Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)

Цель данной работы - исследование и анализ первопричин, предопределивших особенности современного существования человечества. Мета даної роботи - дослідження і аналіз першопричин, що зумовили особливості сучасного існування людства....

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Published in:	Культура народов Причерноморья
Date:	2006
Main Author:	Александрова, Е.С.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Кримський науковий центр НАН України і МОН України 2006
Subjects:	Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36813
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме) / Е.С. Александрова // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 95. — С. 41-48. — Бібліогр.: 15 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

_version_	1860244788840759296
author	Александрова, Е.С.
author_facet	Александрова, Е.С.
citation_txt	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме) / Е.С. Александрова // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 95. — С. 41-48. — Бібліогр.: 15 назв. — рос.
collection	DSpace DC
container_title	Культура народов Причерноморья
description	Цель данной работы - исследование и анализ первопричин, предопределивших особенности современного существования человечества. Мета даної роботи - дослідження і аналіз першопричин, що зумовили особливості сучасного існування людства.
first_indexed	2025-12-07T18:35:21Z
format	Article
fulltext	Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ 41 Александрова Е.С. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЦИВИЛИЗАЦИИ КАННИБАЛОВ: БАЛАНСИРОВАНИЕ НАД ПРОПАСТЬЮ? (к проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме) «Если ты хочешь понять что-либо, узнай, как оно возникло» Введение. Современное бытие человека в достаточной степени парадоксально. Человек имеет созна- ние, культуру, духовность, но практически не знает законов собственного развития. В большинстве случаев «человек разумный» даже не знает (или не хочет знать) меры своей неразумности. На первый план в разви- тии современного общества выходят проблемы гуманности, толерантности, альтруизма и т.д. и при этом человек проявляет патологическую жестокость по отношению к себе подобным. Более 14,5 тысяч войн при четырех миллиардах убитых. За все безвоенное время в общей сложности насчитывается всего несколько «безвоенных» лет. Люди практикуют 9 видов насилия при 45 их разновидностях – и эти цифры постоянно обновляются [см.: 4]. В чем причина такой патологической жестокости “человека разумного”, приводящей к наиболее жестким формам конкуренции – беспощадному уничтожению представителей собственного ви- да? И, с другой стороны, в истории общественного развития, наряду с выше указанной тенденцией, про- слеживается и другая – стремление к социальному согласию, солидарности, партнерству. Таким образом, специфику существования человечества и сосуществования человеческих популяций невозможно понять без выяснения причин ее возникновения. Поиск ответа на поставленные вопросы определяет цель данной работы – исследование и анализ первопричин, предопределивших особенности современного существова- ния человечества, что возможно при решении следующих задач: 1) анализ особенностей антропогенеза, ко- торые повлияли на возникновение различных человеческих типов; 2) уточнение специфики разнообразных отношений между человеческими типами и внутри каждого из них. Обсуждение проблемы. Исходя их поставленных задач, можно говорить о двух составляющих данной проблемы: 1) проблема природы (сущности) человека в общественных науках и 2) методологические про- блемы теории антропосоциогенеза. Западная философская мысль большое место уделяла биологической и психологической составляющим человеческого бытия (А. Гелен, М. Шелер, З. Фрейд, Э. Фромм и др.). Значительный вклад в исследование данных составляющих сделали представители социобиологии (E.O. Wilson, C.H. Lamsden и др.), а также русской немарксистской философии (Н. Бердяев, В. Соловьев, С. Франк и др.). Собственно о сущности человека нам больше всего может поведать философская антропология. Чело- век, как мыслил Х. Плеснер – многомерен, его сущность раскрывается именно через биологические и пси- хологические характеристики. М. Шелер высказывал мысль о том, что чувственное восприятие человека и инстинктивность с одной стороны, и структура окружающей среды, с которой они соотнесены – с другой, образуют строгое функциональное единство. В современной отечественной литературе можно выделить три точки зрения на соотношение социаль- ного и биологического в человеке: концепция «чистой» социальности (Э. Ильенков и др.), биосоциальной природы человека (Н.П. Дубинин, Т.В. Карсаевская, А.Ф. Полис и др.) и интегральной природы человека (В.В. Орлов, Н.Б. Оконская, Н.В. Панченко и др.). Концепция «чистой» социальности возникла как антипод западной философской антропологии. Биоло- гическое в человеке вытеснено и не имеет социальной значимости и социальное противостоит биологиче- скому практически абсолютно. В концепции биосоциальной природы человека присутствует феномен двойственности природы и сущности человека, ибо «они «разбрасывают» социальное и биологическое по горизонтальным, а не по вер- тикальным связям» [8, с. 54]. Например, индивид – суть биологическое, совокупность людей – социальное. Концепция интегральной, социальной природы человека рассматривает человека и общество как инте- гральное образование, в которое включена сущность и природа всех предшествующих ступеней и форм ор- ганизации мира. Данная концепция сохраняет достижения первых двух точек зрения и снимает их недос- татки [8, с.55]. Понимание сущности человека позволит глубже уяснить особенности взаимодействий между людьми. Относительно второй составляющей нашей проблемы – теории антропосоциогенеза, то для нас есть важными прежде всего факторы, предопределившие формирование человеческого общества. Здесь и по се- годняшний день нет единого мнения. Существует несколько точек зрения относительно факторов, которые повлияли на появление человеческого общества. 1) Большинство исследователей именно в охоте видят тот фактор, который вызвал к жизни человече- ское общество и определил основные особенности первых человеческих объединений. Охота на крупных животных предполагает объединение усилий индивидов, совместную деятельность. Из этой кооперации обычно и выводится присущий людям первобытного общества коллективизм [5; 7]. 2) Иной точки зрения придерживается Ю.И. Семенов. Как известно, совместная охота – явление, ши- роко распространенное в животном мире, однако нигде она не вызвала движения в интересующем нас на- правлении, ни к какому коллективизму не ведет и не привела. Наличие охоты не отделяет стадо предлюдей от всех прочих объединений животных, а, наоборот, роднит его с группировками большого числа живот- ных. Отделяет стадо поздних предлюдей от всех объединений животных, не исключая не только антропои- Александрова Е.С. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЦИВИЛИЗАЦИИ КАННИБАЛОВ: БАЛАНСИРОВАНИЕ НАД ПРОПАСТЬЮ? 42 дов, но и ранних предлюдей, существование в нем производственной деятельности [12, с. 107–108]. Нали- чие в объединении индивидов, более способных к производственной деятельности, делало всех его членов, вместе взятых, более приспособленными, чем членов тех объединений, где таких индивидов либо совсем не было, либо было меньше. Развитие способностей к производственной деятельности и ее самой могло идти только под действием грегарно-индивидуального отбора [12, с. 113]. 3) Существует еще одна точка зрения – концепция Б.Ф. Поршнева, которая базируется на гипотезе о некрофагии у гоминид, в дальнейшем в условиях очередного кризиса фауны некрофагия трансформирова- лась в феномен адельфофагии, что явилось одним из основных факторов становления человеческого обще- ства [10]. Кстати не один Поршнев отстаивал позицию о некрофагии у гоминид [2]. В дальнейшем ученик Б.Ф. Поршнева Б.А. Диденко на основе его работы разработал новую концепцию антропогенеза, в которой он отстаивает идею о том, что человечество не является единым видом. Оно состоит из четырех видов, у которых различная морфология коры головного мозга. Два вида – хищные, с ориентацией на людей. Хищ- ное меньшинство привносит в наш мир бесчеловечную жестокость, бесчестность и бессовестность [см.: 4]. Так как точка зрения автора данной статьи относительно специфики самого общества и отношений между индивидами в нем базируется на концепциях Б.Ф. Поршнева и Б.А. Диденко, то, на наш взгляд, для полно- ты осмысления сущности “цивилизации каннибалов” подробно остановимся на этих концепциях. «В родословном древе приматов в миоцене от низших обезьян ответвилось семейство антропоморфных обезьян-понгид. На современной поверхности оно представлено четырьмя родами: гиббоны (обычно выде- ляемые в особое семейство), орангутаны, гориллы и шимпанзе. В плиоцене от линии антропоморфных обезьян ответвилось семейство троглодитид (от Troglodytes, предложенное Линнеем). От линии троглоди- тид (гоминоидов) в верхнем плейстоцене ответвилось семейство гоминид, в котором тенденция к видообра- зованию не получила развития и котрое с самого начала и на современной поверхности представлено лишь видом Homo sapiens, или «неоантропов», подразделяемых на «ископаемых» и «современных» [10, с. 104]. Диагностическим признаком, отличающим это семейство от филогенетически предшествующего ему се- мейства понгид (Pongidae – человекообразные обезьяны), служит прямохождение, т.е. двуногость, двуру- кость, ортоградность, – независимо от того, изготовляли ли они орудия труда или нет. В семействе этом, по-видимому, достаточно отчетливо выделяется четыре рода: 1) австралопитеки, 2) археоантропы, 3) палео- антропы, 4) гигантопитеки и мегантропы [10, с. 103]. «Характеризующая всех троглодитид и отличающая их экологическая черта – некрофагия (трупояде- ние)» [10, с. 107]. Понять причину некрофагии у троглодитид поможет краткий анализ системы биогеоценоза (взаимосвя- занной совокупности, или “сообщества”, видов и их популяций, населяющих данный биотип). Пищевые связи между ними сложны и достаточно плотны; наука не могла бы объяснить, как внедрился новый вид хищников-убийц в биоценотическую систему позднего плиоцена или раннего плейстоцена. Принята такая упрощенная схема соотношения трех “этажей” в биоценозе: если биомассу растений приравнять к 1000, то биомасса травоядных животных равна 100, а биомасса хищных – 10. Такая модель иллюстрирует огромную “тесноту” в верхнем этаже. Ни мирно, ни насильственно туда не мог внедриться дополнительный вид сколько–нибудь эффективных хищников, не нарушая всех закономерностей биогеоценоза как целого” [10, 108]. Поэтому, по мнению Б.Ф. Поршнева, троглодитиды включились в биосферу не как конкуренты убийц, а лишь как конкуренты зверей, птиц и насекомых, поедавших «падаль», и даже поначалу как потребители кое–чего оставшегося от них. Иначе говоря, они заняли если и не пустовавшую, то не слишком плотно за- нятую экологическую нишу. Троглодитиды ни в малейшей мере не были охотниками, хищниками, убийца- ми, хотя и были с самого начала в значительной мере плотоядными, что составляет их специальную эколо- гическую черту сравнительно со всеми высшими обезьянами [10, 109]. Троглотидиды, начиная с австралопитековых и кончая палеоантроповыми, умели лишь находить и ос- ваивать костяки и трупы умерших и убитых хищниками животных. Впрочем, и это было для высших при- матов поразительно сложной адаптацией. Ни зубная система, ни ногти, так же как жевательные мышцы и пищеварительный аппарат, не были приспособлены к занятию именно этой экологической ниши. Овладеть костным и головным мозгом и пробить кожные покровы помог лишь ароморфоз, хотя и восходящий к ин- стинкту разбивания камнями твердых оболочек у орехов, моллюсков, рептилий, проявляющийся тут и там в филогении обезьян. Троглодитиды стали высокоэффективными и специализированными раскалывателями, разбивателями, расчленителями крепких и острых камней. Тот же самый механизм раскалывания был пере- несен ими и на сами камни для получения лучших рубящих и режущих свойств. Это была чисто биологиче- ская адаптация к принципиально новому образу питания – некрофагии [10, с.109–110]. Б.Ф. Поршнев выделяет три больших этапа перестройка фаунической среды и вместе с ней эволюцию “каменных “экзосоматических органов” троглодитид [10, с. 110–112]: первый – на уровне австралопитеков, второй – на уровне археоантропов, третий – на уровне палеоантропов. На третьем этапе следует остано- виться более подробно. Вместе со следующим зигзагом флюктуации хищной фауны в позднем плейстоцене третьему этапу приходит конец. Палеоантропы осваивают новые варианты устройства в среде, но кризис надвигается не- умолимо. Выходом из данного кризиса была адельфофагия (умерщвление и поедание части представителей своего собственного вида). Следствием ее, как указывал Б.Ф. Поршнев, было появление совершенно нового феномена – зачаточного расщепления самого вида на почве специализации особо пассивной, поедаемой части популяции, которая однако затем очень активно отпочковывается в особый вид, с тем чтобы стать в конце концов и особым семейством. «Биологическая проблема дивергенции палеоантропов и неоантропов, Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ 43 протекающей быстро, является самой острой и актуальной во всем комплексе вопросов о начале человече- ской истории, стоящих перед современной наукой» [10, с. 112]. Если описать более подробно причину появления адельфофагии, то она может выглядеть следующим образом. Так как троглодитиды не были хищниками и состояли в различных формах симбиоза с животны- ми, они не могли их убивать. Первое условие их беспрепятственного доступа к останкам мертвого мяса со- стояло в том, чтобы живое и даже умирающее животное их не боялось. Троглодиты должны были оставать- ся безвредными и безобидными, и даже кое в чем полезными, например сигнализирующими об опасности соседям в системе биогеоценоза. Однако троглодитам нужен был источник мяса, чтобы выжить. Природа подсказала возможность решения биологического парадокса, которое состояло в том, что инстинкт не за- прещал им убивать представителей своего собственного вида. Экологическая щель, которая оставалась для самоспасения у обреченного на гибель высокоспециали- зированного вида двуногих приматов, всеядных по натуре, но трупоядных по основному биологическому профилю, состояла в том, чтобы использовать часть своей популяции как самовоспроизводящийся кормо- вой источник [4]. Таким образом, выход из данного кризиса можно охарактеризовать двумя явлениями: во–первых, адельфофагией (другими словами, по мнению Б.А. Диденко, произошел переход к хищному поведению по отношению к представителям собственного вида) и, во–вторых, – зачаточное расщепление самого вида на почве специализации особо пассивной, поедаемой части популяции, которая, однако, затем очень активно отпочковывается в особый вид, с тем, чтобы стать в конце концов и особым семейством. Вот здесь следует остановиться и обратиться к двум аспектам заявленной темы: феноменологическо- му – явлению суггестии, ибо без анализа данного феномена мы не сможем понять глубинную причину ди- вергенции и не сможем набросать предположительную схему разделения на виды; методологическому – краткому анализу в современно науке вопроса относительно способности видообразования на уровне се- мейства Homo Sapiens. Суггестия Б.Ф. Поршнев считает важным выделить в речевом общении, во второй сигнальной системе его ядро – функцию внушения, суггестии. И находится это ядро не внутри индивида, а в сфере взаимодействия меджу индивидами. Внутри индивида находится лишь часть, половина этого механизма. Для понимания сущности суггестии следует обратиться к предшествующему ей феномену – интердикции. Интердикция составляет высшую форму торможения в деятельности центральной нервной системы по- звоночных. Эта специфическая форма торможения образует тот фундамент, на основе которого оказался возможным переход от первой сигнальной системы (безусловные и условные рефлексы) ко второй – чело- веческой речи. Механизм интердикции заложен в глубинах первой сигнальной системы. Различают три уровня интердикции, но только верхний ее уровень лежит у подножия первого этажа человеческой речи. Уровни интердикции следующие: 1. Механизм “отвлечения внимания”, т.е. пресечение какого–либо начатого или готовящегося дейст- вия сильным стимулом, для организма биологически бесполезным или даже вредным. В данном случае ин- тердикция еще мало отличается от простой имитации, которая есть обычным явлением в животной среде. 2. Собственно интердикцией следует считать такое воздействие неадекватного рефлекса, когда ими- татогенным путем в другом организме провоцируется активное выражение тормозной доминанты какого– либо действия. Тем самым это действие временно “запрещается”. 3. Высшим уровнем интердикции является такая же активизация тормозной доминанты чужого орга- низма, но в более широкой сфере деятельности, в пределе – торможение таким способом всякой его дея- тельности одним интердиктивным сигналом. Таким образом, интердикция – это вызов состояния парализованности возможности каких-либо дейст- вий за исключением вызванного имитационной провокацией. Эту высшую форму интердикции в принципе можно считать низшей формой суггестии. Можно допустить, что и палеоантроп, подражая голосам животных других видов, в немалой части представлявшим собой неадекватные рефлесы, вызывал их имитативно-интердиктивную реакцию. Тем са- мым палеоантроп, как указывал Б.Ф. Поршнев, оказался вооруженным грозным и небывалым оружием и занял совсем особое место в мире животных. В своем еще нечеловеческом горле он собрал голоса всех жи- вотных раньше, чем обрел свой специфический членораздельный голос. Он был абсолютно безопасен для всех зверей и птиц, ибо он никого не убивал. Но зато он как бы отразил в себе этот многоликий и многого- лосый мир и потому смог в кокой-то мере управлять поведением его представителей благодаря опоре на описанные выше механизмы высшей нервной деятельности. Суггестия проявляет себя через внушение. Сущность внушения, по мнению Б.Ф. Поршнева, заключает- ся в том, что при наличии самого полного доверия у того, кто слушает, к тому, кто говорит, у первого бло- кируется работа собственной первосигнальной системы, а вместо этого возникают образы и представления вызванные словами второго. Эти образы и представления, в свою очередь, нуждаются в таких реакциях и действиях, как это бывает тогда, когда они вызваны собственными ощущениями и восприятием, а не опо- средствовано – через другого человека". Таким образом, суггестия (внушение) была исходным субстратом каких–нибудь социально– психологических отношений между людьми. Человечество начало свое развитие, уже имея суггестию как продукт предыдущего видообразования, но специфически человеческие черты оно начало приобретать с возникновением механизмов, которые давали возможность затормозить процесс суггестии, активно проти- водействовать ему" [9, с. 59]. Александрова Е.С. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЦИВИЛИЗАЦИИ КАННИБАЛОВ: БАЛАНСИРОВАНИЕ НАД ПРОПАСТЬЮ? 44 Б.Ф. Поршнев выражал мнение о том, что первобытные люди начали противодействовать суггестивним механизмам с помощью самых простых способов, в частности, избегая контакта. Он считал, что когда ско- пление людей в местах возникновения первичных поселений достигло критической величины, людям стало тесно "через появление и развитие груза межиндивидуального давления". Они искали спасения в побеге, а следовательно, в расселении на пустых, нетронутых территориях. Причем скорость расселения людей по всем уголкам земного шара (таких темпов расселения не демонстрировал ни один вид животных) была для исследователя еще одним подтверждением неприемлемости для людей "груза" суггестии и активного поис- ка средств борьбы с ним. Среди форм противодействия – контрсуггестии – Б.Ф. Поршнев выделял механизм формирования не- доверия как одного из первичных защитных феноменов. Распределение сообщества на авторитетных и не- авторитетных лиц было одним из средств, которое давало возможность уменьшить число тех, кто мог "за- пускать" суггестивний процесс. В этом русле лежит, по мнению автора, и принцип выдвижения лидеров – признанных авторитетов в каком–нибудь обществе (вождей, пап, президентов). За этим поступком стоит такое подсознательное рассуждение масс: "пусть слово одного имеет непреодолимую силу, но это не такая и большая плата за возможность не слушать или не признавать остальных» [9, с. 59]. Разделение человечества на разнообразные этносы также можно рассматривать как способ ограничения действия суггестии. И дело тут не только в том, что дифференциация людей на тех, кто принадлежит к род- ному этносу ("наших"), и тех, кто не принадлежит ("чужих"), количественно ограничивает число потенци- альных суггесторив. Процесс суггестии в этом случае осложняется еще и тем, что такое распределение пре- допределяет и качественную несовместимость – непонимание друг друга через разные языки, через нетож- дественность культурных норм и обычаев [9, с. 59]. Б.Ф. Поршнев считал, что при всей вариативности форм сообществ они всегда конституируются через противопоставление "мы" и "они". (Позже из этой исходной оппозиции развивается "вы", которое есть, с одной стороны, не "мы", потому что это что–то внешнее, но и не "они", поскольку здесь наблюдается не противопоставление, а определенное взаимное притяжение. С "вы" постепенно формируются "он" и "ты" и только на завершающем этапе "я")" [9, с. 59]. Важно отметить, что социально-психологическое противо- стояние ("мы" – "они"), по мнению ученого, является производным относительно индивидуально– психологического. Что же касается самой исходной оппозиции, то в ней исторически более ранним было "они" [9, с. 59–60]. Следовательно, "они" первее, чем "мы". Первым актом социальной психологии Б.Ф.Поршнев называл возникновение представления о "них". Представление о своем сообществе – вторично, оно развивалось с помощью механизма контрсуггестии, который появился уже позже, через противопоставление "своих" – "чужим", где первое представление о "мы" было – "мы" не такие, как они" (а не наоборот: "они – это те, что не мы"). Дальше понятие "мы" начинало выкристализовываться и наполняться конкретным содержанием. В этом незаурядную роль сыграл механизм контр–контрсуггестии " [9, с. 60]. Если обратиться уже к истории образования этносов, то как мыслил Б.Ф. Поршнева, суггестивные про- цессы всегда интенсифицируются при условии активизации ощущения контакта и общения. Именно поэто- му во всех сообществах главное место отводилось общим народным праздникам, общей племенной трапезе, общему пению, и т.д. Результатом такой активизации ощущения контакта и общения было усиление суггес- тивних процессов, снижения критики, подъема доверия к данному сообществу, что свидетельствовало об усилении чувства принадлежности к "мы" (этническую идентификацию), и положительно влияло на рост внутриэтнической консолидации" [9, с. 60]. Относительно методологического аспекта заявленной проблемы кратко скажем следующее. У совре- менных ученых вызывает сомнение способность видообразования на уровне семейства Homo Sapiens. Тра- диционно человечество определяется как единый вид Homo Sapiens. “Но … является ли единственность Homo Sapiens доказанной хотя бы на уровне теории?” [8, с. 133]. Законы биологической эволюции едины для всех. Поэтому можно предположить, что никакие законы биологии не чужды и Homo Sapiens. Если признать, что Homo Sapiens не вид, а семейство, то можно предположить, что эволюция этого семейства, продолжаясь, сохраняет всю триаду – наследственность, изменчивость, отбор. Соответственно внутривидо- вая (внутрисемейная) дифференциация продолжается. Как подчеркивает Н.Б. Оконская, “мы отличаемся от других видов, но практически выступаем в соот- несении с любым другим видом новым семейством. Последнее не исключает, а наоборот, предполагает раз- деление на виды (или скажем осторожнее, подвиды и типы внутри семейства Homo Sapiens)» [8, с. 66]. По мнению Н.Б. Оконской, обобщенная форма жизни принадлежит не виду, а всей целостности биоти- пов, из которых состоит человечество. Глубина различий биотипов людей дает нам право предположить, что и на социальном уровне эти биотипы проявляют себя как самостоятельная целостность. «Уже в услови- ях антропогенеза первой ступени природа дала человеку шанс расширить сферу действия законов изменчи- вости и естественного отбора не путем мутаций (которые сравнительно редки), а путем индивидуального и группового синтеза наследственного материала (генофонда). Поэтому природа дала возможность снять за- преты на размножение всех биотипов людей путем смешанных браков» [8, с. 67]. Природа дала человеку вечный двигатель в области размножения – постоянное сексуальное влечение. Опираясь на наработки ука- занных исследователей можно сделать вывод, что сексульное влечение, вместе со снятием запретов на межвидовое размножение увеличило эффективность внутривидовой и межвидовой дивергенции. Гипотетически можно предположить в качестве маркеров внутренней дифференциации общества на типы личностей следующие свойства: пассионарность и комплиментарность Л.Н. Гумилева [3], суггестив- Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ 45 ность и контрсуггестивность Б.Ф. Поршнева [10], агрессивность и альтруизм К. Лоренца [6], В.П. Эфроим- сона [15] и других исследователей, хищничество Б. Диденко [4], потребность в эксплуатации Н.Б. Оконской [8], некрофилию и биофилию Э. Фромма [13; 14] и т.д. Видовые и внутривидовые свойства личности могут включать в себя биологические аналоги всех выше указанных свойств. Однако этот вопрос требует своей дальнейшей разработки. Дивергенция видов Исходя из изложенного выше, можно набросать предположительную схему дивергенции троглодитид и гоминид, начавшуюся еще в мире поздних палеоантропов и завершившуюся лишь с окончательным оформлением Homo Sapiens. Homo sapiens появляется 35–40 тысяч лет тому назад. По мнению Б.Ф. Порш- нева, проблема антропогенеза в точном и узком смысле сфокусирована на сравнительно недолгом интерва- ле времени (15–25 тысяч лет). Загадка человека полностью включена в неисчерпаемо сложную тему дивер- генции палеоантропов и Homo pre–sapiens. Толчком к взрыву послужила бурная дивергенция двух видов – Troglodytes и Homo pre–sapiens, стреми- тельно отодвигавшихся друг от друга на таксономическую дистанцию двух различных уровней самоорга- низации материи – биологической и социальной. Только существование крайне напряженных экологиче- ских отношений между обоими дивергирующими видами может объяснить столь необычайную быстроту данного ароморфоза: отпочковывания нового, прогрессивного вида. С самого начала дивергенция не сопро- вождалась распределением ареалов. Наоборот, в пределах одного ареала происходило крутое размежевание экологических ниш и форм поведения. Следовательно, перед нами продукт действия некоего особого механизма отбора, противоположного дарвиновскому “естественному”. По мнению Б.А. Диденко дело идет о раздвоении единого вида. Стихий- ным интенсивным отбором палеоантропы и выделили из своих рядов особые популяции, ставшие затем особым видом. Обособляемая от скрещивания форма, видимо отвечала прежде всего требованию податли- вости на интердикцию. Это были “большелобые”. В них вполне удавалось подавлять импульс убивать па- леоантропов. Есть еще один специфический факт, который тоже локализован в данном хронологическом интервале: расселение ранних Homo Sapiens по обширной ойкумене, практически по всей пригодной к оби- танию территории нашей планеты, включая Америку, Австралию, Океанию. Людям не стало «тесно» в хозяйственном смысле, но им стало тесно в смысле трудности сосущество- вания с себе подобными. Они старались отселиться от палеоантропов, которые биологически утилизирова- ли их в свою пользу, опираясь на мощный аппарат интердикции. Они бежали и от соседства с теми популя- циями Homo Sapiens, которые сами не боролись с указанным фактором, но уже развили в себе высокий ап- парат суггестии и перекладывали тяготы на часть своей и окресной популяций. И палеоантропы и эти «суг- гесторы» понемногу географически перемещались вслед за такими беглецами переселенцами. Наконец Земной шар перестал быть открытым для свободных перемещений, и его поверхность покрылась т.наз. ан- тропосферой, или системой взаимообособленных ячеек, пользующихся своим собственным языком, как средством защиты – помощью непонимания – от чужих повелений и агрессивных устремлений. Отметим, что эти первобытные социальные образования были эндогамны. Этнос или другой тип объе- динения людей всегда служит препятствием для брачно-половых отношений с чужими. Как считает Б.А. Диденко, к главнейшим механизмам дивергенции с палеоантропами принадлежало избегание скрещивания [4]. Исходя из концепции Б.Ф. Поршнева, в процессе суггестивного влияния существовало как минимум три соучаствующих стороны. И воздействие суггестии направляется лишь на того, кто не владеет “кодом” самозащиты, либо происходит обращение, наоборот, к владеющему таким кодом (соучастнику). Здесь сло- ву “код” возвращается его истинное значение, утраченное кибернетикой: “код” может быть только укрыти- ем чего–то от кого–то, и подразумевает трех участников: кодирующего, декодирующего и акодирующего (не владеющего кодом). Соответственно, развивает данную мысль Б.А. Диденко, существовало три градации в неустойчивом переходном мире становления раннего человечества. Homo pre–sapiens. 1. Еще весьма близкий к биологи- ческому палеоантропу, т.е. полунеандерталоидный тип, использующий примитивную, летальную для его «собеседников», роковую и неодолимую (до поры до времени) интердикцию. 2. Средний, промежуточный тип, который способен имитировать действия первого типа, но в итоге неспособный ему противостоять, суггестор–имитатор: первобытный манипулятор. 3. Наиболее продвинутые в сторону сапиентации (оразум- ления), но практически не способные противостоять воздействию первых двух типов, суггеренды. Все вме- сте они, по крайней мере первый и третий тип, находились в биологическом противоречии, каковому про- тиворечию и соответствует первоначальная “завязь” суггестии. Она достигает все большей зрелости внутри этого мира ранних Homo pre–sapiens, причем наиболее элементарные формы суггестии действительны по отношению к более примитивному типу (так и оставшемуся животным), а более сапиентные варианты Homo pre–sapiens, избегают воздействия суггестии благодаря вырабатывающимся предохранительным ог- раждениям (непонятность, кодирование). Полная зрелость суггестии отвечает завершению дивергенции человека с палеоантропами (троглодита- ми). К этому времени среди самих Homo Sapiens уже распространилось взаимное обособление общностей по принципу “кодирования” своей общности от чужих побуждений, т.е. возникла самозащита “непонима- нием” от повелений и поведенческих норм, действительных лишь среди соседей [4]. В процессе дивергенции видов можно выделить следующую особенность. Два инстинкта: никого не убивать и при этом убивать подобных себе – противоречили друг другу. “Война всех против всех” внутри собственной популяции, если бы перешла определенные пределы, привела бы к гибели данной популяции. Александрова Е.С. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЦИВИЛИЗАЦИИ КАННИБАЛОВ: БАЛАНСИРОВАНИЕ НАД ПРОПАСТЬЮ? 46 Выходом из указанных противоречий было расщепление самого вида палеоантропов на два подвида. От прежнего вида сравнительно быстро и бурно откололся новый, становящийся экологической противопо- ложностью. Если палеоантропы не убивали никого кроме подобных себе, то эти другие – Homo pre–sapiens (человек формирующийся), представляли собой инверсию: по мере превращения в охотников, они не уби- вали именно палеоантропов. Они сначала отличаются от прочих троглодитов только тем, что не убивают этих прочих троглодитов. А много позже, отделившись от троглодитов, они уже не только убивали послед- них, как и всяких иных животных, как «нелюдей», но и убивали подобных себе, т.е. и других Homo pre– sapiens. Эту практику унаследовал и Homo sapiens, всякий раз руководствуясь тем мотивом, что убиваемые – не вполне люди, скорее, ближе к “нелюдям” (преступники, иноверцы) [4]. Однако “уйти чисто” из животного мира “человеку разумному” не удалось. В составе человека, соглас- но концепции Б.А. Диденко, остались прямые потомки тех самых первоубийц (предельно близких к биоло- гическим палеоантропам – троглодитам), а также и потомки их подражателей – суггесторов– манипуляторов. В результате всех этих процессов антропогенеза в неустойчивом, переходном мире станов- ления раннего человечества образовалось весьма специфическое, очень недружественно настроенное по отношению к друг другу семейство рассудочных существ, состоящее из четырех видов. В дальнейшем эти виды все более и более расходились по своим поведенческим характеристикам. Эти виды имеют различную морфологию коры головного мозга.1 Человечество, таким образом, представляет собой поэтому не единый вид, но уже семейство, состоящее из четырех видов, два из которых необходимо признать хищными, при- чем с противоестественной ориентацией этой хищности (предельной агрессивности) на других людей [4]. Под хищностью Б.А. Диденко понимает врожденное стремление к предельной или же чудовищно суб- лимированнгой агрессивности по отношению к другим человеческим существам. Именно эта противоесте- ственная направленность и не позволила из-за дистанционной неразличимости – образовать видовые ареа- лы проживания, а привела к возникновению трагического симбиоза, трансформировавшегося с течением времени в нынешнюю социальность [4]. Рассмотрим специфику каждого вида. Первый вид (хищный) – это палеоантропы (или неотроглодиты), пределно близкие к своему дорассу- дочному предшественнику, “биологическому прототипу” – подавлявшему с помощью интердикции волю сородичей и убивавшему их. Это мрачные злобные существа, зафиксированные в людской памяти с самых ранних времен, в частности, в дошедших до нас преданиях о злых колдунах-людоедах. Второй вид (также хищный) – это суггесторы, успешно имитирующие интердиктивные действия “па- леоантропов”, но сами все же не способные противостоять психическому давлению последних. Третий вид (уже нехищный) – диффузный. Это те самые суггеренды, не имеющие средств психологи- ческой защиты от воздействия жутких для них, парализующих волю к сопротивлению импульсов интер- дикции. Это – “человек разумный”. Четвертый вид – это неоантропы, непосредственно смыкающиеся с диффузным видом, но сформиро- вавшиеся несколько позднее. Они более продвинуты в направлении сапиентации, оразумления, и способны – уже осознанно – не поддаваться магнетизирующему психологическому воздействию интердикции. Не- оантропов следует считать естественным развитием диффузного типа в плане разумности. Именно эта классификация, по мнению Б.Диденко является кардинальной, видовой типологией людей [4]. Эмпирическим доказательством существования видового разделения человечества является т. нз. “со- циальное моделирование”, или, если быть более точными, то “асоциальное моделирование”. Например, при различных катаклизмах (стихийных, революционных, милитаристских), разрушающих государства, очень многие человеческие сообщества распадаются на “малые группы”, враждующие между собой. Такие асоци- альные модели нам в достаточной степени известны. Главарь (“пахан”), “свита приближенных” (несколько прихлебателей: “шестерок”) и, наконец, более-менее многочисленная послушная “исполнительная группа”. Такое самопостроение, стихийная самоорганизация, при снятии уз официальной социальности, предельно точно вскрывает и демонстрирует кардинальный (видовой) состав человечества [4]. В целом, если проиллюстрировать с позиций социального моделирования феномен преступности и специфику взаимоотношений в преступном мире, то получим классический пример первобытности в со- временном обществе. Максимум, что может себе открыто и публично позволить современный человек, – это некоторую от- чужденность от других людей, акцент на их подозрительной инаковости. Совсем иначе обстоит дело в пре- ступных общностях. Для них весь мир жестко разделяется на своих и чужих, на тех, по отношению к кому возможно какое–то подобие нравственных норм, и всех остальных. "Остальные" – это те, кто подлежит экс- плуатации, вымогательству, издевательствам, грабежу, в пределе – уничтожению. Преступник потому и признается таковым, что объявляет войну чужому и чуждому для него миру. Не чужды для него себе по- добные, да и то в случае, если это его собственная группа. Остальное, не преступное общество, как раз и не готово согласиться, что чужие – это тот, кто подлежит той или иной форме отрицания" [11, 67]. Однако, так 1 Тезис относительно различной морфологии коры головного мозга у разных человеческих видов Б.А. Диденко не был в достаточной мере обоснован и подтвержден. Однако современной наукой доказано, что многие поведенческие особен- ности детерминируются генами. В частности конгнитивные и интеллектуальные способности. В последнее время раз- рабатывается генетика поведения человека и доказано, что склонность к тому или иному типу поведения заложена в ге- нах человека, а именно: аутизм, алкоголизм, патологическая азартность, маниакально-депрессивные психозы, шизоф- рения, в том числе склонность к криминальному поведению и аггрессивность [см.: 1]. Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ 47 было не всегда. Долгие тысячелетия кажущиеся сейчас естественными нормы и правила человеческих взаимоотношений распространялись только на своих. В отношении других – чем далее в глубь первобытно- сти, тем менее ограничений. В архаической же первобытности чужой – это очень часто представитель тьмы, хаоса, кромешного мира небытия. И убить его означает устранить небытие, дав дорогу космическому устроению в противоположность неустроенности и тьме хаоса. Подобное отношение к чужому не только существовало тысячелетиями, но и преодолевалось. Мир же преступности все возвращает на круги своя. Стремясь отменить тысячелетний опыт человечества. И не просто вернуть его в первобытность, а пойти го- раздо дальше, в полный распад и уничтожение человеческого в человеке" [11, с. 67]. Однако вторичное торжество первобытности в полном виде невозможно уже потому, что в человеке состоялось индивидуаль- но-личностное начало, а ему в первобытном "мы-бытии" ужиться можно только на время. И потом, перво- бытность преступного мира неполная и неабсолютная. Прежде всего, она в отличие от подлинной перво- бытности паразитична. Преступное сообщество в принципе не способно самовоспроизводиться, оно живет за счет других людей. Не привнося в их жизнь ничего позитивного. "Свои" смотрят на "чужих" как на голое средство, не уничтожая их лишь по соображениям выгоды [11, с. 67]. Собственно говоря, большинство и официальных общественных структур в той или иной мере прибли- жаются к указанному “классическому” построению, и в первую очередь, это относится к властным струк- турам. К хищным видам не применимы основные человеческие качества: нравственность, совесть, сострада- ние. Эти существа привносят в мир бесчеловеческую жестокость, бесчестность и бессовестность. Совершив патологический переход к хищному поведению по отношению к своему же виду, палеоан- троп – агрессор привнес в мир гоминид страх перед «ближним своим». Закрепляясь генетически, этот страх стал врожденным. Реакция «боязни посторонних» наблюдается у всех народов мира. Для дальнейшей истории развития общества нужно отметить, что соотношение хищных и нехищных видов в разных сообществах было и остается неодинаковым. Чем больше представителей хищного вида в определенных сообществах – тем они более воинствующие на протяжении всей человеческой истории. Од- нако нужно отметить, что всегда во главе любой социальной группы, будь то антисоциальная преступная группа или «пирамида власти–собственности» в государстве – будет представитель наиболее хищного типа, то есть палеоантроп, окруженный суггесторами–манипуляторами. Именно хищные виды диктуют свою во- лю наиболее распространенному, приспосабливающемуся к любым жизненным условиям и внушаемому диффузному типу. Таким образом, именно хищные виды являются наиболее конкурентоспособными, одна- ко и конкуренция с их подачи приобретает хищническое, нечеловеческое лицо. Следствием процесса дивергенции двух видов было то, что поверхность Земного шара покрылась ан- тропосферой – системой замкнутых этносов, взаимообособленных человеческих сообществ, каждый из ко- торых пользовался своим собственным языком, как средством самозащиты с помощью непонимания и без- ошибочного выделения чужаков всегда потенциально опасных. Неопровержимым есть тот факт, что в гео- графических областях с уплотненным населением и повышенным агрессивным межобщинным настроем одновременно возникает, развивается и поддерживается также и рознь лингвистическая (например, сотни языков на Кавказе и пр.) Дисперсия человечества завершилась неустойчивой стабильностью, состоянием «недоброжелательной общительности» в отношениях между людьми, «квазимиролюбивости» и враждой между группами [4]. Вражда между этими группами шла не за недостающие ресурсы. Их на этом этапе антропосоциогенеза, для поддержания жизнедеятельности сообществ, было пока достаточно. Вражда шла по принципу «Свой – Чужой», «Мы – Они», что закреплялось генетически и в дальнейшем проявлялось в ментальности данных обществ. В этом проявляется первый глубинный источник возникновения конкуренции и кооперации. Здесь же скрывается и специфика конкурентного и кооперативного взаимодействия. Конкуренция в данном слу- чае проявляется в форме вражды между группами. А что же происходит внутри группы? Наивно было бы думать, что только внутригрупповая кооперация. Оптимальный уровень внутригруппового партнерства был возможен при условии межгрупповой конкуренции-вражды. Внутри же группы закладывались основы для конкуренции на всех ступенях иерархии человеческого сообщества. Вот так началась человеческая «исто- рия». Каннибализм биологический приобрел социальные формы. В связи с изложенным выше возникает вопрос: возможно ли устойчивое, гармоничное развитие обще- ства и социальных групп в нем? И если возможно, то каким образом можно определить степень оптималь- ного развития данной социальной группы и общества в целом? Для решения данной задачи некоторые исследователи предлагают использовать метод «золотого сече- ния». Он применяется впервые для опознания сущности человека. Уже само понятие «формула» личност- ной структуры общества – это заявка на применение математики при анализе истории человечества. Суть метода «золотого сечения» в упрощенном виде сводится к следующему. Предполагается, что если мы возьмем полную сумму данной социальной группы или общности (класс, регион и т.д.) и приравняем ее к единице, зная хотя бы в первом приближении, как в количественном отно- шении внутри этой единицы распределены две группы личностей (например, агрессивно зависимых и ней- тральных к агрессии), то в этом случае возможна ситуация, когда агрессоры будут составлять 0,38, а неаг- рессоры 0,62 общего числа исследуемой группы. Данное соотношение соответствует формуле «золотого сечения», что и обеспечивает гармоничность внутри общей группы (устойчивость). А если количественное соотношение такого типа в данной группе отсутствует, то и гармонии и устойчивости нет. Затем на следующем этапе, внутри групп, соответствующих долям 0,38 и 0,62 логично и нужно провес- ти ту же операцию на опознание соответствия формуле “золотого сечения” (ибо агрессивность также диф- Александрова Е.С. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЦИВИЛИЗАЦИИ КАННИБАЛОВ: БАЛАНСИРОВАНИЕ НАД ПРОПАСТЬЮ? 48 ференцируется по качественным показателям). А затем эту же математическую операцию проделать с неаг- рессорами и т.д. Трудности здесь не столько в математике, сколько в качественной опредленности и опре- деляемости типов личности [8, 8–9]. Этот момент требует помощи генетики, биологии общества, филосо- фии и антропологии. Этот момент требует глубокого анализа и определения сущности личности, соотно- шение в ней биологического, социального и духовного. Общий вывод: Homo Sapiens как новый вид должен был выдержать “конкуренцию” с другими видами устойчиво закрепленными в структуре биосферы. Успешно выдержав внешнюю конкуренцию он обернул ее в форме агрессии против самого себя и в результате поставил под угрозу выживания не только множест- во видов живого, но и всю биосферу в целом. Автор статьи солидарен с Н.Б. Оконской в том, что не имея конкурентов в биосфере, вероятно человек использовал типы суггестора и суггестивных личностей для са- моограничения вида Homo Sapiens через бесконечные войны и агрессии против самого себя вплоть до кан- нибализма (но уже социального) и некрофилии. “Геноцид (религиозный, политический, экономический и т.д.) как форма пресечения размножения Homo Sapiens невозможен без избыточной (по массе интенсивно- сти) суггестивности тех групп людей, которые вынуждены были подчинять свои инстинкты логике соци- ально-экономических процессов” [8, с. 216–217]. В целом, автор отдает себе отчет в том, что заявленная тема статьи является лишь постановкой пробле- мы, которая требует более глубокого и обстоятельного анализа, что и можно определить как перспективу дальнейших научных исследований. Источники и литература 1. Бельков В.В. Куда идет эволюция человечества? // Человекознание: История. Теория. Метод. – 2003. – № 3 . – С. 16–29. 2. Блюменшайн Р.Дж., Кавалло Дж.А. Гоминиды-падальщики и эволюция человека // В мире науки, 1992. № 11–12. С. 176–183. 3. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – Ленинград: Гидрометеоиздат, 1990. – 528 с. 4. Диденко Б.А. Цивилизация каннибалов. – М.: МП «Китеж», 1996. – 160 с. 5. Клягин Н.В. Происхождение цивилизации (социально-философский аспект). — М., 1996. — 252 с. 6. Лорнец К. Агрессия, или так называемое «зло». – М.: Прогресс, 1994. – 189 с. 7. Методологические аспекты исследования антропогенеза / Н.П. Депенчук, B.C.Крисаченко,. Б.А. Пара- хонский и др.; Отв. ред. Н.П. Депенчук; АН УССР. Ин–т философии. – Киев. Наук, думка, 1990. – 224 с. 8. Оконская Н.Б. Лицо истории – золотое сечение или цивилизация каннибалов / Н.Б. Оконская. – Сева- стополь: Изд–во СевНТУ, 2003. – 232 с. 9. Павленко В.М., Таглін С.О. Етнопсихологія: Навч. посібник. – К.: Сфера, 1999. – 408 с. 10. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии). – М.: Мысль, 1974. – 487 с. 11. Сапронов П.А. Культурология: Курс лекций по теории и истории культуры. – СПб.: СОЮЗ, 1998. – 560 с. 12. Семенов Ю. И. На заре человеческой истории.– М.: Мысль, 1989.– 318 с. 13. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. – М.: Республика, 1994. – 447 с. 14. Фромм Э. Бегство от свободы. – М.: Прогресс, 1989. – 272 с. 15. Эфроимсон В.П. Генетика этикт и эстетики. – Спб.: Талисман, 1995. – 288 с. Бекирова Л.С. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ СУЩНОСТИ ТРАДИЦИИ И ЕЁ СОЦИАЛЬНОГО СТАТУСА В ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ И КУЛЬТУРЫ Основной целью данной статьи является рассмотрение сущности и роли традиций, благодаря которым обеспечивается жизнестойкость той или иной социальной общности (народа, группы) и отдельной лично- сти. Цель данного исследования предполагает решение следующей задачи: анализ представлений о соци- альном статусе и сущности традиций в истории философии и культуры. Интерес к традициям был отмечен с глубокой древности. Впервые в истории философии на значение традиций в формировании личности человека обратил внимание Конфуций, который, собрав возле себя единомышленников и учеников, создал в 6–5 в.в. до н.э. свою школу. Время, в которое он жил, было пере- ломным в истории Китая. В связи с формированием частной собственности, способствовавшей развитию ремесел, торговли, росту городов и т.д., человек вырывается из семейных и патрономических связей. Воз- никшая новая система ценностей привела человека к моральной дезориентации и деградации. Может быть, именно по этой причине у многих интеллектуалов, наблюдавших в обществе ломку старых стереотипов, возникает ностальгия по «золотому веку» – веку, описанному в древних китайских книгах «Шуцзин» и «Шицзин», в которых имена мудрецов и предводителей прошлого были овеяны ореолом славы и почтения. Конфуций первым в истории Китая встал на путь сознательного культивирования традиций, выдвигая при этом на передний план те стороны социального наследия, которые соответствовали его социальному идеалу [2, с.27]. «Я передаю, но не создаю; я верю, в древность и люблю её…»,– говорил своим ученикам Конфу- ций. В результате, благодаря Конфуцию произошло первое «великое прозрение» китайцев и они сумели
id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-36813
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
issn	1562-0808
language	Russian
last_indexed	2025-12-07T18:35:21Z
publishDate	2006
publisher	Кримський науковий центр НАН України і МОН України
record_format	dspace
spelling	Александрова, Е.С. 2012-08-02T20:26:06Z 2012-08-02T20:26:06Z 2006 Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме) / Е.С. Александрова // Культура народов Причерноморья. — 2006. — № 95. — С. 41-48. — Бібліогр.: 15 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36813 Цель данной работы - исследование и анализ первопричин, предопределивших особенности современного существования человечества. Мета даної роботи - дослідження і аналіз першопричин, що зумовили особливості сучасного існування людства. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме) Article published earlier
spellingShingle	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме) Александрова, Е.С. Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
title	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)
title_full	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)
title_fullStr	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)
title_full_unstemmed	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)
title_short	Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)
title_sort	общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (к проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)
topic	Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
topic_facet	Вопросы духовной культуры – ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/36813
work_keys_str_mv	AT aleksandrovaes obŝestvennyeotnošeniâvcivilizaciikannibalovbalansirovanienadpropastʹûkproblemesootnošeniâkonkurenciiipartnerstvavsociume

Общественные отношения в цивилизации каннибалов: балансирование над пропастью? (К проблеме соотношения конкуренции и партнерства в социуме)

Institution

Similar Items