крымскотатарскй [59, с. 109–118].
Эти и другие этноэкономические успехи нашли своё юридическое закрепление во второй Конституции
Крымской АССР, утверждённой Чрезвычайным 9-м Всекрымским съездом советов 4 июня 1937 года. Ста-
тья 4-я Конституции гласила: «Экономическую основу Крымской АССР составляют социалистическая сис-
тема хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в ре-
зультате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и
средства производства и уничтожения эксплуатации человека человеком [67, с. 1].
Особенностями третьего периода этноэкономического развития в Крыму стало: во-первых, юридиче-
ское закрепление статьёй 90-й новой его Конституции равноправия граждан независимо от их националь-
ности и расы во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно–политической
жизни, что утверждалось как непреложный закон [67, с. 9]; во-вторых, дальнейшее развитие этноэкономи-
ческих регионов, прежде всего Керченского, Перекопского, Симферопольского, Севастопольского как про-
мышленных, Джанкойского и Евпаторийского как аграрно-зерновых, Южнобережных и предгорных как
районов специальных культур, Ялтинского как рекреационного [68, л. 55; 33, л. 5–6]; в–третьих, ужесточе-
ние этнонационального давления на кадры сталинской тоталитарной системы, что, по мнению автора, не
даёт права говорить о свёртывании советской этнонациональной политики в целом, а о её переходе от на-
сильственной к повседневно–естественной составляющей с сохранением приоритетов для обучения крым-
скотатарского народа и национальных меньшинств, что чётко просматривается в итогах переписи 1939 го-
да, по которой представители татарского народа занимали должностей: председателей и заместителей пред-
седателей сельских советов – 37,0%; колхозов – 35,1%; судей и прокуроров – 24,3%; писателей, журнали-
стов, редакторов – 20,2%; руководителей учреждений и организаций – 15,2% от общей численности всех
должностей. /и это при том, что татары составляли 19,6% всего населения Крыма/ [69, с. 166–167]; в–
четвёртых, рост формализма и начётничества в работе руководителей государственных, общественных и
других организаций, предприятий и учреждений, другие.
В ходе выполнения третьего 5–летнего плана 45 крупных заводов и фабрик Крыма вырабатывали 90%
промышленной продукции; 3/4 всех предприятий автономии работало на местном сырье [70, л. 132]. Толь-
ко одна домна давала в 1940 году в 11 раз больше чугуна, чем весь бывший Керченский завод до револю-
ции. Выработка электроэнергии увеличилась в автономии по сравнению с1913 годом в 72 раза, составив в
1940 году 309 млн. кВт–час [71, л. 8].
На 1 января 1941 года население автономии составляло 1 млн. 169 тысяч человек. На полуострове на-
ходилось 12 городов и 12 посёлков городского типа, где проживало 50% всех жителей. Село насчитывало
1194 колхоза со 163 тысячами членов артелей, обрабатывавших 1,6 млн. гектар земли с помощью 47 МТС.
На полях работало 2706 тракторов, 1157 комбайнов, 1965 тракторных сеялок и 2791 тракторный плуг. В 26
совхозах работало 976 тракторов, 516 комбайнов, 1045 тракторных сеялок, 1203 тракторных плуга.
Общая площадь пашни в колхозах составляла около 1 млн. гектар, из которых под урожай 1940 года
было засеяно 767 тысяч гектар, в том числе зерновыми – 456 тысяч гектар. Плодовые сады в колхозах со-
ставляли 12,3 тысяч гектар, виноградников – 8,9 тысяч гектар. Поголовье скота на 1 января 1941 года в кол-
хозах составило 105 тысяч, в том числе коров – 26,4 тысячи, свиней – 39,4 тысячи, овец и коз – 543 тысячи,
лошадей – 81 тысяча, птицы – 354,5 тысяч [72, л. 2–8]. Одними из наиболее богатых были колхозы Южно-
бережного, горных и предгорных экономических районов, специализировавшихся на выращивании техни-
ческих культур, прежде всего крымскотатарские.
В 1940 году в Крыму находилось 165 санаториев и домов отдыха Наркомата здравоохранения СССР и
ВЦСПС, располагавшие 28258 койками и 30 ведомственных учреждений, где отдыхало ежегодно более 210
тысяч советских граждан [70, л. 79]. С таким потенциалом Крымская АССР подошла к Великой Отечест-
венной войне, оккупации её территории в 1941– 1944 годах.
К четвёртому этапу своего этноэкономического развития Крым пришел, потеряв за 900 дней оккупа-
ции, в целом, 20 млрд. рублей от общего ущерба народному хозяйству, в том числе по союзной и республи-
канской промышленности – 5,8 млрд. рублей, местной – 1 млрд., по сельскому хозяйству – 8,2 млрд., по
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
201
культуре и здравоохранению – 4,42 млрд., по жилищно-коммунальному хозяйству – 4,6 млрд. рублей [70, л.
16]. Промышленные предприятия оказались разрушенными на 80 –90%, в городах уничтожены все электро-
станции, подстанции и линии электропередач. Почти полностью оказались разрушенными города Севасто-
поль и Керчь [70, л. 12]. По переписи 1939 года в Керчи проживало 104443 человека, после освобождения в
нём насчитали 10346 человек [71, л. 1].
За время оккупации в колхозах и совхозах Крыма уничтожено: крупного рогатого скота – 141221 голов,
лошадей – 79769 голов, свиней – 86840, овец и коз 898624, птицы – 510056 голов [73, л. 2–7]. Полностью
или частично уничтожено 9579 гектар садов и виноградников, 213451 гектар посевов разных сельскохозяй-
ственных культур.
Всего по Крыму за время оккупации было расстреляно 71921 человек мирных жителей и 19319 совет-
ских военнослужащих; замучено 18322 человека гражданского населения и 25615 человек военнослужа-
щих; угнано на работы в Германию 85477 человек [74, л. 40]. Не менее тяжёлый ущерб понесла крымская
автономия, когда после её освобождения с её территории решением советского руководства в мае – июне
1944 года были выселены татары и все национальные меньшинства (армяне, болгары, греки и другие).
На место депортированных в Крым стали прибывать переселенцы из РСФСР и УССР. Им было переда-
но 12142 дома и 10170 хозяйствам выделены под строительство приусадебные участки. Всего в 1944 году в
регион прибыло17040 семей. На 1 октября 1945 года закрепилось 15416 семей, из них 1312 семей специали-
стов. Главной причиной выезда стало хроническое их недофинансирование на обустройство, когда для это-
го было выделено 38952 рубля на одну семью, а выдано на руки лишь 8,5% полагающейся суммы [75, л. 6,
43]. Ситуацию обостряла и агитационная работа о том, что депортированные в ближайшее время вернутся и
потребуют своё имущество назад [76, л. 10].
За весь 1944 год крымская промышленность выпустила продукции на 152595,7 тысячи рублей [76, л.
10]. На 6 ноября 1945 года в регионе функционировали все 26 довоенных районов, но все они стали рус-
скими. Из 1189 довоенных колхозов работало 963. Население, насчитывающее в 1941 году 1112640 чело-
век, составило лишь 589100 человек [76, л. 30]. С этими потерями Крым, будучи уже областью в составе
РСФСР, вступал во вторую половину 40-х годов, свою четвёртую пятилетку.
Из вышеизложенного можно сделать следующие основные выводы: во-первых, проводимая в Крыму
этноэкономическая политика позволила к 1941 году значительно выровнять этносоциальное положение
большинства его этносов; во-вторых, приоритетное развитие в этот период получил крымскотатарский на-
род, национальные меньшинства; в-третьих, оккупация 1941 – 1944 годов и её последствия привели не
только и столько к материальным, сколько людским, этнонациональным потерям как следствию незакон-
ных депортаций 1944 года; в-четвёртых, наиболее пострадало еврейское население, которое насчитывало на
1 января 1941 года 66,3 тысячи человек [77, л. 9], а к 1944 году его осталось менее 10%, большая часть его
была истреблена оккупантами; в-пятых, этноэкономические успехи не решили идеологической проблемы;
в–шестых, Крым утратил свою государственность как следствие просчётов в этноэкономической и этно-
культурной политике руководства автономии.
Глава II. Этнокультурное развитие в Крыму в 1900–1945 годах
Этнокультурное развитие, его успехи и проблемы в решающей мере зависят от двух взаимосвязанных
факторов: поставленных политических задач, во-первых; финансово-экономических возможностей, во–
вторых. Именно эти факторы, наряду с такими, как обычаи, традиции, религия и ряд других, определили
процесс поступательного развития этнонационального развития в Крыму в рассматриваемый период.
2.1. Организация этнонационального образования в Таврической губернии и Крыму
в дореволюционный период (1900–1917 годы)
Проблема этнонационального образования широка и многогранна, поскольку она имеет особенности
для каждого народа, каждой конфессии, проживавшей в регионе в начале ХХ века. Сегодня сделаны первые
шаги в ее изучении в работах В.Ю. Ганкевича, исследовавшего проблему национального образования
крымских татар, вклада в ее решение Исмаила Гаспринского, его последователей [1]. Особую ценность для
исследователей представляют «Очерки истории крымскотатарского народного образования», имеющие ши-
рокий список источников архива (г. Санкт–Петербург), Государственного архива АРКрым (г. Симферо-
поль), Крымского краеведческого музея (г. Симферополь), а также документов и литературы на крымскота-
тарском, украинском, русском, турецком, английском, немецком, польском, французском языках, статисти-
ческих материалов. Впереди исследователей ждут открытия в сфере образования еврейского, немецкого,
греческого, армянского и многих других этносов, для чего имеются достаточно широкие возможности.
Как верно заметила А.И. Беляева, вся школьная система в России была построена так, чтобы затруд-
нить переход из начальных школ в средние [2, с.6]. Решению этой задачи была подчинена вся система орга-
низации образования, на каждом их этапов которого государство создавало определенные ограничения для
обучения детей после завершения начального образования, в числе которых были административные, соци-
альные, экономические, этнонациональные, этноконфессиональные, этнообразовательные. В своем ком-
плексе они позволяли получить среднее и высшее образование лишь представителям дворянства, чиновни-
чество, зажиточной части города и деревни, да и то с рядом ограничений для отдельных этносов, прежде
всего евреев.
Пащеня В.Н.
202
Н.А.Бердяев видел парадокс начала ХХ века в России в том, что культурная элита представляла собой
небольшой круг интеллектуалов, которые были оторваны от общественной жизни и социальных течений.
Россияне с разным социальным положением жили в разные века и на разных этапах общества. Этот–то па-
радокс и достигался вышеуказанным подходом государства к образованию своих народов исходя из клас-
сового принципа.
Одним из главных рычагов достижения цели формирования элиты из числа прежде всего дворянства,
чиновничества, буржуазии, являлась нормативно–правовая база образования, включающая законы Россий-
ской империи, а также подзаконные акты в форме Правил 1870 года о татарских училищах, Положений о
начальной школе от 25 мая 1874 года, Церковно–приходской школе 1884 года, другие. Они длительное
время регламентировали, а вернее ограничивали образование, прежде всего народное, этнонацинальное.
Однако развитие капитализма и вызванного им революционного процесса привело к тому, что в 1907 году
Министерство народного просвещения внесло в Государственную Думу проект закона о введении всеобще-
го начального образования в России. Проект принят не был в силу ряда причин, в том числе финансовых,
т.к. это требовало открытия 148179 новых школ, строительство каждой стоило 3 тысяч рублей. Итого тре-
бовалось 444.537.000 рублей, чего в казначействе не было. Однако 3 мая 1908 года были выделены значи-
тельные средства на нужды образования в виде правил [3, с.34–35]. В 1907–1909 годах был принят ряд По-
ложений, позволяющих расширить черту образования «инородцев», к которым относили в империи все эт-
носы, кроме русских.
К началу века в Таврической губернии, куда входил Крымский учебный округ, сложилась следующая
система начального народного образования:
1-я группа:
– городские училища от одно – до шестиклассных;
– одноклассные и двуклассные городские училища;
– центральные, начальные училища и школы грамоты бывшего колониального ведомства;
– училища при армяно-католической и армяно-григорианской церквях;
– городские, сельские и другие училища для татарского населения, другие.
Всего Министерству народного просвещения подчинялось 368 народных училищ, 4 ремесленных клас-
са, 20 классов ручного труда, 18 дополнительных классов. В них работало 786 учителей и учительниц, при-
чем около 90 % из них были мужчинами, из которых 208 человек – православные, 65 – римо–католики, 293
– протестанты, 220 – других вероисповеданий [4, с.11]. Они обучали 16114 девочек и мальчиков [4, с.16]. В
ведомстве училищных Советов находилось 52 городских и 448 сельских учебных заведений, а при них 7
воскресных школ и 41 вечерний класс для взрослых [4, с.3]. В них работало 1682 учителя и учительницы, из
них 1665 православных и 17 – других вероисповеданий [4, с.11], которые обучали 41019 учащихся, в т.ч.
30330 мальчиков и 10689 девочек [4, с.16].
2-я группа:
Училища ведомства православного духовенства насчитывали 224 церковно–приходских школы и 186
школ грамотности, а при них 2 воскресных школы и один вечерний класс [4, с.4]. Они имели 2468 учителей
и учительниц, из них 75 % мужчин, обучавших 12812 мальчиков и 7105 девочек [4, с.16].
3-я группа:
– училища других православных ведомств имели 15 школ и классов, в которых обучалось 747 мальчи-
ков и девочек [4, с.18].
4-я группа (частные):
– русские училища, подчиненные Министерству народного просвещения, включавшие 23 единицы с 82
учителями, которые обучали 364 мальчика и 743 девочки из состоятельных слоёв в основном православно-
го сословия;
– 8 караимских училищ и классов с 17 учителями, обучавшими 14 мальчиков и 191 девочки из состоя-
тельных сословий (дворянство, чиновничество, других);
– 4 одноклассных начальных училища с 18 учителями, обучавшими 309 мальчиков из городских сосло-
вий;
– 14 мужских и 16 женских училищ Талмуд-торы, где работало 49 учителей и законоучителей, обучав-
ших 324 мальчика и 373 девочки из городского и прочих сословий [4, с.32–33];
– 8 мужских и женских субботних школ и 116 хедеров, в которых работало 181 учитель и законоучи-
тель, обучавшие 1991 мальчика и девочки [4, с.34] городских и прочих сословий.
5-я группа:
– 10 караимских училищ, подведомственных караимскому гахаму с 15 учителями-мужчинами, обучав-
шими 171 мальчика и 22 девочки [4, с.34–35].
6-я группа (татарские училища, подведомственные Таврическому магометанскому духовному правле-
нию) [4, с.34–35]:
– 48 медресе с 48 учителями и законоучителями–мужчинами, обучавшими 1984 мальчика всех сосло-
вий;
– 319 общественных мектебе с 319 учителями и законоучителями, обучавшими 4797 мальчиков и 3107
девочек из состоятельных слоёв всех сословий;
– 138 частных мектебе со 138 учителями, из них 110 мужчин и 28 женщин, обучавших 1452 мальчика и
1897 девочек всех сословий.
Всего, татарских училищ насчитывалось 505 с 505 учителями, обучавшими 8233 мальчика и 5004 де-
вочки всех сословий. Характерной чертой этих училищ являлась их большая текучесть, когда поступило
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
203
1141 мальчика и 963 девочки, а убыло 2638 мальчика и 1163 девочки по самым различным причинам.
7-я группа (профессиональные училища):
– 6 частных низших ремесленных школ, размещенных в собственных помещениях, в которые поступи-
ло 135 человек, а окончило 30 или 22,2 % [4, с.38–43];
– 3 земских низших ремесленных училищ с собственными помещениями, в которые поступило 26 че-
ловек, а окончило 13 или 50 % [4, с.42–47].
8-я группа (ремесленные классы и отделения Крыма):
– 5 классов, содержащихся за счет казны, земств, городов и частных пожертвований с числом учащихся
124 человека, из которых выбывало до окончания курса 28 человек или 22,5 % [4, с.50–53];
– 4 ремесленных отделения, содержащихся из самых различных источников, в т.ч. 2 еврейских, Сева-
стопольская школа для детей инвалидов, Евпаторийское караимское с числом учащихся 162 человека, из
которых досрочно выбыло до окончания курса 22 человек или 13,5 % [4, с.52–57].
Система организации и контроля организации народного образования включала:
– Министерство внутренних дел империи;
– Министерство народного просвещения империи;
– Попечительство Одесского учебного округа;
– Дирекция народных училищ Таврической губернии;
– Таврический губернский училищный совет;
– уездные училищные советы;
– инспекторы народных училищ, подчиненные Дирекции народных училищ;
– земства различного уровня, начиная с Таврического губернского через созданные в них комиссии;
– Таврический епархиальный училищный совет, учрежденный в 1864 г.;
– уездные отделения Таврического епархиального училищного совета, учрежденные в 1864 году;
– Таврическое магометанское духовное правление;
– Таврическое караимское духовное правление, образованное в 1837 году.
К 1 января 1900 года в Таврической губернии, Севастопольском и Керченском градоначальствах насчи-
тывалось 2026 общеобразовательных народных училищ с 96602 учащимися, в том числе в Симферополь-
ском уезде – 305 училищ, Евпаторийском – 182, Ялтинском – 151, Феодосийском – 210, Перекопском – 150,
Севастопольском градоначальстве – 42, Керченском – 75 [5,с.1]. Русский язык преподавался в 1393 учебных
заведениях или в 68,7 % их общей численности. Он не преподавался в 633 училищах, в т.ч. 505 татарских,
116 еврейских хедерах, 10 караимских и 2-х немецких училищах для глухонемых [5, с.2].
Исследование показало, что для русского и греко-болгарского населения Таврической губернии общей
численностью до 1 100 000 человек приходилось 1004 училища, а на 390 000 человек других национально-
стей – 1022. Таким образом, неславянские национальности были обеспечены училищами почти втрое боль-
ше, чем славянские. Татарское население Крыма общей численностью до 190 000 человек имело 30 мини-
стерских и 10 смешанных русско–татарских земских и городских училищ с 1000 учащихся, что было явно
недостаточно [5, с.22].
В народных училищах Таврической губернии, Севастопольского и Керченского градоначальства обу-
чалось 96609 человек, из них 67 % мальчиков и 33 % девочек. Число учащихся детей славянских нацио-
нальностей составляло 65 % школьного возраста, неславянской – 94 % [5, с.69].
В училищах, подведомственных Таврической дирекции народных училищ, обучалось 64 % детей сред-
ним числом по 57 человек на одно училище; в училищах прочих ведомств – 36 %, средним числом по 36
человек на одно училище [5, с.70].
Для профессионального образования в Таврической губернии, Севастопольском и Керченском градо-
начальств существовало 9 профессиональных и ремесленных училищ с 534 учащимися обоего пола, 43
класса ручного труда с 713 учащимися мальчиками и 12 ремесленных отделений с 453 учащимися обоего
пола Министерства народного просвещения [5, с.70]. Кроме того, функционировало 6 мореходных классов,
2 класса ручного труда и 6 ремесленных отделений при училищах других ведомств, одно низшее сельско-
хозяйственное и одно железнодорожное училище, другие [5, с.71].
Наиболее эффективно работали Керченское городское ремесленное училище, где в 1900 году обучалось
53 человека из числа православных и содержащееся за счет города, Феодосийского земства, спонсорских
средств; Евпаторийское караимское ремесленное училище имени Соломона Когена с 32 учащимися; Зуй-
ская ремесленная школа Симферопольского земства, аналогии которой имелись в Аутке Ялтинского уезда
и Стром Крыму, другие.
К началу века в Таврической губернии и в Крыму сложилась определенная система образования для
взрослых. Она включала 9 воскресных школ и 42 вечерних класса для русского населения; 3 татарских ве-
черних класса и две пятничных школы для татар; 8 субботних мужских и женских классов для евреев; один
вечерний класс и 2 курса бухгалтерии для караимов. Всего для обучения взрослых работало 57 образова-
тельных заведений [5, с.62]. Естественно, что система была крайне недостаточной, но она функционировала
и обучение в ней оценивалось инспекторами народных училищ как весьма удовлетворительное. Она охва-
тывала всего лишь 1042 мужчины и 948 женщин или 1990 человек, в том числе 1329 православных, 202 та-
тар, 417 евреев, 42 – прочих вероисповеданий [5, с.63].
Другой из форм просвещения населения, прежде всего взрослого, стали народные чтения по духовным,
литературным и естественноведческим вопросам при учебных заведениях различного типа. Так, в Симфе-
рополе при Петропавловском церковноприходском училище было проведено в 1900 году 25 чтений с уча-
стием 5 тысяч слушателей; в Зуе – 20 чтений с участием 2300 слушателей. В Ялте и Ялтинском уезде было
Пащеня В.Н.
204
прочитано 10 чтений при 4200 слушателях; в Керчи и 9 поселках Керченского градоначальства – 205 чте-
ний при 29800 слушателях [5, с.63–64].
Кроме народных чтений, для взрослого населения велись религиозно–нравственные чтения. Так, в Ялте
при местной церковноприходской школе было проведено 16 чтений с участием 2 тысяч слушателей. В
Симферопольском уезде проведено 12 чтений с участием 1500 слушателей [5, с.65].
Третьей формой народного просвещения являлось функционирование бесплатных публичных библио-
тек и народных читален. Симферопольская публичная библиотека выдала в 1900 году 25202 книги пре-
имущественно беллетристического, исторического и естественно–исторического содержания. Севастополь-
скую бесплатную народную читальню посетило 5400 человек обоего пола, получивших для чтения 17 ты-
сяч книг. Балаклавская читальня имела 145 читателей, получивших за год 8470 книг для чтения на дому.
Феодоссийскую бесплатную народную читальню посетило в 1900 году 6300 человек, которые прочли 14
тысяч книг [5, с.66].
Формированием и пополнением библиотечного фонда занималось несколько организаций и учрежде-
ний: комитет общества распространения грамотности, земские управы, общества, частные спонсоры. В це-
лом, услугами библиотек Таврической губернии воспользовалось в 1900 году почти 100 тысяч человек, ко-
торые получили для чтения свыше 400 тысяч книг [5, с.68].
Анализ источников содержания народных училищ показывает, что 10 % необходимых средств посту-
пало от казны; 27 % – от земств; 25 % от сельских обществ; 12 % от городских обществ; 12 % от постоян-
ных или временных пожертвований4 10 % – плата за обучение, 4 % – из других источников [5, с.83–84].
Качество обучения во многом зависело от наличия необходимого количества книг и учебных пособий.
Анализ наличия книжного фонда в библиотеках в 1900 году дал следующие показатели:
Таблица 1.
В городских учи-
лищах
(учит./ученич.
томов)
В сельских учи-
лищах
(учит./ученич.
томов)
В центральных
училищах
(учит./ученич.
томов)
В частных хри-
стианских учи-
лищах
(учит./ученич.
томов)
В однокл. еврей-
ских училищах
(учит./ученич.
томов)
В прочих еврей-
ских и караим-
ских училищах
(учит./ученич.
томов)
22077 / 9145 7497 / 13941 5115 / 3837 847 / 1270 2002 / 1505 955 / 1263
Из анализа видно, что обеспеченность книгами как учительских, так и ученических библиотек была
крайне недостаточной. Исследование показало, что для мусульманских училищ Министерства народного
просвещения было приобретено учебников в 1900 году на одно училище на сумму 36 рублей [5, с.86].
Наиболее узким местом в системе начального образования к 1900 году являлась подготовка учитель-
ских кадров, о чём свидетельствует ниже представленная таблица:
Таблица 2.
Уровень образования (в 5 от общей численти) Подчиненность учи-
лищ
В них учи-
телей (чел.) Высшее Спец.–
педагог–е
Среднее Приобр.по рез–
там сдачи экз.
Не имеющие
права преподав.
Мин.народного про-
свещения
Училищным советам
786
1682
1,9
1,8
36,6
31,5
10,8
27,4
17,5
11,0
33,2
28,2
В Крымском учебном округе в систему подготовки учительских кадров входили: Феодосийский учи-
тельский институт, открытый 21 января 1874 года; 11 мужских и женских государственных гимназий и
прогимназий, дающих право преподавания в школе; реальные и городские училища, после сдачи экзаменов
по специальным программам; Симферопольская татарская учительская семинария, открытая 12 декабря
1872 года; центральные немецкие училища; Александровское караимское духовное училище; Таврическая
духовная семинария; мусульманские медресе; мусульманские мектебе после сдачи экзаменов; учительские
курсы при Симферопольской татарской учительской семинарии, другие.
Успешность функционирования всей системы начального народного просвещения в решающей степени
зависела от оплаты труда тех, кто обеспечивал ее деятельность. Система оплаты учительского труда была
дифференцирована в зависимости от образования, стажа работы, преподаваемых предметов, других факто-
ров. Как правило, ежегодная заработная плата учителей составляла от 300 до 450 рублей или от 25 до 37
рублей в месяц и выше. Бесплатно преподавали учителя татарских начальных училищ в пятничных школах
и вечерних классах, мусульманские вероучителя.
Немецкие учителя, кроме денежного содержания, получали определенное количество земли, которая
обрабатывалась за счет сельских обществ, а так же право пользоваться сельским выгоном, держать извест-
ное количество скота.
Учителя и учительницы школ Министерства народного просвещения, имевшие менее 400 рублей в год,
получали доплату до этой суммы. Кроме того, доплаты осуществляли земства, городские думы, сельские
общества. При стаже работы от 2-х лет и более учителям доплачивали в разных уездах от 40 рублей в год и
более. Учителя получали, опять же дифференцированно и в различных уездах по-разному, стипендии и по-
собия на воспитание детей в средних и высших учебных заведениях, на лечение, командировки.
Для оказания материальной помощи учителям и учащимся было образовано Общество взаимного
вспомоществования народных училищ Таврической губернии. Его члены имели право на получение мате-
риальной помощи, ссуды.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
205
Независимо от денежного содержания и пособий, учителя и учительницы поощрялись за успешную пе-
дагогическую деятельность всей государственной системой от Императора до уездного училищного совета
в форме награждения орденами и медалями Российской империи, присвоения звания Почетного Граждани-
на с соответствующими привилегиями до объявления благодарности.
Неоспоримо значение школы, дела просвещения в развитие духовной жизни крымскотатарского наро-
да, вовлечение его в общекрымский, общероссийский культурный процесс в начале ХХ века. Школа, взаи-
модействуя с социально-экономическими факторами, в решающей мере влияла на идеологию и культуру
татар Крыма, в значительной степени определяла общественную позицию как тончайшей прослойки их ин-
теллигенции, так и народных масс.
Царское правительство принимало все меры к тому, чтобы приостановить развитие всех крымских эт-
носов, в том числе и татар. В этих целях оно использовало прежде всего систему религиозного мусульман-
ского образования, застывшего в своей средневековой косности. Шакирды изучали в мектебе и медресе на
арабском алфавите то, о чем писали и говорили много веков тому. Процесс обучения не предусматривал
изучение как светских дисциплин, так и русского языка, что исключало, во-первых, дальнейшее повышение
образовательного уровня большинства крымскотатарской молодежи; во-вторых, держало ее в повиновении
у духовенства и местной аристократии; в-третьих, исключало участие в общественно–политической жизни
как региона, так и России в целом, что и нужно было царизму; в-четвертых, заставляло их выезжать в Тур-
цию для получения среднего и высшего образования.
Однако развитие капитализма во второй половине XIX века привело к формированию национального
самосознания татар и вызвало к жизни новое движение в сфере образования, получившее название джади-
дизм, в основу которого был положен звуковой метод обучения. Развернулась борьба между старым букво-
слагательным, схоластическим методом и его антиподом – джадидизмом, которое возглавил Исмаил–бей
Мустафа-оглу Гаспринский. Это противостояние стало частью общероссийской борьбы за демократические
преобразования в сфере образования татарского народа как в Крыму, так и в других регионах Российской
империи, прежде всего среди казанских татар.
В соответствии со статьей 1389 Свода Законов Российской империи, медресе и другие училища могут
по распоряжению Таврического магометанского духовного правления быть учреждаемы в каждом селении,
несмотря на то, какое в них число ревизских душ; для открытия училища нужно только согласие общества
и назначение достаточных для его содержания средств [6]. В основе образования и воспитания татар лежала
задачи подготовки верного мусульманина, живущего по законам шариата. Всё, что получали шакирды
(ученики) от своего учения, это – религия, религия и религия. Подобный подход обеспечивал формирова-
ние такого уровня сознания крымскотатарского народа, когда религиозное настроение проникало и направ-
ляло весь быт народа, когда вопросы веры преобладали над всеми другими. Учиться и изучать религию
сливалось в одно понятие и обозначалось даже одним словом.
Каждый мулла, получивший от общества приговор на вступление в должность, вместе с тем как бы
брал на себя и обязательно обучать мальчиков законам ислама. Он занимался с ними или у себя дома, или в
отдельном помещении при мечети. Так возникали мектебы и медресе при мечетях – низшие и высшие кон-
фессиональные мусульманские школы, состоящие в ведении Таврического магометанского духовного
правления, которое наблюдало как за учением, так и за нравственным поведением учителей и учеников [6,
ст.1387].
До 80–х годов XIX века учебные заведения мусульман, живущих в России, назывались, как у арабов
«медресе». Название «мектеб» появилось под влиянием турецких школ, когда стал применяться новый зву-
ковой метод обучения. Название «мектеб» закрепилось к началу ХХ века, по преимуществу, за начальными
школами, «медресе» же стало обозначать школу выше начальной. Подготовка учителей для конфессио-
нальных школ осуществлялась при Бахчисарайском и Карасубазарском мектебах.
Анализ архивных материалов показывает, что основными предметами, преподаваемыми в новометод-
ных мектебах Крыма являлись: вероучение, чтение, письмо, счет. Для мальчиков преподавалась арифмети-
ка в объеме четырех основных действий. Учебный день продолжался 7 часов с перерывом в один час.
Учебный год продолжался от 8 до 11 месяцев (кроме июля), а курс обучения – четыре года [7, л.139–139].
Мектебы имели, как правило, собственные помещения, построенные или на средства вакуфов, или на бла-
готворительные средства. Учителя обучали только старших шакирдов, а последние – младших. Этот прин-
цип сохранился и до сих пор. Обучение осуществлялось по учебникам, издаваемым за пределами Россий-
ской империи на арабском языке [7, л. 140].
В 1783 году, при присоединении Крыма к России, здесь насчитывалось 25 медресе и 35 мектебе. К кон-
цу XIX века число медресе возросло до 80, а частных и вакуфных мектебов до 450 [8, л. 115]. В полный
курс обучения в медресе, как высшей мусульманской школы, входили: турецкая и арабская грамматика;
каллиграфия; наука о нравственности; логика; наука о стихосложении; мусульманское право; богословие;
изучение сунны и Корана; история ислама [8, л.219].
Прием в медресе Крыма начинался в ноябре текущего года. Курс обучения длился от 10 до 20 лет. Сту-
денты (сохты) делились на старших, средних и младших, которые в свою очередь делились на меньшие
группы. Мудерис (преподаватель) читал лекции только старшим сохтам, а последние проводили занятия с
младшими. Медресе имели общежития, в которых сохты жили группами по 15–20 человек в комнате без
мебели [8, л.221].
В отчете инспектора народных училищ Феодосийско-Керченского учебного района за 1911 год указы-
валось, что им осмотрено 38 татарских мектебов, из них 15 новометодных и 23 старометодных. По резуль-
татам осмотра установлено, что помещения 24 мектебов совершенно не пригодны и вредны для обитавших
Пащеня В.Н.
206
там детей: тесны, сыры, низки, холодны, без потолков, на земляных полах, грязны, не выбелены ни внутри,
ни снаружи. Классная мебель совершенно отсутсвовала. Классные доски в 3-х – 4-х мектебах. Все мектебы
имеют по одному учителю, который получает вознаграждение или от общества или от родителей в виде
ежемесячной платы от 50 копеек до 1 рубля 50 копеек с каждого учащегося [9, лл. 88–89]. Там, где обуче-
ние ведут имамы, жалованья им не платят. Минимальное вознаграждение учителей в мектебах 60 рублей,
максимальное – 450 рублей в год. В большинстве же мектебов оплата учителей составляла в год от 180 до
200 рублей [9, л. 89].
Инспектором было установлено, что из 38 мектебов 5 исключительно для мальчиков, 2 – для девочек,
31 – смешанное. Всего же учащихся было 1334 человек, в т.ч. 754 мальчика и 580 девочек. В среднем, в од-
ном мектебе обучалось 20 мальчиков и 15 девочек. Основными предметами, изучаемыми в мектебе, были:
вероучение, обучение письму и счету (в старометодных – только для мальчиков, новометодных – для всех).
Арифметика преподавалась исключительно для мальчиков и заключалась в механическом запоминании че-
тырех действий над целыми отвлеченными числами, а в некоторых – решение задач по русским учебникам,
переведенным на татарский язык [9, л. 89].
Основными учебниками были: в старометодных мектебе: букварь, Краэт, Ильми-Халь, Течвид, Коран;
в новометодных: букварь, Ходжа-и-Субьян, Ильи-Халь (ч.1–я и 2–я), Течвид, начальная арифметика, начат-
ки грамматики, Коран, изданные в Бахчисарае И.Гаспринским.
Свою специфику имели мектебы для девочек, особенно старометодные, где обучение осуществляли,
как правило, жены мусульманских духовных лиц, ставшие «учительницами» часто только в силу того, что
они являлись «абыстай» (женой муллы). В представлении татар сама по себе она уже являлась «ученой»,
ибо к ней переходила мудрость мужа. Целью обучения девочек у абыстай было исключительно религиоз-
но–нравственное воспитание будущих матерей мусульманских семейств, послушных носительниц вековых
традиций и нравов ислама. В этих мектебах девочки обучались только молитвам и чтению определенных
религиозных книг на арабском языке. Понимания заученного не требовалось и даже сама «учительница»
редко понимала то, чему она учила. Объяснялось это тем, что рядовые мусульмане не могут постичь своим
умом божественных предписаний, а стремление разобраться в их содержании считалось грехом.
Являясь пережитками «старины глубокой», конфессиональные мусульманские школы, особенно старо-
методные, фактически уже изжили себя, но царское правительство сохраняло их как один из инструментов
подавления национального самосознания крымскотатарского народа. В начале века Таврическому магоме-
танскому правлению были подведомственны 21 медресе с 456 учащимися, 65 общественных с 2009 и 20 ча-
стных мектебов с 346 учащимися. Всего 106 учебных заведений с 2811 учащимися [10, л.34].
Анализ литературы по обучению татарских детей в других регионах дореволюционной России показы-
вает, что проблемы были везде практически одинаковы. Об этом писали А.Х.Махмутова, Г.Н.Кильдебяков,
Я.Д.Коблов, др. [11].
Развитие этнонационального сознания крымских татар в конце XIX – начале ХХ веков привело к воз-
никновению в 70-х годах XIX века русско-татарских министерских школ, которые стали организовываться
согласно правилам «О мерах с образованием населяющих Россию иногородцев» от 26 марта 1870 года. Ко-
нечной целью деятельности этих школ являлось, по мнению Министра народного просвещения графа Д.А.
Толстого «…обрусение их и слияние с русским народом» [12, с. 285].
Для проведения школьной политики нерусские народы разделялись на две основне группы: инородцев–
христиан и татар–магометан. Соответственно этому намечались и пути их обучения: обрусение татар–
магометан и предполагалось введением русского языка и образования [7,с.289]. Распространение русского
языка и образования осуществлялось за счет государства на пути открытия светских русско–татарских
школ, где преподавателями были, в основном, крымские татары. Обучение в этих школах начиналось на та-
тарском, а затем переходило на русский язык.
Открытию русско–татарских школ прежде всего противодействовали муллы, боявшиеся, не без осно-
вания, потерять свое влияние на татарское общество, в котором они безраздельно господствовали до конца
XIX века. Они понимали, что вместе с русской грамотой к татарам придет и осознание своего положения.
Администрация Таврической губернии искало и находило пути достижения консенсуса с крымским духо-
венством в вопросе образования, хотя это и было достаточно не просто.
Реализация поставленной задачи началась с открытия в Симферополе 12 декабря 1872 года татарской
учительской школы. В 1894 году в ней обучалось 37 воспитанников, из которых 30 человек обучалось за
казенный счет, 2 – за счет земств и 5 за собственные средства. Число учащихся возросло с 36 человек в 1893
году до 73 человек, т.е. в два раза, в 1899 году [13, л. 5]. Оценивая характер этого процесса, директор на-
родных училищ Таврической губернии в своем докладе Попечителю Одесского учебного округа 5 апреля
1900 года писал: «Совместное обучение татар и русских крайне желательно как в интересах самих мусуль-
ман, так и в интересах правительства» [13, л. 4].
На содержание училища (второе такое было открыто в Казани) государство выделяло 29137 рублей 70
копеек. Обучение одного ученика обходилось в год в 292 рубля 96 копеек. Учительский состав насчитывал
16 человек [14, л. 10–12о]. По социальному составу: дети дворян и чиновников составляли 40,58 %; кресть-
ян – 33,33 %; мещан, купцов 2–й гильдии и ремесленников 21,74 % всех учащихся [14, л. 14]. Однако из
указанного выше количества поступивших в школу в 1901 году курс окончило только 3 человека. Осталь-
ные отсеялись в процессе ежегодных переводных экзаменов или выбыли по другим причинам [14, л. 14].
В этих условиях Попечительство Одесского учебного округа вынуждено было открыть при Симферо-
польской учительской школе педагогические курсы, на которых в течении 21-го дня осуществлялась подго-
товка татарских учителей для начальных сельских училищ. На курсы принимались лица, имеющие началь-
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
207
ное образование. Им читались такие предметы, как методика преподавания математики, обучения чтению и
письму, рисованию и чистописанию [14, лл. 18–19]. В год курсы делали один выпуск на 10–15 учителей [14,
л. 19].
Для обеспечения школ учебниками, Министерство народного просвещения Российской империи 16
июня 1911 года утвердило Положение о комиссии по рассмотрению книг и учебников на татарском языке
при Дирекции народных училищ Таврической губернии. Комиссию возглавлял инспектор Симферополь-
ской татарской учительской школы, а с ним четыре человека, в т.ч. представитель Таврического магометан-
ского духовного правления [15, л. 3–3].
План уроков для русско-татарских школ с 5-летним сроком обучения предусматривал: в 1-й год обуче-
ния – 12 часов татарского языка и 6 часов арифметики на татарском языке в неделю; во 2-й год обучения – 6
часов вероучения, 9 часов русского языка, 9 часов татарского языка, 6 часов арифметики на татарском язы-
ке в неделю; в 3-й год обучения – 6 часов вероучения, 12 часов русского языка, 6 часов татарского зыка, 6
часов арифметики на русском языке; в 4-й год – 4 часа вероучения, 13 часов русского языка, 7 часов татар-
ского языка, 6 часов арифметики на русском языке; в 5-й год – 3 часа вероучения, 13 часов русского языка,
7 часов татарского языка и 7 часов арифметики на русском языке в неделю [16, л. 21].
В 1904 году в Симферопольском учебном районе насчитывалось 32 татарских народных училища и два
отделения при русских начальных народных училищах с общим числом обучаемых около 1000 детей [17, л.
2]. В Ялтинско-Севастопольско-Евпаторийском учебном районе насчитывалось 13 татарских министерских
училищ, из них 9 в Ялтинском и 4 в Евпаторийском уезде с общим числом обучаемых 317 мальчиков и 15
девочек [17, л. 7]. В Феодосийско–Керченском учебном районе обучалось 138 татарских детей в училищах
Министерства народного просвещения, а в медресе и мектебе 2767 мальчиков или светское начальное обра-
зование получало лишь 4,8 % обучающихся детей [17, л. 10]. Кроме бюджетного, для обучения татарских
детей функционировали начальные русско-татарские училища смешанной формы финансирования – госу-
дарственные и спонсорские.
Четвертой формой обучения татарского населения являлись вечерние уроки для взрослых при земских
татарских училищах по программе начальных одноклассных училища на основании Правил от 20 марта
1903 года вечерние курсы в 1903 году посещали в Симферопольском уезде 250 татар; в Керченско–
Феодосийском – 150, в Ялтинско–Евпаторийском – 615 человек, всего 1015 человек [18, л.6].
Сложно и противоречиво шла организация учебного процесса среди еврейского населения. Как ни ста-
ралась государственная машина ограничить получение ими образования, прежде всего среднего и высшего,
ничего не получалось. В 1819 году в Симферополе было открыто первое еврейское начальное мужское учи-
лище с одногодичным ремесленным отделением, просуществовавшее до 1917 года [19]. В начале ХХ века
систему начальных еврейских училищ составляли: еврейские училища Министерства народного просвеще-
ния, частные училища, хедеры, конфессиональные школы, другие.
Особенностью обучения в хедерах, как предучилищах, действующих на основании Положения от 1
марта 1893 года, являлось неофициальное запрещение изучения русского языка [20, л. 48]. В еврейских как
министерствах, так и частных начальных училищах, изучались русский и еврейский язык, закон веры,
арифметика, чистописание, рисование, а в женских – рукоделие, пение и детские игры [20, л. 111–111о]. В
ряд училищ, например в Евпаторийском частном еврейском училище, изучались так же география, отечест-
венная история [21, л. 68–69].
В субботних школах для взрослых неграмотных евреев изучали закон еврейской школы, русскую гра-
моту, основы арифметики в объеме курса народных училищ. Занятия в них проводились 3 раза в неделю по
3 часа. Учебный год продолжался с 1 августа по 1 июня [22, л. 91].
В соответствии со статьей 1337 Свода Законов Российской империи, при управлениях еврейских учи-
тельских институтов и иных училищ еврейских при Министерстве народного просвещения и Попечителях
учебных округов вводилась должность одного Ученого Еврея. Статьи 1299–1341 Свода Законов регламен-
тировали управление духовными делами евреев, в том числе и в области конфессионального образования.
Анализ Устава крымско-еврейской Талмуд-Торы города Симферополя при Крымско-еврейском молит-
венном доме показывает, что целью функционирования этой группы этнонациональных училищ являлось
безвозмездное предоставление детям мужского пола бедного класса евреев–крымчаков элементарных рели-
гиозных и общеобразовательных сведений. В школе преподавали: русский и еврейский язык, законы веры,
пение, чистописание, черчение, рисование, гимнастику. В день проводилось пять уроков продолжительно-
стью 1 час с пятиминутным перерывом. Община выделяла в год на содержание училища 1000 рублей [22,
лл.256–260].
Исследование системы народного образования среди еврейского населения Крыма показывает, что в
Феодосийском уезде и Керченском градоначальстве на 1 января 1904 года имелось Талмуд-Торы – 2; част-
ных: мужских – 2, женских – 2; субботних женских школ – 2;вечерних школ для взрослых евреев – 2; хеде-
ров – 9. Аналогичное положение было и в других уездах [23, л. 23о].
На 50 тысяч еврейского населения полуострова к 1903 году приходилось 122 хедера, т.е. 1 школа на
1162 еврея [18, л. 70]. Подобный подход всячески тормозил получение евреями среднего и высшего образо-
вания, отстранял их от общественно-политической жизни, но, как показали события революции 1917 года и
последующего периода, эффект был обратный.
Государство всячески тормозило и развитие немецкого этноса как в Крыму, так и в других регионах
империи. Внешне все выглядело достаточно пристойно: в 1905/1906 учебном году в Перекопском уезде на-
считывалось 84 начальных немецких училища, Евпаторийском – 42, Феодосийском – 26, Симферопольском
– 15 [24, с.33–39]. В них преподавали: Закон Божий, русский и немецкий язык, отечественную историю,
Пащеня В.Н.
208
географию, арифметику, геометрию, гимнастику [25, л. 36–36о].
Для подготовки учительского персонала использовали центральные училища. Анализ Правил для уча-
щихся Нейзацкого центрального училища показывает, что в него принимали детей не моложе 14 лет, окон-
чивших начальную школу после успешной сдачи вступительных экзаменов по Закону Божьему, русскому,
немецкому языку и арифметике. Срок обучения в нем составлял 4 года с оплатой 48 рублей в год. Учащиеся
жили в пансионате при училище. Кроме того, оно имело младшее отделение, где учащиеся получали на-
чальное образование [25, л. 37–37о].
Скандал разразился после того, как Директору народных училищ Таврической губернии пришло пись-
мо от Командующего войсками Московского военного округа, где писалось: «Немецкие колонисты, назна-
ченные в части войск вверенного мне округа, отличаются полным незнанием русского языка и очень тихо
усваивают его на службе» [26, л.2]. Началось расследование, которое выявило следующие основные причи-
ны проблемы: высокомерное отношение немецких колонистов ко всему русскому, особенно к учителям,
которые не могли выдерживать немецкого гостеприимства более1–2–х лет; низкое качество подготовки не-
мецких учителей по русскому языку в центральных училищах; отсутствие библиотек с русскими книгами;
прекращение практики в русском языке детей, окончивших в 12–14 лет начальные школы, поскольку в ко-
лониях говорили только на немецком языке, другие [26, л. 21–24].
К началу 1914 года караимское духовное управление имело 10 синагог и при каждой из них конфес-
сиональное училище, где обучалось 110 мальчиков и 167 девочек [27, л. 82]. Несмотря на значительные ог-
раничения, все этносы Крыма имели возможность дать своим детям как минимум начальное образование
или светское или конфессиональное в различных фирмах.
Такая возможность была предоставлена государством даже для цыган, которых проживало в Крыму,
как правило в татарских слободах, общей численностью около 2000 человек. В классах школ для их детей
преподавание на начальном этапе осуществлялось на татарском языке, поскольку именно он использовался
цыганами в повседневном общении. В классах для цыган со сроком обучения 4 года преподавалось: маго-
метанское вероучение, русский и татарский язык, арифметика [7, л. 122].
Система образования русского этноса Крыма так же регулировалась Законами Российской империи,
изложенными в разделе «Об учебных заведениях ведомства Министерства народного просвещения». Ста-
тья 396–я давала общую характеристику системе учебных заведений министерств, а статьи 1467–1470 оп-
ределяли цели и задачи обучения в гимназиях и прогимназиях. Последующие статьи, в т.ч. 1688–1993, ха-
рактеризовали систему реальных училищ, 3469–3478 – начальных народных училищ; ст. 3776 – домашнего
образования [6].
Главными организаторами светского образования православного населения Крыма являлись Попечи-
тельство Одесского учебного округа, Таврическое губернское земство, Дирекция народных училищ Таври-
ческой губернии, а конфессионального – ведомство Святого Синода.
Принципы, задачи, формы и методы организации светского образования православного населения все-
сторонне рассмотрены работе Н.Дмитриева «Национальная школа», где автор исследуеты опыт и проблемы
изучения таких базовых дисциплин начальной школы, как Закон Божий, русский язык и литература, отече-
ственная история, отечественная география, физическое воспитание [28]. Главной идеей его исследования
является вывод о необходимости строительства русской школы в народном духе, т.е. ее национальном ха-
рактере [28, с.6]. Он подтверждает его анализом образования в западноевропейских школах.
Как было сказано выше, в 1907 г. Государственная Дума отклонила проект Министерства народного
просвещения о введении всеобщего начального образования, однако финансирование этого процесса было
начато, о чем свидетельствуют ассигнования из казны на нужды начального образования, представленные в
нижеуказанной таблице [29, с. 49].
Таблица 3.
Годы На введение всеобщего
начального обучения (руб.)
На пополнение
школьно–строительного фонда (руб.)
1908
1909
1910
1911
1912
1913
6 900000
6.000.000
10.000.000
7.000.000
9.000.000
10.000.000
1.000.000
4.000.000
10.000.000
10.000.000
14.000.000
–
Итого: 48.900.000 39.000.000
Состоявшийся в 1914 году в Петербурге 1-й Всероссийский съезд по народному образованию утвердил
принципы децентрализации в организации и управлении школы; принял резолюции об обязательном на-
чальном образовании; о единой школе (ступенчатости школьного образования); о воспитательной роли
школы; об открытии народных детских садов, др. [30, сс.1–2, 10–13, 17–18].
На 1 января 1912 года в пяти уездах Крыма функционировало 669 начальных школ различного типа,
где работало 1365 учителей, обучавших 38 343 ученика [31, сс.14–21].
Их общего числа обучавшихся преждевременно школы покинуло около 10 %, в т.ч. 38,0 % по экономи-
ческим причинам, 20,1 % по «нерадению» родителей, 10,4 % вследствие переезда, 3,2 % вследствие перехо-
да в другие учебные заведения, 2,2 % по болезни и смерти, 26,1 % по другим причинам [31, с.39].
К 1917 году в Крыму функционировало 55 средних учебных заведений, ежегодно выпускающих около
1500 юношей и девушек, которые вынуждены были выезжать в другие регионы России для получения
высшего образования [32, с.2]. Еще в 1812 году в Симферополе была открыта казенная мужская гимназия с
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
209
татарским отделением. В 1863 году по решению Попечительского Совета Одесского учебного округа в
гимназию было преобразовано Керченское училище. Из прогимназии в 1883 году была преобразована Фео-
досийская гимназия. В 1894 году этот путь прошла и Ялтинская гимназия, в 1876 – Евпаторийская и Кара-
субазарская. Все они просуществовали до 1920 года.
По Уставу учебных заведений от 30 июля 1871 года была открыта Симферопольская казенная женская
гимназия. За ней в ранг гимназий были произведены Керченская, Евпаторийская, Карасубазарская и Ялтин-
ская женские прогимназии, так же функционировавшие до 1920 года.
Кроме казенных, в Крыму работал ряд мужских и женских частных гимназий, в т.ч. М.А. Волошенко,
преобразованная из восьмиклассного мужского училища I разряда в 1904 году, Симферопольская женская
гимназия Е.И. Оливер, учрежденная в 1898 году как женское училище II разряда и ставшая в 1904 году в
один ряд со средними учебными заведениями, др.
К 1917 году в Крыму проживало 808903 человек и если исходить из общепринятой 9 % численности
детей школьного возраста, то образование должны были получать 72.891 человек. Как видно из приведен-
ной выше численности обучаемых в начальных школах, она составляла около 50 %; с учетом средних школ
(гимназий, прогимназий, реальных и других учебных заведений) уровень образования детей, начинавших
учиться составлял немногим более половины детей региона. Если учесть, что процент окончивших началь-
ную школу колебался от 6 до 9 %, то грамотность крымских этносов колебалась от 20 до 55 %. С такими
показателями регион вошел в революцию 1917 года.
Исходя из вышеизложенного, можно сделать следующие выводы:
− рассмотренный выше этнокультурный процесс в дореволюционный период в Крыму, как и во всей Рос-
сии, был сложен, противоречив, содержал в себе как отрицательные, так и положительные моменты;
− государство строило систему образования таким образом, чтобы обеспечить безусловное культурное
развитие господствующим социальным классам и группам, прежде всего дворянству и чиновничеству
всех национальностей, их приоритетное участие в общественно–политической жизни;
− бурное развитие капитализма в России и Крыму потребовало перехода к всеобщему начальному обра-
зованию и Таврическое земство поставило решение этой проблеме в практическую плоскость, но ре-
шить не успела в силу грянувшей первой мировой войны, затем революции 1917 года и Гражданской
войны;
− на государственном уровне было обеспечено предоставление возможности для развития начального
образования всем этносам, для чего было необходимо только решение сельского схода, выделение не-
обходимого финансирования от общества;
− процесс этнонационального светского образования тормозило духовенство, прежде всего мусульман-
ских, еврейских и других конфессий, боявшихся утраты своего влияния на массы;
− светская интеллигенция всех крымских этносов, в том числе и татарских, в тот период сформировала
основные направления, принципы, формы и методы образования детей и взрослых, подготовки кадров,
сделала первые шаги по их реализации, но реализовать их смогла лишь после 1927 года;
− был обоснован и вынесен на рассмотрение Государственного Совета империи вопрос об открытии в
Крыму высшего учебного заведения, но революция приостановила время решение этой проблемы, ко-
торая была актуальна для всех этносов региона.
2.2. Этнонациональное образование в Крыму в 1917 – 1945 годах, его особенности
Сложно развивается этнонациональное образование в Крыму в послереволюционный период, особенно
в годы Гражданской войны (1918–1920 годы), когда в регионе власть менялась как в кино. В целом, на этом
небольшом историческом отрезке, система образования оставалась без изменения. Однако именно тогда
были продолжены разработки по реформированию. Школа впала в глубокий кризис, длившийся до 1927 го-
да в силу политических и экономических причин.
Начало этим процессам положило Временное правительство в Петрограде, принявшее 20 мая 1917 года
решение об учреждении государственного комитета по народному просвещению. Его целью была опреде-
лена выработка государственного плана, руководящих принципов, законопроектов и общих мер в области
народного образования. В его состав вошли 8 представителей от Всероссийского совета рабочих и солдат-
ских депутатов (от Петросовета), 15 представителей Всероссийского совета крестьянских депутатов, 8
представителей от Совета Всероссийских кооперативных съездов, 15 представителей от Всероссийского
учредительного союза, 10 представителей от национальных организаций. Комитет возглавил Министр на-
родного просвещения А.Мануйлов. Было разработано и утверждено Положение о Временном Государст-
венном комитете по народному образованию [33, л. 1–1о].
Ранее, 8 мая 1917 года, постановлением Временного правительства упраздняются управления город-
ских, уездных и губернских училищных советов. Заведывание начальным образованием возлагается на гу-
бернские и уездные земства по принадлежности, а в городах – на городские думы [34, л. 1]. Этой же поли-
тики в будущем придерживалась и советская власть.
Государственный комитет разработал Временное положение о единой общественной общеобразова-
тельной школе. Концепция предполагала учреждение начальных училищ губернскими, уездными и волост-
ными земствами с курсом обучения 4 года. При них предполагалось открытие детских садов, общественных
библиотек, музеев. Управление училищами возлагалось на школьные и педагогические советы, родитель-
Пащеня В.Н.
210
ские организации [34, л. 4–4о]. В качестве обязательных предметов намечалось преподавать: родной язык,
начальную математику, естествоведение, географию, элементарное обществоведение, историю, а сверх
учебного материала – элементы физики и эстетическое воспитание. Язык преподавания определялся поста-
новлениями местных земств и поселковыми собраниями, городскими думами и соответствующими органа-
ми сельского самоуправления [34, л. 5]. Продолжительость учебного года утверждалась 200 дней в город-
ских и 180 дней в сельских начальных училищах [34, л.6].
Положение утверждало средние училища как общеобразовательные учебные заведения, курс которых
представляет 2-ю ступень в системе единой общеобразовательной школы. Право их учреждения предостав-
лялось губернским, уездным и волостным земствам, городским, поселковым и сельским самоуправлениям.
Курс обучения в них предусматривался сроком 4 года с подразделением по учебным годам и полугодиям.
Источниками содержания училищ предполагались средства земств, органов самоуправления, сборы с уча-
щихся в качестве платы за обучение, пособия из средств государственного казначейства, другие [34, л. 9–
9о].
В средних училищах предлагалось преподавать следующие предметы: родной язык и литературу, исто-
рию, элементарное обществоведение, географию, естествознание, физику, математику, один иностранный
язык. Кроме того, предполагалось изучение элементарного физического и эстетического воспитания (пение,
рисование, лепка и т.п.). Там, где обучаемые принадлежали к различным национальностям, каждой нацио-
нальной группе должна быть обеспечена возможность изучать и свой родной язык [34, л. 10–10о].
Третьей ступенью общеобразовательных учебных заведений предполагались высшие училища, созда-
ваемые как и первые две совместно со школами низших ступеней под общим управлением. Кроме изучае-
мых в училищах 2–й ступени, в них предполагалось преподавание химии и астрономии. В случае препода-
вания на местном языке, должна быть обеспечена возможность изучать и русский язык [34, л.19–19о].
Двоякую позицию положение занимало в вопросе преподавания веры в учебных заведениях, предоста-
вив право принимать решение по этому вопросу органам местного самоуправления [34, л.20].
Разработанная комитетом концепция по народному образованию «О единой общественной общеобра-
зовательной школе» предполагала:
– передачу возможно широких прав организации народного образования в ведение органов местного
самоуправления;
– гибкость школьной организации, обеспечение ее приспособления к местным условиям;
– гибкость учебных планов, выделение из учебного материала обязательного минимума, удовлетво-
ряющего требованиям образования;
– единство школьной системы, обеспечение личных прав учащихся всех национальностей, входящих в
состав населения России [34, л. 28–29].
Кроме того, она предусматривала децентрализацию школьного управления, гибкость школьной органи-
зации и учебных планов, основные элементы учебного минимума, автономию единой школы, решение в
ней национального вопроса на путях предоставления широкого простора для проявления самобытных на-
чал, присущих каждой нации, прежде всего в вопросе изучения родного языка как первейшего выразителя
национального начала [34, лл. 30–59].
Это было действительно революционная концепция, рассчитанная на длительную перспективу и ре-
шавшая национальную проблему, существовавшую в старой русской школе. В то же время, она не решала
вопроса о преподавании в учебных заведениях Закона Божьего.
Решением Министерства народного просвещения Временного правительства из учебных планов муж-
ских прогимназий, гимназий и реальных училищ исключалось преподавание немецкого, латинского, цер-
ковно–славянского, французского языка из 1-х – 3-х классов. В них оставалось лишь обязательное изучение
одного из новых иностранных языков. Изучение латинского языка разрешалось факультативно для учащих-
ся 4–го – 8–го классов [34, л.72–72о].
Однако реализовать выработанную концепцию Временное правительство не успело, так как было
свергнуто. Пришедшее ему на смену советское правительство во главе с В.И.Ульяновым (Лениным), взяв за
основу наработанное, сделало ряд новых революционных шагов вперед: декретом СНК РСФСР от 21 янва-
ря 1918 года отделяет церковь от государства, а школу от церкви, предоставляет право каждому граждани-
ну исповедывать любую веру или не исповедовать никакой [35, с. 17–18]; постановлениями народного ко-
миссариата просвещения передало все учебные заведения, числящиеся за различными ведомствами, в веде-
ние наркомпроса со всеми помещениями, имуществом и капиталом; ввело обязательное совместное обуче-
ние мальчиков и девочек [35, сс.19–20].
Постановлением НКпроса от 31 октября 1918 года «О школах национальных меньшинств», все нацио-
нальности, населяющие РСФСР, получали право организации обучения на своем родном языке на обеих
ступенях единой трудовой и в высшей школе. Школы национальных меньшинств разрешалось открывать
там, где имеется не менее 25 учащихся с обязательным изучением языка большинства населения данной
области. Школы национальных меньшинств объявлялись бесплатными [35, с.12–128].
Ранее, постановлением народного комиссариата просвещения Советской России от 13 декабря 1917 го-
да дело воспитания и образования было передано из духовного ведомства в ведение комиссариата со всеми
штатами, ассигнованиями, движимым и недвижимым имуществом [35, с.16–17].
Положением СНК РСФСР от 18 июня 1918 года общее руководство делом народного образования пе-
редавалось Государственной комиссии по просвещению под председательством народного комиссара про-
свещения. Руководство делом народного образования, за исключением высшего, передавалось отделам на-
родного образования при исполнительских комитетах областных, губернских, уездных и волостных советах
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
211
[36, с. 14–16].
Перестройка советской властью старой школы на новой основе осуществлялось на основе разработан-
ного в начале 1918 года «Общего плана организации дела народного образования». Оно, как и в решениях
Временного правительства, передавало всю систему образования (кроме высшего) в руки советов от облас-
ти (губернии) до волости в форме их отделов народного образования. Советы народного образования
(СНО) избирались из состава Исполнительских комитетов. Их юрисдикция распространялась так же на На-
родные университеты и курсы, выставки, театры, кинематографы, гулянья, библиотеки и т.п.
Таким образом, в первый послереволюционный период была создана новая нормативно–правовая база
советской системы народного образования, ее концептуальная основа.
Следует отметить, что именно выдвигавшиеся сразу после Октября 1917 года лозунги сами по себе бы-
ли красивы, благородны и привлекательны как для народа, так и для интеллигенции. Ленинский лозунг
«учиться» действительно отражал насущную потребность реформируемого общества и непосредственное
желание трудящихся. Однако, как показала практика, они не были просчитаны, непосильны для выполне-
ния в намеченные «предельно сжатые сроки», не имели необходимого культурно–исторического задела,
финансово–экономической базы. Культурные мифологемы очень скоро пришли в острейшее противоречие
с действительностью, ввергли систему народного образования еще в больший кризис, чем в царской Рос-
сии, продолжавшийся до 1927 года как в Крыму, так и во всем Союзе ССР. Но до этого в регионе действо-
вала смешанная система образования различных властей.
В ходе германской оккупации, 14 октября 1918 года в торжественной обстановке в Симферополе было
объявлено об открытии одиннадцатого по счету в России Таврического университета. История возникнове-
ния университета раскрыта в очерке А.И. Маркевича [37]. В речи первого ректора университета Р.И. Гель-
вига на торжественном открытии вуза было сказано: «Таврический Университет открыт. Он открыт, но еще
не сформирован. Наступают долгие годы его формирования и развития» [38, с.3]. В докладе об истории об-
разования вуза А.И. Маркевич указал: «Нет…науки буржуазной или пролетарской, – наука одна» [38, с.5].
Судьба университета оказалась столь же сложной и противоречивой, как и вся система советского и крым-
ского народного образования. Она раскрыта в подготовленной под общей редакцией члена–корреспондента
НАН Украины Н.В. Багрова «Истории Таврического университета» [39].
Были сделаны первые шаги в создании светского образования крымский татар. Возглавил эту работу
Мусульманский исполнительный комитет, который начал выработку единой программы светского образо-
вания, о необходимости которого указывалось еще в 1908 году в докладе учителя Ф.Н. Андреевского на со-
вещании при Таврической губернской земской управе. Он говорил: «Школа должна быть серьезно рефор-
мирована, построена на новых началах в полном соответствии с действительными требованиями жизни во-
обще и местной жизни народа в частности, способствуя при том подъему в нем культуры – не русской, не
турецкой, не китайской или японской, а общечеловеческой культуры, без наслоений [40, с.3]. Докладчик
подчеркнул необходимость реформирования татарского алфавита в области светского образования, что на-
чало решаться на практике лишь в середине 20-х годов [40, с.50].
Мусульманский исполнительный комитет организовал сбор вещей и денег в пользу просвещения; от-
крыл ряд начальных образовательных школ там, где их не было; организовал педагогические курсы для
учителей и курсы для мальчиков и девочек по подготовке для поступления в русские средние учебные за-
ведения; разработал проект реформы медресе по типу семинарии; открыл женскую гимназию для татарок.
Отдел народного образования Курултая продолжал образовательную политику Мусисполкома, реформиро-
вав Зииджирли-Медресе во что-то среднее между техникумом и вузом (Менгли – Гиреевский институт);
представил правительству С.Крыма доклад о необходимости открытия при русских средних учебных заве-
дениях параллельных классов для татарских подростков, но он так и не был реализован.
Во время советской власти в 1919 году для татар были открыты многочисленные школы грамоты, уве-
личено число детских садов, на что были выделены соответствующие бюджетные средства. Вернувшаяся
власть «белых» все это отменила [11, лл.3–6].
В период Гражданской войны помещения 80 % средних учебных заведений и 50 % начальных школ
были заняты под казармы, лазареты, эвакопункты и прочие воинские учреждения. С приходом Красной
Армии большинство реквизированных помещений народного образования возвращено не было.
В мае 1919 года Временное советское рабочее-крестьянское правительство Крыма определило следую-
щую систему народного образования: а) школы I-й ступени (приходские и начальные) под руководством
школьных советов из представителей школы, отдела народного образования, трудового населения; б) шко-
лы II-й ступени (высшие, начальные, средние учебные заведения) под руководством школьных советов.
Должности директоров, инспекторов, начальниц и заведующих уничтожались. Взамен их вводился инсти-
тут председателя школьного совета, товарища председателя и секретаря, избираемый школьным советом.
Выпускным был объявлен 7-й класс.
В короткие сроки действия советской власти в Крыму удалось осуществить принципы демократизации
и децентрализации управления делом народного образования, светскости и прогрессивного его содержания,
доступности школы для всех детей.
С окончательным установлением советской власти в Крыму, при Крымревкоме 15 ноября 1920 года ор-
ганизуется народный комиссариат народного просвещения. В наследство новой власти досталось 352.650
неграмотных или 49 % всего населения [42, л. 47]. Оно организовало 7 окружных и 21 районный отдел на-
родного образования [42, л. 48].Начался процесс буйного, стихийного роста просветительских учреждений,
их штатов. Весной 1921 года аппарат Наркомпроса составил 900 человек, но в условиях надвигающегося
голода, перехода к НЭПу, летом 1921 года его сократили до 600, а в конце года – 95 человек [12, л. 48о].
Пащеня В.Н.
212
16 ноября 1921 года при наркомате образуется Крымтатуправление, функционировавшее до 31 декабря
1921 года под руководством Чобан-Заде. Оно открыло центральную татарскую библиотеку, татарский ра-
бочий клуб, женскую учительскую семинарию, три татарских детских сада, 1–й татарский детский дом, 7
татарских советских школ. Управление приступило к подготовке национальных кадров, открыв курсы со-
циальных воспитателей на 45 человек, учительские курсы на 120 человек, инструкторские курсы на 30 че-
ловек. Началась подготовка к выпуску новых татарских учебников [42, л. 52].
Результатом этого процесса стало функционирование 1135 школ I ступени на 62.626 учащихся, в том
числе 1129 татар, которых обучало 2626 учителей; 80 школ II ступени на 12000 учащихся, в том числе 2600
татар с 922 учителями; 21 детского сада на 4382 человека; 54 детских дома на 5080 детей [42, лл. 50, 148].
Систему нового профессионального образования на 1 января 1922 года составили: Крымский универ-
ситет, три Рабфака (Симферопольский, Керченский, Севастопольский); политехнический техникум в Сева-
стополе на 134 человека; десять техникумов, где обучалось 1413 человека; 10 профессионально–
технических школ низшего типа на 1012 человек [42, л. 50о].
Политико-просветительская система была представлена Областной совпартшколой на 170 человек; Та-
тарской совпартшколой на 60 человек; Немецкой совпартшколой на 60 человек; кооперативными курсами в
4–х пунктах на 50 человек; 41-й школой политграмоты на 805 человек; 103 клубами, 230 библиотеками, 23
школами для взрослых на 412 человек [42, л. 50о]. Вся система образования и просвещения финансирова-
лась из бюджета Крымской автономии.
Постановлением ВЦИК РСФСР Крымский университет, как и другие высшие заведения Автономных
республик, был подчинен Наркомпросу РСФСР с финансированием за счет государственных средств. Ме-
стным Наркомпросам предоставлялось право контроля деятельности вузов, давать заключения об их работе
[42, л. 73].
Работавшая в Крыму в 1921 году полномочная комиссия ВЦИК и СНК РСФСР констатировала, что
только 35 % школ обеспечено собственными помещениями. Из-за отсутствия топлива зимой 1920/1921 года
в 50 % учебных заведениях занятия не проводились. Национальный состав школ I-й и II-й ступени состав-
лял на 58 % русские, 18 % – татары, 10 % – немцы, 4 % – греки, 5 % – прочие национальности [41, л.14].
Главными проблемами системы образования были отмечены отсутствие помещений, холод, голодные
школьники и учителя, нехватка учебников и тетрадей, хаотичность советской реформы с введением новых
предметов (политической экономики, советской Конституции), отмену старого правописания. Все это при-
вело к развалу и разложению школы.
Комиссия констатировала провал кампании по ликвидации неграмотности: открытие 553–х школ с
16122 учащимися, в том числе 186-ти на селе, должного эффекта не дало. Более 50 % школ было закрыто
вследствие прекращения посещения их учениками. В Симферополе из 140 открытых школ выпуск сделали
только 4 или 2,8 %, давшие 42 человека В Феодосии было выпущено 60 человек из 579 записанных, или
10,3 % [41, л. 22о].
Проанализировав деятельность подотдела национальных меньшинств при Наркомпросе, созданного 1
марта 1921 года с тремя секциями: армянской, немецкой и эстонской, комиссия установила, что армянская
секция имеет 14 школ, 4 дошкольных учреждения, 7 рабочих клубов, 5 школ грамоты, 3 библиотеки под
руководством С.А. Гамалова; эстонская секция имеет 6 школ, 6 клубов; немецкая – 30 школ I ступени, 5
школ II ступени, 80 культпросветучреждений с библиотеками, одну Центральную библиотеку в Симферо-
поле. Неграмотного немецкого населения обнаружено не было [11, л. 23].
Общий вывод, который сделала комиссия в августе 1921 года, заключался в том, что состояние народ-
ного образования в Крыму следует признать чрезвычайно неудовлетворенным, а советское строительство в
области народного образования чисто внешним, внутреннее осталось прежним [41, л. 25о].
С 1922 года в Крыму начинается процесс массового свертывания государственной системы народного
образования и просвещения, связанный главным образом с переходом к НЭПу и последовавшим за этим
комплексом экономических и организационных мер: сокращение численности школ, учителей, аппаратов
ОНО в центре и на местах, культпросветучреждений и т.д. Большая часть школ переводится на договорные
начала, т.е. обучение за счет родителей; часть – местный бюджет, который был крайне скуден и лишь
меньшая – на госбюджет, прежде всего из числа татарских школ. Кавалерийская советская атака на про-
блемы народного образования и просвещения провалилась.
В 1922 году в Москву отправляется выписка из протокола № 39 от 14 марта 1922 года объединенного
заседания СНК Крым ЦИК о Крымском университете им. М.В. Фрунзе. В ней высказывалась просьба со-
хранить университет со всеми факультетами. Письмо было вызвано тем, что согласно телеграфному распо-
ряжению председателя Совета по делам высших учебных заведений Волгина от 20 февраля 1922 года, за
Крымским университетом сохранялось только два факультета: физико–математический и медицинский.
Агрономический и факультет общественных наук подлежали закрытию с 1 марта 1922 года, не завершая
учебного процесса [43, л. 1–3].
Вопрос образования и просвещения национальных меньшинств возлагается в новых экономических ус-
ловиях на Крымский совет национальных меньшинств (Крымсовнацмен) при Наркомпросе, аппарат кото-
рого состоял из 3–х человек во главе с С.Гамаловым. Основными направлениями совета были определены
сохранение сети национальных школ и детских учреждений; обследование национальных школ и библио-
тек; переподготовка персонала; направление абитуриентов в вузы вне Крыма, издание учебников и учебных
пособий [44, л. 4].
На июнь 1923 года в Крыму осталось 185 школ I–й ступени, 5 школ II ступени, национальных: школ–
коммун – 1, детских садов и очагов – 6, детских домов и колоний – 4, библиотек – 8, клубов, театров,
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
213
культпросветучреждений – 18. Всего 233 учреждения или около 23 % от уровня 1921 года [44, л. 15]. В
Симферополе осталось 7 национальных школ с 509 учащимися и 29 учителями (еврейская, греческая, кара-
имская, немецкая, польская, армянская, крымчакская) [44, л. 12].
В советской историографии этот период и его проблемы нивелировались до уровня затруднений, свя-
занных с многонациональным составом, отсутствием учеников, малочисленностью педагогических кадров.
В ней утверждалось, что к 1923 году процент неграмотных снизился до 28 [45, с. 43].
В отчетном материале Крымсовнацмена к Всероссийскому съезду заведующих губернскими советами
по просвещению национальностей в 1923 году указывалось, что национальные меньшинства в Крыму со-
ставляют 22,3% всего населения [44, л. 129]; при Наркомпросе автономии функционирует Совнацмен; та-
тарское управление, а при всех окружных ОНО имеются татарские инструктора, Ялтинское и Симферо-
польское ОНО возглавляют татарские работники [45, л. 130].
В качестве недостатков отмечалось отсутствие учета членов крымских профсоюзов по национальности,
абсолютная неприспособленность Наркомзема автономии к этнографическим и национально–бытовым
особенностям края [46, л. 140].
Процесс экономического возрождения автономии позволил постепенно наращивать сеть национальных
школ автономии. В 1925/1926 учебном году их насчитывалось уже 268, из них 27 татарских, 8 немецких, 4
болгарских, 2 еврейских. Через год уже функционировало 43 татарских, 8 немецких, 3 болгарских, 1 грече-
ская, 2 еврейских и 1 армянская [47, л. 10]. Неуклонно увеличивался и объем литературы, издаваемой, в ча-
стности, на татарском языке. Если в 1923/1924 учебном году он составил 37, то в 1924/1925 – 104,
1925/1926 – 246, а на 1926/1927 – планировалось уже 412 печатных листов [47, л. 13]. Сравнительный ана-
лиз состояния народного образования Крыма в 1927 году дан в приложении «В».
Оценивая советский период до начала 1920–х годов, Н.А. Бердяев отмечал: «Советский строй в то вре-
мя не был еще вполне выработанным и организованным. Его нельзя было еще назвать тоталитарным и в
нем было много противоречий [48, с.232]. Одним из главных его противоречий являлось заявление о введе-
нии всеобщего бесплатного обучения, а на деле возвращение к дореволюционной системе его финансиро-
вания с минимальным участием государства, росту численности неграмотных, особенно среди татарского
населения, национальных меньшинств; ликвидации в 1925 году Крымского университета и преобразованию
его в заурядный институт. Все это и многое другое шло под лозунгом культурной революции. Это были не
просто слова, а концепция, в рамках которой энергичное «Даешь Перекоп!» переросло в «Даешь Культу-
ру!» Все больше дискутировался вопрос партийности в школьной и внешкольной работе. С осуждением
курса на «окрашивание» просвещения в «политический цвет» выступил в общероссийском журнале «Педа-
гогическая мысль» профессор И.М. Гревс, считавший, что «просвещение – выше политики» и «должно
быть свободно от ее колеблющейся и пристрастной партийности» [49, с.45].
Достижению перелома в лучшую сторону обеспечила в Крыму широкая сеть учреждений политическо-
го просвещения. Сравнительный анализ их численности в Крымской АССР и Немцев–Поволжья АССР дан
в приложении «Д». Приложение «Е» даёт сравнительный анализ обслуживания школами социального вос-
питания главных народностей в тех же автономных республиках.
С 1928 года начинается новый период в истории этнонационального образования в Крыму. Он был
обусловлен комплексом причин: в области политической – наступление на национальные кадры, стоящие
на позициях создания в регионе крымскотатарской национально-территориальной автономии, о чем возвес-
тило «дело» Вели Ибраимова; в области образования и просвещения – введение постановлением Крым
ЦИКа от 9 мая 1928 года на всей территории автономии новотюркского татарского латинизированного ал-
фавита с пятилетним сроком перехода на него [50, с.96]; в финансово-экономическом – рост расходов на
образование до 25% всех расходов автономии, что обеспечило значительный рост сети национальных школ
І ступени в 1929/1930 учебном году, что отражено в нижеприведенной таблице [51, л.5]:
Национальные школы Русско-национальных школы Всего школ
Национальность Кол–
во
школ
В них уче-
ников
% учени-
ков
Кол–
во
школ
В них уче-
ников
% учени-
ков
Кол–
во
школ
В них
учеников
%
уче-
ни-
ков
Русских 344 25968 53,7 – – – 344 25968 49,3
Украинских 3 92 0,2 8 434 0,9 11 526 1,0
Татарских 323 16405 34,0 47 1619 3,6 370 18024 37,3
Немецких 90 2852 5,2 33 1094 2,4 123 3946 12,4
Всего: 760 45317 93,1 88 3147 6,9 848 48464 100
Как видно из таблицы, 93,1% учащихся обучались в национальных школах І-й ступени. Автор считает,
что вывод Г. М. Кондратюка о свертывании национального образования с 1928 года явно ошибочно. О
свертывании этой политики можно говорить с 1938 года, когда в полном объеме начала реализовываться
вторая Конституция Крымской АССР, утверждавшая равенство всех наций и народностей.
Анализ числа учащихся в школах повышенного типа: 15 десятилетках, 36 семилетках, 8–ми школах ІІ
ступени и 16 школах сельскохозяйственной молодежи с преподаванием на национальном языке показывает,
что из 75 их общей численности: 44 – русские с 17060 учениками, 1 – украинская со 150 учениками, 19 та-
тарских с 2852 учениками, 5 немецких с 774 учениками, 2 еврейских с 350, 2 греческих с 360 и 2 армянских
с 365 учениками. Всего – 21911 учеников [51, л. 5].
Пащеня В.Н.
214
Исследование системы профессиональной подготовки показало, что в профессиональных школах обу-
чалось 1471 учащихся, из них: 49,4 % русских, 8,6 % украинцев, 23,6 % татар, 6,6 % евреев, 11,8 % других
национальностей; в техникумах – 2209 чел., из них: 39, 4 % русских, 3,9 % украинцев, 22,9 % татар, 33,8 %
других национальностей; на Рабфаке – 600 чел., из них: 36,3 % русских, 7,7 % украинцев, 37,7 % татар, 18,3
% других национальностей [51, л. 7].
Следует отметить, что национальный состав преподавателей за 1929 год из 2456 учителей, работающих
в школах I–й ступени, составил: русских – 15,4 %, украинцев – 2 %, татар 24,4 %, других национальностей –
49,2 %; в школах повышенного типа из 792 учителей: русских – 62,2 %, украинцев – 1,3 %, татар – 13,6 %,
других национальностей – 23 %; в техникумах из 174 преподавателей: русских – 62,6 %, украинцев – 3,4 %,
татар – 9,7 %; других национальностей – 24,3 %; в профессиональных школах из 125 преподавателей: рус-
ских – 64,8 %, украинцев – 9,6 %, татар – 8,8 %, немцев – 2,4 %, евреев – 11,2 %, других национальностей –
3,2 % [51, л. 11].
Из вышеуказанного следует, что одной из проблем этнонационального образования к началу 1930–х
годах оставалась острая нехватка национальных педагогических кадров для школ повышенного типа, тех-
никумов и профессиональных учебных заведений, что тормозило процесс его развития.
Медленно возрождалась система политпросвещения национальных меньшинств. В 1929 году из 36 на-
циональных изб–читален насчитывалось: немецких – 50 %, греческих и болгарских – по 13,8 %, армянских
и еврейских – по 8, 3 %, эстонских и чешских – по 2,9 %. Другие национальные меньшинства их не имели.
Национальные библиотеки имели только евреи и армяне. Из общего числа 29 клубов по 20,6 % приходи-
лось на армянские и греческие, по 13,8% на крымчакские и караимские, по 6,9 % на польские и немецие,
17,4% на украинские, чешские и эстонские [51, л. 94о]. Татарское население имело 70 национальных изб-
читален [51, л. 100], две национальные библиотеки [51, л. 100о]. Следует указать, что на удовлетворение
культурных нужд национальностей в 1929/1930 году правительство Крымской АССР выделило 3 млн. 745,2
тысяч рублей или 10 % всего бюджета [21, л. 100о]. В этом году было издано 836 печатных листов литера-
туры на татарском языке, в том числе 181 учебной [51, л. 136].
Медленно решался вопрос перехода на новотюркский алфавит (НТА). На 20 марта 1930 года из общей
численности татар в 236675 человек грамотность на арабском алфавите составляла 38,8 %. Однако перелом
наступил и к 1929/1930 году число грамотных татар на НТА в возрасте от 15 до 40 лет составила 26 тысяч
человек [51, л. 51]. Все учебные заведения с этого года перешли на новый алфавит [51, л. 50]. Проблемны-
ми в решении этого вопроса оставались торможение мусульманского духовенства, терявшего контроль над
массами, определение основных принципов орфографии языка на НТА, отсутствие терминологии языка,
другие.
С начала 30-х годов начинается формирование как концептуальных, так и проведение конкретных ор-
ганизационных мероприятий по созданию советской школы нового типа, которая в своих общих чертах
существует и до сих пор. Во второй половине 1930 года принимается постановление ЦК ВКП(б) о всеоб-
щем обязательном начальном обучении, в котором было признано необходимым: ввести с 1930/1931 года
повсеместное всеобщее обязательное начальное обучение детей в возрасте 8–9–10 лет с последующим рас-
пространением для детей 11 лет с 1931/1932 года; ввести с 1930/1931 года, обязательное обучение переро-
стков (от 11 до 15 лет), не прошедших курса начального обучения на основе ускоренных форм обучения:
двухгодичные и одногодичные школы-курсы; приступить с 1930/1931 года к введению всеобщего обяза-
тельного обучения в объеме школы-семилетки в промышленных городах, фабрично-заводских районах и
рабочих поселках. Оно определяло и меры по обеспечению материально-технической базы, кадрами, дру-
гие вопросы [52].
Исходя их вышеуказанного документа, соответствующее постановление приняло ЦИК и СНК Крым-
ской АССР, предполагавшее распространение всеобщего обязательного начального обучения на всей тер-
ритории Крымской АССР с 1930/1931 года в объеме четырехлетних школ для детей в возрасте от 8–11 лет,
а для коренного населения и отсталых национальных меньшинств в объеме пятилетней школы [53, л. 41].
Как показала практика, на местах решения ВКП (б) и крымского правительства выполнять не спешили.
Проведенное в Крымском ОК партии совещание по всеобучу констатировало, что вся работа свелась к
«даче директив» [53, с.34]. Началась раскрутка, выявление виновников: коллегия Наркомпроса автономии
по докладу о ликвидации неграмотности и переобучении на НТА в 1930/1931 году констатировало, что от-
сутствует внимание Риков и горсоветов к делу ликбеза (до сих пор не созданы особые комиссии по ликви-
дации неграмотности в большинстве районов), крайне слаба работа райОНО по ликвидации неграмотности,
малограмотности и переобучению на НТА. Коллегия постановила: просить Особую комиссию по ликвида-
ции неграмотности при Крым ЦИКе обеспечить в кратчайших срок создание особых комиссий по ликвида-
ции неграмотности при всех Риках и горсоветах; мобилизировать всю системы народного просвещения и
всех трудящихся на работу по составлению планов ликвидации неграмотности, в ОНО разработать единый
план ликвидации неграмотности и переобучения на НТА, другие [53, с. 45–48].
К октябрю 1930 года Крым ЦИК проанализировал ход работы по проведению всеобщего обязательного
начального обучения. В принятом по этому вопросу постановлении отмечался недопустимо медленный
темп мероприятий, связанных с проведением всеобуча. Оно предлагало Наркомпросу усилить руководство
оперативной работой мест по всеобучу, провести ряд конкретных мероприятий [53, с. 53–55].
Крым ЦИК разработал Положение о комитете по всеобщему обязательному начальному обучению, оп-
ределившее его целью объединение и общее руководство работой государственных учреждений и общест-
венных организаций по осуществлению всеобщего обязательного начального обучения. Аналогичные ко-
миссии было предложено организовать при всех органах местного самоуправления.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
215
3 марта 1931 года СНК РСФСР принимает постановление «О системе заочного обучения», в котором
указывается на то, что существующая система не отвечает требованиям индустриализации, подготовки для
её реализации кадров. В постановляющей части ставилась задача реорганизовать систему заочного обуче-
ния по отраслевому признаку. Оно приравнивало в правах лиц, закончивших заочные учебные заведения к
лицам, закончившим соответствующие стационарные учебные заведения.
В сентябре 1931 года ЦК ВКП (б) принимает постановление «О начальной и средней школе», в котором
указывалось, что коренной недостаток школы в данный момент заключается в недостаточном объеме об-
щеобразовательных знаний. ЦК поставил вопрос о введении системы политехнического обучения, подго-
товке в школах II-й ступени молодежи, вполне знающей свое дело, вполне способной стать мастером и
практически подготовленной к этому столяра, плотника, слесаря и т.п. Оно требовало соединить обучение с
производственным трудом на той основе, чтобы весь общественный производительный труд учащихся был
подчинен учебно-воспитательным целям школы [54. сс.2–12].
За этим постановлением последовал ряд других, определявших меры по пересмотру учебных программ
и режима в начальной школе [54, сс.13–21]; об учебниках для начальной и средней школы [54, сс.29–31]; о
структуре начальной и средней школы [54, сс.34–35] и т.д. Все они уточняли новую систему народного об-
разования, определяли учебные и методические вопросы ее организации.
В 1935 году вводятся новые оценки в общеобразовательной школе, установившие пятистепенную сис-
тему: очень плохо, плохо, посредственно, хорошо, отлично [54, сс.54–59]. В 1936 году постановлением
СНК СССР и ЦК ВКП(б) вводится и новая система заработной платы учителям и другим школьным работ-
никам. Исходя из стажа педагогической работы, населенных пунктов она определяла заработную плату
учителей от 240 до 370 рублей в месяц, а директорам средних школ до 600 рублей [54, л. 68–75]. В этом же
году вводятся персональные звания для учителей начальной и средней школы: учитель начальной школы,
учитель средней школы, заслуженный учитель школы [54, с.76–77].
В июне 1936 года принимается постановление СНК и ЦК ВКП(б) «О работе вузов и о руководстве
высшей школой», определявшее порядок поступления в вузы на основе сдачи 7 экзаменов молодежи в воз-
расте с 17 до 35 лет, сроки проведения учебного процесса с 1 сентября до 30 июня т.г. Оно предоставляло
право читать лекции только профессорам и доцентам, а проводить практические занятия профессорам, до-
центам и ассистентам [54, с. 83–95]. В этом же году вводятся новые штатно–должностные оклады для про-
фессорско-преподавательского состава вузов, в частности: профессор, заведующий кафедрой – от 1100 до
1500 рублей; профессор, доктор наук – от 1000 до 1300 рублей; доцент, старший преподаватель (кандидат
наук) – от 700 до 900 рублей; ассистент – от 500 до 600 рублей; лаборант – от 350 до 450 рублей в месяц.
[54, с.108–110]. Устанавливались следующие размеры стипендий для студентов: 1-й курс – 130 рублей; 2-й
– 150 рублей; 3-й и 4-й – 175 рублей, 5-й – 200 рублей в месяц [54, с.112].
В целом, принимаемые меры давали положительные результаты: в 1936 году в 25 техникумах и учеб-
ных заведениях этого типа обучалось 5016 учащихся, из них 1089 татар или 21,7 %, 710 украинцев или 14,1
%, 682 еврея или 13,6 %, 239 немцев или 4,8 %, 2356 других национальностей или 54,2 % [55, л.10].
В трех вузах (Крымском педагогическом – преемнике университета, медицинском и сельскохозяйст-
венном) обучалось 2301 студент, из них татар – 413 человек. (17,9 % общей численности). Сеть Рабфаков
численностью 13 единиц готовила для поступления в вузы 2849 человек, из них татар – 27 человек или
14,8%, украинцев – 428 человек (15,0 %), евреев – 381 человек (13,3 %) [55, л. 11].
Однако в системе профессиональной подготовки кадров со средним и высшим образованием продол-
жал существовать ряд проблем, в числе которых были нехватка учебно-лабораторного оборудования; ква-
лифицированных кадров, особенно профессоров; слабая национальная прослойка среди научных работни-
ков, особенно татар, где не было ни одного профессора, другие.
В связи с тем, что задача преодоления неграмотности, прежде всего среди взрослого населения, реша-
лась медленно, 7 марта 1937 года, СНК РСФСР принимает постановление «Об организации в системе Нар-
компроса РСФСР общеобразовательного заочного обучения взрослых». Оно указывало, что срок заочного
обучения не должен превышать сроков установленных для стационарных школ, а по окончании курса заоч-
ником выдается удостоверение о прохождении курсов заочного обучения. Для получения аттестата заочни-
ки могут сдавать испытания в порядке экстерната.
К 1938 году в автономии работало 1211 общеобразовательных школ, где обучалось 180.000 детей, 37
техникумах – 1627 учащихся, в 3-х вузах – 2472 студента [56, л. 87]. Однако к началу 1937/1938 учебного
года по Крыму не хватало 700 учителей. В 89-ти школах с 2000 учащихся русский язык не преподавался
[56, л. 89]. Все это стало возможно прежде всего по причине утраты престижа учителя в юридическом и
экономическом планах, когда на ведущее место в условиях индустриализации вышли инженерно–
технические специальности, другие.
К весне 1940 года в 1258 общеобразовательных школах Крымской АССР обучалось 197349 детей, в том
числе число начальных школ составляло 773, из них татарских – 284/36,8%, неполных средних – 230, из них
татарских – 22/15,2% общей численности [57, л.105]. Однако к 1 сентября 1939 года школьным обучением
не было охвачено 1555 детей, было отсеяно по ряду причин, в том числе экономическим – 400 человек [57,
л.107].
На 1 января 1940 года система культпросветработы включала в себя 758 библиотек, 813 клубов, изб–
читален и красных уголков; 24 районных Дома культуры; 25 музеев и картинных галерей; 9 театров и фи-
лармоний; др. [57, л.90].
Через 20 лет после утверждения в Крыму советской власти, был сделан значительный шаг из неграмот-
ной добуржуазной общественно-экономической формации в принципиально новое общество. Оно сумело,
Пащеня В.Н.
216
хотя и далеко не в том объеме, в котором обещало, дать своим гражданам грамоту. Ее получили все этнона-
циональные группы населения, прежде всего коренное крымскотатарское население, что обеспечило ему
доступ к работе во всех государственных и общественно–политических структурах.
Поступательный процесс развития этнонационального образования в Крыму прервала Великая Отече-
ственная война, оккупация его территории. Система организации образования в условиях «нового порядка»
рассмотрена автором при его анализе. Главный вывод из него состоит в том, что фашизм ставил своей це-
лью вернуть все крымские этносы в дореволюционное невежество, поскольку он планировал занять в этом
регионе место ликвидированного дворянства, как русского, так и татарского, других национальностей.
Концепция германского фашизма предполагала предоставление народам на оккупированных территориях
4–х классного образования.
Результаты этой политики представлены в нижеприведенном сравнительном анализе состояния образо-
вания и культурно–просветительской сферы Крыма [58, л. 7]:
Таблица 5.
№ п/п Наименование учебных заведений Их количество в 1941 г. Их количество в 1945 г.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Школ
Учащихся в них
Техникумов
Спецучилищ и школ
ВУЗов
В них студентов
1268
110.900 чел.
12
8
5
2919
1047
105.669 чел.
9
7
4
2210
В период оккупации все высшие учебные заведения были эвакуированы. Оккупационные власти объя-
вили об открытии Таврического университета, но так этого сделать и не смогли.
Сокращение численности школ и учащихся было обусловлено также депортацией в 1944 году 194.11
крымских татар, а затем 36.349 армян, болгар, греков, других национальных меньшинств. Прибывшие на их
место переселенцы не восполнили утраченного человеческого потенциала, хотя с ними и прибыло 19.535
детей [60, л. 6].
В переселенческих районах в 1944/1945 учебном году было открыто 248 школ, из них начальных – 201,
семилеток – 35, других – 12. Учебой охвачено 15.937 чел. [60, л. 44].
Сравнительный анализ состояния структуры культпросветучреждений представлен в нижеприведенной
таблице [58, л.6].
Таблица 6.
№ п/п Наименование заведений Их кол–во в 1941 г. Из кол–во 1945г.
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
Библиотек
Клубов, читален
Изб–читален
Клубов
Колхозные клубы
Красные уголки
Театры
Городские кинотеатры
Музеи
Картинные галереи
115
25
450
660
401
5
22
14
5
71
24
381
170
195
3
19
9
3
В годы оккупации были разрушены здания 15 музеев, 590 театров и клубов, 315 детских учреждений
[59, л. 11]. Сокращение структуры культпросветучреждений было обусловлено не только результатами ок-
купации, но и следствием массовых депортаций татар, национальных меньшинств Крыма. В 18 переселен-
ческих районах, куда прибыли представители русского населения, по плану на 1945 год предполагалось от-
крыть 251 избу–читальню, 26 сельских клубов, 18 Домов культуры [60, л.60].
Из вышеизложенного можно делать следующие основные выводы:
− в послереволюционный период в Крыму начался процесс реализации разработанной в предшествующее
время концепции обновления системы народного образования. Данная проблема рассмотрена И.А.
Фурсенко [61];
− революция, Гражданская война, голод 1921/1923 годов и последующий восстановительный период
привели к кризису всей системы народного образования, длившемуся с 1917 по 1927 годы;
− несмотря на затянувшийся кризис, крымское правительство находило средства для развития прежде
всего татарского населения в рамка проведения политики коренизации;
− С конца 20 – начале 30-х годов начинается процесс бурного развития этнонационального образования в
рамках единой трудовой общеобразовательной политехнической школы;
− индустриализация региона привела к росту числа техникумов, вузов, куда приоритетное право для по-
ступления получали представители крымскотатарского населения, этнонациональных меньшинств ре-
гиона;
− Великая Отечественная война, оккупация Крыма остановила поступательное движение этнонациональ-
ного образования;
− послевоенные депортации сняли с повестки дня проблемы этнонационального образования, привели к
ликвидации Крымской АССР.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
217
Глава III. Еврейский вопрос в Крыму в 1–ой половине ХХ века
Одним из наиболее сложных в истории Крыма, как и всей России, являлся еврейский вопрос, что было
обусловлено следующими основными факторами: во-первых, длительным, спорным по времени, пребыва-
нием евреев в Крыму; во-вторых, наличием караимской и крымчакской ответвлений еврейского этноса в
регионе; в-третьих, значительным ограничением еврейской общины в политической и социальной сфере; в-
четвёртых, сильным влиянием её на экономическию сферу, прежде всего торговлю, часть ремесленного
производства; в-пятых, активным включением в политическую борьбу, прежде всего на стороне больше-
визма, другими.
3.1. Еврейский вопрос в Крыму в досоветский период (1900–1920 годы)
Одним из главных элементов ограничения евреев в Российской империи явилось создание системы
черт оседлости, начало формированию которых было положено высочайшим указом 1791 года «О недозво-
лении евреям записываться в купечество внутренних губерний», а в Москву приезжать «лишь на известные
сроки по торговым делам.» [1, с.78]. После 2-го и 3-го разделов Речи Посполитой в 1793 и 1795 годах в со-
став России вошло почти миллионное еврейство Литвы, Подолии и Волыни.
Отправной для нашего исследования точкой возможно считать высочайшее Положение 1804 года, со-
гласно которому специально и только для евреев было выделено в Новороссии 30 тысяч десятин земли «на
первый раз» для переселения на неё еврейского населения из деревень западных губерний. Правительство
предлагало для переселенцев большие льготы: получение в потомственное владение /но не в собственность/
на семью по 40 десятин казенной земли (средний по России надел был до 10 десятин), денежные ссуды для
переезда и устройства хозяйства с рассрочкой на 10 лет, предварительную постройку рубленных изб, осво-
бождение от налогов на 10 лет и ряд других. Целью переселения было определено привлечение евреев в
производственному физическому труду и удаление от «вредных промыслов», прежде всего винокурения.
Однако эта идея не была реализована в силу ряда факторов: во-первых, нежеланием евреев приобщать-
ся к физическому труду в деревне, прежде всего в силу традиционно сложившейся системы участия в тор-
говле, ремесле, аренде, винокурении и других; во-вторых, малых организаторских способностях царской
администрации; в-третьих, отсутствием опыта работы евреев в аграрном секторе, который накапливался
поколениями; в-четвертых, те, кто переселился, попал в зону рискованного земледелия, где из 10 лет лишь
2–3 года были урожайными, стали тут же покидать места поселения; в-пятых, тормозила процесс переселе-
ния собственная еврейская кагально-раввинская система, не желавшая расставаться со своими «кормильца-
ми».
Некоторый положительный сдвиг в переселении был получен после того, как «Устав рекрутской по-
винности и воинской службы евреев» 1827 года освобождал евреев-земледельцев, их детей от рекрутской
повинности на 50 лет. Однако в целом земельный казённый фонд в Малороссии, в том числе в Таврической
губернии и Крыму, как его составной части, ждал своего часа.
Российское еврейство с 3-й четверти XIX века нарастающими темпами включается в революционную
борьбу. Вместе с Г.В. Плехановым и Верой Засулич основателями Группы Освобождения Труда стали Л.
Дейч и П. Аксельрод. Роль еврейства в революционном движении России становится все заметнее и влия-
тельнее. В 1903 году Витте указывал, что составляя менее 5% населения России /6 млн. из 136/, евреи рек-
рутируют из себя 50% революционеров [2, с. 258].
Командующий Сибирским Военным Округом генерал Н.Н. Сухотин составил на 1 января 1905 года
статистику политических поднадзорных во всей Сибири по национальности, согласно которой оказалось:
русских – 1898 (42%), евреев – 1678 (37%), поляков – 624 (14%), кавказцев – 147 (3%), прибалтов –
85(<2%), прочих – 94 (>2%) [3, с. 229].
Одним из главных лозунгов всероссийского революционного движения являлось достижение еврей-
ского равноправия. Организующим звеном революционного еврейства, наряду с РСДРП, стал Бунд, соз-
данный в Вильно и объявивший еврейским пролетариатом ремесленников, мелких торговцев, купеческих
приказчиков и даже торговых посредников. Именно он попытался отстаивать еврейские интересы отдельно
от общероссийских.
К началу ХХ века еврейство России прочно занимало лидирующие позиции в торговле, составляя 35%
её торгового класса [4, с.306]. Большой вес и влияние приобрели евреи в российской кооперации, составляя
более 50% обществ взаимного кредита и судно-сберегательных товариществ, то есть в финансовой системе
империи. Нарастающую роль в развитии еврейского движения играли различные производственные обще-
ства еврейской взаимопомощи, в том числе созданное в 1880 году российским «железнодорожным коро-
лём» Самуилом Поляковым «Общество ремесленного и земледельческого труда среди евреев» /ОРТ/, кото-
рое в будущем начинало процесс переселения и обустройства евреев в советском Крыму на его первом эта-
пе.
В такой общественно-политической и экономической ситуации встретил Крым начало ХХ века. Это
начало стало для еврейского населения кровавым. Регион оказался втянутым в систему общероссийских ев-
рейских погромов, начало которым было положено в апреле 1903 года в Кишинёве.
В революцию 1905–1907 годов российское еврейство вступило с новым лозунгом – требования уже не
равноправия, а полноправия, под которым понималась прежде всего национальная автономия. В марте
Пащеня В.Н.
218
1905 года Бюро Защиты евреев созвало в Вильно организационный съезд «Союза для достижения полно-
правия еврейского народа в России». В ноябре 1905 года на 2–м съезде выдвигается требование созывать
Всероссийское Еврейское Национальное Собрание [5, с. 516]
Ведущую роль играли евреи в российской партии эсеров, где создали Боевую организацию. Лидерами
нового террористического течения, по образцу народовольцев, стали Григорий Горшуни и Михаил Гоц. Ев-
реи стали одними из вожаков российского анархистского движения, чему не только не противился Кропот-
кин, но и стремился привлечь их в свои ряды. В число таких вожаков вошли евреи Яков Новомирский,
Александр Ге, Лев Чёрный и ряд других [6, с. 65–67].
После кровавого воскресенья 9 января 1905 года в Санкт-Петербурге, в рамках Бунда и партии эсеров
стали создаваться еврейские отряды самообороны по всей России, в том числе и в Крыму. Их главной зада-
чей было противодействие еврейским погромам, организованным царским правительством руками местной
полиции.
Первый еврейский погром в Крыму прошёл 7 февраля 1905 года в Феодосии, когда забастовало 800 ра-
бочих 3–х табачных фабрик. Отказались участвовать в этой забастовке портовые рабочие. Около 13 часов в
толпе участников забастовки раздался крик: «Бей жидов!» и началось избиение застигнутых врасплох евре-
ев. В ходе драки пострадало до 50 евреев. К 14 часам были вызваны регулярные войска и погром прекра-
тился [7, л. 33–34].
Второй еврейский погром в Крыму прошёл с 30 июля по 1 августа 1905 года в Керчь–Еникальском гра-
доначальстве. 31 июля толпа численностью свыше 10 тысяч человек разгромила и разграбила на террито-
рии 1–го полицейского участка 64 магазина и лавки евреев на сумму 66 168 рублей [8, л. 58–610]; на 2–м –
35 на сумму 30 630 рублей [8, л. 62–63]; по г. Еникале – 10 на сумму 9 300 рублей. Всего по градоначальст-
ву было разгромлено 99 домов и лавок на сумму 109.598 рублей [8, л. 640].
В борьбу с погромщиками, при молчаливом содействии местной полиции, вступили члены еврейской
самообороны численностью около 30 человек, ведя револьверный огонь по толпе погромщиков [8, л. 15].
Градоначальник Керчи генерал–майор Клокачёв ввёл в город регулярные войска и погромы были прекра-
щены. 2 августа он приказал вывесить по городу объявления, в которых предлагал всем лицам, у которых
имеются унесенные во время погромов магазинов и лавок вещи, немедленно доставить таковые в Полицей-
ское Управление. Они указывали также, что лица, у которых обнаружат не возвращённые вещи будут при-
влечены к уголовной ответственности [8, л. 12].
В начале века градоначальство имело большую еврейскую общину, объединенную 3-мя Синагогами и
3–мя молитвенными домами, в том числе крымчакскую общину [9, л. 90–10]. Расследованием прокурора
Симферопольского окружного суда обвинительный акт был составлен против 37 участников погрома, как
было указано, но почве национальной вражды. По своему социальному положению все они были чернора-
бочими [10, л. 3–510]. Как всегда, были найдены «козлы отпущения».
Более крупный и кровавый погром произошёл в городе Симферополе 18 октября 1905 года. В 10 часов
утра перед зданием губернской тюрьмы собралась многочисленная толпа народа, требовавшая от тюремной
администрации освобождения всех политических заключенных в силу Высочайшего Манифеста от 17 ок-
тября о даровании политических свобод.
По освобождению арестованных толпа, состоящая преимущественно из евреев, с красными флагами и
белыми знамёнами с надписью «Да здравствует свобода!» двинулась от тюрьмы по Екатеринославской
улице в центр города. Навстречу ей двигалась другая толпа, состоявшая из низких классов русского населе-
ния.
На углу улицы Салгирной от шествия русской толпы отделилось 3 человека, которые погнались за про-
хожим евреем, не снявшим фуражку при встрече с манифестантами, при этом у них в руках были палки.
Потом две толпы встретились и началось избиение, в ходе которого полицейские встали на сторону русской
толпы. Какой–то полицейский выстрелил в убегающего еврея. Начались погромы [11, л. 10–12].
Судебно–следственная экспертиза установила, что у 46 убитых, из них 39 евреев, смерть наступила в
результате раздробления черепных, лобных и лицевых костей ударами тупых тяжелых орудий. У 5 евреев
были зафиксированы резаные раны, у двоих – огнестрельные и у 1-го – ударом шашки [11, л. 110]. По сви-
детельству очевидцев 12 погромщиков в нескольких шагах от солдат и чинов полиции вытащили из–за ог-
рады еврейской молельни какого-то человека и здесь же убили его дубинами [11, л. 14]. На Бульварной
улице трое городовых с обнажёнными шашками, а за ними 20 человек с кольями, начали убивать евреев
[11, л. 140].
Как и в Керченском случае, к уголовной ответственности было привлечено сначала 13 человек из числа
чернорабочих, а затем ещё 5, в том числе один татарин [11, л. 12]. На этом расследование было закрыто.
Анализ общественно–политической и экономической ситуации в Крыму того периода показывает, что
главными причинами еврейских погромов стала не национальная вражда, на которой настаивала местная
администрация, а ряд других причин: во-первых, стремление сбить нарастающий революционный накал в
регионе и перевести стрелки на евреев как на активных участников; во-вторых, стравить в противоборстве
крымские этносы и не допустить их объединения в борьбе за политические и экономические права и свобо-
ды; в-третьих, подорвать еврейский торговый капитал как главного соперника русской национальной бур-
жуазии, другие. Организаторами погромов выступила царская администрация. Её активными участниками,
как показал Симферопольский погром, стала местная полиция.
Что дала революция 1905–1907 годов для евреев? С одной стороны, они получили, как и ряд других эт-
носов, политическое и, частично, социальное равноправие, прежде всего в сфере образования. В Думе поя-
вилось значительное число депутатов-евреев, что позволило поставить в ней вопрос о еврейском равнопра-
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
219
вии в рамках общего уравнивания всех граждан в правах. Дума обещала выработать закон о полном урав-
нивании в правах всех граждан с отменой всех ограничений и привилегий, обусловленный сословием, на-
циональностью, религией или полом как продолжение Манифеста от 17 октября 1905 года. Но сделать это-
го она не успела, так как была распущена. С другой, в силу активного участия в ней, революцию отождест-
вляли с российским еврейством, которое обвинили во всех её бедах. Эту мысль подчеркнул в 1907 году с
трибуны Государственной Дума В.Шульгин [12, л. 151]. С третьей, евреи так и не получили доступа в орга-
ны местного самоуправления, права не только проживания, но даже лечения и предпринимательской дея-
тельности в ряде регионов, прежде всего в Ялте и её окрестностях. Исключение было сделано для караимов.
Так, городским головой города Евпатории в 1906 году стал С.Э. Дуван, Карасубазарским – караим И.Б.
Шишман (Потомственный Почётный гражданин города). Ни одного волостного старшины в Крыму из чис-
ла евреев не было. Их возглавляли в 1906 году на 27,2% православные; на 51% – магометане; на 3,4% – мо-
теране и на 3,4% караимо-католики [13, л. 53].
Наряду с левым, революционным, в начале века в России, в том числе и Крыму, сложилось его правое,
сионистское крыло в форме лиги «Бней Моше» («Сыновья Моисея»), образованной в 1889 году публици-
стом, мыслителем и организатором палестинофильства Умером Гинцбергом (псевдоним Ахад Гаам – «один
из народа») по образцу масонских лож. Вступающий в лигу давал клятву беззаветно служить идее еврей-
ского национального возрождения. Лига подготовила почву к восприятию частью еврейства политического
сионизма Герцля. И, как результат, именно из России вышло большинство основателей государства Изра-
иль.
Однако сионистское, как и любое политическое движение, не могло быть монолитным. В его среде
возникла в 1899 году левосионистская партия Поалей–Цион («Трудящиеся Сиона»), крайне левое крыло
которой создало еврейскую коммунистическую партию, которая со 2–ой половины 1920–х годов имела в
ЦК ВКП(б) Центральное Еврейское Бюро. Еврейские секции были созданы во всех губернских и областных
партийных организациях, в том числе при Крымском ОК ВКП(б), где она официально была оформлена на
совещании секретарей и уполномоченных по партийной работе среди евреев 26 июня 1926 года. Другая ле-
вая часть, сочетая политический сионизм с социалистической идеологией, в 1904 году образовала партию
СС – «сионистов-социалистов». Через два года от них откололась группа, образовавшая Социалистическую
Еврейскую Рабочую Партию (СЕРП). «Серповцы», они же «сеймовцы» поддержали идею избрания Еврей-
ского Национального Сейма как «верховного органа еврейского национального самоуправления». Они при-
знавали равенство еврейского и русского языка, настаивали на идее «автономизма» внутри российского го-
сударства.
В ходе первой мировой войны, когда государству срочно потребовалось дополнительное финансирова-
ние боевых действий, российское правительство пошло на беспрецедентный этнонациональный шаг: от-
крыло евреям свободное поселение с правом приобретения недвижимого имущества на территории всей
Империи, за исключением столиц, сельских местностей, казачьих областей и района Ялты; отменило осе-
нью 1915 года обязательный для евреев, годичный паспорт, разрешило получить бессрочный; фактически
отменило квоты для поступления евреев в средние и высшие учебные заведения. Таким образом, рухнула
продержавшаяся в России около 125 лет черта еврейской оседлости.
В 1915 году, наравне с ОРТ, в работу по оказанию помощи евреям-беженцам включилась новая струк-
тура – Еврейское Общество помощи жертвам войны (ЕКОПО). Оно получило щедрую финансовую под-
держку от Земского Союза и Союза Городов, из Америки. Именно с помощью ОРТ и ЕКОПО численность
еврейского населения Крыма возросла с 28,7 тысячи по переписи 1897 для 49, 4 тысячи человек по перепи-
си 1921 года. Причем, если в начале ХХ века в городах полуострова проживало 95,8% всех евреев, то в 1921
году – 98,2% общей их численности. За указанный период число евреев в городе Симферополе возросло с 9
до 20,1 тысячи человек [14, л. 9].
Все еврейские партии активно включились в политическую борьбу за власть в Крыму в 1917–1920 го-
дах. Наибольшее влияние они имели в профсоюзных организациях региона, где лидерами были Мойсеевич,
Либин, вошедшие в число 6 членов избранного 1-м Таврическим губернским съездом фабрично–заводских
комитетов 14 октября 1917 года губернского профсоюзного Совета [15, л. 18]. В них они оказались на пра-
вом крыле национально-демократического движения в регионе. Выступая на 4–м съезде профсоюзов Тав-
рической губернии в июле 1917 года с докладом «Задачи профсоюзного движения», И.Б. Либин заявил:
«Профессиональные союзы должны раз и навсегда отказаться от политики большевиков, стремившихся
свести задачи профсоюзов исключительно к политической борьбе за власть /диктатуру пролетариата/» [15,
л. 131].
На первом этапе революции было значительно влияние правого еврейского крыла в городских советах
Крыма, где преобладали эсеры, прежде всего правые, и социал–демократы. Именно они организовали в
марте 1917 года выборы в Симферопольский городской совет силами специальной комиссии, куда вошли
исключительно указанные выше партии. 7 марта они провели выборы в горсовет по предприятиям, заводам
и фабрикам, а 9 марта в помещении уездной земской управы – 1-й пленум Симферопольского совета рабо-
чих депутатов. Съезд избрал исполнительный комитет из 15 человек, из них 11 социал–демократов, 3 эсера
и 1 беспартийный [16, л. 5].
Затем совет приступил к организации ротных и полковых советов, Гарнизонского совета. 12 марта бы-
ли проведены выборы по всем воинским частям Симферопольского гарнизона. В составе полковых комите-
тов эсеры были представлены 41%, социал-демократы 30%, беспартийные 29%. В общегарнизонный совет
вошло 16% эсеров, 3% социал-демократов и 81% беспартийных. С избранием гарнизонного совета, он по-
лучил название «Симферопольский совет рабочих и солдатских депутатов» [16, л. 7–8]. В совете разверну-
Пащеня В.Н.
220
лась борьба между правыми и левыми группировками. Лидером правой группировки стал Рабинович. Левая
часть не имела опытного авторитетного руководителя [16, л. 27–28]. Аналогичная картина складывалась и в
других городах Крыма, в том числе и Севастополе, где эсеры имели свою партийную организацию числен-
ностью 15 тысяч человек. В конце 20-го года левые эсеры пошли на союз с большевиками, а в 1924 году
заявили о самороспуске.
Однако значительная часть революционного еврейства стояла на левом крыле демократической борь-
бы. Эта часть была представлена левыми эсерами и социал–демократами, большевиками. В составе Крым-
ского областного комитета РКП(б) представителей революционного еврейства было от 30 до 50 и более
процентов в различные периоды. Так, в первом составе, избранном 1 декабря 1918 года из 9 человек, их
представляли Гидалевич /Петер/, Гершуни, Шульман, Лазарь /Смоляков/ [17, л. 5].
В ходе Гражданской войны, у большевистских руководителей не было единого подхода к партийному
строительству. В апреле 1919 года Ю. Гавен высказал идею о том, что при осуществлении автономии здесь
будет и своя автономная коммунистическая партия, а в ней будут отдельные национальные секции, будет
выработан устав о взаимоотношениях между ними [18, л. 110]. Отдельной компартии Крыма не получилось,
а вот секции были созданы, в том числе и еврейская.
С первых дней советизации Крыма представители революционного еврейского населения раз и навсе-
гда вошли в состав его органов законодательной и исполнительной власти. Так, в составе Временного рабо-
чее-крестьянского правительства под председательством Д. Ульянова в 1919 году им стал С. Вульфсон
/Давыдов/. Таким образом, если революция 1905–1907 годов позволила представителям еврейского населе-
ния получить доступ в Государственную Думу, то в органы местного самоуправления до революции 1917
года они доступа не имели. Февральская революция обеспечила представителям еврейского этноса право
работы во всех структурах власти, управления, общественно–политических организаций. И этой возможно-
стью они воспользовались в полном объёме, обгоняя порой даже русский и татарский этносы, которые бы-
ли во много раз многочисленнее их. Этому способствовал целый ряд факторов: во-первых, высокая полити-
ческая активность части населения, прежде всего интеллигенции; во-вторых, организованность и сплочён-
ность в борьбе не только за свои, но и общедемократические права и свободы других этносов; в–третьих,
более высокий процент образованности; в–четвертых, переход небольшевистской части в 1920–1921 годах
на сторону победителей в революции и Гражданской войне, другие.
3.2. Участие еврейского населения в советизации Крыма /1920–1924 годы/
Сначала советизации Крыма представители революционной части еврейского населения играли в этом
процессе ведущую, авангардную, всё более возрастающую роль. Прежде всего, они практически возглавили
областную организацию на начальном этапе. В первом составе областного комитета, назначенного ЦК
РКП(б) в количестве 5 человек, по социальному положению было 4 интеллигента и 1 рабочий; по нацио-
нальности: 1 русский, 2 еврея, 1 татарин и один венгр [18, л.4]. В его расширенном кооптированном составе
из 8 человек, работавшем с 16 ноября 1920 по 28 марта 1921 года, представители еврейского населения со-
ставляли 37,5%. Его возглавляла член РСДРП с 1896 года, интеллигентка, еврейка Самойлович, выбывшая
в распоряжение ЦК партии 6 января 1921 года [18, л.3].
Во втором составе Крымского ОК РКП(б), утверждённом 28 марта 1921 года, из 7 его членов предста-
вители еврейского населения составили 28,5% [18, л.6]. В третьем составе обкома, избранном на 4-й конфе-
ренции в мае 1920 года, они составляли 36% общей численности [18, л.8]. Еврейские делегаты этой конфе-
ренции насчитывали 25,5% общей численности, при том, что в партийной организации они составляли
лишь 5,6% [18, л.23]. На этой конференции секретарь ОК Акулов однозначно высказался против создания в
Крыму национальной республики и за образование в регионе области в составе РСФСР [19, л.39–42]. За это
он был снят с должности и отозван в Москву.
В составе обкома, избранного 5-й областной конференцией, работавшей с 4 по 6 ноября 1921 года,
представителем еврейского этноса составили 27,4%. Секретарём ОК был избран член РКП(б) с 1918 года
Израилович [20, л.840]. И это при том, что они составляли на 1 ноября 1921 года 10,5% всего партийного
состава [20, л.86]. В составе ОК, избранного через год они представляли 30% [21, л.242]. В последующие
годы эти цифры были приведены в пропорциональное соответствие.
Ключевые посты представители еврейского населения заняли в составе первого советского законода-
тельно–исполнительного органа власти – Крымского революционного комитета (Ревкома), образованного
16 ноября 1920 года и который после отзыва в Москву Бела Куна возглавил еврей М. Поляков, присланный
из центра. Крымревком и его отделы возглавили Давыдович, Беркович, Новицкий, Лемберский, Скловский
и другие [22, л.109]. Однако несмотря на преволирование еврейского этноса, главным политическим на-
правлением практической деятельности Крымревкома стало проведение коренизации в форме приоритет-
ного решения татарского вопроса. Руководящие должности были заняты еврейскими представителями не
только в политической, но и социально-экономической сфере. Ведущие позиции они получили, прежде все-
го в лице М. Бененсона, в созданном на основании решения 8-го съезда РКП(б) экономическом совещании
(Крым ЭКОСО). Главной задачей этого органа было определение общего направления экономической по-
литики автономии в сторону создания и проведения единого хозяйственного плана [23, л. 96].
Общедемократический подход в нарастающем процессе советизации Крыма, создании его автономии
позволил безболезненно передать органы законодательной и исполнительной власти на 1-м Учредительном
Всекрымском съезде советов в руки представителей крымскотатарского этноса. Однако, вместе с русским
этносом, представители еврейского народа не только сохранили свои лидирующие позиции, но, с помощью
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
221
Москвы, ненавязчиво, но настойчиво укрепляли их, что позволило в будущем преодолеть упорное сопро-
тивление председателя Крым ЦИКа Вели Ибраимова и начать переселение в регион евреев из других ре-
гионов, прежде всего черт оседлости УССР, БССР и РСФСР.
Анализ показывает, что делегаты высшего законодательного органа власти Крымской ССР – 1–4-го
съездов советов из числа представителей еврейского народа составляли: 1-й съезд – 6%, 2-й – 5,8%, 3-й –
5,9%, 4--й – 8% [24, л. 168]. Однако в составе сформированных им органов исполнительной власти их пред-
ставительство было в 3–3,5 и более раз выше. Так, в сформированном после 3-го Всекрымского съезда со-
ветов Совете Народных Комиссаров (СНК) представители еврейского этноса составили 22,9%, в то время
как татарского – 5,2%, немецкого – 1,8%, других национальных меньшинств – 8,1% [25, с. 22].
Это обеспечивалось в данный и последующие периоды прежде всего за счёт упорного и целенаправ-
ленного обучения подрастающего поколения на всех ступенях образованиях – от школы до вуза. Решение
этой задачи обеспечивало сначала Еврейское бюро, а затем подотдел из 13 человек при Наркомпросе авто-
номии [26, лл. 4–60].
К концу данного периода из общей численности 822 школы I-й ступени, еврейских было всего 6 или
0,6% от общей численности. В них обучалось 519 детей, или 1,2%. Национальных еврейских школ II ступе-
ни не было, но в смешанных школах обучалось 3197 человек, что составляло 18,5% общей численности
учащихся. В то же время, представители татарского населения обучались в 359 национальных школах I
ступени, составляя 19406 человек или 38,9% общего числа школьников. А вот в 14 национальных татарских
школах II ступени обучалось уже 2255 человек или 13,1% общей численности учащихся этого повышенно-
го типа школ. Таким образом, имея в 4 раза меньше численности, еврейский этнос готовил грамотной мо-
лодёжи на 5% больше, чем татарский [27, л. 101]. Это объяснялось тем, что у еврейского этноса сложилась
традиция получения образования повышенного типа, а у татарского её не было, да и всё еврейское населе-
ние в этот период жило в городе. Переломить эту ситуацию удалось лишь, хотя и частично, за счёт жестко-
го квотирования, в начале 1930-х годов.
На этой базе из 132 учащихся из числа национальных меньшинств Симферопольского рабфака готови-
лись к поступлению в вузы 47 евреев, 4 крымчака и 2 караима или 40,2% общей численности [27, л. 100]. В
1924 году в Крымском университете из 617 студентов представители еврейского народа составили 38,4%
[28].
Проблема обучения стала одной из ведущих при проведении в июне 1924 года 1-го Всекрымского съез-
да караимской общины. Съезд принял решение о необходимости создания национальных школ, уделения
самого серьезного внимания вопросу о методах изучения древнеримского языка и новых формах препода-
вания, привлечении в школы наиболее квалифицированных преподавателей-караимов [29].
Активно решала проблему национально-культурного возрождения еврейская община Крыма. 17 мая
1924 года в Симферополе она организовала проведение первого Всекрымского совещания по просвещению
еврейского населения, приурочив его к открытию в городе национальной библиотеке, насчитывавшей
15000 томов [30].
В рассматриваемый период наиболее сложно складывалось в регионе социально-экономическая ситуа-
ция. Её главной проблемой стал голод 1921–1923 годов как следствие Гражданской войны, засухи лета 1921
года, халатности руководства Крымревкома. Крым ЦИК, наряду с поиском внутренних резервов, обратился
за помощью к мировой общественности и такую помощь стал получать, в том числе от американских орга-
низаций АРА и «Джойнт». Эта помощь позволила в марте 1922 года создать отдельный еврейский комитет
помощи голодающим, ослабившим давление на этнос.
Однако, как всегда в критических ситуациях, не обошлось без злоупотреблений. В конце сентября 1922
года деятельность комитета проверила РКИ автономии. В ходе обследования было установлено, что про-
дукты реализовывались не по рыночным, а по свободным ценам; финансовая отчетность отсутствовала;
кассовые книги не были пронумерованы, прошнурованы и опечатаны, что обеспечивало широкое поле для
расхищения. По предложению инспекции, Крым ЦИК и СНК данный комитет ликвидировал [31, лл. 268–
274]. Как следствие голода, еврейское население Крыма сократилось с 49,4 тысячи (6,8% общей численно-
сти) по переписи 1921–го года до 39,9 тысячи человек по переписи 1926 года (5,6% общей численности)
[32, лл. 25–43]. И это с учётом того, что уже два года шёл процесс переселения евреев из других регионов
Союза ССР.
Таким образом, в первый период советизации Крыма, даже в условиях тяжелейшего голода, еврейская
община, постоянно находясь в тени как социально-экономической, так и политической жизни, неуклонно
проводила курс на решение проблем своего этноса. Теневой характер был настолько велик, что историо-
графия как советского, так и постсоветского периода эту проблему Крыма не исследовала. Так, в диссерта-
ционной работе В.О. Семенова «Здійснення національної політики в Криму 1921–1925 років.» еврейский
этнос в числе проблемных даже не упоминается [33]. Генератором этой политики выступало как партийное
руководство автономии, так и органы исполнительной власти как в центре, так и на местах, где представи-
тели еврейского этноса занимали в своей решающей части ключевые посты. В то же время, представители
еврейского народа не только не приветствовали, а всячески способствовали строительству в Крыму татар-
ской национально-территориальной и культурной автономии. При всём этом еврейская община решила во-
прос о переселении в регион соотечественников, прежде всего из бывших царских черт оседлости в 1925–
1930-е годы.
Пащеня В.Н.
222
3.3. Переселенческая политика в Крыму во второй половине 20– 1930–х годах: опыт проведе-
ния, проблемы, пути решения, результаты.
С образованием и укреплением Союза ССР решение еврейского вопроса приобретает общегосударст-
венное значение. Преодоление последствий царского угнетения еврейского этноса начинается с проведения
политики его переселения в Крым, где стало решаться две основные проблемы: во-первых, приём и разме-
щение переселенцев, их обустройство; во-вторых, дальнейшее социально-экономическое, политическое и
культурное развитие еврейского этноса. Данная двуединая задача решалась сложно, болезненно, в силу це-
лого ряда тормозящих факторов: первый – это то, что она противоречила автономистическим планам крым-
скотатарского руководства во главе с Вели Ибраимовым на реэмиграцию, увеличение татарской прослойки
в регионе; второй – отсутствие у еврейского населения, в большинстве своём живших в городских местеч-
ках, опыта работы в аграрном секторе; третий – давление традиции, согласно которой еврей не должен быть
рабочим, а обязательно хозяином хоть маленького, но собственного производства; четвёртый – сложные
климатические условия для развития сельскохозяйственного сектора крымской экономики, их рискованный
характер; пятый – отсутствие развитой инфраструктуры для жилищно-хозяйственного строительства, дру-
гие.
Что обеспечивало реализацию данной задачи? К способствующим факторам можно отнести наличие
политической воли и решимости со стороны союзного партийно-государственного руководства, где еврей-
ская прослойка была весьма значительна; появление финансового спонсора в лице американской фирмы
«Агро-Джойнт»; желание многих членов союзной общины решить еврейские проблемы, причём в кратчай-
шие сроки, в том числе на пути достижения полноправия, о чём сказано выше и что не было снято с пове-
стки дня; наконец, это наличие государственного земельного фонда, который был выделен для еврейских
переселенцев ещё в XIX веке.
Исследование архивных документов показывает, что подход к решению задачи проведения переселен-
ческой политики одного из самых бесправных народов царской России – еврейского, был начат с научно
обоснованного анализа проблемы. По проведенной в 1924 году переписи населения, в СССР проживало
2 750 000 евреев, в том числе 450 000 в Белорусской ССР, около 1 750 000 человек в Украинской ССР, ос-
тальные – в РСФСР и незначительное количество в других регионах [34].
По социальному составу еврейское население распределялось следующим образом: членов профсоюзов
и безработных 200 тысяч, с членами семей – 850 тысяч; занимавшихся земледелием – 130 000 человек. Ос-
тальные 1 750 000 человек составляли кустари, торговцы, лица без определенных занятий [34, л.42].
До 1-й Мировой войны торговцы составляли 38,65 % еврейского населения. Лица без определенных за-
нятий и нищие – 7,15 %. 45,81 % еврейского населения не занималось производственным трудом. Исходя из
данного анализа и было принято решение переселить и обеспечить производственным трудом 100 000 се-
мей или около 500 000 евреев [34, л. 41].
Нормативно-правовой базой для приоритетного финансирования еврейской переселенческой политики
стал договор СССР с американской еврейской благотворительной организацией «Агро-Джойнт». Он был
утверждён СНК Союза ССР 6 ноября 1926 года и предусматривал:
1. Разрешение американской еврейской агрономической корпорации деятельность, направленную на
переход евреев в пределах СССР к занятию на трудовых началах сельским хозяйством.
2. Расходование корпорацией на указанные выше цели в течении первого года /с 16 декабря 1925 по 16
декабря 1926 года/ не менее 1.150.000 долларов.
Минимальные размеры сумм в следующие годы будут ежегодно определяться не позже 15 ноября по
взаимному соглашению.
3. Оказание помощи Агро-Джойнтом осуществляется на началах возврата ссуд и безвозвратных посо-
бий, другое.
Сегодня имеют место разговоры о государственном обязательстве перед Агро-Джойнтом по погаше-
нию кредитов. Однако в подписанных открытых документах таких обязательств нет, так как в последую-
щем их заключало ОЗЕТ и оно выступало гарантом.
Возможно имелся секретный протокол к заключённому Агропромбанком СССР договору займа в Аме-
рике. Открытая его часть предусматривала:
1. Внесение Агро-Джойнтом в течении 7 лет в счёт займа ежегодно по 1,5 миллиона долларов, а Ком-
зета по 3 миллиона рублей.
2. Агро-Джойнт вносит валютой /долларами/ ежегодно не менее 85%, а вводимой из–за границы на-
турой (машины, оборудование, семена и т.д.) на более 15% причитающейся суммы.
3. Оплата реализуемой в Америке части займа устанавливается в 3% годовых, срок погашения – через
15 лет после предоставления каждой части займа.
4. Агропромбанк открывает отделения в Крыму, Херсоне, Криворожье и на Северном Кавказе
/Включая Дагестан/.
5. Банк приступает к оперативно работе с весны 1928 года.
6. На средства займа будут построены кооперативный сахарный завод в Северном Крыму.
7. На средства займа будут мелиорированы часть незанятых земель водораздела рек Кача, Альма,
Бельбека и Чёрной в Западном Крыму, другие расходы.
Следующим шагом стало формирование центральных и местных органов, на которые возлагалась зада-
ча реализации проблемы. Такими органами стало образованное постановлением ЦИК СССР от 29 августа
1924 года Центральное правление Комитета по землеустройству еврейских трудящихся (Комзет) при Пре-
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
223
зидиуме Совета Национальностей ЦИК СССР [3, л.40]. 25 сентября 1925 года ЦИК СССР утвердил первое
Положение о Комитете ЗЕТ.
При Президиумах ЦИК союзных и автономных республик, а также при областных и губернских испол-
нительных Комитетах образуются Комиссии ЗЕТ, действующие по директивам Комитета ЗЕТ. На 26 января
1926 года были созданы такие комиссии при ЦИКах БССР, Крымской АССР, Брянском, Гомельском,
Псковском, Смоленском, Моздокском губисполкомах, Северо–Кавказском крайисполкоме. В УССР земле-
устройство осуществлял Центральных Комитет национальных меньшинств при ВЦИК через свои предста-
вительства на Херсонщине, Одесщине, Криворожье.
В районах «черт оседлости» еврейского населения (БССР, УССР, Гомельская и Смоленская губернии)
Комиссии ЗЕТ провели регистрацию желающих и нуждающихся в переселении. Следует отметить, что уже
на данном этапе имели место серьезные перегибы и искажения: в списки включали людей порой в добро-
вольно–принудительном порядке, наряду с трудовым элементом в них попадала зажиточная часть еврейст-
ва.
В Крымской ССР представительство Комитета ЗЕТ было организовано 12 марта 1925 года. Его предсе-
дателем был назначен В.Фридман. С этого момента начинается плановый процесс проведения в автономии
переселенческой политики, прежде всего из числа еврейских трудящихся.
В редакционной статье газеты «Красный Крым» раскрывались следующие причины переселения тру-
дового еврейства:
– ликвидация перенаселенности в городах и местечках, куда поселило их царское правительство, где
царили безработица и нищета;
–половина еврейского населения приходится на семьи, которые никого не эксплуатируют, а своим тру-
дом обеспечивают себе такую же жизнь, какую ведут русские рабочие, кустари и служащие [35].
В своей истории переселенческая политика прошла в Крымской ССР ряд этапов:
I-й: 1923 – 1924 годы, когда начался хаотический процесс переселения в Крым еврейского населения из
других регионов Союза ССР, где главным организатором выступала ОРТ. До января 1925 года в автономии
сформировалось 17 еврейских трудовых коллективов, включающих 596 семей общей численностью 2858
человек [36, л. 22]. Для их поселения правительство автономии выделило 18330 гектар земельных площа-
дей [6].
II-й этап: 1925–1928 годы, когда переселенческая политика стала входить в организованное русло под
руководством Комзета. На этом этапе были созданы Общества ЗЕТ в Джанкойском и Евпаторийском рай-
онах, представительство в Симферопольском районе и Севастополе.
Постановлением СНК Крымской ССР Комзету было выделено для переселенцев в марте 1925 года
8 100 десятин [38, л. 7], а в феврале 1926 года еще 31 860 десятин земли [39, л. 129]. Земли выделялись за
счет бывшего помещичьего землевладения, а также пустующих и необвоженных земель. На этих землях не
было практически никаких общественных построек, кроме тех случаев, когда переселенцы обустраивались
в бывших помещичьих усадьбах.
На данном этапе Комзету для обустройства трудового еврейского населения были выделены следую-
щие земельные площади: 1925 год – 9 024,03 гектар; 1926– 36 089, 06 гектар; 1927– 55 699, 92 гектар; 1928
год – 12 699, 30 гектар [38, л. 7].
На данные площади было водворено: 1925 год: 346 семей общей численностью 1660 человек; – 1926
год: 719 семей общей численностью 4336 человек; 1927 год: 968 семей общей численностью 5097 человек;
1928 год: 1193 семьи общей численностью 6 428 человек.
Всего водворено 3326 семей общей численностью 17521 человек [40, л. 22].
Для обустройства вышеперечисленной численности трудового еврейского населения был затрачено де-
нежных средств [40 , л.23]:
Таблица 1.
Финансирующие структуры Годы
Агро-Джойнт Комзет Крыма Госбюджет
1924/25
1926
1927
1928
444.323 руб. 01 коп.
708.672 руб. 28 коп.
1.165.715 руб. 11 коп.
1.500.000 руб. 00 коп.
200 000 руб.
118.994 руб. 32 коп.
414.561 руб. 24 коп.
266.414 руб. 46 коп.
258.024 руб.00 коп.
87.602 руб. 00 коп.
107.602 руб. 00 коп.
46.772 руб. 00 коп.
Всего: 3 818 760 руб. 40 коп. 1.000.000 руб. 00 коп 500. 000 руб.
Всего было выделено 5.318.760 руб. 40 коп., причем свыше 70 % средств поступило от „Агро–
Джойнта”.
При решении данной задачи Комзет столкнулся с комплексом проблем. Первой из них стал массовый
отход переселенцев из мест расселения. „Отходники” делились на две основные категории:
а) Неприбывшие, т.е. за кем были закреплены земли ходаками от семей и не прибывшие в Крым. Они
составляли около 60 % отхода;
б) отказавшиеся, т.е. прибывшие на участки, имевшие 1–2 посева, а затем отказавшиеся от земельного
надела. Они составляли около 40 % отхода.
Всего же на втором этапе отходники составили по Джанкойскому району 37 %, Евпаторийскому – 33 %
[40, л.2].
Основными причинами такого значительного процента отхода переселенцев были: повторный недород
в указанных выше районах (1926 и 1927 годов); недостаточная проработанность вопроса создания рента-
Пащеня В.Н.
224
бельных, застрахованных от угрозы периодических неурожаев хозяйств; несвоевременное оказание помощи
переселенцам, пострадавшим от недорода, в снабжении продовольствием, фуражом, промтоварами; чрез-
вычайно медленное развитие кустарных и отходных промыслов; допущенные перегибы при хлебо– мясоза-
готовках; нехватка жилого фонда для переселенцев, другие
Однако главной причиной возможно считать социальный состав переселенцев. Так, в Евпаторийском
районе, до их переезда, переселенцы составляли: кустари, ремесленники и извозчики – 18,2 %; рабочие и
служащие – 14,8 %; бывшие торговцы – 46,0 %; прочие – 11,0 % [41, л. 94]. Как видно из этих цифр, боль-
шинство переселенцев не имели опыта производительного труда вообще, а в сельском хозяйстве, в частно-
сти. Аналогичная картина была и в других переселенческих районах Крыма.
Указанный выше социальный состав привел и к другим проблемам. Первой из них стала массовая сдача
переселенцами своих земельных наделов в аренду окрестным крестьянским хозяйствам, прежде всего под
выпас овец, получая арендную плату натурой и не уплачивая государству налогов. Проведенная в 1928 году
Народным комиссариатом Рабочее-крестьянской инспекции проверка показала, что переселенцы обрабаты-
вают лишь 42,2 % выделенных им земель [40, л.93].
Другой проблемой стало массовое привлечение в переселенческих хозяйствах наемного труда. Так, в
Ротендорфском сельсовете Джанкойского района на посевной и уборочной 50 % переселенческих хозяйств
использовали наёмный труд [41, л.107]. Отдельные хозяйства использовали не только сезонный, но и круг-
логодичный наемный труд.
При проведении переселенческой политики, в Крымской АССР сложилась достаточно стройна система
кредитования и финансирования переселенцев. Этот процесс осуществлялся следующими структурами:
госбюджетом; Крымским Комзетом; Агро-Джойнтом; созданными переселенцами 4-мя кредитными Това-
риществами.
Затраты на одно переселенческое хозяйство на данном этапе составляли 2356 рублей, из которых на по-
стройки шло 725 рубля; обводнение – 132 рублей; приобретение сельхозинвентаря – 690, административ-
ные и агрокультурные расходы – 268, оборотные средства – 380, расходы на культурно-массовую работу –
17, прочие расходы – 144 рублей. Расходы на уже работающие хозяйства составляли 1618 рублей. [40, л.
114].
28 июня 1927 года Крым ОЗЕТ устроил вечер, на котором присутствовало 600 человек. С докладом вы-
ступил генеральный секретарь Центрального Комитета ОЗЕТ (г. Москва) И. Каменштейн. Он доложил о
национальной политике советской власти и о жизни еврейских переселенцев в новой колонии в Крыму –
Колиндорф. Принятая собранием резолюция требовала усиления работы ОЗЕТа, расширения его рядов и
оказания переселенцам всевозможной помощи [42].
Проведенные в 1928 году Рабочее-крестьянской инспекцией Крымской АССР проверки выявили в этом
вопросе серьезные недостатки, в числе которых было отсутствие у Комзета кредитных планов, утвержден-
ных и исполненных смет. На местах необходимость выдачи кредитов переселенцам определяли агрономы
без соблюдения социально-классового принципа, причем одни, более зажиточные, получали 3 вола и 3 ко-
ровы, а другие, малоимущие – ничего.
Одной из серьезных проблем, решаемых в процессе проведения переселенческой политики, стало жи-
лищное и культурно-хозяйственное строительство. Динамика жилищного строительства прослеживается по
следующим данным [40, л.125]:
Таблица 2
Финансирующие структуры Годы
Агро–Джойнт Комзет Всего построено домов
1925/26
1927
1928
435
441
635
49
120
148
484
561
783
Всего: 1511 317 1828
Как видно из приведенных данных, 82,6 % построенных жилых домов осуществлено за счет кредитов
Агро–Джойнта.
Переселенцами строились, как правило, три основных типа домов: а) типа Джойнта – 9,5х18; б) типа
Комзет – 9,5х22; в) каркасные. Строительство одного дома обходилось переселенцам от 600 до 800 – 1000
рублей. В 1925 году планировалось построить 250 домов по 600 рублей каждый, однако построено было
лишь 131 дом (52,4 %). Причинами недовыплнения плана жилищного строительства стали нехватка денеж-
ных средств, квалифицированных рабочих рук, кровельного материала, другие.
До конца 1928 года переселенцам было построено 21 школа, две избы–читальни и ни одного машинно-
го сарая [40, л.8].
В переселенческих хозяйствах активно шел процесс коллективизации и кооперирования. К концу вто-
рого этапа было создано: сельскохозяйственных кредитных товариществ – 4; потребительских обществ – 5;
сельскохозяйственных коммун – 4; ТОЗов – 18; машинных товариществ – 17; посевных товариществ – 35;
овцеводческих товариществ – 8; молочных артелей – 4 [40, л. 64].
Как показывает изучение архивных материалов, хозяйственная деятельность в переселенческих хозяй-
ствах была неравномерной. Так, в 1927 году урожайность в пудах на 1 десятину составила: пшеницы – 38,5;
ячмена – 6,5; овса – 5,0. Уже в следующем, 1928 году: пшеницы – 20,8, ячменя – 22,5; овса – 22,5 [41,
л.159]. К концу 1928 году финансовая задолженность переселенцев по всем формам кредитования достигла
1 млн. рублей [40, л.5].
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
225
В целях сглаживания имеющихся в переселенческой политике проблем, в газете «Дер Эмес» была
опубликована статья Н. Наглера «Состояние переселенческих хозяйств». Соглашаясь с рядом недостатков,
автор пишет о светлых перспективах этой политики в будущем [43]. Однако на практике будущее оказалось
не менее сложным и противоречивым.
ІІІ этап: 1929 – 1935 годы, когда главными особенностями переселенческой политики стали: во-первых,
более четкий и орнизованный порядок формирования контингента переселенцев исходя из опыта, накоп-
ленного в предшествующие годы; во-вторых, жесткий контороль за всеми сферами реализации переселен-
ческой политики как в центре, так и на местах на основании нового положения о Комзете от 1 марта 1928
года [44, л. 37–370] и Инструкции ВЦИК Союза ССР от 25 сентября 1929 года по комплектованию пересе-
ленческого контингента. Эти документы четко определили 7 категорий переселенцев по принципу их мате-
риального состояния [38, л. 129]; в-третьих, формирование сети еврейских национальных сельских советов,
число которых на 1 марта 1929 года составило 22, в том числе в Джанкойском районе – 11, Евпаторийском
– 10, Симферопольском – 1 [45, л. 910], на которые возлагалось проведение переселенческой политики на
местах; в–четвертых, реализация переселенческой политики в условиях проведения в Крыму нового этапа
земельной реформы, когда Комзету было дополнительно выделено 109 тысяч гектар земли; в–пятых, про-
ведение массовой коллективизации как в регионе в целом, так и среди еврейских переселенцев. На 1 декаб-
ря 1929 года в Крыму насчитывалось национальных: коммун – 26; артелей – 727; ТОЗов – 767 [47, л. 23].
5–7 апреля 1930 года правительство Крымской АССР совместно с Комзетом провело в Джанкойском
районе Всекрымскую конференцию еврейской переселенческой молодежи. Делегаты конференции заслу-
шали отчет председателя Крымского Озета А. Тёмкина об оперативном плане работы на 1930 год, преду-
сматривавшем прием 3 000 переселенческих хозяйств [48, л. 5].
Участники конференции отметили слабое развертывание ударничества и социалистического соревно-
вания, массовый отход молодежи из деревни в город, серьезные недостатки в культурном обслуживании
переселенцев, другие.
Совещание предложило: развернуть борьбу со всеми искривлениями в колхозном строительстве; осо-
бое внимание комсомольским ячейкам обратить на вопросы организации труда в колхозах; оживить работу
изб-читален, красных уголков; особое внимание обратить на ликвидацию неграмотности и работу с мало-
грамотными, усилить антирелигиозную работу, другие [48, л.4].
27–29 мая 1930 года Крым ЦИК провел 1-е Всекрымское совещание председателей и секретарей еврей-
ских переселенческих сельских советов с председателями РИКов. Совещание заслушало: доклад члена
Крым ЦИКа Е. Циммера о новых задачах сельских советов; доклад А.Тёмкина об оперативном плане на
1930 года и задачи сельских советов в ходе проведения коллективизации; о задачах культурного строитель-
ства в переселенческой деревне и задачах сельских советов, с которым выступил инспектор Наркомспроса
В.Лабовский [48, л.46].
В докладах и выступлениях участников конференции отмечались такие серьезные недостатки, как от-
сутствие руководящей роли сельских советов в колхозном строительстве; медлительность в переводе дело-
производства в еврейских сельских советах на национальный язык; крайне недостаточное культурное об-
служивание, когда на 18 сельских советов с 90 деревнями всего 5 изб–читален; отсутствие постоянных дет-
ских садов [48, л.48].
Совещание предложило: сельским советам повернуться лицом к коллективизации, став во главе кол-
хозного строительства в еврейских деревнях; перевести делопроизводство и всю культурную работу в ев-
рейских сельских советах на родной язык к 1 мая 1930 года; превратить сельские советы в действенные ру-
ководящие органы всей хозяйственной, социально–культурной жизни [48, лл. 41–43].
С конца 1930 года Комзет ввел в практику систематические совещания по всему комплексу реализации
переселенческой политики в районе. Так, в сентябре 1930 года был рассмотрен вопрос о сметных ассигно-
ваниях на культурно–просветительское обслуживание; в ноябре – об организации базовых еврейских биб-
лиотек [48, лл. 61–62, 69]. В декабре 1930 года был заслушан отчет о культурной работе в Евпаторийском
районе за 1930 год [48, л.71].
Данный этап стал апогеем в реализации переселенческой политики трудового еврейства на территорию
Крымской АССР. Водворение переселенцев в 1934 году характеризовалось следующими данными [49, л.
40]:
Пащеня В.Н.
226
Таблица 3.
Районы План (семей) Выполнение (семей)
Фрайдорфский
Евпаторийский
Джанкойский
Симферопольский
Ленинский
Ишуньский
Биюк–Онларский
265
160
50
40
40
15
55
335
197
135
39
43
15
77
Всего: 625 845
Таким образом, план переселения был выполнен на 135 %. 100 % новоприбывших составили, по своему
социальному составу, трудящиеся евреи. На 1 января 1935 года в переселенческих колхозах числилось
4 998 семей [49, л. 44о].
С 1 января 1936 года начинается последний, четвертый этап в истории проведения в Крыму переселе-
ния представителей еврейского народа. Он продолжался до 1938 года, когда оно было прекращено.
Начало четвертому этапу положило решение ВЦИК СССР о ликвидации до 1 января 1936 года Крым-
ского представительства Комзета при Президиуме Совета Национальностей ЦИК СССР. В связи с этим по-
становлением Президиума ЦИК, Крымская АССР от 19 января 1936 года, протокол №1, параграф 47 орга-
низует комиссию ЗЕТ при Президиуме ЦИК Крымской АССР в составе народных комиссаров земледелия,
здравоохранения, просвещения, местной промышленности, председателя Лариндорфского РИКа. Ответст-
венным секретарем был определен В. Брагинский [50, л.1].
Основными особенностями данного этапа стало: передача всей полноты руководства проведением пе-
реселенческой политики органам власти и управления крымской автономии; значительный отток пересе-
ленцев, прежде всего молодежи, из колхозов в город; за пределы автономии. Главными причинами этого
процесса стали нехватка жилья, запущенность социально–культурной сферы; нехватка рабочей силы в кол-
хозах, которая восполнялась переселенцами нееврейской национальности и этот процент дошел к 1938 году
до 30–40, а в ряде колхозов и до 50 %; развитие кустарных промыслов в сельскохозяйственное межсезонье;
низкая товарность колхозов, что заставляло государство списывать долги. Не афишируя это направление
политики; пересмотр национальной политики по всем направлениям, в том числе и переселенческой.
Анализ архивных документов показал, что основными районами расселения трудового еврейского на-
селения стали:
1. Национальный Лариндорфский район с 21 колхозом и земельной площадью 35 626 гектар.
2. Фрайдорфский район с 10 колхозами и 22 348 гектар земли.
3. Тельмановский район с 8 колхозами и 11 191 гектар земли.
4. Евпаторийский район с 7 колхозами и 13 874 гектар земли.
5. Колайский район с 7 колхозами и 13 799 гектар земли.
6. Сакский район с 7 колхозами и 14 727 гектар земли.
7. Джанкойский район с 6 колхозами и 11 832 гектар земли.
В этих семи районах располагалось 66 колхозов со 123 тысячями гектар земли. Остальные 19 еврейских
национальных колхозов располагались в следующих районах: Ак-Шейхский – 4; Симферопольский, Ич-
кинский, Биюк-Онларский – по 3; Ак-Мечетский, Ленинский, Маяк-Салынский – по 1 [51, л.2]. На 1 января
1937 года в 85 переселенческих еврейских национальных колхозах насчитывалось 4502 хозяйства с 16.000
человек [51, л. 3].
Еврейским переселенческим колхозам к этому периоду было выделено 158 тысяч гектар, в том числе
107 тысяч гектар пахотной земли. К началу 1937 года было засеяно: озимыми – 47.157 гектар, ранними яро-
выми – 21 622 гектар, под парами находилось 31 798 гектар. Сады и огороды занимали 1500 гектар, вино-
градники – 816 гектар. Всего было освоено 115 402 гектар или 73 % [51, л.2]. Средняя площадь землеполь-
зования на 1 хозяйство составляла 34 гектар при среднем землепользовании на одно хозяйство в Крыму до
23 гектар [50, л.20]. На еврейских колхозных полях работало свыше 150 комбайнов. Средняя урожайность в
колхозах составляла: озимой пшеницы – 10,1 центнера, ячменя – 6,4 центнера с гектара [51, л.7]. В нацио-
нальных колхозах работало 305 трактористов, 37 механиков, 128 комбайнеров, 58 шоферов, 103 полевода,
56 животноводов [51. л. 24].
Низкая товарность колхозов заставляла государство идти на списывание долгов. Согласно постановле-
ния СНК СССР и ВЦИК ВКП (б) от 4 февраля 1936 года № 186 о переселенческих еврейских колхозах,
Крымской АССР списывалась часть старой задолженности Машино-тракторным станциям (МТС) в размере
844,3 тысячи рублей, а остальная часть задолженности в сумме 524,2 тысячи рублей пролонгировалась до
сбора урожая 1936 года. Реально в Крыму колхозам было списано 740 тысяч рублей, а остаточная задол-
женность составила 235,4 тысячи рублей. [50. лл.4–5].
В условиях сложной социально-экономической ситуации, крымское правительство пошло на широкое
развитие кустарной промышленности, в том числе финансируемое за счет Орт-Фербанда. Эта организация
создала: в 1931/1932 году: 4 мастерских; в 1932/ 1933: 14 мастерских; в 1933/ 1924: 15 мастерских; в
1934/1935: 17 мастерских; 1935/1936: 2 мастерских.
Данные кустарные мастерские работали в осеннее-зимний период. В 1925 году в 22 мастерских работа-
ло 1166 человек, которые изготовляли полуфабрикаты шляп и мягкие игрушки, другие изделия [50, л. 123].
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
227
В этом году мастерские выпустили 40 687 пар дамских чулок, 60 611 мужских носков, 138 х/б свитеров,
4143 вигоневых свитера, 1258 килограмм трикотажного полотна. Всего же продукции было выпущено на
320 тысяч рублей, из которых 118650 рублей было выплачено в качестве заработной платы [50, л. 134],
Колхозам в качестве арендной платы было выплачено 85 тысяч рублей [51, л.19].
Кроме вышеуказанных мастерских Орт-Фербанда, в колхозах развивались и другие кустарные промыс-
лы. В 53 колхозах были образованы мастерские, изготавливавшие трикотаж и изделия из стекла. В осенне–
зимний период 1935/1936 года в них работало 1242 человек, которые изготовили 220 тысяч изделий из три-
котажа и стекла. Валовая продукция составила 2.247 тысяч рублей, из которых 448 тысяч рублей было вы-
плачено в качестве заработной платы. Колхозам в качестве арендной платы было выплачено 185 тысяч руб-
лей [51, л.18].
В этот период активизировалась работа по развитию культурно–просветительской сферы. В 1932 году
общая смета на эти цели составила 192 тысяч рублей на завершение ранее начатых программ. Финансиро-
вание осуществлялось следующими организациями: Центральным Советом Комзета (Москва) – 100 тысяч
рублей, Агро-Джойнтом – 60 тысяч рублей, Красным Крестом – 108 тысяч рублей [51, л. 19]. Аналогичное
финансирование шло и в последующие годы.
Вышеуказанное финансирование позволило иметь к 1926 году на 85 колхозов 43 клуба, 4 избы–
читальни, 10 красных уголков, 7 больниц [51, л. 78]. Было электрифицировано 57 колхозов, содержались
областной государственный колхозный передвижной еврейский театр, 2 районных стационарных библио-
теки; 60 передвижных библиотек; 11 киноустановок, в том числе 1 звуковую [52, л. 28].
В 1938 году на культурное обслуживание еврейских национальных колхозов из государственного бюд-
жета было ассигновано 499 тысяч рублей, в том числе 160 тысяч рублей на строительство и оборудование
клубов и домов культуры 80 тысяч рублей на театральную работу, 4 тысяч рублей в качестве дотации газете
«Сталинвег» [53, л. 41].
В условиях, когда вся полнота ответственности за проведение переселенческой политики легла а плечи
правительства крымской автономии, Крым ЦИК активизировал организационно–политическую работу. На
заседании его Президиума в июле 1937 года впервые был заслушан отчет Лариндорфского РИКа о совет-
ском, хозяйственном и культурном строительстве в районе.
В качестве положительного было отмечено, что за 1,5 года существования еврейского национального
района создано 56 колхозов, объединивших 100 % хозяйств, работало 4 МТС; сельскохозяйственные рабо-
ты механизированы на 95 %. В районе построено 2 больницы, 3 амбулатории. В колхозах трудились 600
стахановцев–трактористов, комбайнеров, доярок, конюхов и других специалистов.
Главными недостатками в работе РИКа указывалось: неудовлетворительная постановка организацион-
но–массовой работы сельских советов, отсутствие систематического руководства РИКом секциями и депу-
татскими группами, социалистическим соревнованием; недостаточная работа по улучшению качества и по-
головья скота, особенно свиней; наличие неграмотных среди населения, другие [54, л. 171–172].
В своем постановлении Президиум ЦИК Крымской АССР предложил Лариндорфкому РИКу укрепить
работу советов на основе широкого вовлечения трудящихся в работу сельских советов, их секций и депу-
татских групп; обеспечить дальнейший подъем животноводства. Добиться в 1936/1937 году выполнения
плана коренизации на базе подготовки и переподготовки национальных кадров, перевести делопроизводст-
во в национальных сельских советах на их родной язык [54, л.172].
В связи с нехваткой рабочих рук в национальных колхозах, Крым ЦИК запросил у Центрального Сове-
та Комзета на 1937 год 530 семей переселенцев и бюджетного финансирования из расчета 12 тысяч рублей
на обустройство одного хозяйства [54, л. 110о]. Постановлением СНК СССР от 10 июня 1937 года был ут-
вержден план переселения 500 семей в еврейские национальные колхозы и финансирование на строитель-
ство 330 домов [52, л.124].
До 15 ноября 1937 года было принято 350 семей. 150 семей не приняли из–за отсутствия жилья. Допе-
реселение 150 семей перенесли решением Госплана СССР на 1938 год, для чего выделялось 927 тысяч руб-
лей долгосрочной ссуды. Для укрепления национальных еврейских колхозов дополнительно выделялось
620 тысяч рублей [53, л. 134].
С марта 1937 года встал вопрос о сотрудничестве Центрального Совета Комзета с иностранными орга-
низациями, в том числе с Агро–Джойнтом. Положительного решения не состоялось и с февраля 1938 года
началась передача его имущества на территории Союза ССР и Крымской АССР местным организациям
Комзета.
1 июня 1938 года постановлением Президиума ЦИК Крымской АССР Комиссия по землеустройству
трудящихся евреев ликвидировалась. Ранее, решением Президиума Верховного Совета СССР был ликвиди-
рован Центральный Совет Комзета. Постановлением Экономического Совета при СНК Союза ССР от 17
мая 1938 года за № 328 СНК Крымской АССР поручалось обеспечить выполнение плана приема в еврей-
ские переселенческие районы 150 семей [55]. На эти цели автономии ассигновалось 1 млн. 066 тысяч руб-
лей [55, л. 11]. На этом программа переселения представителей еврейского народа на территорию Крым-
ской АССР было прекращена.
Главными причинами этого прекращения возможно считать: раскручивание маховика тоталитарной
сталинской машины, которая привела к отходу от существовавшей ранее ограниченной демократии по всем
направлениям, в том числе и реализации советской национальной политики; разрыв взаимовыгодных от-
ношений с иностранными организациями, в том числе с Агро–Джойнтом, который внес значительный
вклад в дело обустройства трудового еврейского населения Советского Союза; переориентация советского
руководства на переселение представителей еврейского населения на Восток и формирование там Еврей-
Пащеня В.Н.
228
ской автономной области. Указанным выше постановлением Экономического Совета при СНК СССР пере-
селение в этот район на 1938 год планировалось в количестве 6350 семей [53, л. 27], другие.
Проведенная в Крымской АССР переселенческая политика лиц из числа еврейского населения позво-
лила: частично решить проблему реального обустройства трудового еврейского населения Союза ССР,
обеспечить их землей; значительно укрепить аграрный сектор крымской экономики; освоить 158 тысяч гек-
тар пустовавших ранее земель, в том числе 107 тысяч гектар пахотных; получить значительные объемы
продовольствия, когда в 1939 году было собрано 648 007 центнеров зерновых, 3599,6 тонн огородных куль-
тур, решить другие проблемы.
В тоже время, ход реализации переселенческой политики выявил целый ряд проблем, в числе которых
можно назвать: бессистемность проведения переселения на его первом и втором этапах; отсутствие надле-
жащего руководства процессом землеустройства со стороны НК автономии; значительный (свыше 30 %)
обратный отход, прежде всего из–за отсутствия жилья, планы строительства которого ежегодно не выпол-
нялись; пренебрежительное отношение всех государственных структур к социально–культурной сфере в
переселенческих поселках; отказ центра правительству Крымской АССР в реэмиграции татар, численность
которой планировалось в 10 тысяч человек.
Вся полнота сложности переселенческого процесса рассмотрена Г. Хиллигом на примере евреев, вер-
нувшихся в СССР из палестинского кибуца и развернувшего в Крыму коммуну «Войо-Нова» («Новая
жизнь»). Жизнь эта оказалась не из легких [56].
3.4. Развитие еврейского этноса во второй половине 20–1930–х годов
Проведение еврейской общиной генерального курса на повышение образовательного уровня позволило
ей иметь к концу 1925 года коэффициент грамотности 72,6%, в то время как греческая – 47,1%, армянская –
52,2%, болгарская – 53,1%, немецкая – 72%. Больший – 74% – имела только караимская община Крыма [54,
с. 22]. И это в условиях, когда почти все школы национальных меньшинств работали на договорных усло-
виях, т.е. обучали детей за счёт родителей, в то время как татарские национальные школы в своём боль-
шинстве финансировались из бюджета автономии, а вот процент грамотности у татарского этноса едва пре-
вышал 50%.
Благодаря высокому уровню образованности еврейского этноса в середине 20-х годов на 39 921 человек
приходилось 2 803 работника государственного аппарата автономии или 7% к общей численности населе-
ния. В то же время у татарского этноса она составляла 1,4%, немецкого – 1,7%, армянского – 3,2%, русского
– 4,9% [58, л. 76].
Данный процесс стимулировало проведенное с 7 по 11 апреля 1926 года 1-я Всекрымская еврейская
беспартийная конференция, поставившая вопрос о коренном улучшении культурно–просветительской ра-
боты в среди еврейского этноса [59, л. 36–37]. Однако практической реализации это требование не нашло и
через 10 лет в силу нехватки финансовых средств, прежде всего в селе. К концу 1937года в сельской мест-
ности работало 44 еврейских клуба и избы-читальни [60, л. 7]. Бюджетом Крыма на 1937 год на содержание
одной избы–читальни выделялось 1800–1900 рублей, из них 70% составляла заработная плата заведующего
[60, л. 22]. Перелома и коренного улучшения удалось достичь только к 1940 году.
До 1929 года процесс коренизации в Крыму шёл спонтанно, исходя из складывающейся ситуации. В
указанный год Крым ЦИК принял 5-летний план, который предусматривал принудительное сокращение в
государственном аппарате представителей русского этноса с 59,7% до 47,8% общей численности. В то же
время, процент представительства татарского этноса должен быть увеличен с 13,7 до 23,7, еврейского – с
8,6 до 9,3 [61, л. 27].
Как показала практика советского строительства в последующие годы этот план, как и многие другие,
выполнен не был. Через 5 лет в составе Крым ЦИК представители еврейского этноса как составляли, так и
продолжают составлять 20% общей его численности; Народного комиссариата здравоохранения – 33,3%; в
РКИ – 10,2% и так далее [62, л. 2]. Наркомат РКИ возглавлял еврей А. Мишурис.
В 1932 году был организован Фрайдорфский еврейский национальный район, однако перевести дело-
производство в нём на национальный язык не удавалось, прежде всего в силу нехватки кадров, владеющих
им. Еврейская молодёжь стремилась получать образование на языке межнационального общения – русском,
что обеспечивало в будущем её профессиональный рост. Она стремилась в город, где из общей численности
в 1930 году 49 110 евреев, 10,1% проживало в городе и только 4,4% в селе. По всему Крыму процент еврей-
ского этноса составлял 6,4 общей численности населения [63, л. 1]. В 1930 году крымчаки составляли 0,9%,
а караимы 0,6% общей численности населения Крыма [64, л. 29].
Главным достижением первой половины 1930–х годов стало то, что удалось сломить сложившуюся ве-
ками в среде еврейского этноса традицию индивидуальной работы. Её заменила новая – традиция коллек-
тивного труда на промышленных предприятиях. Главной базой этой традиции стал Керченский металлур-
гический завод. Здесь представители еврейского этноса составили около 1/3 всех рабочих. Камыш–
Бурунский комбинат возглавлял еврей Бахрах Я.И.
Однако, как показало исследование, в учебных заведениях повышенного типа он составлял: в профес-
сиональных школах – 6,6%, техникумах – 20,2%, Совпартшколе – 6,6%, Педагогическом институте – 24,7%.
Представители же татарского этноса в Пединституте, составляя 25,4% общей численности населения авто-
номии, представлены были лишь 8% студентов [63, л. 5].
Анализ укомплектования вузов при приёме в 1931/1932 году показывает, что процент представителей
еврейского этноса в них составлял: в сельскохозяйственном институте – 4,2; Коммунистическом вузе – 6,6;
институте аспирантуры – 8,9; Медицинском институте – 14,8; Педагогическом институте – 18,0 [65, л. 44].
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
229
Во второй половине 20-х годов представители еврейского этноса практически пропорционально своей
численности были представлены на Всекрымских съездах советов, в том числе: на 5–м – 7,5%; 6–м – 6,9%;
7–м – 7,0% [66, л. 13]. Однако, как указано выше, процент их участия в работе высших государственных ор-
ганов был вновь значительно выше.
До этой же пропорциональности было доведено участие еврейского этноса до представительства в пар-
тийных структурах, что наглядно видно из таблицы.
Таблица 4.
Партийные конференции Национальности делегатов XII(1927 г.) XI (1926 г.) X (1925)
– русских
– татар
– евреев
– др. национальн.
64,07
19,94
6,48
9,51
57,5
17,4
9,0
16,1
63,0
15,0
12,0
10,0
Рост численности представителей крымскотатарских коммунистов был предопределён проведением
политики коренизации в форме приоритетного решения татарского вопроса.
Постоянно принимали участие в работе конференций представители крымчаков и караимов, в том чис-
ле караим С.А. Карга – член РКП(б) с 1919 года; В.М. Ломберозо – крымчака, другие.
Как практический результат деятельности еврейской общины Крыма по национально–культурному
возрождению и подъёму её членов, выводы из общесоюзной переписи 1939 года. Они свидетельствуют о
следующем [68, лл. 126–143].
Таблица 5.
Категории работников Татарский
этнос
Еврейский
этнос
1. Руководителей, всего в том числе:
– областных организаций
– районных организаций
– первичных партийных, комсомольских и профорганизаций
– судей и прокуроров
– председателей, зам. председателей колхозов
2091
153
351
115
43
547
2603
124
201
84
19
115
2. Технический персонал: всего в том числе:
– инженеров
– агрономов
1039
45
169
1461
219
150
3. Медработников, всего в том числе
– врачей
939
96
1539
601
4. Юридического персонала, всего в том числе:
– адвокатов
– юрисконсультов
– прочего персонала
49
15
15
19
71
15
45
10
5. Работников охраны, безопасности, всего 361 150
Учитывая соотношение еврейского к татарскому этносу 1:4, чётко видно преимущество первого во всех
сферах общественно–экономической и политической жизни Крыма. Особенно превалирует еврейский этнос
в руководящей сфере; техническом персонале, прежде всего инженерном; сфере здравоохранения и права.
На 1 января 1941 года в Крыму проживало 66,3 тысячи представителей еврейского этноса, из них 56,5
тысячи (85,2%) в городе, в том числе 25,7% (38,8%) в Симферополе [14, л. 9]. В ходе оккупации полуостро-
ва её территория с оставшимся населением по переписи, проведенной оккупантами, 662 тысячи человек
была подчинена рейхскомиссариату «Украина» [14, л. 28]. Из Крыма было вывезено всего в организацион-
ном порядке 270 тысяч человек гражданского населения [68, л. 21]. Этнонациональная расшифровка этой
цифры не даётся, да и не может быть дана в силу той ситуации, в которой крымчане вывозились на Боль-
шую Землю.
После взятия Севастополя летом 1942 года, оккупанты приступили к планомерному уничтожению всех
представителей еврейского этноса, не просто как унтерменшей /недочеловеков/, а как этнонационального
мусора. Этот подход был чётко сформирован в программной книге А. Гитлера «Майн Кампф» («Моя борь-
ба»). Исследование материалов последствий оккупационной политики не позволило выявить точные цифры
уничтоженных евреев, крымчаков и караимов, но фашисты сделали всё для того, чтобы ни одного предста-
вителя этих этносов в живых не оставить, в том числе и детей. Ссылаясь на фонд Р–1289, оп. 1, дд. 1–17,
21–23, 25,26, авторы исследования истории Крыма в годы Великой Отечественной войны приводят сле-
дующие цифры уничтоженных: евреи – 4024 человека (42,8% общей численности жертв), караимы – 68,
крымчаки – 176 [68, л. 70–71]. Однако авторы противоречат на стр. 69 указанным выше цифрам, и ссылаясь
на фонд Р–1289, оп.1, д.11, л.6 приводят цифру 468 уничтоженных только в середине января 1942 года
крымчаков.
Так трагически закончилась советская политика решения еврейского вопроса в СССР. Оккупационный
геноцид свёл к «нулю» усилия еврейского народа по достижению своего этнонационального возрождения
на крымской земле. Жертвы были бы ещё значительнее, если бы не произошло уже в 1928 году переориен-
тации советского партийно-государственного руководства в реализации идеи еврейского полноправия на
Пащеня В.Н.
230
территории бывшей Российской империи. Созданная на Востоке национально–территориальная автономия
еврейского этноса сохранила часть, хотя и небольшую, его генофонда.
«Очерки истории Крымской областной партийной организации,» рассматривая её героическую дея-
тельность, скромно упустили как проблему реализации компартийной национальной политики на полуост-
рове в целом, так и этноеврейский вопрос, переселение евреев, последствия этой политики [69]. Возникает
вопрос: почему? Есть и ответ – потому, что шёл процесс советизации Крыма не так–то и просто. В нём
принимали активное участие многие этнонациональные политические силы, в том числе левые еврейские,
которым противостояло их правое, сионистское течение.
Работу среди еврейского населения по советизации полуострова активно вёл комитет Еврейской ком-
мунистической партии «Поалей Цион». На заседании-конференции 18–19 февраля 1926 года секретарей и
уполномоченных по работе среди еврейского населения были обсуждены вопросы перспектив еврейской
партийной работы по Крыму; заслушаны отчёты с мест; рассмотрены перспективы землеустройства евреев
на полуострове; вопрос о борьбе с еврейскими антисоветскими группировками.
Совещание отметило следующие основные проблемы: 1) наличие в 42-х еврейских колониях всего 9
красных уголков, 7 еврейских комсомольских организаций со 170-ю комсомольцами; 2) слабое владение
значительной частью переселенцев, прежде всего из числа кустарей, русским языком; 3) наличие в Крыму
на 1 января 1926 года 566 коммунистов-евреев (8,5% всей крымской партийной организации); 4) работу в
регионе 6 сионистских группировок, из которых только «Гехолуц» имела 400 активных членов, другое.
Конференция постановила: законодательно оформить бюро еврейской секции при Крымском област-
ном комитете ВКП(б) и районных комитетах ВКП(б). Секретарём секции был избран М. Глауберман [70,
лл. 1–10].
Организация и практическая деятельность секции проводилась сложно, многотрудно, болезненно, сла-
бо. Об этом говорит резолюция совещания еврейских коммунистических работников, проведенное 11 марта
1927 года. Заслушав доклад секретаря секции И. Ковнера «О состоянии евработы в Крыму и очередные за-
дачи», было отмечено, что велась она «неудовлетворительно», хотя по докладу члена секции М. Гуревича
в автономии насчитывалось 14 еврейских комсомольских ячейки, 10 пионерских групп [71, л.6].
Одной из причин слабости компартийной еврейской работы в Крыму являлось массированное, хорошо
организованное и финансируемое сионистское движение. В автономии к началу 1928 года активно влияло
на еврейское население 5 основных сионистских организаций: 1) отделение Всероссийской трудовой еврей-
ской организации «Гехолуц» («Авангард») как левое течение; 2) отделение «Гехолуц» как правое крыло; 3)
отделение Ционистско–социалистической партии (ЦСП); 4) отделение национально–трудовой партии
«Ценрей–цион»; 5) мощное отделение молодёжной организации «Гашомер-Гацоир» («Молодой страж»)
[72, л. 12–13].
Левый «Гехолуц» ставил своей задачей подготовку будущих строителей Палестины. Он считал, что ев-
рейский вопрос в России решён быть не может и единственная возможность его решения во всём мире яв-
ляется переезд евреев в Палестину и строительство там независимого самостоятельного еврейского госу-
дарства. Командными высотами «Гехолуца» в Крыму являлись еврейские коммуны в Джанкойском районе
«Тель–Хай» и «Маяк».
Под прикрытием легально работающей организации «Гехолуц», нелегально вела работу ЦСП, имевшая
своими программными целями: 1) переселение евреев в Палестину; 2) еврейская национально–
персональная автономия с законодательными и исполнительными органами; 3) реорганизация советской
власти на началах трудовой демократии, другие. Свои ячейки партия имела во всех городах Крыма, а цен-
тром были коммуны «Гехолуц» и «Телль–Хай».
В городах автономии наиболее сильной сионистской организацией, противостоящей комсомолу, явля-
лась «Гашомер–Гацоир». Своей целью эта организация ставила возрождение еврейского народа в Палести-
не. Она имела три ветви: шомерскую, циофийскую и зувонийскую. В этой молодёжной организации со-
стояло 60% детей-кустарей, 30% – торговцев, 10% – рабочих и служащих [72, л.13].
Переселение еврейского населения в Крым, прежде всего в сельские районы, вызвали недовольство за-
житочной и середняцкой части населения всех национальностей, в том числе и татар. Они повели активную
антисемитскую работу не только на словах, но и хозяйственным и физическим воздействием на переселен-
цев. Это привело к ряду судебных процессов: в Симферополе – 1, Джанкое – 2, Феодосии – 1, Евпатории –
1, Ялте – 1. Причинами этих процессов стали потравы хлебов еврейских поселенцев, избиения [73, л.1].
ГПУ крымской автономии отмечало немалое количество проявлений антисемитизма в рабочей среде, в
том числе на заводах и фабриках Севастополя (Севморзавод), Керчи (консервная фабрика), Крымшвейпро-
ме. Не минул он и интеллигенцию, которая не только не пресекала, но и способствовала оскорблениям и
избиениям еврейских детей в Сакской школе, 4-й Севастопольской и других школах. Из учтённых 34-х уго-
ловных дел, связанных с антисемитизмом, пришлось: на крестьян – 4, служащих – 9, рабочих – 21 [73, л.
20].
Имели место антисемитские высказывания и в компартийной среде. Так, в Джанкойской организации
коммунист Джулаков на открытом партийном собрании выступил с заявлением о еврейском засилье в
СССР. Эта речь не встретила осуждения со стороны других участников собрания Антисемитские выступ-
ления отмечались и среди комсомольцев, когда на собрании железнодорожных рабочих Симферопольского
узла был задан вопрос: «Почему евреев не переселяют в Сибирь» [73, л.3].
Анализ архивных документов показал, что судебные органы на районном и участковом уровне слабо
реагировали на проявления антисемитизма, смазывали политическое значение процессов по антисемитским
делам, квалифицировали их как хулиганство. Эти случаи имели место по делу Маркелова в Симеизе, Кот-
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
231
лупова и Домбровского в Джанкое, других процессах [73, л.4].
Антисемитские настроения того периода проявлялись на почве продовольственных затруднений; за-
висти к еврейским ответственным и другим высококвалифицированным служащим; землеустройства евре-
ев; религиозной почве; безработицы; жилищного кризиса; сохранившегося традиционалистского мышления
части прежде всего русского населения; конкурентной борьбы на торговом рынке и промкооперации, и
других факторов.
Таким образом, процесс решения еврейского вопроса в Крыму не имел единодушной поддержки со
стороны всего населения, прежде всего аграрного сектора, где главным был вопрос о земле, владение ею.
Представители еврейского коммунистического крыла до 1931 года силами отдельной своей секции, а затем
в составе ОК ВКП(б) проводили огромную работу по советизации региона, росту его этноэкономического и
этнокультурного потенциала. Неоценимый вклад в развитие советского Крыма таких видимых представи-
телей еврейского этноса второй половины 20–1930-х годов как Я.М.Березова – председателя ЦСНХ; Я.
Бендерского – председателя Симферопольского горсовета; А.А. Вербова, члена РКП(б) с 1903 года, заве-
дующего Истпартом ОК партии; Е.М. Канторовича – члена РКП(б) с 1902 года, управляющего краевой кон-
торой Госбанка; Б.Г. Леви – редактора газеты «Красный Крым»; И.Я. Орловского – члена РКП(б) с 1918 го-
да – начальника Качинской школы лётчиков; Я.Г. Селиха – редактора газеты «Красный Крым»; М. Трахте-
ра – управляющего Керченским госметзаводом; Л.А. Чубина – члена РКП(б) с 1915 года председателя ОКК
и НК РКИ, многих других. Этому процессу активно противостояло правое, сионистское крыло еврейского
этноса.
Заключение
В первой половине ХХ века полиэтничный Крым прошёл в своей истории короткий, сложный, но вы-
сокоэффективный путь коренных изменений в этноэкономическом и этнокультурном развитии. Первая ин-
дустриализация региона в конце XIX – начале XX веков принесла его этносам ряд принципиальных изме-
нений, в числе которых можно назвать следующие: во-первых, формирование основ промышленной инду-
стрии и на этой базе многонационального рабочего класса, в том числе из жившей патриархальной общины
крымскотатарского населения; во-вторых, процесс капитализации затронул и аграрных сектор, в котором
также преобладал многонациональный состав и главными этносами были татары, русские, немцы, болгары,
греки, армяне, другие; в-третьих, индустриализация и капитализация вызвала к жизни появление более ши-
роких, чем ранее, слоёв интеллигенции из числа разночинцев, в том числе этнонациональной, часть из ко-
торой встала на путь отстаивания интересов трудящихся элементов города и деревни; в-четвёртых, новая
социально-экономическая ситуация в регионах потребовала перестройки, принципиально новых подходов к
решению проблем этнонационального образования, что и начало осуществляться в дореволюционный пе-
риод, но груз традиционализма, этноконфессий, сложного аппарата управления не давал возможности ре-
шать их быстро и радикально; в-пятых, рывок в решении всех указанных выше проблем попыталось сде-
лать Временное правительство, но новая революция, а затем Гражданская война приостановили этот про-
цесс; в-шестых, с окончательной победой советской власти, начался многотрудный путь этноэкономиче-
ских и этнокультурного подъема в регионе, но реально решать их удалось лишь с начала 1930-х годов.
Опыт этноэкономического развития Крыма показал, что главным для него был вопрос о земле. Его ре-
шение как тогда, так и сегодня, призвано решить двуединую задачу: наделить землей и обработать, освоить
её. И одна, и другая долго – до конца 20 – начала 1930-х годов не решались. Первую часть решили ради-
кально: отобрали у тех, что её обрабатывал и давал конечную продукцию, отдали тем, кто не имел ни сил,
ни средств для эксплуатации земельного фонда. И тогда перешли к радикальному решению второй задачи –
кооперированию деревни как единственному средству получения реальной сельскохозяйственной продук-
ции. Нет другого пути и сегодня, ибо у тех, кому раздали земельные паи нет и не будет финансовых воз-
можностей для их обработки. Кому это не ясно? Автор считает, что понимается абсолютным здравомысля-
щим большинство нынешнего руководства.
Какие пути решения проблемы? Два основных и возможных: первый – кооперирование и, с целевой
помощью государства, работа на собственной земле хозяев паёв; второй – открытие рынка земли, на кото-
ром будет сформировано два класса: землевладельцев, скупивших паи; сельскохозяйственный пролетариат
без каких–либо прав и с одними обязанностями. По какому пути пойдёт Украина и Крым – покажет время.
Это первый урок истории как нашего государства, так и нашего региона.
Второй урок, который сделала история из периода НЭПа состоит в том, что только государственная
экономика имеет перспективу; местная промышленность может только существовать. Частный собственник
не вкладывал и не будет у нас вкладывать средства в перспективное развитие, а будет финансировать лишь
постольку, поскольку это даст ему возможность в короткий срок урвать максимальные прибыли. Пример:
Керченский /Брянский/ металлургический завод, который остановился в конце 1917 года и запустило его
только союзное государство через 15 лет на принципиально новый технологической основе. Сегодня всё
повторится сначала.
Третий урок украинской и крымской истории касается этнонационального образования. Как и 90 лет
назад тому назад, у некоторых политиков есть желание возродить его в начале XXI века, но: 1) для этого
нужны национальные кадры; 2) нужна современная терминологическая и другая языковая база; 3) для всего
этого нужны средства, а у государства, имеющего 130 этносов их нет даже для развития родного украин-
ского этноса; 4) но далеко не последнее, а первое: как только маятник внешней политики займёт какое–то
устойчивое положение, как в Западной Европе, которое создаёт единое политическое, культурное про-
Пащеня В.Н.
232
странство, встанет вопрос о языке и системе общения: ни Запад, ни Восток говорить на украинском или та-
тарском языке не будет; нам неизбежно придётся строить образование на базе их языков, как средстве меж-
национального общения.
С февраля 1917 года был начат и только к началу 30-х годов завершён процесс децентрализации всей
системы образования – от детского садика до вуза. Что он дал? Демократическое право учить один ино-
странный язык, а не несколько, как это было до того; управлять системой достаточно условно, по–
разумению каждого руководителя; использовать в учебном процессе неапробированную литературу; ис-
ключить воспитательный процесс и саму идею, мотивацию обучения и так далее.
Четвёртый и главный урок – нельзя забывать уроки истории, ибо всё повторяется сначала. Незнание
некоторыми «отличниками» учебы не освободит нас всех от ответственности за их выполнение: в начале
30-х годов крестьяне оставили на полях Украины 100 млн пудов не убранного хлеба – результат известен;
сегодня наш аграрный сектор даёт около 60% продукции конца 80-х годов, когда наши продуктовые при-
лавки были пусты; в 20-е годы толпы бездомной и безработной молодёжи было на улице и в 30-е годы их
отлавливала милиция и вела в государственные детские учреждения и так далее.
Данным и другими своими историческими очерками автор просит задуматься общественность о зав-
трашнем дне, проблемы которого и пути решения нам известны из истории. Нынешние руководители не
несут и не могут нести ответственности перед народом за завтрашний день, так как: 1) живут сегодняшним,
ибо знают, что завтра их сменят другие; 2) не имеют сами и не готовят себе квалифицированной смены ра-
ботников–руководителей: все хотят рулить, но никто не хочет поднимать паруса в штиль и своевременно
умело убирать их в бурю, вести корабль вдоль рифов и мелей; 3) обращаются с историей как с девочкой на
панели, прикрывая это лозунгами о демократии и свободе слова, печати.
Завершая выводы, автор хочет сказать следующее: его работы – это не классические монографические
исследования, которые будут в будущем. Они, как верно заметил один ученый–историк, эссе – размышле-
ния о прошлом на научной базе. Именно эта форма позволит задуматься о дне завтрашнем, что предопреде-
лено историей.
Источники и литература
Введение
1. Кащенко С.Г. Колхозное движение в Крыму в 1918–1929гг. Автореф. дис. канд. ист. наук. – М., 1967;
Мона Ж.Н. Развитие сельского хозяйства в Крымской АССР (1920–1940гг.): особенности, трудности,
просчеты. Автореф. дис. канд. ист. наук. – Днепропетровск, 1992г.; Маковский В.В. Земельне питання в
Кримській АРСР, практика його вирішення в 1920–х роках. Автореф. дис. канд. ист. наук. – Запоріжжя,
1992г.; Бородін С.В. Аграрны відносини у Криму (1918–1926рр.). Автореф. дис. канд. ист. наук. – Запо-
ріжжя, 2000р.; Горюкова Э.О. Соціально–полытичны процеси у селі Кримської АРСР 1920–х років. Ав-
тореферат диссертации кандидата исторических наук. – Запоріжжя, 1999р.
2. Прохорчик М.В. Народна освіта у Криму у 1921–1929рр. Автореф. дис. канд. ист. наук. – Запоріжжя,
2001р.; Змерзлий Б.В. Нариси з історії розвитку системи освіти кримських татар у Кримській АРСР
(1921–1941рр.). Монографія. – Сімферополь: «Атлас–Компакт», 2006.– 280с.
3. Филимонов С.Б. Интеллигенция в Крыму (1917–1920): Поиски и находки источниковеда. – Симферо-
поль: «Черномор Пресс», 2006. – 232с.
4. Урсу Д.П. Культурне відродження кримських татар у 20–і рр.. //Український культурний альманах. –
Вып. 34. 2000. – СС.267–273, др.; Ганкевич В.Ю. Очерки истории крымскотатарского народного обра-
зования. – Симферополь: «Таврия», 1998. – 161с., другие.
5. Пащеня В.Н. Крымскотатарский вопрос в канун образования Крымской ССР (ноябрь 1920–окрябрь
1921) – // Культура народов Причерноморья. 2006. №73, с 194–200; Переселенческая политика в Крым-
ской АССР в 1920–х – 1930–х гг.: опыт проведения, проблемы, пути и решения.// Культура народов
Причерноморья. 2005. №65, с. 85–90, др.
6. Еврейская Энциклопедия. Под общей редакцией Гаркави А., Каценельсона Л. – М.: «Терра», Т.9, 1991.
– 959 с.
7. Лебедева Э.И. Очерки по истории крымских караимов–тюрков. – Симферополь, 2000. – 116 с.
8. Полканов Ю.А. Карал – крымские караимы–тюрки./ Сборник «Сквозь века». Вып 2–й. – Симферополь,
1996. – СС. 17–40.
9. Самойлович А.Н. К вопросу о наследниках хазар и их культуры//Еврейская старина. – 1924. – Т. XI.
К главе 1
1. Статистический справочник Таврической губернии.– Симферополь, 1915.–119с.
2. Усов С.А. Историческо – экономические очерки Крыма. Прошлое и настоящее крымского сельского
хозяйства.– Симферополь, 1925.–319с.
3. Обзор Таврической губернии за 1914г. – Симферополь, 1915.–149с.
4. Бочагов А.К. Милли-Фирка. Национальная контрреволюция в Крыму. Очерк.– Симферополь: Крымгос-
издат, 1930. –117с.
5. Бененсон М.Е. Экономические очерки Крыма.– Симферополь: Южное кооперативное издательство,
1919.–77с.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
233
6. Пути реконструкции народного хозяйства. Труды съезда по изучению производительных сил Крыма 6–
10 мая 1928 года. Выпуск 1.Сельское хозяйство. – Симферополь: Крымгосиздат, 1929.– 271с.
7. Труды 1–го Всекрымского съезда земработников19–24 мая 1924 года. – Симферополь: НК земледелия,
1924.–280с.
8. Штейнбах Е.М. Профессиональное движение в Крыму. 1917– 1927 годы.– Симферополь: Крымгосиз-
дат, 1927.–106с.
9. ГА АРК. – Ф.–162.– Оп.2.–Д.4368.
10. Кункин Р.С., Храмцовский С.Ф. 10 лет промкооперации Крыма/1924–1934 гг./.– Симферополь: Крым-
госиздат, 1927.–106с.
11. ГА АРК.– Ф.П–150.– Оп.1.–Д.12.
12. ГА АРК.– Ф.П–150.– Оп.1.–Д.14.
13. ГА АРК.– Ф.П–150.– Оп.1.–Д.6
14. Бененсон М.Е. Экономические очерки Крыма. – Симферополь: Южное Кооперативное издательство,
1919. – 77 с.
15. Бочагов А.К. Милли-Фирка. Национальная контрреволюция в Крыму. Очерк. – Симферополь: Крым-
госиздат, 1930.– 117 с.
16. ГА АРК. – Ф. – 999. – Оп.1 . – Д.163
17. Пути реконструкции народного хозяйства. Труды съезда по изучению производительных сил Крыма 6–
10 мая 1928г. Вып.1. Сельское хозяйство – Симферополь: Крымгосиздат, 1929. – 271 с.
18. ГА АРК. – Ф.Р. – 2237. – Оп.1 . –Д.15.
19. ГА АРК. – Ф. – 150. – Оп.1 . –Д.51.
20. Статистико–экономический атлас Крыма. – Симферополь Крымиздат, 1922. – 126 с.
21. ГА АРК. – Ф.Р. – 652. – Оп.1 . – Д.184.
22. Брошеван В.М., Черная В.Г. Крым в составе Украины. Кн.1 Историко–документальный очерк. – Сим-
ферополь, 1999.
23. Ішін А.В. Антибільшовицькі виступи у Криму і боротьба з ними (кінець 1920–1925 років.). Автореф.
дис. канд. іст. наук. – Дніпропетровськ, 2001.
24. ГА АРК . – Ф.– 663. – Оп.2 . –Д.626.
25. ГА АРК . – Ф. – П–1. – Оп.1 . –Д.196.
26. Отчет Правительства Крымской АССР 5–му Всекрымскому съезду советов. – Симферополь: Крымиз-
дат, 1927.
27. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.3 . – Д.588.
28. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.3 . – Д.183.
29. ГА АРК. – Ф. Р – 663. – Оп.3 . – Д.17.
30. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.2 . – Д.550.
31. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.3 . – Д.588.
32. Змерзлый Б.В. Крымские татары в школах фабрично–заводского ученичества Крымской АССР в 1920 –
1930 гг. //Ученые записки Таврического Национального университета им. В.И. Вернадского. 2004, №1.
Т. 17(56). – С. 99 – 105.
33. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.2. – Д.183.
34. ГА АРК. Ф.Р–663, – Оп. 3. – Д.989.
35. ГА АРК. Ф.Р–663, – Оп. 3, – Д.588.
36. Штейнбах Е.М. Профессиональное движение в Крыму. 1917–1927гг. –Симферополь: Крымгосиздат,
1927.–106 с.
37. Год работы. Отчет Крымского совета профсоюзов и Народного комиссариата труда Крымской ССР за
1923г.VI Всекрымскому съезду профессиональных союзов. – Симферополь: Крымпрофсовет, 1924. –
102с.
38. Резолюция XIII Всекрымского съезда профсоюзов. – Симферополь: Крымский совет профсоюзов, 1929.
–137с.
39. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.2. – Д.183.
40. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.2. – Д.626.
41. ГА АРК. – Ф. Р–219. – Оп. 6. – Д.711.
42. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 4. – Д.716.
43. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 3. – Д. 987.
44. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 3. – Д. 438.
45. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 5. – Д. 30.
46. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 3. – Д. 646.
47. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 3. – Д. 642.
48. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 4. – Д. 716.
49. ГА АРК. – Ф. Р– 663. – Оп. 3. – Д. 989.
50. ГА АРК. – Ф. Р– 663. – Оп. 4. – Д. 555.
51. Красный Крым. – 1933. – 5 марта.
52. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 7. – Д. 345.
Пащеня В.Н.
234
53. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 3. – Д. 752.
54. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 7. – Д. 138.
55. Очерки истории Коммунистической партии Украины. Изд. 4–е. Руководитель авторского коллектива
Юрчук В.И. – К.: Политиздат, 1977. – 813с.
56. Красный Крым. – 1935. – 28 апреля.
57. Красный Крым. – 1935. – 6 июня.
58. Борьба большевиков за упрочение Советской власти, восстановление и развитие народного хозяйства
Крыма. Сборник статей. – Симферополь: Крымиздат, 1958.
59. Змерзлий Б.В. Нариси з історії розвитку системи освіти кримських татар Кримської АРСР (1921–
1941р.). – Сімферополь: Атлас – Компакт, 2006. – 280 с.
60. Красный Крым. – 1935. –16 декабря.
61. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 10. – Д. 250.
62. Экономика и культура Крыма. – 1932. – № 8(10).
63. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 10. – Д. 251.
64. Экономика и культура Крыма. – 1932. – № 5(7).
65. Народное хозяйство Крымской области. Статистический сборник. – Симферополь: Крымстатуправле-
ние, 1957. – 167 с.
66. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 15. – Д. 19.
67. Конституция (Основной Закон) Крымской АССР. // Бюллетень ЦИК и СНК Крымской АССР. 1937, №
10–11.
68. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 13. – Д. 39.
69. Всесоюзная перепись населения 1939г. Основные итоги. Под редакцией Полякова Ю. А. М.: "Наука",
1992. – 256с.
70. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 15. – Д. 530.
71. ГА АРК. – Ф. Р–652. – Оп. 15. – Д. 679.
72. ГА АРК. – Ф. Р–137. – Оп. 9. – Д. 12.
73. ГА АРК. – Ф. Р–1289. – Оп. 1. – Д. 68.
74. ГА АРК. – Ф. Р–156. – Оп. 1. – Д. 32.
75. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д. 275.
76. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д. 260.
77. ГА АРК. – Ф. Р–137. – Оп. 9. – Д. 7.
К главе 2
1. Ганкевич В.Ю. Очерки истории крымскотатарского народного образования. – Симферополь: «Таврия»,
1998. – 161 с.; Жизнь и деятельность И. Гаспринского (1851–1914). Дис. на соиск. уч. степ. канд. ист.
наук. – Симферополь, 1995, другие.
2. Беляева А.И. Наука, литература и искусство в конце XIX – начале ХХ в. Лекции, прочитанные в Выс-
шей партийной школе при ЦК КПСС. М., 1955. – 40 с.
3. Малиновский Н. Всеобщее обучение и земство. // Земство и народное образование. – 1914. – № 3.
4. Ведомости об училищах, преподавателях, учащихся Таврической губернии. См. XVII общий очерк на-
родных училищ Таврической губернии, Севастопольского и Керченского градоначальств. – Симферо-
поль: Паровая Типо-Литография Вересотской, 1910 . – 57 с.
5. XVII общий очерк народных училищ Таврической губернии, Севастопольского и Керченского градона-
чальств. – Симферополь: Паровая Типо-Литография Вересотской, 1910. – 157 с.
6. Свод Законов Российской империи под редакцией А.А. Добровольского. Кн. 6, т. 11. С.Пб., 1913. – 2234
с.
7. ГА АРК. – Ф.100. – Оп. 1. – Д. 2537.
8. Там же. – Д. 2308.
9. Там же. – Д. 2517.
10. Там же. – Д. 2278.
11. Махмутова А.Х. Становление светского образования у татар. Изд. Казанского университета, 1982. – 96
с.; Кильдебяков Г.Н. Магометанские школы (мектебы и медресе) Мензелинского уезда Уфимской гу-
бернии за 1912–1913 гг. – Мензелинск, 1913. – 126 с.; Коблов Я.Д. Конфессиональные школы казанских
татар. Казань, 1916. – 142 с.
12. Аграрный вопрос и крестьянское движение 50–70–х годов XIX века. М. – Л., 1936. – 286с.
13. ГА АРК. – Ф. 100. – Оп. 1. – Д. 2248.
14. Там же. – Д. 2517.
15. Там же. – Д. 2537.
16. ГА АРК. – Ф. 111. – Оп. 1. – Д. 462.
17. ГА АРК. – Ф. 100. – Оп. 1. – Д. 2335.
18. ГА АРК. – Ф. 103. – Оп. 1. – Д. 86.
19. ГА АРК. – Ф. 107. – Оп. 1. – Д. 1.
20. ГА АРК. – Ф. 100. – Оп. 1. – Д. 2337.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
235
21. Там же. – Д. 2258.
22. Там же. – Д. 2266.
23. Там же. – Д. 2323.
24. Перечень начальных школ всех типов Таврической губернии за 1905/1906 учебный год. Приложение к
докладу о введении Всеобщего обучения в Таврической губернии. – Симферополь. Типография Таври-
ческого губернского земства, 1907. – 104 с.
25. ГА АРК. Ф. 100. – Оп. 4. – Д. 4.
26. Там же. – Оп. 6. – Д. 10.
27. ГА АРК. Ф. 39. – Оп. 1. – Д. 50.
28. Дмитриев Н. Национальная школа. – С. Петербург. Тип. Александра–Невского Об–ва Трезвости, 1913.
– 185 с.
29. Всеобщее образование. Вып. III. – Пг., 1915. – 106 с.
30. Малиновский Н. О Первом Всероссийском съезде по народному образованию в Петрограде. // Земство
и народное образование. – 1914. – № 2–3.
31. Обзор положения начального образования в Таврической губернии за 1911/1912 учебный год. – Симфе-
рополь: Тип. Таврического губернского земства, 1912. – 56 с.
32. Маркевич А.И. Краткий исторический очерк возникновения Таврического Университета. Симферополь:
1–я советская типография, 1919. – 32 с.
33. ГА РФ. – Ф.Р.1803 – Оп.1 – Д. 18.
34. ГА РФ. – Ф.Р.1803 – Оп.1 – Д. 35.
35. Об отделении церкви от государства и школы от церкви. Декрет СНК РСФСР. // Директивы ВКП(б) и
постановления советского правительства о народном образовании. Сборник документов за 1917 – 1947
гг. Выпуск 1–й. – М.: Издательство Академии педагогических наук, 1947. – 320 с.
36. Народное образование в СССР. Сборник документов 1917 – 1973 гг. Общеобразовательная школа. – М.:
Педагогика, 1974. – 503 с.
37. Маркевич А.И. Краткий исторический очерк возникновения Таврического университета. – Симферо-
поль: 1-я советская типография, 1919 – 32 с.
38. Открытие Таврического университета. – Симферополь, 1919. – 58 с.
39. История Таврического университета (1918 – 2003). Под общей редакцией Багрова Н.В. – «Либидь»,
2003. – 248 с.
40. Неотложные вопросы образования Крымских татар. Доклад учителя Андреевского Ф.Н. совещанию при
Таврической губернской управе 25 августа 1908 г. – Симферополь: Типогафия Таврического губернско-
го земства, 1908. – 60 с., приложение 15 с.
41. ГА РФ. – Ф.Р – 1247. – Оп.1. – Д.15.
42. ГА РФ. – Ф.Р – 1318. – Оп.13. – Д.40.
43. Там же. – Д. 14.
44. ГА РФ. – Ф.А – 296. – Оп.1. – Д.58.
45. Очерки по истории Крыма. Ч. III. Крым в период социалистического строительства (1921 – 1941 гг.).
Под общей ред. Чирвы И.С.. – Симферополь: «Крым.». – 1964. – 220 с.
46. ГА РФ. – Ф.А – 296. – Оп.1. – Д.53.
47. ГА АРК. – Ф.П – 1. – Оп.1. – Д.56.
48. Бердяев Н.А. Самопознание / Опыт философской автобиографии. – М., 1991. – 432 с.
49. Гревс И.М. Два педагогических идеала. // Педагогическая мысль. – 1921. – № 1–4.
50. Отчет Крым ЦИКа Крымской АССР VI Всекрымскому съезду советов. – Симферополь: Крымское го-
сударственное издательство, 1929. – 120 с.
51. ГА АРК. – Ф.Р – 663. – Оп.2. – Д.256.
52. «О всеобщем обязательном начальном обучении» Постановление ЦК ВКП(б) от 25 июля 1930 г. / «Из-
вестия», 1930 г., 28 июля.
53. Асанов А.О. О всеобщем начальном обязательном обучении в Крыму. – Симферополь: Крымгосиздат,
1930. – 59 с.
54. О начальной и средней школе. – Постановление ЦК ВКП(б) от 5 сентября 1931 г. – М., 1938. – 113 с.
55. ГА АРК. – Ф.П–1. – Оп.1. – Д.187.
56. ГА РАК. – Ф.П–1. – Оп.1. – Д.206.
57. ГА АРК. – Ф.П–1. – Оп.1. – Д.224.
58. ГА АРК. – Ф.П–1. – Оп.1. – Д.260.
59. ГА РФ. – Ф.Р – 7021. – Оп.9. – Д.223.
60. ГА АРК. – Ф.П–1. – Оп.1. – Д.275.
61. Фурсенко И.А. Вопросы культуры и просвещения в Крыму в годы Гражданской войны (1918 –1920 гг.)
// Известия Крымского государственного педагогического института им. М.В. Фрунзе. – Т.28. – Симфе-
рополь, 1957. сс. 259–272.
Пащеня В.Н.
236
К главе 3
1. Гессен Ю. История еврейского народа в России: В 2–х т. – Т.1. – Л., 1925. – 542 с.
2. Свет Г. Русские евреи о сионизме и строительстве Палестины и Израиля // Книга о русском еврейсте:
От 1860–х годов до революции 1917 г. – Нью–Йорк: Союз Русских Евреев, 1960. – 346 с.
3. Из истории борьбы с революцией в 1905 году. // Красный архив. – 1929. – Т. 32.
4. Бернадский М. Евреи и русское народное хозяйство. // Литературный сборник «Щит». – М.: Общество
для изучения еврейской жизни, 1916.
5. Еврейская Энциклопедия: В 16–ти т. СПб: Общество для Научных Еврейских Изданий и Изд–во Брок-
гауз – Ефрон. 1906–1913. – Т. 14. – 1913. – 368 с.
6. Ветлугин А. Авантюристы Гражданской войны. – Париж: Ymprimerie “Zemgor”. Т. 14, 1913. – 436 с.
7. ГА АРК. – Ф. П–150. – Оп. 1. – Д.12.
8. ГА АРК. – Ф. 162. – Оп. 2. – Д.4995.
9. ГА АРК. – Ф. 162. – Оп. 2. – Д.6515.
10. ГА АРК. – Ф. 483. – Оп. 4. – Д.325.
11. ГА АРК. – Ф. 483. – Оп. 4. – Д.324.
12. Государственная Дума. – Второй созыв. Стенографический отчёт. Сессия 2, т.1. – СПб, 1907.
13. ГА АРК. – Ф. 27. – Оп. 6. – Д.1102.
14. ГА АРК. – Ф. Р–137. – Оп. 9. – Д.7.
15. ГА АРК. – Ф. П–150. – Оп. 1. – Д.6.
16. ГА АРК. – Ф. П–150. – Оп. 1. – Д.13.
17. ГА АРК. – Ф. П–150. – Оп. 150. – Д.107.
18. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.7.
19. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.21.
20. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.53.
21. ГА АРК. – Ф. П–150. – Оп. 1. – Д.115.
22. ГА АРК. – Ф. Р–1182. – Оп. 2. – Д.1.
23. ГА АРК. – Ф. Р–1188. – Оп. 3. – Д.164.
24. Пащеня В.М. Формування та діяльність органів влади і управління в Криму /1921–1929 рр./ Дис. канд.
істор. наук. – Харків, 2005. – –180 с.
25. Четыре года Соввласти в Крыму: 1920–1924. – Симферополь: Издат. КрымЦИКа и Совнаркома, 1924. –
162 с.
26. ГА АРК. – Ф. А–296. – Оп. 1. – Д.27.
27. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 2. – Д.626.
28. Красный Крым. 1924. 28 ноября.
29. Красный Крым. 1924. 15 июня.
30. Красный Крым. 1924. 18 и 20 мая.
31. ГА АРК. – Ф. Р–460. – Оп. 4. – Д.400.
32. Всесоюзная перепись населения 1926 года. Крымская АССР. – М., 1929.–328 с.
33. Семенов В.О. Здійснення національної політики в Криму в 1921–1925 рр. Дис. канд.. іст. наук. – Дніп-
ропетровськ, 1993 – 186 с.
34. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.19.
35. Красный Крым. 1927. 16 июня.
36. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.63.
37. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.65.
38. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.7.
39. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.69.
40. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.63.
41. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.65.
42. Красный Крым. – 1928 год. – 16 мая.
43. Дер Эмес. –1928. – 24 июня.
44. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.572.
45. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.140.
46. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.106.
47. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.56.
48. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.183.
49. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.471.
50. ГА АРК. – Ф. Р–2094. – Оп. 1. – Д.1.
51. ГА АРК. – Ф. Р–2094. – Оп. 1. – Д.7.
52. ГА АРК. – Ф. Р–515. – Оп. 1. – Д.330.
53. ГА АРК. – Ф. Р–2094. – Оп. 1. – Д.22.
54. ГА АРК. – Ф. Р–2094. – Оп. 1. – Д.1.
55. ГА АРК. – Ф. Р–2094. – Оп. 1. – Д.24.
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
237
56. Хиллинг. Войо-Нова в Крыму – забытая сельхозкоммуна (кибуц). Изд. 2–ое, исправленное и дополнен-
ное. – Магдебург, 2005. – 188 с.
57. Балич У. К культсовещаниям национальных меньшинств. // Пути коммунистического воспитания. 1926
год. №1
58. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.56.
59. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.38.
60. ГА АРК. – Ф. Р–20. – Оп. 7. – Д.2.
61. Бюллетень ЦИК советов и СНК Крымской АССР 1929. №5.
62. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 2. – Д.245.
63. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 2. – Д.256.
64. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 2. – Д.550.
65. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 3. – Д.988.
66. ГА АРК. – Ф. Р–663. – Оп. 3. – Д.992.
67. ГА АРК. – Ф. Р–219. – Оп. 1. – Д.117.
68. Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945; Вопросы. Ответы. Вып. 4. Сост. Гарагуля В.К., Кон-
дратов И.П., Кравцова Л.П. – Симферополь: Таврия, 1994. – 208 с.
69. Очерки истории Крымской областной партийной организации. Ред. коллегия. Багров
Н.В.(председатель). – Симферополь: Таврия, 1981. – 376 с.
70. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.556.
71. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.701.
72. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.831.
73. ГА АРК. – Ф. П–1. – Оп. 1. – Д.917.
Пащеня В.Н.
238
Приложение А
Анализ участия профсоюзов Крымской ССР в юридической защите прав трудящихся по состоянию
с 1 января 1923 по 1 января 1924 годов
В том числе дано от-
ветов Судебная деятельность Консультационная
деятельность
Судебных высту-
плений
Обращение
членов
профсоюза устных письменных
Подготовлено
тарифных со-
глашеий
Обвин. Истцом
Направлено
дел в суд
По
трудо
вому
зако-
нода-
тель-
ству,
всего
По
граж-
дан-
ским
делам
По
адми
ни-
стра-
тив-
ным
де-
лам
2676 1037 1043 128 134 177 320 952 460 467
Подготовлен на основании отчёта Крымского совета профессиональных союзов VI Всекрымскому
съезду профсоюзов / /с. 48–50/
Приложение Б
Анализ участия крымскотатарского населения в профсоюзном движении по состоянию на январь 1924 года
В том числе по союзам
Всего
татар-
ских ра-
ботни-
ков
Работни-
ков про-
свещения
Земельно-
лесных ра-
ботников
Совет-
ских ра-
ботников
Тек-
стильщи-
ков
Желез-
нодо-
рожни-
ков
Ме-
талли-
стов
Работ-
ников
водного
транс-
порта
Число татар–
членов союзов
(чел.)
2297 598 577 190 34 15 13 9
% отношения к
общему числу
членов профсою-
зов
4,1 12,7 9,5 2,4 15,8 0,4 0,3 0,4
Приложение В
Сравнительный анализ состояния народного образования Крыма в 1927 году
% грамот-
ности
Тысяч
населе-
ния
Распределение учащихся в школах соц.
воспитания по типам школы в % к общему
итогу
Распределение учащихся в
учебных заведениях проф. Об-
разования в % к общему итогу
№
п/п
Государственные
образования
в
го
ро
дс
к.
П
ос
ел
.
в
се
ль
ск
ой
м
ес
тн
.
Н
а
10
00
ч
ел
ов
ек
н
ас
ел
е-
ни
я
пр
их
од
ит
ся
у
ча
щ
их
ся
ш
ко
л
со
ц
во
сп
на
1
б
иб
л
на
1
и
зб
у–
чи
т.
ш
ко
л
I с
т.
7–
ми
л
ет
ки
9–
ми
л
ет
ки
ш
ко
л
II
с
т.
ш
ко
л
кр
ес
т
мо
л
ш
ко
л
пе
ре
–р
ос
т
ш
ко
л
ко
м–
му
н
В
У
Зы
Те
хн
Ф
ЗУ
П
ро
ф.
ш
ко
лы
С
р.
к
ур
сы
1 Союз ССР 63,3 34,5 77,4 6,4 6,7 73,5 17,2 4,9 2,8 0,8 0,7 0,1 19,6 23,7 12,3 20,1 35,0
2 РСФСР 65,8 35,5 77,1 5,8 7,0 77,1 11,0 6,2 3,7 0,9 0,9 0,2 20,2 24,4 12,7 15,6 27,1
3 Украинская ССР 65,0 40,3 82,5 3,9 4,8 63,8 35,7 – – 0,2 0,3 – 15,2 16,1 14,4 34,3 20,0
4 Крымская АССР 67,6 50,1 100,7 2,2 4,4 69,5 12,3 14,5 2,7 0,6 0,4 – 8,7 31,8 5,6 28,8 25,1
5 Татарская АССР 64,9 33,8 77,1 5,9 6,1 84,0 7,2 5,3 2,4 0,8 – 0,3 28,8 32,5 4,7 18,2 15,8
6 Республика нем-
цев, Поволжья 62,7 53,5 93,3 4,6 3,8 87,8 5,2 2,5 3,2 1,3 – – – 44,1 – 39,9 16,0
Составлен по материалам ЦСУ РСФСР. М., 1929 с. 8–11
СОЦИАЛЬНО–ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ КРЫМСКИХ ЭТНОСОВ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА (1900–1945 годы)
239
Приложение Д
Сравнительный анализ численности учреждений политического просвещения в 1927 г.
№
п/п
Террито-
рия
Пункты
ликв.
безгра-
мотности
Школы
малогра-
мотных
Биб-
лии–
отек
Клу-
бов
Изб–
чита-
лен
Крас-
ных
угол-
ков
На-
род-
ных
до-
мов
Теат
ров
Кино
уста-
новок
Му-
зеев
и вы-
сто-
вок
Крымская
АССР 273 42 333 125 162 533 1 6 41 24
–города 39 20 128 104 10 100 1 6 35 19
– п.г.т. 4 1 12 8 4 6 – – 3 1
1
– сельская
местность 230 21 193 13 148 427 – – 3 4
Татарская
АССР 601 20 608 63 427 257 4 5 26 14
–города 25 6 99 47 1 75 2 4 22 13
– п.г.т. 1 3 5 5 1 – – – 3 –
2
– сельская
местность 575 11 504 11 425 182 2 1 1 1
Немцев–
Поволжья
АССР
196 6 128 36 144 145 46 1 21 3
–города 7 3 25 5 40 40 – 1 11 2
– п.г.т. 3 1 4 3 4 4 2 – 4 –
3
– сельская
местность 186 2 99 15 136 101 44 – 6 1
Составлен по материалам ЦСУ РСФСР. М.; 1929, ср. 258–259
Приложение Е
Сравнительный анализ обслуживания школами социального воспитания главных народностей
в их государственных объединениях в 1927 году
Число школ
I ступени 7–леток ШКМ 9–леток II ступе-
ни
Перерост-
ков.
№
п/
п
Государст-
венные об-
разования
Общее
количе-
ство на-
селения
по пе-
реписи
1926
год
/чел/
%
дан-
ной
на-
род-
ности
к об-
щему
чис-
лу
насе-
ле-
ния
С
о
дн
им
я
зы
ко
м
об
уч
ен
ия
С
о
см
еш
. Я
зы
ко
м
об
уч
ен
ия
Крымская
АССР
– русские 301,398 42,2 329 68 31 1 2 – 20 – 4 – 6 –
– татары 179,094 25,1 334 38 10 1 3 – 1 – 2 – – –
– украинцы 77,094 10,8 1 – – – – – – – – – – –
1
– евреи 39,921 5,6 10 2 1 – – – – – – – – –
Татарская
АССР
– татары
1,263,38
6 48,7 1247 41 21 7 9 4 1 3 5 3 2 –
– русские 1,118,83
4 43,1 934 98 19 10 3 5 15 3 12 4 1 –
2
– чуваши 127,330 4,9 116 36 – 1 – 1 – – 1 1 – –
Немцев–
Поволжья
АССР
– русские 116,561 20,4 132 7 6 – 2 – – – 3 2 – –
– немцы 379,630 66,4 219 1 7 – 8 – 4 – – 2 – –
3
– украинцы 68,561 12,0 1 5 – – – – – – – – – –
Составлено по материалам ЦСУ РСФСР. М., 1929, с. 152–155
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-36683 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:41:17Z |
| publishDate | 2006 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Пащеня, В.Н. 2012-08-01T20:38:34Z 2012-08-01T20:38:34Z 2006 Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) / В.Н. Пащеня // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 90. — С. 180-239. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36683 Исторические очерки, посвященные истории Крыма. Данный номер журнала приурочен к 60-летию автора. Історичні нариси, присвячені історії Криму. Даний номер журналу приурочений до 60-річчя автора. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) Article published earlier |
| spellingShingle | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) Пащеня, В.Н. |
| title | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) |
| title_full | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) |
| title_fullStr | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) |
| title_full_unstemmed | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) |
| title_short | Социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине ХХ века (1905-1945 гг.) |
| title_sort | социально-экономическое и культурное развитие крымских этносов в первой половине хх века (1905-1945 гг.) |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36683 |
| work_keys_str_mv | AT paŝenâvn socialʹnoékonomičeskoeikulʹturnoerazvitiekrymskihétnosovvpervoipolovinehhveka19051945gg |