Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике
Творчество живописцев, расписывавших храмы средневековой Таврики, привлекает нас новизной мотивов, типичных для определенного периода и определенных событий. В них зритель находит отражение личности мастера, его индивидуального почерка, круга его интересов, способность передать зрителю свои чувства,...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2011 |
| Автор: | |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2011
|
| Теми: | |
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/52246 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике / Н.Н. Лыкова // Культура народов Причерноморья. — 2011. — № 206. — С. 12-16. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859607693788971008 |
|---|---|
| author | Лыкова, Н.Н. |
| author_facet | Лыкова, Н.Н. |
| citation_txt | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике / Н.Н. Лыкова // Культура народов Причерноморья. — 2011. — № 206. — С. 12-16. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Творчество живописцев, расписывавших храмы средневековой Таврики, привлекает нас новизной мотивов, типичных для определенного периода и определенных событий. В них зритель находит отражение личности мастера, его индивидуального почерка, круга его интересов, способность передать зрителю свои чувства, настроение, эстетические переживания, вызванные красотой фресковой росписи.
|
| first_indexed | 2025-11-28T06:40:37Z |
| format | Article |
| fulltext |
Голынский В.Б.
РОЛЬ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ЭСКИЗИРОВАНИЯ В УЧЕБНОМ И ТВОРЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ
12
Источники и литература:
1. Аноричева-Ерёмка А. И. Академическая живопись / А. И. Аноричева-Ерёмка. – Х. : Колорит, 2009.
2. Алпатов М. Композиция в живописи / М. Алпатов. – М. : Искусство, 1940.
3. Волков Н. Н. Композиция в живописи / Н. Н. Волков. – М. : Искусство, 1977. – С. 260.
4. Ковалёв Ф. В. Золотое сечение в живописи / Ф. В. Ковалёв. – К. : Вища школа, 1989. – С. 46.
5. Константинов Л. О реалистической законченности в изобразительном искусстве / Л. Константинов //
Художник. – М. ,1971. – № 9. – С. 35.
6. Шорохов Е. В. Композиция / Е. В. Шорохов. – М. : Просвещение, 1977. – С. 260.
7. Художественная галерея : т. 16. – М. : ООО «Де Агостини», 2008.
Лыкова Н.Н. УДК 930.8
ОБРАЗ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ КАК ОТРАЖЕНИЕ ОБРАЗА ПРАВЕДНИКА
В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ТАВРИКЕ
Фрески храма «Успения» городища Эски-Кермен – выдающийся памятник палеологовской живописи.
Образы фресок соответствуют духу христианства, отличаются содержанием и целью, берущими свое
начало в иконописных традициях Византийской православной Церкви, ярко выраженных в словах св.
Григория Нисского: «Иконопись – есть грамота для неграмотных. Св. иконы суть книги, написанные,
вместо букв, лицами и вещами; в них неграмотные усматривают то, чему должны по вере следовать; из них
они учатся» [4, с. 110].
Однако в течение двух веков своей истории палеологовское искусство не было стабильным и
однородным. Зарождение его стилистических особенностей относится еще к концу XII в. Вопрос о его
генезисе до сих пор остается одним из самых сложных и малоизученных. Со времени реставрации империи
в 1261 году и вплоть до ее падения в 1453 году основные художественные принципы византийского
искусства претерпевали изменения. Однако при всей стилистической многоликости палеологовского
искусства в нем вполне четко вырисовывается ряд неизменных черт, которые были присущи только ему и
которые позволяют говорить о нем как об определенном и цельном этапе.
Во фресках храма «Успения» (исследование храма провел Н.И. Репников в 1928 г.), как в фокусе,
отразились стремления искусства конца XIV в., прежде всего, возросшая в нем светскость. Она проявилась
в трактовке самих религиозных сюжетов. Не случайно в это время становятся распространенными
изображения в более эмоциональном построении [5, с. 280].
Роспись утратила монументальность и единство, она кажется собранной из отдельных сцен. Иным
стало взаимодействие живописи и интерьера. Художники стали увлекаться многочисленными бытовыми
реалиями, передавая их весьма подробно. Например, при изображении сцен в интерьере, чтобы указать на
то, что действие происходит именно внутри здания, художники изображают разнообразную мебель, хотя
архитектура воспроизведена здесь же в экстерьерном виде.
Эта возросшая интимность членений интерьера, с переменчивыми впечатлениями от отдельных ячеек
внутреннего пространства, перекликается с интимностью образов, их подвижностью и взволнованностью.
Жизнь персонажей фрески течет параллельно с жизнью зрителей, контакт между ними устанавливается
не по принципу преклонения, сколько, прежде всего, сочувствия, сопереживания, и поэтому обретает черты
большой человечности. Возрос интерес к эмоциональному началу сюжета. Повышался интерес к
индивидуальной характеристике действующих лиц за счет выразительного движения их поз, что
проявилось в композиции фрески «Крещение». Поднятая рука Иоанна Крестителя над головой Христа
говорит о новом отношении к канону: ему следовали, им руководствовались, но появились возможности
его более свободной интерпретации. Итак, Иисус возрастает до своей зрелости; начиная свое служение, Он
«был лет тридцати» [Лк. 3, 23], когда в Назаретской синагоге во всеуслышание провозгласил: «Дух
Господень на Мне; ибо Он помазал Меня» [Лк. 4, 18]. Здесь самая тайна Воплощения. Человеческая
природа Христа обусловлена Его свободным изволением. Иисус добровольно посвящает Себя Своему делу
на земле, всецело следуя Его воле, воле Отца, и Отец в ответ ниспосылает на Него Духа Святого.
Насыщенный лаконичный символизм Крещения, который мы видим в иконе, позволяет понять
потрясающее величие этого события: это уже смерть на кресте. Говоря Иоанну: «Надлежит нам исполнить
всякую правду» [Мф. 3, 15], Христос как бы предвосхищает одно из последних своих слов, которое
прозвучит в Гефсиманском саду: «Да будет воля Твоя, Отче» [Мф. 26, 42].
Миссия святого Иоанна Крестителя – свидетельство; он свидетель послушности Христа, Его крайнего
кенозиса. Но в Иоанне Крестителе, как в архетипе, представителе человеческого рода, человечество
становится свидетелем божественной Любви. «Божественное человеколюбие» кульминирует в Крещении,
«исполнении всякой правды», завершаемом крестной смертью и Воскрешением.
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
13
Эски-Кермен. Церковь «Успения».
Композиция фрески «Крещения» (потолок)
Темный горестный лик Иоанна, мы чувствуем его мучительный взгляд, – все создает образ
подвижника, изможденного от аскезы, образ трагический. Облик Иоанна Предтечи – проповедника, оратора
– редок в византийской иконографии. Лишь иногда (например, в византийских миниатюрах) встречается
самостоятельные композиции на тему его проповеди. Кроме того, в композициях «Сошествие во ад» XIV в.
Иоанн выступает как учитель, как предводитель толпы (например, фреска в монастыре Хора). Однако
обычно в сценах «Сошествия во ад» роль его менее заметная, он изображается в группе царей и пророков,
ничем существенно не выделяется, и иногда лишь указующий жест его руки символизирует, что он среди
пророков главный. Даже в редких житийных иконах Иоанна среди сцен его жизни отсутствуют композиции
с проповеднической миссией его как предтечи.
Возможно, не случайно в византийском искусстве осталось мало отраженной проповедническая
сторона жизни Иоанна Предтечи. Один из немногих примеров изображения Иоанна Предтечи в фресковой
росписи находится на территории средневековой Таврики в храме «Успения» [2, с. 135].
Из двух толкований образца византийское искусство предпочло тип аскетический типу мирскому,
однако совершенно в своеобразном варианте. В нем почти никогда не ставился акцент на «осязаемой
стороне аскезы», на духовном горении ценой физического сгорания, – акцент, столь распространенный в
восточном, сирийском и египетском отшельничестве, но мало популярный в Константинополе. Редкая
икона XIII – XIV вв. изображает Крестителя такого типа, который мы имеем в храме «Успения».
Аскетический тип Предтечи в византийском искусстве слился с пророческим и именно в таком
варианте оказался широко распространенным. Он встречается и в иконах, и в монументальной живописи.
Пророческий тип Предтечи иногда, кажется, включал в себя и особый проповеднический оттенок, столь
существенный для культурологического образа этого святого.
Иоанна Крестителя-отшельника изображали в репрезентативной позе, часто с поднятой указующей
рукой пророка, в сиянии духовной славы, как молельный образ, предназначенный для созерцания и
предстояния. Это был самый излюбленный способ византийского изображения мучеников, аскетов,
пустынников – как духовных победителей в озарении божественного света, в торжественной
представительности, равной царственному величию. Подобно тому, как всякая материя и вещество в
византийском искусстве были явлены преображенными, пронизанными «божественными лучами», так
восприятие святого образа в идеале должно было быть просветленным и радостным.
Вероятно, наиболее полный символ такого переживания мученического образа святого – это
иконографический тип Иоанна Крестителя – ангела пустыни. Земное страдание остается как бы в
первичных, незримых глубинах образа. Духовная высота его становится светлой, подобно ангельской.
Интересно, что в живописи палеологического расцвета не возникали образы, столь психологически
усложненные, столь душевно неспокойные. И хотя искусство знало трагические характеры и строжайшую
аскезу, но те и другие образы были явлены там как сильные, решительные, целостные, в то время как
именно в средние века заметна тень ускользающей сложной рефлексии.
Духовным установкам, возбужденному обсуждению вопросов, связанных с исихией, стремление к
внутреннему очищению, молитве отвечает и аскетическая тема образа, и его нервная экстатичность. И
несомненно, с византийскими вкусами этого времени согласуется и особая рафинированность, заметная во
фресковой росписи, что соответствует интеллектуальной изящности византийской жизни и культуры того
периода времени.
Смотря на фресковую роспись, мы понимаем, что в лице Иоанна Крестителя все люди таинственно
познают себя «сыном в Сыне», «сыновьями возлюбленными» в «сыне возлюбленном». В лице Иоанна люди
Лыкова Н.Н.
ОБРАЗ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ КАК ОТРАЖЕНИЕ ОБРАЗА ПРАВЕДНИКА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ТАВРИКЕ
14
перед изображением произносят «да будет» Встрече, божественному Благоволению, Человеколюбию Отца,
Друга Людей. Как Симеон «по вдохновению» [Лк. 2, 27] встречает и принимает Младенца Иисуса, так
Иоанн встречает и принимает Иисуса – Мессию: «Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он
пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него» [Ин. 1, 6 – 7].
Он свидетельствует от лица всех, за всех, и это событие происходит внутри человечества в целом, касается
каждого человека.
Христос изображен на фреске стоящим в воде «плотию крыемый в водах». С самого начала своего
служения Иисус безбоязненно сталкивается со стихиями космоса, где кроются темные силы: с водой,
воздухом, пустыней. Правой рукой он благословляет воды, готовя их к тому, что освящённые Его
погружением, они станут прощальными водами. Значение воды изменяется: будучи ранее образом смерти
(потоп), она становится отныне «источником живой воды» [Откр. 21, 6]. Сакраментально вода крещения
приобретает значение крови Христовой. Говоря о неосвященной воде, образе смерти – потопа,
богослужение называет ее «всепагубным потопом». Действительно, на фреске Христос изображен
входящим в воду, как в могилу, имеющую очертания мрачной пещеры (иконографического образа ада) и
заключающую в себе все тело Господне (образ погребения, воспроизводимый в таинстве крещения
погружением всего человека, символ трехдневного погребения), дабы «извлечь нашего родоначальника из
пребывания во тьме». Согласно толкованию святого Иоанна Златоуста погружение в воду и выход из нее
есть образ схождения во ад и воскресения.
Христос изображен нагим, он облачен в наготу Адама; тем самым указывается, что Он возвращает
человечеству райский покров славы. В данной фреске показано его свободное волеизъявление, Христос
изображен в движении, как бы делающий шаг к Иоанну Крестителю: Он приходит и преклоняет главу
добровольно. Иоанн поражен: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» Но Иисус
сказал ему в ответ: «Оставь теперь ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» [Мф. 3, 14-15]. Тогда
Иоанн простирает правую руку и совершает обряд, в левой же руке он держит свиток, на котором
начертана его исповедь. Ангелы – свидетели Воплощения – застыли в благоговейной позе, с покрытыми, в
знак благоговения, руками. Они символически демонстрируют слово апостола Павла: «Все вы, во Христе
крестившиеся, во Христе облеклись» [Гал. 3. 27].
Однако чаще всего в византийском искусстве изображение Иоанна Предтечи входит в композицию
«Деисуса». Примеры такой фресковой росписи мы находим не только в храме «Успения», но и в храме
Южного монастыря Мангупа, а также в храме села Верхоречье.
Тему «Деисуса», тему предстояния и заступничества, византийские мастера раскрывали в разных
аспектах. Они часто подчеркивали в образах страстную обращенность предстоящих ко Христу,
напряженность мольбы. Среди всех образов «Деисуса» такого типа Иоанн Предтеча – всегда самый
драматический. Но даже в «Деисусах», где Христос и Богоматерь представлены в состоянии
сосредоточенном и ровном, Иоанн Предтеча, с разметавшимися волосами, взволнованным лицом,
тревожным взглядом, поражает своей внешней и внутренней активностью.
Иногда тема «Деисуса» истолковывалась мастерами совсем иначе. Главным мотивом в ней становилась
молчаливая просьба-молитва,предполагающая глубину созерцания. Образы предстоящих в таких
«Деисусах» (в том числе и Иоанна Предтечи) выглядят тихими и успокоенными, обращаются ко Христу с
кроткой мольбой, иногда обретают даже мягкую лирическую окрашенность. Наиболее полное раскрытие
таких возможностей деисусного образа – во фресковой живописи Таврики XIII – XIV вв. Но истоки этого
понимания образа Предтечи (и «Деисуса» в целом) – в византийском и балканском искусстве позднего XIV
в. (Высоцкий чин, Хиландарский чин).
Тем самым, обе возможные черты «исторического портрета» Предтечи – деятельная проповедническая
и «монашеская» отшельническая – могли находить как бы косвенное воплощение в его образе из
«Деисуса». Отсюда же и своеобразие иконографии Крестителя в деисусных чинах. Иногда он облачен в
хитон и плащ, мирские одежды, как пророк или апостол, а иногда укрыт звериными шкурами пустынника.
Разумеется, это не единственный вариант раскрытия образа Предтечи в деисусной композиции. В
каждом из двух типов, обрисованных здесь лишь в общих чертах, могут быть усилены какие-либо нюансы,
и тогда образ приобретает особую окраску. Так, в «экспрессивном» образе Предтечи чаще всего
подчеркивалось решительное заступничество за людей, страстное внутреннее горение. Однако могли быть
выделены и другие грани духовной и психологической характеристики: обращение ко Христу (например,
храм «Успения», храм Южного монастыря Мангупа, храм села Верхоречье), переходящее в мольбу,
сострадание к людям, граничащее со страданием.
Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ
15
Схема росписи алтаря храма в селе Верхоречье
Именно такая интонация определяет образ Иоанна Предтечи на территории средневековой Таврики. В
нем нет проповеднического пафоса, деятельного учительства. Например, подчеркнут аскетический строй
образа – отсюда исхудалый морщинистый лик. Главный стержень образа – тема страдания.
Резкие, иссекающие лицо морщины, мучительно сдвинутые брови, горькое очертание губ,
переполненный болью взгляд, весь облик Иоанна насыщен мукой и страстной мольбой – эмоциями,
непривычными для византийского искусства, но характерными для фресковой росписи Крыма XIII – XIV
вв., слишком острыми, слишком горячими, правда, по-византийски перенесенными в сферу духовного. В
образе аскета, каким представлен Иоанн на территории Таврики, казалось бы, должна быть подчеркнута
отрешенность от мирских эмоций. В этом же образе, напротив, впечатляет острое участие. Деисусная
просьба становится страстной мольбой о спасении, смешанной со страданием. Образ приобретает
трагический смысл, несколько ушедший от основной темы «Деисуса», заступнической и смиренной. В нем
немало общего с самыми экспрессивными образами Иоанна Крестителя в «Деисусах», такими как в мозаике
св. Софии в Константинополе. Однако внутренняя мощь Иоанна не имеет в себе особой скорбной, даже
болезненной интонации.
Это мотивы определяющие, но не единственные в «Деисусе». Взгляд Иоанна не направлен на Христа,
неконкретен. Не обладающий никакой внешней динамикой, он кажется обращенным вглубь, отрешенным,
раскрывающим аскетическую сторону образа Предтечи.
Но этим не исчерпывается содержание образа. В нем есть поражающий блеск, понятый символически и
воплощенный художественно. Вся роспись насыщена притягательным блеском, как в полном смысле этого
слова, так и в переносном, ибо весь строй ее исполнен артистизма и горделивого византийского
художественного блеска.
Блистающая природа фресковой росписи несет в себе нечто от символики образа Иоанна Крестителя –
Ангела пустыни, нечто от самого существенного духа этого образа.
Различные стороны символики образа Предтечи нашли соединение в одной иконе. Отрешенному
облику аскета-пустынника, молящему образу просителя из «Деисуса» сообщается еще один, совсем особый
смысл, в типологии Предтечи исключительный, – отблеск торжественного ангельского сияния.
Содержание образа Иоанна Крестителя может быть раскрыто еще в нескольких аспектах. Мы очертим
только один: его утонченность, даже нетипичную для образа Иоанна Крестителя, как будто даже не
согласующуюся с традиционными о нем представлениями. В сильно удлиненном овале лица, в красиво и
чуть манерно изогнутых очертаниях бровей, носа, губ, совершенно своеобразной индивидуальности облика
угадывается благородство и даже аристократизм, включающая в себя много нюансов и душевных
движений. Все это далеко от цельной монашеской простоты пустынножителя, от смирения, кротости,
самоуничижения восточной аскезы.
Лыкова Н.Н.
ОБРАЗ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ КАК ОТРАЖЕНИЕ ОБРАЗА ПРАВЕДНИКА В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ТАВРИКЕ
16
Голова святого на северном столбе предалтарной арки храма Иоанна Предтечи
В многогранности этого образа, в тонких сопоставлениях в нем разнообразных психологических и
душевных черт есть нечто от самого духа культуры, стоящее внутри него, а отнюдь от него не отрешенное,
находящееся внутри сложных процессов, а не вне их границ.
Творчество живописцев, расписывавших храмы средневековой Таврики, привлекает нас новизной
мотивов, типичных для определенного периода и определенных событий. В них зритель находит отражение
личности мастера, его индивидуального почерка, круга его интересов, способность передать зрителю свои
чувства, настроение, эстетические переживания, вызванные красотой фресковой росписи
Источники и литература:
1. Виноградов А. Ю. Свод греческих надписей Эски-Кермена и его ближайшей округи / А. Ю.
Виноградов // Древний город Эски-Кермен : Археология, история, гипотезы. – СПб., 2004. – С. 125.
2. Волконская И. Г. Иконографические схемы алтарных росписей храма «Успения» и храма «Донаторов» /
И. Г. Волконская // Древний город Эски-Кермен: Археология, история, гипотезы. – СПб., 2005. – С. 135.
3. Волконская И. Г. Фрески пещерных храмов Эски-Кермена и его округи (Юго-Западный Крым) / И. Г.
Волконская // Русская культура XVI в. – эпохи митрополита Макария : материалы X Рос. науч. конф.
посвящ. памяти святителя Макария / ред.-сост.: Л. С. Кертанова, А. К. Крылов. – Можайск, 2003. – С.
291.
4. Макарий (Оксиюк), митрополит. Эсхатология св. Григория Нисского / Макарий (Оксиюк). – М., 1999. –
С. 110.
5. Репников Н. И. Городище Эски-Кермен / Н. И. Репников // Археологические исследования в РСФСР в
1934-1936 гг. – М., Л., 1941. – С. 280.
6. Репников Н. И. Остатки укреплений Эски-Кермена / Н. И. Репников // Известия Государственной
Академии истории материальной культуры. – 1932. – Т. 12. – Вып. 1-8. – С. 209-210.
7. Репников Н. И. Эски-Кермен в свете археологических разведок 1928-29 гг. / Н. И. Репников // Известия
Государственной Академии истории материальной культуры. – 1932. – Т. 12. – Вып. 1-8. – С. 133-134.
8. Харитонов С. В. Крымские пещерные храмы в работах Л. И. Линно / С. В. Харитонов // Русская
культура XVI в. – эпоха митрополита Макария : материалы X Рос. Науч. конф., посвящ. памяти
святителя Макария / ред.-сост.: Л. С. Кертанова, А. К. Крылов. – Можайск, 2003. – С. 279-283.
9. Хартахай Ф. Христианство в Крыму / Ф. Хартахай // Памятная книга Таврической губернии. –
Симферополь, 1867. – Вып. 1. – С. 38-42.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-52246 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-11-28T06:40:37Z |
| publishDate | 2011 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Лыкова, Н.Н. 2013-12-29T09:27:14Z 2013-12-29T09:27:14Z 2011 Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике / Н.Н. Лыкова // Культура народов Причерноморья. — 2011. — № 206. — С. 12-16. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/52246 930.8 Творчество живописцев, расписывавших храмы средневековой Таврики, привлекает нас новизной мотивов, типичных для определенного периода и определенных событий. В них зритель находит отражение личности мастера, его индивидуального почерка, круга его интересов, способность передать зрителю свои чувства, настроение, эстетические переживания, вызванные красотой фресковой росписи. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике Образ Іоанна предтечі як відображення образу праведника у середньовічній Тавриці The image of Iohannes baptist as a reflection of a righteous man’s image in medieval Tavrika Article published earlier |
| spellingShingle | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике Лыкова, Н.Н. Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| title | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике |
| title_alt | Образ Іоанна предтечі як відображення образу праведника у середньовічній Тавриці The image of Iohannes baptist as a reflection of a righteous man’s image in medieval Tavrika |
| title_full | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике |
| title_fullStr | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике |
| title_full_unstemmed | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике |
| title_short | Образ Иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой Таврике |
| title_sort | образ иоанна предтечи как отражение образа праведника в средневековой таврике |
| topic | Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| topic_facet | Вопросы духовной культуры – КУЛЬТУРОЛОГИЯ |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/52246 |
| work_keys_str_mv | AT lykovann obrazioannapredtečikakotraženieobrazapravednikavsrednevekovoitavrike AT lykovann obrazíoannapredtečíâkvídobražennâobrazupravednikauserednʹovíčníitavricí AT lykovann theimageofiohannesbaptistasareflectionofarighteousmansimageinmedievaltavrika |