Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре
Цель статьи: проследить трансформацию образов дев – воительниц в фольклоре восточных славян и 
 тюрков, соотнеся этот процесс со славяно – тюркским взаимодействием....
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2012 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2012
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/45991 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре / Е.В. Чернышева // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 228. — С. 151-154. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860248414892064768 |
|---|---|
| author | Чернышева, Е.В. |
| author_facet | Чернышева, Е.В. |
| citation_txt | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре / Е.В. Чернышева // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 228. — С. 151-154. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Цель статьи: проследить трансформацию образов дев – воительниц в фольклоре восточных славян и 
тюрков, соотнеся этот процесс со славяно – тюркским взаимодействием.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:39:54Z |
| format | Article |
| fulltext |
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
151
Ильинична, его заместители,советник председателя и ревизионная комиссия, а так же новый руководитель
женского клуба «Гюзель» КРФК Пчельникова Раиса Яковлевна.
Таким образом, анализируя работу КРФК и её председателя Горюновой О.В. за период с 2003г. по 2012
год, можно сделать вывод, что данная этнокультурная организация вносит вклад в развитие и процесс
возрождения культуры одного из коренных и малочисленных народов Крыма- караимов,а также
способствует развитию толерантных взаимоотношений с другими этнокультурными обществами Центрами
и Фондами Крыма ,популяризирует караимскую культуру методом этноконфессионального и
этнокультурного диалога в Крыму.
Источники и литература:
1. Караимы в Крыму: истоки и современность / сост.: Л. В. Узунова, О. В. Горюнова, Л. Я. Пашковская. –
Симферополь : Вперед, 2007.
2. Крымская Республиканская Федерация Караимов : буклет. – Симферополь, 2004.
3. Крымская Республиканская Федерация Караимов : буклет. – Симферополь, 2006.
4. Протокол отчетно-выборной конференции членов Крымской Республиканской Федерации Караимов №
1 от 1 октября 2011. – Симферополь, 2011. – С. 1-5.
5. Протокол выборной конференции КРФК № 1 от 9 октября 2003. – Симферополь, 2003. – С. 3.
Чернышева Е.В. УДК 008+398=161+398=512.1
ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБРАЗОВ ДЕВ – ВОИТЕЛЬНИЦ В ТЮРКСКОМ
И СЛАВЯНСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ
Важнейшей составляющей культурно – исторического процесса на территории Восточной Европы
являлось тюрко – славянское взаимодействие. Начало продолжительных контактов между тюрками и
славянами – явление гораздо более древнее, чем процесс формирования современных этносов указанного
региона. Различие традиций, специфика социальных институтов в сочетании с фактором интенсивных
межэтнических контактов привели к трансформации множества аспектов народной культуры, в том числе –
к появлению новых сюжетов, изменению персоносферы.
Явление, одинаково присущее всем народам, – трансформация мифоконцептов в реалистические
образы – на примере культур, активно и постоянно воздействующих друг на друга, прослеживается
особенно ярко.
Цель статьи: проследить трансформацию образов дев – воительниц в фольклоре восточных славян и
тюрков, соотнеся этот процесс со славяно – тюркским взаимодействием.
Является закономерным, что славяне и тюрки на протяжении эпохи средневековья переживали сходные
этапы становления социальных институтов, сопровождающиеся столкновением двух общественных норм –
старой и более новой.
В общественной жизни тюркских народов женщина играла значительную роль в течении долгого
времени. Карпини сообщал, что половецкие девушки и женщины ездят верхом и ловко скачут на конях, как
мужчины. «Мы также видели, – писал путешественник, – что они носили колчаны и луки» [6]. Археологами
обнаружено большое количество статуй, сооруженных в честь умерших предков; женских статуй
сохранилось гораздо больше. Женщины, как и мужчины, изображались стоящими и сидящими; стоящие, как
правило, были одеты в более роскошные платья, что подчеркивало их высокое положение.
Один из архетипических образов – «мать и дочь»- можно увидеть в находке, о которой сообщает
С. А. Плетнева. Это половецкая статуя женщины с младенцем, причем ребенок – не мальчик, а девочка [9; с.
132-133].
Диапазон воплощений одного из образов, «с незапамятных времен населяющих небеса всех народов»
[19; с. 221], в культуре народов Евразии достаточно широк: от рожениц эпохи неолита до утонченных
Деметры и Персефоны. Д. Д. Фрезер, связывая архитип с культурой земледельческих народов, считал, что в
процессе многовекового развития на образы прошлого и будущего урожая наложились высшие моральные и
интеллектуальные соображения [17; с. 371-373]. Вместе с тем Б. А. Рыбаков зафиксировал воплощение
коллективного бессознательного в культуре охотников и скотоводов эпохи неолита: две женщины-
полулосихи или важенки, рождающие оленей [14; с. 22; с. 68]. В данном контексте следует воспринимать
половецкий памятник, символизирующий матрилинейный принцип родства, долгое время сохранявшийся у
тюркских народов.
В тюркском и восточнославянском фольклоре можно выделить два основных сюжетных мотива,
имеющих архетипическую основу. Во-первых, это мотив девы – воительницы – верной соратницы.
В трудный момент боевая подруга приходит супругу на помощь, проявляя не только мужество, но и
проницательность, женскую хитрость.
Второй мотив, различным образом разрабатываемый у тюрков и славян, - мотив поединка богатырши с
ее избранником.
Закономерным является, что у скотоводов – кочевников женщины с детства владели искусством
верховой езды и, зачастую, умели обращаться с оружием. Поэтому даже в произведениях раннего тюркского
эпоса образы дев – воительниц обладают определённой реалистичностью.
Чернышева Е.В.
ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБРАЗОВ ДЕВ – ВОИТЕЛЬНИЦ В ТЮРКСКОМ И СЛАВЯНСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ
152
В эпических произведениях встречается множество образов отважных наездниц, владеющих мечом и
искусством охоты. Таковы героини киргизского дестана «Джангъыл Мирза», уйгурского – «Нёзюгюм»,
башкирского дестана «Зая Тюлек», киргизского эпоса «Манас», алтайского и хакасского дестана «Алтын
Арыгъ», а также азербайджанского эпического сказания о Кёр-оглы [20].
Полагаем, что «богатырши-паляницы» попали в славянский фольклор в результате контакта с
тюркскими народами.Тюркские воительницы, в частности, есть в татарском войске в былине «Илья-
Муромец и Калин-царь» [16; с. 51-57].
В ряде случаев заимствование может быть основано на близости фабулы к международным сюжетам,
также имеющим архетипическую основу. В крымскотатарском дестане «Зюльбюэр-къыз» героиня
состригает волосы и надевает мужскую одежду, чтобы выручить из беды мужа [22; с. 56-61]. Произведение
имеет фабульное название («Зюльфю» – локон, «эр» – мужчина (кр.тат.)) [21], т.е. «Зюльбюэр» –
«стриженная девушка». Этот древнейший половецкий дестан у казанских татар известен под названием
«Турай-батыр». У восточных славян сюжетный мотив состригания волос и переодевания в костюм богатыря
встречается в былине «Ставр Годинович», где таким образом спасает мужа от произвола киевского князя
Василиса Микулишна [21; с. 132-136]. Существуют также хорватские, немецкие и украинские песни о
девушке, которая, переодевшись мужчиной, выручает из беды возлюбленного. По мотивам хорватской
песни И. Франко написал «Поэму о белой сорочке», а Б. Гринченко по украинским мотивам – «Думу про
княгиню-кобзаря».
Следует отметить, что воинственность героинь дестанов направлена исключительно на врагов супруга,
рода, на чужаков, враждебных племени. Тюркские амазонки, в том числе и в домусульманский период,
полностью свыклись с властью мужчин, которые прислушиваются к их советам и окружают их любовью и
уважением.Что касается поединка жениха с невестой, у тюркских народов в эпоху средневековья последний
был частью свадебного обряда и в любом случае не предполагал фатального исхода. В «Сказании о Кан-
Турали» герой угрожает убить Сельджан-хатун, спасшую его от врагов и проявившую больше доблести,
чем сам витязь. Однако выясняется, что Кан-Турали просто испытывал свою невесту, которую очень любит
и ни в коем случае не станет убивать [7; с. 69-72]. В «Былине о сватовстве Дуная» мотив «паляницы»-
воительницы, а также мотив поединка между мужем и женой приобретают зловещий характер. Паляница
Настасья убита на пиру у князя Владимира.
Сюжет былины трагичен и парадоксален, и исследователи каждый по-своему прочитывали основную
идею произведения, определяя эпоху, с которой могли быть связаны его образы. По Б. Н. Путилову, былина
отражает переосмысление старых брачных норм: Настасья – «суженая», добыть которую было главной
задачей героя более архаичного эпоса [12; с. 131-132]. В. М. Жирмунский отмечал, что былина о сватовстве
Дуная и рассказ о Кан-Турали, который исследователь относил ко второй половине XV века, отражают
столкновение двух общественных норм: старой и более новой [4; с. 581].
Б. А. Рыбаков связывал обилие женских воинственных персонажей в сказках и несколько былинных
сюжетов, в которых действует «паляница», с дотатарским степным миром скифо-сарматского
происхождения [14; с. 589]. Образ Дуная (или Дона Ивановича), – полагал исследователь, – возник как
отражение контактов киевских воинов с аланскими или болгарскими степняками [13; с. 158]. Д. М. Балашов
считал, что былина отражает славяно-сарматские отношения первых веков нашей эры [2; с. 28],
а В. Г. Смолицкий соотносил сюжет с реальной действительностью XV-XVI веков [15; с. 123-125].
Современные исследователи предполагают за былинным повествованием иносказательную притчу:
трагедия произошла, поскольку выбор супругов был неправильным – невеста была сильнее, лишь случайно
проиграв первый поединок. Катастрофа вызвана союзом сильной женщины и слабого мужчины [8].
Полагаем,что в историю об убийстве трансформируется праславянский миф о рождении рек из крови
убитых богатырей. Кровь – одна из древнейших метафор воды и дождя: всемирный потоп, по свидетельству
преданий, произошел от крови великанов-туч, которые пали, сраженные в грозовой битве.
У А. Н. Афанасьева говорится, что сказания о реках, образовавшихся от крови убитых богатырей и их жен,
выражают ту же мысль, что и миф о небесном происхождении земных вод: реки эти истекают из дождевых
туч, гибнущих под ударами Перуновой палицы. Непра-Настасья- королевична подобна воинственным девам
– вилам, валькириям, существовавшим в фольклоре индоевропейских народов. Ей даны и непомерная сила,
и страсть к войне, и славное искусство метать стрелы [1; с. 116].
Миф о Дане-Дойне-Непре был, записал Я. Ф. Головацким. Дана-богиня индоевропейских народов –
весенняя дождевая дева, которая станет женою Даждьбога, чтобы осуществить полноту жизни и любовь
творения [5; с. 202].
Процесс десакрализации мифа, имеющий место в данном случае, может приобретать различные
направления. В частности, американский исследователь О. Прицак указал следующие:
- миф превращается в эпику и историю;
- миф и история переходят в эпику;
- история становится мифом, чтобы превратиться в собственно эпику и эпику придворную;
- история превращается в эпику [10, с. 116].
Однако, в «Былине о сватовстве Дуная» трансформация мифа произошла по следующему пути: «миф
становится эпикой и смешивается с историей, которая тем самым становится мифом» [там же].
«Миф становится эпикой» - следовательно, проникнутые антропоморфизмом образы сил природы
превращаются в образы людей.
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
153
«Миф смешивается с историей». Произведение отражает, с одной стороны, впечатления от контактов с
тюркскими богатыршами – «паляницами» (в сущности, последние негативно были восприняты славянами).
С другой стороны – былина несет отпечаток патриархально – деспотических нравов, установившихся к
эпохе средневековья.
Т. о. миф трансформировался в эпическое произведение, которое можно назвать одной из первых в
восточнославянской культуре трагедий на социально – бытовую тему. Этот путь десакрализации
закономерен и говорит об этапе определенного «взросления» этноса. По М. Элиаде, в то время как сказка
уходит к народу, эпос остается у аристократии, открывшей, что существование – это проблема и трагедия
[18, с. 196].
В трансформации образов героев можно увидеть, как вместе с реалистичностью они обретают особую
амбивалентность. Мифическая Непра, кричащая «по-змеиному», превращается в Настасью-богатыршу, а
образ Дуная становится, скорее, отрицательным. Как отмечает В. Я. Пропп, Дунай – не герой, а подлый
себялюбивый убийца, который в былине не только сражен, но и должен еще быть уничтожен [11; с. 135; с.
143].
Характерно, что в более поздних былинах Дунай – персонаж, которому присущи не только храбрость,
но и дерзость [3], либо отрицательный герой, собирающийся биться с людьми, не имеющими богатырской
силы. Ради развлечения этот богатырь сплетничает, кляузничает [16; с. 82-84].
Таким образом, праславянский миф не менее, чем за пятнадцать столетий превратился в произведение
героического эпоса с присущими этому жанру историзмом и реалистичностью. Новые поколения
представителей той же этнической культуры по-другому интерпретируют старый миф, используя его
элементы для передачи совершенно иного идейного содержания.
Выводы.
1. Исключительная многослойность фольклора, непроизвольные воспоминания о событиях в
бессознательной психике, объединяющие матриархат верхнего палеолита, дев-воительниц в праславянских
легендах, «бабье царство» сарматского мира, позволяли не только воспринять и отразить современную
действительность, но и выразить свое отношение к ее явлениям.
2. Актуализация имеющих архетипическую основу сюжетных мотивов девы – воительницы и поединка
богатырши с ее избранником находят различное воплощение в соответствии с культурными традициями и
условиями развития этноса.Возможно, появление мотива покушения на жизнь более храброй и сильной
возлюбленной в тюркском «Сказании о Кан-Турали», было связано с тем, что балансирование между
патриархатом и авторитетом женщины – продолжательницы рода порождало определенную
нестабильность, напряжение в сообществе средневековых тюрков-кочевников. Воздействие соседей-славян
могло способствовать «перевесу» чаши весов в пользу патриархата. Былина же о сватовстве Дуная, с одной
стороны, показывает отражение в фольклоре славян реалий половецкого общества, с другой стороны –
повествует о неприятии в Киевской Руси и в княжествах эпохи раздробленности возможности преобладания
женщины. По мере развития социально-экономических отношений и усложнения социальной структуры это
неприятие усиливалось.
3. Сочетание закономерностей фольклорно-исторического процесса, в соответствии с которыми не
заимствуются незнакомые и чуждые явления, с фактором взаимодействия тюркской и славянской культур
приводит к трансформации мифа в произведение, характеризующееся реалистичностью и психологизмом.
Полисемантическое расширение и амбивалентность символов в данном случае являются закономерным
следствием многослойности фольклора.
Источники и литература:
1. Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу : в 3 т. / А. Н. Афанасьєв; изд. подг.:
Л. Г. Бараг, Н. В. Новиков. – М. : Наука, 1984. – Т. 2. – 463 с.
2. Балашов Д. М. Из истории русского былинного эпоса / Д. М. Бала шов // Русский фольклор : Т. 15. – Л. :
Наука, 1975. – С. 26-54.
3. Былины в записях и пересказах XVII – XVIII вв. / отв. ред. А. М. Астахова. – М., Л. : Изд-во АНСССР,
1960. – 307 с.
4. Жирмунский В. М. Тюркский героический эпос / В. М. Жирмунский. – М. : Наука, 1974. – 725 с.
5. Знойко О. П. Міфи Київської землі та події стародавні / О. П. Знойко. – К. : Молодь, 2004. – 336 с.
6. Карпини Джованни Плано. История монголов, именуемых татарами [Электронный ресурс] / Карпини
Джованни Плано. – Режим доступа : http: //www. hist. msn. ru /ER /Expert /carpini. htm.
7. Книга моего деда Коркута. Огузский героический епос / пер. акад. В. В. Бертольда; изд. подгот.:
В. М. Жирмунский, А. И. Кононов. – М., Л. : Изд-во АН СССР, 1962. – 299 с.
8. Мадлевская Е. А. Героиня – воительница в русских былинах : [Электронный ресурс] / Е. А. Мадлевская
// Материалы международной научной конференции (25-27 апреля 2002 г.). –Режим доступа :
http://www. ow1. ru /content /library/ book sp 51586. shtml
9. Плетнёва С. Л. Половцы / С. Л. Плетнёва. – М. : Наука, 1990. – 202 с.
10. Пріцак О. Походження Русі. Стародавні скандинавські джерела (крім ісландських саг) : у 2 т. /
О. Пріцак. – К. : Обереги, 1997. – Т. 1. –1074 с.
11. Пропп В. Я. Русский героический эпос / В. Я. Пропп. – М. : Наука, 1958. – 603 с.
12. Путилов Б. Н. Экскурс в теорию и историю славянского эпоса / Б. Н. Путилов. – СПб. : Петербургское
востоковедение, 1999. – 288 с.
13. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и Русские княжества / Б. А. Рыбаков. – М. : Наука, 1993. – 592 с.
Чернышева Е.В.
ТРАНСФОРМАЦИЯ ОБРАЗОВ ДЕВ – ВОИТЕЛЬНИЦ В ТЮРКСКОМ И СЛАВЯНСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ
154
14. Рыбаков Б. А. Язычество древних славян / Б. А. Рыбаков. – М. : Наука, 1994. – 608 с.
15. Смолицкий В. Г. Былина о Дунае / В. Г. Смолицкий // Славянский фольклор и историческая
действительность : сб. статей / отв. ред.: А. М. Астахова и др. – М. : Наука, 1965. – С. 109-131
16. Українські билини : іст.-літ. видання східнослов'янського епосу / упоряд., передм., післясл. та обработка
З. Шевчука. – К. : Веселка, 2003. – 247 с.
17. Фрезер Д. Д. Золотая ветвь. Исследование магии и религии / Д. Д. Фрезер. – 2 изд. – М. : Изд-во полит.
лит-ры, 1986. – 703 с.
18. Элиаде М. Мифы и волшебные сказки мира / М. Элиаде // Аспекты мифа /М. Элиаде; пер. с фр.
В. Большакова; ст. коммент. Е. Строгановой. – М. : «Инвест - ППП»; ст. «ППП», 1996. – 240 с.
19. Юнг К. Г. Душа и миф: шесть архетипов / К. Г. Юнг. – К. : Гос. б-ка Украины для юношества, 1996. –
384 с.
20. Миннегулов Х. И. Татар Эдебияты /Х. И. Миннегулов Н. С. Гыймадиева. – Казан : Мэгариф нешрияты,
1995. – 319 с.
21. Селимова Л. Ш. Дестанларда къадын – къызлар сымасы / Л. Ш. Селимо ва // Филология, история и
культура крымских татар: традиции и современность : материалы IV науч. конф. (г. Симферополь, 15
апреля 2010 г.). – Симферополь, 2010.
22. Эмирсуинова Н. К. (азырлады) Кърым татар халкъ масаллары / Н. К. Эмирсуинова. – Акъмесджит :
Къырымдевокъучпеднешир, 2008. – 177 с.
Шендрикова С.П. УДК 792.2:929 “1930/1961”
КРЫМ В СУДЬБЕ ВЕЛИКОЙ РУССКОЙ ОПЕРНОЙ ПЕВИЦЫ
НАДЕЖДЫ АНДРЕЕВНЫ ОБУХОВОЙ
В данной научной публикации дается полный отчет о пребывании в Крыму (Коктебеле, Феодосии, Ялте,
Евпатории и Севастополе) великой русской певицы, солистки Большого театра, Народной артистки СССР
Надежды Андреевны Обуховой, начиная с детских лет до последних ее дней.
В разное время темой жизни и творчества Н.А. Обуховой занимались Т. Щепкина-Куперник (написала
ряд очерков о даровании певицы), И. Бэлза (подготовил материалы о работе Обуховой в Большом театре
СССР), Э. Абрамов (издал брошюру о крымских поездках оперной певицы). Однако, на сегодняшний день
существует ряд вопросов, на которые современные краеведы, историки, культурологи должны найти
ответы. Этим очерчивается актуальность поднимаемой в статье научной проблематики.
Надежда Обухова «родилась… 22 февраля (6 марта) 1886 года в Москве в старинной дворянской семье,
проживавшей в одном из особняков, расположенных в тихом переулке на Пречистенке (ныне Кропоткинская
улица)» [1, c. 8]. Ее отец, Андрей Трофимович Обухов был видным военным деятелем и большую часть
своего времени находился на службе. Мать будущей актрисы русской оперной сцены, Мария Андриановна
Мазараки, умерла от чахотки в молодом возрасте 26 лет от роду, оставив троих детей: старшую дочь Анну,
среднюю – Надежду и младшего сына Юрия [2, c. 16].
Воспитанием и образованием осиротевших детей в дальнейшем занимался Андриан Семенович
Мазараки – дед по линии покойной матери и, как пишет краевед Э. Абрамов, «всю оставшуюся жизнь он
нежно и трепетно заботился о внуках». По воспоминаниям Н.А. Обуховой дедушка для сестер и брата «был
ближе, чем отец» [2, c. 17].
Первые уроки грамоты дети получали тут же в дедовом имении. Сама Надежда Андреевна об этом
писала так: «Учиться мы начали в семилетнем возрасте, общие предметы преподавала нам учительница из
местной земской школы, а французский и немецкий язык мы проходили с гувернанткой. Уроки музыки нам
давал дедушка. Он был очень строгим и требовательным педагогом. Когда мне минуло двенадцать лет, я уже
играла некоторые ноктюрны и вальсы Шопена, играла и симфонии Гайдна, и Моцарта в четыре руки с
дедушкой. Пела я с раннего детства, с тех пор, как себя помню» [3, c.11].
С Крымом Надежду Андреевну связывают не только ее последние годы жизни. «Впервые Н.А. Обухова,
– по мнению краеведа В. Сергеева, – попала в Крым в 1888 году, когда ей исполнилось два года» [4].
Обеспокоенный здоровьем внуков, особенно после скоропостижной смерти любимых жены и дочери,
Адриан Семенович вывез Анну, Надежду и Юрия в Крым, чтобы укрепить и оздоровить их.
«Ярким воспоминанием, – писала Надежда Андреевна, – остались наши поездки в Крым, где мы
проводили иногда и зиму. Лето мы проводили в Евпатории или Алупке, зиму большею частью в
Севастополе. В одну из поездок, в 1896 году, мы около недели провели в Ялте…» [3, c. 14].
И. Бэлза в одной из своих работ, посвященных жизни и творчеству Н.А. Обуховой о значении
воспитания и образования в детском возрасте актрисы, писал: «Каждый мастер с юных лет воспринимает
многообразные впечатления, формирующие его творческий облик…» [5, c. 80].
Возвращаясь к значению опеки внуков со стороны Адриана Семеновича Мазараки, отметим, что дед
стал для Анны, Надежды и Юрия самым близким и родным человеком, поэтому смерть его в 1906 году [2, c.
21] была воспринята детьми как самое страшное потрясение. Но память о своем любимом деде они
сохранили на всю оставшуюся жизнь.
В 1907 году Надежда Обухова поступила в Московскую консерваторию. Она была зачислена после
прослушивания профессором У.А. Мазетти (он определил голос начинающей певицы как ярко выраженное
меццо-сопрано) и директором консерватории М.М. Ипполитовым-Ивановым [6, c. 8].
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-45991 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:39:54Z |
| publishDate | 2012 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Чернышева, Е.В. 2013-06-25T10:20:51Z 2013-06-25T10:20:51Z 2012 Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре / Е.В. Чернышева // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 228. — С. 151-154. — Бібліогр.: 22 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/45991 008+398=161+398=512.1 Цель статьи: проследить трансформацию образов дев – воительниц в фольклоре восточных славян и 
 тюрков, соотнеся этот процесс со славяно – тюркским взаимодействием. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре Трансформація образів дів-войовниць у фольклорі слов'ян та тюрків The transformation of images virgins- warriors in the folklore of the slavs and turks Article published earlier |
| spellingShingle | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре Чернышева, Е.В. Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| title | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре |
| title_alt | Трансформація образів дів-войовниць у фольклорі слов'ян та тюрків The transformation of images virgins- warriors in the folklore of the slavs and turks |
| title_full | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре |
| title_fullStr | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре |
| title_full_unstemmed | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре |
| title_short | Трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре |
| title_sort | трансформация образов дев – воительниц в тюркском и славянском фольклоре |
| topic | Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/45991 |
| work_keys_str_mv | AT černyševaev transformaciâobrazovdevvoitelʹnicvtûrkskomislavânskomfolʹklore AT černyševaev transformacíâobrazívdívvoiovnicʹufolʹkloríslovântatûrkív AT černyševaev thetransformationofimagesvirginswarriorsinthefolkloreoftheslavsandturks |