Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке
В статье исследуются особенности функционирования языковых репрезентаций концепта "радость". Анализ лексической сочетаемости слов-репрезентантов концепта позволил выявить метафорические средства, отображающие особенности концептуализации радости в крымскотатарском языке. У статті досліджую...
Gespeichert in:
| Veröffentlicht in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Datum: | 2006 |
| 1. Verfasser: | |
| Format: | Artikel |
| Sprache: | Russisch |
| Veröffentlicht: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2006
|
| Online Zugang: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36717 |
| Tags: |
Tag hinzufügen
Keine Tags, Fügen Sie den ersten Tag hinzu!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Zitieren: | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке / Ш.Б. Абдурашитова // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 91. — С. 7-9. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859640236251807744 |
|---|---|
| author | Абдурашитова, Ш.Б. |
| author_facet | Абдурашитова, Ш.Б. |
| citation_txt | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке / Ш.Б. Абдурашитова // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 91. — С. 7-9. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье исследуются особенности функционирования языковых репрезентаций концепта "радость". Анализ лексической сочетаемости слов-репрезентантов концепта позволил выявить метафорические средства, отображающие особенности концептуализации радости в крымскотатарском языке.
У статті досліджуються особливості функціонування мовних репрезентацій концепту "радість". Аналіз лексичної сполучуваності слів-репрезентантів концепту дозволив виявити метафоричні засоби, що відображають особливості концептуалізації радості в кримськотатарській мові.
The functioning` s peculiarities of linguistic representation of the concept "gladness" are researched in the article. The analysis of lexical combination of the words-representation concept permitted to reveal metaphorical means that reflect peculiarities of gladness conceptualization in the Crimean Tatar language.
|
| first_indexed | 2025-12-07T13:20:45Z |
| format | Article |
| fulltext |
7
Абдурашитова Ш.Б.
МЕТАФОРИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ КОНЦЕПТА «РАДОСТЬ»
В КРЫМСКОТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ
Слово «концепт» стало активно употребляться в лингвистической литературе с начала 90-х годов. Тер-
мин «концепт» по словам С. Г. Воркачева является «зонтиковым» [3, с. 42], он «покрывает» предметные
области нескольких научных направлений, прежде всего лингвокультурологии и лингвокогнитологии.
Представители лингвокультурологического направления (А. Вежбицкая, Н. Д. Арутюнова, С. Г. Воркачев,
В. И. Карасик, Ю. С. Степанов и др.) относят к числу концептов семантические образования, отмеченные
лингвокультурной спецификой, отражающие менталитет языковой личности определенной этнокультуры.
Представители второго направления (Е. С. Кубрякова, И. А. Стернин, А. П. Бабушкин, и др.) включают в
число концептов лексемы, значения которых составляют содержание национального языкового сознания,
формируя картину мира. Подходы к пониманию концепта не являются взаимоисключающими. Лингвисты
сходятся в том, что концепты являются единицами сознания, отражающими человеческий опыт.
В основу данного исследования положена следующая гипотеза: концепт – это единица коллективного
сознания, имеющая языковое выражение и отмеченная этнокультурной спецификой [3, с.51].
По мнению одного из виднейших психологов в области изучения эмоций К.Э. Изарда, эмоции являются
одним из признаков человечности. «Не обладая эмоциями, то есть не умея испытывать радость и печаль,
гнев и вину, мы не были бы в полной мере людьми. Не менее важна и наша способность сопереживать чу-
жим эмоциям, способность к эмпатии, равно как и способность выразить эмоцию словами, рассказать о
ней» [6, с.22]. Эмоциональные концепты привлекают внимание ученых (Шаховский В.И., Красавский Н.А.,
Мягкова Е.Ю., Борисов А.А., Дорофеева Н.В.), так как «языковая репрезентация данных концептов являет-
ся значительной частью языковой картины мира» [4, с.11]. В данной работе мы обратимся к анализу кон-
цепта «радость», который является одним из базовых составляющих эмоциональной картины мира.
Целью работы является выявление лексических, фразеологических средств, описывающих концепт
«радость» в крымскотатарском языке. Актуальность исследования определяется необходимостью изучения
данного эмоционального концепта для определения особенностей функционирования этнического языково-
го сознания. Новизна работы состоит в том, что концепт «радость» не исследовался на материале крымско-
татарского языка.
При изучении концепта исследователи обращают особое внимание на объяснения базовой лексической
репрезентации концепта в различных толковых словарях. В связи с отсутствием толкового словаря крым-
скотатарского языка мы ограничимся анализом текстового функционирования языковых репрезентаций
концепта «радость».
Средством номинации эмоции «радость» в крымскотатарском языке являются лексемы къуванч, нешэ,
севинч, шадлыкъ [8, с.163, 208, 246, 358]. Следует отметить, что в словаре синонимов крымскотатарского
языка прослеживается тенденция к синонимизации понятий «радость» и «удовольствие»: къуванч, хошнут-
лыкъ, шадлыкъ, севинч, нешэ, мемнюнлик [5, с.52]. Однако в области психологии отличают радость от удо-
вольствия [6, с.147, 177]. Вопрос о синонимичности данных понятий требует тщательного рассмотрения в
дальнейших работах.
С.Г.Воркачев отмечает, что семантическое описание наименований эмоций в силу недоступности их
денотата прямому наблюдению, вызывает необходимость применения косвенных (например, метафориче-
ских) приемов толкования [3, с. 116]. Таким образом, исследуя метафорические средства, мы имеем воз-
можность изучить особенности концептуализации радости в крымскотатарском языке.
Анализ лексической сочетаемости слов-репрезентантов концепта, проводимый на материале художест-
венных текстов позволил выявить, что радость в крымскотатарском языке уподобляется огню: Юзюнде се-
винч, шадлыкъ аляметлери парылдай, яна эди [14, с.171]. Его лицо выражало радость и веселье [дословно:
На лице сверкали, горели признаки радости, веселья]. Адиленинъ козьлерине бакъып, олар насыл бир къу-
ванчнен янгъанларыны корьмек истей [15, с.123]. Он хотел увидеть, какой радостью горят глаза Адиле.
Козьлеринде бахт ве къуванч учкъунлары учтылар [15, с.124]. В глазах отражались искорки счастья и ра-
дости.
Иногда для радости характерно поведение, свойственное живым существам: Оны къуванч дуйгъусы са-
рып алды [15, с.52]. Его/её охватило чувство радости. Алянынъ юрегинде къуванч догъды [15, с.141]. Ра-
дость переполнила сердце Али [дословно: В сердце Али родилась радость].
Отметим, что радость в крымскотатарском языке связана с понятием жидкости. «Сосудом» наполнения
этой жидкостью чаще всего является сердце: Алимнинъ юрегине къуванч мельэми тёкюльген киби олды [11,
с.207]. На сердце Алима как будто вливался бальзам радости. Шамратнынъ юрегине шенълик шербети тё-
кюльген киби олды [12, с.101]. На сердце Шамрата как будто влили шербет веселья.
Жидкость-радость так же может переполнять человека, его сердце: Анасынен тизеси арасында къуру-
лып отургъан Сараны корип, къуванчындан толып-ташкъандай олды [11, с.224]. Увидев Сару, сидящую
между матерью и тётей, его переполнила радость. Бу себептен козь айдын сёзюни эшиткенинен, юреги къу-
ванчкъа толып-ташты [13, с.169]. От прекрасной вести, его/её сердце переполнилось радостью. Ичим–
багърым къуванчтан таша язгъан эди [14, с.146]. Меня распирало чувство радости [дословно: Радость вы-
ливалась/разливалась из груди]. –Сагъ ол, баба, бинъ йыл даа яша! – деди къуванчындан юреги толып-
ташкъан Рустем [11, с.340]. – Спасибо, отец, живи еще тысячу лет! – сказал Рустем с переполненным от
радости сердцем.
Абдурашитова Ш.Б.
МЕТАФОРИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ КОНЦЕПТА «РАДОСТЬ» В КРЫМСКОТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ
8
Необходимо отметить, что сердце является не только «хранилищем» радости, но и непосредственно ис-
пытывает данную эмоцию. Например, Баракалла, къызым, кене юрегимни къувандырдынъ [13, с.114]. Мо-
лодец, дочь, ты вновь порадовала моё сердце. Оларнынъ пенджересинде ярыкъ корьгенде юреги къуванды,
ташты [14, с.151]. Его сердце переполнилось радостью, когда он увидел свет в их огне [дословно: Увидев
свет в их окне, его сердце обрадовалось, вылилось]. Чувство, которое испытывает сердце, считается ис-
кренним: Эмин Ниярнен бойле къолайлыкънен таныш олгъанына юректен къуванды [14, с.23]. Эмин от все-
го сердца обрадовался тому, что так легко познакомился с Ниярой.
Радость находится внутри человека, это постоянное место пребывания данной эмоции. Бутюн дженк
девиринде шенълик корьмеген адамлар, багъырларында йылларнен сускъан къуванчларыны бир акъшамда
чыкъармагъа тырыштылар [13, с.75]. Люди, забывшие о веселье во время войны, за один вечер хотели ис-
пытать чувство радости, забытое за эти годы [дословно: Люди, не видевшие веселья во время войны, за
один вечер хотели выпустить радость, притихшую в эти годы в груди].
Иногда радость настолько переполняет человека, что она не в состоянии удерживаться в груди: Шимди
исе багъырындаки къуванч торбачыгъы ачылгъандыр [13, с.239]. Сердце взыграло от радости [дословно: А
сейчас раскрылась торба/сумка радости, находящаяся в груди]. Радость начинает увеличиваться в объеме и
уже не вмещается в груди: Усеин акъай оларнынъ бу арекетине шу дередже шадланды ки, багъырында
сыгъмагъан севинчи къыртлагъында томарлангъан киби олды [13, с.137]. Усеин до такой степени обрадо-
вался их действиям, что его радость, не вмещавшаяся в груди, словно сжимала его горло [дословно: Усеин
до такой степени обрадовался их действиям, что радость, не поместившаяся в его груди, словно скомкалась
в гортани]. Также возникает вероятность того, что сердце взорвется из–за переполняющей радости: Юреги
къуванчтан патлайджакъ [15, с.119]. Его сердце от радости готово разорваться.
Радость способна увеличиваться до бесконечности: Ананынъ къуванчы дюньягъа сыгъмады [14, с.16].
Радость матери была безмерной [дословно: Радость матери не вместилась в мир]. Сонъ, сынъырсыз къуван-
чтан титреген эллеринен оны тапчандан алып, дудакъларына кетирди, манълайына сыйпады [11, с.376]. За-
тем, трясущимися от безмежной радости руками, схватил его/её с топчана, приблизил к губам, погладил
лоб. Увеличиваясь, радость на определенном этапе и сама может стать сосудом, то есть человек может ока-
заться в ней: Олар къуванч делялети ве шадлыкъ ичинде олгъанларындан, сес–солукъ чыкъармакъ меджа-
лында дегиль эдилер [11, с.220]. Пребывая в веселье и радости, они не могли произнести ни звука.
Необходимо отметить, что радость, возрастая, как газоподобное вещество, в состоянии оторвать чело-
века от земли: Гульчехре къуванчындан еди къат кокнинъ тёпесинде эди [13, с.132]. Гульчехре была на
седьмом небе от радости. Мен къуванчымдан еди къат кокнинъ тёпесинде эдим [11, с.349]. Я от радости
был на седьмом небе.
Признаки радости могут быть выявлены и во внешности человека, и в его поведении. Чаще всего на-
блюдать проявление радости можно на лице, в глазах человека: Форсаланып отургъан Мустафанынъ мавы
козьлеринден, акъчиль бетинден джошкъунлыкъ, къуванч, насылдыр бир тантаналы шадлыкъ фышкъыр-
макъта эди [12, с.8]. Голубые глаза на бледном лице гордо сидящего Мустафы выражали восторг, радость и
какое-то торжественное веселье [дословно: Из голубых глаз, бледного лица сидящего Мустафы, изливались
восторг, радость, какое-то торжественное веселье]. Козьлери къуванчнен парылдадылар [14, с.148]. Глаза
светились радостью. Для радостного человека характерно покраснение кожи: Эмине къулакъларынадже
къызарды. Лякин бу ялынъыз утанув дегиль де, эм эеджан, эм къуванч алямети эди [14, с.114]. Эмине по-
краснела до ушей. Но это было не только смущение, это и признак волнения и радости. Данная эмоция так-
же может вызывать слёзы: Нияр севингенинден анасынынъ бойнундан къучакълады, къуванчындан агълап
йиберди [14, с.180]. Нияра от радости обняла свою маму и заплакала.
У человека может появиться желание поделиться радостью: Севингенимден, балалар, меним де бабам
бар, деп багъыраджагъым, къуванчымны эр кеске бильдиреджегим келе эди [14, с.164]. От радости, ребята,
мне хотелось кричать и всем сообщить о том, что и у меня есть отец. Можно отметить так же потерю кон-
троля над собой: Шамрат къуванчындан акъылыны чылдыргъандай олды [13, с.17]. Шамрат словно обезу-
мел от радости. Яхшы, чокъ яхшы! – деди севинчинден делиреязгъан Пестель ве челик тумбадан бир десте
акъча чыкъарып, мырзагъа узатты: – Магъарыч! [11, с.404]. Хорошо, очень хорошо! – сказал, обезумевший
от радости Пестель, и, достав из стальной тумбы деньги, протянул мурзе: Магарыч!
Анализ лексической сочетаемости слов–репрезентантов концепта «радость» позволяет сделать сле-
дующие выводы: в силу абстрактности понятия радость для описания данного концепта используются ме-
тафоры. Основанием для метафорических переносов при описании концепта явилась способность человека
соизмерять абстрактные сущности по своему образу и подобию или же по окружающим его объектам.
Радость в крымскотатарском языке уподобляется огню, воде и газоподобному веществу. Также для
данной эмоции характерно человекоподобное поведение. Временным местом пребывания радости является
сердце. Радость, возрастая, может покинуть свое месторасположение, так как имеет возможность увеличи-
ваться до бесконечности. Признаки эмоции можно наблюдать и в поведении человека, и во внешности, осо-
бенно на лице.
Источники и литература
1. Аталар сёзлери ве айтымлар. / Шевкет Асанов. – Симферополь: Къырым девлет окъув–педагогика не-
шрияты, 2002. – 184 с.
2. Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков. / Пер. с англ. А. Д. Шмелева под ред. Т.
В. Булыгиной. – М.: Языки русской культуры, 1999. – I–XII. – 780 с.
9
3. Воркачев С.Г. Счастье как лингвокультурный концепт. – М.: ИТДГК «Гнозис», 2004. – 236 с.
4. Ежова Н.Ф. Способы языковой репрезентации эмоциональных концептов в романе Л.Н. Толстого «Ан-
на Каренина» // Вестник ВГУ. Серия: Гуманитарные науки. – 2003. – № 2. – С. 10–21.
5. Девлетов Р.Р. Къырымтатар тили синонимлери. Лугъат. – Симферополь: ДОЛЯ нешрияты, 2002. – 112
с.
6. Изард К.Э. Психология эмоций. – СПб.: Питер, 2006. – 464 с.
7. Красавский Н. А. Эмоциональные концепты в немецкой и русской лингвокультурах: Монография. –
Волгоград: Перемена, 2001. – 495 с.
8. Крымскотатарско–русский словарь./ Сост.: Усеинов С.М. – Тернополь: СМНВП «Диалог», 1994. – 397
с.
9. Куркчи У. Сёз бирикмелери // Йылдыз. – 1987. –№ 1. – С. 127–135.
10. Куркчи У. Сёз бирикмелери // Йылдыз. – 1987. – № 2. – С. 136–141.
11. Болат Ю. Алим: Роман. – Ташкент: Эдебият ве саньат нешрияты, 1980.– 424 б.
12. Болат Ю. Анифе: Роман. – Ташкент: Гъафур Гъулям адына бедиий Эдебият нешрияты, 1969. – 320 б.
13. Болат Ю. Садакъат: Роман. – Ташкент: Гъафур Гъулям адына Эдебият ве саньат нешрияты, 1979. – 328
б.
14. Эдемова У. Баш язысы: Повесть ве икяелер. – Ташкент: Эдебият ве саньат нешрияты, 1981.– 240 б.
15. Эмин С. Сенинъ йылдызынъ: Роман. – Акъмесджит: Таврия, 1994. – 239 с.
Абибуллаева С.
«Кодекс Куманикус» – ПАМЯТНИК ТЮРКСКИХ ЯЗЫКОВ КОНЦА
XIII – НАЧАЛА XIV ВЕКОВ
Одним из письменных памятников куманских языков, в том числе и крымскотатарского, является ру-
копись «Кодекс Кумуникус», составленная итальянскими, немецкими мессионерами и торговцами.
В византийских и латинских хрониках именем куманы(команы) обозначалось объединение тюркских
племён, известное у восточных авторов под самоназванием кыпчаки; русские летописцы их называли кума-
нами, но чаще – половцами [9, с. 107].
Написанное на языке куманов это произведение состоит из двух частей и отражает не письменную, а
разговорную речь того периода.
Первая часть начинается с вcтупления на латинском языке и включает в себя словарь, написанный в
три колонки на трёх языках – латинском, персидском, куманском. Слова расположены в алфавитном поряд-
ке. Здесь же показаны спряжения глаголов, имена существительные, прилагательные, местоимения, скло-
нения местоимений, наречия – материал по грамматике куманского языка. В первой колонке 1560 слов, но
не все из них переведены на персидский и куманский языки. Далее дан такой же трёхязычныёй словарь, со-
стоящий из 1120 слов, которые объеденены по своему значению в группы, имеющие определённые назва-
ния. Семантические группы даных слов включают в себя названия дней недели, месяцев, животных, расте-
ний, предметов быта, орудий труда, слова , связанные со временем, природой, хозяйством, занятиями, со-
циальным, государственным устройством куманов и т. д. Около 200 слов этой части «Кодекса Куманикуса»
не переведены на персидский и куманский языки.
Как указывал Д.А. Расовский, «латинская колонка... явно говорит об итальянском авторстве этой части
кодекса», поэтому «и носит в науке название ″итальянской″» [9, с. 107].
Вторая часть произведения, в отличие от первой, не настолько систематизирована и аккуратна, к тому
же написана разными подчерками, содержит куманско–немецкий словарь, состоящий из беспорядочного
набора слов и фраз. Здесь, как и в «Итальянской» части, встречаются грамматические заметки по куманс-
кому языку. Особое внимание привлекают священные христианские тексты на куманском языке, латинские
тексты с куманским переводом и куманские тексты с латинским переводом. В этой же части записаны ку-
манские загадки. Эта часть была названа «Немецкой».
Принимая во внимание явные различия между частями «Кодекса Куманикуса» можно сказать, что обе
части представляют собой различные памятники, которые впоследствии были соединены.
До сих пор ведутся споры: кем, с какой целью и когда точно был написан «Кодекс Куманикус»? Вероя-
тнее всего, первая часть, состоящая из трёхязычного словаря, была написана итальянцами, занимающимися
торговлей, колония которых была в то время в столице Крыма – Солхате (Эски Къырым – Старый Крым),
где итальянцы находились в тесном контакте с персами и куманами.
Судя по содержанию «Немецкой» части, её авторами были мессионеры–францисканцы, целью которых
было распространение христианского вероучения среди куманов. Существует мнение, что эти немецкие
мессионеры, сшив обе части отредактировали первую, сделав некоторые поправки в куманской колонке
словаря [9, с. 108].
На первой странице «Кодекса Куманикуса» дана дата – «11 июля 1303 года». Немецкий учёный В.Банг,
исследовавший памятник, считал эту дату днём составления «Кодекса Куманикуса». «Однако, – по мнению
Д.А. Расовского, – небрежность записи Кодекса, многочисленные описки, спутывание параллельных слов
трёх колонок – всё это заставляет видеть в авторе лишь переписчика,а не составителя Кодекса, и перепис-
чика достаточно безграмотного, плохо знавшего персидский и половецкий языки. С другой стороны, сам
словарный материал и его расположение в кодексе позволяют сделать вывод о постепенном собирании это-
го материала... Итак, дошедший до нас кодекс представляет собою, по всей вероятности, лишь копию с бо-
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-36717 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T13:20:45Z |
| publishDate | 2006 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Абдурашитова, Ш.Б. 2012-08-02T14:36:36Z 2012-08-02T14:36:36Z 2006 Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке / Ш.Б. Абдурашитова // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 91. — С. 7-9. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36717 В статье исследуются особенности функционирования языковых репрезентаций концепта "радость". Анализ лексической сочетаемости слов-репрезентантов концепта позволил выявить метафорические средства, отображающие особенности концептуализации радости в крымскотатарском языке. У статті досліджуються особливості функціонування мовних репрезентацій концепту "радість". Аналіз лексичної сполучуваності слів-репрезентантів концепту дозволив виявити метафоричні засоби, що відображають особливості концептуалізації радості в кримськотатарській мові. The functioning` s peculiarities of linguistic representation of the concept "gladness" are researched in the article. The analysis of lexical combination of the words-representation concept permitted to reveal metaphorical means that reflect peculiarities of gladness conceptualization in the Crimean Tatar language. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке Article published earlier |
| spellingShingle | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке Абдурашитова, Ш.Б. |
| title | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке |
| title_full | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке |
| title_fullStr | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке |
| title_full_unstemmed | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке |
| title_short | Метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке |
| title_sort | метафорическое представление концепта "радость" в крымскотатарском языке |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36717 |
| work_keys_str_mv | AT abdurašitovašb metaforičeskoepredstavleniekonceptaradostʹvkrymskotatarskomâzyke |