Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании
В статье рассмотрены способы образования суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании. У статті розглянуто способи створення суфіксальних форм оцінки прислів'їв у російському мовознавстві. The article deals with means of formation of suffix forms of evaluation of adverbs in Russia...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2007 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2007
|
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55015 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании / Р.Я. Токмеджи // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 2. — С. 226-229. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859636490855776256 |
|---|---|
| author | Токмеджи, Р.Я. |
| author_facet | Токмеджи, Р.Я. |
| citation_txt | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании / Р.Я. Токмеджи // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 2. — С. 226-229. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | В статье рассмотрены способы образования суффиксальных форм оценки
наречий в русском языкознании.
У статті розглянуто способи створення суфіксальних форм оцінки прислів'їв
у російському мовознавстві.
The article deals with means of formation of suffix forms of evaluation of adverbs
in Russian lingustics.
|
| first_indexed | 2025-12-07T13:16:51Z |
| format | Article |
| fulltext |
226
вираженим наочним значенням, а потім категорії, в яких це наочне значення виражене все слабше
[10, с. 57]». В цілому склад універсальних слов'янських сугестивних текстів відрізняється від граматичного
складу текстів технічної і художньої літератури меншою кількістю іменників і великою – дієслів, що
підтверджує гіпотезу Б. Ф. Поршнєва про особливу сугестивну роль дієслова.
Слід вказати на специфічність репрезентації прикметника. Прикметникові ключові слова-символи
представлені виключно на позначення кольорів: червоний, білий, золотий, синій, чорний і належать до
розряду якісних прикметників, проте ступені порівняння не утворюють. До того ж їх семантичне значення
кольору не обов'язково відповідає реальному стану речей відносно того предмета (явища, істоти), який вони
характеризують:
Було собі красне море. Їхав чоловік красним возом, красними волами,красні колеса, красне ярмо,
красне війя, красні притики [12, с. 62]...
Така закономірність свідчить про домінуюче архитипічне символічне значення самого кольору як
такого, ніж дійсна кольорова приналежність предмета. Іноді таким чином відбувається описово-символічна
деталізація, конкретизація самого позначуваного предмета або явища. Наприклад, в цитованому замовлянні
«на кров» несумісне з точки зору їх реальної семантики поєднання красне море розкриває наступне: по-
перше, тут море – це символ Всесвіту, до того ж його центру, по-друге, червоний колір – найперший
кольоровий символ у людській культурі, генеалогічно є кольором крові (яка в даному тексті і
замовляється!), є одним з чотирьох найбільш священних кольорів, колір верховенства та магічності. Отже,
магічний персонаж виходить з центру Всесвіту з чітко визначеною ціллю зупинити кров і наділений
предметами забарвленими у червоний колір, що вказує на його магічну локалізацію, здібності та мету
появи у нашому світі.
О. О. Леонтьєв вважав, що найрозповсюдженішим і найефективнішим засобом зміни «смислового
поля реципієнта» є використання значеннєвих модуляцій, і «ми підбираємо слова та словосполучення й
організуємо їх у висловлення на різних рівнях так, щоб у сприйнятті мовлення реципієнтом було здійснене
– більш чи менш опосередковано – бажане зрушення в його смисловому полі» [6, с. 75]. У такому разі
набуває ваги виявлення специфічних семантичних інтегрантів – сем, наявність та комбінаторна
орієнтованість яких у смисловій структурі слова може зумовити його прогнозоване сприйняття.
В тваринній символіці замовлянь розрізняються тварини як об'єкти замовлянь і тварини як суб'єкти
замовлянь. В досліджуваних нами текстах наявна друга група і передусім дикі тварини. Вона досить
замкнена, піддається підрахунку, а кожен з її членів передусім символічний, і лише в другу чергу – більш-
менш реалістично описаний: кінь, корова, вівця, півень, орел. Вони самі включені в космос замовлянь,
вони «там», а не «тут», хоч «звідти» впливають саме «сюди».
Рослини в світі замовлянь поділяються не за звичними для нас класифікаційними принципами, а за
протиставленням: тим магічніші, чим більш архаїчні як символи, і тим багатозначніші, чим магічніші;
«дикі» магічніші від окультурених. Найбільш дієві й впливові тяжіють до того, щоб через конкретний вид
(дуб, рожа, лоза, явір) позначати «світове дерево» – сама назва у текстах не фігурує, але ідентифікується за
топонімікою та аксесуарами. Констатоване і явище персоніфікації рослин.
З неоднорідності і нелінійності чисел у міфі, ритуалі, магії прямо випливає різна насиченість їх
символікою. В цілому тут простежується лише один критерій: чим менше число, тим символічніше, і
символіка ця багатозначніша. Числа один, два, три, чотири символічні всі без винятку. Їхня символічність
багатопланова і складна. Числа вищі від чотирьох символічні або не всі, або принаймні дуже неоднаково за
інтенсивністю (п'ять, сім, дев'ять). Світ чисел у замовляннях – це світ якісних, а не кількісних
характеристик осіб і предметів. Будь-яке додавання (множення) трактується як наростання буттєвої
реальності, повноцінності й навпаки: будь-яке скорочення (ділення) інтерпретується як убування буттєвості.
Джерела та література
1. Ви, зорі-зориці. Українська народна магічна поезія (Замовляння). К.: Дніпро, 1992. – 327 с.
2. Елизаренкова Т. Я. Исследования по диахронической фонологии индоарийских языков. – М.: Наука, 1974. – 293 с.
3. Жинкин Н.И. Речь как проводник информации. – М.: Наука, 1982. – 160 с.
4. Журавлёв А. П. Фонетическое значение. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1974. – 159 с.
5. Левицький В. В. Семантика и фонетика. – Чернівці: Інфо, 1973. – 103 с.
6. Леонтьев А. А. Психология общения. – М.: Смысл, 1999. – 365 с.
7. Налимов В. В. Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. – М.: Прометей, 1989.
– 287 с.
8. Панкратов В. Н. Психотехнология управления людьми: Практическое руководство. – М.: Изд-во Института психотерапии, 2001. –
336 с.
9. Черепанова И. Ю. Дом колдуньи. Суггестивная лингвистика. – СПб.: КПС+, 1996. – 416 с.
10. Черепанова И. Ю. Заговор народа: Как создать сильный политический текст. – М.: КСП+, 2002. – 460 с.
11. Таємна сила слова. – К.: Дніпро, 1992. – 67 с.
12. Українські замовляння. – К.: Дніпро, 1993. – 305 с.
Токмеджи Р. Я.
АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ СУФФИКСАЛЬНЫХ ФОРМ ОЦЕНКИ НАРЕЧИЙ
В РУССКОМ ЯЗЫКОЗНАНИИ
Постановка проблемы. С давних времен наречие как часть речи привлекало внимание исследователей.
Следует отметить, что до сих пор ни один класс слов в русском языке не вызывал столь противоречивых
взглядов и точек зрения как наречие. В лингвистической литературе нет единодушного мнения о границах
наречия, его статусе, путях и способах пополнения этого лексико-грамматического класса слов, о семантике и
функционировании наречий. Тщательное исследование наречия как части речи началось в советский период
227
развития отечественного языкознания. В настоящее время основные дискуссионные вопросы, связанные с
наречием, решены, определены также важнейшие направления и методы его дальнейшего изучения. «Именно
русской и советской науке о языке, – пишет А. В. Исаченко, – бесспорно принадлежит приоритет в углубленной
разработке категорий наречия» [1, с. 314].
С именами академика В. В. Виноградова и профессора Е. М. Галкиной-Федорук связана подробная
разработка наречия как части речи, которая была начата в 30-40-е годы нашего столетия. В 1938 году выходи i в
свет крупнейшая работа В. В. Виноградова «Русский язык» (вып. II), одна из глав которой посвящена наречию.
В 1939 году появляется первое специальное исследование по наречию – книга Е. М. Галкиной-Федорук
«Наречие в современном русском литературном языке». Впоследствии, ею же были написаны разделы,
посвященные наречию, в «Грамматике русского языка», в книге «Современный русский язык» (изд. МГУ, 1952,
с. 362-394), а также специальные статьи о наречии в журнале «Русский язык в школе» [2]. Работы В. В. Вино-
градова и Е. М. Галкиной-Федорук опираясь на лингвистическое наследство, впервые дают системное описание
наречия, как части речи.
Наречие как часть речи определяется совокупностью морфологических, синтаксических, семантических и
словообразовательных признаков: «Наречие – это несклоняемые, неспрягаемые и несогласуемые слова,
примыкающие к глаголу, к категории состояния, к именам существительным, прилагательным и производным от
них... и выступающие в синтаксической функции качественного определения или обстоятельственного
отношения» [3, с. 606].
В результате такого подхода к изучению наречия оно перестает быть «свалочным местом», по меткому
выражению А. М. Пешковского, т.е. такой частью речи, куда зачислялись без разбора все неизменяемые слова
(отдельные типы частиц, предлогов и др.).
Значительное место в «Грамматике русского языка» АН СССР (1952) и в «Грамматике современного
русского литературного языка» АН СССР (1970) отводятся вопросу об образовании наречий. «Причем, – пишет
М. Ф. Скорнякова, – нетрудно заметить разницу в подходе к классификации наречий со словообразовательной
точки зрения в этих трудах: если в первом случае мы видим освещение этого вопроса в диахроническом аспекте,
то во втором – с позиции синхронии» [4, c. 6].
Наблюдения над субъективно-оценочными образованиями в области наречий позволяет выявить
специфику морфем с эмоционально-оценочным экспрессивным значением и особое положение наречных
показателей в системе русского слова и формообразования. В «Грамматике русского языка» субъективно-
оценочные и экспрессивные наречия рассматриваются при характеристике качественных прилагательных, и
вопрос об их образовании особо не ставится, указываются лишь суффиксы этих наречий: -оньк-о (-епьк-о) с
оттенком усилительности, -онечк-о (-енечк-о), -охоньк-о (-ехоньк-о) -ешеньк-о с оттенком ласкательности, -к-о,
-ечк-о -оват-о (-еват-о) с общим значением ослабленности признака. Своеобразно и более полно этот вопрос
освещен в «Грамматике современного русского литературного языка» [5]: особо выделены образования с
суффиксами -ком, -кой, -ку, -ко (рядом, сторонкой, вдогонку, хорошенько); отмечено, что в процессе
образования эмоционально-оценочных и экспрессивных наречий отсекаются финали, равные суффиксам
мотивирующих наречий: -о, -ом, -ой, -у, -о (последнее в наречиях с ударным суффиксом -енько).
В. В. Виноградов также отмечал формы субъективной оценки у качественных и предметно-
обстоятельственных наречий. Он выделяет суффиксы -оньк-/-еньк-, -онечк-/-енечк-, -охоньк-/-ехоньк-/-ешеньк- в
формах оценки качественных наречий на -о. Что же касается предметно-обстоятельственных наречий типа
боком, рядом, порожняком, босиком, втихомолку, всмятку, вразвалку, то В. В. Виноградов пишет: «Категория
субъективной оценки.... ограничена уменьшительно-ласкательными формами» [6, с. 278-279].
Как формы оценки рассматривает такие наречия и А. Н. Гвоздев [7. с. 380]. А. Н. Тихонов, касаясь
проблемы внутринаречного словообразования, отмечает, что при помощи суффиксов в основном образуются
формы оценки наречий [8, с. 1-24].
Образование форм оценки наречий охватывает довольно большой круг наречий, на базе которых в
современном русском языке создаются слова, относящиеся к разным словообразовательным типам. Строение
таких слов настоятельно требует, чтобы их производящая основа целиком входила в структуру производного
слова. Это отражается в особенностях образования суффиксальных форм оценка наречий, которые создаются
особым «вставочным» способом, характерным только для этой группы слов в современном русском языке.
Например: ряд-ом – ряд-к-ом, босик-ом – босич-к-ом, вечер-ом – вечер-к-ом, пешк-ом – пешоч-к-ом, шаг-ом –
шаж-к-ом, бедн-о – бедн-еньк-о, высок-о – высок-оньк-о, давн-о – давн-еньк-о, легк-о – лег-оньк-о, груб-о –
груб-оват-о, бел-о – бел-ехоньк-о, ран-о – ран-шеньк-о, тих-о – тих-оньк-о, хорош-о – хорош-оньк-о и т. п.
В приведенных выше примерах можно было бы признать и усечение наречного суффикса в производящем
слове, как это делает В. В Лопатин, полагая, что в структуре мотивированных наречий типа рядом – рядком,
украдкой – украдочкой, плохо – плоховато, вразвалку – вразвалочку и др. «конечный элемент равен отсекаемой
финали мотивирующего наречия: в первой группе это элемент -ом, во второй – -ой, в третьей – -у, в четвертой –
-о» [9, с. 232]. Между тем В. В. Лопатин не отрицает и вставочный способ образования рассматриваемых
наречий, считая, что вполне «возможно допустить, что финаль (-ом, -ем, -у или -о) в мотивирующем наречии не
отсекается, а суффикс, состоящий в этом случае из одной фонемы -к-, вставляется в мотивирующее наречие
перед указанной финалью (вызывая перед собой определенные чередования)» [10, с. 233]. При этом
В. В. Лопатин отмечает, что аналогичные решения возможны и при словообразовательной интерпретации
остальных типов оценочных форм наречий.
Аналогичной точки зрения в отношении образования форм наречий придерживается и Е. А. Земская.
Такой же подход в описании данного типа наречий представлен и в «Грамматике современного русского
литературного языка».
228
Касаясь проблемы внутринаречного словообразования. А. Н. Тихонов пишет, что «признавать усечение
суффикса в примерах типа слаб(о) – слаб-енько или слаб-овато, как это делает В. В. Лопатин, мешает одно
немаловажное обстоятельство. Дело в том, что во всех случаях образования форм оценки наречий в производном
слове оказывается тот же самый элемент, который был в производящем. Ср.: украдк-ой и украдоч-к-ой, сторон-
ой и сторон-к-ой, вечер-ом и вечер-к-ом, потихоньк-у и потихонеч-к-у и т. п. [11, с. 92-93].
Это дает повод сомневаться в целесообразности признавать здесь усечение суффикса, который тут же
восстанавливается в процессе создания слова: сначала усекается, а потом опять присоединяется к производящей
основе вместе со словообразующим суффиксом. Все это противоречит принципу экономии в словопроизводстве.
«Признание усечения отсюда ведет и к признанию «странных» суффиксов, как -кой вместо -к-ой (в слове сторон-
кой), -овато вместо -оват-о (слабовато), -ку вместо – к-у (потихонеч-ку), -онько вместо -оньк-о (тих-онько)
[12, с. 93]. Пришлось бы считать, что в подобных словах к производящей основе наречий суффиксы
присоединяются целыми группами. В этом случае нарушался бы закон последовательного присоединения
суффиксов к производящей основе в процессе словопроизводства.
Таким образом, признание вставочного способа образования форм оценки наречий, естественно, снимает
все трудности такого характера. Отсюда наречия типа шаж-к-ом, потихонеч-к-у, сторон-к-ой, легонеч-к-о, мал-
еньк-о, дик-оват-о, жалобн-ехоньк-о и т. п. созданы путем вставки суффиксов нк-, -оньк-/-еньк-, -оват-/-еват-, -
охоньк-/-ошеньк- внутрь производящих: шаг...ом, сторон...ой, дик...о, мал...о, жалобн...о, бел...о, вразвалк...у,
легоньк...о.
Формы оценки наречий не изучены ни в лексико-самантическом, ни в словообразовательном, ни в
лексикографическом аспекте. Как правило, составители словарей не уделяют им должного внимания. Так, в.
словаре Ожегова не даются «наречия на -о, -е, -ски, -ьи, -ому (с приставкой по-), легко образуемые от
прилагательных, например быстро, ухарски, по-новому» [ 13, с. 11]. Такое же положение наблюдается и в других
словарях современного русского языка. Редкость их в словарях объясняется, по мнению составителей,
«легкостью» образования и понимания. Однако Т. А. Боброва убедительно показала, что легкость образования
наречий – явление кажущееся. Она пишет: «Отмечаемая Ожеговым «легкость» образования наречий на -и, равно
как к других, между тем не обозначает абсолютную способность каждого прилагательного создавать такие
наречия... Как и всякое другое слово, наречия образуется не неизбежно, а лишь тогда, когда это нужно носителю
языка но тем или иным причинам» [14, с. 80].
Вряд ли поэтому можно согласиться с О. П. Ермаковой, утверждающей, что «качественные наречия
существуют в языке не как реальный, количественно определенный состав слов, а скорее как возможность
образования. С момента появления нового качественного прилагательного рождение наречия от него становится
неизбежным. Как нам кажется, ее вывод в том, что «от любого качественного прилагательного всегда можно
образовать наречие на -о со значением одного и того же типа», является ошибочным [15, с. 47-48].
Здесь более приемлемым представляется вывод Е. М. Галкиной-Федорук, о котором говорилось выше,
сделанный ею в результате исследования ограничений в процессе образования качественных наречий. Она
правомерно отмечает, что качественные наречия не образуются от прилагательных, в которых значение
качественности несет признак «ущербности», неполноты; явный «запрет» лежит и на возможности образования
качественных наречий от прилагательных, не имеющих отношения к действию предмета [16, с. 48].
В языке постоянно приходится сталкиваться с целым рядом запретов и ограничений, самых различных по
своему характеру и причинам. В связи с этим теоретически как будто бы вполне возможное и «легко
образуемое» слово практически в языковой действительности отсутствует. Здесь ни в коем случае нельзя
отождествлять теоретические словообразовательные возможности с их физической реализацией. Понятие
«легкости образования» оказывается лингвистически и лексикографически совершенно несостоятельным.
Более последовательно и полно наречия представлены в 17-томном «Словаре современного русского
литературного языка». Говоря же о формах оценки наречий, следует отметить, что они в словнике словаря
представлены единицами или небольшими группами. А между тем это далеко не весь наречный материал
русского литературного языка, поскольку отсутствует довольно обширный запас лексических единиц,
приведенных в качестве иллюстративного материала в научных исследованиях, в художественной литературе,
народно-поэтическом творчестве и устной речи. Все это затрудняет составление полного списка форм оценки
наречий. В настоящее время невозможно привести о них точные количественные данные.
Выводы. Таким образом, наречие как неизменяемая часть речи составляет специфическую базу
современного русского словообразования. Словообразовательные возможности наречий часто ограничены их
структурой и подчинены определенным закономерностям. Однако наречия преодолевают формальные
трудности и в целом достаточно активно участвуют в процессе современного русского словообразования.
Суффиксальное отнаречное словообразование находится в прямой зависимости от фонетической
структуры производящих наречий.
Одним из путей образования суффиксальных оценочных наречий является вставочный способ. При
вставочном словообразовании суффикс субъективной оценки не присоединяется к производящей основе как
обычно, а вставляется внутрь ее перед наречным суффиксом.
Таким образом, мотивирующее наречие как бы «разрывается» с тем, чтобы облегчить присоединение
суффикса, который уже прикрепляется к согласному основы, вызывая перед собой обычные чередования
согласных. Вставочный способ суффиксального словообразования наблюдается только при отнаречном
словообразовании и обусловлен своеобразием наречия как неизменяемой части речи, спецификой его
фонетической структуры.
Литература
1. Исаченко А. В. Грамматический строй русского языка // Братислава.
2. См. // Отграничение наречий от других частей речи. – 1939. – № 1; Наречие в предложении. – 1941. – № 2.
229
3. Виноградов В. В. Русский язык. – М.-Л., 1947. – С. 340.
4. Скорнякова М. Ф. Наречие в словообразовательной системе языка // Слово в системных отношениях. – Свердловск, 1975. – С. 6.
5. Грамматика современного русского литературного языка. – М., 1970.
6. Виноградов В. В. Русский язык. – М., 1972. – С. 278-279.
7. Гвоздев А. Н. Современный русский литературный язык. – М., 1958. – М. 1. – С. 380.
8. Тихонов А. Н. Образование наречий в синхронном освещении // Труды СамПИ им. С. Айни. – Новая серия. – Вып. 170. – Самарканд, 1979.
– С. 1-24.
9. Лопатин В. В. О структуре суффиксальных оценочных наречий // Развитие современного русского языка. Словообразование и
членимость слова. – М., 1975. – С. 232.
10. Лопатин В.В. Там же. – С. 233
11. Тихонов А. Н., Лагутова Е. Н. Множественность словообразовательной структуры наречий. – РЯШ, 1978. – № 6. – С. 92-93.
12. Тихонов А. Н., Лагутова Е. Н.Там же. – С. 93.
13. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1972. – С. 11.
14. Боброва Т. А. Наречия на «-ски» в русском языке. – РЯШ,1980. – № 4-С.ХО.
15. Ермакова О. П. О некоторые общих воспросах словообразования наречий // Развитие словообразования современного русского
языка. – М., 1966. – С.47-48
16. Галкина-Федорук Е. М. Наречия в современном русском языке. – М., 1939. – С. 48.
Толутанова Ю. Н.
САТИРА В ПУБЛИЦИСТИКЕ. СПЕЦИФИКА И ЖАНРОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ФЕЛЬЕТОНА КАК
ПРЕДМЕТ МНОГОЧИСЛЕННЫХ СПОРОВ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ
О сатире существует много исследований, но до сих пор среди ученых нет единого мнения о том, что
такое сатира: род, жанр или особый принцип изображения действительности. Фельетон как жанр сатирической
публицистики тоже всегда являлся предметом многочисленных споров. Цель статьи – разобраться в характере
этих споров, что представляется важным и значимым. Фельетон, к сожалению, – жанр исчезающий. Возможно,
одной из причин является отсутствие четких представлений о том, что же такое фельетон и каковы его жанровые
особенности, а также невнимание сегодняшних исследователей к теории жанра, отсутствие критериев разграни-
чения фельетона как публицистического жанра и сатирического рассказа как жанра художественного. В
результате под рубрикой «Фельетон» в современных периодических изданиях зачастую публикуются юмористи-
ческие или, в лучшем случае, сатирические рассказы и миниатюры. Задача настоящей статьи – анализ точек
зрения ученых и публицистов, которых можно назвать корифеями фельетона, формулировка рекомендаций по
разграничению сатирических жанров.
Сатира – это одна из форм комического, а комическое нельзя отождествлять со смешным. Как
справедливо отмечает Б. Дземидок, «...сатира, представляющая собой одну из важнейших форм комического, не
всегда смешна. Зачастую она вызывает не смех, а отвращение, негодование, презрение, гнев» [1].
Сатира не однородна. В зависимости от эмоциональной окраски ее можно подразделить на гневную,
мрачную и оптимистическую, но это деление условно.
Сатиру можно классифицировать не только по эмоциональной окраске. В зависимости от частоты
использования различных художественно-изобразительных средств сатира может быть ориентирована на
достоверность и условность (в художественном смысле). На этом основании Б. Дземидок выделяет сатиру
гротескного характера и реалистическую [2].
Многие исследователи, посвятившие свои труды теории сатиры, почти не уделяли внимания сатири-
ческой публицистике. Видимо, ученым кажется, что художественная и публицистическая сатира символи-
зируют разные степени зрелости культуры. В современной науке существует и другая тенденция – рассматри-
вать произведения сатирической публицистики как одноплановые, где мысли сосредоточены только на одном
предмете.
У сатирической публицистики своя специфика. Прежде всего, она стремится к конкретности, как
справедливо отмечает Я. Р. Симкин [3]. Публицист пишет фельетон или памфлет, опираясь на конкретные
факты, причем его выступление должно быть оперативным. Фактическая точность не должна подменять
образность, чтобы сатирическое публицистическое произведение не воспринималось как протокол. Я. Р. Симкин
отмечает, что некоторые исследователи не признают за сатирической публицистикой права на комическое и
объясняют это тем, что комическое может подорвать доверие к достоверности фактов. Я. Р. Симкин возражает:
«...комическое оказывает влияние на восприятие документа, но не настолько, чтобы его деформировать» [4].
Художественно-изобразительные средства, используемые в сатирической публицистике, часто ана-
логичны таковым в художественной сатире: это ирония, гротеск, гиперболизация, аллегория и проч. По мнению
Я. Р. Симкина, «...гротескный образ придает публицистической сатире полемическую остроту… Иногда
сатирический образ может и не быть гротескным, но в какой-то момент в нем появляются черты гротескного
стиля» [5]. Ирония, которой пользуется сатирик-публицист, создает повод для полемики. В отличие от
художественной сатиры, в которой ирония может заключать в себе весь смысл произведения, в публицисти-
ческой сатире она всего лишь инструмент, один из многих.
Как и вся публицистика в целом, публицистическая сатира делает акцент на злободневности. Я. Р. Симкин
пишет: «...конкретные поводы обращения журналиста к тем или иным событиям… непосредственно связаны с
современными проблемами развития общества. В силу этого публицистическая сатира не может оказывать
длительного и устойчивого влияния на общество. Ее значимость можно определить лишь в связи с конкретной
социальной ситуацией…» [6]. На наш взгляд, Я. Р. Симкин забывает разграничить понятия «конкретность» и
«типичность». Одно вовсе не исключает другого. Безусловно, факты, о которых мы читаем у советских
фельетонистов, имели место в прошлом, но эти факты обобщаются и типизируются. К сожалению, бюрократизм,
бесхозяйственность и прочие социальные уродства никуда не делись, хотя и поменялся государственный строй.
В связи с этим фельетоны лучших советских публицистов так же актуальны, как и прежде.
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-55015 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-12-07T13:16:51Z |
| publishDate | 2007 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Токмеджи, Р.Я. 2014-02-05T12:19:10Z 2014-02-05T12:19:10Z 2007 Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании / Р.Я. Токмеджи // Культура народов Причерноморья. — 2007. — № 110, Т. 2. — С. 226-229. — Бібліогр.: 16 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55015 В статье рассмотрены способы образования суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании. У статті розглянуто способи створення суфіксальних форм оцінки прислів'їв у російському мовознавстві. The article deals with means of formation of suffix forms of evaluation of adverbs in Russian lingustics. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании Article published earlier |
| spellingShingle | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании Токмеджи, Р.Я. |
| title | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании |
| title_full | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании |
| title_fullStr | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании |
| title_full_unstemmed | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании |
| title_short | Аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании |
| title_sort | аспекты изучения суффиксальных форм оценки наречий в русском языкознании |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55015 |
| work_keys_str_mv | AT tokmedžirâ aspektyizučeniâsuffiksalʹnyhformocenkinarečiivrusskomâzykoznanii |