О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа
Цель статьи: на основе интралингвистического, с учетом достижений современной тюркологической науки, анализа некоторых ойконимов предоставить в распоряжение как лингвистов, так и историков факты, свидетельствующие о раннесредневековой языковой (булгарской) общности населения рассматриваемых историче...
Saved in:
| Published in: | Культура народов Причерноморья |
|---|---|
| Date: | 2012 |
| Main Author: | |
| Format: | Article |
| Language: | Russian |
| Published: |
Кримський науковий центр НАН України і МОН України
2012
|
| Subjects: | |
| Online Access: | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55914 |
| Tags: |
Add Tag
No Tags, Be the first to tag this record!
|
| Journal Title: | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| Cite this: | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике крыма и северо-восточного Кавказа / Г.А. Гусейнов // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 224. — С. 178-181. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. |
Institution
Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine| _version_ | 1859516817651793920 |
|---|---|
| author | Гусейнов, Г.А. |
| author_facet | Гусейнов, Г.А. |
| citation_txt | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике крыма и северо-восточного Кавказа / Г.А. Гусейнов // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 224. — С. 178-181. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. |
| collection | DSpace DC |
| container_title | Культура народов Причерноморья |
| description | Цель статьи: на основе интралингвистического, с учетом достижений современной тюркологической науки, анализа некоторых ойконимов предоставить в распоряжение как лингвистов, так и историков факты, свидетельствующие о раннесредневековой языковой (булгарской) общности населения рассматриваемых исторических областей.
|
| first_indexed | 2025-11-25T20:42:28Z |
| format | Article |
| fulltext |
Іщук М.В.
НЕСТЯГНЕНІ ФОРМИ ПРИКМЕТНИКІВ В УКРАЇНСЬКІЙ НАРОДНІЙ ПІСНІ
178
голубка (ненька, дружина), тихая розмова (мир, злагода), чорная хмара (лихо, нещастя). Іноді вони входять
до складу порівнянь, напр.:
У містечку Богуславку,
Каньовського пана,
Там гуляла Бондарівна,
Як пишная пава 118.
Вираження високого, надмірного вияву ознаки досягається шляхом повторення однакових і
синонімічних форм (стягнених і нестягнених), напр.:
Чи я тобі тяжкий,
Чи я тобі важкий,
Чи тяжкая-важка
Золотая зброя? 231;
Сонливая-дрімливая,
До роботи лінивая
Невістка моя 261.
Отже, повні нестягнені форми прикметників є важливим компонентом української народної пісні, які
надають їй урочисто-піднесеного звучання, інтимності, ніжності, фольклорного колориту. Вони
різноманітні за своєю семантикою, граматичними особливостями та стилістичними функціями.
Джерела та література:
1. Народні перлини: Українські народні пісні. – К. : Дніпро, 1971. – 391 с.
2. Літературознавчий словник-довідник / Р. Т. Гром’як, Ю. І. Ковалів та ін. – К. : ВЦ «Академія», 1997. –
752 с.
3. Пустовіт Л. О. «Отак воно у пісні зацвіло…» / Л. О. Пустовіт // Культура слова : республ. міжвідомчий
зб. – К. : Наук. Думка, 1987. – Вип. 33. – С. 15.
4. Українська мова : енциклопедія. – К. : Українська енциклопедія, 2000. – 752 с.
Гусейнов Г.А. УДК 811.512.144
О НЕКОТОРЫХ ОБЩИХ БУЛГАРИЗМАХ В ОЙКОНИМИКЕ КРЫМА
И СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАВКАЗА
Постановка проблемы. Исследование общих булгаризмов в ойконимике Крыма и Северо-Восточного
Кавказа еще не стало предметом специального рассмотрения. Их выявление особенно важно, так как
указанные территориальные пределы входили в свое время в состав Хазарского каганата с его
преимущественно булгарским населением.
Анализ последних исследований по проблематике работы. При сравнительно высоком уровне
изученности исторической топонимики Крыма [см.: 1; 2] и явно недостаточном Северо-Восточного Кавказа
на сегодняшний день установлены лишь отдельные общие древние (булгаро-хазарские) ойконимы [см.: 4;
5].
Цель и задачи статьи: на основе интралингвистического, с учетом достижений современной
тюркологической науки, анализа некоторых ойконимов предоставить в распоряжение как лингвистов, так и
историков факты, свидетельствующие о раннесредневековой языковой (булгарской) общности населения
рассматриваемых исторических областей.
К рассматриваемым явлениям в Крыму относится топоформант сала, впервые упомянутый в составе
ойконима Янги-Сала в ярлыке Менгли-Гирея, Богасала в ярлыке Саадат-Гирея (под 1530 г.). О предместье
Бахчисарая Салачике писал Мартин Броневский, посетивший Крым в 1578 году [см. 1, с. 32].
Еще раньше лексическая форма сала ‘село, деревня’ фиксируется в ярлыке хана Золотой Орды
Тохтамыша великому князю Литовскому Ягайле (1393г.). Производная форма этого топоформанта салачи
‘сельский житель, крестьянин’ получила отражение в ярлыках крымского хана Хаджи Гирея (1453г.) и
казанского хана Сахиб Гирея (1523г.) [22, с. 106, 114, 131] (ср.: караим. трак. салачы, караим. галиц. салацы
‘сельский, крестьянин’ [9, с. 462]). В памятниках деловой письменности польских (каменец-подольских)
армян ХVIв. фиксируются обе формы - сала ‘село’ и салачи ‘житель села, крестьянин’ [7,с. 404]. Она
известна куманским - крымско-татарскому, караимскому, кумыкскому, а также татарскому и чувашскому (в
последнем - «русское селение» [15, с. 441-442]) языкам [14, с. 494].
Значение чувашского слова позволяет некоторым авторам полагать, что рассматриваемая форма могла
быть усвоена из русского «еще в хазарскую эпоху». Вместе с тем допускается и ее возведение к хазарскому
источнику неустановленного происхождения, но при неясности отношения к нему кумыкского социального
термина сала оьзден. Кроме того, сала получило отражение в топонимике Среднего (!) Крыма и Северного
Приазовья, в последнем из которых оно считается привнесенным в ХIII в. урумами (тюркоязычными
мариупольскими греками) [см. 15, с. 441–442].
Однако значение чувашского варианта рассматриваемого слова могло развиться под влиянием его
близости к русск. село в условиях, когда в чувашском языке понятие (‘селение, село’) передается иным
словом - ял, представленным, кроме ареально смежных тат. (‘селение, село’, ‘деревня’) и башк. диал.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ЯЗЫКИ И ИХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
179
(‘деревня’) ил, лишь в к.-балк.эл ‘селение, село’ [см. 14, с. 494], который является топоформантом, более
распространенным в центральном (среднем) крымско-татарском диалекте, чем сала [см.: 1, с. 33; 2, с. 14],
получившем отражение не только в социониме сала оьзден, но и кумыкском хорониме Салатау ‘Сала-
гора’. Ауслаутное -ау в более ранней фиксации первого термина - сал-ау (уздень) [12, с. 25] - может иметь
булгарское происхождение, так как оно близко к аффиксу звательного падежа, присущему лишь низовому
диалекту чувашского и кумыкскому языкам [см. 11, с. 16-17]. То же самое допускается и для первой его
части, как и в хорониме Салатау (см. ниже), вторая часть которого, в свою очередь, обнаруживает близость
к чув. диал. тăв ‘гора’, ‘холм’, ‘возвышенность’ [8, с. 254].
При этом с учетом чув. u - репрезентанта пратюрк. *ja:j ‘лето’, к числу производных форм которого
относится ja:j-la ‘летовка, летнее пастбище’, не имеющее аналога в чувашском языке [21, с. 74, 78; 14, с.
74], представляется возможным восстановить исходное (булгарское) * a:la ‘летовка, летнее пастбище’.
Отсюда Салатав – ‘пастбищная гора’, а сала – ‘летовка, расположенная в горной местности’, где и
локализуются ойконимы с топоформантом -сала. Именно в этих пределах и проживали носители
собственно крымско-татарского языка-диалекта, наибольшую близость к которому обнаруживает
кумыкский язык [6, с. 80-84], в отличие от других более поздних тюркоязычных обитателей полуострова –
носителей северного степного (ногайского) и приморского южного (огузского) диалектов.
На связь с Северо-Восточным Кавказом указывает, как представляется, ойконим (Верхний) Салтов
(ср. Салатау) в ареально смежном Крыму Волчанском районе Харьковской области в пределах горного
ландшафта Среднерусской возвышенности. Здесь, а также у Дона в Маяцком городище (Воронежская
область) локализуется Са лтово-мая цкая культу ра (середина VIII - начало Х вв.) периода господства в этом
регионе Хазарского каганата. Она охватывала степное Подонье, Приазовье, Тамань, Восточный Крым,
Нижнее Поволжье и Прикаспийский Дагестан
[см. 24].
Не случайно в пределах распространения этой культуры, за исключением лишь Тамани и Нижнего
Поволжья, оказывается представленным производный (от сала) булгарский (и соответственно хазарский)
ойконим Салатау, известный (Салтово в Cтарополтавском районе Волгоградской области) и во входившем
в Хазарский каганат Среднем Поволжье. Анлаутное s- при этом оказывается присущим булгаризмам
кумыкского, хазарского (булгарского) VIII в., лакского и диалектным формам русского [6, с. 37] в то время,
как привлекаемые для сравнения с сала каб. жылэ и адыг. чылэ ‘селение, общество, народ’ [15, с. 442],
исходной формой для которых следует, видимо, признать каб. диал. джъылэ то же [см. 18, 1, с. 24-25, 26,
197] (здесь редуцированный -ы-=-ə-), обнаруживают сходство с иными закавказскими булгаризмами
удинского и азербайджанского (савиро-хазарский V-VII в.) языков с таким же исходным анлаутным дж-,
считающимся фонологическим вариантом пратюрк. *č- [см. 6, с. 35,36] и присущим также дунайско-
булгарскому языку и поволжско-булгарским памятникам XIII-XIV вв. [17, с. 49].
Сюда же, по всей видимости, относится название входящей в систему Сабново-Джалганского хребта
Большого Кавказа горы Джалган (кумыкский и азербайджанский варианты Джалган-Тау и Джалган-Даг).
На ее обращенном к г. Дербенту склоне в числе расположенных здесь азербайджанских селений известен
населенный пункт под аналогичным названием - (Верхний) Джалган (азерб. Жалгъан).
Вопреки расхожему мнению о том, что вышеупомянутый ойконим в переводе с персидского означает
‘искра’ [см. 23], но это слово звучит как [джағh] и может быть возведено к кирг., тат. җақ-, казах. жақ-
‘жечь’, ‘зажигать’, ккалп. жақ- ‘разводить, высекать’ обще-, межтюркского характера [см. 21, с. 81,82],
представляя собой позднейший кыпчакизм, который мог быть усвоен в период монгольского завоевания.
Возможно, исторически однокорневым с Джалган является крымский ойконим Дж лит а ‘Ялта’ [см. 10, с.
171 табл.2], впервые упоминаемый (1154г.) у ал-Идриси (1100-1165) [см. 10, с. 171 табл.2], где -ли,
вероятно, общетюркский аффикс относительных прилагательных [см. 20, с. 109-110], а -т а - показатель
местного падежа, отмеченный в волжско-булгарском языке [см. 17, с. 51]. Cюда же примыкает и название
народа жиели (джел-ти), который по легендам и преданиям был предшественником нынешних ингушей-
фаппинцев общества ЖIайрах (Джайрах) [cм. 16, с. 7, 17].
Все эти наименования представляется возможным отождествить с потенциальными булгарскими и
ареально близкими к рассматриваемому ареалу метафорическими (ландшафтными) вариантами пратюрк.
*ja:l ‘грива’ - казах. жал ‘гребень, хребет горы, горная гряда’, азерб. йал ‘гребень, хребет горы, перевал’,
кум. диал. йал ‘гребень’ [см.: 14, с. 146; 21, с. 85,86]. Отражением других, восходящих к соответствующему
семантическому варианту пратюрк. *ja:l форм - обще-, межтюрк., балк. жалқа, балк. җалқа, чув. с΄илҳе
‘грива’ [см. 21, с. 86] - может являться и вышеупомянутое Джалган, где ауслаутный -н может
интерпретироваться как позднейший кыпчакский аффикс направительного падежа [см. 13, с. 101].
В пределах нынешнего Дагестана при описании событий 30-х гг. VIв. саманидский автор второй
половины Хв. Балами пишет о «стране Сул», «области Сул», как и другие мусульманские ученые,
например, Ибн Хордадбех (ок.820 - ок. 912/913) и ат-Табари (ум. в 923г.), хотя при этом Сул встречается у
них наряду с Дербентом (ал-Баб) еще ХIв. [см. 3, с. 159, 188 прим.49, 167]. Этот же термин (Баб-Сул)
встречается и в дагестанских арабоязычных исторических сочинениях - «Дербенд-Наме» (здесь в анлауте
используется буква ‘садун’, обозначающая зазубный (эмфатический) [c] ), но в «Тарих Дагестан»
Мухаммадрафи - Джур [19, с. 19,101], дж-анлаут которого передает, по всей видимости, не присущий
арабскому языку звук [ч]. Варианты с анлаутным с- могут передавать иные, на с-, репрезентаты пратюрк.*č-
, присущие, наряду с кум. сала ‘знатный дворянин’, Салатав ‘историческая область’, другим булгаризмам
кумыкского языка, например, гидроним Самур, известный кумыкскому языку как ‘приток большой реки’
[см. 6, с. 38, 39]. Не исключено, что -у- в С ул может передавать не присущий арабскому языку [о],
содержащийся в впервые упоминаемом у Абу-л-Фиды (1273-1331) крымском ойкониме С улг т ‘Солхат’
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B5%D1%80%D1%85%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%A1%D0%B0%D0%BB%D1%82%D0%BE%D0%B2
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%BB%D1%87%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D1%80%D0%B0%D0%B9%D0%BE%D0%BD
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B5%D1%80%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%B2%D0%BE%D0%B7%D0%B2%D1%8B%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%8F%D1%86%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B8%D1%89%D0%B5
http://ru.wikipedia.org/wiki/VIII_%D0%B2%D0%B5%D0%BA
http://ru.wikipedia.org/wiki/X_%D0%B2%D0%B5%D0%BA
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A5%D0%B0%D0%B7%D0%B0%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BA%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D1%82
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D1%8C
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%80%D1%8B%D0%BC
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%B6%D1%8C%D0%B5
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D0%B3%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%B6%D1%8C%D0%B5
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D0%B6%D1%8C%D0%B5
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%BE%D0%B9_%D0%9A%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0%D0%B7
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BB%D0%B3%D0%B0%D0%BD
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BB%D0%B3%D0%B0%D0%BD
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BB%D0%B3%D0%B0%D0%BD
http://ru.wikipedia.org/wiki/820
http://ru.wikipedia.org/wiki/912
http://ru.wikipedia.org/wiki/913
Гусейнов Г.А.
О НЕКОТОРЫХ ОБЩИХ БУЛГАРИЗМАХ В ОЙКОНИМИКЕ КРЫМА И СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАВКАЗА
180
(нынешний, расположенный западнее Феодосии, в долине у подножья горы Агармыш г. Старый Крым),
который обычно связывается с итал. solcata ‘ров, борозда’, арм Сурб-хач ‘Святой Крест’ или тюрк. sol
‘левый’ [см. 10, с. 157]. Однако ввиду арабской передачи его анлаута через с -, как в С ул, представляется
возможным связать с соответствующим булгарским, близким к чувашскому репрезентатом
вышеупомянутого обще-, межтюрк., балк. жалқа, балк. җалқа, чув. с΄илҳе ‘грива’ в то время, как
ауслаутный –т может отражать вышеупомянутый волжско-булгарский показатель местного падежа,
содержащийся в ойкониме Дж лит а ‘Ялта’.
Выводы. Установленная общность выявленных ойконимов позволяет полагать, что она является
языковым наследием булгарских племен, господствовавших на пространстве от Крыма до Дербентского
(Каспийского) прохода еще в эпоху Хазарского каганата, занимавшего эти пределы.
Перспективы дальнейших исследований. Их выявление в регионах нынешнего и прошлого
проживания носителей близкородственных тюркских (куманских) языков Северного Кавказа и Крыма и
дальнейшая интерпретация должны стать одной из актуальных задач изучения топонимики
рассматриваемых исторических областей и на ее основе истории раннесредневекового населения
соответствующих областей.
Источники и литература:
1. Бушаков В. А. Термины, обозначающие селения и крепости в топонимии Крыма / В. А. Бушаков //
Советская тюркология. – Баку, 1985. – № 2. – С. 29-37.
2. Бушаков В. А. Історична топонıмıя Криму : автореф. дис. … д-ра філол. наук : спец. 10.02.13 «Мови
народів Азії, Африки, абориґенних народів Америки та Австралії» / В. А. Бушаков; Нац. Академıïя наук
Украïни, Ін-т Сходнознавства ім. А. Кримського. – К., 2005. – 41 с.
3. Гаджиев М. Г. История Дагестана / М. Г. Гаджиев, О. М. Давудов, А. Р. Шихсаидов. – Махачкала : Изд.
ДНЦ РАН, 1994. – 460 с.
4. Гусейнов Г.-Р. А.-К. С-м-к-р-ц и КЪРЧЕВЪ («до кур Тмутараканя») / Г.-Р. А.-К. Гусейнов // Вестник
Дагестанского государственного университета. Гуманитарные науки. – Махачкала, 2004. – Вып. 6. – С.
63-68.
5. Гусейнов Г.-Р. А.-К. К локализации Чунгарса и Вабандара, или еще раз о северо-западных и некоторых
иных пределах «страны гуннов» (hoнов) / Г.-Р. А.-К. Гусейнов // Дагестанский этнографический
сборник. – Махачкала, 2006. – № 2. – С. 51-62.
6. Гусейнов Г.-Р. А.-К. История древних и средневековых взаимоотношений языков Северо-Восточного
Кавказ и Дагестана с русским языком / Г.-Р. А.-К. Гусейнов. – Махачкала : ИП Овчинников, 2010. – 214
с.
7. Документы на половецком языке XVI в. (Судебные акты Каменец-Подольской армянской общины) /
Ин-т истории АН СССР. – М. : Наука, 1967. – 430 с.
8. Егоров В.Г. Этимологический словарь чувашского языка / В. Г. Егоров; НИИ при Совете Министров
Чувашской АССР. – Чебоксары : Чувашиздат, 1964. – 354 с.
9. Караимско-русско-польский словарь / сост. Н. А. Баскаков и др. – М. : Русский язык, 1974. – 687 с.
10. Коновалова И. Г. Восточная Европа в сочинениях арабских географов XIII-XIV вв. Текст. Перевод.
Комментарий / И. Г. Коновалова. – М. : Восточная литература, 2009. – 222 с.
11. Левитская Л. С. Историческая морфология чувашского языка / Л. С. Левитская. – М. : Наука, 1976. –
299 с.
12. Лобанов-Ростовский М. Б. Кумыки: их нравы, обычаи и законы. Описание гражданского быта кумыков
1843 года / М. Б. Лобанов-Ростовский. – Махачкала : Изд. ДНЦ РАН, 2002. – 45 с.
13. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Морфология / Академия наук СССР, Ин-т
языкознания. – М. : Наука, 1988. – 560 с.
14. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Лексика / Российская академия наук, Ин-т
языкознания. – М. : Наука, 2001. – 822 с.
15. Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Пратюркский язык-основа. Картина мира
пратюрка. – М. : Наука, 2006. – 908 c.
16. Сулейманов А. С. Топонимия Чечено-Ингушетии / А. С. Сулейманов. – Грозный : Чечено-Ингушское
книж. изд-во, 1978. – Вып. 2. – 124 с.
17. Хакимзянов Ф. С. Булгарский язык / Ф. С. Хакимзянов // Языки мира. Тюркские языки / Российская
академия наук, Ин-т языкознания. – М., 1997. – С. 47-52.
18. Шагиров А. К. Этимологический словарь адыгских (черкесских) языков / А. К. Шагиров. – М. : Наука,
1977. – Т. I. – 289 с.
19. Шихсаидов А. Р. Дагестанские исторические сочинения / А. Р. Шихсаидов, Т. М. Айтберов,
Г. М.-Р. Оразаев. – М. : Наука, 1993. – 301 с.
20. Щербак А. М. Очерки по сравнительной морфологии тюркских языков. Имя / А. М. Щербак. – Л. :
Наука, 1977. – 191 с.
21. Этимологический словарь тюркских языков. Общетюркские и межтюркские основы на буквы ‘Ж’, ‘Җ’,
‘И’ / авт. сл. статей: Э. В. Севортян, Л. С. Левитская. – М. : Наука, 1989. – 292 с.
22. Özgetgın Melek A. Altın Ordu, Kırım ve Kazan sahasına ait yarlık ve bitiklerin dili ve üslûp incelemesi /
Melek A. Özgetgın. – Ankara, 1996. – 297 c.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ЯЗЫКИ И ИХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ
181
23. Джалган : [Электронный ресурс] // Википедия. – Режим доступа : http://www. ru. wikipedia. org/ wiki
/Джалган
24. Салтово-маяцкая культура : [Электронный ресурс] // Википедия. – Режим доступа : http://www.
ru.wikipedia.org/wiki/Салтово-маяцк.
Чернобай С.Е. УДК 81’373.72
ИЗУЧЕНИЕ ФРАЗЕОЛОГИИ В СВЕТЕ КОГНИТИВНО-КУЛТУРОЛОГИЧЕСКОЙ
ПАРАДИГМЫ
Постановка проблемы. Взаимодействие языка и культуры на протяжении долгого времени
притягивает внимание лингвистов. Еще в XIX веке В. фон Гумбольдт писал, что язык «есть как бы внешнее
проявление духа народов: язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно представить себе
что-либо более тождественное» [1, 68]. Ренессанс «вечной» междисциплинарной проблемы
взаимоотношения языка и культуры привел в последней трети ХХ века к возникновению новых научных
парадигм во фразеологии – «науке о наиболее культурно маркированных образных единицах любого
языка» [2, 5]. Возникают лингвокультурологическая, коммуникативно-прагматическая и когнитивная
фразеология.
Объектом фразеологической лингвокультурологии является та часть внеязыкового мира, «предметы»
которой оказываются духовно значимыми (для того или иного этноязыкового коллектива) ценностями,
вербализованными посредством фразеологических единиц. Особой лингвокогнитивной значимостью такие
знаки образной номинации обладают потому, что они являются средством и продуктом метафорического
речемышления.
Как отмечает Н. Ф. Алефиренко, все возникающие фразеологические дисциплины ориентированы на
когнитивно-дискурсивный подход к исследованию фразеологического состава языка. Методологической
базой когнитивно-дискурсивной фразеологии служит синергетический подход к пониманию и описанию
знаков косвенно-производной номинации как основного средства объективации объектов лингвокультуры,
лингвопрагматики и лингвокогнитивистики. Именно фраземы, будучи наиболее типичными знаками
экспрессивно-образной номинации и продуктами вторичного семиозиса, характеризуются синергетическим
взаимодействием языкового, коммуникативного, прагматического, психического и культурных факторов.
Возникающие фразеологические парадигмы могут служить стимулом развития когнитивной семантики,
теории дискурса, лингвокультурологии и теории речевых актов. Этим и объясняется синергетически емкое
название формирующейся мегапарадигмы – когнитивно-дискурсивной лингвистики и суперпарадигмы –
когнитивно-дискурсивной фразеологии, в рамках которой развиваются субпарадигмы: когнитивная,
лингвокультурологическая и прагматическая [2, 6].
Актуальность. Исследование взаимосвязи языка и культуры и роли человека в них отражено в работах
Г. Гачева [3], А. Вежбицкой [4; 5], В. М. Богуславского [6], В. Н. Телии [7; 8], Г. В. Елизаровой [9],
О. А. Корнилова [10]. Отдельно следует отметить коллективный труд «Phraseology and Culture in English»
под редакций П. Скандеры [11], который отражает последние лингвокультурологические достижения
зарубежных исследователей в области английской фразеологии и семантики. Цель исследования –
рассмотреть основные аспекты изучения фразеологизмов в рамках когнитивно-культурологической
парадигмы.
В современной лингвистике научная парадигма – это господствующая на каждом этапе истории
лингвистических учений система воззрений на язык, определяющая предмет и принципы лингвистического
исследования в соответствии с культурно-историческим и философским контекстом эпохи. Современные
фразеологические парадигмы – это доминирующие в наше время системы понимания и интерпретации
идиоматизированных сочетаний слов, которые обусловливают предмет и принципы их изучения во
взаимосвязях с процессами познания действительности, коммуникативно-прагматическими параметрами
общения и явлениями культуры [2, 8-9].
Методологической основой когнитивного подхода к фразеологии служат работы Ф. Джонсон-Лэрда,
Дж. Лакоффа и М. Джонсона, Р. Лангакера, Ч. Филлмора, Ж. Фоконье. Их идеи обогащаются в трудах по
русистике В. З. Демьянкова, В. Б. Касевича, Е. С. Кубряковой, Р. М. Фрумкиной. При этом следует
признать, что их работы представляют собой моделирование лексико-семантической подсистемы языка и
не учитывают специфики идиоматических образований, в том числе и паремиологических [2, 44].
Разработка методики лингво-когнитивного анализа на фоне сопоставительного анализа когнитивно-
прагматических свойств пословиц близкородственных языков требует не только уточнения базовых
понятий когнитивной лингвистики с целью их применения к паремиологическому фонду, но и обоснования
новых когнитивно-прагматических категорий. Это открывает путь к лингвокогнитивному моделированию
паремиологических единиц, являющихся наряду с фраземами, основным средством репрезентации
косвенно-производной языковой картины мира. В русле такого исследования приобретают новое
осмысление метафорические механизмы конституирования паремий, потому что в традиционной
паремиологии, обращая внимание на метафоричность пословицы, не раскрывается специфика пословичной
метафоры, которая может быть вскрыта с помощью таких категорий, как «фреймовая модель пословицы»,
«провербиальный код», «паремиологический прототип», «когнитема» и др. [2, 45].
Введение понятия когнитемы обусловлено не стремлением пополнить и без того длинный ряд
«эмических единиц», а соображениями удобства и рациональности описания, так как, реконструируя
http://www/
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BB%D0%B3%D0%B0%D0%BD_%28%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%29
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B6%D0%B0%D0%BB%D0%B3%D0%B0%D0%BD_%28%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0%29
http://www/
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B0%D0%BB%D1%82%D0%BE%D0%B2%D0%BE-%D0%BC%D0%B0%D1%8F%D1%86%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0
|
| id | nasplib_isofts_kiev_ua-123456789-55914 |
| institution | Digital Library of Periodicals of National Academy of Sciences of Ukraine |
| issn | 1562-0808 |
| language | Russian |
| last_indexed | 2025-11-25T20:42:28Z |
| publishDate | 2012 |
| publisher | Кримський науковий центр НАН України і МОН України |
| record_format | dspace |
| spelling | Гусейнов, Г.А. 2014-02-09T20:14:13Z 2014-02-09T20:14:13Z 2012 О некоторых общих булгаризмах в ойконимике крыма и северо-восточного Кавказа / Г.А. Гусейнов // Культура народов Причерноморья. — 2012. — № 224. — С. 178-181. — Бібліогр.: 24 назв. — рос. 1562-0808 https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55914 811.512.144 Цель статьи: на основе интралингвистического, с учетом достижений современной тюркологической науки, анализа некоторых ойконимов предоставить в распоряжение как лингвистов, так и историков факты, свидетельствующие о раннесредневековой языковой (булгарской) общности населения рассматриваемых исторических областей. ru Кримський науковий центр НАН України і МОН України Культура народов Причерноморья Национальные языки и их взаимодействие О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа Про деякі загальні булгаризми в ойконіміці Криму і Північно-Східного Кавказу About some the general bulgarismes in oiconimic of Crimea and Nort-Heast Caucasus Article published earlier |
| spellingShingle | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа Гусейнов, Г.А. Национальные языки и их взаимодействие |
| title | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа |
| title_alt | Про деякі загальні булгаризми в ойконіміці Криму і Північно-Східного Кавказу About some the general bulgarismes in oiconimic of Crimea and Nort-Heast Caucasus |
| title_full | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа |
| title_fullStr | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа |
| title_full_unstemmed | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа |
| title_short | О некоторых общих булгаризмах в ойконимике Крыма и Северо-Восточного Кавказа |
| title_sort | о некоторых общих булгаризмах в ойконимике крыма и северо-восточного кавказа |
| topic | Национальные языки и их взаимодействие |
| topic_facet | Национальные языки и их взаимодействие |
| url | https://nasplib.isofts.kiev.ua/handle/123456789/55914 |
| work_keys_str_mv | AT guseinovga onekotoryhobŝihbulgarizmahvoikonimikekrymaiseverovostočnogokavkaza AT guseinovga prodeâkízagalʹníbulgarizmivoikonímícíkrimuípívníčnoshídnogokavkazu AT guseinovga aboutsomethegeneralbulgarismesinoiconimicofcrimeaandnortheastcaucasus |