“Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра
The paper gives a detailed analysis of a burial of a female nomad of the Golden Horde time unusual by its ceremonial attributes which has been found near Tokovskoie settlement on the right bank of the Dnieper.
Saved in:
| Published in: | Степи Европы в эпоху средневековья |
|---|---|
| Date: | 2008 |
| Main Authors: | , , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Інститут археології НАН України
2008
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/40724 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра / А.В. Евглевский, Н.М. Данилко, С.А. Куприй // Степи Европы в эпоху средневековья: Зб. наук. пр. — 2008. — Т. 6. — С. 199-214. — Бібліогр.: 25 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860246384379166720 |
|---|---|
| author | Евглевский, А.В. Данилко, Н.М. Куприй, С.А. |
| author_facet | Евглевский, А.В. Данилко, Н.М. Куприй, С.А. |
| citation_txt | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра / А.В. Евглевский, Н.М. Данилко, С.А. Куприй // Степи Европы в эпоху средневековья: Зб. наук. пр. — 2008. — Т. 6. — С. 199-214. — Бібліогр.: 25 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Степи Европы в эпоху средневековья |
| description | The paper gives a detailed analysis of a burial of a female nomad of the Golden Horde time unusual by its ceremonial attributes which has been found near Tokovskoie settlement on the right bank of the Dnieper.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:37:06Z |
| format | Article |
| fulltext |
199
В 1992 г Орджоникидзевской новостроечной экспе-
дицией Института археологии НАН Украины был
исследован не входящий в первоначальный объем
работ курган 2 у пгт Токовское Апостоловского р-на
Днепропетровской области. Введение в научный
оборот этого памятника является основной целью
данной публикации.
Курганная группа, получившая название То-
ковские Могилы по скифскому кургану (№ 1) То-
ковская Могила (высота – 3,2 м, диаметр – 38 м),
входит в состав большой курганной гряды, про-
тянувшейся вдоль высокого правого берега р.Ка-
менки (приток р.Базавлук – Правобережье Днепра)
(рис.1) от ее устья в направлении станции Ток.
Группа Токовские Могилы, включающая 9 насы-
пей высотой от 0,5 до 5 м, располагалась примерно
посредине этой курганной гряды в виде цепочки,
вытянутой по линии север-юг. Раскопаны курганы
1 и 2.
Интересующий нас курган 2 находился в ле-
сополосе в 200 м к югу от кургана 1. Поверхность
задернована, не распахивалась, высота – 1,2 м от
уровня погребенной почвы1, диаметр – 16 м, север-
ная пола более крутая, чем южная. Насыпь кургана
вальковая, сферической формы. На уровне древне-
го горизонта зафиксировано каменное кольцо из
гранитных окатанных валунов, размеры которых
колеблятся от 0,3-0,4 до 0,7-0,8 м; внешний диа-
метр кольца – 11,5 м, внутренний – 10 м (рис.2).
При зачистке каменного кольца по всему периме-
тру вырисовалась определенная система в укладке
камней. Западный и восточный секторы выложены
в один ряд, северный и южный – в два (послойно);
в восточной части валуны более крупные, в запад-
ной – более мелкие. В западном участке каменного
кольца просматривается едва заметный разрыв, ко-
торый немного не совпадает с западной ориенти-
ровкой умершего из единственного в кургане позд-
некочевнического погребения (рис.2). Возможно,
этот факт не является случайным совпадением.
Стратиграфия кургана
Несмотря на то, что в кургане обнаружено
всего одно позднекочевническое погребение, тем
не менее вопрос о хозяине кургана не совсем ясен.
В отличие от С.А.Куприя, непосредственно про-
водившего раскопки кургана2 и считавшего, что
основным погребением в кургане являлось скиф-
ское, а позднекочевническое было впускным, один
из авторов статьи – А.В.Евглевский – полагает, что
единственным и основным погребением является
публикуемый в статье средневековый кочевник.
Еще один автор статьи – Н.М.Данилко – воздержа-
лась от категорического заключения, признавая оба
варианта в разной степени возможными.
В тексте описания памятника сказано, что
“насыпь кургана вальковая, была возведена в один
прием над основным скифским погребением, вы-
кид из которого фиксировался в бровке. Скифское
погребение затем было полностью уничтожено
позднекочевническим погребением [подчеркнуто
А.В.Евглевским], впущенным с поверхности кур-
гана”. В другом месте относительно этого момента
находим несколько иную информацию: “обнару-
жены два погребения: 1 скифское, 1 половецкое.
Скифское захоронение полностью уничтожено
грабителями” [подчеркнуто А.В.Евглевским]. Не
будем останавливаться на том, насколько прин-
ципиальны эти расхождения текста, поскольку
решить проблему основного погребения это все
равно не помогает. Неопределенность текста, а
также ряд обстоятельств методики раскопок дают
одному из авторов (А.В.Евглевскому) основание
считать, что убедительных фактов существования
скифского или другого досредневекового погребе-
ния нет. Приведем аргументы.
В описании С.А.Куприя отсутствует попыт-
ка объяснить скифскую принадлежность кургана.
Приводятся лишь косвенные данные, да и то боль-
ше гипотетического плана, нежели фактического,
А.В.Евглевский, Н.М.Данилко, С.А.Куприй
“РЯДОВОЕ” ПОЗДНЕКОЧЕВНИЧЕСКОЕ ПОГРЕБЕНИЕ С НЕРЯДОВЫМ
ОБРЯДОМ ИЗ КУРГАНА 2 ГРУППЫ ТОКОВСКИЕ МОГИЛЫ
НА ПРАВОБЕРЕЖЬЕ ДНЕПРА
1 Все глубины в статье даются от уровня погребенной почвы.
2 Отчет не был сдан в архив Института археологии. Сохранились лишь предварительный текст описания
кургана и фотографии процесса раскопок, чертежей и рисунков вещей. Все эти материалы были собраны
Н.М.Данилко, которые она передала для анализа А.В.Евглевскому.
200
хотя, на первый взгляд, полевые чертежи3 говорят
за скифскую версию. Речь идет о том, что в разре-
зе бровки штрихами показано, что позднекочевни-
ческое погребение впускное и прорезает выкид из
якобы скифского или какого-либо другого основ-
ного погребения. Таким образом, если верить этим
документам, складывается впечатление, что позд-
некочевническая яма действительно четко проре-
зает выкид более раннего погребения. При этом
линзы выкида у самого края могилы не только ис-
ключительно прямые (обрезанные), но они еще и
довольно мощные (толщиной около 26-27 см). Как
бы против принадлежности выкида вокруг ямы
позднекочевническому погребению свидетельству-
ет и тот факт, что при выкапывании могильной ямы
выкид обычно не укладывается толстым слоем
непосредственно у края ямы, поскольку это будет
затруднять устроителям погребальной процеду-
ры опускание умершего в могилу. Следовательно,
точка зрения, что этот выкид на древнем горизонте
является следствием сооружения в кургане скиф-
ского погребения, если верить чертежу бровки, не
лишена основания.
Однако такое объяснение стратиграфии курга-
на, по меньшей мере, нельзя признать единственно
возможным. Во-первых, чертеж разреза кургана
сделан довольно небрежно и с очевидными ошиб-
ками. К последним относятся: 1) на разрезе бровки
ширина каменного кольца на его северном участке
составляет 1,5 м, на южном – 1,6 м (рис.2, 2), в то
время как на общем плане кургана в соответствую-
щих местах она в 2 раза меньше – 0,7-0,8 м, разница
огромная – до 0,9 м; 2) внутренний диаметр камен-
ного кольца по бровке – 7,5 м (рис.2, 2), а на общем
плане – 9,0 м (рис.2, 1), разница – 1,5 м (!); 3) разме-
ры внешнего диаметра также имеют большую по-
грешность, которая очевидна даже без специальных
контрольных замеров (рис.2, 1); 4) на общем плане
не показаны ни бровка, ни даже репер кургана; 5)
нет необходимых разметок для визуального опреде-
ления пространственных величин и на разрезе бров-
ки; 6) среди чертежей отсутствует разрез восточной
стороны бровки. Как видим, о многом приходится
лишь догадываться. Например, на какой участок
могильной ямы пришелся разрез погребения, пока-
занный в разрезе бровки. Ясно только, что сечение
ямы поперечное, потому что бровка в кургане была
оставлена по линии север-юг. Однако при этом не
ясно, куда исчез один из продольных уступов ямы
– южный? Ведь два уступа вдоль длинных стен чет-
ко обозначены на плане и разрезе погребения, о них
вполне определенно сказано и в тексте описания
памятника. Вызывает много вопросов и система
глубин. Так, если глубина ямы от ДГ на разрезе по-
гребения составляет 1,72 м, то этот же показатель на
разрезе бровки – 1,5 м, разница – 0,22 м.
Замечания к полевой фиксации несложного
по стратиграфии памятника можно было бы без
труда продолжить (настолько непрофессионально
выполнена чертежная работа), однако и указанно-
го вполне достаточно, чтобы сделать заключение
– верить чертежам в полной мере нельзя. Соб-
ственно, удивляться этому особенно не следует,
поскольку в условиях постоянного (по известным
причинам) форсирования в 70 – нач.90 гг ново-
строечных полевых работ и, очевидно, при от-
сутствии достаточного числа квалифицированных
кадров всевозможных огрехов (включая и очень
серьезных) в работе было просто не избежать. Так
что, если даже допустить существование в токов-
ском кургане 2 любого досредневекового основно-
го погребения, то не найти его при таком подходе
было немудрено.
На чем еще, кроме упомянутого разреза бров-
ки кургана, базируется вывод автора полевой до-
кументации о скифском погребении? Возможно,
такое заключение сложилось и в связи с рисунком
небольшой ниши, отмеченной в северной про-
дольной стенке могилы (рис.2, 2). Но, поскольку о
ней в тексте ничего не сказано, нет ее ни на плане,
ни, тем более, на разрезе погребения, то попро-
буем логическим путем выяснить ее природу. Так
называемая “ниша” находится под заплечиком и,
судя по условному обозначению на разрезе бровки
кургана, видимо, заполнена разрыхленным матери-
ковым грунтом. Происхождение этой “ниши”, на
наш взгляд, объясняется действием землеройных
животных, а ее форма, довольно правильных под-
прямоугольных очертаний, игрой случая или “вы-
равниванием” чертежником очертаний кротовины.
Такое наше суждение, разумеется, нельзя считать
бесспорным.
В разрезе бровки над северной линзой выкида,
выше него почти на 20 см, отмечена прослойка, воз-
можно, такого же по структуре как и в “нише” ма-
терикового грунта, лежащего под наклоном к яме.
Если отбросить вполне вероятную версию о проис-
хождении этой прослойки в связи с деятельностью
3 Рисунки 2-3 идентичны полевым чертежам. Это сделано для того, чтобы они, как документы,
демонстрировали уровень их исполнения, а значит подтверждали существующую проблему со стратиграфией
кургана. А.В.Евглевский полагает, что главным источником неверного прочтения стратиграфии кургана, скорее
всего, явилось представление о впускном характере большинства позднекочевнических погребений. А чертеж
бровки, якобы подтверждающий такую стратиграфию, – это, очевидно, результат такого взгляда, помноженного на
недостаточную квалификацию чертежника.
201
землеройных животных, то тогда (встав на “скиф-
скую позицию”) в качестве рабочей гипотезы может
быть уместна версия о том, что позднекочевниче-
ское погребение село на скифское. Впрочем, в тексте
полевой документации, как мы уже упоминали, есть
два варианта объяснения “исчезновения” скифско-
го погребения. Первый – его ограбили еще в древ-
ности, второй – оно было уничтожено в результа-
те сооружения позднекочевнического комплекса.
Теоретически мог существовать и третий вариант,
по которому скифское погребение сначала ограби-
ли, а позже оно окончательно было уничтожено в
связи с впуском средневекового кочевника. Если
верно второе или третье предположение, то тогда
упомянутая нами “ниша” могла являться остатка-
ми скифской ямы, разрушенной в средневековое
время. В этом случае прослойка материкового
грунта, расположенная наклонно над выкидом,
легко объяснима. При сооружении позднекочевни-
ческого погребения по мере расширения в насыпи
воронки и прорезания скифской могилы на склоны
легли прослойки материкового выкида. Поскольку
на общем плане кургана, а также на разрезе бровки
(кроме упомянутой “ниши”) каких-либо признаков
скифского погребения не показано, то это может
свидетельствовать о том, что яма последнего мог-
ла быть ориентирована так же, как и позднекочев-
нического – по линии запад-восток. Следуя такой
логике, на кургане 2, кроме, собственно, возмож-
ного разрушения и ограбления скифской могилы
(неважно в скифское время или позже) и непро-
фессионально выполненных чертежей, крайне за-
трудняющих анализ памятника, произошло еще
одно досадное событие: позднекочевническое по-
гребение удивительно точно (!?) село на скифское.
Если это было именно так, тогда мы, возможно,
столкнулись не с такой уж редкой ситуацией, ког-
да позднее погребение не просто разрушило более
раннее, а практически бесследно уничтожило по-
следнее. Такое развитие событий гипотетически
можно связать с курганом 1, где основное и един-
ственное скифское погребение было ограблено, а
яма ориентирована также по линии запад-восток.
Однако эти совпадения, не считая еще соседства
курганов, естественно не являются даже косвен-
ными аргументами, которые могли бы подкрепить
версию о существовании в кургане 2 скифского по-
гребения.
Более того, в противовес развернутой “скиф-
ской версии” опять же гипотетически можно
указать на такие обрядовые черты кургана 1 как:
1) отсутствие в нем не только каменного кольца-
оградки, но и вообще камня в его архитектуре, не
считая каменного заклада, закрывавшего вход в
дромос; 2) погребение кургана 1 представляло со-
бой сложное сооружение, состоявшее из входной
ямы, дромоса и камеры. Последнее обстоятель-
ство указывает на то, что если бы подобная гро-
моздкая конструкция была сооружена и на кургане
2, то при “попадании погребения на погребение”
сотрудники экспедиции должны были заметить в
материке остатки ямы. Поскольку они не зафикси-
рованы, то это свидетельствует о том, что скифское
погребение могло иметь яму только простой – пря-
моугольной – формы (близкой к средневековой),
что, однако, не находит соответствия в скифской
погребальной обрядности. Значит, почти навер-
няка можно утверждать – скифского или любого
другого основного досредневекового погребения в
кургане 2 не существовало. Из-за ошибок чертеж-
ника ничего не меняется по сути, если допустить,
что основным в кургане было срубное погребение
или какой-либо другой культуры.
Анализируя варианты происхождения непо-
нятной для нас “ниши”, теоретически можно до-
пустить, что она была частью конструкции позд-
некочевнического погребения. В качестве отда-
ленных аналогий уместно будет привести факты
находок реальных ниш. Так, в яме хронологически
близкого погребения из кургана Двугорбая Могила,
Рис. 1. Карта-схема местонахождения
курганной группы Токовские Могилы (у пгт
Токовское)
Fig. 1. A map-scheme of Tokovskiye Mogily
barrow group location (near Tokovskoie settlement)
202
раскопанного в Северном Приазовье, ниша была
устроена в западном торце могилы на высоте 10 см
от дна и имела вид небольшого подбоя 0,7х0,5 м,
высотой 0,3 метра. В нише стоял медный котел,
внутри которого лежал крюк для подвешивания.
Авторы раскопок и публикации этого памятника
данную нишу называют тайником, что, учитывая
ее сооружение в торцевой стенке ямы и нахожде-
ние там котла, можно признать вполне логичным
объяснением (Привалова О.Я. и др., 1982, с.151). В
токовском же погребении “ниша” (если, конечно,
это была не кротовина) устроена не в совсем под-
ходящем для тайника месте – в северной стенке,
да и какие-либо находки там отсутствовали. В про-
дольных стенках могил поздних кочевников нам
известно два случая устройства ниш. В Саркеле,
к.34, в мужском погребении, ниша была устроена
в северной стенке, т.е. за костями коня (Плетнева
С.А., 1963). Подробности ниши в тексте не указа-
ны. Гораздо более информативной оказалась ниша
из погребения 1 кургана 1 у с.Провалье. Здесь, в
северной продольной стенке, т.е. слева от погребен-
ной женщины, на уровне плеча за гробовищем, сде-
лан подбой размерами 0,1х0,3 м, в котором лежали
нож, железная игла, костяная трубочка (Гладких
М.И. и др., 1974). Умершие из обоих указанных
погребений ориентированы на юго-запад. В при-
надлежности “ниши” скифскому (как уцелевшей
части ямы) или позднекочевническому (как ниши-
тайника) погребению закономерные сомнения воз-
никают еще и потому, что, как было сказано выше,
ни на плане, ни на разрезе погребения она не по-
казана (есть только в разрезе бровки). Чертежник
решил сделать поперечный разрез по центру по-
гребения и, может быть, именно поэтому “ниша”
не попала в разрез? Но, если даже реальной ниши
не существовало, чертежник все равно совершил
серьезную ошибку. С целью демонстрации кон-
фигурации уступа, на котором лежали удила, надо
было обязательно сделать еще один (продольный)
разрез.
Исходя из вышесказанного, непонятно, на чем
же все-таки основывался вывод о существовании
скифского погребения или вообще любого другого
основного досредневекового погребения?
Описание позднекочевнического погребения
Погребальное сооружение представляет со-
бой яму прямоугольной формы длиной 2,3 м, ши-
риной в западной части 1,1 м, в восточной – 0,85 м.
На глубине 0,7 м (1,95 м от репера) устроены про-
дольные заплечики длиной 2 м, шириной 10-15 см,
на которые опирались 12 поперечно уложенных
плах (рис.3, 1). В описании указано, что на уровне
уступов яма перекрыта деревянными частями по-
возки, положенными поперек могилы, а остальные
части повозки лежали на дне и использовалась в
качестве гробовища. Однако, судя по чертежу, в
небрежно нарисованной деревянной конструкции
невозможно узнать детали повозки. Более того, ка-
жущиеся нам бесформенными деревянные остат-
ки лишь отдаленно напоминают простые плахи.
Ширина плах – 7-8 см, толщина – 2-3 см. У вос-
точной торцевой стенки ямы (за ногами человека)
на глубине 1,2 м (2,45 м от репера) устроен уступ
с максимальной шириной по краям 0,37 м (0,27 м
в центре), на котором в его северной части лежали
удила (рис.3, 1ж, 2ж).
Яма была заполнена материковым выкидом.
С точки зрения обозначенной выше проблемы
существования в кургане скифского погребения
факт этот крайне важен. Может быть присутствие
материкового грунта в заполнении позднекочев-
нического погребения и является следствием раз-
рушения последним скифского комплекса? В рав-
ной мере возможен и другой вариант, который в
определенной степени объясняет мощную, но не-
большую по диаметру укладку материкового вы-
кида вплотную к краям ямы. В этом случае одна
часть материкового выкида из средневекового по-
гребения устроителям погребального обряда мог-
ла потребоваться для обкладки ямы, а вторая его
часть была использована для ее заполнения. Не
исключено, что такая сложная и совершенно не-
типичная для поздних кочевников обрядовая про-
цедура имела еще какие-то дополнительные кон-
структивные особенности (со своим смысловым
наполнением), но они ввиду не совсем удачной
фиксации стратиграфии памятника, к сожалению,
могли остаться незамеченными.
В придонной части ямы фиксировались следы
от землеройных орудий двух типов: одни узкие,
шириной 1-1,5 см, оставленные предметом типа
клевца, другие широкие – до 5 см, по-видимому,
от орудия, близкого к теслу. Дно могилы находи-
лось на глубине 1,6 м (2,85 м от репера). Погре-
бенная женщина 35-40 лет4 лежала в решетчатом
гробовище, удовлетворительная сохранность ко-
торого (как сказано в описании) позволила про-
следить некоторые детали конструкции и систему
крепления. Гробовище размерами 2,2х0,7 м (рис.3,
2) изготовлено из тонких досок толщиной до 1 см.
Дно состояло из не менее чем 12 перпендикуляр-
но расположенных к продольным лагам планок
толщиной 0,7 см; промежутки между планками в
среднем составляли 7-8 см. Планки вставлялись
4 Заключение антрополога Института археологии НАН Украины Т.А.Рудич.
203
Рис. 25. Курган 2 группы Токовские Могилы: 1 – общий план кургана; 2 – разрез западной стороны
центральной бровки
Fig. 25. Barrow 2 of Tokovskiye Mogily group: 1 – the general layout of the barrow; 2 – a section of the
western side of the central edge
0
C Ю
0 1 м
1
2
5 Рисунки 2-3 публикуются по чертежам экспедиции без каких-либо изменений со стороны редакции (за
исключением условных обозначений).
5 Figures 2-3 are published from drawings of expedition without any editing (except for a legend).
204
в сквозные пазы плохо сохранившихся продоль-
ных лаг. Несколько лучшей сохранности верхние
лаги. Ширина верхних брусков лаг – 8 см, толщина
– 4 см. Параметры брусков нижних лаг в тексте не
отмечены, но, по всей видимости, они такие же.
В пазы лаг вставлялись бортовые вертикальные
планки. Расстояние между пазами для вертикаль-
ных планок – до 20 см, размеры пазов – 7х2 см.
На двух фрагментах продольных лаг и бортовых
вертикальных планках отмечен изгиб6, присущий,
по мнению С.А.Куприя, бортам повозки, который
необходим для устойчивости конструкции. Жест-
кая связь бортов во всех четырех углах конструк-
ции не прослеживалась, что, очевидно, связано с
их фиксацией ремнями или плетенкой, которые не
сохранились. По дну гробовища прослеживался
тонкий растительный слой, по-видимому, являю-
щиеся остатками луба. На планках в головах и под
спиной погребенной женщины зафиксированы
остатки черной краски.
Умершая лежала вытянуто на спине, головой
на запад, левая рука – параллельно телу, правая
слегка согнута в локте (рис.3, 2). Под скелетом и
частично на нем (от плечей до уровня таза) сохра-
нились остатки ткани красного цвета с золотыми
нитями; здесь же были и фрагменты одежды из
кожи. Напротив правой плечевой кости у стенки
гробовища лежали бусина (рис.3, 2в) и двусто-
ронний двухчастный гребень (рис.3, 2г), которые,
возможно, находились в матерчатом мешочке. На-
против них, за гробовищем, у южной стенки мо-
гилы лежала плюсневая кость овцы (?) – остатки
1
2
3
А
А
А А
а б
б
в д ег
Условные обозначения:
а – ткань красная д – кость овцы
б – кожа е – стремя
в – бусина ж – удила
г – гребень
ж
ж
0 30 см
Рис. 3. Погребение 1 кургана 2 группы Токовские Могилы: 1 – план перекрытия могилы; 2 – план
погребения; 3 – разрез погребения
Fig. 3. Burial 1 of barrow 2 of Tokovskiye Mogily group: 1 – the layout of grave overlapping; 2 – the burial
layout; 3 – a section of the burial
6 Эту информацию на чертеже увидеть, к сожалению, невозможно, но, может быть, это было видно в процессе
расчистки погребения.
205
напутственной пищи (рис.3, 2д). За ступнями по-
гребенной обнаружено стремя (рис.3, 2е). В районе
черепа фиксировались остатки войлока, очевидно,
от подушки или головного убора.
В материковом дне ямы под гробовищем сде-
лано углубление длиной около 2 м, шириной 0,5 м,
глубиной 0,1 м, расположенное по центру от одной
торцевой стенки к другой (рис.3, 3). В углублении
зафиксированы следы от мела.
Описание инвентаря
1. Кольчатые двусоставные удила. Подвижное
грызло состоит из двух звеньев длиной 15 см каж-
дое, соединяющихся между собой кольцо в кольцо.
Внешние концы звеньев слегка расклепаны, в них
вставлены кольца для крепления ремней оголовья.
Кольца диаметром 3,6-3,5 см, в сечении квадрат-
ные (рис.4, 2).
2. Стремя арочной формы, дужки плавно пе-
реходят в слегка выгнутую вверх линзовидную в
разрезе подножку. В верхней расклепанной части
дужки – прорезь линзовидной формы размерами
2х0,3 см для крепления путлища. Из-за коррозии
железа прорезь, очевидно, стала уже, чем была
первоначально. Под прорезью – выступ овальных
очертаний, образовавшийся в результате раскле-
пывания. Размеры стремени: высота – 11,5 см, ши-
рина – 11,6 см, максимальная ширина подножки
– 5,2 см (рис.4, 1).
3. Полихромная бусина из стеклопасты разме-
рами 1,2х1 см (рис.4, 3). Цвет бусины в отчете не
указан.
4. Деревянный двусторонний двухчастный
гребень плохой сохранности размерами 4х3 см
(рис.4, 4).
5. Фрагменты шелковой ткани красного цве-
та. На них виден тисненый орнамент в виде не-
скольких повторяющихся не очень ясных для глаза
узоров. Все эти узоры выполнены нитями пряде-
ного золота. Среди остатков ткани прослеживают-
ся три ее типа: 1) ткань алого цвета с нитями пря-
деного золота; 2) ткань такого же алого цвета, но
без золотой нити; 3) фрагменты плотного шелка,
– видимо, своего рода оборка, пришитая по краю
кафтана.
6. Фрагменты кожи прослежены под костяком
погребенной, а также на левом и правом предпле-
чье (рис.3, 2б). Они, по-видимому, связаны с каким-
то видом верхней одежды, возможно, безрукавкой.
Кожа хорошей выделки с четко прослеживающи-
мися швами.
Таков немногочисленный, но довольно интерес-
ный инвентарь погребения. Особого внимания, ко-
нечно же, заслуживают фрагменты тканей, изучение
которых позволит решить вопросы реконструкции
тисненого узора, украшавшего кафтан, технологи-
ческих особенностей текстиля, места изготовления
и т.д.7 Кроме того, у нас появится возможность ре-
шить вопрос о социальном статусе погребенной,
ответ на который, мы надеемся, будет, в той или
иной мере, найден при рассмотрении погребений
близкого круга.
Хронология инвентаря
Удила, по Г.А.Федорову-Давыдову, относят-
ся к типу ГIV (7 экз., известных автору на момент
выхода монографии), происхождение которых он
связывает с широко датирующимся и наиболее
распространенным в Европейской Степи (70 экз.)
типом ГI (Федоров-Давыдов Г.А., 1966, с.17). Из
всех аналогий важнее всего привести удила, най-
денные в относительно близком территориально
погребении у с.Миновка, датирующемся по золо-
тоордынским монетам последней четвертью XIV в.
(Шалобудов В.Н., Кудрявцева И.В., 1980, с.94-95).
Относительно точная датировка этого комплекса
позволяет обойтись без рассмотрения других удил
данного типа. В то же время необходимо оговорить-
ся, что благодаря миновским монетам мы получили
для токовского погребения лишь верхнюю дату, ко-
торая позволяет сказать, что такие удила бытовали
и в кон.XIV века. Нижняя дата в данном случае нас
не интересует, поскольку удила ГIV бытовали в ши-
роких хронологических рамках, а в токовском по-
гребении стремя относительно удил более позднее.
Следовательно главной нашей опорой по инвента-
рю будет стремя.
Стремя, по типологии Г.А.Федорова-Давыдо-
ва, по форме дужки ближе всего к типу ЕII (Федо-
ров-Давыдов Г.А., 1966, с.12), но подножка у токов-
ского стремени несколько шире. Такое сочетание
конструктивных деталей позволяет установить у
этого типа стремян вариант ЕIIа. По статисти-
ке А.В.Евглевского, именно этот, не выделенный
Г.А.Федоровым-Давыдовым, вариант “а” у стремян
ЕII является самым массовым в период развитого и
позднезолотоордынского времени.
Несмотря на то, что Г.А.Федоров-Давыдов все
аналогии стременам ЕII нашел исключительно в
памятниках XIV в. (Федоров-Давыдов Г.А., 1966,
с.16), степень изученности на сегодняшний день
взаимовстречаемости погребального инвентаря
7 Комплексному исследованию тканей и кожи из данного погребения посвящена статья Т.Н.Крупы, помещенная
в этом же сборнике.
206
кочевников золотоордынского времени не дает нам
возможности уверенно указать дату более узкую,
чем 2-я пол.XIII – XIV век. Золотоордынские мо-
неты 4-й четв.XIV в., обнаруженные в одном ком-
плексе со стременем ЕII из Миновки, так же, как и
в случае с удилами, указывают лишь на верхнюю
хронологическую границу токовского погребения.
Стоит еще добавить, что, по Г.А.Федорову-Давы-
дову, удила ГIV имеют тесную связь со стременами
ЕI, стрелами ВX и орнаментированными костяны-
ми накладками колчана. Все они бытовали только
во 2-й пол.XIII – XIV в. (Федоров-Давыдов Г.А.,
1966, с.98, 100). В то же время исследователь не
отметил какой-либо связи между стременами ЕII и
удилами ГIV. Объяснение этому факту у нас может
быть пока одно – небольшое количество известных
удил ГIV на момент подготовки Г.А.Федоровым-
Давыдовым монографии. Как следствие, вероят-
ность попадания их в один комплекс с многочис-
ленными стременами ЕII в выборке памятников
ученого была крайне низкой.
Отсутствие у нас всех необходимых данных о
полихромной бусине и неудовлетворительная со-
хранность деревянного гребня не позволяют го-
ворить об их узкой дате, а значит и уточнить да-
тировку комплекса они не могут. Зато по гребню
можно привести много другой важной информа-
ции. В частности, известно, что гребнями в коче-
вой среде пользовались не только женщины, но и
мужчины. При этом очень интересно отметить, что
если на мужских изваяниях, за редким исключени-
ем, встречаются односторонние гребни, то на жен-
ских никакой тенденции не наблюдается (Плетнева
С.А., 1974, с.49). В погребениях совсем иная кар-
тина встречаемости типов гребней. Как в женских,
так и в мужских захоронениях преимущественно
находят двусторонние двухчастные деревянные
гребни. Таким образом, наш гребень не является
оригинальным. В целом же, инвентарь погребения
позволяет датировать памятник в достаточно ши-
роких рамках, включающих весь золотоордынский
период.
Погребальный обряд
Памятник с точки зрения погребальной обряд-
ности исключительно интересный, не имеющий
близких аналогий не только по взаимовстречаемо-
сти признаков, но, что особенно важно, даже по не-
которым отдельным его чертам. Поэтому на этом
есть смысл остановиться подробнее.
В блок обрядовых черт, позволяющих пролить
свет на место нашего комплекса в погребальном
обряде позднекочевнической культуры, входят: ка-
менное кольцо-оградка под насыпью кургана, за-
1
2
3
4
0 3
0 3
0 3
0 3
Рис. 4. Инвентарь погребения 1 кургана 2 группы Токовские Могилы: 1 – стремя; 2 – удила; 3
– бусина; 4 – гребень
Fig. 4. The inventory of burial 1 of barrow 2 of Tokovskiye Mogily group: 1 – a stirrup; 2 – a bit; 3 – a
bead; 4 – a comb
207
плечики вдоль южной и северной стенок, уступ у
восточной торцевой стенки могильной ямы, решет-
чатое гробовище, западная ориентировка погре-
бенной, стремя и удила в отсутствие коня, укладка
удил на торцевой уступ, помещение в погребение
лишь одного стремени. Большинство из этих при-
знаков, в тех или иных сочетаниях, характерны для
2-й четв.XIII – XIV в., подтверждение чего мы на-
ходим во многих работах (Федоров-Давыдов Г.А.,
1966, с.159-160; Евглевский А.В., 1992а, с.107; и
др.). Однако ряд этих признаков встречается в
отдельности или в некоторых сочетаниях и в до-
монгольское время, и в еще более ранние периоды,
поэтому формальные статистические оценки нам
будут полезны лишь отчасти. Необходимо рассмо-
треть их нюансы, которые помогли бы отделить
памятники золотоордынского времени от предше-
ствующего.
Каменное кольцо-оградка8, сооруженное
под насыпью кургана, – явление довольно редкое
для средневековых кочевников Восточной Евро-
пы. Специальные работы на этот счет отсутствуют.
Поэтому вдвойне интересно проследить, какому
хронологическому сегменту позднекочевнической
культуры этот признак более всего характерен.
Территориально наиболее близкими аналогиями
каменных колец являются позднекочевнические
комплексы у сел Марьянское, Шолохово, Камен-
ка, исследованные в том же микрорегионе Степи,
что и токовское погребение – степном междуречье
Днепра и Ингульца, а точнее в устье рек Каменка и
Базавлук. По такому признаку погребения состав-
ляют и наиболее плотное скопление памятников.
Вряд ли это может быть случайным фактом и, воз-
можно, свидетельствует о том, что они оставлены
одной кочевой группой в относительно узкий от-
резок времени. Но значение упомянутых анало-
гий для определения места токовского кургана
в позднекочевнической культуре будет иметь го-
раздо больший вес, если попытаться рассмотреть
обозначенный признак не по формальным пока-
зателям наличия/отсутствия, а хотя бы немного
углубившись в архитектурные и конструктивные
особенности каменных колец этих памятников.
Курган из Марьянского, где каменное кольцо
окружало склоны насыпи, а его основание упира-
лось в древнюю дневную поверхность, содержал
основное и единственное погребение. К сожале-
нию, из-за его ограбления ориентировка умерше-
го не определяется, однако для нас важно то, что,
как и в токовском кургане, в погребении пожилого
мужчины отсутствовали кости коня. В свое время
С.А.Плетнева отнесла этот признак к IV группе
погребений, датировав их XIII-XIV вв. (Плетнева
С.А., 1958, с.176). Не противоречит этой датировке
и погребальный инвентарь (железные гвозди, рас-
прямленная гривна), более того, он сужает ее до
2-й пол.XIII – XIV века.
В кургане у с.Шолохово (устье р.Базавлук,
Правобережье Днепра) основание каменного
кольца находится во рву, поднимаясь по его скло-
ну на 0,3-0,5 м выше уровня древнего горизонта
(Шалобудов В.Н., 1984, с.167). Могила находи-
лась в центре подкурганной площадки и была
окружена дуговидным выкидом с проходом в вос-
точной части. Погребение основное, ограблено
в древности, но обнаруженные в нем вещи (на-
конечники стрел группы “срезни” и костяные ор-
наментированные накладки) датируют комплекс
золотоордынским временем. Автор публикации
пишет, что, судя по сохранившейся грудной клет-
ке, человек лежал головой на восток, однако ориен-
тировка умершего, исходя из чертежа, не опреде-
ляется. Но поскольку могила была расположена
практически по линии запад-восток, то ориенти-
ровка умершего могла быть и западной.
К мусульманскому периоду золотоордынской
эпохи отнес курган с каменным кольцом диаме-
тром 14 м, шириной 1 м, исследованный у с.Камен-
ка на правом берегу Днепра в бассейне р.Базавлук,
А.П.Безверхий. Два захоронения, по словам автора
публикации, в силу скудости инвентаря не имеют
точной датировки. Лишь характерные признаки
погребального обряда (устройство крепиды, отсут-
ствие захоронения лошади и наличие каменного
надгробия) дают возможность предположить, что
“захоронения были произведены в IV заключитель-
ный период кочевнических древностей” [имеется
ввиду 2-я пол.XIII – XIV в. – авторы статьи] (Без-
верхий А.П., 1991, с.127-128). Каменное кольцо,
как и в токовском кургане, своим основанием нахо-
дилось на древнем горизонте, а два одновременные
погребения (одно мужское, другое неопределен-
ное), ориентированные на юго-запад-запад, были
основными и единственными в кургане (Безвер-
хий А.П., 1991, с.127).
Очевидно, к XIII в. (на основании датировки
срезня, распрямленной гривны и других вещей)
относится курган 1 у с.Сухая Калина, где основ-
ное погребение с умершим мужчиной, ориентиро-
ванным на северо-запад-запад, окружали ровик и
кромлех. Последний своим основанием у самого
8 Термин “каменное кольцо-оградка” использован нами лишь для ассоциативной активизации в памяти коллег
данного архитектурного признака. Он требует особого пояснения, что выходит за рамки работы. Далее в статье мы
будем использовать термин “каменное кольцо”, что позволит значительно сузить его типологическое и семантическое
наполнение.
208
края ровика с его внутренней стороны опирался на
материк, поднимаясь наклонно к центру насыпи.
Такое устройство кромлеха способствовало тому,
что ровик после совершения погребения, очевид-
но, какое-то время находился открытым, а насыпь
кургана, в свою очередь, сдерживалась от сполза-
ния в него (Шалобудов В.Н., Яремака В.Н., 1987).
С большой долей вероятности по ряду призна-
ков положения скелета (вытянуто на спине, ступ-
нями к югу, головой на запад, лицом на юг) к зо-
лотоордынскому времени можно отнести и курган
у с.Нововасильевка на р.Ингулец (правый приток
Днепра). Основное погребение с умершим (пол
не установлен) окружал кромлех, сооруженный из
известняковых плит, стоящих на ребре в 2 ряда и
вкопанных в материк на 0,1 м (Шапошникова О.Г.
и др., 1975). Из инвентаря обнаружено лишь брон-
зовое шило.
Еще один памятник – Показовое-II, к.4 – с коль-
цом в виде редкого наброса камней вокруг основ-
ного ограбленного погребения, вполне возможно,
раннезолотоордынского времени (инвентарь по-
гребения не противоречит такой датировке, но и не
подтверждает ее) исследован в бассейне р.Синюха
(приток Южного Буга). Погребенный лежал голо-
вой на юго-запад (Бокий Н., 1968).
Интересный обряд зафиксирован в кургане у
х.Кащеевка в нижнем течении р.Северский Донец
на левом его берегу, недалеко от впадения в р.Дон.
Позднекочевническое погребение являлось основ-
ным и единственным в кургане. Поверхность
насыпи по всей площади была покрыта мелким
мергельным камнем (щебенкой). Им же был за-
полнен и неглубокий (0,3-0,45 м) кольцевой ровик
в насыпи (!), не достигавший уровня древнего го-
ризонта кургана. Ровик вырыт небрежно, глубина
его в различных местах неодинакова, сечение тре-
угольное, местами полуовальное. Каменное коль-
цо было сооружено после возведения насыпи, так
как за пределами “кольца” в разрезе бровки четко
прослеживался “подошвенный” ровик, из которого
брался грунт для возведения кургана. Погребение
ограблено, ориентировка и пол умершего не уста-
новлены. Конструкция могильной ямы с подбоем
и инвентарь (крупных размеров наконечник стре-
лы, глазчатая бусина и удила ГII) не противоречат
его золотоордынской датировке (Максименко В.Е.,
1981).
Сплошной кольцевой ровик, плотно запол-
ненный мелким битым камнем, окружал основное
женское погребение у х.Сладковский, к.32. Огра-
бленная могильная яма вытянута по линии ЮЗЗ-
СВВ, ориентировка умершей не установлена, но
признаки погребального обряда не противоречат
золотоордынскому времени (Максименко В.Е. и
др., 1983).
Аналогии каменным кольцам, сооруженным
на древнем горизонте, находим и в памятниках
кочевников, значительно удаленных от Правобере-
жья Днепра – на Урале (Иванов В.А., Кригер В.А.,
1988, с.61). Подобная конструкция была зафикси-
рована вокруг основных погребений с юго-запад-
ной и северо-западной ориентировками умерших
в курганах: Новый Кумак, к.9; Новый Кумак, к.29;
Тлявгулово, к.4; пос.Урал, к.5. Однако приходит-
ся сожалеть, что выразительные вещевые наборы
этих курганов не были продатированы авторами
более узко, чем XIII-XIV вв., что не дает нам воз-
можность однозначно установить хронологическое
соответствие между уральской группой и памятни-
ками степной полосы Северного Причерноморья.
Впрочем, для нас важнее было выяснить, являются
ли признаки, присущие токовскому кургану, хро-
нологически устойчивыми в золотоордынское вре-
мя, и можно ли распространить такую точку зре-
ния на широкие степные пространства Восточной
Европы.
Лишь в трех случаях нам известны каменные
кольца, связанные с впускными погребениями. В
одном из них (к.3, п.1 у с.Сокольники, на р.Север-
ский Донец) каменное кольцо диаметром 12 м, ши-
риной 0,5-0,75 м, толщиной наброски 0,3-0,4 м, со-
оруженное с внешней стороны ровика и частично
его перекрывавшее, окружало впускное позднеко-
чевническое погребение (основное погребение кур-
гана относится к срубной культуре). Из-за сильной
распаханности насыпи (высота – 0,3 м, диаметр ≈
15 м), к сожалению, нет возможности установить,
была ли над позднекочевническим погребением
возведена собственная насыпь. На уровне погре-
бенной почвы камни местами находились в ровике.
Погребение ограблено, но выявлено, что умерший
мужчина был ориентирован на запад (Братченко
С.Н. и др., 1978). По многочисленному инвентарю
(прежде всего, наконечникам стрел бронебойных
типов) и особенностям погребального обряда ком-
плекс можно датировать золотоордынским време-
нем и поставить, если и не в один ряд с вышепри-
веденными основными погребениями, то, скажем,
в соседний с ними.
Второй курган с впускным погребением и ка-
менным кольцом – Бахмутовка, к.2 – раскопан на
р.Айдар (приток Северского Донца). Процесс созда-
ния этого комплекса был следующим. В центр пер-
вичной насыпи было впущено позднекочевниче-
ское погребение. Об этом свидетельствовал выкид
суглинка на поверхности первичной насыпи. При
устройстве средневекового погребения первичная
насыпь была окружена рвом, стенки которого в раз-
резе разные: довольно крутая внутренняя и пологая
внешняя. Внешний диаметр рва – около 20 м, (вну-
тренний – 15 м), ширина – 2-2,5 м, глубина – около
209
0,8 м от поверхности насыпи 1. По периметру на-
сыпи 1 был возведен кромлех диаметром 15 м (по
внешнему краю), шириной 1,7-2 метра. Основу его
составляли крупные мергелевые камни, которые
лежали в один-три ряда по вертикали. Из грунта,
вынутого при рытье рва, была возведена насыпь 2
мощностью 0,40 м. Позднекочевническое погре-
бение, располагавшееся в центре пространства,
окруженного кромлехом, было ограблено. Судя по
инвентарю, в погребении был захоронен мужчина,
а по сохранившимся in situ костям определяется,
что он ориентирован на запад (Братченко С.Н. и
др., 1979).
Третий комплекс с впускным погребением,
где насыпь была окружена каменным кольцом,
– Дубовики-I, к.1. По инвентарю (несколько ти-
пов срезней и бронебойных наконечников стрел,
распрямленная гривна и другие вещи) погребе-
ние бесспорно датируется XIV в., оно впущено в
центр первичной насыпи, после чего на ее склонах
было сооружено каменное кольцо из редко (в один
ряд) набросанных камней. Затем над ним сдела-
ли досыпку (Шалобудов В.Н., 1990, с.111). В том,
что эта каменная конструкция связана с кочевни-
ческим комплексом, а не с одним из погребений
эпохи бронзы, вряд ли стоит сомневаться, так как
именно средневековое погребение оказалось в
центре пространства, организованного каменным
кольцом. Это, конечно же, косвенный признак,
который не всегда работает, но статистика сви-
детельствует, что в тех случаях, когда культурная
принадлежность каменного кольца однозначно
соотносится с погребением позднего кочевника,
то последнее всегда находится в центре такого
“окольцованного” пространства. Кроме того, в за-
падном разрезе бровки могила прослежена с уров-
ня впуска, где на поверхности первичной насыпи
ее окружал кольцевой выкид материковой глины.
Для курганных культур степной полосы Европы
нам не известны случаи, когда каменное кольцо не
перекрывалось бы насыпью. Следовательно, коль-
цо в данном кургане было перекрыто в средневе-
ковое время.
При этом рассматриваемые нами памятники
с каменными кольцами, где обнаружены впускные
погребения, очевидно, относительно более ранние,
нежели те, где обнаружены основные погребения,
хотя до специального исследования, исходя из на-
ших знаний о погребальном обряде поздних кочев-
ников, можно лишь говорить о такой тенденции.
К приведенным аналогиям из материалов ко-
чевой Степи можно добавить многочисленные и
очень схожие памятники кочевников или, скорее,
полукочевников из Закубанья (Карачаево-Черкес-
сия). В качестве примера можно назвать группу
курганов из урочища Байтал-Чапкан (кк.3, 5, 7), в
каждом из которых обнаружено по одному основ-
ному погребению, на уровне материка окруженных
каменными кольцами. Параметры этих конструк-
ций несколько иные, чем в степях Северного При-
черноморья, но для нас важно, что архитектурная
идея, выраженная в опоясывании насыпи камен-
ным кольцом, в золотоордынское время имела ме-
сто и в этом регионе. Все умершие ориентированы
на запад (Текеев Г.Х.-У., 1977).
Не исключено, что отсутствие большого ко-
личества памятников поздних кочевников с камен-
ными кольцами связано с разрушением по разным
причинам верхних слоев насыпей курганов, в ре-
зультате чего оказывается невозможным установ-
ление точной стратиграфии и, как следствие, их
культурной принадлежности. Нельзя исключать и
случаи, когда автор раскопок при анализе страти-
графии памятника ввиду впускного характера мно-
гих позднекочевнических погребений мог даже не
предпринять попытки соотнести с ними кромлехи.
Такие случаи известны. И поэтому, не всегда имея
возможность посмотреть полевые чертежи, при-
ходится руководствоваться текстом отчета. Впол-
не вероятно, что при более целенаправленных по-
исках приведенный список аналогий каменному
кольцу из токовского кургана может несколько
увеличиться.
По мнению В.Н.Шалобудова, применение в
курганной архитектуре кромлехов – это локальный
признак Правобережья Днепра (Шалобудов В.Н.,
1984, с.171). Но с данным тезисом можно согла-
ситься только отчасти, поскольку их там пока рас-
копано меньше десяти. В других регионах Степи
кромлехи встречаются тоже. Как правило, реша-
ющим моментом в этом вопросе является наличие
в том или ином регионе выхода камня на поверх-
ность. Однако даже там, где камня достаточно, он
использовался далеко не всегда. Различия в кон-
структивных особенностях кромлехов и характере
их устройства в системе кургана, очевидно, обу-
словливаются как природными факторами и раз-
ными (в том числе индивидуальными) обрядовыми
нормами, так и стадиями функционирования ми-
ровоззренческой идеи – опоясывания погребения
каменным кольцом. Анализ данной проблемы еще
предстоит сделать, опираясь на мифологию и тра-
диционное мышление номадов.
Наличие камня в архитектуре насыпи, приме-
ненного в том или ином конструктивном решении,
присуще кочевникам не только золотоордынского
времени, но и половецкого. Так, С.А.Плетнева
считает использование камня в насыпи характер-
ной особенностью половецких погребений XII-
XIII вв. (Плетнева С.А., 1981, с.218). С этим нельзя
не согласиться, однако, во-первых, в ее работах нет
четкой аргументации именно таких хронологиче-
210
ских рамок, а, во-вторых, исследовательница, к со-
жалению, не проанализировала типологическое и
функциональное разнообразие каменных конструк-
ций в архитектуре курганов, что, естественно, не
дает специалистам еще одного очень важного при-
знака, разделяющего массив позднекочевнических
памятников на обрядовые группы по критерию “ка-
менное кольцо”.
Дифференцировали каменную архитектуру
курганов (но в общем хронологическом массиве
XII-XIV вв.) В.А.Иванов и В.А.Кригер в своей
монографии о погребальном обряде кыпчаков.
Они приводят 11 типов курганов с применением
камня, из которых только в 3 представлены камен-
ные кольца (Иванов В.А., Кригер В.А., 1988, с.46,
рис.18, 5-7). Учитывая изобилие камня в Ураль-
ском регионе, с одной стороны, удивляет неболь-
шое количество курганов с каменными кольцами,
а с другой, – это еще одно свидетельство того, что
не всегда наличие природного материала (камня,
дерева или структуры почвы) диктует устрои-
телям погребального обряда его использование.
Этот факт можно попытаться объяснить тем, что
носители той или иной мировоззренческой тради-
ции на новой территории сначала должны были
адаптироваться к новому ландшафту, его возмож-
ностям и, наконец, “слиться” с ним. Пока для нас
остаются неизвестными причины, которые сказа-
лись на формировании именно такой курганной
архитектуры у кочевников на Урале и к западу от
него. Единственным регионом, где выявлено ско-
пление позднекочевнических курганов с каменны-
ми кольцами, является район слияния рр.Базавлук
и Каменка (рис.1). Впрочем, не исключено, что те
немногочисленные памятники, которые нам уда-
лось обнаружить в других участках Степи в связи
с анализом каменного кольца токовского кургана,
– результат территориально неравномерных рас-
копок.
Как показал анализ, большинство из числа
рассмотренных погребений в курганах с камен-
ными кольцами (13 из 16), включая и токовской
комплекс, являлись основными в своих курганах.
Подавляющее большинство памятников по вещам
можно уверенно датировать золотоордынским
временем. Именно в этот период с постепенным (а
нередко резким) нарастанием процесса оседания
кочевников на землю увеличивается и количество
основных погребений. К кон.XIV в. такой тип по-
гребений – это уже не просто обычное, но явно
доминирующее явление. В это время у населения
Степи стремительно идет и процесс массового пе-
рехода к формированию грунтовых могильников,
а впускные погребения становятся исключением.
Ориентировка погребенной на запад – наи-
более типичное направление подавляющего боль-
шинства погребенных золотоордынского времени
(Евглевский А.В., 1990, с.131). Следовательно,
продуктивный анализ по этому обрядовому при-
знаку можно сделать только в комплексе с осталь-
ными показателями положения скелета человека в
погребении, но даже в этом случае такая характе-
ристика обряда в полной мере “заговорит” лишь в
совокупности с памятниками близкого круга, т.е.
на массовом материале. Такую задачу авторы ста-
тьи перед собой не ставили, однако, тот факт, что
все умершие (за исключением одного полностью
разрушенного) из приведенных выше погребений
с каменными кольцами ориентированы на запад
или же с небольшим отклонением – закономер-
ность неоспоримая.
Замена коня конской упряжью. Уточнить
датировку публикуемого погребения помогают не-
которые детали погребального обряда. Так, в 10
из 16 упомянутых выше комплексов с каменными
кольцами не было коня, что, кстати, тоже свидетель-
ствует о заметной тенденции к изживанию кочевой
традиции. Это интересная и до сих пор еще недо-
статочно освещенная тема. Понятно, что отсутствие
коня в погребении кочевника может объясняться
совершенно разными причинами, их может быть
одновременно две или больше. В токовском курга-
не, если верить антропологическому заключению,
захоронена женщина, а конь, как известно, в жен-
ских погребениях позднекочевнической культуры
явление далеко не массовое. Другими словами, по-
добные погребения у поздних кочевников (не гово-
ря уже о других культурах) редко сопровождаются
конем, но наличие принадлежностей конской упря-
жи (стремени и удил) априори указывает на связь
с обрядом погребения коня. Это важный аргумент,
но, главное, безусловно, заключается в том, что, как
мы уже упомянули выше, в европейской Степи тра-
диция курганного обряда как такового, начиная с
сер.XIV в., резко сходит на нет. Предается забвению
многое из бывшей обрядности. Исчезает и захоро-
нение коня. Это позволяет наиболее предпочтитель-
ной датой токовского кургана считать 2-3 четв.XIV
века. Однако быть уверенным и в такой относитель-
но узкой датировке из-за отсутствия специального
исследования на эту тему мы не можем.
Уступ в торцевой стенке. В определенной се-
мантической взаимосвязи с заменой коня деталями
его упряжи находится и микропространство уступа,
устроенного в восточной стенке могилы. Как можно
объяснить удила, лежащие на уступе? Объяснение,
которое напрашивается первым, – это символиче-
ский намек на то, что на уступе как бы находится го-
лова коня. Если именно это подразумевалось древ-
ними, тогда весьма перспективным может быть
изучение незначительного числа позднекочевниче-
ских погребений, где череп коня в действительно-
211
сти покоится на уступе. Было бы весьма интересно
соотнести между собой такие обряды, что, возмож-
но, позволит поставить их в один генетически свя-
занный, но в то же время диахронный культурный
ряд. Пока же есть все основания считать, что обе
эти обрядовые группы в рамках Средневековья по-
явились в половецкое время (Евглевский А.В., 1992а,
с.113). Следовательно, истоки этого явления можно
искать в материалах кыпчакских и других генети-
чески родственных (и, возможно, не только) пле-
мен, пришедших в европейские степи с Востока.
Аналогии укладки удил на торцевой уступ, устро-
енный в ногах человека, у поздних кочевников нам
пока не известны.
Одиночное стремя. Не менее интересной
представляется и находка в погребении одиночного
стремени, лежащего за ступнями захороненной. В
1992 г А.В.Евглевским в тезисной форме был дан
анализ одиночных стремян, но при наличии в погре-
бении коня. Была высказана мысль, что обнаруже-
ние лишь одного стремени в составе конской упря-
жи вряд ли отражает жизненные реалии умершего:
“Трудно представить, что в период, когда стремена
окончательно стали неотъемлемым приспособлени-
ем для быстрой езды и устойчивости в бою, кочев-
ники могли пользоваться одним стременем. Нельзя
также объяснять наличие одного стремени в погре-
бении с конем и бедностью умершего, поскольку
исследуемая обрядовая черта встречена и в ком-
плексах с богатым и многочисленным инвентарем”
(Евглевский А.В., 1992б, с.112). Находки в поздне-
кочевнических погребениях одиночных стремян
– это, очевидно, своеобразный мировоззренческий
пережиток, смысл которого заключался в способе
посадки на коня. С помощью удобного для посад-
ки “левостороннего” стремени нужно было сесть на
коня, а тот уже должен был доставить своего хозяи-
на в страну мертвых (Вайнштейн С.И., 1972, с.130;
Евглевский А.В., 1992б, с.112). Нельзя исключать
и иной трактовки, по которой традиция укладки с
конем лишь одного стремени, возможно, была свя-
зана с охранительными мерами, направленными на
недопущение возврата умерших (Евглевский А.В.,
1992б, с.113). Но статистика свидетельствует о том,
что количество погребений с одним стременем со-
ставляет лишь небольшой процент от общего числа
позднекочевнических комплексов. Чем тогда объяс-
нить такое избирательное стремление устроителей
погребальной обрядности при захоронении умер-
ших? Решение этого вопроса также еще впереди.
9 Не все исследователи считают, что находки конской упряжи в могиле без коня являются заменой последнего
(Нестеров С.П., 1990, с.60-61).
10 В сводке Г.А.Федорова-Давыдова (1966) яма с заплечиками вдоль северной и южной длинных стен, как в
конструкции могильной ямы токовского кургана, отмечена для 26 погребений. Из них 13 относится к погребальному
обряду AIV, по основным (формальным) признакам идентичному токовскому.
Совсем другое дело – нахождение одиночного
стремени в погребении, где конь отсутствует, как
в нашем случае. Здесь мы, с учетом предыдущих
мыслей, очевидно, имеем дело с отражением в по-
гребальном обряде угасания кочевого обряда, где
конь являлся одним из основных его маркеров.
Символическую замену в погребении коня стре-
менами и удилами9, по-видимому, можно считать
самым поздним проявлением культа коня в архео-
логически фиксируемых признаках погребального
обряда. Впрочем, лишь этим, вероятно, не исчер-
пывается семантика интересующего нас явления.
Заплечики ямы. Для такого же, как и в токов-
ском кургане, обряда10 типа АIV (без учета курган-
ной архитектуры) Г.А.Федоров-Давыдов установил
следующие признаки: “костяк человека, обращен-
ного головой на запад, без костей коня. В яме с
уступом вдоль северной и южной стен. Две могилы
перекрыты плахами, лежащими на уступах” (Федо-
ров-Давыдов Г.А., 1966, с.124). Если же говорить
только о конструкции ямы, то надо иметь ввиду,
что исследователь весь такой массив памятников
анализировал дифференцированно, т.е. по хроно-
логическим периодам. К X – 1-й пол.XI в. (период
господства печенегов и торков) он отнес всего 4
из 26 подобных ям, которые ему были известны.
13 погребений ученый отнес к золотоордынскому
времени. Правда, несмотря на увеличение в этот
период таких погребений, доля их по сравнению с
наиболее распространенными типами не превыша-
ла 5%. Остальные 9 погребений не получили узкой
датировки. Эта статистика означает, что указанные
обрядовые комплексы для хронологического от-
резка в 200 лет (2-я пол.XI – 1-я пол.XIII в.) иссле-
дователем не зафиксированы вовсе. За истекшие
40 с лишним лет с момента выхода книги Г.А.Фе-
дорова-Давыдова количество погребений с обря-
дом типа АIV с интересующими нас конструкция-
ми ям значительно выросло (не считая грунтовых
могильников), но их подсчет по периодам сделать
сейчас в силу ряда причин не так просто, поэтому
изучение этого массива еще не проведено.
Сегодня нам важно отметить другое. Запле-
чики вдоль южной и северной стен – это лишь
общий формальный признак для двух отмеченных
хронологически разных групп – погребений X – 1-й
пол.XI в. и погребений 2-й пол.XIII – XIV века.
Они разделены двухсотлетним интервалом, и на
уровне единой линии развития (не считая некото-
рых общих истоков культурогенеза) между ними
212
мало схожего. При внимательном рассмотрении
всех нюансов конструкции ямы между двумя хро-
нологическими группами выясняется много отли-
чий. Ямы с заплечиками вдоль южной и северной
стен в золотоордынское время нередко усложня-
ются многими конструктивными элементами, из-
меняется характер их устройства в кургане, пре-
терпевают некоторые изменения и собственно
сами формообразующие признаки ямы (ширина и
глубина уступов, наклон стен, пропорции верхней
и нижней частей ямы и т.д.). Другими словами,
интересующие нас могильные ямы в золотоор-
дынское время, как правило, не только не иден-
тичны такому же типу в печенежско-торческое
время, но даже нередко не изоморфны друг другу.
Более того, заплечики могли выполнять не только
известную утилитарную функцию как опора для
перекрытия, но и другие.
Таким образом, заплечики вдоль длинных стен
в золотоордынское время по сути являются состав-
ной частью иного типа погребальной обрядности.
В рамках интересующей нас обрядности АIV (в
которую, как мы уже упоминали, с некоторыми до-
пусками можно включить и токовской комплекс) ее
разновидностям на основе конструкции ямы для
более удобного их анализа логично было бы при-
своить новую кодировку, например, АIVа, АIVб,
АIVв и т.д. Такой трансформацией мы не только не
поломаем относительно успешно просуществовав-
шую более 40 лет типологическую схему Г.А.Фе-
дорова-Давыдова (подавляющее большинство ис-
следователей все эти годы опираются именно на
нее), но, как мы полагаем, качественно обогатим и
разовьем ее.
Голень овцы на уступе. Поскольку нам не
известны подобные случаи, дать оценку явлению
довольно затруднительно. Кроме того, в связи с
многочисленными проблемами чертежей у нас нет
уверенности в положении костей in situ.
Литература и архивные материалы
Безверхий А.П., 1991. Средневековые кочевнические памятники правобережья Днепра (по материалам
экспедиции ДГУ)// Проблемы археологии Поднепровья. Днепропетровск.
Бокий Н., 1968. Отчет Кировоградского краеведческого музея об археологических раскопках в
Кировоградской обл. за 1968 г.// НА ИА НАН Украины. № 1968/81.
Братченко С.Н., Гершкович Я.П., Константинеску Л.Ф., Левченко В.Н., Смирнов А.М., Швецов
М.Л., Шкарбан А.С., Кротова А.А., 1978. Отчет Донецкой экспедиции за 1978 г. Исследование
курганов в Славяносербском р-не Ворошиловградской обл. (с.Смелое, Пришиб, Знаменка,
Сокольники, Крипаки) и в Амвросиевском р-не Донецкой обл. (с.Петропавловка, Лисичье)// НА ИА
НАН Украины. № 1978/1.
Братченко С.Н., Константинеску Л.Ф., Гершкович Я.П., 1979. Отчет об исследованиях Донецкой
экспедиции в 1979 г. у с.Рудовка Сватовского района, с.Бахмутовка, Райгородка, Царевка, Деменково
Новоайдарского района Ворошиловградской области// НА ИА НАН Украины. № 1979/15.
Выемка в дне могильной ямы – одна из
самых оригинальных особенностей, присущих
данному комплексу. Непонятно, почему такое
углубление было сделано с недостаточной шири-
ной, необходимой для того, чтобы туда могло впи-
саться гробовище. Устроенного с такой целью дна
могильной ямы в погребальной обрядности позд-
них кочевников нам не известно. Возможно, такая
конструктивная черта несет какую-то ритуальную
нагрузку, суть которой пока объяснить трудно.
Решетчатое гробовище. Такие гробовища, по
мнению Г.А.Федорова-Давыдова (опирался лишь
на материалы 8 комплексов), получают распростра-
нение только в золотоордынское время (Федоров-
Давыдов Г.А., 1966, с.130). Меньше десяти погре-
бений – это, конечно же, крайне малое количество
для столь уверенного заключения, однако исследо-
ватель подчеркнул, что в предшествующее поло-
вецкое время решетчатые гробовища не зафиксиро-
ваны вовсе. Вывод этот для нас очень важный, но,
к сожалению, все известные ему случаи Г.А.Федо-
ров-Давыдов свел в один тип решетчатых гробовищ
– БII. Несмотря на то, что по данному “сводному”
типу гробовищ мы, в целом, поддерживаем выводы
Г.А.Федорова-Давыдова, тем не менее, этот массив
не выглядит однородным как в типологическом,
так и в хронологическом плане. Решетчатые гро-
бовища в курганных культурах Европейской Степи
встречаются с определенными временными разры-
вами на протяжении I-XIV вв., а их конструктивное
разнообразие столь велико, что предполагает более
осторожное атрибутирование таких памятников,
чем обычная традиционная ссылка на известный
свод материальной культуры поздних кочевников
Г.А.Федорова-Давыдова (1966).
Таким образом, анализ токовского погребения
свидетельствует о том, что для его более полного
объяснения нам остается ждать новых открытий и
расширить географию поиска.
213
Вайнштейн С.И., 1972. Историческая этнография тувинцев. М.
Гладких М.И., Писларий И.А., Кротова А.А., 1974. Отчет о работе Северско-Донецкой новостроечной
экспедиции в 1974 году// НА ИА НАН Украины. № 1974/13.
Евглевский А.В., 1990. Влияние ислама на половецкий погребальный обряд в золотоордынское время//
Проблемы исследования памятников археологии Северского Донца. Тезисы докладов областной
научно-практической конференции. Луганск.
Евглевский А.В., 1992а. Погребения золотоордынского времени из раскопок новостроечной экспедиции
Донецкого университета// ДАС. Вып.1. Донецк.
Евглевский А.В., 1992б. Стремена в погребальном обряде поздних кочевников Северо-Восточного
Причерноморья// История и археология Слободской Украины. Тез. докл. Всеукр. конф., посвященной
90-летию XII Археологического съезда. Харьков.
Иванов В.А., Кригер В.А., 1988. Курганы кыпчакского времени на Южном Урале (XIII-XIV вв.). М.
Максименко В.Е., 1981. Отчет о раскопках курганов в Тацинском районе Ростовской обл. в 1981 году//
Архив ИА РАН. Ф.е. 8884.
Максименко В.Е., Безуглов С.И., Захаров А.В., 1983. Отчет о раскопках курганов в Тацинском районе
Ростовской обл. в 1983 г.// Архив ИА РАН. № 9880.
Нестеров С.П., 1990. Конь в культах тюркоязычных племен Центральной Азии в эпоху средневековья.
Новосибирск.
Плетнева С.А., 1958. Печенеги, торки и половцы в южнорусских степях// МИА. № 62.
Плетнева С.А., 1963. Кочевнический могильник близ Саркела – Белой Вежи// МИА. № 109. Ч.III.
Плетнева С.А., 1974. Половецкие каменные изваяния// САИ. Вып.Е4-2.
Плетнева С.А., 1981. Печенеги, торки, половцы// Археология СССР. Степи Евразии в эпоху
средневековья. М.
Привалова О.Я., Зарайская Н.П., Привалов А.И., 1982. Двугорбая Могила// Древности Степной
Скифии. К.
Текеев Г.Х.-У., 1977. Раскопки в урочище “Байтал-Чапкан”в 1977 г.// Архив ИА РАН. № 6926.
Федоров-Давыдов Г.А., 1966. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М.
Шалобудов В.Н., 1984. Кочевнические курганы правобережья Днепра// Проблемы археологии
Поднепровья III-I тыс. до н.э. Днепропетровск.
Шалобудов В.Н., 1990. Еще раз о находках распрямленных гривен в половецких погребениях//
Исследования по археологии Поднепровья. Днепропетровск.
Шалобудов В.Н., Кудрявцева И.В., 1980. Кочевнические погребения Среднего Приорелья// Курганы
Степного Поднепровья. Днепропетровск.
Шалобудов В.Н., Яремака В.Н., 1987. Гривны в погребениях средневековых кочевников// Памятники
бронзового и раннего железного веков Поднепровья. Днепропетровск.
Шапошникова О.Г., Фоменко В.Н., Балушкин А.М., Гребенников Ю.С., Елисеев В.Ф.,
Клюшинцев В.Н., Корпусова В.Н., Магомедов Б.Л., Некрасова Д.Н., Нечитайло А.Л.,
Ребедайло Г.П., Рычков Н.А., 1975. Отчет о работе Ингульской экспедиции за 1975 год// НА ИА
НАН Украины. № 1975/3.
Summary
A.V.Yevglevsky, N.M.Danilko, S.A.Kuprii (Donetsk; Kiev, Ukraine)
“ORDINARY” LATE NOMADIC BURIAL WITH NON-ORDINARY RITE OF BARROW 2
OF TOKOVSKIYE MOGILY GROUP ON RIGHT BANK OF DNIEPER
The paper gives a detailed analysis of a burial of a female nomad of the Golden Horde time unusual by its
ceremonial attributes which has been found near Tokovskoie settlement on the right bank of the Dnieper.
A block of ceremonial features, which permit to throw light upon the place of the complex in the funeral
rite of the late nomadic culture, comprises a stone ring-enclosure under a barrow mound, longitudinal and
end ledges, a lattice coffin, the westward orientation of the deceased, a single stirrup and a bit in the absence
of a horse. In combination (but not separately) these attributes are characteristic of the 2nd quarter of the
214
13th – the 14th century. The funeral inventory is not numerous but rather expressive. The remains of fabrics
deserve special attention: studying of them will enable one to solve the problems of reconstruction of the
embossed pattern decorating a caftan, technological features of textile fabrics, the place of manufacturing, etc.
T.N.Krupa’s paper presented in the same volume is devoted to a special complex research of fabrics and leather
from the burial.
Статья поступила в редакцию в ноябре 2007 г
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-40724 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | XXXX-0029 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:37:06Z |
| publishDate | 2008 |
| publisher | Інститут археології НАН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Евглевский, А.В. Данилко, Н.М. Куприй, С.А. 2013-01-26T11:45:14Z 2013-01-26T11:45:14Z 2008 “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра / А.В. Евглевский, Н.М. Данилко, С.А. Куприй // Степи Европы в эпоху средневековья: Зб. наук. пр. — 2008. — Т. 6. — С. 199-214. — Бібліогр.: 25 назв. — рос. XXXX-0029 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/40724 The paper gives a detailed analysis of a burial of a female nomad of the Golden Horde time unusual by its ceremonial attributes which has been found near Tokovskoie settlement on the right bank of the Dnieper. ru Інститут археології НАН України Степи Европы в эпоху средневековья “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра “Ordinary” late nomadic burial with non-ordinary rite of barrow 2 of Tokovskiye Mogily group on right bank of Dnieper Article published earlier |
| spellingShingle | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра Евглевский, А.В. Данилко, Н.М. Куприй, С.А. |
| title | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра |
| title_alt | “Ordinary” late nomadic burial with non-ordinary rite of barrow 2 of Tokovskiye Mogily group on right bank of Dnieper |
| title_full | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра |
| title_fullStr | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра |
| title_full_unstemmed | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра |
| title_short | “Рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы Токовские Могилы на Правобережье Днепра |
| title_sort | “рядовое” позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из кургана 2 группы токовские могилы на правобережье днепра |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/40724 |
| work_keys_str_mv | AT evglevskiiav râdovoepozdnekočevničeskoepogrebeniesnerâdovymobrâdomizkurgana2gruppytokovskiemogilynapravoberežʹednepra AT danilkonm râdovoepozdnekočevničeskoepogrebeniesnerâdovymobrâdomizkurgana2gruppytokovskiemogilynapravoberežʹednepra AT kupriisa râdovoepozdnekočevničeskoepogrebeniesnerâdovymobrâdomizkurgana2gruppytokovskiemogilynapravoberežʹednepra AT evglevskiiav ordinarylatenomadicburialwithnonordinaryriteofbarrow2oftokovskiyemogilygrouponrightbankofdnieper AT danilkonm ordinarylatenomadicburialwithnonordinaryriteofbarrow2oftokovskiyemogilygrouponrightbankofdnieper AT kupriisa ordinarylatenomadicburialwithnonordinaryriteofbarrow2oftokovskiyemogilygrouponrightbankofdnieper |