Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры)
В статье рассматриваются говоры русско-белорусского пограничья на основе собранных авторами в 2003-2006 гг. экспедиционных материалов. В результате лингвогеографического анализа выделяется особый диалект, исторически связанный с южнопсковским ареалом, но в силу своего географического
 положе...
Збережено в:
| Опубліковано в: : | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Дата: | 2007 |
| Автори: | , |
| Формат: | Стаття |
| Мова: | Російська |
| Опубліковано: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2007
|
| Онлайн доступ: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/54930 |
| Теги: |
Додати тег
Немає тегів, Будьте першим, хто поставить тег для цього запису!
|
| Назва журналу: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Цитувати: | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) / И.А. Букринская,
 О.Е. Кармакова // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 1. — С. 59-61. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
Репозитарії
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1860200550676561920 |
|---|---|
| author | Букринская, И.А. Кармакова, О.Е. |
| author_facet | Букринская, И.А. Кармакова, О.Е. |
| citation_txt | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) / И.А. Букринская,
 О.Е. Кармакова // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 1. — С. 59-61. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье рассматриваются говоры русско-белорусского пограничья на основе собранных авторами в 2003-2006 гг. экспедиционных материалов. В результате лингвогеографического анализа выделяется особый диалект, исторически связанный с южнопсковским ареалом, но в силу своего географического
положения и политических причин (вхождение этих территорий в состав Великого княжества Литовского, а позже Речи Посполитой) сочетающий в себе не
только северо-западные, но и юго-западные диалектные черты.
У статті розглядаються говірки російсько-білоруського прикордоння на основі зібраних авторами у 2003-2006 рр. експедиційних матеріалів. В результаті
лінгвогеографичного аналізу відокремлюється спеціальний діалект, історично
пов'язаний із південнопсковським ареалом, але завдяки свого географічного
положення і політичних причин (входження цих територій до складу Великого
князівства Литовського, пізніше Речі Посполитої) поєднуючий у собі не тільки
північно-західні, а також південно-західні діалектні риси.
The article deals with the isoglosses of the dialect now located partly in Byelorussia
and partly in Russia. The dialect is regarded as originally Pskovian, it's specific
south-western features being for the most part the result of later influence in the
period when it's territory was a part of Lithuania, Poland and finally Vitebsk region.
|
| first_indexed | 2025-12-07T18:09:54Z |
| format | Article |
| fulltext |
59
6. Мокшина Е. А. Когнитивная метафора как средство объективации эмоциональных концептов «Traurigkeit»и «Gluck»в немецкой,
австрийской и швейцарской современной художественной картине мира: Автореф. дис. ... канд. филол. наук: 10.02.04 / Воронеж. гос. ун-т. –
Воронеж, 2003. – 22 с.
7. Паршин А. Ю. Эмоции в лингвокогнитивных исследованиях // Международные Бодуэновские чтения: Казанская лингвистическая школа:
традиции и современность (Казань, 11-13 декабря 2003г.): Труды и материалы: В 2 т. – Казань: Изд-во Казан. ун-та. – Т. 1. – С. 64-66.
8. Русско-английский словарь междометий и релятивов / Д. И. Квеселевич, В. П. Сасина. – М.: Русский язык, 1990. – 400 с.
9. Русско-английский фразеологический словарь / Д. И. Квеселевич. – 3-е изд., стереотип. – М.: Русский язык, 2001. – 705 с.
10. Селігей П. О. Внутрішня форма назв емоцій в українській мові: Автореф. дис. … канд. філол. наук: 10.02.01 / Інститут мовознавства
ім. О. О. Потебні. – К., 2001. – 20 с.
11. Степанов Ю. С. Концепт // Словарь русской культуры: опыт исследования. – М.: Школа «Языки русской литературы». – 1997. – С. 43-83.
12. Шамаєва Ю. Ю. Когнітивна структура концепту РАДІСТЬ (на матеріалі англійської мови): Автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.04 /
Харківськ. нац. ун-т ім. В.Н.Каразіна. – Харків, 2004. – 20 с.
13. Шаховский В. И. О взаимодействии концепций в лингвистике эмоций // Лингвистика: взаимодействие концепций и парадигм. – Мат-лы
межведомственной научно-теоретической конф. (Харьков-Сочи, 1991). – Харьков: ХИМЭСК, 1991. – Вып. 1. – Ч. 2 – С. 312-314.
14. Шаховский В. И. Эмотивная семантика слова как коммуникативная сущность // Коммуникативные аспекты значения. – Волгоград:
Волгоградск. гос. пед. ун-т, 1990. – С. 29-40.
15. Longman Dictionary of Contemporary English. The Living Dictionary / Ed. by S.Bullon. – Harlow, England: Pearson Education Limited, 2003. –
1949 p.
Букринская И. А., Кармакова О. Е.
ЛЕКСИЧЕСКОЕ СВОЕОБРАЗИЕ ПЕРЕХОДНЫХ ГОВОРОВ1 (псковские и витебские говоры)
Работа построена на материале экспедиций 2003–2006 гг. в говоры северо-востока Белоруссии,
граничащие со Смоленской и Псковской областями России (Городокский и Полоцкий районы Витебской
области), а также в говоры южной части Псковской области (Невельский район), которые примыкают к
Белоруссии. Задача работы – установить с помощью методов лингвистической географии существование
особого диалекта, объединяющего говоры указанных территорий, и описать отдельные лексические явления,
свойственные им.
Места обследования были выбраны в результате анализа карт «Диалектологического атласа руского
языка» [1], «Дыялекталагiичнага атласа беларускай мовы» [2] и выпусков атласа «Восточнославянские
изоглоссы». Следует заметить, что именно работа над последним показала необходимость и актуальность
изучения говоров пограничья, «в которых наблюдается переплетение языковых и диалектных черт, в связи с чем
сложившаяся в них лингвистическая ситуация требует специального исследования» [3]. Говоры пограничья, в
частности русско-белорусского, привлекали внимание ряда ученых, которые отмечали континуальный характер
этого лингвистического пространства, т. е. отсутствие резкого перехода от одной языковой системы к другой, в
отличие от русско-украинского пограничья. При этом статус пограничных говоров, их принадлежность к
русскому или белорусскому языку по-разному оценивались лингвистами [3; 4].
Во время экспедиций в Белоруссию была записана речь жителей г. Городка – уроженцев окрестных сел и
деревень 1920-х-1950-х гг. рождения как малообразованных, так и со средним образованием, кроме того, речь
местной интеллигенции (работников общественных учреждений, бывших учителей), которая представляет собой
диалектно окрашенный русский литературный язык, сохраняющий отдельные особенности местной фонетики.
Сбор подобного материала представляется важным, поскольку литературная речь, содержащая региональные
черты, все чаще привлекает внимание лингвистов, становясь самостоятельным объектом изучения. В процессе
работы были сделаны записи двух разновидностей диалекта, представленного на территории Городокского
района: восточный и западный. Первый продолжает южнопсковские говоры Невельского района, а второй, в
целом достаточно близкий ему, имеет некоторые «белорусские» черты.
Носители обследованных говоров считают свой язык русским, хотя иногда добавляют, что он не чистый, а
«смешанный», так как в нем есть и белорусские элементы. По замечанию школьных учителей, изучение русского
языка дается школьникам гораздо легче, чем изучение белорусского; в частности, местным ученикам незнакома
специфическая белорусская лексика.
Во время второй экспедиции был обследован говор деревень Зеленка и Богатырское на северо-востоке
Полоцкого района, относящийся, как показали материалы, к западному подтипу изучаемого диалекта. Кроме
того, нам удалось побывать в селах, находящихся еще западнее, на самой границе Полоцкого района, и сравнить
разные говоры. На основе этого можно заключить, что по мере продвижения на запад и юго-запад, в Задвинье,
отмечается нарастание в народно-разговорной речи белорусских черт, в области лексики наличие слов
працува⇔ць ‘работать’, буды⇔нак ‘постройка’, γаспада⇔рства ‘хозяйство’, вясе⇔лле ‘свадьба’ и др. (записи
сделаны в д. Шпаковщина Полоцкого района). И самосознание населения здесь иное: жители осознают себя
белорусами, хотя тоже признают свой язык «смешанным».
В третьей экспедиции исследовались говоры нескольких деревень Невельского района Псковской
области: Усть-Долыссы (22 км на север от Невеля в сторону Пскова), Иваново (7 км на северо-восток от Невеля)
и Лобо⇔к (18 км на юг от Невеля на границе с Белоруссией). Помимо этого была записана речь местной
интеллигенции, которая представляет собой русский литературный язык, регионально окрашенный: в ней
сохраняется фрикативный [γ], элементы диссимилятивного аканья и яканья, отсутствуют шепелявые звуки [с’’] и
[з’’], но по сравнению с речью интеллигенции Витебской области здесь меньше диалектной специфики.
Характеризуя эти говоры в целом, можно утверждать: они представляют тот же диалект, что и говоры
северо-восточной части Городокского района. Но если рассматривать отдельные явления, то видны различия,
заключающиеся в том, что по мере удаления от границы с Белоруссией появляются лингвистические и
этнографические черты, сближающие эти говоры с центральными псковскими: окончание -а в им.п. мн.ч.
дома⇔, города⇔, нарастание форм с сильным яканьем в отличие от диссимилятивного, наличие лексемы
хоро⇔мы в значении ‘хорошая постройка’.
60
Ряд изоглосс, проходящих примерно по Западной Двине, выделяет говоры Полоцкого и Городокского р-на
в особый диалект, в котором обнаруживаются яркие севернорусские и северо-западнорусские черты, более нигде
не встречающиеся на территории Белоруссии, а на территории южнорусского наречия – только в южнопсков-
ских и северносмоленских говорах. Двина является также границей, севернее которой не заходят изоглоссы ряда
типично белорусских явлений или явлений, свойственных южной части северо-восточного диалекта
белорусского языка. Таким образом, можно считать, что именно по комплексу языковых признаков говоры
Невельского и Себежского районов Псковской области, а также часть говоров Велижского района Смоленской
области составляют с говорами Городокского и части Полоцкого р-на Витебской области единое лингвисти-
ческое пространство, которое мы назвали городокско-невельским диалектом.
Своеобразие северных витебских говоров по сравнению с другими белорусскими показано на карте № 45
«Езярышчанска-Ульска-Лёзненскi пучок» [5]. Основные черты, характеризующие этот пучок: диссимилятивное
яканье витебского типа в отличие от белорусского яканья, распространение слов кро⇔шнi ‘приспособление для
переноски сена или соломы’ (в отличие от рэ⇔згiны на прочей территории), жбано⇔к ‘глиняная посуда для
молока’, згаро⇔да ‘забор из жердей’.
Ниже подробно рассмотрим те лексические явления, которые свойственны изучаемому диалекту и сравним
их с чертами окружающих их говоров русского языка. Общезападные лексические изоглоссы охватывают
псковские, смоленские, частично брянские говоры. К ним относятся: распространение лексемы толока⇔ в
значении ‘коллективная помощь в сельской работе’, дериваты от глагола прать: пра⇔льник, пра⇔нник, пра⇔ник,
пра⇔йник в значении ‘орудие для выколачивания белья при стирке’ (в изучаемых говорах отмечен прайник –
вероятно, из пральник, что связано с фонетическими особенностями произношения л), лексема су⇔прядки со
значением ‘вечерние собрания молодежи с работой’, обычно ее упоминание сопровождалось уточнением
информантов «устраивались раньше». Ареал охватывает псковские говоры, западную часть новго-родских и
смоленских, отчасти брянские; по материалам словарей, лексема известна и в диалектах Белоруссии, но на картах
ДАБМ не представлена, поэтому говорить определенно о ее локализации затруднительно. Примерно на той же
территории, но не компактным ареалом, а отдельными прерывистыми, островными ареалами распространена
лексема мост ‘пол’, имеет продолжение в восточных белорусских говорах [2, карта 336].
Помимо общих лексических явлений существуют и такие, часть из которых объединяют изучаемый
диалект со смоленскими, а часть с псковскими говорами.
Черты, объединяющие смоленские и городокско-невельские говоры: распространение лексем бич, цеп
‘орудие для ручной молотьбы’ (в псковских привязь), ви⇔лы, ви⇔лки ‘ухват’ (в псковских ухват), де⇔жка
‘посуда для теста’ (в псковских квашня⇔), ду⇔же ‘очень’ (в псковских горазд), мо⇔рква ‘морковь’
(в псковских борка⇔н), бура⇔к ‘свекла’ (в псковских свекла), глагол хова⇔ть ‘прятать’ (в псковских прятать),
наличие лексем ла⇔пина, ла⇔пик ‘заплатка’ (в псковских заплатка), глагола ла⇔пить ‘чинить одежду, ставя
заплату’; семантические различия: употребление лексемы жи⇔то в значении ‘рожь’
(в псковских ‘ячмень’), ля⇔да ‘росчисть под пашню’(в псковских употребляется ляди⇔на ‘лес’).
Как видно из перечня признаков, это в основном черты, общие для всей юго-западной зоны или для
южного наречия в целом. Все они имеют продолжение в Белоруссии, охватывая северо-восточные и восточные
говоры.
Прежде чем перейти к рассмотрению лексических явлений, которые объединяют городокско-невельский
диалект с псковским ареалом, заметим, что многие из слов встречаются в речи только старшего поколения,
причем большей частью в пассивном словаре, некоторые из них сопровождаются замечанием информантов
«употребляли раньше». Перечислим их: распространение глаголов голоси⇔ть ‘причитать по покойнику’
(в смоленских – выть), тяга⇔ть ‘убирать лен с поля’, сосуществует с брать, рвать (в смоленских – брать, в
блр. – брать, рвать); слова сто⇔йка, стоя⇔нка ‘малая укладка снопов’, сосуществуют с названием ба⇔бка
(в смоленских и белорусских – ба⇔бка), о⇔зимь ‘всходы зерновых культур’ (в смоленских – зелень, в
белорусских – рунь), ка⇔лика ‘брюква’, сосуществует с названием гры⇔жа (в смоленских и белорусских –
гры⇔жа, бру⇔ква), наличие глагола орать в значении ‘возделывать землю’ (в смоленских отмечено единично),
с ним сосуществует глагол паха⇔ть, который помимо указанного выше значения, связанного с процессом
обработки земли, имеет и другое – ‘выращивать какую-либо сельскохозяйственную культуру’, а также ‘мести
(пол, двор), сметать (пыль)’ (в смоленских последнее не отмечено).
Теперь остановимся на отдельных лексических явлениях, представленных в городокско-невельском
диалекте. Для участка земли, на котором находятся дом, хозяйственные постройки, сад, огород, отмечено название
печи⇔на, которое зафиксировано в рассматриваемых говорах наряду с наименованиями уса⇔дьба, сели⇔ба,
сели⇔тьба. Как показал опрос, оно входит в пассивный словарь, причем людей старшего поколения. Надо
заметить, что по материалам ДАРЯ это слово образует компактный ареал в говорах Псковской области, точнее
междуречья верхнего течения Великой и Зап. Двины, однако не достигая границы с Белоруссией [6, с. 144-146].
Название вязаных рукавиц с одним пальцем испо⇔дки в свою очередь имеет ареал, схожий с
вышеназванным, однако спускающийся южнее, захватывая территорию как Невельского, так и Велижского
районов. Он продолжается в северо-восточном диалекте белорусского языка [2, карта 333]. Изоглосса лексемы
жбано⇔к ‘название глиняной посуды для молока’ на севере проходит по линии Опочка – Торопец –
Андреаполь, на юге достигает Велижа и Духовщины, на западе – в Белоруссии – входит в Езерищанско-
Лезненский пучок изоглосс. Следует заметить, что именно на этой территории у существительных жен. рода а-
склонения отмечается такое морфологическое явление как «обратное распределение»: Р. п. без воде⇔, Д.п. к
воды⇔, П.п. на воды⇔. Территорию городокско-невельского диалекта наиболее точно очерчивает пучок
следующих изоглосс: распространение слов прайник (ареал походит на ареал номинации жбанок; вариант
пральник зафиксирован в псковских говорах, пранник, праник – в белорусских и смоленских), жбано⇔к,
61
обичёвка ‘бьющая часть цепа’, чепельни⇔к ‘приспособление, с помощью которого берут сковороду’. Последнее
наименование интересно тем, что является однокоренным с названием, известным в смоленских говорах –
чепела⇔, а суффикс –ник такой же, как у номинации этой реалии в псковских говорах: сковоро⇔дник.
Далее перечислим лексемы, отмеченные в изучаемых говорах, однако в большинстве случаев не
представленные на картах ДАРЯ: агре⇔ст ‘крыжовник’, боя⇔рки ‘подруги невесты’, брате⇔йник ‘двоюродный
брат’, бры⇔ксы ’застолье в складчину, гулянье’, бурак ‘печь для отопления, без плиты, типа голландки’ вечерять
‘ужинать’, вздо⇔леть ‘смочь’, военщина ‘военное производство’, во⇔ўна ‘овечья шерсть’ (в пассивном запасе
людей старшего поколения), γрибы ‘губы’ (ну что ты грибы надул), γриба⇔тенький ‘губастый’, γруд ‘костер’,
γу⇔ли ‘гулянья’, дети⇔ниха ‘курица с цыплятами’, дика⇔рь ‘дикое место’, живи⇔ца ‘смола’, журави⇔на
‘клюква’, жури⇔ха ‘кисель’, зы⇔бка ‘колыбель, которая подвешивается к потолку’ и лю⇔лька ‘кроватка-
качалка’, ки⇔нуть ‘оставить’, кор⇔омисел ‘коромысло, долбленное из дерева, имеющее выемку для шеи; на
прямых концах крючки из гвоздей’, клу⇔ньки ‘ экспрес. вещички’, колоту⇔ха ‘каша из гороховой муки’, комы⇔
‘поминальное блюдо из муки с салом внутри’, костёр ‘поленница’, ‘сложенные «колодцем» дрова’, кут
‘красный угол’, лоза⇔ ‘кора от ивы’, лубя⇔нка ‘высокая корзина из лозы для лука, лусточка хлеба ‘ломоть,
срезок хлеба’ (от лущить), ма⇔лец ‘мужчина’, ‘молодой парень, подросток’, моги⇔лки ‘кладбище’ (устар.
вытеснено общерусским ‘кладбище’), мураши⇔ ‘черные муравьи’, сикля⇔хи ‘рыжие муравьи’, снедать
‘обедать’, найти⇔, найти⇔сь ‘родить’, ‘родиться’ (у деўках нашла ‘родила в девках – без мужа’), нечи⇔стики
(употребляется как ругательство), недо⇔брики ‘бесы, злые духи’, ни⇔ва ‘поле’, оба⇔⇔бки ‘опята’, у других
информантов ‘подберезовики’, одо⇔нок ‘стог сена’, отпра⇔вки ‘проводы в армию’, пали⇔ть ‘жечь’, пасха
‘кулич’, пожи⇔нки ‘конец жатвы’, по⇔пел ‘пепел, зола’, поре⇔чка ‘красная смородина’, прочиня⇔ться
‘проснуться’, полевка ‘тип супа: жидкая кислая похлебка из муки на закваске (ращи⇔не)’, по⇔ршни ‘обувь из
кожи’, пя⇔сточка (‘горсть’), разводье ‘половодье’, разжени⇔ха ‘разве-денный человек’, расши⇔на ‘закваска’,
ре⇔туньки – межд., выражающее удивление, ужас, са⇔желка ‘выко-панный пруд’, сестру⇔шка ‘двоюродная
сестра’, скори⇔ночка хлеба (‘краюшка’), соче⇔нь ‘лепешка’, стега ‘тропинка’, сы⇔рница ‘творожная
запеканка’, сырокваша ‘простокваша’, туесо⇔к ‘коробка из картона или бересты’, хмара ‘пасмурная погода’,
чу⇔ни ‘вид обуви типа тапочек из лозы или льняных ниток. Многие из этих слов, например груд ‘костер’, грибы
‘губы’, комы, могилки ‘кладбище’ и др. имеют общезападную локализацию.
Интерес представляет и живой паремиологический материал, собранный в говоре: Солому ешь, а фасон
держи. Холера тебя раздери. Как я тебя люблю, как собака палку. Два друга: метель да вьюга. Псковицяне те
же англицяне, только нарецье другое. Не радуйся чужому горю – своё рядом. На своем пепелище и курица
разумна. Костер горить – керосин не лить. Дом на разбег коню (большой). И сме⇔шно и гре⇔шно и т.д.
Информанты сохранили воспоминания об обрядах и обычаях, бытовавших в их местности. Большую
степень сохранности имеют обряды, связанные со скотом, бытуют рассказы о нечистой силе, былички про ведьм,
русалок, порчу, а также сохранились фрагменты свадебного обряда.
Выводы. Лингвогеографический анализ городокско-невельского диалекта показывает несовпадение
лингвистических и государственных границ; изучаемые пограничные говоры обладают целым комплексом
общезападных черт, которые объединяют псковские, смоленские, частично брянские, витебские, могилевские
говоры. В то же время в них отмечается уникальный набор, с одной стороны, северо-западных (псковских), а с
другой – юго-западных (смоленских) лексических признаков, при этом они характеризуются и наличием
свойственным только им лексических изоглосс: чепельник, жбанок, бич, обичевка, прайник. Сравнение
лексического материала с фонетическим и морфологическим показывает, что первоначально данный диалект
скорее всего относился к южнопсковскому ареалу, а черты, связывающие его со смоленскими говорами,
появились позднее. Это подтверждается и сохранением у старшего поколения языковых явлений, характерных
для псковских говоров.
По историческим данным, Невельская волость входила в состав Торопецкого княжества в XII-XV вв.;
с середины XVI в. до 1772 г. Невель был в составе Польши (временами и ненадолго возвращаясь к России).
С 1772 Невель – уездный город Полоцкой, а с 1802 г. Витебской губернии. Черты, свойственные юго-западной
зоне южнорусского наречия, восточным витебским и могилевским говорам, по-видимому, являются в этом
диалекте более поздними по сравнению с «псковскими» и, очевидно, усвоены им в период вхождения витебских,
полоцких, смоленских земель в состав Великого княжества Литовского, а затем Речи Посполитой
По структурно-типологической классификации [7] рассматриваемые говоры характеризуются как
совокупность однородных говоров западнорусского диалектного типа, не относящаяся ни к его северному, ни к
южному подтипам, что и подтверждают перечисленные выше лексические признаки.
Литература
1. Диалектологический атлас русского языка. Центр Европейской части РСФСР. Вып. I. Фонетика. – М., 1986. Вып. II. Морфология.М., 1989.
Вып. Ш. Лексика. Ч. 1. – М., 1997; Ч. 2. Синтаксис. Лексика. – М., 2004.
2. Дыялекталагiчны атлас беларускай мовы. – Мiнск, 1963.
3. Попова Т. В. «Восточнославянские изоглоссы». Некоторые итоги работы над темой. Русский язык в научном освещении. – М., 2007. – № 1.
4. Дурново Н. Н., Соколов Н. Н., Ушаков Д. Н. Опыт диалектологической карты русского языка в Европе с приложением «Очерка русской
диалектологии». – М., 1915.
5. Орлова В. Г.О «переходных» говорах // Материалы и исследования по русской диалектологии. – М., 1972.
6. Лiнгвiстычная геаграфiя i групоўка беларускiх гаворак. – Мiнск, 1969.
7. Мораховская О. Н. Крестьянский двор. История названия усадебных участков. – М., 1996.
8. Пшеничнова Н. Н. Типология русских говоров. – М., 1996.
Примечания
1 Работа написана в рамках программы ОИФН РАН «Русская крультура в мировой истории», проект «Язык и традиционная культура
русского крестьянства» ИРЯ РАН.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-54930 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T18:09:54Z |
| publishDate | 2007 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Букринская, И.А. Кармакова, О.Е. 2014-02-04T21:40:38Z 2014-02-04T21:40:38Z 2007 Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) / И.А. Букринская,
 О.Е. Кармакова // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 1. — С. 59-61. — Бібліогр.: 8 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/54930 В статье рассматриваются говоры русско-белорусского пограничья на основе собранных авторами в 2003-2006 гг. экспедиционных материалов. В результате лингвогеографического анализа выделяется особый диалект, исторически связанный с южнопсковским ареалом, но в силу своего географического
 положения и политических причин (вхождение этих территорий в состав Великого княжества Литовского, а позже Речи Посполитой) сочетающий в себе не
 только северо-западные, но и юго-западные диалектные черты. У статті розглядаються говірки російсько-білоруського прикордоння на основі зібраних авторами у 2003-2006 рр. експедиційних матеріалів. В результаті
 лінгвогеографичного аналізу відокремлюється спеціальний діалект, історично
 пов'язаний із південнопсковським ареалом, але завдяки свого географічного
 положення і політичних причин (входження цих територій до складу Великого
 князівства Литовського, пізніше Речі Посполитої) поєднуючий у собі не тільки
 північно-західні, а також південно-західні діалектні риси. The article deals with the isoglosses of the dialect now located partly in Byelorussia
 and partly in Russia. The dialect is regarded as originally Pskovian, it's specific
 south-western features being for the most part the result of later influence in the
 period when it's territory was a part of Lithuania, Poland and finally Vitebsk region. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) Article published earlier |
| spellingShingle | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) Букринская, И.А. Кармакова, О.Е. |
| title | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) |
| title_full | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) |
| title_fullStr | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) |
| title_full_unstemmed | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) |
| title_short | Лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) |
| title_sort | лексическое своеобразие переходных говоров (псковские и витебские говоры) |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/54930 |
| work_keys_str_mv | AT bukrinskaâia leksičeskoesvoeobrazieperehodnyhgovorovpskovskieivitebskiegovory AT karmakovaoe leksičeskoesvoeobrazieperehodnyhgovorovpskovskieivitebskiegovory |