Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии

Статья подготовлена в рамках проекта «Великая Отечественная война в пространстве исторической памяти Юга России» Подпрограммы фундаментальных исследований «Проблемы социально-экономического и этнополитического развития южного макрорегиона» Программы Президиума РАН «Фундаментальные проблемы пространс...

Full description

Saved in:

Bibliographic Details
Published in:	Історіографічні дослідження в Україні
Date:	2012
Main Author:	Кринко, Е.
Format:	Article
Language:	Russian
Published:	Інститут історії України НАН України 2012
Subjects:	Історія та теорія історичної науки
Online Access:	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/40019
Tags:	Add Tag No Tags, Be the first to tag this record!
Journal Title:	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
Cite this:	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии / Е. Кринко // Історіографічні дослідження в Україні: Зб. наук. пр. — 2012. — Вип. 22. — С. 247-264. — Бібліогр.: 34 назв. — рос.

Institution

Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine

id	nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-40019
record_format	dspace
spelling	Кринко, Е. 2013-01-07T19:05:37Z 2013-01-07T19:05:37Z 2012 Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии / Е. Кринко // Історіографічні дослідження в Україні: Зб. наук. пр. — 2012. — Вип. 22. — С. 247-264. — Бібліогр.: 34 назв. — рос. XXXX-0023 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/40019 Статья подготовлена в рамках проекта «Великая Отечественная война в пространстве исторической памяти Юга России» Подпрограммы фундаментальных исследований «Проблемы социально-экономического и этнополитического развития южного макрорегиона» Программы Президиума РАН «Фундаментальные проблемы пространственного развития Российской Федерации: междисциплинарный синтез» на 2009–2011 гг. ru Інститут історії України НАН України Історіографічні дослідження в Україні Історія та теорія історичної науки Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии Article published earlier
institution	Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine
collection	DSpace DC
title	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии
spellingShingle	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии Кринко, Е. Історія та теорія історичної науки
title_short	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии
title_full	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии
title_fullStr	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии
title_full_unstemmed	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии
title_sort	институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения великой отечественной войны в советской и постсоветской историографии
author	Кринко, Е.
author_facet	Кринко, Е.
topic	Історія та теорія історичної науки
topic_facet	Історія та теорія історичної науки
publishDate	2012
language	Russian
container_title	Історіографічні дослідження в Україні
publisher	Інститут історії України НАН України
format	Article
description	Статья подготовлена в рамках проекта «Великая Отечественная война в пространстве исторической памяти Юга России» Подпрограммы фундаментальных исследований «Проблемы социально-экономического и этнополитического развития южного макрорегиона» Программы Президиума РАН «Фундаментальные проблемы пространственного развития Российской Федерации: междисциплинарный синтез» на 2009–2011 гг.
issn	XXXX-0023
url	https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/40019
citation_txt	Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии / Е. Кринко // Історіографічні дослідження в Україні: Зб. наук. пр. — 2012. — Вип. 22. — С. 247-264. — Бібліогр.: 34 назв. — рос.
work_keys_str_mv	AT krinkoe institucionalizaciâpamâtinaučnoorganizacionnyeformyipraktikiizučeniâvelikoiotečestvennoivoinyvsovetskoiipostsovetskoiistoriografii
first_indexed	2025-11-24T15:56:28Z
last_indexed	2025-11-24T15:56:28Z
_version_	1850849618992037888
fulltext	Евгений Кринко институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения великой отече- ственной войны в советской и постсоветской историографии1 Изучение истории Великой Отечественной войны считалось важнейшим направлением исследований в СССР и продолжает им оставаться во многих постсоветских государствах. Общее коли - чество работ о войне уже к середине 1980-х гг. превысило 20 млн наименований, а за прошедшие с тех пор два с половиной десяти- летия выросло еще примерно в полтора раза. Достаточно интен- сивно разрабатывались и вопросы формирования историографии войны2. В то же время научно-организационные аспекты станов- ления историографии Великой Отечественной войны, за исклю- чением отдельных сюжетов3, оказались недостаточно изучены. В данной связи представляется достаточно актуальным осмыс- ление рассматриваемой проблемы на основе институционального подхода, обращающего главное внимание на формы и практики ис- следовательской деятельности историков. Анализ их эволюции по- зволяет выделить два основных этапа в развитии историографии Великой Отечественной войны: советский и постсоветский (сов- ременный). Использование указанных наименований в данной статье носит отчасти условный характер: под советской историо- графией понимается исследовательская деятельность историков в СССР, под постсоветской – в государствах, образовавшихся после его распада, без учета различий между историографическими шко- лами, направлениями и отдельными историками, относящимися к одному этапу. При обращении к современной историографии глав- ное внимание уделено исследованиям проблемы в России, Украине и Беларуси, где ее разработка имеет особое значение. Сбор первых материалов по истории Великой Отечественной вой ны начался практически с первых ее месяцев. Уже в январе 1942 г. была создана Комиссия по истории Великой Отечественной войны АН СССР с задачей сбора и публикации материалов о действующих 247 боевых частях, партизанских соединениях, героическом труде со- ветских людей на фронте и в тылу. Ее возглавили начальник Управ- ления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) профессор Г.Ф. Алексан - дров и член-корреспондент АН СССР И.И. Минц, в состав вошли академик Е.М. Ярославский, член-корреспондент АН ССС М.Б. Ми - тин, профессор Е.Н. Городецкий, редактор «Правды» П.Н. Поспе- лов, другие ученые, государственные и общественные деятели. Со- трудники комиссии выезжали на фронты и в тыло вые районы страны для сбора материалов и записи рассказов очевидцев4. В мае 1942 г. возникла комиссия при ЦК ВЛКСМ, собиравшая материалы об участии комсомольцев и молодежи в Отечествен- ной войне, использованные для организации специальной вы- ставки на данную тему в Государственном историческом музее. Комиссии по сбору материалов периода Великой Отечественной войны были также созданы в ВЦСПС, при различных наркома- тах и ведомствах, в Белорусской и Украинской ССР, Крымской АССР, Одесской и Свердловской областях, Севастополе и других местах. Поддержка государственных органов, с одной стороны, облегчала им доступ к различным объектам исследования, уста- новление контактов с руководителями и командирами разных рангов, с другой, обуславливала определенную идеологическую и политическую заданность их деятельности5. Для учета последствий нацистской оккупации части советской территории в ноябре 1942 г. была создана Чрезвычайная государ- ственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинен- ного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организа- циям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (далее – ЧГК). Председателем ЧГК стал секретарь ВЦСПС Н.М. Шверник, членами – секретарь ЦК ВКП(б) А.А. Жданов, А.Н. Толстой, академики Е.В. Тарле, Н.Н. Бурденко, Б.Е. Веденеев, Т.Д. Лысенко, И.П. Трайнин, Герой Советского Союза В.С. Гризо- дубова, митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич). В республиках и областях были созданы местные комиссии, дей- ствовавшие в тесном сотрудничестве и под руководством ЧГК. Члены комиссий производили обследование могил и трупов, со- бирали показания свидетелей и освобожденных узников немецких тюрем и концлагерей, допрашивали военнопленных, изучали 248 документы, фотоснимки и другие улики преступлений. Всего ЧГК рассмотрела 54 тыс. актов о злодеяниях фашистов, свыше 250 тыс. протоколов опросов свидетелей и заявлений, около 4 млн актов о материальном ущербе, причиненном захватчиками. Во время войны было опубликовано 27 сообщений ЧГК о злодеяниях гитле- ровцев, совершенных ими на территории СССР и Польши, а ито- говый сборник документов вышел уже в 1946 г.6 Материалы ЧГК использовались при проведении в 1943 г. первых судебных про- цессов над военными преступниками в Краснодаре и Харькове, а в 1945–1947 гг. в Киеве, Минске, Риге, Ленинграде, Смоленске, Брянске и других городах. Они также составили важнейшие дока- зательства советского обвинения на Нюрнбергском процессе. В 1942 г. при академиях наук СССР и союзных республик были созданы специальные отделы или комиссии по обобщению опыта Великой Отечественной войны, а весной 1944 г. образован военно-исторический сектор в Институте истории АН СССР, пер- вым руководителем которого стал генерал-лейтенант А.В. Сухом- лин. В Генеральном штабе РККА в 1942 г. был создан специаль- ный отдел (затем – управление), а в штабах фронтов и армий – отделения по использованию опыта войны. Было издано 20 сбор- ников, освещавших вопросы подготовки и проведения Сталин- градской, Курской, Белорусской, Ясско-Кишиневской и других операций7, 50 информационных бюллетеней8. Отдел по использо- ванию опыта войны был создан и в Главном штабе Военно-мор- ского флота. Сборники и информационные бюллетени издавали также Главное политическое управление РККА, штабы Военно- воздушных сил, ПВО, артиллерии, бронетанковых и механизиро- ванных войск, инженерных войск, войск связи, тыла, штабы и по- литические органы фронтов, армий, отдельных соединений и другие учреждения Вооруженных сил СССР9. К различным событиям Великой Отечественной войны обра- щались многие авторы – журналисты, писатели, корреспонденты, партийные, советские и хозяйственные руководители, общест- венные деятели, но большинство публикаций носило пропаган- дистский характер. В брошюрах и статьях в периодической пе- чати описывались жестокость оккупантов в отношении мирного советского населения и военнопленных, прославлялись дружба народов и советский патриотизм, преимущества советского строя, 249 популяризировались подвиги советских граждан на фронте и в тылу, действия партизан и подпольщиков10. После войны специальные комиссии и отделы Отечественной войны, занимавшиеся сбором материалов по данной теме, были упразднены, их материалы сданы в архивы. Материалы Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР передали в архив Института истории АН СССР, документы комиссии при ЦК ВЛКСМ – в его собственный архив, на основе которого позже воз- ник Центральный архив ВЛКСМ. На основе Комиссии по истории Отечественной АН УССР в 1950 г. был создан военно-историче- ский отдел, призванный продолжить работу по изучению «герои- ческого подвига украинского народа в период Великой Отечест - вен ной войны 1941–1945 гг.». Но просуществовал он менее двух лет, и в 1952 г. был расформирован. Материалы комиссии оказались распределены между архивом украинского филиала Института Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б), Центральным истори - чес ким архивом и архивом Института истории Украины АН УССР11. Новые документы поступили из-за рубежа – в январе 1946 г. правительство Чехословакии передало в СССР документы Рус- ского заграничного исторического архива в Праге и Донского казачьего архива, использовавшиеся при подготовке судебных процессов над лицами, обвинявшимися в сотрудничестве с окку- пантами. Для исследователей доступ к данным документам вплоть до 1988 г. был ограничен. Ведомственные архивы также передавали в государственные архивы материалы военных лет. В 1947 г. в Центральный государственный архив Октябрьской ре- волюции и социалистического строительства СССР (в настоящее время – Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ)) поступили материалы Международного военного трибу- нала для главных немецких преступников из Министерства юсти- ции СССР, а в 1951 г. – документы ЧГК. Позже сюда передали до- кументы высших и центральных органов власти и управления СССР и РСФСР, ВЦСПС и другие материалы. Но допуск иссле- дователей в архивы, находившиеся в ведении МВД СССР, в по- слевоенные годы оставался крайне ограниченным. Определенные изменения произошли и в организации военно- исторических исследований. В 1947 г. на базе военно-историче- ского отдела было сформировано соответствующее управление 250 Генерального штаба. До этого, в феврале 1946 г. был создан исто- рический отдел Главного штаба ВВС. В штабах родов войск, тыла, в главных управлениях Министерства обороны СССР создавались военно-исторические отделения и группы, занимавшиеся подго- товкой трудов по актуальным вопросам истории Великой Отече- ственной войны. Военно-исторический сектор Института истории АН СССР в с 1954 г. был переименован в сектор истории Великой Отечественной войны и послевоенного периода. Его сотрудники и военные историки подготовили первый обобщающий коллектив- ный труд в форме очерков12. Вышли и другие работы о войне13. Общее количество авторов, обращавшихся к военной теме, со- кратилось, зато ей занялись первые профессиональные исследо- ватели, нередко являвшиеся участниками войны. Как писал из- вестный советский историк А.М. Самсонов: «на фрон те я решил, что если останусь жив, то стану историком Великой Отечествен- ной войны»14. Бывшие фронтовики порой воспринимали события военных лет сквозь призму личного восприятия, что находило от- ражение в стиле и проблематике исследований. В теоретическом отношении работы военного и послевоен- ного времени следовали оценкам войны, сформулированным И.В. Сталиным15, отличались непримиримостью к любым откло- нениям от официальной точки зрения, апологетикой действий со- ветского руководства, его успехов и достижений без учета их цены. За отход от официальной доктрины, обращение к пробле- мам, которые выходили за рамки сложившегося круга изучаемых вопросов, исследователей могли ожидать негативные послед- ствия. Единственный академический журнал советских истори- ков «Вопросы истории» призывал их «проводить решительную борьбу со всеми враждебными советской науке теориями, с про- явлениями буржуазного объективизма и космополитизма»16. Определенные изменения в формировании советской историо- графии Великой Отечественной войны произошли в период «оттепели». Уже с 1956 г. расширился доступ исследователей к ар- хивам, а в 1960 г. Главное архивное управление было передано в ве- дение Совета Министров СССР. В 1957 г. в Институте марксизма- ленинизма при ЦК КПСС был образован отдел истории Великой Отечественной войны, а в Институте истории АН БССР – сектор истории Великой Отечественной войны и партизанского движения 251 в Белоруссии. Начался выход новых журналов «Вопросы истории КПСС» и «История СССР». Выросло общее количество публика- ций по теме, в том числе переводных изданий, были подготовлены фундаментальный обобщающий труд по истории Великой Отече- ственной войны17 и другие работы18. Расширились контакты со- ветских историков с зарубежными коллегами, они стали принимать участие международных научных конференциях по истории Вто- рой мировой войны и движения Сопротивления. Впрочем, пределы дозволенного в исторических исследованиях были жестко опреде- лены. Уже в 1962 г. прекратился выход журнала «Исторический архив», а первые серьезные проблемы для него возникли в связи с публикацией материалов о партизанском движении на Кубани, по- скольку партийное руководство посчитало, что они могли быть ис- пользованы «буржуазной пропагандой»19. Само переосмысление проблемы носило поверхностный харак- тер. Вследствие критики культа личности отдельные авторы во- обще перестали упоминать имя И.В. Сталина в работах по исто- рии Великой Отечественной войны, используя наименование его должности (Верховный Главнокомандующий). Ссылки на «культ личности» нередко выступали в роли «универсального объясне- ния всех проблем и трудностей» в развитии советского общества20. Картина событий военных лет упрощалась, а все негативные сто- роны жизни советского общества объяснялись при помощи субъ- ективного фактора – личной роли И.В. Сталина и Л.П. Берии. Во второй половине 1960-х – 1980-х гг. исследование военной темы продолжалось в Военно-научном управлении Генерального штаба, в военных акаде миях, академических научных учрежде- ниях, вузах и музеях стра ны. В 1966 г. был создан Институт воен- ной истории Министерства обороны СССР, ставший главным координирующим центром военно-исторических исследований. В 1969 г. отдел истории Великой Отечественной войны появился в Институте истории АН УССР, а в 1973 г. сектора истории СССР периода Великой Отечественной войны и истории второй миро- вой войны возникли в Институте истории СССР и Институте все- общей истории АН СССР. Изучением военной проблематики за- нимались сотрудники и других исследовательских институтов, вузов, музеев. В ее разработке сложился своеобразный синтез по- колений историков – непосредственных участников войны и тех, 252 кто пережил ее в детском возрасте. При этом карьера многих ав- торов была тесно связана с партийными и комсомольскими орга- нами, что откладывало свой отпечаток на их взгляды и профес- сиональную социализацию в целом. В эти годы вышли новые обобщающие труды по истории со- ветского общества21 и Второй мировой войны22, другие исследо- вания23. Однако обращение к истории Великой Отечественной войны сопровождалось ее дальнейшей сакрализацией, проявле- нием которой стали торжественно отмечавшиеся начиная с 1965 г. юбилеи Победы. Над исследователями сохранялся строгий идеологический контроль, а цензура дополнялась самоцензурой: советские авторы, как историки, так и мемуаристы, в большин- стве своем хорошо понимали, какой должна быть «правда» о войне. Усилившееся противостояние с западными историками по- родило особый жанр «критики буржуазных фальсификаторов». В официальной картине истории Великой Отечественной войны не нашлось места ни трагедиям окружения и плена миллионов со- ветских солдат, ни массовому сотрудничеству советских граждан с противником, ни депортациям отдельных народов. В советской историографии не учитывались многочисленные трудности и ли- шения в жизни общества, замалчивались просчеты и неудачи со- ветского руководства, участие коллаборационистов в репрессиях против своих сограждан, противоречившее выводам о «морально- политическом единстве» и «дружбе народов» как главных источ- никах Победы. Война нередко рассматривалась как полоса сплош- ных побед, достигнутых усилиями всей страны под руководством коммунистической партии. Региональные исследователи в основ- ном повторяли выводы авторов, сделанные на общесоюзных мате- риалах, в лучшем случае указывая на отдельные специфические черты, присущие развитию их республик, краев и областей в воен- ные годы, трактовавшиеся как исключения из правил. В рассматриваемый период окончательно сформировалось само мемориальное пространство Великой Отечественной войны. Его важнейшими структурными элементами являлись крупные мемо- риальные и музейные комплексы, ставшие центрами проведения массовых церемоний и советских ритуалов. При этом выбор объек- тов мемориализации (например, «городов-героев») нередко опре- делялся случайными обстоятельствами или личными пристра- 253 стиями советских лидеров. Повышение социально-правового ста- туса ветеранов войны в советском обществе сопровождалось ор- ганизацией систематических встреч с ними как главными храни- телями «живой» памяти, в ходе которых вырабатывались единые содержание и сам стиль рассказов о войне, комплекс описываемых сюжетов, а также тех тем, о которых говорить было не принято. С конца 1980-х гг. в развитии историографии проблемы нача- лись изменения, связанные с общими переменами в жизни страны. При этом на ход и характер дискуссий прямо влияло политическое противостояние сторонников и противников советского строя, а «герои войны» нередко менялись местами с «антигероями», их об- разы подвергались десакрализации и демифологизации. Неслу- чайно, что в эти годы так и не состоялось издание 10-томного труда по истории Великой Отечественной войны, а руководитель автор- ского коллектива Д.А. Волкогонов был уволен с должности на- чальника ИВИ МО СССР за «очернение советской истории». Распад СССР и появление новых государств, изменения в ор- ганизации системы архивных учреждений, рассекречивание и публикация документов в начале 1990-х гг. обусловили переход к новому этапу в развитии историографии Великой Отечественной войны. Структура исследовательских учреждений, специализи- рующихся на изучении военной темы, подверглась значительным трансформациям, но продолжает в значительной степени насле- довать советской эпохе, что особенно характерно для России, Украины и Беларуси. В Институте истории Украины Националь- ной академии наук Украины существует специальный отдел исто- рии Украины периода Второй мировой войны (заведующий – д.и.н. А.Е. Лысенко). В других постсоветских государствах дан- ной темой занимаются, как правило, военно-исторические подраз- деления более общей направленности. В Институте российской истории РАН – центр военной истории России (руководитель – д.и.н. Г.А. Куманев), в Институте всеобщей истории РАН – центр истории войн и геополитики (руководитель – д.и.н. М.Ю. Мяг- ков). В Институте истории Национальной академии наук Бела- руси – отдел военной истории и межгосударственных отношений (заведующий – д.и.н. А.М. Литвин). ИВИ МО РФ в 2010 г. был преобразован в Центр (военной истории научно-исследовательский) Военной академии Гене- 254 рального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации, а в 2011 г. вновь стал институтом той же академии. Несмотря на пре- образования, история Великой Отечественной войны остается для него одним из важнейших исследовательских направлений. Свой вклад в разработку рассматриваемой проблематики вно- сят и другие научно-исследовательские учреждения и вузы, в ко- торых стали появляться собственные исследовательские центры, специализирующиеся на ее изучении. Так, в 2011 г. создан Меж- дународный центр истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий Национального исследовательского универси- тета «Высшая школа экономики» (директор – д.и.н. О.В. Будниц- кий). Традиционно военной темой занимаются исследователи Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Ростова-на-Дону, Смоленска, Краснодара, Ставрополя, Саратова, Магнитогорска, Элисты и других научных центров. Среди украинских историков своими работами по рассматриваемой проблематике выделяются историки Киева, Донецка, Харькова, Луганска, Одессы и других регионов. Очередная смена поколений историков порой проис- ходит достаточно болезненно. Тем не менее, в последние десяти- летия созданы новые серьезные специальные исследования и обобщающие труды24. Существенное значение для установления данных о потерях имеет подготовка и издание Книг памяти. Активная работа по сбору материалов и их изучению тради- ционно осуществляется научными сотрудниками музеев, прежде всего, посвященных непосредственно военной теме (Централь- ный музей Вооруженных сил и Центральный музей Великой Оте- чественной войны 1941–1945 гг. в Москве, Национальный музей истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. в Киеве, Белорусский государственный музей истории Великой Отече- ственной войны в Минске, Государственный музей-панорама «Сталинградская битва» Государственный мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда), других национальных, регио- нальных и краеведческих музеев. Альтернативные прежним оценки стремятся сформировать в историческом сознании постсоветских обществ музеи «советской оккупации» в Риге, Таллинне, Вильнюсе, Тбилиси и Киеве, музей «антибольшевистского сопротивления» в Подольске. Они кри- минализируют советский период истории или сопоставляют со- 255 ветский и нацистский режимы (идея «двух оккупаций»), форми- руя новые комплексы «жертв» и «оккупантов». Дифференциация и партикуляризация прежнего единого ме- мориального пространства тесно связана с активным участием в выработке представлений о войне различных общественных объединений и политических сил. Среди них, в частности, меж- дународная организация «Мемориал», фонд «Холокост» и другие негосударственные структуры, реализующие собственные исто- рические проекты. Великая Отечественная война сохраняет зна- чение важнейшего «места памяти» практически на всем постсо- ветском пространстве25. В результате во многих постсоветских государствах прини- маются специальные решения, направленные на выработку опре- деленных представлений о тех или иных спорных вопросах исто- рии войны и их закрепление в массовом сознании при помощи административно-правовых и мемориальных мероприятий. Так, в 1997 г. по поручению Президента Украины была создана Пра- вительственная комиссия по изучению деятельности ОУН и УПА (рабочую группу историков возглавил д.и.н. С.В. Кульчицкий)26. В 2006 г. по инициативе президента В.А. Ющенко возник Ин- ститут национальной памяти Украины (ИНПУ) с целью создания «справедливой истории украинской нации», на основе которой ожидалась ее консолидация, а также «соответствующего почтения всех тех, кто боролся за Украину». Одной из его конкретных задач считалось «восстановление доброго имени Степана Бандеры». В 2008–2009 гг. состоялось 12 «круглых столов» для разработки концепции формирования национальной памяти в контексте «исто- рии Украины во Второй мировой войне». Но с приходом прези- дента В.Ф. Януковича ИНПУ из органа государственной власти превратился в «обычное» научно-исследовательское учреждение. В последние годы активизировалось внимание и российского руководства к проблемам интерпретации истории Великой Оте- чественной войны. 2009 г. создана Комиссия при Президенте Рос- сийской Федерации по противодействию попыткам фальсифика- ции истории в ущерб интересам России. Ранее, в 2008 г. был создан Фонд содействия актуальным исто- рическим исследованиям «Историческая память» как общест - вен ная организация, заявившая одной из главных задач «противо - 256 действие фальсификации и политически мотивированному иска- жению истории на постсоветском пространстве»27. Особое вни- мание уделяется репрессиям оккупантов и коллаборационистов против советского населения в Прибалтике и других западных ре- гионах СССР в годы Великой Отечественной войны28. Пересмотр прежних оценок и интерпретационных моделей вы- разился уже в самом отказе от прежнего наименования войны как «Великой» и «Отечественной». Чаще всего в качестве альтерна- тивы ему используется название «Вторая мировая война», состав- ной частью которой в советской историографии и рассматривалась Великая Отечественная война – как вооруженная борьба, с одной стороны, между СССР, с другой, между Германий и ее союзниками (в зарубежной историографии для ее обозначения обычно приме- нялось понятие «Восточный фронт»). Стали употребляться также понятия «советско-немецкая» или «советско-нацистская война» – неполные и неточные уже вследствие того, что в составе антисо- ветской коалиции участвовали войска фашистской Италии и дру- гих союзников Германии, не являвшиеся ни «нацистскими», ни «немецкими». Очевидно, что для части авторов указанная смена понятий обусловлена стремлением подчеркнуть отказ от прежней исследовательской парадигмы. С этим связана и идеализация лиц, сотрудничавших с противником в годы войны, нередко рассматри- ваемых в качестве новых национальных «героев», резкая критика советского руководства и Красной армии. Напротив, ряд исследо- вателей принципиально сохраняет приверженность прежним под- ходам, настаивая на необходимости выделения Великой Отече- ственной войны как особой части Второй мировой войны29. В целом, идеология продолжает влиять на выработку пред- ставлений о Великой Отечественной войне, а историки, зани- мающиеся данной темой, неизменно испытывают воздействие со- циального и политического заказа в прямой или опосредованной форме. Острые противоречия в интерпретации сложных и траги- ческих событий военного времени нередко принимают форму новых «боев за историю», сопровождаются сносом памятников и установлением новых монументов, внесением соответствующих изменений в учебники истории. Разные точки зрения на события войны нередко становятся основой для дипломатических кон- фликтов и раскола в самих постсоветских обществах. 257 Наряду с этими «родовыми» проблемами становления историо- графии постсоветских государств, тесно связанными с процессами формирования новой национальной идентичности, в ее развитии можно выделить и другие общие черты. В частности, они проя- вляются в обращении к социальной и культурной истории, гендер- ному подходу, различным аспектам повседневной жизни, механиз- мам поведения и особенностям сознания в экстремальных условиях военного времени, практикам восприятия себя и «других». Практически на всем постсоветском пространстве начался на- стоящий бум устно-исторических исследований. Нередко она фор- мировалась как своеобразная альтернатива «официальной» исто- риографии, позволявшая «услышать» те социальные группы, голоса которых прежде не были слышны на страницах работ советских историков – «восточных рабочих», военнопленных, женщин, детей. В последние годы возрастает значимость виртуального про- странства и новых форм презентации исторических знаний, что сопровождается созданием специализированных порталов, сай- тов, баз данных и электронных архивов, содержащих крупные блоки информации по истории Великой Отечественной войны30. На них нередко размещаются исследования, документы, фото- графии, карты и другие материалы, а форумы создают возмож- ность для свободного общения специалистам и любителям. Следует отметить и создание Обобщенного компьютерного банка данных Министерством обороны Российской Федерации, со- держащего информацию о защитниках Отечества, погибших и про- павших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период (ОБД Мемориал). К настоящему времени в ОБД Мемориал введено 13,2 млн цифровых копий документов о безвозвратных потерях периода Великой Отечественной войны из 35 980 архивных дел Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, Центрального военно-морского архива, Российского государственного военного архива, ГАРФ, региональ- ных архивов, а также 31 660 паспортов воинских захоронений в Российской Федерации и за ее пределами, хранящихся в Военно- мемориальном центре Вооруженных Сил Российской Федерации. Основной массив документов – донесения о безвозвратных поте- рях, а также «похоронки», документы госпиталей и медсанбатов, трофейные карточки советских военнопленных и т.д.31. 258 Среди академических научных учреждений, специализирую- щиеся на рассматриваемой теме, следует выделить сайт Института истории Украины НАНУ, на котором представлена не только ин- формация о разрабатываемых в нем проектах и печатных изданиях, но и тематический электронный архив публикаций. Необходимо отметить техническое обеспечение сайта, создающее возможность перевода приводимых сведений на различные языки мира32. В це - лом же академические учреждения и другие традиционные научно- исследовательские структуры, а также архивные учреждения пока уступают общественным организациям, а то и частным лицам в вопросах представления информации в виртуальном пространстве. В результате усиливается вероятность распространения популист- ских представлений и оценок событий Великой Отечественной войны, отражающих общее наступление «фольк-хистори». Таким образом, изучение Великой Отечественной войны с са- мо го начала находилось под контролем партийных и государствен- ных органов, что отразили формировавшиеся для этой цели струк- туры. Деятельность первых исследовательских учреждений и про фессиональных историков в значительной степени подчинялась задачам пропаганды: своими работами они, в первую очередь, дол - жны были способствовать обобщению военного опыта, формирова - нию чувства ненависти к противнику, мобилизации советских граж- дан на борьбу с врагом. Собранные документы и материалы также активно использовались в судебно-правовой практике того времени. В послевоенные годы создание, преобразование и упразднение исследовательских структур продолжало испытывать воздействие конъюнктуры. Закрытость архивов и общая негативная атмосфера в науке конца 1940 – начала 1950-х гг. с присущей ей идеологичес - ки ми кампаниями и «проработками» чрезвычайно сужали исследова - тельские возможности советских историков. Только в период «отте - пели» произошло расширение доступа к источникам, а подготовка обобщающего фундаментального труда стимулировала дальнейшее развитие военно-исторических исследований, но над иссле до вате - ля ми сохранялся партийный контроль. Сложившаяся во второй по- ловине 1950-х – 1960-х гг. исследовательская структура сохранялась с некоторыми изменениями вплоть до конца 1980-х гг. Важнейшими институтами памяти о войне стали архивы, музеи и мемориальные комплексы, а также связанные с ними церемонии и ритуалы. 259 В целом, советское государство строго контролировало процес - сы формирования и институционализации памяти о Великой Оте - чественной войне. В настоящее время советская историография военной темы нередко подвергается жесткой критике за верность «сталинской концепции», оценивается как отрасль партий ной про- паганды33. Подобные оценки представляются упрощенными, не учитывающими изменений в политике памяти, а также опосредо- ванных форм ее воздействия. Социализация в научных, прежде всего академических учреждениях, складывавшиеся практики исследовательской деятельности способствовали выработке про- фессиональной идентичности историков. Порой она вступала в про - ти воречие с официальной партийной линией, что особенно прояви- лось в период «оттепели», наступивший после смерти И.В. Сталина. Так, в ходе дискуссии 1966 г. по книге А.М. Некрича «1941, 22 июня» многие историки поддержали автора, предложившего отли- чавшуюся от официальной трактовки версию начала войны. В даль- нейшем автора все-таки исключили из партии и вынудили эмигри- ровать, а преобладающей тенденцией в развитии исторической науки о войне в итоге стал исследовательский конформизм. Специфика современной историографической ситуации опре- деляется участием различных научно-исследовательских центров в формировании представлений о Великой Отечественной войне, остающейся одним из важнейших «мест памяти» постсоветских обществ. Наряду с академическими и другими научно-исследо- вательскими и научно-образовательными структурами в выра- ботке исторических знаний по данной теме активно участвуют различные общественные организации. Все более значимую роль в данном процессе играют и новые формы представлений исто- рических знаний, связанные с развитием виртуального про- странства и электронных средств массовой информации. В результате происходит ослабление контроля профессиональ - ного сообщества над выработкой коллективных представлений о прошлом34. К тому же и сами историки разделены множеством идеологических барьеров, а политическая история занимает зна- чительное место в их исследованиях. Это объясняется не только воздействием конъюнктуры, но и сложившимися подходами и традиционно используемыми комплексами исторических источ- ников. Новые волны «героизации» или «демонизации» истории 260 Великой Отечественной войны на практике оказываются разно- видностями ее мифологизации, тесно зависящей от очередных поворотов в правящем курсе. Однако постепенно увеличивается количество сторонников со- циальной и культурной истории войны, в меньшей степени под- вергающейся политизации. Глубокая «проработка» прошлого ста- новится необходимым способом установления его взаимосвязи с настоящим, позволяя «вписать» судьбу отдельных социальных групп и индивидов в контекст общемировых событий. Все это по- рождает надежды на то, что исследовательский профессионализм остается одним из важнейших условий выработки более разнооб- разной картины истории Великой Отечественной войны совмест- ными усилиями историками разных постсоветских государств. 1 Статья подготовлена в рамках проекта «Великая Отечественная война в пространстве исторической памяти Юга России» Подпро- граммы фундаментальных исследований «Проблемы социально-эко- номического и этнополитического развития южного макрорегиона» Программы Президиума РАН «Фундаментальные проблемы про- странственного развития Российской Федерации: междисциплинарный синтез» на 2009–2011 гг. 2 Карасев А.В. Разработка истории Великой Отечественной войны // Советская историческая наука от ХХ к XXII съезду КПСС. История СССР. Сб. ст. М., 1962. С. 511–525; Историография советского тыла периода Великой Отечественной войны. Сб. ст. М., 1976; КПСС – вдох- новитель и организатор победы советского народа в Великой Отече- ственной войне (Историографический очерк). М., 1973; Историогра- фия Великой Отечественной войны. Сб. ст. М., 1980; Великая Победа: К 40-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов (Советская историография). М., 1985. Ч. 1–2; Великая Победа: Исторический пример героизма советского народа (Советская историография Великой Отечественной войны, 1941–1945 гг.). М., 1987. Ч. 3; Великая Отечественная война (историография). Сб. обзо- ров. М., 1995; Кулиш В.М. Советская историография Великой Отече- ственной войны // Советская историография. М., 1996; Мерцалов А.Н., Мерцалова Л.А. Отечественная историография второй мировой войны. Некоторые итоги и проблемы // Вопросы истории. 1996. № 9. С. 145– 157; Золотарев В.А. Проблемы изучения истории Великой Отече- ственной войны // Новая и новейшая история. 2000. № 2. С.4–11; Кринко Е.Ф. Современная российская историография Великой Отече- 261 ственной войны: итоги двух десятилетий // Былые годы. 2009. № 4 (14). С. 6–19; Україна в Другій світовій війні: погляд з XXI століття. Істо- ричні нариси. К., 2010. Кн. 1. С. 9–143; Безугольный А.Ю. Современ- ная закавказская историография Великой Отечественной войны // Военно-исторический журнал. 2011. № 1. С. 41–45 и др. 3 Михайлова Е.П. О деятельности Комиссии по истории Великой Отечественной войны советского народа против фашистских захват- чиков в период 1941–1945 гг. // Вопросы историографии в высшей школе. Смоленск, 1975. С. 352–359; Левшин Б.В. Деятельность Ко- миссии по истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // История и историки. Историографический ежегодник. М., 1976. С. 312–317; Архангородская H.С., Курносов А.А. О создании Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР и ее архива (К 40-летию со дня образования) // Археографический ежегодник за 1981 год. М., 1982. С. 219–229; Кондратенко О. Наукова дiяльнicть Комісії по історії Вітчизняної війни на Україні АН УРСР (1945–1950 рр.) // Український історичний збірник. 2010. Вип. 13. С. 29–38 и др. 4 См.: Курносов Л. А. Воспоминания – интервью в фонде Комис- сии по истории Великой Отечественной войны Академии наук СССР (Организация и методика соби рания) // Археографический ежегодник за 1973 год. М., 1974. С. 118–132 и др. 5 См.: Альтман М.М. Организация собирания и использования до- кументов личного происхождения о Великой Отечественной войне: Из опыта работы ЦГА СССР и государственных архивов Российской Фе- дерации. Дисс… канд. ист. наук. М., 1993. 6 Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М., 1946. 7 Сборник материалов по изучению опыта войны. №№ 1–20. М., 1942–1945. 8 Информационный бюллетень отдела (управления) по использова- нию опыта войны Генерального штаба Красной Армии. №№ 1–50. М., 1943–1945. 9 Очерки советской военной историографии. М., 1974. С. 37. 10 Бурджалов Э. Тыл помогает фронту. М., 1942; Ярославский Е. Партия Ленина-Сталина – организатор борьбы за победу над немецко- фашистскими захватчиками. М., 1942; Вышинский А.Я. Советское го- сударство в Отечественной войне. М., 1944 и др. 11 Кондратенко О. Указ. соч. С. 35. 12 Очерки истории Великой Отечественной войны 1941–1945. М., 1955. 262 13 Вознесенский Н.А. Военная экономика СССР в период Отече- ственной войны. М., 1947; Воскобойников Э.А. Узбекский народ в годы Великой Отечественной войны. Ташкент, 1947; Тельпуховский Б.С. Великая Отечественная война (1941–1945). М., 1952 и др. 14 Александр Михайлович Самсонов. Библиография. М., 1970. С. 11. 15 Сталин И.В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. Изд. 4-е. М., 1944. 16 Вопросы истории. 1949. № 6. С. 100. 17 История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941– 1945. Т. 1– 6. М., 1961–1965. 18 КПСС – вдохновитель и организатор победы советского народа в Великой Отечественной войне. М., 1959; Кравченко И.О., Залесский А.И. Белорусский народ в годы Великой Отечественной войны. Мн., 1959; Кравченко Г.С. Военная экономика СССР. М., 1963 и др. 19 Ивницкий Н.А. К истории журнала «Исторический архив» (1955– 1962) (Из автобиографических заметок «Трудный путь в науку») // Рос- сийская история. 2010. № 2. С. 207. 20 Бордюгов В.А., Козлов В.А. История и конъюнктура: Субъектив- ные заметки об истории советского общества. М., 1992. С. 25. 21 История СССР с древнейших времен до наших дней. М., Т.Х. 1973. 22 История второй мировой войны. 1939–1945 гг. В 12 т. М., 1973–1982. 23 Борьба латышского народа в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Рига, 1970; Митрофанова А.В. Рабочий класс СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1971, Арутюнян Ю.В. Со- ветское крестьянство в годы Великой Отечественной войны. М., 1971; Эстонский народ в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг. Таллин, 1973; Советский тыл в Великой Отечест венной войне. В 2 кн. М., 1974; Казахстан в Великой Отечественной войне. Алма-Ата, 1974; Синицын А.М. Всенародная помощь фронту. М., 1975; Украинская ССР в Великой Отечественной войне. Киев, 1975. Т. 1–3; Советская культура в годы Великой Отечественной войны. М., 1976; Сибирь в Великой Отечественной войне. Новосибирск, 1977; История социалистической экономики СССР. В 7 т. Т. V. Советская экономика накануне и в период Вели кой Отечественной войны (1938–1945 гг.). М., 1978; Узбекская ССР в го ды Великой Отечественной Колесник А.Д. РСФСР в годы Великой Отечест венной войны: Проблемы тыла и все- народной помощи фронту. М., 1982; Всенародная борьба в Белоруссии против немецко-фашистских захватчиков в годы Великой Отечествен- ной войны. В 3 т. Мн., 1983–1985 и др. 263 24 Беларусь у гады другой сусветнай вайны: урокi гiсторыi i сучас- насць. Мн., 1995; Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно- исторические очерки. В 4 кн. М., 1998–1999; Беларусь у гады Вялікай Айчыннай вайны. Праблемы гістарыяграфіі і крыніцазнаўства. Мн., 1999; Мировые войны ХХ века: в 4 кн. Кн. 3: Вторая мировая война: исторический очерк. М., 2002; Україна в Другій світовій війні: погляд з XXI століття. Історичні нариси. К., 2010 и др. 25 См. подробнее: Кринко Е.Ф. Великая Отечественная война: фор- мирование пространства исторической памяти // Великая Отечествен- ная война в пространстве исторической памяти российского общества. Материалы Международной науч. конф. (28 – 29 апреля 2010 г., Ро- стов-на-Дону – Таганрог). Ростов н/Д, 2010. С. 21–27. 26 См.: Організація українських націоналістів і Українська по- встанська армія: Історичні нариси. К., 2005 и др. 27 Фонд содействия актуальным историческим исследованиям «Историческая память». Отчет о деятельности за ноябрь 2008 – ноябрь 2010 гг. М., 2010. 28 Дюков А.Р. «The Soviet Story»: Механизм лжи = Dyukov A. «The Soviet Story»: Forgery Tissue. М., 2008; Его же. Второстепенный враг. ОУН, УПА и решение «еврейского вопроса». М., 2009; Его же. Ми- лость к падшим: Советские репрессии против нацистских пособников в Прибалтике. М., 2009; Забытый геноцид: «Волынская резня» 1943– 1944 годов: Документы и исследования. М., 2008; Забытый агрессор: Румынская оккупация Молдавии и Транснистрии. М., 2010 и др. 29 О позиции украинских историков по данному вопросу см.: Вєдє- нєєв Д.В., Лисенко О.Є. Україна у Другій світовій війні: деякі питання теорії, методології й суспiльних рефлексiй. Український історичний журнал. 2010. № 3. С. 14–16. 30 Военная литература. URL: http://militera.lib.ru, Победа.ru. URL: http://www.pobe URL da.ru, Солдат.ru. URL: http://www.soldat.ru, Вели- кая война. URL: http://velikvoy.narod.ru, Победа. 1941–1945. URL: http://victory.rusarchives.ru и др. 31 ОБД «Мемориал». URL: www.obd-memorial.ru. 32 Институт истории Украины Национальной академии наук Украины. URL: http://history.org.ua. 33 См. например: Мерцалов А.Н., Мерцалова Л.А. Довольно о войне? Воронеж, 1992; Их же. Сталинизм и война. Из непрочитанных страниц истории (1930–1990-е). М., 1994; Кулиш В.М. Указ. соч. и др. 34 Копосов Н. Память строгого режима. История и политика в Рос- сии. М., 2011. С. 44. 264

Институционализация памяти: научно-организационные формы и практики изучения Великой Отечественной войны в советской и постсоветской историографии

Institution

Similar Items