Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью)
В статье рассматривается стратегия провокации в интервью, опубликованных в СМИ. В фокусе исследования находятся тактики диалога, нацеленные на
 разрушение имиджа. В статті розглядається стратегія провокації в інтерв'ю, що надруковані в
 ЗМІ. У фокусі дослідження знаходяться такт...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2007 |
| Main Authors: | , |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2007
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/54861 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) / О.С. Иссерс, О.А. Плотникова // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 1. — С. 223-226. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859991578148339712 |
|---|---|
| author | Иссерс, О.С. Плотникова, О.А. |
| author_facet | Иссерс, О.С. Плотникова, О.А. |
| citation_txt | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) / О.С. Иссерс, О.А. Плотникова // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 1. — С. 223-226. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье рассматривается стратегия провокации в интервью, опубликованных в СМИ. В фокусе исследования находятся тактики диалога, нацеленные на
разрушение имиджа.
В статті розглядається стратегія провокації в інтерв'ю, що надруковані в
ЗМІ. У фокусі дослідження знаходяться тактики діалогу, які націлені на руйнування іміджа.
The strategy of provocation in the genre of Mass Media interview is examined in
the article. Сonversational tactics of image destruction are in the focus of research.
|
| first_indexed | 2025-12-07T16:31:44Z |
| format | Article |
| fulltext |
223
значенні дієслово messen мігрує у клас дієслів РП, логіко-семантична валентність яких є двохаргументною:
R (a, b).
У пасивних трансформах терм Sub набуває статусу факультативного актанта, проте при його
невираженості він може бути пресупонованим. Пор.: ... dessen Brauchbarkeit nicht an der heutigen Sprachleistung ...
gemessen werden darf ... → ... dessen Brauchbarkeit (von uns) nicht an der heutigen Sprachleistung gemessen werden
darf [11, c. 55].
Отже, проаналізовані дієслова у прямому значенні позначають конкретні дії. У модифікованих значеннях
вони набувають сему операційного порівняння, стають синонімами дієслова vergleichen у його вихідному
значенні або нейтралізують сему ОП та набувають сему РП.
Модифіковані дієслова ОП змінюють синтаксичну валентність за незміни їхнього значення залежно від
різного способу вираження термів порівняння. Зміна ж значення модифікованих дієслів (значення ОП на
значення РП) не супроводжується при цьому зміною їхньої валентності.
Щодо зазначених у статті дієслів з імпліцитною семою ОП, то вони будуть предметом дослідження
окремої статті.
Список використаних джерел
1. Волобуев Н. И. Система отношений языковых средств с оценочной направленностью // Системные отношения языковых единиц: Межвуз.
сб. науч. тр. – Ростов на/Дону: Изд-во РГУ, 1987. – С. 59-70.
2. Новак Г. Ф. Структурні та семантичні особливості німецьких дієслів з першими безпосередніми складниками durch-, über-, unter-, um-, hinter-,
wider-, wieder-, voll-: Дис. ... канд. філол.. наук: 10.02.04 / КДЛУ. – К., 2001. – 231 с.
3. Танненцапф М. С. Исследование каузативных глаголов в современном немецком языке: Автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.04. – М.,
1964. – 16 с.
4. Фесик Н. П. Суффиксальные глаголы современного немецкого языка: Дис. … канд. филол. наук: 10.02.04. – М., 1981. – 187 с.
5. Admoni W. G. Grundlagen der Grammatiktheorie. – Heidelberg: Quelle u. Meyer, 1971. – 139 S.
6. Agricola E. Wörter und Wendungen: Wörterbuch zum deutschen Sprachgebrauch. Herausg. von E. Agricola unter Mitwirkung von H. Görner und R.
Küfner. – Mannheim. Leipzig. Wien. Zürich: Dudenverlag, 1992. – 818 S.
7. Ballmer Th., Brennenstuhl W. Zum Verbwortschatz der deutschen Sprache // Linguistische Berichte 55. – Bochum, 1978. – S. 18-37.
8. Der Grosse Duden. Grammatik der deutschen Gegenwartssprache. Band 4. – Л.: Ленингр. отд-ние Учпедгиз, 1962. – 700 с.
9. Deutsches Universalwörterbuch / Herausgegeben und bearbeitet vom wissenschaftlichen Rat und den Mitarbeitern der Dudenredaktion unter der
Leitung von G. Drosdowski. – 2. Auflage. – Mannheim, Leipzig, Wien, Zürich: – Dudenverlag, 1989. – 1816 S.
10. Duden. Grammatik der deutschen Gegenwartssprache. Band 4. / hrsg. von der Dudenredaktion. Bearb. von Peter Eisenberg ...– 6., neu bearb. Auflage.
– Mannheim; Leipzig; Wien; Zürich: Dudenverlag, 1998. – 912 S.
11. Lang W. Probleme der allgemeinen Sprachtheorie. – Stuttgart: Klett Verlag, 1971. – 124 S.
12. Schreiber H., Sommerfeldt K.-E., Starke G. Zur Beschreibung verbaler Wortfelder des Deutschen für den Sprachunterricht // Deutsch als
Fremdsprache 24. – 1987. – H. 2. – S. 84-88.
13. Verben in Feldern. Valenzwörterbuch zur Syntax und Semantik der deutschen Verben / Erarbeitet von H. Schumacher. – Berlin: Walter de Gruyter,
1986. – 882 s.
14. Wahrig G. Deutsches Wörterbuch / Neu herausgegeben von Dr. Renate Wahrig-Burfeind. – 6. Auflage. – Gütersloh: Bertelsmann Lexikon Verlag,
1997. – 1420 S.
Иссерс О. С., Плотникова О. А.
РЕЧЕВАЯ ПРОВОКАЦИЯ КАК КОММУНИКАТИВНАЯ СТРАТЕГИЯ
(НА МАТЕРИАЛЕ ТЕКСТОВ ИНТЕРВЬЮ)
Многочисленные исследования последних десятилетий отражают представление о речевом взаимо-
действии как об упорядоченном, управляемом явлении, особом виде целенаправленного человеческого
поведения [1; 2; 3; 8]. Это проявляется в том, что в процессе речевого общения говорящий, руководствуясь
«глобальным намерением» (по Ван Дейку), пытается направлять интеллектуальные и эмоциональные процессы
слушающего (его интересы, оценки, рассуждения) таким образом, чтобы те в конечном счете привели его к
нужному решению или вызвали определенную психологическую реакцию. Мониторинг коммуникативного
поведения может предполагать как вербальные, так и невербальные действия, нацеленные на развитие
коммуникативного контакта в желательном для говорящего направлении.
Установка партнеров на тот или иной тип общения определяет характер протекания коммуникации,
диктует выбор коммуникативных стратегий и тактик. С одной стороны, можно выделить кооперативные
стратегии, помогающие создать гармоничное коммуникативное пространство, нейтрализовать сбои в общении. С
другой стороны, нередко можно наблюдать конфликтные стратегии, маркирующие отрицательное поле
коммуникативного взаимодействия. К числу последних относится и стратегия провокации.
В данной статье провокация рассматривается как целенаправленное, мотивированное, преимущественно
контролируемое (через сознательный выбор речевых и языковых средств) коммуникативное поведение. Для
выявления провокации в коммуникативном акте важен критерий преднамеренности речевого действия, который
позволяет разграничить собственно провокацию и коммуникативную неудачу, возникающую вследствие
нарушения этикетных норм. Коммуникативная неудача – это нежелательное для адресанта нарушение процесса
общения, тогда как речевая провокация – это коммуникативный сбой, сознательно организованный
говорящим.
Провокация, безусловно, является конфликтогенной технологией коммуникативного взаимодействия,
поскольку предполагает побуждение партнера к таким речевым реакциям, которые могут повлечь за собой
нежелательные для него последствия.
Провокация основывается на вторжении в когнитивное или коммуникативное пространство адресата и
определяется тактическим заданием говорящего: вынудить собеседника на резкий ответ, показать его «истинное
лицо», заставить выйти из заранее подготовленного образа, побудить к незапланированной откровенности и т.д.
По сути, провокация является приемом разрушения имиджа. Ответ на словесное нападение, как правило,
является защитной реакцией собеседника.
224
Основными показателями провоцирующих речевых действий выступают семантические, стилистические
и прагматические языковые средства.
Выстраивание линии поведения, планирование эмоциональной реакции собеседника входит в компе-
тенцию профессионального интервьюера. При этом выбор стратегий и тактик ведения интервью часто
определяется задачами портретирования. Особой разновидностью интервью-портрета является портрет «анти-
героя». Поскольку цель данного жанра – разоблачить собеседника, в интервью обычно доминирует критическая
направленность [7; 9].
Поскольку интервью представляет собой институциональный тип публичного диалога, крайние формы
провокации, например, брань, прямое оскорбление, грубое требование, не могут быть эффективно использованы
участниками общения. В связи с этим провокация представлена в интервью иными, тактически завуали-
рованными формами речевого поведения.
В основной корпус материала вошли интервью, опубликованные в газетах «Комсомольская правда»,
«АиФ» и «Комок» в период с 2001 по 2006 годы. Анализ текстов позволил выявить наиболее продуктивные
коммуникативные тактики (далее – РТ), реализующие стратегию провокации:
1) РТ «Прямое обвинение»;
2) РТ «Косвенное обвинение»;
3) РТ «Выражение недоверия»;
4) РТ «Ирония».
Все перечисленные тактики реализуют развертывание следующего сценария: говорящий выражает
эксплицитную или имплицитную негативную оценку собеседника с целью вывести последнего из
психологического равновесия, подтолкнуть к острой вербальной реакции и тем самым разрушить гармоничное
взаимодействие. Как и любая тактика, провокация предполагает достижение успеха (в нашем случае – по
крайней мере, эмоциональную реакцию партнера) и оценивается по перлокутивным эффектам (речевые акты
оправдания, ответного обвинения, упрека в недоверии, раздражение, отказ в искренности и т.д.). Отсутствие
соответствующей реакции собеседника свидетельствует о коммуникативной неудаче инициатора либо о том, что
его партнер понял провокацию как «условие игры».
Рассмотрим перечисленные выше тактики на конкретных примерах и попытаемся выявить их языковые
маркеры. Используются следующие сокращения: интервьюер – И.; интервьюируемый обозначается по первой
букве инициала, например, М. – Михалков.
Тактика «Прямое обвинение»
Данная тактика предполагает непосредственную негативную характеристику слов или действий
собеседника, что отличает ее от прямого оскорбления, заключающегося в умалении интеллектуальных,
нравственных, профессиональных и физических качеств личности.
М.: Знаю Эйнштейна, знаю Эйзенштейна, Рудина, а Рудинштейна, извините, нет. Человек пишет, что я
его враг. Наверное, для него почетно как дружить, так и воевать со мной, но я-то здесь при чем?
Это не мой выбор.
И.: Придавили вы Марка Григорьевича, размазали тонким слоем по асфальту вместе с «Золотым
ангелом». Кажется, так изначально назывался кинофестиваль в Петербурге, которому вашими,
Никита Сергеевич, стараниями перекрыли кислород на федеральных телеканалах?
М.: Что за больные фантазии? Какой кислород, где? Все, что сделал, это позвонил Валентине
Матвиенко и объяснил: двух фестивалей класса «А» в одной стране быть не может
(интервью с Н. Михалковым, «Комок», 19 июля 2006, с. 19).
В ситуации негативной оценки важную роль играет то, как говорящий обозначает действия собеседника.
В приведенном примере обвинение реализуется с помощью фразеологических оборотов метафорического
характера, обладающих дискредитирующим потенциалом (размазали по асфальту, перекрыли кислород), а
объект сравнения характеризуется как носитель грубой силы. Сниженный характер словоупотребления
увеличивает силу негативного эмоционального воздействия. Реакция адресата может варьироваться от
оправдания до ответного обвинения партнера по коммуникации (Что за больные фантазии?).Причем в
большинстве случаев наблюдается стремление скорректировать выбор средств номинации (все, что сделал, это
позвонил… и объяснил…), заменить единицы с негативной семантикой на более нейтральные.
Подобную реакцию вызывает также дискредитация объектов, входящих в микромир адресата, в зону его
сочувствия.
Тактика «Косвенное обвинение»
Анализ материала свидетельствует о том, что данная тактика характеризует речевое поведение
интервьюера и нетипична для интервьюируемого. Косвенное обвинение заключается в информировании
собеседника о негативной оценке его действий третьим лицом:
И.: Александр Коржаков утверждает, будто Борис Березовский регулярно использовал вас в качестве
ретранслятора: вкладывал вам в уста то, что вы потом нашептывали Борису Николаевичу.
Д.: Неужели я произвожу впечатление дуры, которой вот так можно крутить и вертеть?
Я взрослый и достаточно осторожный человек, давно уже следующий внутренней установке: никому
никогда не доверять (интервью с Т. Дьяченко, «Комсомольская правда», 1 февраля 2001, с. 10).
В русском языке для представления того или иного источника информации в неопределенном виде, когда
субъект высказывания обозначается туманно, существует целый арсенал средств: неопределенно личные
конструкции (говорят, пишут), указание на непроверенный источник информации (ходят слухи, некоторые
люди считают), модальные конструкции (возможно, что…) и т. п. Сопровождая подобными оборотами
нелицеприятные высказывания, говорящий как бы снимает с себя ответственность за сказанное: так считает не
225
он, а «кто-то», и это утверждение всего лишь «возможно». В то же время ответная реакция на подобный прием,
как правило, бывает крайне острой и эмоциональной, вплоть до прямого обозначения недозволенной тактики:
И.: Писали, еще Хабенский пытался бунтовать, а вы пригрозили смутьяну увольнением.
Т.: Не пользуйся сплетнями из бульварных листков, пригодных лишь для употребления в сортирах
(интервью с О. Табаковым, «Комок», 28 июня 2006, с. 18).
Тактика «Выражение недоверия»
Ситуация сомнения в достоверности слов собеседника является потенциально конфликтной. Во-первых,
реципиент, выражая недоверие говорящему и оказывая сопротивление его речевым действиям, ощутимо задевает
самолюбие партнера по коммуникации. Во-вторых, указание на ложность информации ограничивает ее ценность
для потенциальной аудитории, свидетельствует о некомпетентности продуцента данной информации. В-третьих,
выражение недоверия выполняет функцию личностной оценки собеседника, дискредитируя его в глазах
массового адресата.
Негативная истинностная оценка предшествующего высказывания может быть выражена прямо и
категорично, например, путем указания на умышленную ложь, на абсурдность сообщения, либо опосредованно, с
помощью повторения высказывания с интонацией недоверия или обозначения эмоционального состояния
адресата.
К.: Откровенно скажу, живу сейчас в долг.
И.: Не смешно. То есть, наоборот, смешно…
К.: Я не шучу.
И.: Киселев ничего не смог накопить, отложить на черный день? Не верю (интервью с Е. Киселевым,
«Комсомольская правда», 26 марта 2002, с. 9).
Реализация данной тактики характеризует только коммуникативное поведение интервьюера.
Тактика «Ирония»
Весьма распространенным средством провокации собеседника является ироничное осмысление его слов и
поступков. Ирония строится на нарушении постулата истинности и, как правило, обладает дискредитирующим
потенциалом.
Пример 1:
Т.: Да, вынужден констатировать: по внешнему кругу за год моей работы во МХАТе сделано не
слишком много, хотя… Отменены коррупция, алкоголизм, срач, грязь, произведен ремонт
закулисных помещений, части сцены и административного корпуса, построен гараж.
И.: Почему-то мне казалось, что вас во МХАТ приглашали не на роль завхоза…
Т.: Какая странная и дилетантская постановка вопроса! Когда ты наводишь порядок в
собственной квартире, о чистоте сортира, полагаю, не забываешь? Почему же считаешь, что в
театре может вонять нечистотами? Или, по-твоему, это помогает решению творческих
задач?.. (интервью с О.Табаковым, «Комсомольская правда», 27 июля 2001, с. 18).
Пример 2:
И.: Слышал ваше интервью после вступления в должность. Пообещали тогда каленым железом
выжигать выявленные недостатки. А недавно эти же слова, правда, по другому поводу, повторил
президент Путин. Не подскажете, где этой лексике учат?
А.: А вы всегда сдерживаете эмоции? Иногда трудно сохранить хладнокровие и беспристрастность,
но тут, очевидно, надо говорить не о сказанном вслух, а о внутреннем отношении к тому, чем
занимаешься по роду деятельности (интервью с председателем совета директоров «АвтоВАЗа»
В. Артяковым, «Комок», 9 августа 2006, с. 3).
Пример 3:
И.: План квартиры опубликовал один журнал, ваше фото в ванной поместил другой. Вот и думаю:
куда еще пустите журналистов? Осталась спальня и одеяло на кровати.
Б.: Переадресуйте вопрос коллегам, которые ломятся в мой дом, норовя заглянуть в постель…
Да, мог бы отгородиться от мира, выстроить крепость. Но, во-первых, в любом заборе есть щель,
во-вторых, у меня публичная профессия, обязывающая быть на виду. В-третьих, глупо
изображать недотрогу – я не святой… Я обязан думать об имидже, хотя дома волен делать что
угодно: жить с животными, бить жену, измываться над тещей…
И.: Из перечисленного вы, Михаил Сергеевич, чем увлекаетесь: живете с животными или метелите
супругу?
Б.: Пример, иллюстрация! Вы же спросили, насколько готов раскрыть личную жизнь перед
посторонними. Джон Леннон позировал с Йоко Оно в постели, но я ведь этого не делаю! (интервью
с М. Боярским, «Комок», 1 ноября 2006, с. 16).
Ироничный тон вопросов журналиста провоцирует собеседника на острую ответную реакцию, а кроме
того, задает особый подтекст, программирующий интерпретацию подобных высказываний дистанцированным
адресатом (читателем или слушателем). «Смысловые приращения» [5, с. 100] интерпретатора (адресата) могут
быть очень разнообразны: в примере 1 – «собеседник занимается не своим делом», в примере 2 – «собеседник
несдержан на язык», в примере 3 – «собеседник ведет аморальный образ жизни». Как отмечает В. В. Дементьев,
«в случае непрямой коммуникации нет предела возможностям интерпретации» [4, 98].
Тактика «Ирония» характеризует речевое поведение обоих участников интервью, но определяется
различными установками: если интервьюер с помощью ироничных высказываний пытается спровоцировать
собеседника на экспрессивный ответ, то интервьюируемый использует иронию для демонстрации превосходства
либо в качестве защиты от обвинений.
226
И.: Большинство специалистов полагает: Орасио Элисондо погорячился с одиннадцатиметровым.
Ив.: Давно уже понял: журналисты разбираются в футболе гораздо лучше игроков и тренеров.
О судьях и не говорю, эти люди вообще ничего не смыслят в игре, лишь портят ее свистками. Дай
вам волю, наверное, всех арбитров лишили бы права приближаться к полю? (интервью с
В. Ивановым, арбитром ФИФА, «Комок», 2 августа 2006, с. 19).
В данном случае можно говорить не о провокации, а о защите от провокации.
Таким образом, стратегия провокации может быть реализована с помощью различных речевых тактик,
наиболее продуктивными из которых являются тактики «Прямое обвинение», «Косвенное обвинение»,
«Выражение недоверия», «Ирония».
Источники и литература
1. Арутюнова Н. Д. Феномен второй реплики, или о пользе спора // Логический анализ языка. Вып. Противоречивость и аномальность текста. –
М., 1990.
2. Баранов А. Н., Крейдлин Г. Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога // Вопросы языкознания. – 1992. – № 2.
3. Борисова И. Н. Русский разговорный диалог: структура и динамика. – Екатеринбург, 2001.
4. Дементьев В. В. Непрямая коммуникация и ее жанры. – Саратов, 2000.
5. Ларин Б. А. Эстетика слов и язык писателя: Избранные статьи. – Л., 1973.
6. Левин Ю.И. О семиотике искажения истины // Информационные вопросы семиотики, лингвистики и авторского перевода. Вып. 4. – М., 1974.
7. Муратов С. А. Телевизионное общение в кадре и за кадром. – М., 2003.
8. Тарасова И. П. Речевое общение, толкуемое с юмором, но всерьез. – М., 1992.
9. Шостак М. И. Репортер: профессионализм и этика. – М., 2002.
Калениченко М. М.
ЗНАЧЕННЯ І ВЖИВАННЯ МОДАЛЬНИХ ДІЄСЛІВ muset, mít, moct (moci) та smět У ЧЕСЬКІЙ
ТА УКРАЇНСЬКІЙ МОВАХ (ЗІСТАВНИЙ АСПЕКТ)
Синтаксичні дослідження останніх десятиліть відзначаються пильною увагою до предиката, його здат-
ності формувати синтаксичний, пропозиційний і супрапропозиційний компоненти речення як комунікативної
одиниці. Особливо підкреслюється властивість предиката, у функції якого виступає дієслово, бути релятором,
який, з одного боку, відображаючи логіко-предметні співвідношення між учасниками позамовної ситуації,
формує семантичну структуру речення, а з другого – впливає на характер його внутрішньо-синтаксичної
організації [1, с. 281-287]. Цю властивість предикат переймає від дієслова, яке його виражає, від його
категоріальної семантики, яка може бути самодостатньою (абсолютною) або не самодостатньою, тобто
потребувати для своєї реалізації доповнення певними синтаксичними і семантичними компонентами (для них
відкриваються відповідні функціональні позиції) [2, с. 124-136]. Від дієслова, вжитого в ролі предиката, власне
повністю залежить, яким буде конструктивний склад речення, які іменники супроводжуватимуть дієслово та як
вони характеризуватимуться в семантичному плані. Набір функціональних позицій конкретного дієслова,
вжитого в певному значенні, утворює валентно-інтенційне поле, що характеризує це дієслово в плані системи
мови. У мовленні функціональні позиції дієслова-предиката можуть реалізовуватися або не реалізовуватися;
нереалізовані позиції мають потенційний характер.
Найбільшу складність при вивченні практичного курсу чеської мови для україномовного чи
російськомовного студента становить правильне вживання модальних дієслів muset, mít, moct (moci) та smět (при
запереченні nemuset, nemít, nemoct (nemoci) та nesmět), які у сучасній чеській мові є найпоширенішим засобом
вираження модальної категорії облігаторності [3, с. 217-220]. Це відбувається тому, що засоби вираження цієї
категорії в українській мові мають іншу внутрішню диференціацію, ніж у чеській. Так одному засобу вираження
в українській мові, як правило, відповідає декілька семантично відмінних засобів вираження в чеській мові й
навпаки (пор.: укр. повинен відповідає у деяких випадках чес. muset – To musíš udělat dnes, в інших mít – Ta
kniha má někdy tady být; укр. не треба – чес. nemuset, nemít, nesmět, а чес. muset відповідає в українській мові у
деяких випадках повинен, в інших – треба, необхідно тощо). Оскільки мова йде про вирази дуже поширені,
важливим є їх правильне і доречне вживання. У статті проаналізуємо чеські модальні дієслова зі значенням
облігаторності muset і mít та їх заперечні еквіваленти nemuset, nemít, nesmět, nemoci, а також простежимо
передумови для їх вживання у різних контекстах.
Стверджувальні форми дієслова muset вживаються для вираження трьох основних відтінків
облігаторності [4, с. 233-243], таких як:
1. Облігаторність дедуктивна (передбачувана) – О¹. Мовець на основі певних ознак, інформацію про які
він отримує з ситуації або контексту, робить логічний висновок, що міра модальності максимально відповідає
дійсному стану речей. Напр.: To musí být hodný člověk /= určitě je to hodný člověk/ (порівняймо: Це має бути добра
людина); Ta kniha zde přece někde musí být /= ta kniha zde přece určitě někde je/ (порівняймо: Ця книга має бути
десь тут); V noci muselo pršet /= v noci zřejmě pršelo/ тощо.
2. Облігаторність об’єктивна (констатована) – О². Мовець констатує, що об’єктивні причини змушують
(змусили або змусять) певну дію реалізовуватися. Напр.: Musel náhle odjet = byl nucen náhle odеjít/ (порівняймо:
Він мусив раптово піти); Za daných podmínek takový experiment musel zkrachovat /= za daných podmínek se nedalo
zabránit tomu, aby takový experiment nezkrachoval/; Nemohl přijít, protože musí ležet/ = protože je nucen ležet/ тощо.
3. Облігаторність стверджувальна (декларативна) – О³. Мовець усвідомлює, що міра реалізації
модальності з тих чи інших причин потрібна, бажана або ж необхідна (з вислову випливає, що бажана дія є
фактично нереалізованою і на момент мовлення не реалізується, можливо, не реалізується за жодних обставин).
Напр.: Teď si musím řádně odpočinout/ = je potřeba, abych si teď řádně odpočinul/ (порівняймо: Тепер ти повинен
добре відпочити); To se musí udělat úplně jinak / = je účelné, aby se to udělalo úplně jinak / (порівняймо: Це треба
зробити абсолютно інакше); Učitel musí žáky zapalovat pro svůj předmět / = je žádoucí, aby učitel zapaloval žáky pro
svůj předmět/ тощо.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-54861 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T16:31:44Z |
| publishDate | 2007 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Иссерс, О.С. Плотникова, О.А. 2014-02-04T20:07:32Z 2014-02-04T20:07:32Z 2007 Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) / О.С. Иссерс, О.А. Плотникова // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 1. — С. 223-226. — Бібліогр.: 9 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/54861 В статье рассматривается стратегия провокации в интервью, опубликованных в СМИ. В фокусе исследования находятся тактики диалога, нацеленные на
 разрушение имиджа. В статті розглядається стратегія провокації в інтерв'ю, що надруковані в
 ЗМІ. У фокусі дослідження знаходяться тактики діалогу, які націлені на руйнування іміджа. The strategy of provocation in the genre of Mass Media interview is examined in
 the article. Сonversational tactics of image destruction are in the focus of research. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) Article published earlier |
| spellingShingle | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) Иссерс, О.С. Плотникова, О.А. |
| title | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) |
| title_full | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) |
| title_fullStr | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) |
| title_full_unstemmed | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) |
| title_short | Речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) |
| title_sort | речевая провокация как коммуникативная стратегия (на материале текстов интервью) |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/54861 |
| work_keys_str_mv | AT issersos rečevaâprovokaciâkakkommunikativnaâstrategiânamaterialetekstovintervʹû AT plotnikovaoa rečevaâprovokaciâkakkommunikativnaâstrategiânamaterialetekstovintervʹû |